Шерман Фредерик

Война на Тихом океане. Авианосцы в бою

От издателя

Книга Ф. Шермана “Американские авианосцы в войне на Тихом океане” продолжает новый научно-художественный сериал “Военно-историческая библиотека”. Как и в первой книге серии “Утерянные победы” Э. фон Манштейна, редакция предлагает вам развернутый вариант книги – в ее историческом, фактологическом и библиографическом контекстах.

Приступая к работе над серией, коллектив создателей проекта сформулировал следующее правило: издание или переиздание каждой книги “должно быть снабжено обширным справочным аппаратом, чтобы профессиональный читатель, любитель военной истории равно как и школьник, выбравший себе соответственную тему реферата, получили не только научно-художественный текст, повествующий о событиях с соблюдением „исторической правды”, но и всю необходимую статистическую, военную, техническую, биографическую информацию, имеющую отношение к событиям, воссозданным американским историком”.

Перед вами мемуары, иллюстрирующие “американскую мечту” объективного свидетеля и участника победных событий войны на Тихом океане. Не в силах совладать с искушением вслед за автором отразить свой взгляд, редакция предлагает читателю откомментированный текст. Основной задачей комментариев является уточнение цифр, названий, а также оценка действий “безмозглого” противника с точки зрения теории стратегии, а не “взгляда свысока” безусловного победителя. Необходимость таких вставок в авторский текст связана с двумя причинами, среди которых можно условно выделить причину фактологическую и причину психологическую.

Фактологическая.

Ну, право же, неловко читать, когда командир авианосца, позднее – командующий авианосным соединением употребляет фразы типа “...крупные силы противника”. Книга изобилует подобными общими высказываниями, которые автор, по-видимому, оставил в тексте потому лишь, что сам доподлинно знал, что именно стояло за этими словами “крупные силы”, “несколько крейсеров”, “группа кораблей”.

Психологическая.

Появление в книге таких фактических огрехов может быть связано со стремлением написать мемуары для многих увлеченных этой темой читателей, но не для придирчивых знатоков. Нужно отдать автору должное, он сообщил многоликой аудитории свои субъективные взгляды и личную оценку, зачастую отличающуюся от официальных версий штабов и адмиралтейств.

Книга включает биографию автора, комментарий редактора перевода и собственно текст Ф. Шермана. Текст снабжен комментариями, небольшая часть которых носит характер фактологических уточнений (названий кораблей, расстановки сил и т.д.), а остальные посвящены анализу некоторых заблуждений автора (например, о выигрыше американцами сражения в Коралловом море). Эти “вопросы на полях”, возможно, помогут читателю не только прочувствовать обстановку в войне на Тихом океане и оценить характеры “действующих лиц”, но и взглянуть на события “со стороны”.

Приложения книги построены так, чтобы каждый читатель нашел в них ответы на вопросы по любому периоду этой войны, а не только той части, которую пережил ее участник и очевидец.

Приложение I “Теоремы морской стратегии”

включает три военно-исторические статьи: “Генеалогия авианосца”, “Тихоокеанская война – мифы и рифы”, “Планы развертывания английских ВМС на Дальнем Востоке”. Данные материалы адресованы тем, кто желает совершить экскурс в историю создания тех или иных классов боевых кораблей, а затем рассмотреть сложный узор из переплетения технологических, экономических, стратегических и политических инноваций, определяющий рисунок борьбы на Тихом океане.

Приложение II “Хронологический указатель. Статистика”

носит общеисторический характер.

Приложение III “Боевые корабли и самолеты воюющих держав”

предназначено для любителей читать с карандашом, рассчитывать, проверять и даже проигрывать операции за ту или другую сторону.

Биографический указатель,

как и во всех остальных книгах серии, содержит справочный материал о “ролях” и “персонажах” военной реальности 1941-1945 гг. на Тихом океане. Накапливая данные о героях, полководцах, интендантах и изобретателях, разработчики проекта отдают дань уважения не только скрупулезным читателям, но и упомянутым в историческом контексте людям, заслуги которых по иронии судьбы были забыты из-за субъективизма авторов или бессистемности исторических исследований. “Тех, настоящих первых помянуть...”

Библиографический указатель,

как всегда, содержит список литературы, предназначенной для первоначального ознакомления читателей с затронутыми в книге Ф. Шермана или редакционных Приложениях проблемами.

Краткие сведения об авторе

Шерман (Sherman) Фредерик Карл (“Тед”), американский вице-адмирал. Окончил военно-морскую академию (1910). В начале Второй Мировой войны командовал ударным авианосцем (АВУ) “Lexington”. Через полгода после гибели этого авианосца в бою в Коралловом море (8 мая 1942 г.) заменил адмирала Кинкейда на посту командира самого прославленного авианосца флота США – “Enterprise”. В октябре (с началом ремонта на авианосце) Ф.Шерман вошел в состав “Департамента Фитча”. В 1943 г. получил под командование авианосное соединение. Во время битв за Гилбертовы и Маршалловы острова командовал оперативной группой (TF) 58.3.

В 1944 г. вошел в состав командования ВВС Западного побережья США. В августе 1944 г. опять возглавил TF 58.3. (Состав группы во время сражения в заливе Лейте: авианосцы “Essex”, “Lexington” – новый с тем же названием, “Langley” и “Princeton”, быстроходные линейные корабли “Washington”, “Massachusetts”, “Indiana”, “Alabama” и “South Dakota”, крейсера “Sante Fe”, “Birmingham”, “Mobile” и “Reno” и 18 эскадренных миноносцев.)

В 1945 г. Шерман командовал двумя TF, участвовал в потоплении японского суперлинкора “Ямато”. После войны командовал 5-м (Тихоокеанским) флотом. Вышел в отставку в 1947 г. в связи с разногласиями с Комитетом начальников штабов по вопросам строительства военно-морских сил.

Предисловие редактора перевода

Предлагаемая вашему вниманию книга впервые была выпущена на русском языке Воениздатом в 1956 г. Использовав его текст для настоящего издания, я тем не менее счел необходимым внести в него ряд изменений.

Главным образом эти изменения коснулись написания названий кораблей и самолетов. Так, имена кораблей японского флота я привожу в русской транскрипции, использовав при их написании принципы, изложенные А. Больных в его великолепном предисловии к книге С. Далла “Боевой путь Императорского японского флота” (Екатеринбург, “Сфера”, 1997 г.). Напротив, названия типов американских самолетов (а также американские кодовые обозначения самолетов японских) даны в традиционной латинской транскрипции.

Был исправлен ряд ошибок и неточностей, допущенных при переводе (так, например, переводчик был почему-то твердо убежден, что основу вооружения американских истребителей составляли... 50-мм пушки).

Текст снабжен значительным количеством редакционных комментариев. При этом я стремился, во-первых, полнее осветить действия японских сил, во-вторых, исправить некоторые неточности (неизбежные, поскольку Шерман писал свои воспоминания “по горячим следам” – в США книга вышла в 1950 г. – и многими доступными ныне данными не располагал) и, в-третьих, обратить внимание читателя на излишне, на мой взгляд, субъективные суждения автора. В то же время была убрана большая часть редакционных комментариев к изданию 1956 г., носивших откровенно идеологический характер.

Читателю следует помнить, что книга состоит из двух не вполне равноценных по точности и достоверности частей. Первая – описание операций, в которых Ф. Шерман принимал непосредственное участие (действия авианосцев в период с декабря 1941 по май 1942, с ноября 1943 по май 1944 и с сентября 1944 по сентябрь 1945 г.). Вторая – события, описанные автором на основании анализа документов и бесед с участниками.

Я надеюсь, что настоящее издание позволит вам увидеть Тихоокеанскую войну такой, какой она представлялась человеку, прошедшему ее с первого и до последнего дня.

Введение

Война на Тихом океане была совершенно не похожа на военные действия в Европе. Колоссальные расстояния, которые приходилось преодолевать вооруженным силам, необъятные пространства, которые им приходилось отвоевывать, разнообразие и многочисленность островов на этом театре войны обусловили некоторые особенности развернувшимся там боевым действиям. Война на Тихом океане, в основном являвшаяся морской, велась в таких беспрецедентных условиях, что в ходе боевых действий пришлось разрабатывать новые методы и тактические приемы. Широкое использование авиации выдвинуло проблему, которая никогда раньше не возникала перед военно-морским флотом США, если не считать тактических учений флотов, и то только в ограниченном масштабе. Решение о первоочередном обеспечении людскими резервами и материальными ресурсами военных действий против Германии с самого начала поставило тихоокеанские силы в крайне невыгодное положение. Более двух лет им пришлось вести войну с упорным и фанатичным противником, располагая минимальным вооружением и небольшим личным составом.

В течение этого времени американский военно-морской флот был вынужден молчать, тогда как в стране раздавался вопрос: “Где же Тихоокеанский флот?”

В этой книге рассказывается о смелости, мужестве и тяжелых испытаниях; о жестокой борьбе в воздухе, на море и на суше, причем в последнем случае она велась большей частью в сырых джунглях. Это рассказ о длинных ненадежных путях подвоза; о крошечных исходных плацдармах в отдаленных пунктах высадки; об авианосцах, пересекавших просторы Тихого океана, уничтожавших военно-морской флот Японии, а также ее воздушные силы наземного базирования. Амфибийные экспедиции[1], проводившиеся самолетами с наших авианосцев, которые возглавляли наступление, высаживались на островах, захватывали их один за другим и создавали на них авиабазы и этапные пункты для последующих операций, пока, наконец, война не докатилась до порога самого Токио.

Об этом до сих пор не было ни одного цельного, исчерпывающего повествования. Многие способные корреспонденты писали обо всех этих событиях, но они в силу необходимости описывали их фрагментарно. Часто сообщения задерживались цензурой на целые месяцы. Официальные донесения, опубликованные после окончания войны, скучны и утомительны. Некоторые из них вызывают сомнения, по крайней мере в отдельных деталях. Ни один командир – такова уж природа людей – не представит донесение, которое будет говорить не в его пользу, если он может избежать этого. Я пытался устранить всякие неточности и рассказать обо всем так, как оно действительно происходило.

Поскольку в данной книге основное внимание уделяется авианосцам и войне на море, изложение боевых действий на суше дается очень кратко. Военно-морскому флоту приходилось доставлять сухопутные войска к пунктам высадки, высаживать их на берег и оказывать им поддержку после высадки. Хотя наша стратегия на Тихом океане была в основном морской, победа была достигнута совместными усилиями всех союзников и всех видов вооруженных сил. Иногда между армией и флотом возникали мелкие расхождения и трения, но в общем взаимодействие между этими двумя видами вооруженных сил при умелом руководстве Комитета начальников штабов было самым тесным. Решающим фактором в нашем успехе была именно эта великолепная сплоченная работа.

Война на Тихом океане в целом делает большую честь тем, кто принимал в ней участие. Никогда не удастся учесть все бесчисленные подвиги отдельных людей, проявивших отвагу, мужество и преданность долгу. Наше высшее руководство после некоторых ошибок в самом начале войны показало себя стойким и способным правильно осуществлять планы и приказания, касающиеся новых способов действий, возникших в связи с чрезвычайно возросшей ролью авиации и особенностями военно-географических условий в районе Тихого океана. Наши боевые командиры были энергичными, ревностными и способными руководителями. Тем не менее они первые стали бы открыто осуждать всякую попытку изобразить их “сверхчеловеками”. Я пытался показать их такими, какими они были, со всеми их успехами и неудачами, когда они играли свою роль в этой величайшей в истории войне.

Поскольку в книге излагается история действий наших авианосцев на Тихом океане, она представляет собой не только личные мемуары, но и очерк о войне на Тихом океане в целом. Хотя я принимал участие в очень многих боях, описание действий авианосцев было бы неполным, если бы я ограничился только этими боями. В работе над книгой я использовал, кроме своих записей и наблюдений, многочисленные официальные донесения и различные документы, книги и брошюры – как официальные, так и неофициальные, – и наконец, я черпал материал из незафиксированных на бумаге бесед с офицерами всех рангов и матросами. Это особенно касается тех боев, в которых я не участвовал лично.

Я стремился не только точно изложить факты, но и истолковать их, проанализировать документы, уделить должное место различным событиям и собрать их воедино, чтобы представить читателю ясную и исчерпывающую картину этой войны.

При составлении этой книги очень многие лица оказывали мне ценную помощь, но я лишен возможности упомянуть всех персонально. Я выражаю им всем глубокую признательность. Я чрезвычайно благодарен также адмиралу флота У. Ф.Холси и издательству “Мак Гроу-Хилл Бук Корпорейшн” за разрешение использовать цитаты из книги “История жизни адмирала Холси”.

Настоящая книга никоим образом не является официальным документом и не имеет никакого отношения к Военно-морскому министерству. Она написана после моего ухода в отставку, и в ней выражены только мои собственные взгляды и мнения. Я надеюсь, что она, хотя бы в небольшой мере, поможет широкому читателю ознакомиться с той ролью, которую сыграл наш военно-морской флот и особенно авианосцы в сокрушении мощи японской империи на Тихом океане, и заставит Америку внимательно следить в будущем за своей безопасностью на море.

Ф. К. Шерман

1 июля 1949 г.

Глава I

Арена готова

“Воздушный налет на Перл-Харбор. Тревога не учебная. Повторяю – тревога не учебная”.

Эта радиограмма была прочитана на мостике находившегося под моим командованием авианосца “Lexington” в 7.58 в воскресенье 7 декабря 1941 г. В то ясное утро авианосец, действующий в составе оперативного соединения, которое направлялось к о. Мидуэй, находился в 600 милях к западу от Перл-Харбора. Хоть мы лихорадочными темпами вели боевую подготовку и готовились к возможному началу войны с Японией, полученное сообщение поразило всех. Очень немногие думали, что нападение будет предпринято именно на эту базу, расположенную в средней части Тихого океана, всего в 200 милях от Сан-Франциско и почти в 3600 милях от Токио.

Тем не менее морские летчики и министр военно-морских сил полковник Нокс признавали возможность такого нападения. За десять месяцев до нападения, 24 января 1941 г., Нокс отправил письмо военному министру Стимсону, а копию письма – командующему Тихоокеанским флотом адмиралу Ричардсону и начальнику 14-го военно-морского района (район Гавайских островов) адмиралу Блочу. В письме Нокса по этому поводу говорится следующее:

“Безопасность Тихоокеанского флота США во время пребывания в Перл-Харборе и безопасность самой военно-морской базы Перл-Харбор в течение последних нескольких недель снова была предметом изучения Военно-морского министерства и находящихся в строю кораблей. Повторное рассмотрение этого вопроса отчасти было ускорено все возрастающей серьезностью обстановки, с точки зрения отношений с Японией, и сообщениями из-за границы об успешных налетах бомбардировочной и торпедоносной авиации на корабли во время их пребывания в базах. Если вспыхнет война с Японией, то вполне возможно, что военные действия начнутся с внезапного нападения на флот или военно-морскую базу Перл-Харбор.

По моему мнению, существующая в случае такого налета опасность большой катастрофы для флота и военно-морской базы требует более быстрого принятия всех мер, которые повысят готовность армии и флота противодействовать такому налету. Можно считать, что в подобном случае возникнут два вида опасности, а именно (в порядке их значительности и вероятности):

1) бомбовая воздушная атака;

2) торпедная воздушная атака...”

Это письмо Нокса видел адмирал Кимл вскоре после того, как он сменил адмирала Ричардсона в должности командующего Тихоокеанским флотом в феврале 1941 г.

Однако в то время очень немногие офицеры считали авиацию той мощной разрушительной силой, какой она проявила себя впоследствии. Большинство офицеров еще придерживалось мнения, что доминирующим фактором в войне на море является линейный корабль. Наша палубная авиация во время учений производила много внезапных налетов как на корабли в море, так и на базу Перл-Харбор и даже на Панамский канал. Но это все были “сухие заходы”. Самолеты не сбросили ни одной настоящей бомбы или торпеды, а зенитные орудия, прикрывавшие объекты, не произвели ни одного действительного выстрела. Адмиралы – сторонники линейных кораблей – сомневались в том, что самолеты могут нанести какие-либо серьезные повреждения при противодействии мощного зенитного огня. Они признавали, что морская авиация является ценным помощником флота, но считали основным ее назначением ведение разведки и наблюдение. В то же время офицеры из состава высшего командования, которые были сторонниками авиации, называли самолеты “глазами флота”. Они совершенно не могли представить себе, что авиации суждено стать главной в войне на море, что продолжительному господству линейного корабля пришел конец, что в предстоящей войне самолеты будут топить самые мощные линейные корабли без всякой помощи со стороны каких-либо надводных кораблей и что скоро ни один корабль, кроме подводной лодки, не рискнет крейсировать днем в районе боевых действий без воздушного прикрытия. Наступала новая эра в войне на море.

Были и другие сигналы, которые указывали на возможность внезапного воздушного нападения на флот в Перл-Харборе. Генерал-майор Мартин и контр-адмирал Беллинджер, командующие армейскими и морскими воздушными силами на о. Оаху, 9 апреля 1941 г. представили доклад. В нем говорилось, что Япония может предпринять рейд быстроходных авианосцев на Гавайские острова и, если этот рейд увенчается успехом, может возникнуть ситуация, которая на продолжительное время помешает нашим силам в западной части Тихого океана вести успешные оборонительные действия. Они предсказывали, что наиболее вероятным и опасным вариантом рейда должна быть воздушная атака, предпринятая с одного или нескольких авианосцев, находящихся в пределах 300 миль от объекта нападения, и, что весьма вероятно, такое нападение будет произведено совершенно внезапно. Их оценка ситуации оказалась пророческой. Генерал Мартин и адмирал Беллинджер не могли бы более точно предсказать нападение на Перл-Харбор, даже если бы в их руках находились японские оперативные приказы.

Почему же тогда не было принято никаких мер предосторожности на случай такого нападения? Ответить на этот вопрос нелегко. Адмирал Кимл, адмирал Блоч и генерал-майор Шорт были способными и добросовестными офицерами, которые сознательно не пренебрегли бы никакими мерами, необходимыми для обеспечения безопасности находившихся под их командованием сил. Можно сделать лишь один вывод – они не сумели предусмотреть ни возможность рейда авианосцев на Перл-Харбор, ни те трагические последствия, какие он должен был иметь для нашего флота и авиации. Это было характерно не только для указанных лиц, но и для очень многих офицеров, в том числе высших чинов в Вашингтоне. Неоднократно возникавшая на протяжении многих лет опасность войны с Японией заставила очень многих уподобиться людям, которых часто пугали волком. Военно-морской флот США получал так много предупреждений об опасности, что у моряков, привыкших к этой постоянной “военной панике”, притупилось чувство реальности опасности.

Когда английские авианосные самолеты в ноябре 1940 г. атаковали итальянский флот, стоявший на якоре в Таранто[2], заново был изучен вопрос о проходимости сбрасываемых самолетами торпед в мелких водах Перл-Харбора. Начальник морских операций адмирал Старк писал адмиралу Кимлу: “Можно считать, что относительно малая глубина воды в Перл-Харборе ограничивает необходимость применения там противоторпедных сетей. Для успешного сбрасывания торпед с самолетов нужна глубина минимум 75 футов, а желательная глубина 150 футов”.

Далее в письме Старка говорится, что глубина воды в Таранто, где сбрасывались торпеды при атаке итальянского флота, была равна от 84 до 90 фут. Глубина воды в Перл-Харборе – 30 фут. и менее, не считая фарватеров, где глубина достигает 45 фут. Такая гавань считалась слишком мелководной для торпедной атаки с воздуха против находящихся в ней кораблей флота. Однако в апреле 1941 г. в Военно-морском министерстве США циркулировало донесение службы разведки, в котором говорилось о проведении в Англии испытаний по сбрасыванию торпед, снабженных специальными устройствами, на полигоне глубиной 42 фут., т.е. почти такой же, как в Перл-Харборе. Очевидно, считалось, что восточный противник – Япония – не способен использовать такие же устройства против нашей базы на Гавайских островах.

Мне, как командиру авианосца “Lexington”, был вручен постоянный приказ – инструкция адмирала Кимла, касающаяся безопасности кораблей в районе Гавайских островов. Этот приказ время от времени пересматривался, и самый последний вариант его был датирован 14 октября 1941 г. Он был основан на предположении, что никакая ответственная иностранная держава не будет провоцировать войну нападением на наш флот или базу, но что безответственные и заблуждающиеся граждане такой державы могут попытаться блокировать вход в гавань, установив мины или предприняв “внезапное нападение на корабли в Перл-Харборе”. Среди мероприятий, намеченных на случай рейда авианосцев, не было предусмотрено проведение самолетами или кораблями поисков, выделение дозоров. Большинство предусмотренных приказом мероприятий имело своей целью защиту от атак подводных лодок. Наши авианосцы во время учений производили много воздушных налетов на Гавайи и другие базы. Самолеты оставались необнаруженными до тех пор, пока не подходили к объекту. И все же ничего не было сделано для защиты на случай такого же рейда японских сил. Нашему высшему командованию суждено было скоро узнать о губительных последствиях такой атаки силами авианосных самолетов.

События, приведшие к катастрофе в Перл-Харборе, начали развиваться много лет назад. В 1907 г., когда президентом США был Теодор Рузвельт, создалась угроза войны в связи с законодательством по иммиграции, которое было оскорбительным для японцев.

В 1913 г. принятие законов, запрещающих японцам владеть землями в Калифорнии, снова создало опасность войны. Затем началась Первая Мировая война, в которой Япония была – несколько нежелательным и неустойчивым – членом в среде союзных держав благодаря своему союзу с Великобританией. Япония воспользовалась этим благоприятным случаем, чтобы вытеснить немцев из Циндао и с полуострова Шаньдунь и захватить принадлежавшие им острова в центральной части Тихого океана. Объявленная ею политика “Азия для азиатов”, так называемая “Восточная доктрина Монрое”, была несомненным доказательством ее агрессивных намерений на Дальнем Востоке.

После окончания Первой Мировой войны в 1922 г. в Вашингтоне состоялась конференция по разоружению, на которой японский империализм вновь проявил себя. Япония соглашалась на ограничение вооружений только на условиях, дающих ей превосходство в морских силах на Дальнем Востоке. Кроме того, она, желая, чтобы английские и американские базы между Гавайскими островами и Сингапуром в дальнейшем не укреплялись, настаивала на таком соглашении. Эти требования несомненно указывали на то, что Япония готовилась в конечном счете к войне даже с Соединенными Штатами. Наше молчаливое согласие обеспечило Японии господство в Азии, необходимое ей в предвидении грядущих завоеваний.

В 1910 г. японцы перестали делать вид, что Корея является их протекторатом, и просто аннексировали эту страну. В 1931 г. они вторглись в Маньчжурию и оккупировали ее. Этот последний акт грубо нарушил Договор девяти держав и другие, касающиеся района Тихого океана соглашения, заключенные на конференции по разоружению в 1922 г. Лига Наций послала для расследования этой агрессии Литтоновскую комиссию. Хотя комиссия решительно осудила действия японцев, Лига Наций была бессильна сделать что-либо в этом отношении. Стимсон, бывший в то время государственным секретарем, послал Японии целый ряд резких нот, протестуя против ее действий и почти угрожая войной, если она не выведет войска из Маньчжурии. Была принята политика “непризнания” этих приростов территории. Однако общественное мнение США не выражало готовности поддержать ноты Стимсона силой, и президент Гувер отказался принять какие-либо крутые меры.

В 1937 г. японские милитаристы создали “инцидент” на мосту Марко Поло около Бейпина, который положил начало официальным военным действиям между Китаем и Японией. Поддержка, оказанная Китаю американцами, привела К напряжению в отношениях между Японией и США, и в том же году японские летчики умышленно сбросили бомбы на американскую канонерскую лодку “Ranay” на реке Янцзы, потопив ее вместе со значительной частью личного состава. В тот момент японское правительство избежало войны благодаря тому, что оно быстро сняло с себя ответственность за этот акт и возместило Америке потери.

Когда в 1939 г. в Европе началась Вторая Мировая война, Япония официально сохраняла нейтралитет, но открыто симпатизировала державам оси. Она заняла более агрессивную позицию на Востоке и стала более нетерпимо относиться к правам других наций, имевших там интересы. Она считала, что европейские державы заняты Германией и потому она может действовать на Востоке без всяких ограничений. Хотя США не принимали участия в войне в Европе, Япония считала, что нежелание американцев вести войну удержит их от всяких военных действий, имеющих целью помешать завоеванию ею Китая.

После начала войны в Европе большая часть нашего Тихоокеанского флота, названного Гавайским отрядом, постоянно базировалась на Гавайских островах и время от времени усиливалась заходом всего флота в этот район. Это было дипломатическим напоминанием Японии о существовании американских военно-морских сил и предупреждением, свидетельствовавшим о том, что мы не одобряем ее агрессивной политики. В мае 1940 г. в состав Гавайского отряда вошел авианосец “Lexington”.

С 1931 г. до осени 1941 г. Япония и США почти непрерывно обменивались дипломатическими нотами, касающимися их конфликтов в области внешней политики.

За все это время ни разу не было достигнуто какого-либо соглашения. Внутренние силы Японии – гражданские коммерческие круги, с одной стороны, и милитаристы, с другой, – боролись за установление контроля над правительством. Милитаристы имели доминирующее влияние и достигли почти полной власти. Когда американо-японские отношения особенно обострились, сторонники мира в Японии предложили организовать совещание премьер-министра Коное с президентом Рузвельтом для чистосердечного обмена мнениями. Это предложение было отвергнуто американским правительством на том основании, что такое совещание будет совершенно бесполезно, если предварительно не будет достигнуто соглашение по основным вопросам. Тогда в ноябре 1941 г. в Вашингтон был прислан Сабуро Курусу, который должен был оказать помощь посланнику Номура в переговорах с госдепартаментом США. Это должно было казаться последним усилием предотвратить войну. Поскольку милитаристы добились полного господства в стране, вызывало сомнение, чтоб японское правительство когда-либо считало эти переговоры чем-то большим, нежели дымовой завесой, за которой можно было вести последние приготовления к планируемой войне.

Еще в январе 1941 г. американский посланник в Японии Грю сообщил госдепартаменту о поступлении из многочисленных источников, в том числе одного японского, сообщений о том, что вооруженные силы Японии планируют в случае “затруднений” с США внезапное массированное нападение на Перл-Харбор. Большинство американских высших морских чинов отнеслось к этому сообщению с полным недоверием, считая его фантастическим.

Между тем в Вашингтоне Военное и Военно-морское министерства совместно занимались расшифровкой японского дипломатического кода. Из перехваченных и расшифрованных донесений было получено много разведывательных данных, касающихся намерений Японии. Эти донесения, большей частью носившие общий характер, не содержали определенного упоминания о Перл-Харборе, однако в них упорно подчеркивалось, что переговоры приближаются к кризису. Еще 5 ноября 1941 г. было скопировано письмо, присланное из Японии японским посланникам в Вашингтоне, в котором говорилось: “Совершенно необходимо, чтобы вся подготовка к подписанию этого соглашения была закончена к 25 числу этого месяца”. Затем 11 ноября поступили следующие инструкции: “Срок, установленный в моем предыдущем письме, абсолютно неизменяем в существующей обстановке. Это категорически самый крайний срок, а потому совершенно необходимо, чтобы все было урегулировано к этому времени”. Однако 22 ноября 1941 г. самый крайний срок был продлен до 29 ноября. Об этом сообщалось в следующих выражениях: “Если подписание может быть закончено к 29-му, мы решили ждать до этого дня; после этого дня события развернутся автоматически”. Были и другие указания на то, что переговоры являются предлогом для того, чтобы выиграть время для какой-то точно запланированной операции. Поздно вечером 6 декабря, приблизительно за 12 часов до нападения на Перл-Харбор, была перехвачена и расшифрована последняя часть письма, состоявшего из 14 пунктов. Оно давало точное и определенное приказание прекратить переговоры и вручить США ноту об этом в 13.00 по вашингтонскому времени. Выбор времени имел очень большое значение, так как это было сразу же после наступления рассвета в Гонолулу, и служил несомненным указанием на то, что военные действия должны начаться именно в указанный час[3].

Перехватив это послание, американское командование в Вашингтоне не приняло мер немедленно – не отправило специального предупреждения командующим сухопутными и морскими силами на Гавайях. На следующее утро, в воскресенье, около 11.00 по вашингтонскому времени начальник штаба сухопутных войск генерал Маршалл пытался послать такое предупреждение на Гавайи, но отправил его обычным гражданским телеграфом (хотя в его распоряжении был мощный радиотелефон), и оно было получено в Перл-Харборе спустя много времени после нападения японцев.

В течение всего 1941 г. многие предсказывали, что если японцы начнут военные действия, то они выберут для этого субботу, воскресенье или какой-либо национальный праздник, потому что у нас принято в эти дни прекращать работу. Военно-морское министерство послало депешу начальникам военно-морских районов, обращая их внимание на такую возможность и приказывая в эти дни обеспечивать должные меры предосторожности и постоянное несение вахты.

Другая информация, полученная в течение ноября, доказывала, что японцы распорядились вернуть с моря свои торговые суда, а представителям за границей – уничтожить их коды. Эти данные службы разведки были отправлены адмиралу Кимлу в Перл-Харбор. Но многие другие сведения, полученные в Вашингтоне в результате перехвата и расшифровки депеш, не были посланы ему из-за ошибочного предположения, что они также перехватываются и расшифровываются на Гавайях. Начальник морских операций послал 27 ноября всем командующим флотами письмо, в котором говорилось: “Настоящее послание должно считаться предупреждением о предстоящей войне. Переговоры с Японией, имевшие целью стабилизовать обстановку на Тихом океане, прекращены, и агрессивное выступление Японии ожидается в самые ближайшие дни... Дальнейшее поведение японцев предсказать невозможно, но военные действия могут начаться в любой момент”.

В тот же день Военное министерство послало аналогичную депешу командующему Гавайским отрядом генерал-майору Шорту, но добавило: “Если войны нельзя избежать, то США желательно, чтобы Япония первая совершила открытый враждебный акт. Такую политику не следует истолковывать как ограничение ваших действий в той степени, которая может создать опасность для вашей обороны. До начала Японией военных действий вам предлагается предпринять разведку и принять также другие меры, какие вам кажутся необходимыми, но эти меры должны приниматься таким образом, чтобы они не вызывали тревоги гражданского населения и не выдавали своей цели. О принятых мерах доложите”. Генерал Шорт ответил: “Для предотвращения диверсий в отряде объявлена боевая готовность”. В Вашингтоне на это донесение почти не обратили внимания и для усиления боевой готовности не было принято никаких мер. После войны генерал Маршалл признал перед комиссией Конгресса по расследованию свою полную ответственность за это упущение.

На Гавайях флот занимался своими повседневными делами. Армейская авиация, чтобы облегчить охрану от диверсий, сосредоточила свои самолеты, установив их аккуратными рядами, на определенных участках, доступ на которые был запрещен. Кораблям и подразделениям флота не было послано никакого специального предупреждения об опасности. Как обычно, личному составу было разрешено увольнение на берег. Авианосец “Enterprise”, доставивший на о. Уэйк эскадрилью истребителей корпуса морокой пехоты, в это время находился в 200 милях к западу от Перл-Харбора. Кроме него, в районе Гавайских островов был еще один авианосец – “Lexington”, который вместе с сопровождавшими его крейсерами и эскадренными миноносцами находился примерно в 300 милях к юго-востоку от о. Мидуэй и в 600 милях к западу от Перл-Харбора. Мы должны были доставить на о. Мидуэй эскадрилью пикирующих бомбардировщиков корпуса морской пехоты. Перед выходом с Гавайских островов мы не получили предупреждения об опасности войны. Остальная часть флота – линейные корабли, крейсера и эскадренные миноносцы – стояла на якоре в переполненной гавани Перл-Харбор. Боевой готовности объявлено не было, и на некоторых кораблях в ожидании воскресной утренней проверки были открыты все водонепроницаемые двери и люки. Даже воздушную разведку на случай возможного подхода японских авианосцев не выслали. Командующий флотом считал, что доминирующим фактором в войне являются линейные корабли, и мало интересовался ударной силой самолетов.

Такова была обстановка, на фоне которой суждено было разыграться трагедии в Перл-Харборе. Потрясение, пережитое американским народом, заставило Конгресс создать после войны комиссию по расследованию, чтобы установить ответственных за ту полную неподготовленность наших оборонительных сил, которая привела к тяжелым потерям в нашем флоте и авиации.

В основном отчет комиссии по расследованию реабилитировал президента, государственного секретаря, военного и военно-морского министров и снял обвинение в том, что они “обманом, провокациями, подстрекательством, лестью или принуждением склоняли Японию к нападению на США”. Комиссия установила, что причиной катастрофы явилось то, что армией и флотом не были приняты меры для обнаружения приближающихся сил противника и не было введено состояние боевой готовности, которого требовало ясное понимание непосредственной опасности войны. В частности, Гавайскому командованию ставился в вину тот факт, что у него отсутствовало взаимное координирование в целях обороны средств армии и флота и что оно не использовало имевшихся в его распоряжении ресурсов для отражения японских рейдеров.

Глава II

Перл-Харбор

Солнце 7 декабря 1941 г. поднялось над Перл-Харбором во всем своем обычном тропическом блеске. Было воскресенье, и флот находился “дома”, за исключением авианосцев, некоторых крейсеров и сопровождавших их эскадренных миноносцев. Офицеры и матросы думали о предстоящем дне отдыха. Были установлены обычные при пребывании в базе вахты, да у некоторых зенитных орудий занимали посты небрежно составленные малочисленные расчеты. Вообще считалось, что эти люди занимают посты у орудий скорее в целях тренировки, чем в порядке подготовки к действительному нападению. Большая часть боеприпасов оставалась внизу, в артиллерийских погребах. Как всегда по воскресеньям, сигнал побудки был дан поздно. Завтрак для матросов был подан в 7.30, а офицеры могли завтракать в любое время до половины девятого. На ряде кораблей шла подготовка к воскресной утренней проверке, и некоторые предусмотрительные матросы открывали для более удобного доступа водонепроницаемые двери и люки. Сигнал подъема флага был дан, как обычно, в 7.55. В тот момент, когда замерли звуки горна, высоко над о. Форд, расположенном в центре Перл-Харбора, появились неизвестные самолеты. Спустя несколько секунд с различных направлений неожиданно появились другие самолеты. К удивлению наблюдателей, на них оказалась эмблема Японии – восходящее солнце. Без всякого промедления эти самолеты начали сбрасывать бомбы и торпеды на стоявшие на якоре у причалов и бочек тяжелые корабли. Люди, видевшие это, не могли поверить своим глазам. Девять самолетов пикировали на базу гидроавиации на о. Форд, сосредоточив свою атаку на самолетах, стоявших в обычном порядке на бетонированных площадках, в то время как другие самолеты направили все свое внимание на корабли.

В это же время от 18 до 24 одноместных истребителей атаковали авиабазу корпуса морской пехоты в Эва, всего в двух милях к юго-западу от о. Форд. Эти самолеты внезапно налетели с северо-запада и, действуя на бреющем полете, обстреливали аэродром из пулеметов. Они стремительно носились во всех направлениях, пока все самолеты корпуса морской пехоты не были подожжены или разбиты, а затем обратили свои пулеметы против вспомогательных и ремонтируемых самолетов и против личного состава морской пехоты.

Пока эта группа самолетов действовала над о. Форд и над авиабазой Эва, другая группа атаковала базу гидроавиации на Канэохэ, расположенную с другой стороны о. Оаху. Атаковавшие Канэохэ самолеты шли на малой высоте и расстреливали из пулеметов стоявшие на якоре гидросамолеты. Скоро на поверхности воды были видны только горящие и тонущие гидросамолеты типа “Catalina”. Следом подошла эскадрилья легких бомбардировщиков и начала бомбардировку и обстрел на бреющем полете аэродрома и окружающих его зданий. По всему берегу горели самолеты и ангары. Хотя расчеты быстро заняли места у орудий и личный состав вел себя геройски, только б из 33 находившихся на базе самолетов не были уничтожены, но и они получили серьезные повреждения. Как база, с которой гидросамолеты могли бы производить разведку или контратаки, Конэохэ была полностью выведена из строя.

Тем временем другие самолеты атаковали армейские объекты на аэродроме Хикам, рядом с Перл-Харбором, и на аэродроме Уилер, в центре острова. Армейские самолеты, установленные в целях лучшей защиты их от возможных диверсий близко один к другому на рулежно-подходных дорожках, оказались очень удобными целями. Японцы, бомбардируя с пикирования и с горизонтального полета и обстреливая на бреющем полете, подожгли ангары и самолеты. Практически в течение первых же нескольких минут была уничтожена вся армейская авиация в районе Гавайских островов. Из состава военно-воздушных сил уцелели только два авианосца, которые находились в море.

Пока аэродромы подвергались бомбардировке и обстрелу, 50 бомбардировщиков, 40 торпедоносцев и 81 пикирующий бомбардировщик атаковали корабли Тихоокеанского флота, стоявшие на якоре в Перл-Харборе[4].

Но прежде чем подробно остановиться на этой части налета, посмотрим, как было организовано японское оперативное соединение и как ему удалось приблизиться к Перл-Харбору.

Нападение на Перл-Харбор было задумано адмиралом Исороку Ямамото, командующим японским соединенным флотом. Предварительная разработка операции была предпринята в январе 1941 г., а последние детали ее были доработаны в сентябре. Рейд имел целью сковать наш Тихоокеанский флот, чтобы выиграть время и гарантировать Японии свободу действий при вторжении на Филиппинские острова и в восточную часть голландской Индии. Никогда не предполагалось в связи с этим нападением производить какие-либо высадки на Гавайских островах. Успех этого нападения, замышлявшегося исключительно как удар с последующим быстрым отходом, зависел только от его внезапности. Вторжение в такой бастион в средней части Тихого океана в то время превышало возможности Японии.

В состав японского авианосного оперативного соединения, которым командовал вице-адмирал Нагумо, входило шесть авианосцев: “Акаги”, “Кага”, “Сорю”, “Дзуйкаку”, “Хирю” и “Секаку”; два линейных корабля – “Хией” и “Кирисима”, два тяжелых крейсера – “Тоне” и “Тикума”, легкий крейсер “Абукума” и девять эскадренных миноносцев. Японское высшее командование ожидало, что потери при проведении рейда составят одну треть этих сил. Чтобы не быть обнаруженными, решили использовать небольшое соединение, обеспечив в то же время по возможности наиболее мощный удар с воздуха. Авиагруппы авианосцев были укомплектованы высококвалифицированными летчиками, а специальная тренировка довела их искусство до совершенства. Выбирались корабли с большой дальностью плавания, и командирами их были наиболее способные и опытные офицеры.

Учитывая малые глубины и ограниченность акватории Перл-Харбора, японцы снабдили свои торпеды специальными стабилизаторами глубины, с тем чтобы при сбрасывании торпеды не уходили слишком глубоко. Торпеда совершенно правильно считалась самым эффективным боевым средством для вывода линейных кораблей из строя на значительный период времени. Японские истребители должны были уничтожать американские самолеты на земле и в воздухе и не давать им возможности контратаковать противника.

Для подхода к Перл-Харбору японское оперативное соединение выбрало северный путь, проходящий между о. Мидуэй и Алеутскими островами. Японцы отказались от подхода центральным или южным путем, так как это было сопряжено с опасностью встретиться по крайней мере с торговыми судами или быть обнаруженными разведывательными самолетами наземного базирования. В случае обнаружения их за два дня до намеченного для нападения срока оперативное соединение должно было вернуться в Японию. В случае обнаружения накануне нападения или утром в день нападения соединение должно было атаковать, несмотря на потерю внезапности. Если бы во время перехода японского оперативного соединения к Перл-Харбору американский флот сделал попытку перехватить его, японцы контратаковали бы противника, когда бы это ни произошло. Если бы американского флота в Перл-Харборе не оказалось, японцы произвели бы поиск вокруг о. Оаху в радиусе 300 миль. Обнаружив флот, они должны были контратаковать его, не обнаружив – уходить.

Оперативное соединение противника вышло из бухты Хитокаппу на Курильских островах в 6 утра 26 ноября. Уже 2 декабря его командование получило сообщение, что переговоры не привели к ожидаемым результатам и что нападение назначается на 8 декабря (дата токийская), а 3 декабря соединение приняло топливо в море от танкеров. Пока оно совершало переход, японские радиостанции вели передачи, имевшие целью создать впечатление, что японский авианосный флот еще находится в отечественных водах. Соединение прибыло в пункт выпуска самолетов, в 200 милях к северу от о. Оаху, в намеченное планом время – в б утра 7 декабря (дата для Гавайских островов).

Рейд на Перл-Харбор. Маршрут ударного соединения Нагумо.

Самолеты первой ударной группы поднялись в воздух сразу же, как только авианосцы повернули навстречу ветру, а самолеты второй группы – через 75 минут. Они шли на высоте 10 000 футов над сплошными облаками, которые стали редеть. Когда самолеты подходили к острову, облака слегка отклонились к востоку. Внизу развернулась мирная картина Перл-Харбора и о. Оаху, а за вершины гор цеплялись только легкие “барашки”. Не встречая самолетов противника, японцы проверили свою позицию и перестроились из походного порядка в боевой, собираясь начать свою разрушительную работу.

Семь наших линейных кораблей в два ряда стояли на якоре у причалов о. Форд. Восьмой линейный корабль “Pennsylvania” стоял в сухом доке на противоположной стороне фарватера. С другой стороны о. Форд стоял бывший линейный корабль “Utah”, переоборудованный в корабль-мишень. Рядом с ним был свободный причал – авианосец “Lexington” отсутствовал. Около него стояли крейсер “Raleigh” и гидроавиатранспорт “Curtiss”. В различных местах гавани находились 9 крейсеров, 20 эскадренных миноносцев, 5 подводных лодок, 1 госпитальное судно, а также транспорты, плавучие мастерские, буксиры и канонерские лодки – всего 86 боевых кораблей и вспомогательных судов. Пять линейных кораблей стояли у стенки попарно: “Oklahoma” была пришвартована к борту “Maryland”, “West Virginia” к борту “Tennessee” и плавучая мастерская “Vestal” – к борту “Arizona”. “California” стояла на якоре одна около нефтяной пристани, и “Nevada”, также одна, за кормой “Arizona”.

Поскольку японские торпедоносцы и пикирующие бомбардировщики сосредоточили свою атаку на тяжелых кораблях, все стоявшие снаружи линейные корабли при первом ударе получили удары одной или нескольких торпед. Пикирующие бомбардировщики, атаковавшие одновременно с торпедоносцами, засыпали тяжелые корабли дождем бомб, и одна из них попала в дымовую трубу “Arizona”.

Последующий осмотр “Arizona” показал, что фильтр-решетка на дымовой трубе не был поврежден. По наиболее правдоподобной версии, взрыв был вызван попаданием сброшенной с горизонтального бомбардировщика 800-килограммовой бомбы (по сути, представлявшей собой крупнокалиберный бронебойный снаряд, снабженный стабилизаторами), которая пробила палубу у башни №2 и разорвалась в погребе боезапаса.

Котлы носовой группы, а затем и артиллерийский погреб взлетели в воздух. Топливо, выброшенное из нефтяных цистерн, воспламенилось, и вода вокруг корабля покрылась языками пламени, создавшими опасность для стоявшего рядом “Tennessee”. От горевших кораблей к небу поднялись столбы густого черного дыма.

Четыре торпеды и две большие бомбы попали в “West Virginia”. Корабль стал оседать кормой, и от носовой нефтяной цистерны начал распространяться пожар. В “California” попали две торпеды, после чего корабль почти сразу же дал крен 8° и стал оседать. По всему кораблю начали вспыхивать пожары, заполнившие отсеки ядовитыми газами. Корабль оставался на плаву в течение трех дней, но продолжал принимать воду, пока не опустился на дно, и над водой осталась только одна надстройка.

На “Oklahoma” не было времени задраить все открытые двери и люки или герметизировать поврежденные отсеки. В самом начале атаки корабль получил четыре попадания торпед в левый борт и сразу же начал крениться в эту сторону. Он медленно перевернулся набок, и на поверхности остались только правый борт и часть киля и гребного вала. Корабль повернулся вокруг горизонтальной оси приблизительно на 150°, и та часть его, которая осталась над водой, опиралась на мачты, уткнувшиеся в илистый грунт гавани. Большинство личного состава оказалось в ловушке внутри корабля, но 32 человека выбрались оттуда через отверстия, прорубленные в днище перевернувшегося корпуса. Когда спустя несколько месяцев корабль был поднят, в нем оказалось около 400 трупов.

“Pennsylvania” с эскадренными миноносцами “Cassin” и “Downs” находилась в доке. В оба эскадренных миноносца попали бомбы, которые вызвали детонацию боезапаса в артиллерийских погребах и сильнейшие нефтяные пожары, но в конце концов пожары удалось потушить, затопив док. “Cassin” соскочил с кильблоков и, ударившись о “Downs”, перевернулся, превратившись в груду измятого металла. Это была картина страшного разрушения, и все же впоследствии как “Downs”, так и “Cassin” были отремонтированы и вступили в строй. “Pennsylvania”, “Maryland” и “Tennessee”, хотя и были сильно повреждены бомбами, остались на плаву и вскоре после атаки смогли своим ходом отправиться к Тихоокеанскому побережью Америки.

“Nevada”, которая стояла на якоре одна, была единственным линейным кораблем, давшим ход во время атаки. Когда начался налет, старшим по званию офицером на корабле был лейтенант-коммандер Томас. Он сразу решил, что у него будет больше шансов спасти корабль, если он выведет его в открытое море, где корабль сможет маневрировать. Не ожидая проведения обычной подготовки, линейный корабль развил ход и начал двигаться к выходу из гавани. Пройдя мимо горевшей “Arizona” и плавучей мастерской “Vestal” на расстоянии около 40 фут., он повернул на фарватер, и в этот момент японские пикирующие бомбардировщики поняли его намерения. Им представлялся необычайно удобный случай потопить корабль на фарватере, закупорив таким образом выход из гавани, и они обратили на него всю свою злобу. Направляясь к выходу из гавани, медленно двигавшийся линейный корабль вел сильнейший зенитный огонь, в то время как в нескольких метрах от него со всех сторон в воде разрывалась бомба за бомбой. Корабль получил шесть попаданий бомб, в результате которых он принял большое количество воды и, кроме того, понес большой ущерб от обстрела на бреющем полете. Повреждения заставили его приткнуться около дока, в котором стояла “Pennsylvania”, и он постепенно осел, приняв воду через зияющие пробоины в борту. Впоследствии его сняли буксиры и посадили на грунт напротив Госпитал-Пойнт, чтобы избежать блокирования фарватера.

Эскадренный миноносец “Shaw” находился в другом плавучем доке на военной верфи. В него попали три бомбы, которые пробили нефтяную цистерну и вызвали пожар во всей носовой части корабля. Один из артиллерийских погребов взорвался, и корабль разломился на две части, по линии, проходящей впереди носовой дымовой трубы. Совершенно непостижимым образом этот эскадренный миноносец впоследствии своим ходом пришел на Тихоокеанское побережье, где ему пристроили новый нос.

Кроме самолетов, в нападении принимали участие от 10 до 12 японских эскадренных подводных лодок. Пять из них несли на палубе позади боевой рубки подводные лодки-малютки, обслуживаемые командой в составе двух человек. Некоторые из подводных лодок были высланы раньше японского авианосного соединения для наблюдения, другие вышли прямо из Японии к Гавайским островам. Использование подводных лодок-малюток, по общему признанию, являлось экспериментом, но предполагалось, что они смогут принести оперативному соединению определенную пользу и сами смогут успешно проводить торпедные атаки. Американские силы потопили в гавани одну подводную лодку-малютку и впоследствии подняли ее со дна. Другая была потоплена недалеко от входа в гавань. Третья села на мель около аэродрома Бэллоус, и командовавший ею младший лейтенант был взят в плен. Судьба остальных двух лодок неизвестна.

Что касается больших подводных лодок, то одна из них погибла, но время и место гибели неизвестны. Другая была повреждена глубинными бомбами около входа в Перл-Харбор, но все же вернулась в базу. Остальные лодки до начала января действовали в непосредственной близости от Гаваев, а затем пошли к западному побережью США.

Наши корабли в Перл-Харборе понесли огромные потери из-за полной неподготовленности к отражению нападения. Из восьми находившихся там линейных кораблей четыре затонули – “California”, “West Virginia”, “Arizona” и “Oklahoma”. “Nevada” села на мель, имея тяжелые повреждения. “Marylahd”, “Pennsylvania” и “Tennessee” были повреждены, хотя и менее серьезно. Крейсера “Helena”, “Honolulu” и “Raleigh” и эскадренные миноносцы “Shaw”, “Cassin” и “Downs” также имели повреждения. Из вспомогательных судов затонули и перевернулись минный заградитель “Oglala” и бывший линейный корабль “Utah”; плавучая мастерская “Vestal” и гидроавиатранспорт “Curtiss” получили повреждения. Линейный флот, который столь многие люди считали главной опорой американского военно-морского флота, менее чем за час был выведен из строя на многие месяцы. В конечном счете все корабли, кроме “Arizona” и “Oklahoma”, были подняты, восстановлены и введены в строй, но это было достигнуто ценой больших затрат. Под сомнением остается целесообразность этих затрат в условиях существовавшей в то время острой нехватки стали и рабочей силы, так как последующие события доказали преобладающее значение в новых условиях войны на море авиации и авианосцев.

Американский авианосец “Enterprise”, находившийся во время рейда в 200 милях к западу от о. Оаху, как обычно, выслал на рассвете восемь бомбардировщиков-разведчиков, которые должны были произвести разведку на пути следования авианосца и затем сесть на аэродроме Эва на о. Оаху. Когда самолеты подходили к острову, они заметили разрывы зенитных снарядов и, к своему удивлению, встретили японские самолеты. В ожесточенном бою с обладавшими большей скоростью и большей маневренностью японскими истребителями было сбито пять самолетов с “Enterprise” – часть японскими самолетами, часть огнем своих зенитных орудий. Некоторые летчики приняли японские самолеты за дружественные и поняли свою ошибку только тогда, когда эти “дружественные” самолеты открыли по ним пулеметный огонь.

“Enterprise” оставался в море до следующего дня, проводя бесплодные поиски вражеского флота. Вечером после наступления темноты шесть истребителей, которые вели этот поиск, пошли на аэродром на о. Форд. Хотя все корабли были предупреждены, что подходят американские самолеты, поврежденный линейный корабль “Pennsylvania” открыл по ним огонь, когда они проходили над ним, собираясь сделать круг перед посадкой. Прежде чем была установлена трагическая ошибка, четыре истребителя были сбиты.

“Lexington”, находившийся примерно в 400 милях к юго-востоку от о. Мидуэй в составе оперативного соединения под командованием контр-адмирала Ньютона, подходил к назначенному пункту выпуска самолетов, которые должны были идти к о. Мидуэй. Когда мы получили радиограмму “Воздушный налет на Перл-Харбор”, на всех кораблях был дан сигнал боевой тревоги, были закрыты все водонепроницаемые двери и люки и весь личный состав занял места по боевому расписанию. Адмирал Ньютон приказал оперативному соединению лечь на обратный курс, и мы пошли в Перл-Харбор, не выполнив свою задачу – доставку на о. Мидуэй самолетов морской пехоты.

“Lexington” немедленно выслал самолеты для проведения поиска, а остальные машины стояли на палубе в готовности вылететь по первому требованию, если бы были обнаружены вражеские авианосцы. Позднее поступила радиограмма, адресованная нашему оперативному соединению: “Перехватить и уничтожить противника. Предполагается, что он отходит курсом, проходящим между Перл-Харбором и Джалуитом”. Получив эту радиограмму, мы повернули на юг и увеличили скорость. Предполагаемый курс противника, проходивший между Перл-Харбором и о. Джалуит (Маршалловы острова), лежал далеко к югу от нас.

Полученная радиограмма лишила нас всякой возможности перехватить ударные силы противника, так как в действительности японские авианосцы в это время отходили на северо-запад. Авианосец “Lexington”, находясь западнее Перл-Харбора, занимал идеальную позицию для перехвата противника как севернее, так и южнее о. Оаху. Если бы мы сохраняли нашу позицию до тех пор, пока не стало известно направление отхода японцев, мы, несомненно, могли бы перехватить их. Кроме того, с началом военных действий против США доставка самолетов на о. Мидуэй становилась более важной, чем раньше. Теперь же, во время нашего безуспешного поиска японских авианосцев, мы возили эти самолеты с собой как лишний груз, а в конечном счете вернулись с ними в Перл-Харбор. Их можно было выслать на Мидуэй в любой момент после получения сообщения о нападении на Перл-Харбор.

Адмирал Холси говорил мне впоследствии, что на него падает ответственность за решение послать нас на поиски противника на юге и что это решение было принято на основании противоречивых, сбивавших с толку донесений, которые, как позднее было признано, исходили из японских источников. Холси считал, что эта ошибка, возможно, была удачей, если представить, что могло случиться с одиноким “Lexington”, если бы он встретился с шестью японскими авианосцами.

Атака Перл-Харбора была закончена вскоре после 9.20.[5]

Когда последние японские самолеты ушли, оказалось, что потери военно-морского флота и корпуса морской пехоты составляют 2835 человек, из них 2086 офицеров и рядовых было убито или смертельно ранено. Потери армии составляли 600 человек, из них 194 было убито и 364 ранено. Кроме повреждения кораблей и ангаров, было уничтожено 92 самолета военно-морского флота и 31 самолет поврежден, а армия потеряла 96 самолетов.

Японцы потеряли только 29 самолетов, одну эскадренную подводную лодку и пять подводных лодок-малюток. Разница в потерях показывает масштабы катастрофы, названной величайшей катастрофой, какую приходилось переживать нашему флоту в истории нашей нации.

Однако с чисто военной точки зрения это нападение не было такой катастрофой, какой ее изображали. Наше высшее морское командование в то время плохо понимало, что господство на море зависит от палубной авиации, а не от устаревших линейных кораблей, которые были выведены из строя в Перл-Харборе. Ничто не могло доказать им это с большей убедительностью, чем этот налет на наши корабли, стоявшие в своей защищенной базе.

Только благодаря счастливой случайности наши авианосцы в момент нападения на Перл-Харбор находились в море. Если бы “Enterprise” и “Lexington” стояли у своих причалов, они, несомненно, были бы уничтожены. Но обстоятельства сложились так, что та часть наших морских сил, которая была выведена из строя, являлась уже устаревшей для ведения боевых действий в условиях наступавшей новой эры в истории войны.

С точки зрения японцев, авианосный рейд на Перл-Харбор не был связан с излишним риском, так как к началу войны Япония имела десять авианосцев против наших семи, из которых на Тихом океане у нас было только три. Это неравенство авианосных сил и было главным фактором, заставившим нас в начале войны вести только оборонительные действия, а совсем не потеря линейных кораблей, как это считалось в широких кругах.

Точные данные о подходе, направлении и отходе японских самолетов были получены благодаря обнаружению их радиолокационной установкой. Если бы эти данные были использованы, оба авианосца – “Enterprise” и “Lexington” – могли бы быть высланы для атаки противника. Но наши вооруженные силы еще не были должным образом обучены оценивать получаемую информацию такого рода. А потому авианосцы напрасно затратили время на поиски противника в южном и восточном направлениях.

Итак, началась война. До конца ее должно было пройти почти четыре года. Ей суждено было завести нас очень далеко, в малоизвестные уголки Тихого океана, и продемонстрировать новые методы войны на море, которых никогда раньше не знал мир.

Глава III

Поражение, отступление и крушение надежд

Уничтожение в Перл-Харборе главных сил нашего линейного флота сделало совершенно неприемлемыми планы американского военно-морского флота, составленные на случай войны с Японией. Высшее командование военно-морского флота США в течение многих лет обсуждало свою направленную против Японии стратегию на Тихом океане и часто пересматривало военные планы. Но в этих планах никогда не учитывалась возможность потери такой большой части нашего линейного флота, какая произошла 7 декабря 1941 г.

В ежегодной военной игре на высших военно-морских академических курсах в Ньюпорте в качестве противников выставлялись “американский” и “японский” флоты. В 1940 г. я командовал “японским” флотом. В течение многих лет существовали две школы, которые придерживались различных точек зрения на ведение кампании на Тихом океане. Одна школа высказывалась в пользу стремительного броска нашего флота через Тихий океан с целью более быстрого оказания помощи Маниле или с целью захвата подходящей базы в этом районе, отложив захват японских баз на Маршалловых, Марианских и Каролинских островах на более позднее время. По этому плану предполагалось, что флот покинет Гавайи не позднее чем через 30 дней после начала военных действий. Генерал Макартур рассчитывал, что он сможет удерживать крепость Коррехидор в Манильской бухте в течение 60 дней, но за это время флот должен прибыть и снять осаду. Этот план был основан на предположении, что без господства на море заморские завоевания невозможны и что такое господство зависит от линейных кораблей.

Другая школа отстаивала так называемый метод действий “шаг за шагом”. По этому плану флот вместе с войсками морской пехоты сначала продвигался к Маршалловым островам, создавая там базу, и затем такими же “шагами” продвигался через Тихий океан к Маниле. По этому плану необходимо было усилить оборону Филиппинских островов, чтобы Коррехидор смог продержаться шесть месяцев или даже дольше, пока не прибудет флот, закрепивший свой тыл путем создания системы баз и нейтрализации или захвата баз противника.

Метод стремительного броска делал ставку на возможно более ранний решающий бой между флотами противников, ибо мы считали, что японцы не позволят нам дойти до Манилы без боя. В проводившихся во время игр боях американский флот почти всегда одерживал победу в этом теоретическом морском бою, хотя и нес при этом тяжелые потери. Такие результаты достигались на основе предположения, что относительная боевая мощь обоих флотов определяется их огневой мощью, а в этом отношении наш линейный флот значительно превосходил японский. Воздушная мощь не признавалась решающим фактором. Самолеты считались годными главным образом для ведения разведки и наблюдения.

Метод действий “шаг за шагом” – не такой опасный, как метод стремительного броска, – предусматривал, что флот при продвижении по Тихому океану всегда остается в пределах досягаемости от передовой оперативной базы. Этот метод обладал тем достоинством, что при применении его не ставились на карту в одном бою, ведущемся далеко от поддерживающих баз, все силы флота. Этот план упрощал проблему материально-технического обеспечения, поскольку не было необходимости, чтобы флот постоянно сопровождался флотским “обозом”.

План войны, подготовленный в 1941 г., был в сущности одним из вариантов метода действий “шаг за шагом”. Мы накапливали оборонительные силы на Филиппинах, посылая туда войска, истребители, бомбардировщики и патрульные самолеты. По предварительным расчетам, укрепление Филиппин должно было быть закончено к февралю 1942 г. Это было одной из причин, почему армейское и морское командование убеждало президента и госдепартамент подождать раскрывать карты, пока мы не будем в большей готовности.

В плане войны предусматривалось также, что наш флот, находящийся в Гавайских водах, будет производить беспокоящие рейды на японские базы в группе Маршалловых островов, чтобы ослабить давление противника на Сингапур и Голландскую Индию, пока военно-морской флот США не будет достаточно силен для захвата баз в районе Маршалловых островов.

Нападение на Перл-Харбор сделало этот план совершенно непригодным. Мы были вынуждены, независимо от нашего желания, вести на Тихом океане оборонительные действия. Когда нам был нанесен удар в спину, мы имели на Тихом океане лишь три авианосца против десяти японских. Всего мы имели семь авианосцев, считая те, которые были на Атлантическом океане. По окончании в 1936 г. срока действия договоров о разоружении мы были настолько недальновидны, что позволили японцам обогнать нас в строительстве и достичь превосходства в этом чрезвычайно важном классе военных кораблей.

В Маниле, находящейся далеко к западу от Перл-Харбора, 8 декабря было 2.00, когда на Гавайских островах началась война. Генерал-лейтенант Бритрон, командующий дальневосточными военно-воздушными силами, пишет (“Дневники Бритрона”), что его разбудил телефонный звонок генерала Сатерленда, начальника штаба генерала Макартура, сообщившего, что японцы подвергли бомбардировке Перл-Харбор и что страна находится в состоянии войны.

Бритрон приказал своим авиачастям изготовиться к бою. Ожидая в любой момент после рассвета воздушного нападения японцев, он запросил разрешение немедленно бомбардировать Формозу силами всех имевшихся у него “Летающих крепостей”[6].

Сатерленд сказал, что он должен получить на это разрешение Макартура. По какой-то причине, до сих пор не выясненной, разрешение Макартура было получено только в 10 часов утра[7].

В ожидании разрешения многие самолеты были высланы на проведение разведки. Только после получения разрешения самолеты были отозваны обратно для подвески бомб и заправки горючим. И когда около полудня противник предпринял атаку, они еще были на земле. Макартур заявил после войны, что он не помнит о получении запроса Бритрона и что в его штабе по этому вопросу нет никаких документов. Как бы то ни было, но в военно-морском флоте ходили слухи, что запрос был послан, только Макартур не одобрил его, потому что он не был официально уведомлен о нападении на Перл-Харбор и об объявлении состояния войны.

Сильный туман над Формозой задержал японскую атаку, и самолеты 21-й и 23-й морских воздушных флотилий смогли подняться в воздух только в 10.05. Подойдя к своим объектам, японские летчики с удивлением обнаружили, что американские тяжелые бомбардировщики и большинство истребителей еще находятся на земле. Высококвалифицированные японские летчики произвели успешную полуторачасовую атаку против всей авиации и всех военных объектов в районе Манилы, уничтожив половину тяжелых бомбардировщиков, треть истребителей американских дальневосточных военно-воздушных сил и сильно повредив еще много самолетов. Все американские самолеты на аэродроме Кларк Филд были объяты огнем, и аэродром затянуло черным дымом. После этого трагического дня в составе американских дальневосточных военно-воздушных сил осталось всего 17 тяжелых бомбардировщиков “Flying Fortess”, 15 истребителей Р-35 и 55 истребителей “Warhawk”, пригодных для боевого использования.

На востоке в заливе Давао находилась часть 10-го военно-морского патрульного крыла со своей плавучей базой – переоборудованным эскадренным миноносцем “Preston”. Самолеты этой группы патрулировали на восточных подступах к Целебесскому морю. У юго-восточной оконечности о. Палаван четыре легких самолета, базировавшихся на Хероне, производили разведку западных подступов. Самолеты, оставшиеся в Маниле, производили поиск в западном направлении до побережья Индокитая. В 7.10 утра 8 декабря “Preston” сообщил о налете японских самолетов, действовавших со своей базы на о. Палау. В результате обстрела на бреющем полете затонули два наших патрульных гидросамолета, которые стояли на якоре. Действия военно-морского флота на Филиппинах начались.

Несколько позднее в залив Давао вошли четыре японских эскадренных миноносца. “Preston” остался незамеченным в маленькой бухточке и выскользнул в море, когда корабли противника скрылись из виду. Теперь 10-му патрульному крылу приходилось действовать в очень трудных условиях против численно превосходящего противника. Самолеты этого крыла были разбросаны по озерам, болотам и бухточкам – везде, где только имелись средства для их обслуживания. Используя укрытые районы и запасы бензина, заблаговременно скрытно размещенные на Филиппинских островах, они вели разведку в море, чтобы обеспечивать информацией нашу Азиатскую эскадру, которая отходила на юг в соответствии с планом войны.

Десятого декабря японцы подвергли бомбардировке и практически стерли с лица земли военную верфь в Кавите. Во время бомбардировки были повреждены подводная лодка “Sea Lion” и эскадренный миноносец “Peary”, находившиеся там в ремонте. “Sea Lion” впоследствии была нами уничтожена, чтобы она не попала в руки противника. В тот же день японские войска высадились в пунктах Апарри и Виган в северной части о. Лусон. В течение всего дня наши ослабленные военно-воздушные силы делали безуспешные попытки бомбардировать и обстреливать японские транспорты и десантные баржи. Тем временем противник, имевший почти полное господство в воздухе, непрерывно производил атаки против наших аэродромов.

Кроме того, 10 декабря стало днем гибели английского линейного корабля “Prince of Wales” и линейного крейсера “Repulse”, которые были отправлены на восток для усиления находившихся там английских морских сил. “Prince of Wales” был сверхсовременным линейным кораблем водоизмещением 35 000 т. Строительство его было закончено в 1940 г. Он был защищен тяжелой броней, имел десять 14” орудий, мог развивать скорость более 27 узлов и был вооружен большим количеством зенитных орудий. “Repulse”, построенный во время Первой Мировой войны, был модернизирован в 1936 г. Он имел шесть 15” орудий главного калибра и был вооружен тяжелой зенитной артиллерией. Эти два корабля прибыли в Сингапур 2 декабря и величественно прошли фарватером к военно-морской базе. Их прибытие не сохранялось в тайне. Одной из причин отправки этих кораблей на восток было стремление запугать японцев и удержать их от выступления.

Через три дня после их прибытия Филлипс вылетел в Манилу для совещания с адмиралом Хартом, командующим Азиатской эскадрой США. Адмирал Филлипс сообщил, что авианосец “Ark Royal”, назначенный в состав его сил, потоплен в Средиземном море и что “Indomitable”, который должен был заменить его, наскочил на мель в Вест-Индии. Линейные корабли “Revenge” и “Royal Sovereign”, выделенные в его распоряжение, также не прибыли. Но эти недочеты не нарушали уверенности английского военно-морского флота в том, что он сможет оказать решающее влияние на обстановку. В то время возможности Японии считались умеренными. Вскоре после возвращения Филлипса в свой штаб в Сингапур нападение на Перл-Харбор стало вопросом истории. Манила подверглась атакам, и поступили сообщения, что японские войска движутся к Малайскому полуострову.

В сумерки 8 декабря эскадра английских линейных кораблей вышла из Сингапура для проведения поиска в северном направлении. Поступило сообщение, что японские конвои высаживают войска на северном побережье Малайи, и английские корабли должны были атаковать их. В состав соединения входили “Prince of Wales” и “Repulse”[8].

Погода 9 декабря была облачная, и Филлипс счел ненужным вызывать из Сингапура самолеты берегового базирования для обеспечения воздушного прикрытия. После полудня японские подводные лодки заметили английские корабли и радировали в Сайгон 22-й морской воздушной флотилии их местонахождение, курс и скорость. Флотилия ожидала этого донесения, и 117 торпедоносцев и бомбардировщиков[9], ведомые опытными пилотами, получили задание защитить транспорта от помех со стороны англичан.

Погода в районе пребывания английских кораблей 10 декабря была ясная – идеальная для воздушного налета. Облака исчезли, и на синем тропическом море играли солнечные блики. Английские корабли рассекали волны, чувствуя себя, вероятно, неуязвимыми. В 11.10 прямо по носу на высоте 12 000 фут. появились девять японских бомбардировщиков. Не отклоняясь от прямого пути, они атаковали два находившихся под ними тяжелых корабля.

Филлипс радировал на свою базу, вызывая воздушное прикрытие, но было слишком поздно. Истребители так и не прибыли. В “Repulse” при первом же заходе попала бомба, которая вызвала пожар внутри корабля. Хотя английские зенитные орудия выпускали в небо огромное количество снарядов, потери среди атаковавших самолетов были незначительны.

Сразу после бомбардировщиков подошла группа торпедоносцев, которые сосредоточили атаку на “Prince of Wales”. В кормовую часть корабля попала торпеда, сильно повредившая рулевое управление.

Полчаса спустя появилась вторая группа торпедоносцев. Отчаянно маневрируя, “Repulse” уклонился от 19 торпед, но “Prince of Wales”, которому повреждение мешало маневрировать, получил еще одно попадание. Вода хлынула внутрь, и корабль дал сильный крен. Скоро еще одна торпеда оторвала у него кормовую часть, и он совершенно потерял маневренность.

Казалось, все небо было наполнено самолетами противника. Торпедоносцы действовали на высоте 10 000 фут., но, выходя в атаку на обреченные корабли со всех сторон, всегда находились за пределами дальности действительного огня орудий. Затем они с ревом подошли к ним по прямой линии, спустились до высоты всего около 300 фут. над водой и сбросили торпеды на расстоянии около 300 ярдов от своих целей. Хотя со всех сторон рвались зенитные снаряды, торпедоносцы сбросили торпеды, круто набрали высоту и скоро были за пределами дальности огня орудий. Еще 9 бомбардировщиков подошли на высоте 10 000 фут. Теперь “Prince of Wales” неподвижно стоял на месте и получил еще ряд попаданий. Через несколько минут он накренился и опрокинулся. Закругленная подводная часть корабля поднялась над водой, затем огромный корпус медленно исчез из виду.

Примерно в это же время “Repulse” получил удары торпед в оба борта и сильно накренился. Корабль, медленно двигаясь, еще делал поворот, когда громкоговорители разнесли приказание покинуть корабль. Люди стали прыгать в воду, но корма крейсера поднялась вертикально вверх, и затем море поглотило его. Большинство экипажа прыгало в воду с мачт и надстройки или скатывалось по наклонному борту. Некоторые прыгали с кормы, где винты еще вращались, и погибали под ударами их лопастей.

Эскадренные миноносцы подобрали много людей, но из 170 офицеров и 2755 матросов, составлявших экипажи обоих кораблей, 40 офицеров и 555 матросов погибли. Погиб и адмирал Филлипс.

“Prince of Wales” и “Repulse” были первыми линейными кораблями, потопленными в ходе Второй Мировой войны с помощью одной только авиации, в то время как они находились на переходе в море в полной боевой готовности. Было очевидно, что даже защищенные тяжелой броней линейные корабли не в состоянии противостоять ударной силе авиации[10].

В то время, когда на юге шел этот бой, положение в Маниле быстро ухудшалось. Адмирал Харт 26 декабря вышел оттуда на подводной лодке в Сурабаю, куда и прибыл 1 января. Он перенес туда свой штаб. Другая подводная лодка эвакуировала президента Мануэля Квезона и некоторых его приближенных на Южные Филиппины. Позднее он отбыл оттуда со своей семьей на торпедном катере в Австралию. Английский верховный комиссар также эвакуировался из Манилы на подводной лодке. Наземные войска к этому времени были отведены на полуостров Батаан и на Коррехидор. По приказанию президента Рузвельта И марта генерал Макартур вышел из Манильской бухты на торпедном катере на о. Минданао, а оттуда вылетел в Австралию, куда прибыл 17 марта.

Хотя адмирал Харт занимал должность командующего американскими, голландскими и английскими военно-морскими силами, на этом театре ощущалось отсутствие авторитетного верховного командующего всеми наземными, воздушными и морскими силами. Корабли различных национальностей никогда не проходили совместной боевой подготовки. Их командование имело различные мнения о морской тактике.

Когда началась война, подводные лодки нашей Азиатской эскадры действовали в обороне Филиппин. Многие из них несли дозорную службу севернее Лусона, восемь подводных лодок находились в резерве в Маниле и были готовы атаковать корабли противника, где бы они ни были обнаружены. Но для наших подводных лодок это был период бестолковщины и разочарования. Воздушная разведка союзников практически сводилась к нулю, а тактико-технические данные наших торпед вызывали разочарование. “Жестяная рыбка” шла на 10 фут. глубже, чем ее устанавливали. Часто торпеды взрывались преждевременно или же, попав в цель, вообще не взрывались. Кроме того, их разрывная сила была слишком мала, чтобы причинить большой ущерб[11].

Подводная лодка “Stingray”, находившаяся у северного побережья о. Лусон, 21 декабря прислала донесение, в котором впервые сообщалось, что японские силы вторжения входят в залив Лингаен. Ряд подводных лодок получил приказание проникнуть в залив и атаковать транспорта противника. Только лодке “S-38” под командованием лейтенанта Чэппла удалось войти в залив и, пробыв достаточно долго в его мелких водах, нанести удар по противнику. Вскоре после рассвета 22 декабря “S-38” выстрелила четырьмя торпедами по четырем различным целям, но все они прошли мимо. Пока подводная лодка находилась под водой, перезаряжая торпедные аппараты, японский эскадренный миноносец сбросил три глубинные бомбы, которые разорвались рядом с лодкой. Через полтора часа лодка всплыла на перископную глубину и выстрелила еще двумя торпедами, которые потопили груженый транспорт “Хайо Мару”. Через три дня поврежденная глубинными и авиационными бомбами “S-38” наконец выбралась из залива и вернулась в Манилу.

Наши корабли, находившиеся в Филиппинских водах, все, кроме подводных лодок и быстроходных торпедных катеров лейтенанта Бэлкли, были отведены на юг. Гонконг пал 25 декабря. Японские экспедиционные силы, вышедшие из Давао и Холо, 11 января захватили Таракан на о. Борнео и Манадо на о. Целебес. Усилия наших подводных лодок сорвать эти высадки потерпели неудачу главным образом из-за отсутствия воздушной разведки. На Малайском полуострове японцы на танках, самолетах и мотоциклах продвигались к Сингапуру, который капитулировал 15 февраля. Против Бирмы были брошены подавляющие силы, и 24 февраля гарнизон ее был выведен из Рангуна. Ударные силы японцев угрожали достичь Австралии, если их быстро не остановить.

Десятого января в Сурабаю прибыл генерал Уэйвелл, который принял верховное командование всеми силами на этом театре. Его командование носило название ABDAKOM (американо-британо-голландско-австралийское командование). Адмирал Харт, как командующий морскими силами союзников, состоявшими из крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок, оказался подчиненным генералу Уэйвеллу. Единоначалие в этой флотилии было только номинальным. Каждая страна самостоятельно использовала свои корабли для эскортирования транспортов с войсками или торговых судов, не учитывая необходимости сосредоточить силы союзников так, чтобы остановить наступление японцев[12].

Вечером 24 января 1942 г. крейсера “Boise” и “Marblehead” под командованием контр-адмирала Глэсфорда получили приказание оказать поддержку 59-му дивизиону эскадренных миноносцев под командованием командера Тэлбота (“John D.Ford”, “Pope”, “Parrott” и “Paul Jones”) при проведении им ночной торпедной атаки против большого японского конвоя, шедшего на юг по направлению к Баликпапану. Это привело к бою в Макассарском проливе.

При переходе на север флагманский корабль Глэсфорда “Boise” наскочил на ненанесенную на карту островерхую подводную скалу и был вынужден повернуть обратно. Ему удалось добраться до порта в южной части Явы и оттуда до Индии, где он прошел ремонт и наконец вернулся в США. Глэсфорд перешел на “Marblehead”, но на этом крейсере сломалась турбина, и ход его уменьшился до 15 узлов, что недостаточно для участия в атаке эскадренных миноносцев, проводящейся на большой скорости. Эскадренные миноносцы под командованием Тэлбота – хладнокровного, решительного и способного офицера – пошли дальше одни. Голландские самолеты и 10-е патрульное крыло сообщили о продвижении японского конвоя. Он состоял из 4 крейсеров, 13 эскадренных миноносцев и 5 вооруженных транспортов.

Эскадренные миноносцы под командованием Тэлбота, идя со скоростью 25 узлов, а позднее увеличив ее до 27 узлов, держали курс на Борнео. Старым эскадренным миноносцам, машины которых крайне нуждались в капитальном ремонте, как-то удавалось поддерживать такую скорость. В 2.45 ночи недалеко от Баликпапана они вошли в соприкосновение с противником. При свете больших пожаров, пылавших на берегу острова, где голландцы жгли все, что можно было сжечь, чтобы ничего не досталось японцам, четыре эскадренных миноносца внезапно появились в самой середине конвоя противника. Благоразумно ограничивая свой огонь стрельбой торпедами, пока это оружие не было израсходовано, американские корабли привели японцев в полное замешательство. Сначала японцы думали, что они подверглись атаке подводных лодок. Они приняли эскадренные миноносцы за корабли своего конвоя. Американские корабли четыре раза прошли сквозь строй кораблей в конвое, стреляя торпедами в обе стороны по нагруженным войсками транспортам. Ночь озарилась светом горящих кораблей, а вода была покрыта барахтавшимися в ней японцами и спасательными шлюпками. Когда все торпеды были израсходованы, американские корабли, пользуясь освещением от горящих кораблей противника, открыли артиллерийский огонь по целям, выступавшим из темноты на дистанции от 500 до 1500 ярдов. Тэлбот великолепно командовал и управлял своими кораблями. Японцы открыли беспорядочный ответный огонь, но в замешательстве во многих случаях вели его по своим кораблям. Перед самым рассветом наши отважные эскадренные миноносцы отошли на юг, не преследуемые противником.

Эти корабли совершили подвиг почти невероятный, более часа крейсируя во всех направлениях среди колоссально превосходящих сил противника. Впервые в ходе кампании они достигли несомненной победы над японцами, получив лишь незначительные повреждения. В полученных после войны документах противника указано, что ими было потоплено четыре транспорта. Никаких данных о поврежденных кораблях не найдено. По ориентировочной оценке, потери японцев в личном составе исчислялись тысячами.

Соединение в составе четырех крейсеров и восьми эскадренных миноносцев, пытавшихся повторить успех у Баликпапана, 3 февраля было обнаружено японской авиацией, прежде чем оно вышло на позицию для атаки. В результате активной воздушной атаки 4 февраля “Marblehead” был навсегда выведен из строя, тяжелый крейсер “Houston” получил тяжелые повреждения, а голландский крейсер “De Ruyter” был временно выведен из строя. Пришлось отменить операцию. Этим соединением командовал голландский контр-адмирал Доорман.

На всякий случай шесть подводных лодок были высланы на позицию в Макассарском проливе и три – в район Амбон, южнее Молуккского прохода, на направление вероятного удара противника. Хотя одной из них удалось произвести атаку, никакого подтверждения о потопленных ею кораблях не обнаружено. Затем подводные лодки были высланы в район Кема, куда, предполагалось, дальше направится противник. На пути продвижения японцев к городу Макассар оказалась только одна лодка “S-37”. Японские документы подтверждают, что 8 февраля она потопила эскадренный миноносец “Нацусио”. Она стала первой в истории флота США подводной лодкой, потопившей эскадренный миноносец противника.

Японское наступление на Филиппинах и в Индонезии. Декабрь 1941 —февраль 1942 г.

Японцы неудержимо продолжали наступление на всех направлениях. Они расширяли захваченные плацдармы на о. Борнео и высаживали войска в Рабауле на о. Новая Британия, в Кавиенге на о. Новая Ирландия и в Кендари и бухте Старинг на юго-восточном побережье о. Целебес. В начале февраля 1942 г. они оккупировали Серам и Амбонг. С этих новых баз японские самолеты начали усиленные бомбардировки Сурабаи и других пунктов на о. Ява, а также о. Тимор, находившегося в пределах радиуса действий бомбардировщиков, базировавшихся на аэродромах Австралии. Поскольку Сурабаей больше нельзя было пользоваться как военно-морской базой, штаб американского флота был переведен в Чилачап на южном побережье о. Ява. Противник господствовал на всех северных подступах к голландской Восточной Индии.

В середине февраля адмирал Харт вернулся в Соединенные Штаты, и командование морскими силами союзников перешло к вице-адмиралу Гелфриху (голландский военно-морской флот). Адмирал Кинг заявляет в своем докладе, что смена командования была заблаговременно согласована с Голландией. Генерал Уэйвелл отбыл с Явы 24 февраля на английском моторном шлюпе в Индию, где он должен был сформировать новый штаб, а командование союзными войсками на Яве перешло к голландским офицерам. Было очевидно, что падение Явы является вопросом недалекого будущего.

После воздушной атаки 4 февраля поврежденные корабли “Houston” и “Marblehead” вернулись в Чилачап, где голландцы еще до начала военных действий предусмотрительно поставили небольшой плавучий док. При использовании железнодорожных рельсов “Houston” был отремонтирован и смог снова вступить в строй. Его командир Рукс доложил, что, хотя одна башня корабля окончательно выведена из строя, “Houston” представляет собой “еще вполне боеспособный корабль”. На “Marblehead” не удалось полностью герметизировать корпус, как не удалось исправить и поврежденный руль. В любой момент можно было ожидать воздушного налета, и “Marblehead” вышел в море в едва пригодном к плаванию состоянии. В конечном счете он добрался до США, совершив переход, который являл собой пример героической борьбы экипажа с морской стихией.

15 февраля японцы оккупировали Палембанг на о. Суматра[13], создав угрозу для Явы с запада. У адмирала Доормана в Батавии, куда он привел голландские корабли после боя 4 февраля, были крейсера “Java”, “De Ruyter” и “Tromp”. Эти корабли были усилены английским тяжелым крейсером “Exeter” и австралийским легким крейсером “Hobart”. Это соединение, в состав которого входило также шесть американских, три голландских и несколько английских эскадренных миноносцев, 14 февраля вышло в море, чтобы атаковать японский конвой в проливе Бангка, в южной части Явы. На переходе голландский эскадренный миноносец “Van Ghent” на большой скорости наскочил на мель и погиб. Остальные корабли соединения снова были отогнаны авиацией, но им удалось вернуться в базу, не получив тяжелых повреждений.

Теперь начинало понемногу поступать довольствие из Австралии, а 15 февраля из Дарвина вышел быстроходный конвой с войсками, которые должны были усилить гарнизон о. Тимор – промежуточный пункт на пути перегонки самолетов на о. Ява. Конвой эскортировали “Houston” и эскадренный миноносец “Peary”. Однако 16 февраля повторилась хорошо знакомая история с воздушным налетом. Усиленно маневрируя и рассредоточившись, конвой избежал прямых попаданий, но у всех четырех транспортов в результате близких разрывов и обстрела на бреющем полете появились течи. Конвой вернулся в Дарвин. На следующий день “Houston” вышел на запад на соединение с ударными силами Доормана и тем самым избежал катастрофы, нависшей над этой северной австралийской базой. “Реагу”, задержавшийся в связи с приемкой топлива, остался в гавани.

Большая группа японских авианосных самолетов внезапно появилась над Дарвином 19 февраля. Те авианосные ударные силы, которые атаковали Перл-Харбор, действовали теперь из бухты Старинг на о. Целебес[14].

Их первыми объектами были причалы, и английские корабли “Zealandia” и “Neptuna”, выгружавшие боеприпасы, получили попадания и взорвались со страшной силой. Начались пожары. Не встречая сопротивления, японские летчики сначала сосредоточили свои атаки на транспортах и военных кораблях, а затем перенесли их на суда торгового флота. Более двух часов они вели интенсивные атаки, пока не уничтожили все объекты. На аэродроме были повреждены два ангара, уничтожены все находившиеся на земле самолеты и повреждены взлетно-посадочные площадки. Эскадренный миноносец “Peary” получил пять попаданий, причем одна бомба вызвала взрыв артиллерийского погреба, а другая взорвалась в машинном отделении. Хотя орудия корабля продолжали вести огонь до тех пор, пока не закончился налет, в 1.00 он затонул, погрузившись в воду кормой. Из его экипажа спаслись только один офицер и 52 матроса.

На рассвете 18 февраля японцы высадились на южном побережье о. Бали. Этот остров имел аэродром и господствовал над выходом из Явайского моря в этом пункте. Узнав о сосредоточении транспортов в проливе Бадунг, восточнее о. Бали, адмирал Доорман решил атаковать их ночью 19 февраля. Это был бой, ставший известным под названием боя в проливе Бадунг.

В момент боя в проливе находились два японских транспорта, эскортируемых четырьмя эсминцами.

Атака была организована в три этапа. Первый этап осуществляли голландские крейсера “De Ruyter” и “Java”, новый голландский эскадренный миноносец “Piet Hein” и два старых американских эскадренных миноносца “Pope” и “Ford”. Второй – голландский крейсер “Tromp” и американские эскадренные миноносцы “Stewart”, “Parrot”, “Edwards” и “Pillsbury”. Третью атаку должны были произвести голландские эскадренные миноносцы.

Первая атака заставила японцев насторожиться, когда головной корабль “De Ruyter” осветил своими прожекторами вражеский корабль. В последовавшей стычке крейсер “Java” получил попадание, а эскадренные миноносцы, шедшие в конце колонны, попали под ураганный огонь. “Piet Hein” был потоплен, a “Ford” и “Pope” выстрелили торпеды в крейсер противника и утверждали, что добились попаданий. Под убийственным огнем они отошли на юго-восток. “De Ruyter” и “Java” продолжали продвигаться через пролив к Яванскому морю. Вспышки орудий и взрывы на японских кораблях указывали, что в общем беспорядке они ведут огонь друг по другу.

Спустя два с половиной часа появилась вторая группа атакующих, в голове которой шли эскадренные миноносцы. Силуэты наших кораблей выделялись на освещенном звездами небе, тогда как японские корабли были незаметны на фоне берега. Началось нечто ужасное, когда малые корабли и “Tromp” атаковали группу судов. Их прожекторы рассекали темноту, а трассирующие пули и вспышки орудий переплетались вокруг них. “Tromp” и “Stewart”, которые вели стрельбу торпедами, проходя через пролив, получили попадания и были настолько сильно повреждены, что до вторжения на Яву их невозможно было отремонтировать и использовать в строю. Затем через узкий проход прошла третья группа – голландские эскадренные миноносцы. После войны американская комиссия по определению результатов стратегических бомбардировок установила, что японцы не потеряли в этом бою ни одного корабля, только один эскадренный миноносец был поврежден. Они не потеряли также ни одного транспорта[15].

В это время в Австралию прибыли переоборудованный гидроавиатранспорт “Langley” и английский авиатранспорт “Seawitch”, которые направлялись на Цейлон, неся на борту истребители[16] вместе с их экипажами. Адмирал Гелфрих добился переадресовки их на о. Яву для усиления его оборонительных сил. “Langley” был встречен 27 февраля в 100 милях к югу от Чилачапа американскими эскадренными миноносцами “Whipple” и “Edsall”, которые должны были эскортировать его на пути в этот порт. Их обнаружили японские авианосные самолеты[17]. Пикирующие бомбардировщики добились пяти прямых попаданий в авианосец. Три близких разрыва также причинили ему серьезные повреждения. На авианосце вспыхнули многочисленные пожары, самолеты горели, главная пожарная магистраль была повреждена. Через четыре часа “Langley” был оставлен экипажем и потоплен огнем артиллерии эскадренного миноносца “Whipple”. Весь его экипаж, кроме 11 человек, пропавших без вести, был подобран эскадренными миноносцами “Whipple” и “Edsall”.

Эскадренные миноносцы, которые были крайне необходимы на о. Ява, 1 марта передали экипаж “Langley” на военный танкер “Pecos”, находившийся недалеко на западе с подветренной стороны о. Рождества. После этого эскадренные миноносцы опять взяли курс на Яву, a “Pecos” без эскорта пошел на Цейлон. Вскоре после полудня “Pecos” был обнаружен и атакован самолетами японских авианосных ударных сил[18].

Получив несколько попаданий, он стал медленно оседать и наконец затонул. Японские летчики расстреливали из пулеметов плававших в воде людей. Радио передало сигнал бедствия, который, к счастью, был принят недавно расставшимся с танкером эскадренным миноносцем “Whipple”. Он прибыл на место катастрофы около 22.00 в тот же день и спустил грузовые сетки и спасательные концы, чтобы измученные люди могли подняться по ним на борт. Когда было подобрано 220 человек, поступило донесение об обнаружении подводной лодки противника, и “Whipple” прекратил спасение людей. Остальные 700 человек с “Langley” и “Pecos” были предоставлены своей судьбе. Никто из них не спасся.

Авиатранспорт “Seawitch” благополучно прибыл в Чалачап, но слишком поздно, чтобы его самолеты могли принести пользу.

Теперь противник, находясь на о. Бали с востока и на о. Суматра с запада, готовился к нападению на Яву. Адмирал Гелфрих делал все возможное имевшимися в его распоряжении средствами, чтобы остановить наступление. Англичане убеждали его отвести военно-морские силы, чтобы сохранить их для использования в будущем в другом месте, но голландцы решили сражаться до конца. Конец был недалек. Подавляющие силы авиации были основным оружием в неудержимом наступлении японцев. Надводные корабли были бессильны остановить их.

Когда запасы топлива почти совершенно истощились, Гелфрих 27 февраля наконец согласился отвести английские крейсера “Dragon” и “Danae”, эскадренные миноносцы “Теnedos” и “Scout” и австралийский крейсер “Hobart”. Из находившихся там вначале 13 американских эскадренных миноносцев только 4 оставались в боеспособном состоянии. Там находился также поврежденный крейсер “Houston”. Англичане имели там крейсер “Exeter” (участник потопления “Graf Spee” в устье реки Ла Плата), австралийский крейсер “Perth” и 3 эскадренных миноносца. Голландцы имели крейсера “De Ruyter”, “Java” и 2 эскадренных миноносца. Не считая подводных лодок и немногочисленных оставшихся самолетов, это были все военно-морские силы, которые остались, чтобы остановить наступление противника. Всеми нашими силами командовал адмирал Доорман.

После полудня 26 февраля было получено сообщение о большом японском конвое, идущем юго-западным курсом недалеко от побережья Борнео. Это позволяло предположить, что будет предпринята попытка высадить десант на северном побережье о. Ява. Небольшое разнородное ударное соединение адмирала Доормана получило приказание выйти в море для проведения ночной атаки, а затем отойти к Танджонг Приок (у западной оконечности Явы). Приказ заканчивался словами: “Вы должны продолжать атаки до тех пор, пока противник не будет уничтожен”. Это совершенно выходило за пределы возможностей используемых для атаки кораблей.

Последовавший бой позднее получил название боя в Яванском море. Эскадра вышла из Сурабаи после полудня 26 февраля. На следующее утро она подверглась бомбардировке. Никаких повреждений не было, но около полудня Доорман сообщил по радио: “Личный состав дошел до полного истощения сил”. Очевидно, личный состав непрерывно оставался на своих местах по боевому расписанию. Корабли пошли обратно в Сурабаю, чтобы предоставить экипажам некоторый отдых.

В тот момент, когда корабли входили в гавань, Доорман получил сообщение, что от 29 до 45 транспортов противника под эскортом 2-3 крейсеров и 8-12 эскадренных миноносцев находятся приблизительно в 60 милях к северу от Сурабаи и всего в 40 милях от них находятся крупные силы прикрытия[19].

Голландский адмирал в фарватере повернул свой флагманский корабль на обратный курс и сигнализировал другим кораблям: “Иду на перехват соединения противника. Следуйте за мной. Подробности позднее”. И так они пошли навстречу своему последнему бою – смертельно усталые, на кораблях четырех различных стран, не имевшие удовлетворительной связи друг с другом и заранее намеченного плана боя.

В море, где восточный ветер силой 15 узлов поднимал значительное волнение, ударное соединение легло на северо-западный курс. Видимость была хорошая, и скоро японские самолеты начали следить за кораблями союзников[20].

В 15.30 они сбросили бомбы, однако без каких-либо результатов. Адмирал Доорман запросил с берега воздушное прикрытие, но его нельзя было выделить.

Крейсера союзников шли строем кильватера – “De Ruyter” в голове, за ним – в порядке наименования – “Exeter”, “Houston”, “Perth” и “Java”. Английский эскадренный миноносец “Electra” шел впереди колонны кораблей, “Jupiter” с правого борта и “Encounter” с левого борта “De Ruyter”. Американские эскадренные миноносцы шли в конце колонны, а два голландских эскадренных миноносца – в 4000 ярдах слева от них. Такой порядок не годился для ведения боя, так как эскадренные миноносцы должны были образовать завесу впереди более тяжелых кораблей как для охранения их, так и для того, чтобы занимать удобную для торпедной атаки позицию на случай установления соприкосновения с противником. При расследовании было установлено, что голландские эскадренные миноносцы пытались выйти в голову, а американские эскадренные миноносцы имели приказ не проходить вперед голландских. Машины этих кораблей были изношены, конденсаторы текли, днища обросли, и им было трудно делать более 24 узлов. Было бы лучше, если бы Доорман уменьшил скорость остальных кораблей, чтобы дать возможность эскадренным миноносцам занять предназначенное в строю место.

Около 16.00 противник был обнаружен слегка справа по носу. В донесении говорилось, что его силы состоят из четырех-семи крейсеров, двух тяжелых кораблей и тринадцати эскадренных миноносцев[21].

В 16.16 японские корабли открыли огонь с максимальной дальности, и крейсера союзников изменили курс влево, чтобы навести на них все свои орудия. Корабли обоих противников шли западными курсами, причем японцы были несколько впереди и дистанция в ходе боя постепенно уменьшалась. На этот раз, принимая бой, адмирал Доорман нарушал распоряжение, так как ему было приказано провести ночной бой.

Сначала японские снаряды падали вокруг наших крейсеров, не причиняя им большого ущерба. Наши эскадренные миноносцы доносили, что мы, по-видимому, добились попаданий в корабль противника. Затем японские эскадренные миноносцы открыли торпедный огонь с большой дистанции. Наши корабли отвернули к югу, чтобы уклониться от торпед, и вскоре после этого крейсер “Java” получил попадание артиллерийского снаряда. Обе стороны продолжали вести артиллерийскую стрельбу с большой дистанции до 17.10, когда эскадренные миноносцы противника произвели еще одну торпедную атаку. Маневрируя, чтобы уклониться от японских торпед, “Exeter” получил попадание 8” снаряда в машинное отделение, и скорость его уменьшилась до 15 узлов[22].

Голландский эскадренный миноносец “Kortenaer” получил попадание торпеды и затонул через 60 секунд после взрыва. Крейсера союзников снова повернули, каждый самостоятельно, на юг, чтобы уклониться от торпед, но “De Ruyter” отстал, очевидно, стремясь сократить дистанцию боя.

Австралийский легкий крейсер “Perth” и эскадренные миноносцы “Electra” и “Encounter” задержались на довольно продолжительное время, чтобы поставить дымовую завесу между противником и поврежденным “Exeter”. В это время Доорман дал приказание контратаковать. Эскадренный миноносец “Electra” вошел в только что поставленную им дымовую завесу, чтобы выполнить это приказание, и был встречен тремя японскими эскадренными миноносцами, которые немедленно открыли по нему огонь с дистанции прямого выстрела. Он получил много попаданий и через несколько минут затонул. “Jupiter” вошел в дымовую завесу следом за “Electra”, но в это время корабли противника уже повернули и исчезли в сумерках. Голландский эскадренный миноносец “Witte De With” был поврежден своей собственной глубинной бомбой, которая случайно упала за борт и взорвалась под кормой.

Доорман собрал теперь свои крейсера и повернул на север, чтобы возобновить бой. Они вышли из дымовой завесы на расстоянии около 18 000 ярдов от японских крейсеров. Радиостанции на “De Ruyter” были повреждены, и теперь у Доормана оставалось только одно средство связи с его кораблями – сигнализация фонарем по азбуке Морзе. Радиотелефон на “Houston” также вышел из строя.

В 18.06 “De Ruyter” снова передал сигнал: “Контратаковать”. Несколько минут спустя он сигнализировал: “Отставить контратаку”, затем: “Поставить дымовую завесу”. Когда эскадренные миноносцы ставили дымовую завесу, они получили приказание: “Прикрыть мой отход”. Американские корабли не имели никакого представления, что означает это приказание, но они произвели торпедную атаку с большой дистанции, заставив японские корабли отвернуть в сгущающихся сумерках.

Бой в Яванском море 27 февраля 1942 г. Дневная фаза.

В 18.31 Доорман сигнализировал: “Следуйте за мной” – и направился на северо-восток. Эскадренные миноносцы пошли за ним, не имея представления ни о планах адмирала, ни о том, что делают японцы. После непродолжительной стычки в темноте с крейсерами противника[23] соединение вновь повернуло на юг и, видимо, пошло обратно в Сурабаю. Ночью самолеты противника продолжали следить за ним, сбрасывая по временам светящие бомбы. Около 21.00, когда соединение было недалеко от побережья Явы, у американских эскадренных миноносцев, после 24-часового крейсирования на большой скорости, закончилось топливо. Поскольку все торпеды были израсходованы, коммандер Бинфорд, командир эскадренных миноносцев, решил идти в Сурабаю за топливом. Там они нашли “Exeter” и “Witte De With”, которые прибыли туда после боя. Таким образом, в море с четырьмя крейсерами, еще продолжавшими в темноте поиски противника, остались только английские эскадренные миноносцы “Jupiter” и “Encounter”.

Крейсируя в темноте, “Jupiter” в 21.25 неожиданно был поврежден подводным взрывом, приписанным торпеде, выпущенной подводной лодкой[24].

В 1.30 “Jupiter” затонул. Крейсера пошли на север и вскоре обнаружили остатки личного состава “Kortenaer”, потонувшего после полудня. “Encounter” получил приказание подобрать людей, что он и сделал, а затем доставил их в Сурабаю. Таким образом, четыре крейсера остались без эскорта. Несмотря на самолеты противника, которые продолжали следовать за крейсерами, сбрасывая светящие бомбы, Доорман решился выполнить полученное им приказание “атаковать противника, пока он не будет уничтожен”.

В 23.15 снова появились японские крейсера “Нати” и “Хагуро”, и в последовавшем бою “De Ruyter” получил в кормовую часть попадание, которое заставило его отвернуть в сторону. Когда “Java” последовала за ним, она получила попадание торпеды и через несколько секунд была охвачена пламенем. Почти одновременно в “De Ruyter” тоже попала торпеда, и он загорелся. Видно было, как среди взрывов боеприпасов экипаж покидал корабль, и через несколько минут “De Ruyter” затонул. Никто не видел, как потонула “Java”, но это, по-видимому, случилось вскоре после гибели “De Ruyter”. Уцелели только “Houston” и “Perth”. Поскольку большая часть боеприпаса у них была израсходована, они, в соответствии с полученными перед боем приказаниями, вернулись в Танджонг Приок.

Ночью японцы высадились на северном побережье Явы. Поступили также донесения, что к южному побережью идут экспедиционные силы, эскортируемые двумя линейными кораблями. Было очевидно, что пребывание кораблей союзников в базах на этом острове небезопасно. Адмиралу Глэсфорду было сказано, что, когда оставаться на Яве станет невозможно, он должен уйти в Австралию. Адмирал Пелайзер, командующий английскими морскими силами, получил такое же приказание от Адмиралтейства. Теперь наступило время уходить, и уходить быстро. Бинфорд, командующий эскадренными миноносцами в Сурабае, телефонировал Глэсфорду относительно “абсолютной необходимости уходить из Сурабаи в тот же день, не позднее”. Но командующий морскими силами союзников Гелфрих не хотел признавать поражения. Он планировал продолжать действия из Чилачапа, расположенного на южном побережье острова. Он отдал приказание поврежденному английскому крейсеру “Exeter”, английскому эскадренному миноносцу “Encounter” и американскому эскадренному миноносцу “Pope” идти в Чилачап через Зондский пролив. При попытке днем пройти вдоль южного побережья Борнео, с тем чтобы ночью прорваться через пролив, эти корабли в полдень были перехвачены японскими крейсерами[25].

“Exeter” и “Encounter” были обстреляны сильным артиллерийским огнем и затонули во время боя. “Pope” замедлил ход в связи с попаданием бомбы, сброшенной гидросамолетом, и позднее его настигли и потопили японские крейсера.

Глэсфорд приказал командиру “Houston” Руксу в ту же ночь, 28 февраля, в сопровождении легкого крейсера “Perth” и голландского эскадренного миноносца “Evertsen” выйти из базы Танджонг Приок в Чилачап через Зондский пролив. Крейсера вышли из базы за два часа до полуночи, а эскадренный миноносец вышел только через час после их ухода и потому не был с ними, когда они встретили противника. “Evertsen” около полуночи сообщил по радио, что он видит морской бой в непосредственной близости от мыса Св. Николая. После этого Гелфрих послал радиограмму, адресованную “Houston”, “Perth” и “Evertsen”: “Если кто-либо из адресатов втянут противником в бой, другим оказать возможную помощь”. Позднее командир “Evertsen” радировал, что он был перехвачен двумя крейсерами противника и, когда его корабль стал тонуть, приткнулся к берегу у о. Себуку. Дальнейшие сведения об этих трех кораблях поступили только после окончания войны, когда из Японии вернулись пленные с “Houston”.

Три человека из экипажа “Houston” сообщили, что в 20 милях к югу от мыса Св. Николая “Houston” и “Perth” встретили большой японский конвой, эскортируемый пятью крейсерами и девятью эскадренными миноносцами[26].

Последовал бой, в котором “Perth” через 20 минут был потоплен торпедами и артиллерийским огнем. Но “Houston” сражался в течение полутора часов. Он оставался на плаву до тех пор, пока не были израсходованы все боеприпасы и не была выведена из строя вся башенная артиллерия. Когда он прекратил стрельбу, японские корабли подошли на дистанцию 1500 ярдов и безжалостно разбили его снарядами. Вскоре после того как был дан приказ покинуть корабль, кэптен Рукc был смертельно ранен шрапнелью. Очевидцы сообщили, что последний удар нанес торпедный катер, после чего несчастный “Houston” перевернулся набок и в 2.00 1 марта скрылся под водой. Японцы расстреляли из пулеметов людей, находившихся на палубах и в воде. Один офицер говорил, что до японского берега добрались 368 человек, но только 250 человек вынесли мучения в японских лагерях для военнопленных. Когда “Houston” вступал в свой последний бой, в составе его экипажа было 1282 офицера и матроса. Уцелевшие очевидцы думали, что, прежде чем крейсер затонул, он потопил несколько кораблей противника, но полученные после войны японские данные показывают, что у японцев был только слегка поврежден один тяжелый крейсер, хотя, возможно, были потоплены транспорты[27].

Четыре оставшихся в Сурабае американских эскадренных миноносца вышли оттуда 28 февраля в 17.00, после того как в течение всего дня подвергались воздушным налетам. Прижимаясь к берегу, они прошли через пролив Бали при ярком лунном свете и не были обнаружены противником до тех пор, пока не прошли южную часть пролива. После короткой стычки, во время которой корабли находились под артиллерийским огнем, благодаря ложной торпедной атаке им удалось оторваться от противника и уйти на большой скорости. Четыре дня спустя они прибыли в Австралию. Это были единственные корабли из числа находившихся за Малайским барьером, которые не были уничтожены японцами.

В течение последних дней февраля и первых дней марта в Яванском море находилось пять подводных лодок, но их боевые действия были неудачными. Лодка “S-38” произвела артиллерийский обстрел о. Бавеан и спасла 54 человека с эскадренного миноносца “Electra”, потопленного во время боя в Яванском море. Лодка “S-37” спасла двух моряков с голландского крейсера “De Ruyter” и доставила уцелевшим голландским морякам пятидневный запас провизии. Подводная лодка “Seal” 1 марта потопила в проливе Ломбок торговое судно.

Умение противника быстро принимать меры противодействия и плохие тактико-технические данные наших торпед мешали нашим подводным лодкам наносить японцам серьезные потери. За этот период подводная лодка “Sargo” выпустила в идеальных условиях 13 торпед и не добилась ни одного попадания. Неоднократные случаи такого рода вынудили главное управление вооружения Военно-морского министерства начать испытания, которые в конечном счете привели к значительному улучшению торпед. Но на этом управлении лежит большая ответственность за первые неудачи в использовании торпед подводными лодками, эскадренными миноносцами и самолетами.

Кораблям, еще остававшимся в Чилачапе, было приказано уходить в Австралию. Эскадренные миноносцы “Pills-bury” и “Edsall” были потоплены японскими самолетами 1 марта. Два дня спустя южнее Явы была потоплена канонерская лодка “Asheville”. Остальные корабли благополучно прибыли к месту назначения. Утром 1 марта Гелфрих информировал Глэсфорда и Пэлайзера, что союзное морское командование на данный момент расформировано, и Глэсфорд выехал на автомобиле из Бандунга в Чилачап, откуда отбыл самолетом в Австралию. С морскими силами, входившими в состав оборонительных сил голландской Восточной Индии, было покончено.

В течение этого периода поражений и отступления, до самого дня падения крепости Коррехидор – 6 мая, подводные лодки эвакуировали с этого острова личный состав и доставляли на него боеприпасы и вооружение, 10-е морское патрульное крыло под командованием кэптена (а позднее – контр-адмирала) Уогнера также совершало героические дела. Но находившимся на вооружении большим неуклюжим самолетам не хватало броневой защиты, станковых пулеметов и баков, самозатягивающихся при пробивании. В их задачу входило ведение разведки и выполнение различных вспомогательных заданий. Они не предназначались для ведения боевых действий. Встреча с японским истребителем означала, что патрульный гидросамолет обречен на гибель. Несмотря на эти недостатки, 10-е патрульное крыло продолжало выполнять свои функции, пока его остатки не пришлось отвести в Австралию, где они впоследствии проделали ценную работу. С уничтожением 8 декабря основной массы армейских самолетов было мало шансов на прикрытие истребителями действий гидросамолетов. С помощью голландских гидросамолетов 10-е патрульное крыло пыталось предпринимать бомбовые атаки против непроницаемых японских оборонительных сооружений, но без успеха. Часть личного состава из 10-го патрульного крыла, оставшаяся на Батаане, сражалась в рядах пехоты. Самолеты 10-го крыла доставляли небольшое количество самого необходимого довольствия на о. Коррехидор и помогали эвакуировать оттуда личный состав.

Шесть самолетов, базировавшихся на Амбоне, 26 декабря произвели бомбовую атаку двух крейсеров, двух эскадренных миноносцев и тринадцати транспортов противника в Холо, на Филиппинских островах. Летчики утверждали, что они добились попаданий в крейсер и транспорт, но четыре самолета были сбиты. Их экипажи, пережившие много всяких ужасов, были спасены. Дружественные туземцы позаботились о них и переправили в каное через архипелаг Сулу на о. Таракан, а оттуда в Сурабаи, куда они прибыли 10 января.

Командование 10-го патрульного крыла утверждало, что за прошедшие перед отходом с о. Ява недели самолетами крыла сбито восемь и, возможно, еще сбито двенадцать самолетов противника и произведено около 300 вылетов на проведение бомбардировок, разведки, спасения погибающих в море и вспомогательных заданий, не считая многочисленных вылетов на выполнение административных и снабженческих заданий. Крыло потеряло 15 гидросамолетов, сбитых в воздухе, и 17 гидросамолетов, уничтоженных на воде. Героические действия экипажей этих самолетов были одним из замечательных моментов в этой кампании.

Столица голландской Восточной Индии Джакарта (Батавия) пала 6 марта, а 10 марта все оборонявшие Яву голландские, английские и американские войска согласились на безоговорочную капитуляцию. Батаан, на Филиппинских островах, оборонялся до 10 апреля, когда генерал Уэйнрайт отвел свои силы на Коррехидор. Эта крепость, оказавшая героическое сопротивление, капитулировала б мая, когда шел бой в Коралловом море. Завоевание империи японцами было теперь завершено.

В ходе этой кампании, включая и отход с Филиппин в Австралию, союзники понесли следующие потери:

2 линейных корабля (“Prince of Wales” и “Repulse”);

5 крейсеров (“Houston”, “Exeter”, “Perth”, “De Ruyter” и “Java”);

14 эскадренных миноносцев (“Edsall”, “Peary”, “Pills-bury”, “Pope”, “Stewart”, “Electra”, “Encounter”, “Jupiter”, “Evertsen”, “Kortenaer”, “Piet Hein”, “Van Ghent”, “Witte De With” и “Banckert”);

1 гидроавиатранспорт (“Langley”);

4 подводные лодки (“Perch”, “S-36”, “Sealion” и “Shark”);

4 тральщика (“Bittern”, “Finch”, “Quail” и “Tanager”);

3 канонерские лодки (“Asheville”, “Oahu” и “Wake”);

1 танкер (“Pecos”).

Японцы же, не считая нескольких транспортов, потеряли всего 3 эскадренных миноносца, один из которых подорвался на мине и два были уничтожены подводными лодками. Небольшие повреждения получили 4 крейсера, 2 минных заградителя и б эскадренных миноносцев, но все эти корабли скоро были отремонтированы и снова вступили в строй.

Это было одно из самых дешево стоивших завоеваний в истории.

Легкость, с которой японцы захватили такую огромную территорию, была просто поразительной. Японские планы военных действий были заблаговременно тщательно разработаны, а их хорошо взаимодействовавшие войска с безжалостностью парового катка прокатывались по огромным районам, которые были намечены для оккупации. Японцы правильно оценили значение воздушных сил и использовали их большие преимущества. После уничтожения на островах Оаху и Лусон большей части наших армейских военно-воздушных сил исчезла всякая возможность остановить или хотя бы серьезно задержать движение японцев. Одни только японские самолеты могли бы уничтожить все наши морские силы, находившиеся за Малайским барьером, как они уничтожили “Prince of Wales” и “Repulse”, но их огромное превосходство в надводных кораблях делало это ненужным. Их авианосные группы, где бы они ни использовались, несли смерть и уничтожение. Под их прикрытием военные корабли и транспорты продвигались к назначенным им объектам почти без помех и сравнительно легко добивались победы.

Японские авианосные ударные силы вели действия от Перл-Харбора до Индийского океана. Потопив в Перл-Харборе большинство американских линейных кораблей, они встретились на островах Палау и в бухте Старинг на о. Целебес и нанесли удары по Дарвину и Амбону. Затем они пошли в Индийский океан к югу от о. Ява, потопили “Langley” и “Pecos” и атаковали 5 апреля Коломбо и 9 апреля Тринкомали на о. Цейлон[28].

В конце апреля они вернулись в Японию. Никогда раньше в одном сражении не было такого количества боев и боевых столкновений на необъятных океанских просторах в такой короткий срок.

Величайшей ошибкой в организации нашей обороны этого района является то, что мы перед началом военных действий не рассредоточили наши армейские военно-воздушные силы по аэродромам Лусона. Трагическим был также тот факт, что не были нанесены нашей авиацией бомбовые удары по японским аэродромам на Тайване в день нападения на Перл-Харбор. В результате японцы застали американскую авиацию на аэродромах в районе Манилы.

Однако, даже если бы мы избежали тяжелых потерь в авиации в самом начале войны, конечный результат, вероятно, был бы тот же. Большое неравенство в воздушных силах в конечном счете привело бы к постепенному уничтожению самолетов союзников. Однако наша авиация помогла бы замедлить темпы наступления противника, а поддержка и прикрытие ею надводных кораблей и подводных лодок дали бы возможность нашему флоту вести бои в более благоприятных условиях.

В то время основные стратегические концепции высшего командования еще не учитывали изменений, внесенных в приемы ведения войны на море широким применением самолетов. Безумный стремительный бросок линейных кораблей “Prince of Wales” и “Repulse” без воздушного прикрытия был роковой ошибкой и помешал последующему сосредоточению надводных сил, которое представило бы угрозу вторжению японцев. Единое союзное командование в действительности существовало недостаточно долго, чтобы стать по-настоящему эффективным.

Тактическое использование объединенных сил во многих случаях заставляло желать лучшего. Адмирал Доорман так построил свои силы, что катастрофа не могла не произойти. На войне недостаточно одного желания сражаться с противником. Необходимо также обладать искусством наилучшим образом использовать различные классы кораблей. Значительная часть наших усилий затрачивалась на обеспечение эскортирования судов в далеко отстоящих один от другого районах, вместо того чтобы сосредоточить свои силы в самых важных пунктах соприкосновения с противником.

Осознавая полную несостоятельность остановить или даже задержать наступление японцев, возникает вопрос, были ли оправданы наши потери. На этот вопрос нужно отвечать с учетом морального значения нашего сопротивления. В перспективном плане этот фактор имеет неисчислимую ценность. Героизм стойких защитников Батаана и Коррехидора, доблестных офицеров и матросов “Houston”, “Marblehead”, подводных лодок и других кораблей нашей небольшой Азиатской эскадры, самолетов 10-го патрульного крыла войдет в историю как замечательные примеры храбрости и преданности долгу в условиях действий против подавляющих сил противника. Их боевой пример оказал большое влияние на китайцев, заставив их активно продолжать войну, и обеспечил союзникам уважение туземного населения различных районов Тихого океана, что имело большое значение на более поздних этапах войны. Кроме того, уцелевший в боях личный состав приобрел ценный опыт ведения действий против японцев, который доказал свою ценность в последующих боях на пути к Токио.

Попытка не допустить японцев на Филиппины и в голландскую Восточную Индию закончилась печально, но она позволила приобрести практический опыт и укрепила моральный дух союзников. Это было доказано несколько месяцев спустя после боя за о. Мидуэй, когда наступил поворотный момент в войне.

Глава IV

Сколачивание коллектива

Как уже было сказано в предыдущей главе, нападение японцев на Перл-Харбор полностью сорвало военные планы, которые были составлены для Тихоокеанского флота. Военно-морской флот США психологически был совершенно не подготовлен к такой катастрофе. Его планы, основанные на том принципе, что линейные корабли являются доминирующим боевым средством на море, оказались такими же реальными, как сказки братьев Гримм. Большая часть “основы” флота лежала на дне Перл-Харбора в виде груды бесполезного лома. Иерархия военно-морского флота была потрясена до самых основ.

Такова была атмосфера, в которой Тихоокеанский флот начал действия после нанесения японцами первого удара. Когда “Lexington” вернулся из своего бесплодного поиска авианосцев противника, я посетил штаб флота, и у меня создалось впечатление, что преобладающее настроение там – боязнь нового нападения. Корабли оставались в море с единственной целью избежать возможного налета на базу. Авианосцам разрешалось заходить в Перл-Харбор только по одному и только тогда, когда было абсолютно необходимо принять топливо или довольствие. Это делалось для того, чтобы в случае новой атаки потерять не более одного авианосца. Кораблям приказано было оставаться в море, и они не имели никакого определенного задания – лишь находиться в море. Они тратили время на бесцельное крейсирование, постоянно подвергаясь опасности нападения со стороны японских подводных лодок.

Возвращаясь из Перл-Харбора, японские авианосцы рассчитывали произвести воздушный налет на о. Мидуэй, но, как выяснилось после войны, неблагоприятная погода помешала им в этом. Возможно, они были настолько довольны уже достигнутым успехом, что решили не задерживаться, а немедленно приступить к выполнению своих планов в голландской Восточной Индии. Два эскадренных миноносца, “Akebone” и “Ushio”, 1 декабря вышли из Токио и ночью 7 декабря обстреляли о. Мидуэй. Их артиллерия причинила лишь незначительные повреждения.

На о. Уэйк, лежащем на расстоянии 1000 миль к юго-западу от о. Мидуэй за демаркационной линией суточного времени, 8 декабря еще и не рассветало, когда произошло нападение на Перл-Харбор. За три дня до этого “Enterprise” доставил на о. Уэйк 21-ю истребительную эскадрилью корпуса морской пехоты, состоявшую из 12 истребителей F4F “Wildkat” фирмы Грумман. Это были единственные самолеты, которыми располагали обороняющиеся. Командиром базы был коммандер Кэннингхэм; майор Деверс командовал гарнизоном морской пехоты; майор Путнем командовал авиацией. Проблема обороны усложнялась присутствием на острове 1200 гражданских лиц, работавших на объектах.

Клинообразный атолл Уэйк состоит из трех островков – Уэйк, Уилкс и Пил. Островки окружают лагуну и в свою очередь окружены внешним рифом. Силы обороны располагались на всех трех островках, а взлетно-посадочная площадка находилась на о. Уэйк, на самом острие клина. По получении сообщения об атаке Перл-Харбора маленький гарнизон острова быстро занял места по боевому расписанию, готовясь встретить вражеские самолеты. Их не пришлось долго ждать. Около полудня вылетевшее с Маршалловых островов соединение в составе 36 тяжелых бомбардировщиков, которое подходило к атоллу под прикрытием дождевого шквала вдоль южного побережья, появилось почти над самой взлетно-посадочной площадкой. Самолеты подошли на высоте 3000 фут. и с убийственной точностью сбросили 100-фунтовые осколочные бомбы, после чего произвели на бреющем полете обстрел из пулеметов. Во время первой атаки было уничтожено 7 самолетов, убито 25 человек и ранено 7. Весь район аэродрома горел ярким пламенем от пожара бензоцистерны емкостью 25 000 галлонов, которая получила попадание в первые же минуты атаки, а также от горевших разбросанных бочек с бензином. Остров снова подвергся бомбардировкам 9 и 10 декабря. На этот раз потери в людях были меньше, чем в первый день: личный состав научился лучше укрываться.

Каждый раз истребители, уцелевшие после первого налета, поднимались в воздух навстречу бомбардировщикам противника. Одни из этих истребителей были сбиты, другие повреждены настолько, что их невозможно было отремонтировать. В конечном счете не осталось ни одного самолета.

Тем временем в Перл-Харборе шла подготовка к оказанию помощи о. Уэйк. Войсковые пополнения, дополнительная истребительная авиация и различные средства обороны, в том числе радиолокационная установка, были подготовлены к отправке на этот форпост, подвергавшийся сильному натиску со стороны противника. Десантные силы, которыми командовал контр-адмирал Флетчер, состояли из авианосца “Saratoga”, трех тяжелых крейсеров, девяти эскадренных миноносцев и гидроавиатранспорта “Tangier”, предназначенного для транспортировки войск и вооружения. Для. обеспечения этих сил топливом был выделен тихоходный эскадренный танкер “Neches”. Десантные силы вышли из Перл-Харбора 15 декабря. Другое оперативное соединение, построенное вокруг авианосца “Lexington” и находившееся под командованием вице-адмирала Брауна, получило приказание нанести удар по японским силам на о. Джалуит, в 814 милях к югу от о. Уэйк, чтобы отвлечь внимание противника от Уэйка.

На рассвете 11 декабря японцы сделали первую попытку высадки на о. Уэйк. Их силы состояли из трех легких крейсеров, шести эскадренных миноносцев, двух эскадренных миноносцев-транспортов и двух транспортов, переоборудованных из судов торгового флота, на борту которых находился десантный отряд численностью всего 450 человек[29].

Когда эти десантные силы подходили к атоллу, войска американской морской пехоты не открывали огонь до тех пор, пока корабли не подошли на дистанцию 5000 ярдов, после чего американцы внезапно открыли стрельбу из 5” орудий. Через несколько минут головной крейсер “Юбари” получил попадание в среднюю часть чуть выше ватерлинии. Весь борт корабля окутало дымом, и он отвернул от залпов береговых орудий. Эскадренный миноносец “Хаяте” получил попадание и взорвался со страшной силой. Когда дым рассеялся, артиллеристы увидели, что он разломился пополам и исчезает из виду. Другие корабли также получили попадания и были повреждены.

Японцы поспешно легли на обратный курс и отошли, причем контр-адмирал Кадзиока дал приказ об общем отступлении к Кваджелейну. Во время отхода четыре истребителя американской морской пехоты нанесли японцам тяжелые потери. Эскадренный миноносец “Кисараги”, который они бомбардировали, затонул от взрыва собственных глубинных бомб. Отражая эту атаку, гарнизон острова потопил два эскадренных миноносца и повредил три крейсера, два эскадренных миноносца и один транспорт.

После этой неудачи японцы возобновили свои ежедневные бомбардировки и организовали в ночь на 23 декабря новую попытку высадки. На этот раз их силы были пополнены двумя авианосцами “Сорю” и “Хирю”, которые принимали участие в нападении на Перл-Харбор, и шестью тяжелыми крейсерами[30].

Американское соединение под командованием адмирала Флетчера медленно шло на запад от Перл-Харбора. Оно шло на малой скорости, чтобы тихоходный танкер “Neches”, который мог делать всего 12 узлов, не отставал от него. Эскадренные миноносцы приняли топливо 22 декабря от танкера, причем приемка топлива производилась на курсе норд, который уводил соединение в сторону от его цели. В ту же ночь оно снова повернуло на запад. На следующее утро в 8.00, находясь всего в 425 милях от о. Уэйк, соединение получило приказание вернуться в Перл-Харбор.

В Перл-Харборе вице-адмирал Пай сменил адмирала Кимла в должности командующего, которую он должен был исполнять до прибытия из Вашингтона адмирала Нимица. Вице-адмирала Пая охватила тревога, что соединение Флетчера может быть разгромлено противником, прежде чем оно сможет выполнить свое задание. Рано утром он решил отозвать соединение обратно. Это решение лишило гарнизон о. Уэйк последней надежды на помощь. Если бы силы Флетчера прибыли на день или два раньше, остров можно было бы удержать. Приказ вице-адмирала Пая вызвал у личного состава на кораблях соединения Флетчера удивление, стыд и озлобление. “Lexington”, находившийся далеко на юге. 20 декабря получил приказ отменить нанесение удара по о. Джалуит и вместо этого оказать поддержку действиям “Saratoga” около о. Уэйк. Мы полным ходом шли в указанный район, когда поступил приказ не выполнять и это задание и вернуться в Перл-Харбор. Мы также были страшно недовольны таким приказом.

Новый японский план предусматривал высадку десанта под прикрытием темноты. Когда 23 декабря в 2.00 десантные силы подошли к острову, погода была штормовая, и корабли качало на волнах, заливавших их палубы. В полной темноте японские войска из состава специального десантного отряда спускались с транспортов в свои десантные суда. Два тяжело нагруженных сторожевых катера, приближаясь к острову, дали полный ход, чтобы врезаться в берег. Среди бурунов и пены они наскочили на внешний риф, затем следующей волной их перенесло через риф и они приткнулись к берегу как раз напротив западного края аэродрома.

Гарнизон острова, бывший в готовности к отражению попытки высадить десант, осветил прожекторами приткнувшиеся к берегу сторожевые катера и открыл смертоносный огонь по ним. Десант с катеров вброд пробирался через буруны на сушу. Оба катера загорелись, но большинству японцев удалось добраться до пляжа.

В это время телефонная линия майора Деверс была повреждена или высадившимися японцами, или артиллерийским огнем. Значительное число японцев достигло берега как на южном побережье Уэйка, так и на о. Уилкс. Оборонявшая остров американская морская пехота была изолирована в целом ряде пулеметных точек, а японцы рассыпались, находясь под прикрытием кустов. На участке, не занятом ни одной из сторон, противник продолжал просачиваться и расширять свой исходный плацдарм. Майор Деверо мог получать только самые отрывочные сведения об обстановке. Около 3.30 японские крейсера обстреляли остров, и резервы морской пехоты США (отряд численностью 40 человек) были брошены в контратаку. Именно в это время коммандер Кэннингхэм послал донесение: “Противник на острове, исход неизвестен”.

Вскоре после рассвета большое количество самолетов с “Сорю” и “Хирю”, находившихся в 250 милях от острова, стало налетать на крошечный островок, производя все усиливавшиеся воздушные атаки. Все позиции, занятые нашими войсками, получили многократные попадания.

Атолл был окружен кольцом кораблей, и Деверо уведомил Кэннингхэма о серьезности обстановки и осведомился, имеются ли какие-либо пополнения. Кэннингхэм ответил отрицательно. Все надежды удержаться были тщетны. В соответствии с полученными от командира базы приказаниями Деверс, неся белый флаг, пошел по берегу на юг. Уэйк капитулировал.

О событиях, последовавших за капитуляцией, можно рассказать быстро. Японцы выгнали больных американцев из лазарета, телефонным проводом связали им руки за спиной и надели им петли на шею. В помещении лазарета они вели огонь, причем один человек был убит и один ранен. Трудно было сообщить о капитуляции изолированным группам морской пехоты, которые отнеслись к этой новости с недоверием. На одном из передовых постов солдаты пытались убедить своего командира не верить этому. “Не капитулируйте, лейтенант, – уговаривали они его. – Американская морская пехота никогда не капитулирует. Это обман”.

Если бы группа авианосца “Saratoga” не запоздала на такой срок, идя на одной скорости с танкером “Neches” и останавливаясь для приемки топлива эскадренными миноносцами, она могла бы доставить пополнения на о. Уэйк 21 декабря, т.е.за два дня до атаки его японцами. Кроме того, если бы группа вела необходимую воздушную разведку, то она обнаружила бы, что “Сорю” и “Хирю” не были защищены от атаки наших авианосных самолетов и эти корабли противника могли быть уничтожены. Это только предположение, но весь ход войны мог бы измениться, если бы мы сумели удержать о. Уэйк и если бы два лучших авианосца противника были уничтожены в самом начале войны[31].

Падение Уэйка было трагедией, но трагедией, принесшей славу защитникам острова. Американская морская пехота, потеряв 20% своего личного состава, нанесла противнику во много раз большие людские потери, потопила четыре его корабля и восьми кораблям причинила значительные повреждения. Нашими истребителями и зенитным огнем над атоллом был сбит 21 самолет противника. Эта история могла бы иметь совсем другой конец, если бы сразу же после нападения на Перл-Харбор на о. Уэйк были доставлены существенные пополнения.

В 1500 милях к юго-западу от о. Уэйк лежит о. Гуам, принадлежащий американцам со времени испано-американской войны и представляющий собой посадочный пункт на авиалинии, связывающей Америку с Востоком. Никогда не делалось никаких попыток укрепить этот остров, фактически со всех сторон окруженный Марианскими и Каролинскими островами, которые являлись мандатом Японии. Испрашивались ассигнования на улучшение его гавани Апра, но конгресс отказал в них на том основании, что эта мера может “провоцировать” Японию.

В течение двух дней после нападения на Перл-Харбор японские самолеты неоднократно бомбардировали почти беззащитный остров. В 3.30 утра 10 декабря противник предпринял высадку десанта. К рассвету все немногочисленные защитники Гуама были уничтожены или взяты в плен, и на флагштоке базы был поднят флаг с изображением восходящего солнца. Несколько американцев бежали в горы, но японцы объявили, что окончательно сопротивление прекратилось 22 декабря. Пять американских санитарок, которые оставались на этом острове, через полгода вернулись в США на пароходе “Gripsholm”. Одна из них рассказала, что некоторых из капитулировавших солдат японцы заставили раздеться и встать на колени, а затем закололи их штыками в спину. Все туземцы, которые попались на пути завоевателей, были заколоты штыками без различия пола и возраста.

Когда 30 декабря адмирал Кинг, бывший морской летчик, стал главнокомандующим военно-морским флотом США, штаб которого находился в Вашингтоне, а 31 декабря командование Тихоокеанским флотом принял адмирал Нимиц, появилось предчувствие, что политика будет изменена и станет более агрессивной.

Одной из мер усиления Тихоокеанского флота было включение в его состав нового авианосца “Yorktown”, который был переброшен с Атлантического океана. Пройдя через Панамский канал, он эскортировал транспорты с войсками на острова Самоа, лежащие далеко на юге, и образовал ядро авианосного оперативного соединения под командованием контр-адмирала Флетчера. Острова Самоа были чрезвычайно важным пунктом на путях подвоза, идущих от западного побережья США и Панамского канала в Австралию. Теперь наши усилия были направлены на то, чтобы удержать этот путь и задержать наступление японцев до тех пор, пока мы не сможем накопить силы, достаточные для перехода к наступательным действиям.

Во время нападения на Перл-Харбор наши авианосцы были вооружены истребителями F2A, носившими название “Buffalo” и выпущенными фирмой Bruwster, пикирующими бомбардировщиками SBD “Dauntless” фирмы Douglas и торпедоносцами TBD “Devastator”, также фирмы Douglas. Истребитель представлял собой одноместный самолет с максимальной скоростью 280 миль в час, вооруженный четырьмя 12,5-мм[32] пулеметами. Пикирующий бомбардировщик, двухместный самолет, кроме одной 1000-фунтовой или двух 500-фунтовых бомб, нес два 12,5-мм пулемета в фюзеляже, из которых можно было вести огонь по ходу самолета, и 7,62-мм вертлюжную установку для стрельбы назад с заднего сиденья. Большой бомбардировщик-торпедоносец “Devastator”, экипаж которого состоял из трех человек, нес, кроме торпеды, один 7,62-мм пулемет на неподвижной установке для стрельбы по ходу самолета и одну вертлюжную установку для стрельбы назад с заднего сиденья[33].

Сначала ни один из этих самолетов не имел броневой защиты для пилотов и самозатягивающихся бензобаков для предотвращения утечки и воспламенения горючего в случае пробивания их пулями или осколками снарядов. Однако эти меры защиты были введены почти немедленно, хотя и за счет бомбовой нагрузки и радиуса действия самолетов.

Вскоре после Перл-Харбора самолеты “Buffalo” были заменены истребителями F4F фирмы Grumman, носившими название “Wildcat”. Сначала эти истребители были вооружены четырьмя 12,5-мм пулеметами, позднее их количество увеличилось до шести. Эти истребители были хорошо защищены броней и имели самозатягивающиеся бензобаки. Японский истребитель “Zero” обладал большей скоростью и мог обогнать “Wildcat” при наборе высоты, но он не имел брони и самозатягивающихся бензобаков и при попадании легко воспламенялся.

Адмирал Холси, находившийся на авианосце “Enterprise”, получил приказание идти на юг на соединение с адмиралом Флетчером для оказания помощи в прикрытии переброски войск на острова Самоа, а после их благополучного прибытия принять командование двумя авианосными оперативными соединениями для рейда на объекты противника на островах Гильберта и Маршалловых. Эта операция должна была иметь далеко идущие последствия.

Оперативные соединения, построенные вокруг авианосцев “Enterprise” и “Yorktown”, вышли с островов Самоа 25 января 1942 г. и 28 января приняли в море топливо. Затем они разделились. Авианосец “Yorktown” с двумя крейсерами и четырьмя эскадренными миноносцами получил задание 1 февраля нанести удары по атоллам Джалуит и Мили в южной группе Маршалловых островов и по о. Макин в северной группе островов Гильберта. Авианосец “Enterprise” был послан в северную группу Маршалловых островов для нанесения ударов по атоллам Тароа, Малоэлап, Рой и Кваджалейн. Его сопровождали три крейсера и шесть эскадренных миноносцев.

Недалеко от о. Джалуит оперативное соединение адмирала Флетчера попало в неблагоприятные метеорологические условия. Несмотря на эту дополнительную опасность, авианосец еще в темноте выпустил 28 самолетов с таким расчетом, чтобы они пришли к цели на рассвете. В полной темноте самолеты покинули палубу и попытались встретиться над авианосцем среди туч, дождевых шквалов и молний. Те из них, которым в конце концов удалось собраться вместе, пошли к своим объектам в неровном построении на высоте всего 50 футов от воды – под облаками. Поскольку разряды мешали работе раций, самолеты не могли добиться большого успеха, но они атаковали судно водоизмещением 8000 т, которое они нашли стоявшим на якоре. Летчики, действиям которых мешали низкий потолок, дождь и запотевание ветровых стекол и бомбовых прицелов, сообщили, что они добились трех попаданий и оставили судно горящим и оседающим кормой. Авиация противника не оказала никакого сопротивления, и зенитный огонь был слабый. Шесть самолетов не вернулось на авианосец, и летчики говорили, что большинство из них погибло в результате столкновения, когда они пытались собраться и построиться в темноте.

К счастью, позднее, когда в воздух выходили девять самолетов, отправлявшихся к о. Макин, и пять самолетов, шедших к о. Мили, погода улучшилась. У Макина бомбардировщики обнаружили большую плавучую базу гидросамолетов с двумя стоящими около нее четырехмоторными летающими лодками. Летчики, действовавшие в условиях облачности и дождя, сообщили, что они подожгли гидросамолеты и добились попадания в плавучую базу, которая, по их предположению, должна была затонуть. Бомбардировщики, отправившиеся к о. Мили, не нашли выгодных целей, но подвергли бомбардировке какие-то обнаруженные на острове небольшие строения. После полудня во время отхода соединения его боевой воздушный патруль сбил четырехмоторный бомбардировщик противника[34].

В выделенном авианосцу “Enterprise” районе результаты были удачнее. Адмирал Холси, кроме нанесения ударов силами авиации по всем указанным ему атоллам, выслал еще две группы в составе крейсеров и эскадренных миноносцев для артиллерийского обстрела островов Вотье и Тароа. Отряд в составе двух крейсеров и одного эскадренного миноносца под командованием контр-адмирала Спрюэнса обстрелял атолл Вотье. Другой отряд в составе крейсера “Chester” и двух эскадренных миноносцев под командованием кэптена Шока обстрелял о. Тароа. У авианосца “Enterprise” для противолодочной и противовоздушной обороны остались только три эскадренных миноносца. Это было очень смелое разделение сил. Самолеты были подняты в воздух перед рассветом на расстоянии всего 26 миль от Вотье. В этом районе японцы имели вполне развернутые аэродромы, и предполагалось, что они окажут сильное сопротивление. Над атоллом Рой два наших самолета были сбиты самолетами противника и еще два – зенитным огнем. Но и наши летчики сбили три японских истребителя “Zero” и семь бомбардировщиков, уничтожили два больших ангара, взорвали склад боеприпасов, разбили здание радиостанции и сравняли с землей другие постройки на острове.

У о. Кваджелейн, на другом конце атолла, истребителей противника в воздухе не было, хотя на якоре стояло много различных кораблей. Среди них было пять подводных лодок, которые стояли около танкера. Пикирующие бомбардировщики “Dauntless” добились попаданий в крейсер и две подводные лодки, одна из которых взорвалась, а другая сразу же затонула. Следом за бомбардировщиками атаковали торпедоносцы “Devastator”, торпеды которых попали в крейсер и три больших танкера. Пять судов торгового флота было повреждено, а одна небольшая канонерская лодка была вынуждена выброситься на берег, чтобы не затонуть. Несмотря на ураганный зенитный огонь, ни один самолет не был сбит и ни один летчик не был ранен. Это была первая успешная контратака, произведенная силами Тихоокеанского флота, явившаяся прелюдией к большим авианосным рейдам, которые стали впоследствии характерным для наших морских сил методом ведения боевых действий.

Пять наших истребителей, придя к Тароа, обнаружили прекрасный аэродром с взлетно-посадочными дорожками длиной 2 мили. Около площадки стояло много самолетов. Наши летчики атаковали эти самолеты, но они не загорелись. В то время наши пулеметы еще не имели зажигательных пуль. Несколько минут спустя крейсер “Chester” начал посылать на остров залп за залпом из своих 8” орудий. При второй воздушной атаке семь стоявших на земле бомбардировщиков противника были подожжены и сгорели, окутанные дымом. При третьей атаке японские истребители оказали сопротивление. В последовавших ожесточенных стычках были сбиты три вражеских самолета; нами был потерян один пикирующий бомбардировщик. Когда взлетно-посадочные дорожки были изрыты воронками, а многие самолеты и здания охвачены пламенем, наши самолеты пошли обратно на “Enterprise”.

Четвертым объектом самолетов с авианосца “Enterprise” был атолл Вотье. Шесть истребителей, высланных к этому объекту, обстреляли на бреющем полете береговые установки и прикрыли действия кораблей группы, обстреливающей берег. В воздухе они встретили много японских истребителей, но летчики противника не искали боя и не сообщали о сбитых самолетах.

Корабли, получившие задание произвести артиллерийский обстрел островов, вернулись к авианосцу в полдень, и оперативное соединение пошло обратно в Перл-Харбор. В 13.30 из облаков за кормой внезапно вышли пять японских бомбардировщиков, которые пикировали на уходивший авианосец. Среди ливня зенитных снарядов, скорее эффектного, чем эффективного, самолеты выходили на позицию и сбрасывали бомбы. Поднявшиеся к небу фонтаны воды почти скрыли “Enterprise”, но он не получил попаданий, хотя ближайшие бомбы упали на расстоянии всего 30 фут. от него. Вдоль ватерлинии образовался ряд пробоин от осколков. Один японский самолет пытался врезаться в палубу авианосца, но промахнулся на несколько дюймов. Когда самолет падал в море рядом с кораблем, он оторвал хвост самолету, стоявшему на палубе в самом заднем ряду, и оставил одно свое крыло на левой орудийной площадке. Позднее в тот же день были произведены еще две атаки: одна – двухпоплавковым гидросамолетом и другая – двумя большими бомбардировщиками. Два самолета сбили наши зенитчики и один – наши истребители. Под прикрытием фронта погоды оперативное соединение, не подвергаясь новым атакам, вернулось в Перл-Харбор.

Эти рейды имели значительно большее значение, чем только причиненный противнику материальный ущерб. Они доказали, что наш противник не обладает сверхчеловеческими качествами[35].

Пока “Enterprise” и “Yorktown” выполняли свои задания, оперативное соединение авианосца “Lexington” под командованием вице-адмирала Брауна вышло с Гавайских островов в отдаленную южную часть Тихого океана, за экватором. Кроме авианосца “Lexington”, в состав соединения входили тяжелые крейсера “Minneapolis”, “Indianapolis”, “Pensacola”, “San Francisco” и десять эскадренных миноносцев. Нам было приказано совершить рейд на Рабаул, на о. Новая Британия, где японцы высадились в начале января 1942 г. и деятельно развертывали большую базу. Предполагалось, что там находится много судов. Мы запланировали внезапную атаку с севера Соломоновых островов. Самолеты должны были подойти к Рабаулу со стороны о. Новая Ирландия и одновременно с воздушным налетом крейсера обстрелять огнем своей артиллерии находящиеся в гавани корабли.

Все шло хорошо до 11.00 утра 20 февраля, когда поступило донесение, что радиолокационная установка обнаружила неопознанные самолеты и был замечен большой четырехмоторный самолет противника, исчезавший в облаках на горизонте. Хотя ложных тревог на “Lexington” было много, но действительного противника в данном случае мы встречали впервые со времени начала войны. На этот раз после многих обманувших ожидания случаев нам было суждено получить боевое крещение. В воздухе над нами находились самолеты прикрытия, и звено, которое вел командир 2-й эскадрильи истребителей лейтенант-коммандер Тэтч, получило приказание установить соприкосновение с противником.

Самолет противника то скрывался за облаком, то выходил из него. Наконец Тэтч решил, что существует только один способ поймать его, а именно – последовать за ним в облако. Когда в следующий раз самолет противника вышел из облака, у него на хвосте висел наш истребитель. Несколько пулеметных очередей – и японский самолет потерял управление и, пылая, камнем упал в воду. Это была первая победа “Lexington” в ходе войны, и столб дыма, окутавший падающий самолет, ясно видимый с кораблей, был необычайно волнующим зрелищем.

Вскоре после этого справа по носу был замечен второй самолет такого же типа. Вторая пара истребителей пошла за ним и сбила его, оставив на горизонте второй столб дыма. Но соприкосновение с противником имело и отрицательную сторону. Оно означало, что разведчики противника заметили нас и, вероятно, сообщили об этом на свою базу в Рабаул. Мы потеряли возможность прийти незамеченными на позицию выпуска самолетов и произвести внезапную атаку. Все же мы продолжали идти своим курсом, надеясь на то, что, может быть, самолеты не смогли передать радиограмму. Но вскоре мы убедились в противном.

В 15.00 радиолокационная установка обнаружила большое соединение самолетов, подходивших от Рабаула. Повернув навстречу ветру, мы выпустили в воздух все наши истребители и изготовились к атаке. Наша радиолокационная установка, одна из первых на флоте, не показывала высоту обнаруженных ею самолетов. Не зная высоты, было трудно наводить истребители. Тем не менее наши самолеты перехватили девять двухмоторных бомбардировщиков противника на высоте 12 000 фут., когда они делали заход для бомбометания. Согласно нашим инструкциям, по самолетам противника, входящим в пределы дальности стрельбы зенитных орудий, должен быть открыт огонь, а взаимодействующие истребители должны отойти, чтобы не мешать ведению огня зенитной артиллерии.

Выдался замечательный день для бомбардировки, на небе не было ни одного облачка. Подходившие самолеты были ясно видны с мостика. В небе появились многочисленные разрывы зенитных снарядов, но ни один бомбардировщик не был сбит, хотя два из них были повреждены нашими истребителями до того, как они передали зенитным орудиям свои цели. Когда бомбардировщики вышли на позицию, где, по моим расчетам, они должны были сбросить бомбы, я приказал положить руль право на борт, чтобы помешать им прицеливаться. После этого мы могли видеть падение бомб с самолетов. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они упали в воду в 100 ярдах от нашей левой раковины, а когда они взорвались, поднялись огромные фонтаны воды. Предпринятый маневр спас авианосец от попадания.

Как только японские бомбардировщики вышли за пределы дальности огня зенитных орудий, наши истребители возобновили ожесточенные атаки и скоро сбили все вражеские самолеты. Как раз в это время за первой группой подошла, оставшись необнаруженной, вторая группа вражеских самолетов в составе девяти бомбардировщиков. Только два наших истребителя – пара, ведомая лейтенантом О'Хейром, – имели возможность перехватить их, но когда наши самолеты начали атаку, у ведомого самолета заело пулемет. О'Хейр один пикировал на самолеты противника, ведя огонь из своих пулеметов, хотя он был совершенно не защищен от сосредоточенного пулеметного огня целого соединения. Прежде чем израсходовать боезапас, О'Хейр сбил пять вражеских самолетов в строю. Это была замечательная демонстрация храбрости и меткой стрельбы. За этот подвиг О'Хейр был награжден Почетным орденом Конгресса и получил звание лейтенант-коммандера.

Оставшиеся от этой группы японские бомбардировщики сбросили бомбы, которые снова упали рядом с “Lexington”, так как мы уклонились от них при помощи того же маневра. Два самолета, поврежденные, но не потерявшие управления, пытались врезаться в палубу авианосца. Я наблюдал с мостика, как один из них направился прямо на мостик с расстояния 2000 ярдов на траверзе, идя на высоте всего 200 футов. Его пулеметы поливали нас градом пуль, а бомбардировщик в это время находился под сосредоточенным огнем всех орудий на правом борту “Lexington”. Он казался неуязвимым под таким ожесточенным огнем и все приближался. Наконец я заметил, что один из его моторов начал дымиться, и вздохнул с облегчением. Все же он рухнул в море всего в 50 ярдах от нашего борта, и на корабле можно было почувствовать жар от горящего самолета. Второй самолет, делавший такую же попытку, был сбит эскадренными миноносцами охранения с другой стороны корабля на расстоянии 1000 ярдов от него. Все атаковавшие нас самолеты были сбиты, кроме одного, который был только поврежден и, возможно, ушел. Даже возвращавшиеся из разведки пикирующие бомбардировщики “Dauntless” приняли участие в бою и уничтожили несколько самолетов противника. “Lexington” потерял в этом бою два истребителя, но мы уничтожили два четырехмоторных разведывательных самолета и семнадцать двухмоторных бомбардировщиков.

Теперь мы уже наверное знали, что элемент внезапности в нашей предполагаемой атаке против Рабаула потерян. Адмирал Браун решил, что у нас очень мало шансов найти выгодные цели и, следовательно, риск будет неоправданным. До наступления темноты мы шли своим курсом, чтобы ввести в заблуждение разведывательные самолеты, которые могли быть поблизости, а затем неохотно повернули на обратный курс и пошли для встречи с танкерами.

В ночь перед этим боем в районе Явы имел место бой в проливе Бадунг. В течение одной недели был уничтожен “Langley” и произошел бой в Яванском море, который должен был ознаменовать окончание сопротивления в голландской Восточной Индии.

Но бой около Бугенвиля был только началом действий авианосца “Lexington” против японцев в районе Кораллового моря. После рейда на Маршалловы острова оперативное соединение авианосца “Yorktown” с крейсерами “Astoria” и “Louisville” и шестью эскадренными миноносцами было послано на юг для пополнения сил вице-адмирала Брауна. К ним присоединился также австралийский крейсер “Australia”. В состав объединенного оперативного соединения теперь входили 8 крейсеров, 14 эскадренных миноносцев и 2 больших авианосца. Адмирал Браун назначил меня командующим авиагруппой, в состав которой входили авианосцы “Lexington”, “Yorktown” и их авиация. Впервые два авианосца должны были тактически взаимодействовать в бою как одно подразделение. Они должны были стать образцом многоавианосных оперативных групп, которые так успешно функционировали на более поздних этапах войны.

Обстановка обсуждалась на совещании, созванном на борту “Lexington”. Адмирал Браун еще стремился атаковать Рабаул, но на этот раз позиция выпуска самолетов должна была находиться южнее Соломоновых островов. Теперь японцы утвердились в Гасмата, в южной части Новой Британии, и имели там, как и в Рабауле, значительные воздушные силы. Нанесение удара по Рабаулу с юга означало, что придется пройти через узкости между архипелагом Луизиады и Соломоновыми островами и войти в пределы радиуса действия авиации, базирующейся на Гасмата и Рабауле. Для того чтобы уменьшить вероятность контратаки, я рекомендовал атаковать оба эти пункта на рассвете. План был принят, и мы пошли через Коралловое море на запад к намеченному пункту выпуска самолетов.

Однако вскоре после принятия этого решения мы получили информацию, что корабли противника были замечены в районе Буна, на Новой Гвинее, и позднее, что многочисленные транспорты высаживают войска в Саламоа и Лаэ, расположенные несколько севернее на том же побережье Новой Гвинеи. Эти сосредоточенные силы, казалось, обещали быть более выгодным объектом, чем те, которые мы выбрали. Однако для того, чтобы подойти к Саламоа и Лаэ со стороны Кораллового моря, нам нужно было проникнуть к северу от архипелага Луизиады и подвергнуться контратакам авиации из Гасмата и Рабаула, находившихся на нашем фланге. Была у нас и другая возможность. Из северной части залива Папуа наши самолеты могли бы достичь своих целей, перелетев через хребет Оуэн-Стенли на Новой Гвинее в район Саламоа, тогда как наши авианосцы оставались бы вне досягаемости противника.

У этого плана были свои недостатки. Мы не имели достаточных данных относительно высоты гор, и было сомнительно, чтобы наши действующие почти на уровне моря торпедоносцы могли перейти через них. Наши разведывательные данные были чрезвычайно скудны. Морские карты показывали береговую линию, но на них не было никаких данных о местности в глубине острова. Кроме того, на нашей карте залива Папуа были пометки: “Промеры произведены в 1894 г.” и “В этом районе много коралловых пиков, которые растут год от года и местонахождение которых неизвестно”. Для штурмана перспективы были не особенно приятными.

В целях пополнения нашей скудной информации я выслал два самолета под командованием коммандера Смита, офицера штаба адмирала Брауна, в Таунсвилл (Австралия) и два самолета под командованием командира авиагруппы коммандера Олта “Lexington” в Порт-Морсби, где они должны были собрать все данные, какие им удастся, касающиеся маршрута предполагаемого полета. Коммандер Олт прибыл в Порт-Морсби между двумя японскими воздушными налетами – частое событие, которое указывало на намерение противника захватить эту базу. Как он, так и Смит вернулись обратно с ценной информацией. Острые пики хребта Оуэн-Стенли поднимались на высоту до 13 000 фут., значительно выше, чем могли подняться наши торпедоносцы с грузом торпед. Однако, как узнали мои офицеры, между этими вершинами был один проход на высоте 7500 фут., через который могли бы пройти самолеты. Этот проход, который большую часть времени был закрыт облаками, каждое утро на два часа очищался от облаков. Мы рассчитали, что этого времени будет достаточно, чтобы наши самолеты дошли до своих объектов и вернулись обратно.

Мы решили атаковать, прорвавшись через этот проход. Однако была опасность, что после прохождения наших самолетов через него облака сгустятся и закроют проход прежде, чем самолеты вернутся. В таком случае мы могли потерять целиком две авиагруппы. В целях предосторожности я решил выделить один самолет, пилотируемый опытным офицером, который должен был оставаться в проходе в качестве метеонаблюдателя, пока остальные самолеты будут действовать за хребтом. Офицер имел право отозвать самолеты, если бы он увидел, что облака начинают сгущаться. Для выполнения этого задания я выбрал коммандера Олта, приняв во внимание его замечательную рассудительность и практический опыт. Он был чрезвычайно огорчен, так как ему, естественно, хотелось вести свои самолеты в бой.

Атака была назначена на 10 марта. Крейсера “Australia”, “Chicago”, “Astoria” и “Louisvill” и четыре эскадренных миноносца под общим командованием английского контр-адмирала Крейса получили задание остаться сзади и охранять проходы через острова Луизиады, чтобы предупредить выход противника нам в тыл. Остальные корабли нашего соединения пошли на запад в залив Папуа, пройдя всего в 60 милях к югу от Порт-Морсби.

Мы пришли в залив Папуа вскоре после рассвета. В этом укрытом районе почти не было ветра, и мы могли видеть, что проход через горы открыт. Мы держались не более чем в 15 милях от берега, несмотря на многочисленные опасные коралловые рифы, ясно видные в прозрачной воде. Крейсируя на полной скорости, чтобы создать достаточный ветер, мы выпустили в воздух тяжело нагруженные торпедоносцы и пикирующие бомбардировщики под прикрытием истребителей.

С трудом набиравшая высоту торпедоносная эскадрилья лейтенант-коммандера Бретта в последнюю минуту использовала преимущества восходящего тока воздуха и прошла через проход с запасом высоты 500 фут. Когда авиагруппы увидели Лаэ и Саламоа, они обнаружили в их гаванях два крейсера и четыре эскадренных миноносца противника, а также пять войсковых и два грузовых транспорта, деятельно выгружавших довольствие в пунктах высадки. Со стороны моря подходило еще одно японское оперативное соединение. В его состав входили крейсер, пять эскадренных миноносцев, шесть транспортов и одна база гидросамолетов “Карнои”. Пока японцы не услышали рев моторов и не увидели шедшие со стороны гор самолеты, они не имели никакого представления о том, что где-то поблизости находятся американские самолеты. Совершенно неожиданно для противника наши торпедоносцы и бомбардировщики атаковали гавани, а пикирующие бомбардировщики завершили их атаки. Когда все было кончено, пять войсковых транспортов и один грузовой были потоплены, один эскадренный миноносец взорвался, один минный заградитель явно тонул и два крейсера получили попадания 1000-фунтовых бомб. Как сообщалось, еще два эскадренных миноносца оставались неподвижными. Зенитный огонь был слабый, хотя один бомбардировщик-разведчик из авиагруппы “Lexington” был сбит. Один поплавковый самолет противника, который пытался оказать сопротивление атакующим, был сбит лейтенантом Гейлором с “Lexington” и, охваченный пламенем, упал в море. Другой был отогнан и ушел, оставляя след дыма.

После возвращения наших самолетов через проход в хребте выяснилось, что не хватает только одного самолета. Как только все они благополучно сели на авианосец, мы пошли на восток для приемки топлива и на соединение с крейсерами арьергарда. Это была чрезвычайно успешная атака, которая к тому же продемонстрировала, что два или несколько авианосцев могут действовать в бою совместно, как единый организм. Она помешала противнику осуществить план захвата Порт-Морсби и положила начало постепенному уничтожению его тоннажа, которое в конечном счете явилось главной причиной падения Японии. Адмирал Нимитц поздравил адмирала Брауна с “хорошо запланированным и хорошо проведенным” рейдом.

Тем временем оперативное соединение адмирала Холси, построенное вокруг авианосца “Enterprise”, также не бездействовало. Когда “Yorktown” был послан на юг, “Enterprise” направился на запад для атаки о. Уэйк. Следуя своей прежней тактике, Холси выделил два крейсера и два эскадренных миноносца для проведения одновременно с воздушными атаками обстрела берега с моря. Этой группой опять командовал адмирал Спрюэнс. В назначенный день “Enterprise” встретил исключительно неблагоприятные метеорологические условия. При попытке выйти на выполнение задания еще до рассвета, в полной темноте, один самолет разбился, а другие, которые поднялись в воздух, не могли найти друг друга из-за дождевых шквалов и низкого потолка. Тогда Холси отложил выпуск самолетов до рассвета, и час спустя самолеты наконец вышли. Из-за этой задержки корабли Спрюэнса начали обстрел береговых объектов до прибытия самолетов. Их снаряды вызвали многочисленные пожары. Один из пожаров, особенно сильный, вспыхнул в момент прихода самолетов. Это, по-видимому, горел большой склад бензина. С прекрасного аэродрома, который японцы захватили у нас, не поднялся ни один самолет. Американские самолеты засыпали взлетно-посадочные дорожки и расположенные около аэродрома здания бомбами. Четырехмоторный бомбардировщик, встреченный в воздухе, был сбит. Во время рейда было уничтожено три больших самолета, семь больших бензоцистерн, склад горючего, несколько артиллерийских погребов и много зданий. Этот рейд, несомненно, помешал противнику в его работе по превращению о. Уэйк в оперативную базу.

На обратном пути адмирал Холси получил от командующего флотом удивительный приказ: он должен был идти дальше на запад и атаковать небольшой островок Маркус, расположенный всего в 1200 милях от Токио. Корабли повернули и взяли курс на запад. Оставив эскадренные миноносцы позади, адмирал Холси 4 марта 1942 г. стремительно атаковал свой объект силами только “Enterprise”, “Northampton” и “Solt Lake City”. Остров Маркус атаковали только самолеты, обстрел берега с моря не производился. Они атаковали остров при лунном свете, незадолго до рассвета. Хотя авиация противника не действовала, зенитный огонь был очень сильный и один наш самолет был сбит. С кораблей было видно, как экипаж его недалеко от острова сел в резиновую шлюпку и, видимо, был взят в плен. Вести точные наблюдения при лунном свете было невозможно, но по ориентировочной оценке летчиков ими была уничтожена группа больших бензоцистерн, повреждена радиостанция и вызваны многочисленные пожары в ангарах и других зданиях. Рейд снова продемонстрировал реальную возможность воздушных налетов на базы противника, если силы авианосной авиации превосходят воздушные силы противника. Рейд также обеспечил нас новой информацией относительно о. Маркус. И, возможно, он оказал влияние на японцев, когда они впоследствии приняли решение сделать попытку захватить о. Мидуэй, которая повлекла за собой одно из самых решающих сражений в ходе этой войны.

Но сейчас надвигалось новое волнующее событие. Авианосец “Hornet” под командованием кэптена Митшера прибыл с Атлантического океана на Тихий и должен был действовать совместно с авианосцем “Enterprise” в одном из самых смелых из всех предпринимавшихся до сих пор боев. Предстояла бомбардировка Японии.

В феврале 1942 г. “Hornet”, находясь на восточном побережье США, принял на борт два армейских средних бомбардировщика В-25 “Mitchell”, и морские летчики, проводя испытания, успешно летали на них. Затем авианосец пошел на Тихий океан. В Аламеде, штат Калифорния, он принял на борт полную палубную нагрузку бомбардировщиков “Mitchell” вместе с их пилотами и экипажами под общим командованием подполковника Дулиттла. Их назначение держалось в полной тайне, и большая часть личного состава считала, что они направляются на какую-то отдаленную армейскую базу. Шестнадцать самолетов, слишком больших, чтобы их можно было спустить при помощи подъемников на ангарную палубу, стояли прямо на взлетной палубе. Большая часть самолетов, состоявших на вооружении авианосца, была оставлена на берегу.

В течение нескольких недель армейские летчики под руководством лейтенанта военно–морского флота Миллера обучались на посадочных площадках взлету с минимальным пробегом. Им предстояло подниматься в воздух с палубы авианосца длиной всего 300 фут., а взлет при таком пробеге считался делом невероятной ловкости. Для многих армейских летчиков это казалось совершенно неосуществимым предприятием.

После выхода из Сан-Франциско “Hornet” и его охранение встретились с “Enterprise” в море в 400 милях к северу от о. Уэйк. Теперь в состав экспедиционных сил, которыми командовал адмирал Холси, входили авианосцы “Enterprise” и “Hornet”, крейсера “Northampton”, “Salt Lake Citi”, “Vincennes” и “Nashville” под командованием Спрюэнса и восемь эскадренных миноносцев. Когда экипажам кораблей было объявлено, что назначением армейских самолетов является Токио, все выразили полное одобрение.

Бомбардировщики “Mitchell” намечалось выпустить ночью в пункте, находящемся в 400 милях от японского побережья, чтобы атака была произведена под прикрытием темноты. Затем они должны были лететь на аэродромы в неоккупированной части дружественного Китая. При вылете самолетов с такой дистанции операция не казалась слишком трудной или связанной с чрезмерной опасностью для летчиков. Однако утром 18 апреля, когда соединение находилось еще приблизительно в 700 милях от Японии, оно встретило большое число японских рыболовных судов, возможно использовавшихся для ведения разведки. Хотя все они были быстро потоплены самолетами с “Enterprise” или орудиями кораблей, Холси и Дулиттл считали, что они могли сообщить по радио о присутствии оперативного соединения. В этом случае можно было ожидать сильных воздушных налетов на авианосцы, возможно даже раньше, чем будут выпущены бомбардировщики. Кроме того, наши самолеты, вероятно, встретили бы горячий прием над Японией. Было принято решение немедленно выпускать самолеты, несмотря на то, что расстояние было слишком велико, чтобы они могли достичь баз в Китае.

Корабль сильно качало, но сильный ветер помогал подняться с палубы. Подполковник Дулиттл первый вышел в воздух. Все бомбардировщики благополучно поднялись с авианосца, хотя несколько из них чуть не нырнули в воду, прежде чем набрали скорость, достаточную для набора высоты с таким тяжелым грузом. Холси пожелал по радио Дулиттлу и его доблестному отряду удачи, после чего оперативное соединение повернуло на восток и на большой скорости стало уходить из опасных вод. Никаких воздушных атак против него не было, и оно благополучно вернулось в Перл-Харбор.

Смелые бомбардировщики, взяв курс на запад навстречу сильному ветру, который заставлял их увеличивать расход драгоценного бензина, вскоре после полудня достигли Токио. Погода была ясная, и они без труда обнаружили цели, которые были назначены каждому самолету. Японцы не были заблаговременно предупреждены о налете и оказали очень слабое противодействие. Во время налета было замечено не более 30 японских истребителей, да и те действовали очень неудачно. Американские бомбардировщики свободно производили атаки, действуя над самыми крышами домов и только иногда поднимаясь на высоту 1500 фут., чтобы сбросить бомбы. Одним из объектов атаки была военная верфь в Йокосуке, где, как заявляли летчики, бомбы попали в находившийся на стапелях новый крейсер или линейный корабль. Другими объектами были авиационные заводы, электростанции и нефтеочистительные заводы. Летчики получили специальные инструкции не бомбардировать императорский дворец и его территорию, чтобы не сделать из императора мученика и не заставить тем самым японцев еще ожесточеннее сражаться за него[36].

После атаки все бомбардировщики пошли к китайскому побережью. Один самолет сбился с курса и сел около Хабаровска, в Сибири, где его экипаж был интернирован русскими. Ни один самолет не добрался целым до аэродрома в Китае. Некоторые упали в море или на оккупированной противником территории, другие – на территории дружественного нам Китая. Восемь человек были захвачены японцами, и некоторые из них были обезглавлены. Шестьдесят четыре человека действовали в частях китайских партизан и в конце концов вернулись в США. Среди них был и подполковник Дулиттл, которому суждено было прославиться на других театрах военных действий и заслужить чин генерал-лейтенанта.

Потери в процессе рейда на Токио составили 11 летчиков и 16 самолетов. Весь мир взволновался, когда узнал об этом событии, и в течение многих месяцев оставалось тайной, откуда вылетали самолеты. Президент Рузвельт заявил, что самолеты приходили из таинственной “Шангри-ла”. Лишённые воображения японцы, должно быть, усердно просматривали свои атласы, пытаясь найти эту несуществующую местность[37].

Но эти второстепенные бои были лишь стычками, подготовкой к важнейшим драматическим событиям, которым предстояло развернуться. Рейды, имевшие целью нанесение удара с последующим отходом, играли большую роль с точки зрения боевого крещения наших летчиков и кораблей и ознакомления их с тем, что им еще предстояло. Наступало время, когда имевшие решающее значение морские сражения должны были наглядно продемонстрировать переворот в ведении военных действий на море, произведенный авиацией, и уничтожить всякие сомнения в том, что линейному кораблю с его тяжелыми орудиями в дальнейшем суждено играть вспомогательную роль. Эти сражения между флотами должны были вестись исключительно авиацией. Во время боев надводные корабли противников даже не видели друг друга.

Глава V

Бой в Коралловом море

Несмотря на успех наших рейдов на Маршалловы острова, Саламоа, Лаэ и Токио, война на Тихом океане шла неблагоприятно для союзников. Японцы продолжали завоевание Новой Гвинеи, 9 апреля пал Батаан, Коррехидор был накануне капитуляции, и американский генерал Стилуэлл под натиском противника отходил из Бирмы, получив, по его выражению, “страшную трепку”. Пока еще нельзя было предсказать, где будет остановлено наступление японцев.

После рейда на Саламоа и Лаэ оперативное соединение авианосца “Yorktown” приняло топливо от танкеров, находившихся далеко на востоке. Запасы продовольствия подходили к концу, но адмирал Кинг в Вашингтоне высказал мысль, что оперативное соединение может прожить на сухарях и фасоли, и оно осталось в южной части Тихого океана. Группа авианосца “Lexington” проделала длинный путь обратно в Перл-Харбор, где предполагалось увеличить зенитное вооружение авианосца, установив на нем дополнительно 1,1” орудия, и снять с него 8” башни, которые оказались малополезными. Снятие башен должно было освободить на палубе место для размещения дополнительных самолетов.

В Перл-Харборе контр-адмирал Фитч сменил вице-адмирала Брауна в должности командующего оперативным соединением, и соединение 16 апреля вышло в море для проведения боевой подготовки. Однако, прежде чем мы начали подготовку, адмирал Нимиц приказал нам идти на юг в Коралловое море и соединиться с группой авианосца “Yorktown” под командованием адмирала Флетчера, который должен был принять командование объединенным оперативным соединением.

Оба соединения встретились 1 мая, но сразу не объединились, так как Флетчер приказал Фитчу идти на встречу с танкером “Tippecanoe”, крейсером “Chicago” и эскадренным миноносцем “Perkins” и принять топливо. Группа авианосца “Yorktown” 2 мая приняла топливо от танкера “Neosho”. “Lexington” и его корабли охранения начали приемку топлива на следующий день.

Японские ударные силы и силы поддержки 30 апреля вышли с островов Трук, получив задание прикрыть захват и оккупацию о. Тулаги, лежащего напротив о. Гуадалканала в группе Соломоновых островов, и Порт-Морсби в юго-восточной части Новой Гвинеи. Силы вторжения противника вышли из Рабаула. После оккупации Тулаги 3 мая силы поддержки направились к Порт-Морсби. Транспорты с силами вторжения, предназначенными для Порт-Морсби, должны были войти в Коралловое море через проход Жомар, между Луизиадами и Новой Гвинеей. Ударные силы, в состав которых входили большие авианосцы “Секаку” и “Дзуйкаку”, оставались в восточной части Кораллового моря, чтобы предотвратить помехи со стороны наших авианосцев. Силы поддержки состояли из легкого авианосца “Сехо”, тяжелых крейсеров “Аоба”, “Кунигаса”, “Како” и “Фурутака”, легких крейсеров “Тенрю”, “Тацута”, “Юбари” и девяти эскадренных миноносцев. Силы вторжения, предназначенные для Порт-Морсби, составляли девять транспортов. В состав ударных сил, кроме авианосцев, входили тяжелые крейсера “Миоко”, “Хагуро” и “Асигара” и шесть эскадренных миноносцев. Командующему японскими силами вице-адмиралу Такаги было известно, что поблизости находится наше авианосное соединение, но точно его местонахождение и численность он не знал.

Адмирал Флетчер приказал самолетам с “Yorktown” немедленно атаковать суда противника в Ту лаги, предоставив “Lexington” окончить на следующий день приемку топлива. С “Yorktown” были тяжелые крейсера “Astoria”, “Chester”, “Portland” и шесть эскадренных миноносцев.

В 7.00 4 мая, находясь в 100 милях к юго-западу от Гуадалканала, “Yorktown” выслал для атаки 12 торпедоносцев, 13 разведывательных самолетов и 15 пикирующих бомбардировщиков. Все его 18 истребителей были оставлены для охранения корабля. Это была серьезная ошибка. Атаковавшие эскадрильи вынуждены были действовать без прикрытия истребителей. Кроме того, бомбардировщикам и торпедоносцам не было дано никаких приказаний произвести координированную атаку.

Поэтому атака даже с точки зрения требований первых дней войны была организована неудачно. Бомбардировщики-разведчики первыми пришли к Тулаги и расположенной рядом гавани Гавуту. Они обнаружили там два больших транспорта, два эскадренных миноносца, легкий крейсер, большую плавучую базу гидросамолетов и много малых судов. Пикируя, несмотря на сильный зенитный огонь, они добились, по их утверждению, четырех верных попаданий. Часть подошедших несколько позднее торпедоносцев избрала своей целью два эскадренных миноносца и легкий крейсер, но добилась только трех попаданий. Другие торпедоносцы целились в транспорт, но промахнулись. Третья группа самолетов, состоявшая из бомбардировщиков, через 10 минут после торпедоносцев атаковала различные объекты, но сообщила только об одном попадании в плавучую базу гидросамолетов.

Перед самым полуднем и после полудня эти эскадрильи произвели новые атаки. Они делали заходы без всяких попыток координировать свои действия, без прикрытия истребителей и без обстрела на бреющем полете зенитных батарей. При второй атаке японские гидросамолеты оказали сопротивление, и четыре истребителя были высланы с заданием уничтожить их. Истребители быстро сбили три гидросамолета и обстреляли на бреющем полете эскадренный миноносец. После этого они ушли, а за эскадренными миноносцами появился след нефти. Вторая и третья атаки американских торпедоносцев и бомбардировщиков дали не лучшие результаты, чем первая. Летчики сообщили, что они уничтожили две малые канонерские лодки и добились новых попаданий в плавучую базу гидросамолетов.

Результаты этих атак вызвали полное разочарование. Хотя, по сведениям самих летчиков, были потоплены два эскадренных миноносца, один транспорт и четыре канонерские лодки, полученные после войны японские данные показывают, что японцы потеряли только один старый эскадренный миноносец и четыре десантные баржи. Японские источники показывают также, что один старый эскадренный миноносец был поврежден в результате обстрела на бреющем полете, был убит его командир и несколько человек экипажа. Зенитным огнем были сбиты два истребителя и один торпедоносец, но летчиков обоих истребителей удалось спасти. Незначительные результаты были приписаны в то время плохой боевой подготовке. Однако одновременные координированные массированные атаки силами пикирующих бомбардировщиков и торпедоносцев при обстреле истребителями зенитных орудий, вероятно, дали бы лучшие результаты. Впоследствии такие атаки стали обычными.

Оперативное соединение авианосца “Yorktown” вернулось к месту приемки топлива 5 мая в 8.45 и соединилось там с группой “Lexington”, образовав одно оперативное соединение. Прибыли также два австралийских крейсера “Australia” и “Hobart”, так что соединение имело теперь следующий состав.

Ударная группа

Контр-адмирал Кинкейд

Крейсера под командованием контр-адмирала Смита “Minneapolis”, “New Orleans”, “Astoria”, “Chester” и “Portland”.

Эскадренные миноносцы под командованием кэптена Эрли “Phelps”, “Dewey”, “Farragut”, “Aylwin”, “Monaghan”.

Группа поддержки

Контр-адмирал Грейс

Крейсера под командованием контр-адмирала Грейса “Australia”, “Chicago”, “Hobart”.

Эскадренные миноносцы под командованием кэптена Мак Айнерни “Perkins”, “Waike”.

Авиагруппа

Контр-адмирал Фитч

Авианосцы “Lexington” и “Yorktown”.

Эскадренные миноносцы под командованием кэптена Гувера “Morris”, “Anderson”, “Harnmann”, “Russell”.

Адмирал Фитч держал свой флаг на “Lexington”. Он назначил меня начальником своего штаба по совместительству (исполнял обязанности командира “Lexington”). В качестве старшего морского летчика в нашем соединении он был назначен командующим авиацией и под общим руководством Флетчера командовал всеми действиями авиации. Приказ Нимица гласил: “Уничтожать, когда представятся удобные случаи, корабли, суда и авиацию противника, чтобы помочь задержать наступление японцев в районе Новая Гвинея – Соломоновы острова”.

Объединенное оперативное соединение 5 и 6 мая приняло топливо от танкера “Neosho”, после чего танкер и эскадренный миноносец “Sims” были отправлены крейсировать в 300 милях к юго-востоку. Оперативное соединение взяло курс на запад в Коралловое море.

Наша служба разведки работала очень схематично. Дозорные бомбардировщики дальнего действия, действовавшие из Таунсвилля в Северной Австралии и из Порт-Морсби, пытались производить глубокую разведку в районе Соломоновых островов, доходя до самого Рабаула, но их попытки были малоэффективными. Частые тропические ливни в этом районе создавали большие трудности, и к тому же армейские летчики были еще сравнительно неопытными в распознавании и оценке классов замеченных японских кораблей. Что бы они ни заметили – транспорт, буксир или эскадренный миноносец, они имели тенденцию оценивать их как линейный корабль или авианосец и передавать соответствующее донесение. В трудных метеорологических условиях они часто сбивались с курса. Получая их немногочисленные донесения, мы не могли доверять ни указанным координатам местонахождения противника, ни точности опознания классов кораблей. Морские патрульные самолеты, базировавшиеся в Нумеа, пытались – с такими же дефектами – производить разведку между Новой Каледонией и восточными Соломоновыми островами.

После полудня 6 мая скудные донесения разведывательных самолетов указывали на присутствие в районе Новая Гвинея – Новая Британия – Соломоновы острова большого числа кораблей противника[38].

Направление их движения заставляло предполагать, что они идут к Порт-Морсби, хотя было неясно, каким проливом они войдут в Коралловое море. Наше оперативное соединение взяло курс на северо-запад и пошло в этот имевший решающее значение район, не обладая никакими реальными сведениями о местонахождении, курсе, численности сил и пункте назначения противника.

Наши авианосцы производили ежедневный воздушный поиск поочередно, причем остававшиеся на обоих кораблях самолеты были в готовности атаковать любую обнаруженную цель. Таким образом, у одного авианосца ударная группа всегда была неполной, а у другого – полной. Эскадрильи истребителей делились поровну, так что и ударные группы имели воздушное прикрытие, и у оперативного соединения оставалось воздушное охранение. Этим первым боям суждено было указать на необходимость предоставления авианосцам большего количества истребителей.

“Yorktown” должен был производить разведку 7 мая – была его очередь. На рассвете его бомбардировщики-разведчики вышли на проведение поиска на север в секторе 180° на глубину 275 миль. Одновременно адмирал Флетчер выслал группу крейсеров под командованием адмирала Грейса, усиленную эскадренным миноносцем “Farragut”, чтобы занять позицию у южного конца прохода Жомар и перехватить корабли противника в случае попытки пройти через этот проход.

Весь личный состав с нетерпением ожидал дальнейших событий, когда один из разведывательных самолетов донес о вражеском авианосце, обнаруженном чуть севернее о. Мисима, у северного входа в проход Жомар, и направляющемся на юго-восток. Поступили и другие донесения, присланные базирующимися на Таунсвилль самолетами, в которых говорилось об обнаружении в северной части Кораллового моря многочисленных кораблей, движущихся в общем направлении на Порт-Морсби. Наступило время нанести удар.

Остальные наши разведывательные самолеты вернулись, не обнаружив противника. В одном секторе на востоке они повернули назад, встретив дождевой шквал на расстоянии 150 миль от авианосцев, и не прошли на заданное расстояние. Это получилось очень неудачно, так как последующие события показали, что в их секторе находились большие авианосцы “Дзуйкаку” и “Секаку”. Они были обнаружены только на следующее утро.

Тем ударным группам, которые пошли к сообщенной разведывательными самолетами позиции японского авианосца около о. Мисима, сопутствовала удача. Группа “Lexington”, шедшая впереди и внимательно всматривавшаяся в расстилавшееся перед ней море, внезапно обнаружила корабль. Это был малый авианосец “Сехо”, эскортируемый несколькими крейсерами и эскадренными миноносцами.

С точностью часового механизма бомбардировщики “Lexington” вошли в пике. Непосредственно за ними следовали на малой высоте торпедоносцы. Самолеты “Yorktown” подошли почти одновременно[39].

Американские истребители, прикрывавшие ударные группы, встретили самолеты “97” фирмы Накадзима, охранявшие “Сехо”. Когда они попытались дезорганизовать строй наших пикирующих бомбардировщиков, американские истребители сбили семь из них[40].

В течение нескольких минут “Сехо” получил 13 попаданий бомб и 7 попаданий торпед. От носа до кормы охваченный огнем и окутанный дымом, он взорвался и через 15 минут затонул. Наши летчики видели, как он погрузился. Они сообщили, что его потери в личном составе должны были быть огромны[41].

К 13.45 наши авиагруппы вернулись на авианосцы. Они потеряли три самолета, которые были сбиты во время атаки. Поскольку до наступления темноты оставалось еще много времени, адмирал Фитч решил немедленно отправить самолеты для нанесения еще одного удара по другим целям в том районе, где находился “Сехо”[42].

Флетчер отменил этот план, объяснив впоследствии свой поступок тем, что, по сообщениям, в непосредственной близости не было обнаружено больших японских авианосцев. Считая эти сообщения правильными, все же необходимо было выслать еще одну поисковую группу, но к тому времени, когда после обмена сигналами между “Yorktown” и “Lexington” приняли такое решение, было уже слишком поздно делать что-либо.

Пока наши самолеты атаковали “Сехо”, находившиеся восточнее японские авианосцы “Дзуйкаку” и “Секаку” не могли обнаружить из-за дождевых шквалов наше оперативное соединение. Однако в 300 милях к юго-востоку от нас они обнаружили наш танкер “Neosho”, о котором один из их разведчиков сообщил как об авианосце. Их авиагруппы атаковали это беспомощное вспомогательное судно и эскортировавший его эскадренный миноносец “Sims”. “Neosho” скоро был объят пламенем, a “Sims” затонул, получив несколько попаданий бомб. Полузатопленный “Neosho” продержался на плаву до 11 мая, когда он был потоплен торпедами нашего эскадренного миноносца “Henley”, который пришел из Нумеа, чтобы спасти уцелевший личный состав, танкера.

Группа крейсеров, высланная к проходу Жомар, была обнаружена японскими разведывательными самолетами в 8.40. В 14.34 она подверглась атаке 10-14 вооруженных торпедами двухмоторных самолетов из Рабаула. Японские самолеты не добились попаданий в корабли, а на крейсерах утверждали, что ими сбито от 4 до 6 самолетов противника. Спустя непродолжительное время соединение действовавших на большой высоте бомбардировщиков сбросило бомбы на крейсер “Australia”. Крейсер был взят в вилку, но попаданий не получил. Вскоре после этого еще одна группа самолетов сбросила бомбы, но ни одна из них не попала в цель.

Английский адмирал послал срочные радиограммы, требуя воздушного прикрытия, которое, однако, невозможно было обеспечить. Тогда адмирал сообщил, что уходит из этого района и направляется к Австралии. С этого времени его корабли не играли никакой роли в сражении.

Пока мы 7 мая то входили в дождевые шквалы, то выходили из них, радиолокационные установки обнаруживали различные неопознанные самолеты. Нашим самолетам трудно было перехватить их при плохой видимости, но в 11.14 группа истребителей “Yorktown” обнаружила в 40 милях от оперативного соединения четырехмоторную летающую лодку и сбила ее. Истребители не имели установки для опознавания своих самолетов и часто перехватывали самолеты, которые оказывались дружественными. Другие самолеты из-за облаков и тумана не могли установить соприкосновения с противником.

В конце дня на экране радиолокационной установки появилось несколько больших групп самолетов, и истребители “Lexington” обнаружили одну из них в просвете между облаками. Она состояла из восьми истребителей “Zero”. Наши летчики в ожесточенном бою, в котором мы потеряли один самолет, сбили пять истребителей противника. Истребители “Yorktown” сбили еще несколько самолетов, опознанных как пикирующие бомбардировщики. Было ясно, что авианосцы противника находятся где-то поблизости.

Солнце уже давно село, когда самолеты последнего патруля начали садиться на авианосец. Уже около половины из них было принято на борт, когда наши наблюдатели обнаружили, что на авианосец собирается садиться большее число самолетов, чем мы рассчитывали. Более того, в противоположность нашим правилам у части самолетов были зажжены навигационные огни. Неожиданно в них опознали японские самолеты, которые пытались сесть на наши авианосцы. Они приняли наши авианосцы за свои собственные. Некоторые из наших кораблей открыли огонь по японским самолетам, но не могли отличить своих от чужих. Они вели стрельбу без разбора. Наши самолеты исчезли в темноте, как стая птиц, вспугнутых охотником. Японские самолеты выключили ходовые огни и сделали то же самое.

Когда возбуждение улеглось, мы включили радио, чтобы приказать нашим самолетам вернуться, и приняли их все, кроме одного, который в наступившей темноте не мог найти авианосец и пропал без вести. Наши радиолокационные установки следили за самолетами противника и установили, что на расстоянии 30 миль к востоку они описали круги и один за другим исчезли с экрана. Это указывало на то, что они производили посадку на свой авианосец, находившийся всего в 30 милях от наших кораблей. Мы сообщили об этом Флетчеру, но он был склонен не верить этому[43].

После войны мы получили подтверждение, что японские авианосцы в ту ночь находились очень близко от нас. Это был прекрасный случай для проведения ночной торпедной атаки нашими эскадренными миноносцами или торпедоносной эскадрильей “Lexington”, которая была обучена посадкам в ночное время. Но вместо этого Флетчер решил идти на юг, чтобы избежать случайного соприкосновения с противником в темное время суток. Японцы пошли на север, а наше решение весьма неудачно привело нас на следующее утро в район ясной погоды с неограниченным потолком и видимостью. Таким образом, мы оказались в невыгодном положении по сравнению с противником, который остался под прикрытием фронта погоды, скрывавшего нас накануне.

“Lexington” должен был производить разведку. На рассвете мы выслали самолеты для проведения поиска во всех направлениях. Не исключалась возможность, что японцы направились на юг и в течение ночи прошли мимо нас. Наши самолеты производили поиск на 360° в радиусе 150 миль на юге и 300 миль на севере. Все напряженно ждали решающего боя, который, как мы были уверены, должен был произойти в этот день.

В 8.22 поступило долгожданное сообщение об установлении соприкосновения с противником. Лейтенант Смит из 2-й разведывательной эскадрильи заметил японское соединение в 190 милях к северо-востоку от нас. Это была волнующая новость – первый случай обнаружения больших японских авианосцев нашими самолетами – как авианосными, так и берегового базирования. Кроме “Секаку” и “Дзуйкаку”, в состав японского соединения входили три тяжелых крейсера и много эскадренных миноносцев.

Через две минуты после получения этого донесения мы перехватили радиопередачу с японского самолета, из которой поняли, что он сообщает наши координаты. Итак, предстояла первая в истории дуэль авианосцев. Находясь на мостике “Lexington”, я сказал, что при данном расстоянии мы будем, вероятно, атакованы в 11.00 и, возможно, авианосцы обеих сторон будут потоплены в результате одновременных атак авиагрупп противника. Мы приготовились сражаться до конца.

В районе противника властвовал типичный тропический фронт погоды – с ним мы ознакомились накануне: погода была летная, но с частыми дождевыми шквалами, которые давали хорошее укрытие кораблям, пытавшимся избежать воздушной атаки. Командир 2-й разведывательной эскадрильи лейтенант-коммандер Диксон после перехвата сообщения об обнаружении японским самолетом наших авианосцев направился к месту обнаружения противника, чтобы помочь следить за его продвижением. Он пробыл в непосредственной близости от японцев более двух часов, укрываясь за облаками, чтобы уклониться от японских истребителей, которые пытались сбить его, и передавал нам превосходную информацию, пока недостаток горючего не заставил его вернуться.

Оба наших авианосца быстро выпустили свои ударные группы, причем на этот раз впереди должна была идти группа “Yorktown”, а не “Lexington”, как было накануне. Группа “Yorktown” состояла из 24 пикирующих бомбардировщиков, 9 торпедоносцев и 6 истребителей; “Lexington” выслал 22 пикирующих бомбардировщика, 12 торпедоносцев и 9 истребителей. Всего в составе двух групп было 82 самолета.

К тому времени, когда самолеты поднялись в воздух, расстояние между авианосцами сократилось до 165 миль, но было пока слишком велико, чтобы торпедоносцы могли покрыть его в оба конца. Мы предполагали еще несколько сократить обратный перелет, идя в направлении самолетов, пока они будут в воздухе. Не зависевшие от нас обстоятельства лишили нас возможности сделать это.

На переходе к цели две наши авиагруппы потеряли одна другую. Держаться вместе при существовавших в то время погодных условиях было невозможно. Пикирующие бомбардировщики, чтобы выйти на позиции для атаки, поднялись на высоту 17 000 фут. Торпедоносцы должны были делать заходы на малой высоте, во всяком случае они не могли набрать большую высоту со своим тяжелым грузом. Кроме того, пикирующие бомбардировщики всех групп отделились от остальных самолетов. Три истребителя сопровождения также сбились с пути из-за плохой видимости. Таким образом, когда группа “Lexington” под командованием коммандера Олта обнаружила наконец противника, она состояла всего из 4 пикирующих бомбардировщиков, 12 торпедоносцев и 6 истребителей.

Ударная группа “Yorktown” первой заметила японские корабли в 10.32 и ждала, чтобы обладавшие меньшей скоростью торпедоносцы вышли на позицию. Два авианосца противника, сообщили они, теперь разошлись на расстояние 6-8 миль, причем одна группа кораблей шла по направлению к дождевому шквалу, а другая повернула навстречу восточному ветру и выпускала самолеты. Группа самолетов “Yorktown” в 10.58 произвела координированную атаку последнего авианосца.

Японские истребители атаковали американские бомбардировщики, когда те пикировали на цели. Кроме того, нашим летчикам очень мешало запотевание бомбовых прицелов и козырьков. Тем не менее они были убеждены, что добились шести верных попаданий, от которых на борту авианосца начались пожары. Торпедоносцы без всяких помех сбросили торпеды и по возвращении сообщили о трех несомненных попаданиях. Экипажи двух эскадрилий бомбардировщиков сообщили, что в бою с истребителями противника они сбили 11 истребителей “Zero”, а летчики истребителей прикрытия этих эскадрилий утверждали, что ими сбиты три истребителя “Zero”, один самолет-разведчик и один торпедоносец. Собравшись после боя в пункте сбора за облаками, все самолеты “Yorktown” благополучно вернулись на свой авианосец.

Когда группа “Lexington” без эскадрильи пикирующих бомбардировщиков прибыла на то место, где она рассчитывала найти противника, ничего, кроме дождевых шквалов, там не было. Олт дал приказание эскадрилье торпедоносцев “летать по квадрату”, а сам пошел с четырьмя пикирующими бомбардировщиками своего звена на поиски японских авианосцев. Он обнаружил один из них на расстоянии 20 миль, частично скрытым шквалом дождя. Не имея возможности связаться с остальными пикирующими бомбардировщиками по радио, Олт приказал торпедоносцам и своим четырем пикирующим бомбардировщикам произвести координированную атаку. Истребители “Zero” завязали ожесточенный бой с шестью нашими истребителями, сопровождавшими группу торпедоносцев.

Бомбардировщики с ревом вошли в пике и, спустившись на высоту 2500 фут., сбросили бомбы, а торпедоносцы в это время подходили к цели почти над самой водой. Летчики впоследствии сообщили о попаданиях двух 1000-фунтовых бомб и пяти торпед. Наши истребители вели ожесточенные бои с истребителями противника, в результате которых два наших самолета не вернулись на свой авианосец. Из-за плохой видимости нельзя было установить, сколько сбито самолетов противника.

Только один из четырех бомбардировщиков вернулся на авианосец. Выходя из пике, они не могли найти друг друга в дожде и тумане. Один из пикирующих бомбардировщиков встретил наш истребитель, и они вместе вернулись на корабль. Коммандер Олт поддерживал связь с “Lexington” по радио и сообщил, что он сам и его радист ранены. Не будучи в состоянии после боя определить свое место, он просил навести его на авианосец. Но, несмотря на все усилия различить его самолет среди дюжины других, изображенных на экране радиолокационной установки, попытки помочь ему найти обратный путь были безуспешными. В своей последней радиограмме Олт сказал, что он садится на воду. “Помните, что мы добились попадания 1000-фунтовой бомбы в авианосец, – сказал он, – и еще один самолет тоже”.

Вероятно, вскоре после этого он потерял сознание от ран и упал в море. Коралловое море стало могилой этого доблестного офицера.

Торпедоносная эскадрилья лейтенант-коммандера Бретта после атаки собралась в назначенном месте и приняла оборонительное построение, зная, что скоро ее будут преследовать вражеские истребители. Им предстоял длинный путь обратно на авианосец. Нужно было экономить каждую унцию бензина. В последовавших атаках они сбили два японских истребителя и сорвали атаки других истребителей. Когда на горизонте уже появился “Lexington”, один из самолетов упал в воду, израсходовав весь бензин. Несмотря на усиленные поиски, найти его экипаж не удалось. Эта авиагруппа вернулась на авианосец в 14.00, когда мы уже начинали считать ее погибшей. Она отсутствовала на час дольше того времени, когда, по нашим расчетам, самолеты должны были израсходовать весь бензин. Недостаток горючего и невозможность маневрирования, чтобы дать возможность опознать себя, заставили самолеты сделать все возможное, чтобы быстрее совершить посадку. Они пошли прямо к авианосцу. Не поняв, что это самолеты “Lexington”, с “Yorktown” открыли по ним огонь, прежде чем мы могли остановить его. К счастью, артиллеристы не попали ни одного раза, и скоро мы приняли на борт все самолеты, причем у некоторых из них, когда они касались палубы, моторы работали с перебоями, израсходовав последние капли горючего. Самолеты приземлялись, а в это время внутри “Lexington” велась борьба с сильнейшими пожарами, вызванными взрывом паров бензина, о котором я расскажу несколько позднее.

В бортовых журналах вернувшихся летчиков было указано, что группа “Lexington” атаковала противника в 10.57, группа “Yorktown” – в 10.58. Ни одна группа не встретила другую во время атак, и было установлено, что два японских авианосца разделились, как только заметили наши самолеты. Относительно того, атаковали ли обе группы одну и ту же цель или разные, мнения расходятся. Давая показания после войны, адмирал Такаги и другие уцелевшие участники этого боя сообщили, что во время атаки “Секаку” получил повреждения, но все с уверенностью говорили, что “Дзуйкаку” не имел попаданий. Эти показания давались по памяти, так как никаких японских документов по этому поводу не было. Воспоминания об этих событиях, происходивших несколько лет назад, должны были несколько затуманиться последующими событиями. Я все же придерживаюсь мнения, что оба японских авианосца были серьезно повреждены[44].

Во всяком случае оба потеряли большую часть своих самолетов и летчиков, и хотя они вернулись в Японию, ни один из них не мог принять участия в сражении за Мидуэй, в котором японцы намеревались использовать их. Возможно, это было решающим фактором для достижения нами победы у о. Мидуэй.

На борту “Lexington” после ухода наших самолетов шла подготовка к атаке, которую, по нашим расчетам, планировали предпринять японцы. Наши вернувшиеся разведывательные самолеты были приняты на авианосец, заправлены горючим и снова высланы в воздух для защиты от действующих на малой высоте бомбардировщиков-торпедоносцев. Хотя пикирующие бомбардировщики “Dauntless” не предназначались для использования в качестве истребителей, все же их два 12,5-мм пулемета в носовой части и одна 7,62-мм вертлюжная установка в хвосте могли оказаться полезными против торпедоносцев противника. Девять из восемнадцати истребителей “Lexington” эскортировали ударную группу, остальные девять оставались для охранения авианосцев.

Мы приняли на авианосец и обслужили наши боевые воздушные патрули. В 11.00 все наши самолеты были в воздухе с полными баками бензина. Затем мы заняли места по боевому расписанию и изготовили корабль к бою – закрыли все водонепроницаемые двери и люки, убрали все ненужное имущество, приготовили пожарные шланги, слили остатки бензина из шлангов для заправки самолетов и распределили по всему кораблю средства для подачи первой помощи. В 11.00 мы были готовы встретить японские самолеты и бороться с повреждениями, которые могли быть нам нанесены.

В 10.14 патрулировавший истребитель с “Yorktown” заметил четырехмоторную летающую лодку “Каваниси” и быстро сбил ее. В 10.55 радиолокационная установка обнаружила большую группу вражеских самолетов, подходившую с северо-востока. В 11.13 наблюдатели “Lexington” заметили первый японский самолет. Сражение началось.

Погода была ясная и солнечная, на небе не было ни облачка. Японцы без труда нашли нас. На искрящемся тропическом море нас можно было видеть на расстоянии многих миль. Наш переход на юг в течение ночи дал противнику возможность обнаружить нас, но это означало также, что и у противника не было возможности скрытно подойти к нам, укрываясь за облаками. Прекрасная видимость давала полную свободу действий нашей зенитной артиллерии.

Наведение истребителей отработано не было. Управление всеми находившимися в воздухе истребителями производилось с борта “Lexington”. Всего истребителей было 17: восемь с “Yorktown” и девять с “Lexington”. Единственная радиолокационная установка одного из первых образцов, которая находилась у нас на борту, обнаружила самолеты противника на расстоянии 68 миль, но не дала никаких данных о высоте их полета. При помощи этих старых радиолокационных установок было трудно также отличить свои самолеты от вражеских. Мы считали, что если выслать наши истребители на перехват противника на большое расстояние от авианосцев, то они могут не установить соприкосновения с ними из-за разницы в высотах. На нас, кроме того, оказывала влияние уверенность, что торпедоносцы представляют большую опасность и что они должны подойти на малой высоте. Поэтому мы оставили свои истребители около авианосцев на высоте 10 000 фут. в готовности атаковать, когда авиагруппы противника окажутся в точке пикирования. Пикирующие бомбардировщики “Dauntless”, использовавшиеся в качестве самолетов охранения от торпедоносцев, занимали позицию на высоте 2000 футов и на расстоянии 6000 ярдов от кораблей. В этом сражении мы узнали, что для того, чтобы расстроить воздушную атаку, необходимо перехватить противника на возможно большем расстоянии от авианосцев. Нельзя забывать, что это была первая в истории дуэль авианосцев и мы изучали наши тактические приемы на практике. Тем не менее охранявшие нас самолеты проделали замечательную работу.

В 11.02 пять истребителей с “Lexington” были высланы на перехват самолетов противника. Они установили боевое соприкосновение на расстоянии 20 миль от авианосцев и сообщили об одной группе авиации противника численностью от 50 до 60 самолетов, которые шли эшелонами на различных высотах от 10 000 до 13 000 фут. Ниже всех шли торпедоносцы, затем пикировщики и выше всех истребители. В составе группы было приблизительно 18 торпедоносцев, 18 пикировщиков и 24 истребителя[45].

Двум из наших пяти истребителей было приказано снизиться и перехватить торпедоносцы. Остальные три истребителя из группы перехвата стремительно набрали высоту и ринулись в атаку. Втянутые в бой японскими истребителями, они сбили несколько из них, но не могли остановить бомбардировщиков до того, как они начали пикирование. Два действовавших на малой высоте истребителя атаковали торпедоносцы противника, но не смогли остановить их.

Теперь воздушный бой превратился в свалку. Наши самолеты смешались с самолетами противника, и небо почернело от разрывов зенитных снарядов. Японцы не тратили времени на маневрирование, а прямо пикировали для поражения цели. Огромный “Lexington”, выделявшийся среди других кораблей соединения, казавшихся карликами, принял на себя главный удар.

Атака была прекрасно координирована. Я видел с мостика, как бомбардировщики круто пикировали из многочисленных точек, а торпедоносцы почти одновременно с бомбардировщиками подходили с носовых секторов с обоих бортов. Я не мог укрыться от бомбардировщиков, но мог попытаться уклониться от торпед.

Я увидел, что один самолет сбросил бомбу, и она стала падать, казалось, прямо на то место мостика, где я стоял.

Не лучше ли мне нырнуть за тонкий броневой щиток? Но если эта бомба предназначена мне самой судьбой, подумал я, то нет никакой пользы прятаться, а если нет, то и нет нужды беспокоиться. Во всяком случае я должен принять меры, чтобы постараться уклониться от опасности.

Идеальный метод сбрасывания торпед – это при подходе групп самолетов с носовых секторов одновременно с обоих бортов. При применении этого метода корабль-цель не может повернуть в сторону той или другой группы самолетов, чтобы идти параллельно пути их торпед, не подставив при этом борт под торпеды другой группы. Расчет времени при этом имеет жизненно важное значение. Огромный “Lexington” делал повороты очень медленно. Только на то, чтобы положить руль на борт, требовалось от 30 до 40 секунд. Когда корабль начинал делать поворот, он тяжело и величественно двигался по большому кругу. У авианосцев более поздней конструкции маневренность была значительно улучшена.

Когда я увидел, что японские торпедоносцы подходят с обоих бортов, мне показалось, что подходившие с левого борта находятся ближе, чем подходившие с правого. Они подходили, круто планируя, на значительно большей скорости, чем мы считали допустимым при сбрасывании торпед. Кругом разрывались зенитные снаряды и стоял ужасный грохот. Когда самолеты слева находились уже на расстоянии всего 1000 ярдов, я жестом показал рулевому “лево на борт”. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем нос авианосца начал поворачивать, это было как раз в тот момент, когда вражеские самолеты начали сбрасывать свои торпеды.

В воде со всех сторон появились следы торпед. Вокруг нас падали бомбы. Огромные фонтаны воды от близких разрывов поднимались выше наших мачт, и по временам корабль содрогался от разрывов бомб, которые попадали в него.

Менее чем через минуту первые торпеды прошли за кормой. Мы быстро переложили руль, чтобы идти навстречу второй группе самолетов. Но эта группа разделилась, чтобы сбросить торпеды с обоих бортов, и нам было чрезвычайно трудно противодействовать такому маневру. Тут нам пришлось извиваться и увиливать, чтобы уклониться от направлявшегося к нам смертоносного оружия. Я помню, что увидел след двух торпед, подходивших к нам с левого борта, но ничего не мог сделать, чтобы уклониться от них. Торпеды приблизились к кораблю, и я приготовился к взрыву, но его не последовало. Я перебежал на правое крыло мостика и увидел, что торпеды, вынырнув из-под корабля, оставили след с правого борта. Они двигались слишком глубоко и прошли под кораблем.

На мостике находился мой офицер по вопросам авиации коммандер Дакуорт. “Не меняйте курса, командир, – воскликнул он. – У нас с обоих бортов по торпеде, которые идут параллельным курсом”. Мы продолжали идти своим курсом, и с обоих бортов у нас на расстоянии 50 ярдов шло по торпеде. Обе они в конце концов исчезли, не задев корабль.

Сбитые японские самолеты падали справа и слева, и вода вокруг нас была усеяна факелами – это пылали разбитые вражеские самолеты. Один самолет, падая в воду, перевернулся вверх колесами, и торпеда все еще держалась на его фюзеляже. Прежде чем он затонул, мы успели рассмотреть характерную деревянную конструкцию на носовой части торпеды и механизм гребных винтов. Стало понятно, почему японцы могли сбрасывать торпеды на таких больших скоростях и высотах. Амортизационные устройства позволяли торпедам входить в воду без излишнего сотрясения чувствительного механизма. Это была схема, до которой еще не додумались наши специалисты по вооружению, и она давала японцам по крайней мере временное преимущество в использовании торпед.

“Lexington” получил попадания пяти бомб. В левый борт попали и взорвались две торпеды. Фонтаны воды от трех разорвавшихся рядом с кораблем бомб, залившие палубу, сначала также были приняты за следствие попадания торпед, но последующий осмотр этого не подтвердил.

Одна бомба попала в левую орудийную площадку, находящуюся рядом с каютой адмирала. В результате взрыва была убита большая часть обслуживающих орудие и другие лица и начался пожар. Бомбы вызвали пожары и в других частях корабля, но ни один из них не был серьезным.

Осколками бомб был убит весь личный состав, находившийся на одном из пожарных постов наверху. Одна бомба прошла между мостиком и дымовой трубой и повредила провод сирены. К разрывающему уши грохоту прибавился ее вой.

Внезапно все снова стало спокойно. Как будто какой-то невидимый командир дал сигнал тишины. Японские самолеты исчезли из виду, орудия прекратили стрельбу из-за отсутствия целей. Море еще было усеяно горящими самолетами. Вдали были видны наши самолеты, которые сосредоточивались, готовясь к следующему бою. Но с противником было покончено.

Я посмотрел на часы. Вся атака продолжалась ровно 9 минут. А казалось, что с тех пор, как мы заметили самолеты противника, прошло несколько часов.

На некотором расстоянии к юго-востоку мы могли видеть “Yorktown”, с взлетной палубы которого поднимался столб черного дыма. Очевидно, он также был поврежден. Авианосец был атакован торпедоносцами и пикирующими бомбардировщиками, но благодаря лучшей маневренности ему удалось уклониться от всех торпед, и в него попала только одна большая бомба, которая пробила взлетную палубу и взорвалась внизу в кладовой. Много людей было ранено, а 37 человек были убиты на месте. Осколки разорвавшихся рядом с авианосцем бомб образовали в корпусе вдоль ватерлинии целый ряд пробоин. Других повреждений авианосец не получил.

Произведя осмотр “Lexington”, мы убедились, что дело обстоит не так плохо, как могло быть. Небольшие пожары внутри корабля тушились командами борьбы за живучесть, сообщившими, что огонь скоро будет локализован. Дыма на палубах не было. Попадания торпед заставили корабль слегка накрениться, но крен был всего 7° и его быстро ликвидировали перекачиванием водяного балласта. Из машинного отделения сообщили, что машины работают на полную мощность и, если нужно, корабль может идти полным ходом. Полетная палуба авианосца была в полной исправности. Мы почувствовали, что после атаки стало как будто легче дышать. Но наше удовлетворение скоро заменили дурные предчувствия.

Мы начали принимать находившиеся поблизости самолеты, израсходовавшие в воздушных боях боезапас и горючее. Мы пополнили боеприпас у орудий и наполнили боеприпасами элеватор, чтобы быть в готовности к следующей атаке, если бы она последовала. Лейтенант-коммандер Хили, начальник службы борьбы за живучесть, находился в центральном посту под броневой палубой, откуда он отдавал приказания всем командам борьбы за живучесть и куда к нему поступали все донесения. Он только что позвонил на мостик, чтобы информировать меня, что все повреждения ликвидируются. “Если последует новая атака, – сказал он, – я предпочел бы принять ее правым бортом, поскольку обе торпеды попали в левый борт”.

В 12.47 “Lexington” внезапно содрогнулся от ужасного взрыва, который, казалось, произошел в самом днище корабля. Авианосец раскачался значительно сильнее, чем от предыдущих взрывов, происшедших во время боя. Из подъемника на полетной палубе начал валить дым.

Мы вызвали по телефону центральный пост, но обнаружили, что связь прервана. Рулевой указатель на мостике также вышел из строя. Все телефоны молчали, кроме одного, обеспечивавшего связь с машинным отделением. Однако скоро поступили донесения о сильнейших пожарах, начавшихся в непосредственной близости от центрального поста. Сам пост пылал. Очень немногим удалось спастись оттуда. Некоторых из них вытащили смельчаки, бросившиеся в огонь с риском для жизни. Но большинство людей, в том числе Хили, были убиты на месте сильнейшим взрывом. Позднее было установлено, что причиной взрыва явилось постепенное скопление паров бензина, незаметно выходивших из бензоцистерны, которая дала течь в результате попадания торпед. Это был неожиданный удар, но все же мы не предполагали, что он приведет к гибели корабля.

Бушующее пламя, питаемое бензином, вырывалось из вентиляционных отверстий цистерн и отводных трубок. Пожарная магистраль была разорвана в районе взрыва, что чрезвычайно затрудняло борьбу с огнем. Пришлось из кормовой части корабля протянуть длинные шланги, в которых удавалось поддерживать только очень низкое давление воды. Борьба с огнем была проиграна с самого начала, но в то время мы не знали этого. Мы, безусловно, надеялись спасти корабль.

Я остался на мостике, чтобы управлять кораблем и принимать донесения. Мой старший помощник коммандер Селигмен сновал повсюду, помогая советом и ободряя людей, ведущих борьбу с огнем. В районах пожаров часто раздавались небольшие взрывы боеприпасов, и Селигмен не один раз как пробка вылетал из водонепроницаемых дверей, через которые он проходил. Он часто приходил на мостик с сообщениями о происходящем внизу. Подача осветительной энергии прекратилась, и команды борьбы за живучесть упорно трудились в темноте, если не считать освещения карманными фонариками. Палубы, на которых они работали, накалялись от пылавших внизу пожаров.

Несмотря на потерю рулевого указателя на мостике, мы могли в течение некоторого времени управлять кораблем оттуда. Именно в течение этого времени мы приняли на борт эскадрилью торпедоносцев, которая вернулась настолько поздно, что мы уже начали считать ее погибшей. Затем электрическое рулевое управление полностью вышло из строя, и нам пришлось управлять кораблем, маневрируя машинами. Я отдавал приказания в машинное отделение по еще работавшему телефону. Мы не могли пользоваться ручным управлением с находившегося внизу пункта управления, так как из-за отсутствия связи не могли указывать курс находившемуся там рулевому.

Огонь продолжал распространяться. Взрывы стали чаще, и поверхность подъемника на полетной палубе накалилась докрасна. Из поста управления машинами сообщили, что переборка в носовом машинном отделении раскаляется добела и температура около нее поднялась выше 70°С. Оттуда просили разрешения покинуть носовое машинное отделение и использовать только кормовое. Я быстро дал его.

Затем один из телефонов начал работать глуше. Было очевидно, что полное прекращение связи является только вопросом времени. Я понял, что, когда это случится, у меня не будет никакой возможности вызвать личный состав из машинного отделения. Если я не прикажу им покинуть посты, они останутся там в кольце огня, пока не погибнут. По телефону, звук которого все слабел, я приказал личному составу вывести из действия все машины и подняться на палубу. Хотя мы не слышали никакого ответа, звук вырывавшегося из предохранительных клапанов пара убедил меня, что мой приказ получен. В конце концов весь личный состав машинного отделения выбрался в более безопасное место – на палубу.

Корабль неподвижно стоял на месте. Давление в пожарной магистрали упало, и мы не могли бороться с огнем. Я приказал стоявшему у нашего борта эскадренному миноносцу передать нам шланги, но пожарные помпы на малых кораблях в начале войны были настолько маломощными, что вода поступала буквально по каплям. Нам казалось просто чудовищным, что мы ничего не можем сделать, чтобы спасти свой корабль.

В это время, около 17.00, адмирал Фитч, хладнокровный и рассудительный, наклонился с флагманского мостика и сказал мне, чтобы я лучше “убрал ребят с корабля”. Это было очень тяжело, но, видимо, больше ничего не оставалось. С большой неохотой я дал приказание покинуть корабль. Это было самое трудное, что я когда-либо делал. Тем не менее, если мы не могли предотвратить гибель “Lexington”, спасение его экипажа становилось задачей самой большой важности.

Офицеры и матросы, так же как и я, не хотели покидать корабль. Нам пришлось заставлять их сделать это. Большая часть раненых была передана на стоявший у нашего борта эскадренный миноносец, остальные спускались прямо в шлюпки, присланные с других кораблей. Часть личного состава, которой пришлось дожидаться своей очереди спускаться с корабля, пошла вниз в кладовую, где пока не было пожара. Они наполнили свои шлемы мороженым и, стоя на палубе, поедали его. С бортов были спущены концы, по которым матросы должны были спускаться в воду. Некоторые из них, прежде чем покинуть корабль, аккуратно устанавливали на палубе свои ботинки, как будто они еще собирались вернуться. Не было ни малейшей паники или беспорядка. Я гордился ими.

Наконец, как раз к моменту захода солнца, весь экипаж покинул корабль. Поверхность воды вокруг авианосца была усеяна пловцами. Шлюпки с кораблей нашего эскорта, крейсеров и эскадренных миноносцев подбирали людей и передавали их на другие корабли. После последнего осмотра, чтобы убедиться, что на авианосце никто не остался, я пошел с коммандером Селигменом на корму. Там я приказал ему покинуть корабль, так как оставаться на корабле последним было моим долгом и моей привилегией. Он прыгнул в воду. Я остался один на огромном корабле.

Пока я стоял там, в средней части авианосца около подъемника произошел сильнейший взрыв. Самолеты и разнообразные обломки взлетели высоко в воздух. Нырнув под край полетной палубы, чтобы укрыться от падавших предметов, я решил, что пора уходить, и соскользнул по канату в воду, где должен был дожидаться, пока меня не подберет шлюпка.

Было уже темно, когда я прибыл на крейсер “Minneapolis”. Горевший “Lexington” являл собой величественное зрелище. К этому времени весь его личный состав был уже подобран из воды и находился на борту крейсеров и эскадренных миноносцев. Адмирал Флетчер приказал командиру эскадренного миноносца “Phelps” потопить “Lexington” торпедами. “Phelps” вышел на позицию и выстрелил четыре торпеды. Они попали в корабль и взорвались с глухим грохотом. Разбитый корабль начал оседать, медленно погружаясь в воду, словно неохотно отказывался от борьбы. Корабль погрузился в воду на ровном киле с гордо реявшим государственным флагом и еще развевавшимся на ноке рея последним флажным сигналом “Я покидаю корабль”. Когда он скрылся из виду, раздался сильнейший подводный взрыв его артиллерийских погребов. Это был конец авианосца “Lexington”.

Бой в Коралловом море 5—8 мая 1942 г.

Все послеполуденное время оперативное соединение оставалось в непосредственной близости от нас, и экипаж “Yorktown” ремонтировал повреждения, причиненные авианосцу попаданием бомбы. Когда мы потеряли ход, наши самолеты, которые еще оставались в воздухе, сели на его палубу. У него была его собственная авиагруппа, практически не понесшая никаких потерь, плюс самолеты “Lexington”, которые он принял. Несмотря на это, никакого дальнейшего поиска авианосцев противника не производилось и никакие дополнительные атаки не предпринимались. В послеполуденное время ни один японский самолет не появлялся около нас.

Как только весь личный состав “Lexington” был принят на другие корабли, адмирал Флетчер решил отходить, отказавшись от дальнейших действий. В течение ночи мы шли на юг, передав личный состав на менее переполненные корабли.

На следующий день разведчики, высланные в обратном направлении, сообщили о двух японских авианосцах, которые преследовали нас. Тревога оказалась ложной. Разведывательные самолеты по ошибке приняли за авианосцы большие скалы одного из австралийских рифов, о которые с пеной разбивался прибой. Но пока ошибка еще не была обнаружена, в Таунсвилл было передано по радио предупреждение о возможности авианосного рейда, и мы продолжали идти на юг, увеличив скорость. В тот момент мы не знали, что японцы отказались от попытки захватить Порт-Морсби с моря и отходили на север.

Позднее мы повернули на восток, и часть наших кораблей, пошла в Нумеа на о. Новая Каледония, а остальные направились к Тонгатабу на островах Дружбы. Спустя несколько дней мы все собрались там для приведения себя в порядок и перераспределения сил. Личный состав “Lexington” был погружен на два транспорта для возвращения в США. Транспорты отправлялись под эскортом крейсера “Chester”, на котором должны были совершать переход адмирал Фитч и я. “Yorktown” и большая часть крейсеров пошли обратно в Перл-Харбор для подготовки к сражению за о. Мидуэй, которое предстояло менее чем через месяц и в котором “Yorktown” суждено было погибнуть.

Бой в Коралловом море, несмотря на потерю “Lexington”, был тактической и стратегической победой[46].

Это был первый в истории решающий морской бой, в котором надводные корабли не обменялись ни единым выстрелом. Он был проведен исключительно авиацией. В результате этого боя японцы отказались от попытки расширить свои южные завоевания путем амфибийных атак с моря и отступили с очень потрепанными силами. До этого боя современный японский военно-морской флот никогда не терпел поражений.

В этом бою японцы потеряли один авианосец и 105 самолетов, кроме того, около 90 самолетов было сильно повреждено[47].

Но самой серьезной потерей для противника была гибель основной массы принимавших участие в бою авианосных летчиков. Эта гибель стала началом истощения кадров искусных бойцов, что в конечном счете явилось главной причиной падения Японии. Мы потеряли авианосец “Lexington”, танкер “Neosho”, эскадренный миноносец “Sims”, 81 самолет и 543 человека.

Бой в Коралловом море был поворотным пунктом в войне и исторической вехой. Он доказал преобладающее значение авианосца. Этот бой, имевший такое же значение, как бой между “Monitor” и “Merrimac” в 1862 г., положил начало новой эре в войне на море и конец японскому наступлению.

Этот бой многому научил нас. Мы убедились, что необходимо значительно улучшить пожарное оборудование на наших боевых кораблях. Мы убедились, что в штатный состав наших авианосцев необходимо ввести больше истребительной авиации. Мы увидели, что нам необходимо усовершенствовать методику наведения истребителей и перехватывать атакующие самолеты на больших расстояниях от наших кораблей. Все эти уроки, извлеченные из боя в Коралловом море, принесли неоценимую пользу в последующих боях.

Глава VI

Бой у острова Мидуэй

Японские стратеги, поощренные легкими успехами в юго-западной части Тихого океана, решили вынести свой внешний оборонительный рубеж за ранее намеченные ими пределы. Рейд Дулиттла на Токио убедил японцев в том, что их метрополия не будет в безопасности, если у них не появится небольшой плацдарм на Алеутских островах и они не захватят о. Мидуэй. Поэтому за несколько недель до боя в Коралловом море были приняты планы захвата этих новых объектов.

Первая фаза японских планов ведения войны была закончена с оккупацией богатого района Малайи, Бирмы и голландской Восточной Индии. Их потери в этих операциях составляли всего три потопленных эскадренных миноносца и несколько поврежденных кораблей. История не знала еще случаев, чтобы такие колоссальные завоевания достигались такой дешевой ценой. Союзники, напротив, потеряли основную массу своих сил на Дальнем Востоке. Не удивительно, что японцы стали слишком уверены в себе и сделали роковую ошибку, недооценив своего противника.

Изначально в их план не входила экспансия за пределы линии, проходящей через Курильские острова, острова Маршалла, Бисмарка, Тимор, Яву, Суматру, Малайю и Бирму. Последующие действия должны были вестись только с целью закрепления и усиления этого оборонительного рубежа. Однако теперь противник строил новые честолюбивые планы расширения сферы своего господства дальше на восток, север и юг. Эти планы предусматривали следующие действия.

1. Захват Порт-Морсби с целью усиления южного фланга рубежа на Новой Гвинее и островах Бисмарка.

2. Захват о. Мидуэй с целью усиления своей обороны в центральной части Тихого океана и проведения решающего сражения с военно-морским флотом США, который будет вынужден принять его.

3. Вторжение на западные Алеутские острова с целью усиления обороны северного района.

4. Захват островов Новая Каледония, Фиджи и Самоа с целью перерезать коммуникации между США и Австралией. Успех этого мероприятия зависел от успеха трех предыдущих.

Потери, понесенные в бою в Коралловом море, не заставили японцев отказаться от плана оккупировать Порт-Морсби. Они просто изменили его, решив направиться туда по суше, через хребет Оуэн-Стенли. Большие авианосцы “Секаку” и “Дзуйкаку” должны были принимать участие в бою у о. Мидуэй, но эти корабли и их авиагруппы были настолько потрепаны в Коралловом море, что их нельзя было использовать[48].

Но остальная часть флота была в полной исправности, и операции по захвату о. Мидуэй и оккупации западных Алеутских островов были предприняты, и предприняты одновременно.

Высадка десантов на о. Мидуэй и Алеутские острова была намечена на 6 июня 1942 г. В состав сил, которые должны были принять в них участие, входили 7 авианосцев, 11 линейных кораблей, 24 крейсера, 66 эскадренных миноносцев и 17 транспортов и других вспомогательных судов[49].

Против этого мощного соединения противника мы имели всего 3 авианосца, 8 крейсеров и 14 эскадренных миноносцев. Наши линейные корабли, оставшиеся в строю после Перл-Харбора, базировались в Сан-Франциско, где они были ограждены от воздушных бомбардировок. Они получили приказание своего командования находиться в районе боев, пока будет вестись Мидуэйская операция, но они не принимали в ней никакого участия.

Наши корабли были организованы в два оперативных соединения, а именно:

16-е оперативное соединение

Авианосцы: “Enterprise” (флагманский корабль контр–адмирала Спрюэнса) и “Hornet”.

Крейсера: “Pensacola” (флагманский корабль контр-адмирала Кинкейда), “Northampton”, “Vincennes”, “Minneapolis”, “New Orleans”, “Atlanta”.

Эскадренные миноносцы: “Phelps” (кэптен Эрли), “Balch”, “Benham”, “Worden”, “Aylwin”, “Monaghan”, “Ellet”, “Maury”, “Conyngham”.

17-е оперативное соединение

Авианосец “Yorktown” (флагманский корабль контр-адмирала Флетчера).

Крейсера: “Astoria” (флагманский корабль контр-адмирала Смита) и “Portland”.

Эскадренные миноносцы: “Hammann” (кэптен Тру), “Morris”, “Russell”, “Anderson”, “Hughes”.

По существовавшим в то время представлениям о боевой мощи (решающим оружием считались орудия кораблей) японский флот имел безусловное превосходство над американским. В авианосцах японцы имели превосходство в соотношении 7:3. Но существовал еще один фактор, которому суждено было сыграть жизненно важную роль и о котором противник не знал. Нашим специалистам по связи удалось расшифровать японские коды, и адмирал Нимиц в Перл-Харборе из перехваченных радиограмм противника имел вполне четкое представление о том, что собирались делать японцы. Он имел достаточно полные данные о составе сил противника и о том, где он должен был нанести удар. Не вызывало сомнений, что главный удар будет нанесен по о. Мидуэй и второстепенный – по Алеутским островам. Но все же в штабе флота несколько беспокоились по поводу того, не были ли перехваченные и расшифрованные радиограммы переданы умышленно с целью введения наших сил в заблуждение, тогда как действительный удар будет нанесен в другом месте. Тем не менее после оценки этой информации были немедленно приняты меры для усиления обороны о. Мидуэй. На острове был усовершенствован аэродром, туда была переброшена эскадрилья армейских тяжелых бомбардировщиков В-17, и численность авиагруппы корпуса морской пехоты была доведена до 28 истребителей и 34 пикирующих бомбардировщиков[50].

Кроме того, на этом острове стали также базироваться две эскадрильи морских патрульных самолетов и были сильно увеличены запасы бензина и боеприпасов. На морских подступах к угрожаемой базе, кроме двух оперативных соединений, заняли позиции 25 подводных лодок.

Когда адмирал Холси был отправлен в США на лечение, командование 16-м оперативным соединением перешло к адмиралу Спрюэнсу[51].

Это соединение, получив задание занять позицию северо-восточнее о. Мидуэй, вышло из Перл-Харбора 28 мая 1942 г. А два дня спустя в тот же район вышло 17-е оперативное соединение под командованием адмирала Флетчера. Там оба соединения должны были действовать под командованием Флетчера[52].

Авианосец “Saratoga”, который 11 января был торпедирован японской подводной лодкой недалеко от Перл-Харбора, проходил ремонт в Пьюджет-Саунд. Когда ремонтные работы, которые велись ускоренными темпами, были закончены, авианосец принял на борт в Сан-Диего свои самолеты и поспешил на запад, но пришел уже слишком поздно, чтобы участвовать в бою.

Японские силы направлялись к о. Мидуэй тремя группами: главные силы – с запада, десантные силы – с юго-запада, а подвижные силы, в состав которых входили авианосцы, – с северо-запада. Они находились вне района штормовой погоды. Их ожидали наши авианосцы, находившиеся северо-восточнее о. Мидуэй, а также самолеты и силы наземной обороны на острове.

Мидуэйская и Алеутская операции. Общая геометрия. Показано положение на 24.00 3 июня 1942 г.

Первым обнаружил противника морской патрульный самолет, производивший дальний поиск в западном направлении[53].

Около 9 часов утра 3 июня 1942 г. он заметил в 500 милях к юго-западу от о. Мидуэй много транспортов с эскортными кораблями. Это были десантные силы. Вскоре после этого в 700 милях к западу от острова были обнаружены главные силы, в состав которых входило много линейных кораблей и крейсеров. В числе этих сил не был обнаружен ни один авианосец, хотя малый авианосец “Дзуйхо” первоначально находился с главными силами[54].

С десантными силами шли две плавучие базы гидросамолетов. Наши самолеты, производившие поиск в северозападном направлении, попав в район штормовой погоды, повернули назад и не установили соприкосновения с подвижными силами противника и его четырьмя большими авианосцами.

Японские транспорты были обнаружены на таком большом расстоянии, что их не могли атаковать никакие самолеты, кроме В-17. Вскоре после полудня эскадрилья этих тяжелых бомбардировщиков под командованием подполковника Суини, получившая задание нанести первый удар, поднялась в воздух. В 16.23, после продолжительного перелета над океаном, наши самолеты обнаружили транспорты противника и атаковали их с горизонтального полета, производя бомбометание в условиях сильного зенитного огня, который вели корабли противника. Когда самолеты подходили тремя эшелонами на высоте 8000, 10 000 и 12 000 фут. и сбрасывали бомбы, ни один японский самолет не оказал им сопротивления. Хотя летчики считали, что они добились попаданий, ни одна бомба не попала в цель, и японские корабли не получили никаких повреждений.

В 21.15 четыре морских гидросамолета “Catalina” вылетели на проведение ночной торпедной атаки против транспортов. В темноте один самолет отстал и вернулся назад. Вскоре после полуночи остальные три самолета увидели на экране своих радиолокационных установок изображения кораблей.

Приглушив моторы, они достигли позиции для сбрасывания торпед прежде, чем были обнаружены. Но после этого противник открыл сильнейший зенитный огонь. Когда огромные неуклюжие гидросамолеты атаковали против луны, полутьму раскололи трассирующие пули и разрывы снарядов. Самолеты на полной скорости прошли над целями, ведя по ним огонь. Они сбросили три торпеды, нацелив их на смутно различимые в лунном свете очертания кораблей, но не могли определить результаты. Как оказалось, они сильно повредили один транспорт торпедой и обстреляли из пулеметов другие транспорты.

В ту ночь на о. Мидуэй, на флагманских кораблях оперативных соединений и в Перл-Харборе ощущалось значительное беспокойство, потому что японские авианосцы еще не были обнаружены. Они могли находиться в районе плохой видимости на северо-западе и готовиться к проведению на рассвете атаки против о. Мидуэй. Едва появились первые признаки рассвета, как гидросамолеты “Catalina” вышли на поиск в этом направлении.

Утром 4 июня в 5.45 поступило донесение об обнаружении сил противника – самое важное в ходе всего этого сражения. Один из гидросамолетов сообщал: “Много самолетов направляется к о. Мидуэй, пеленг 320°, дистанция 150 миль”. Вскоре после этого радиолокационная установка на Мидуэе обнаружила их на расстоянии 93 миль на высоте 11 000 фут. К 6.00 все самолеты, которые могли подняться с земли, находились в воздухе или готовились к бою.

Первый удар по приближавшимся самолетам противника был нанесен 221-й истребительной эскадрильей корпуса морской пехоты. Летчики морской пехоты, летевшие на 24 истребителях “Buffalo” и “Wildcat”, перехватили авианосные бомбардировщики в количестве 71 самолета, эскортируемые 36 истребителями “Zero”, на расстоянии всего 30 миль от острова. Американские самолеты, уступавшие истребителям противника как по численности, так и по качеству, решительно врезались в строй японских самолетов. Это был ожесточенный бой. Летчики морской пехоты атаковали японские бомбардировщики уже после того, как были сами атакованы истребителями. Летчики подсчитали впоследствии, что им удалось сбить 23 бомбардировщика и 8 истребителей противника, но 14 из наших 24 самолетов не вернулись на базу. Остальные японские бомбардировщики продолжали свой путь и сбросили бомбы на о. Мидуэй. Различным объектам были причинены серьезные повреждения, хотя японцы явно избегали сбрасывать бомбы на взлетно-посадочные дорожки. Очевидно, они хотели сохранить их для себя.

Вскоре после обнаружения самолетов, направлявшихся к о. Мидуэй, тот же патрульный самолет заметил приблизительно в 180 милях к северо-западу от острова японские авианосцы – они вышли из района штормовой погоды. Теперь было известно местонахождение всех отрядов противника. Самую большую опасность представляли подвижные силы. Если бы господство в воздухе не удалось удержать, ничто не могло бы остановить приближающегося противника. Но японцы еще не знали, что наши авианосцы находятся в районе боевых действий. Они считали, что им придется иметь дело только с авиацией, базирующейся на острове. Четыре армейских самолета В-26 “Maroder”, вооруженных торпедами, и шесть морских торпедоносцев TBF “Avenger” из состава 8-й торпедоносной эскадрильи без прикрытия истребителей вылетели с о. Мидуэй, чтобы сделать попытку прорваться через сильное воздушное охранение вокруг японских авианосцев. Два бомбардировщика “Maroder” и все торпедоносцы, кроме одного, были сбиты. Вернувшиеся армейские летчики считали, что они повредили один авианосец, добившись двух попаданий торпед, но полученные после войны сведения показали, что в этих так дорого стоивших атаках летчики не добились никаких попаданий[55].

Следующая попытка уничтожить вражеские авианосцы была сделана 24-й эскадрильей пикирующих бомбардировщиков морской пехоты, также не имевшей истребителей прикрытия. Снова японская ПВО оказалась совершенно непроницаемой: 12 бомбардировщиков были сбиты, а из 16 вернувшихся на базу только 11 годились для дальнейшего боевого использования. Летчики утверждали, что они добились трех попаданий в большой авианосец типа “Кага”, но японские документы показывают, что никаких повреждений не было.

Затем в 8.35 произвели атаку 14 армейских тяжелых бомбардировщиков “Flayng Fortes”, которые действовали на различных высотах от 20 000 до 23 000 фут. Согласно японским данным, снова ни одна бомба не попала в цель. Все эти самолеты благополучно вернулись на базу, хотя против них действовали японские истребители и вели огонь зенитные орудия кораблей[56].

Теперь базировавшиеся на Мидуэй самолеты сделали все, что могли. Однако они не добились никаких результатов и понесли огромные потери. Авианосцы противника не были повреждены. Между тем в 7.30 японские разведывательные самолеты обнаружили наши авианосцы[57].

Воздушная разведка адмирала Нагумо 4 июня 1942 г.

С этого времени сражение стало дуэлью авианосцев.

Наши авианосные оперативные соединения, ожидавшие подхода противника, крейсировали в 200 милях к северо-востоку от о. Мидуэй на расстоянии 10 миль одно от другого. Рано утром они получили донесение, в котором было указано местонахождение авианосцев противника, и час спустя “Enterprise” (командир кэптен, впоследствии вице-адмирал Мэррей) и “Hornet” (командир кэптен, впоследствии адмирал Митшер) начали высылать самолеты. “Yorktown” (командир кэптен Букмастер) задержал высылку самолетов до 9.05. Противник находился на расстоянии около 200 миль – слишком далеко, чтобы авианосные самолеты, особенно торпедоносцы, могли пройти туда и обратно на своем запасе бензина. Тем не менее, как рассказывал мне впоследствии Митшер, коммандер Уолдрен просил, чтобы его 8-й торпедоносной эскадрилье было разрешено выйти на выполнение задания. Митшер неохотно дал разрешение.

Авиагруппа с авианосцев “Enterprise” и “Hornet” направилась к указанной в донесении позиции противника. Придя на счисленную позицию противника, летчики не обнаружили ни одного корабля – только гладь океана. Они дошли почти до предела своего радиуса действия и не имели представления, где может быть противник. Оказавшись в таком затруднительном положении, каждая эскадрилья самостоятельно приняла решение относительно того, где искать японцев. Израсходовав горючее на поиски противника в этом районе, самолеты с авианосца “Hornet”, кроме 8-й торпедоносной эскадрильи, не обнаружив противника, пошли обратно, причем 14 из них сели на о. Мидуэй, а остальные добрались до авианосца.

8-я торпедоносная эскадрилья, летевшая к своей цели на малой высоте, обнаружила японские авианосцы в 25 милях к северо-западу от предполагаемого места нахождения их. Это были “Акаги”, “Кага” и “Сорю”, державшиеся вместе, и “Хирю”, находившийся на некотором расстоянии к северу от них. Их окружали корабли охранения. Ничего не сообщив об обнаружении противника другим соединениям авиации, торпедоносная эскадрилья безнадежно атаковала превосходящего противника, не имея истребителей прикрытия и не координируя свои действия в соответствии с атаками пикирующих бомбардировщиков. Над авианосцами патрулировали десятки истребителей. Они массированно атаковали американскую эскадрилью и с помощью зенитной артиллерии сбили все самолеты. Очень немногие торпедоносцы успели сбросить торпеды, и ни один из них не добился попадания. Это была красивая, но бесполезная жертва. Тем не менее традиции 8-й торпедоносной эскадрильи будут долго жить в анналах военно-морского флота.

Из состава всей эскадрильи уцелел только один человек, который и рассказал о том, что произошло. Это был младший лейтенант Гой. Когда пилотируемый им самолет упал в воду, он выбрался из него и уцепился за подушку сиденья, чтобы удержаться на поверхности воды. Из воды он наблюдал за последующими атаками, которые в конечном счете привели к гибели авианосцев. На следующий день он был подобран нашими кораблями.

Между 9.40 и 9.58 на место боя прибыла 6-я торпедоносная эскадрилья с авианосца “Enterprise”. Она также не имела ни истребителей прикрытия, ни пикирующих бомбардировщиков поддержки. В отчаянной борьбе среди пылающих самолетов и разрывающейся шрапнели некоторым из этих самолетов удалось сбросить торпеды. Из всей эскадрильи вернулось только шесть самолетов. Как и 8-я торпедоносная эскадрилья, они не добились попаданий. Мы не только платили дорогой ценой за то, что наши атаки не были координированы, но главное – не добивались никаких результатов.

В 10.00 авианосцы противника были замечены 3-й торпедоносной эскадрильей с “Yorktown”. Эта эскадрилья шла под прикрытием шести истребителей, она ринулась в атаку, не ожидая координирования своих действий с действиями пикирующих бомбардировщиков. Большинство наших самолетов еще на подступах было сбито ураганным зенитным огнем и истребителями противника. Пять из них успели сбросить торпеды. Ни одна из торпед не попала в цель, и только двум самолетам удалось вернуться на базу[58].

Все базировавшиеся на о. Мидуэй самолеты – армейские, морские и корпуса морской пехоты – понесли огромнейшие потери, а теперь три авианосные эскадрильи торпедоносцев были практически полностью уничтожены. И все же, несмотря на такие жертвы, японские авианосцы не получили никаких повреждений, хотя они потеряли значительное количество самолетов. Но пикирующие бомбардировщики авианосного базирования еще не производили атак.

В 10.24 в то историческое утро японские авианосцы приняли на борт часть своих самолетов и деятельно заправляли их горючим и перевооружали, готовя к атаке против наших авианосцев, которые, как теперь знали японцы, находились недалеко от них на востоке. Японцы предполагали нанести нам последний удар, который должен был окончательно вывести нас из войны. Это был удачный случай, которого они ждали, когда предприняли захват о. Мидуэй[59].

И как раз в это время на большой высоте одновременно появились пикирующие бомбардировщики с “Enterprise” и “Yorktown”, причем ни одна из эскадрилий не знала о присутствии другой. Большая часть японских истребителей спустилась на малую высоту, отражая атаки торпедоносцев, и наши пикирующие бомбардировщики не встретили сопротивления авиации противника. При превосходной видимости они на огромной скорости почти вертикально пикировали на цели через ураганный зенитный огонь. Ничто не могло остановить их, когда они камнем летели вниз с высоты 17000 до 2500 фут., чтобы сбросить бомбы. Совершенно случайно эти две группы самолетов избрали различные цели. Когда атака была закончена, оказалось, что самолеты с “Enterprise” вогнали три 1000-фунтовые бомбы прямо в “Сорю” и четыре бомбы в “Кага”. Эскадрилий “Yorktown” добилась двух попаданий в “Акаги”[60].

Во время этой атаки погибло 14 самолетов с авианосца “Enterprise”, многие из них сели на воду, израсходовав все горючее. Все самолеты “Yorktown” благополучно вернулись на авианосец.

Результаты этой атаки были весьма убедительными. Скоро три поврежденных авианосца были охвачены пламенем. Перевооружавшимся на их палубах самолетам больше не суждено было покинуть авианосец или сесть где-нибудь в другом месте[61].

“Хирю”, находившийся севернее, не получил повреждений. Позднее это должно было обойтись нам дорого.

В конце дня на “Кага”, где никак не удавалось локализовать пожары, произошел сильный взрыв – взорвались цистерны с бензином, и в 19.25 он затонул. Находившийся рядом с ним также пылавший “Сорю” в 13.59 был обнаружен нашей дозорной подводной лодкой “Nautilus”, которая все утро пыталась обнаружить противника. Несмотря на охранявший “Сорю” эскадренный миноносец, подводная лодка выпустила торпеды. Три из них попали в цель и взорвались[62].

Японский авианосец продержался на плаву до 19.10, после чего скрылся под водой.

“Акаги” горел всю ночь. Экипаж авианосца, потеряв надежду спасти свой корабль, в 5.00 покинул его, а затем он был потоплен торпедами эскадренных миноносцев “Аяши” и “Новаке”.

“Сорю” затонул вместе со всеми своими самолетами, “Кага” – с 50 самолетами, “Акаги” – с 40. Противник понес тяжелые потери в личном составе, особенно в подготовленных пилотах палубной авиации, которых японцам некем было заменить. Недостаток квалифицированных летчиков им суждено было ощущать после этого в течение всей войны.

Тем временем самолеты с неповрежденного “Хирю”, который во время атаки пикирующих бомбардировщиков с “Yorktown” и “Enterprise” ушел на север, были высланы в атаку против наших оперативных соединений. Они обнаружили “Yorktown” в составе 17-го оперативного соединения, но сами были обнаружены нашей радиолокационной установкой. В 11.59 двенадцать наших истребителей перехватили атаковавшие самолеты противника и в воздушных боях сбили почти половину из них. Однако восемь пикирующих бомбардировщиков, прежде чем они были уничтожены зенитным огнем или истребителями, прорвались к авианосцу и сбросили бомбы. Три бомбы попали в цель. Две из них прошли через полетную палубу и взорвались на ангарной палубе, вызвав пожар среди находившихся там самолетов. Третья взорвалась в дымовой трубе, при этом взрывом погасило топки котлов. Хотя “Yorktown” на некоторое время потерял скорость, пожары и повреждения скоро были локализованы. К 13.50 поврежденный авианосец делал 19 узлов, пожар на ангарной палубе был потушен, и авианосец возобновил прием и выпуск самолетов.

В 14.27 была обнаружена вторая группа самолетов противника. В состав этой группы входили торпедоносцы и истребители, бомбардировщиков в ней не было. В новой ожесточенной стычке наши истребители сбили большую часть самолетов, но пять из них все же успели сбросить торпеды. В 14.43 две торпеды попали в борт “Yorktown”. На нем разорвало обшивку корпуса, машины остановились, и огромный корабль накренился, постепенно увеличивая угол крена до 23 . В 15.00 экипаж покинул потерявший ход корабль, из борта которого валил дым, и оперативное соединение пошло на восток, оставив авианосец на волю ветра и волн. Через несколько часов Флетчер приказал эскадренному миноносцу “Hughes” вернуться и оставаться около “Yorktown”, поручив ему потопить авианосец, если потребуется, но не дать противнику захватить его.

Пока все это происходило, самолет-разведчик с “Yorktown” обнаружил авианосец “Хирю” всего в 72 милях к северо-западу. Он был прикрыт двумя линейными кораблями, тремя крейсерами и четырьмя эскадренными миноносцами. Получив сообщение об обнаружении “Хирю”, “Enterprise” и “Hornet” выслали свои эскадрильи пикирующих бомбардировщиков, которые к этому времени уже вернулись на авианосец, где приняли горючее и перевооружились. Пикирующие бомбардировщики получили задание прикончить этот еще не поврежденный авианосец противника, который теперь отходил на северо-запад.

В 17.00 атакующие самолеты оказались в непосредственной близости от авианосца. К этому времени сопротивление истребителей противника значительно уменьшилось, хотя по-прежнему нужно было пробиться через сильный заградительный огонь. Немногочисленные находившиеся в воздухе самолеты противника, остатки того огромного количества, которое имел противник в начале дня, были быстро ликвидированы нашими истребителями, когда бомбардировщики вошли в пике. Группа авианосца “Enterprise” атаковала первой и добилась восьми попаданий в “Хирю” – последний из авианосцев мощных подвижных сил, которые так успешно начали этот день. Он был оставлен, охваченный пламенем, как и три первых авианосца.

Увидев, что “Хирю” сильно горит, группа самолетов с авианосца “Hornet” атаковала линейный корабль “Харуна” и крейсера “Тоне” и “Тикума”, но не добилась попаданий. Позднее, после 18.00, восемь пришедших с о. Мидуэй армейских самолетов “Flaying Fortes” атаковали корабли “Харуна” и “Тикума”, но также не добились попаданий. “Хирю”, как и “Акаги”, горел всю ночь. В 5.00 его торпедировали эскадренные миноносцы “Макигурно” и “Югурно”. Так завершилось уничтожение четырех авианосцев могущественного японского флота.

Сражение у Мидуэя 4 июня 1942 г.

Обстановка в данный момент давала малым американским авианосным силам безусловное господство на море; мы покинули “Yorktown”, но “Enterprise” и “Hornet” не имели никаких повреждений. Мы были полными хозяевами в воздухе, что означало и господство в районе боевых действий. Поняв безнадежность дальнейших действий и оценив значение потери четырех авианосцев, адмирал Ямамото приказал своим силам отступать[63].

Попытка захватить о. Мидуэй провалилась.

Для того чтобы обеспечить своим отступающим силам некоторую защиту от атак авиации с о. Мидуэй, Ямамото приказал крейсерам “Могами” и “Микума” обстрелять ночью аэродром на этом острове. На переходе к острову крейсера обнаружили американскую подводную лодку “Tambor” и при выполнении противолодочного маневра столкнулись друг с другом. Получив повреждения, крейсера отказались от выполнения задания и повернули на запад, чтобы вместе с остальными кораблями идти в Японию. В эту ночь только одна японская подводная лодка выпустила по о. Мидуэй несколько снарядов.

Когда “Enterprise” и “Hornet” приняли свои самолеты, возвратившиеся после последнего налета на “Хирю”, а также еще находившиеся в воздухе самолеты “Yorktown”, Спрюэнс Приказал оперативному соединению под покровом ночной темноты отходить на восток. Флетчер, покинув “Yorktown”, отказался от командования обоими соединениями и информировал Спрюэнса, что он будет сообразовываться с его действиями. Спрюэнс в своем официальном сообщении заявил: “Я считал, что нет оснований рисковать ночным встречным боем с возможно превосходящими силами противника, а с другой стороны, я не хотел быть утром слишком далеко от Мидуэя. Я хотел занять позицию, с которой можно было бы преследовать отступающего противника или сорвать попытку высадки десанта на о. Мидуэй. В это время еще не исключалась... возможность пребывания где-нибудь в этом районе пятого авианосца противника”. У японцев действительно сначала был здесь пятый авианосец, малый авианосец “Дзуйхо”, который находился в составе Главных сил[64], но потом он был переведен в состав Алеутских сил.

Отход наших сил в течение ночи на восток дал возможность спастись основной массе сил противника. Утром, когда наши корабли предприняли преследование, японский флот был слишком далеко, чтобы его можно было перехватить. Таким образом, Спрюэнс упустил представлявшийся ему исключительно благоприятный случай использовать свое господство в воздухе и сделать все возможное для уничтожения оставшихся сил противника.

Весь день 5 июня американское соединение шло на запад в поисках уходивших японцев, но не смогло установить соприкосновения с противником. Преследование продолжалось и ночью, а на рассвете были высланы самолеты для проведения поиска в большом радиусе. На этот раз им очень повезло. Около полудня самолеты обнаружили поврежденные крейсера “Могами” и “Микума”, которые шли, далеко отстав от остальных отступавших кораблей и оставляя за собой след нефти. Эти два крейсера и охранявшие их эскадренные миноносцы уже ранее атаковали пикирующие бомбардировщики и тяжелые бомбардировщики “Flaying Fortes” с о. Мидуэй. Атаковав с большой высоты, пикирующие бомбардировщики с авианосцев “Enterprise” и “Hornet” добились многочисленных попаданий в оба крейсера. Здесь не было японских истребителей, которые оказали бы им сопротивление, но зенитный огонь затруднял их действия. “Микума”, корпус которого уже был поврежден при столкновении, перевернулся и затонул. “Могами” превратился в совершенно непригодный к плаванию корабль: одна башня его была разбита, мачта снесена, надстройка представляла собой груду развалин. Каким-то чудом он все же добрался до базы, где его отремонтировали, и он снова вступил в строй. Эскадренные миноносцы “Асашио” и “Арашио” также получили серьезные повреждения, но добрались до своей базы.

Так закончилось сражение с крупными японскими военно-морскими силами, пытавшимися захватить о. Мидуэй и добиться решающего сражения с флотом США.

“Yorktown”, оставленный 4 июня в 15.00 оперативным соединением, после того как его покинул экипаж, был найден утром 5 июня небольшим американским буксиром “Vireo”, высланным на помощь авианосцу из Перл-Харбора. Накренившийся авианосец находился под охраной эскадренного миноносца “Hughes”, который накануне ночью прибыл сюда для этой цели. Огня на авианосце не было видно, и оказалось, что ему не угрожала непосредственная опасность гибели. Пока 16-е оперативное соединение преследовало японцев далеко на запад, маленький “Vireo” высадил на борт “Yorktown” аварийно-спасательную партию, закрепил буксирный трос и начал буксировать огромный авианосец к Перл-Харбору. Буксир не мог развить большую скорость, однако его команда предприняла всё, что можно было сделать.

Когда высшее командование узнало о том, что происходит, командиру “Yorktown” было приказано вернуться на корабль со спасательной партией численностью 250 человек, чтобы произвести необходимый ремонт и помочь доставить авианосец обратно в базу. Спасательная партия была выслана с 17-го оперативного соединения на закате солнца 5 июня. Соединение в это время находилось в 200 милях к востоку от авианосца. Аварийно-спасательная партия вышла на эскадренном миноносце “Hammann”, который сопровождали эскадренные миноносцы “Balch” и “Benham”. Они подошли к авианосцу в 12.00 б июня[65].

Спасательная партия высадилась на авианосец. Возможность выровнять корабль и пустить в ход машины казалась вполне реальной. Пожар был потушен, и повреждения не считались неисправимыми. Но тут вмешалась судьба.

Японская подводная лодка “I-168”, получившая задание после обстрела о. Мидуэй ночью 4 июня найти поврежденный американский авианосец, заметила неподвижно стоявший “Yorktown” и выпустила в него несколько торпед с дистанции прямого выстрела. Одна из них попала в “Hammann”, пришвартованный к борту авианосца, и через 3 минуты этот эскадренный миноносец затонул. Еще две торпеды попали в авианосец. Это произошло в 13.36 6 июня.

Когда “Hammann” начал тонуть, 150 человек, находившихся наверху, бросились в воду, где обычно можно рассчитывать на спасение. Но когда миноносец погрузился на 150 фут., находившиеся на нем глубинные бомбы, хотя они и были поставлены на предохранитель, взорвались. Находившиеся в воде люди погибли. Специалисты по вооружению никак не могли объяснить этот трагический случай.

Два новых попадания торпед добили “Yorktown”. В 14.10 “Vireo” перерезал буксирный трос, снял спасательную партию, и авианосец снова был покинут, хотя охранявший его эскадренный миноносец все еще оставался при нем. Авианосец продолжал оставаться на плаву. Наконец, в 5.00 на следующее утро, почти через три дня после получения первых повреждений, огромный авианосец медленно опрокинулся и погрузился в воду[66].

В результате сражения за о. Мидуэй американцы потеряли авианосец “Yorktown”, эскадренный миноносец “Hammann”, 132 самолета и 307 офицеров и матросов. Японцы потеряли четыре больших авианосца, один крейсер, 234 самолета и 2500 офицеров и солдат. Это сражение войдет в историю как самое решающее в ходе всей войны на Тихом океане. Оно явилось вторым важным сражением, в котором надводные корабли не играли существенной роли. Все действия велись авианосными самолетами, и фактическое потопление кораблей противника было произведено целиком нашими авианосными пикирующими бомбардировщиками.

Самым важным выводом, сделанным после этого генерального сражения флотов, пожалуй, был вывод о необходимости обеспечивать истребителями прикрытие бомбардировщиков и торпедоносцев в тех случаях, когда они производят атаки в ожидании воздушного сопротивления. Кроме того, наконец-то указали на крайнюю важность необходимости взаимодействия авиагрупп. Пикирующие бомбардировщики, торпедоносцы и истребители, производя согласованные атаки, представляли собой мощное боевое средство, способное нанести губительный удар по противнику, тогда как разрозненные их действия не могли достичь никаких результатов. Несоблюдение этого принципа привело нас к потере всех наших торпедоносцев, причем такая жертва абсолютно ничем не была компенсирована.

Люди, изучающие это сражение, могут критиковать адмирала Спрюэнса за отход на восток ночью 4 июня, утверждая, что можно было бы потопить еще много кораблей противника, если бы он остался на своей позиции или пошел бы дальше на запад по направлению к японцам. Но так можно говорить только в том случае, если не принимать во внимание напряжение боя, отсутствие полной информации о состоянии противника и возможность внезапной встречи в течение ночи с превосходящими силами японцев. Если учесть данные, которыми располагал Спрюэнс в тот момент, принятое им решение можно считать совершенно правильным.

Этот бой показал также, что самолетам чрезвычайно трудно поражать корабли на ходу в открытом море при бомбометании с горизонтального полета, даже на средних высотах. Горячие поборники авиации, которые предсказывали, что с новыми секретными бомбовыми прицелами бомбардировщики, производящие бомбометание с горизонтального полета на больших высотах, смогут сбрасывать бомбы “в бочку с маринадом”, оказались плохими пророками. И в соответствии с этим нужно было планировать будущие тактические приемы.

Японцы сделали роковую ошибку, подойдя к о. Мидуэй без проведения предварительной воздушной разведки. Если бы они, прежде чем нанести удар по острову, обнаружили и атаковали наше авианосное оперативное соединение, возможно, что исход сражения был бы другим. Во всяком случае их шансы на уничтожение наших уступавших им по численности авианосцев были бы значительно больше. Несмотря на то что в их задачу входило проведение решающего сражения с нашим флотом, японцы слепо ринулись через океан, не приняв никаких мер к тому, чтобы выяснить, какие наши корабли находятся в этом районе. Из-за этой непростительной ошибки они проиграли сражение[67].

Когда они у о. Мидуэй потеряли свое превосходство в авианосцах вместе с сотнями незаменимых квалифицированных летчиков, они потеряли господство на Тихом океане и в конечном счете проиграли войну.

Глава VII

Безвыходное положение

Сражение за о. Мидуэй положило конец определенной фазе войны на Тихом океане. До этого сражения японцы благодаря своему превосходству в авианосцах имели возможность господствовать на море по крайней мере западнее демаркационной линии времени. Поскольку в начале войны они держали на Тихом океане десять авианосцев против наших трех, мы были вынуждены, пока не накопим силы, принять стратегию оборонительного характера. Японцы, напротив, вели наступление вглубь и вширь, их удалось остановить только почти у самой Австралии, Новой Каледонии и Новой Зеландии. В течение этого времени мы увеличили число наших авианосцев на Тихом океане с трех до шести, переведя сюда три авианосца с Атлантического океана.

Японцы потеряли пять авианосцев: один – в Коралловом море и четыре – у о. Мидуэй. Мы потеряли только два – “Lexington” и “Yorktown” – и остались, таким образом, с четырьмя авианосцами: “Saratoga”, “Enterprise”, “Hornet” и “Wasp” (малый авианосец “Ranger” остался на Атлантическом океане). Соотношение авианосных сил 4:5, которое создалось теперь на Тихом океане, было значительно более благоприятным для американцев, чем первоначальное. “Секаку” и “Дзуйкаку” потеряли в Коралловом море большую часть своих обученных летчиков и еще не были готовы действовать снова. Таким образом, в новой обстановке установилось приблизительное равенство авианосных сил. При таких условиях ни один из противников не мог позволить себе начать наступление крупными силами, которое для обеспечения успеха требует превосходства в силах.

Теперь наши главные стратеги признали, что авианосец стал доминирующим фактором в господстве на море. Однако значительная часть нашего высшего командования, упорные приверженцы линейного флота, еще считала, что в конечном счете воздушные силы воюющих сторон нейтрализуют друг друга и тогда исход войны будет решен старомодным, ортодоксальным генеральным сражением флотов. Кроме того, они были убеждены, что самолеты окажутся неэффективными в неблагоприятных для полетов метеорологических условиях, с которыми сталкиваются во всех районах и особенно на Алеутских островах и Аляске. Они настаивали на том, что линейный флот необходимо возможно скорее возродить, чтобы он был в полной боевой готовности к тому дню, когда наша авиация больше не сможет действовать. Они еще считали летчиков и “летающие аппараты” оружием самообороны, которое в конце концов должно исчерпать себя. Они были глубоко убеждены, что решающую роль в войне будут играть линейные корабли. По их мнению, самой подходящей для авиации ролью была защита линейных кораблей от воздушных налетов при сближении с противником на расстояние дальности действительного огня, а бой выигрывают в конце концов корабли при помощи своих тяжелых орудий. Все же памятуя о разрушениях, причиненных в Перл-Харборе, и потоплении линейных кораблей “Prince of Wales” и “Repulse”, они теперь были готовы признать, что при благоприятных условиях самолеты могут топить линейные корабли.

Статистический анализ показал, что на каждый сбитый самолет противника были израсходованы тысячи снарядов зенитного боезапаса. Этот факт свидетельствовал, что одни зенитные орудия не могут остановить воздушную атаку и что самое лучшее прикрытие для кораблей могут обеспечить истребители. Однако на всех кораблях стали устанавливать дополнительные зенитные батареи, пока все свободное место на верхней палубе не оказалось занятым зенитными орудиями.

Период вынужденной бездеятельности, последовавший за сражением у о. Мидуэй, т.е. после 4 июня 1942 г., продолжался более года – до осени 1943 г. В течение этого времени обе стороны занимались главным образом закреплением своих позиций и накапливанием сил. Оба противника лихорадочно строили авианосцы, хотя у нас много внимания уделялось также мелким десантным судам. К счастью, в США был готов к производству новый тип авианосцев, которым суждено было заменить линейный корабль и стать средством достижения господства на море при новых способах ведения боевых действий на море. Это были авианосцы типа “Essex”, имевшие стандартное водоизмещение 27 000 т и целый ряд новых усовершенствований. Они могли нести больше самолетов, чем тяжелые авианосцы “Saratoga” и “Lexington”, и могли значительно лучше обслуживать их. Хотя им было суждено участвовать в многочисленных сражениях и многие из них имели тяжелые повреждения, ни один из них не затонул и не был окончательно выведен из строя во время войны. Авианосцы типа “Essex” относились к числу самых удачных кораблей, когда-либо строившихся в США.

Для того чтобы еще больше увеличить авианосные силы, были использованы корпуса девяти крейсеров, находившихся на стапелях. Конструкция их была изменена, и они были достроены как авианосцы. Так появились легкие авианосцы типа “Independence”, которые, участвуя в действиях быстроходных сил, принесли значительную пользу, хотя они несли только 36 самолетов, а не 103, как авианосцы типа “Essex”. Кроме того, на строительство авианосцев типа “Independence” требовалось меньше времени.

Несравнимо более, чем в Японии, развитая промышленность США дала нам несомненное преимущество в этой гонке. Хотя Япония благодаря завоеванию голландской Восточной Индии приобрела неограниченные источники нефти, олова, каучука и продовольствия, производство стали в ней не было заметно увеличено, и она не могла соперничать в этом отношении с Соединенными Штатами. Однако, несмотря на этот серьезный недостаток, Япония преуспела в переделке корпусов торговых судов в авианосцы и в строительстве новых авианосцев. К концу войны она имела 36 построенных и строящихся авианосцев.

Общее планирование войны на Тихом океане велось Комитетом начальников штабов в Вашингтоне. В состав этого органа входили: адмирал Леги, начальник штаба президента Рузвельта; адмирал Кинг, начальник морских операций; генерал Маршалл, начальник штаба армии; генерал Арнолд, начальник штаба армейских военно-воздушных сил. Когда эта группа работала вместе с англичанами, согласовывая различные вопросы, организация носила название Объединенного комитета начальников штабов[68], что указывало на ее двухнациональный характер.

Объединенный комитет начальников штабов наметил в общих чертах стратегию, распределил районы ответственности США, Великобритании и Канады и определил, какие конкретно части объединенных сил должна была представить каждая нация. Американский комитет начальников штабов составил более подробные планы операций, ответственность за которые возлагалась на США. Адмирал Кинг с помощью отдела военного планирования занялся дальнейшей разработкой задач, поставленных перед военно-морским флотом. Затем он разослал директивы командующим соответствующими театрами военных действий. Адмирал Нимиц, командующий Тихоокеанским флотом и районом Тихого океана, со своим штабом, находившимся в Перл-Харборе, составил еще более подробные планы и разослал окончательные приказы командирам оперативных соединений, которые должны были участвовать в выполнении заданий. Генерал Макартур как командующий юго-западным тихоокеанским театром проделал то же самое в своем штабе в Австралии для подготовки тех операций, которые должны были вестись на этом театре.

При проведении сражения за о. Мидуэй в план японцев была включена оккупация аванпостов на Алеутских островах, которая по сути являлась диверсией, имевшей целью оказать помощь действиям на направлении главного удара на юге путем отвлечения значительной части Тихоокеанского флота в район Алеутских островов. Расшифровка перехваченных радиограмм противника дала возможность адмиралу Нимицу избежать этой ловушки и сосредоточить свои авианосцы у о. Мидуэй.

Для вторжения в воды Аляски японцы сформировали соединение в составе двух авианосцев (“Рюдзе” и “Дзунье”), семи крейсеров: “Нати” (флагманский корабль вице-адмирала Мосиро Хосогая), “Такао”, “Майя”, “Абукума”, “Кисо”, “Тама”, вспомогательный крейсер “Асака Мару” и 14 эскадренных миноносцев. Кроме того, в состав соединения входили транспорты, танкеры, угольщики, три канонерские лодки, семь или восемь охотников за подводными лодками, шесть подводных лодок, плавучая база гидросамолетов с поплавковыми самолетами и несколько грузовых судов.

План японцев предусматривал высадку на о. Адах, уничтожение всех имеющихся там военных объектов и затем отход на острова Кыска и Атту, которые намечалось удерживать только до осени, чтобы избежать суровых зимних холодов. На основании опыта, полученного на Курильских островах, японцы считали, что алеутский климат лишит всякой возможности ведение действий зимой. Следует вспомнить, что и у нас многие офицеры считали, что авиация не сможет действовать в этом районе и что главную роль будут играть надводные корабли. Дальнейшие события показали, что даже и здесь авиация явилась главным боевым средством.

Главными американскими базами на Алеутских островах являлись военно-морская база и аэродром на Кадьяке, база гидросамолетов в Датч-Харбор на Уналяске и новый аэродром на Умнаке, с которого действовали самолеты 11-го армейского авиационного соединения. Все эти базы еще строились и находились в примитивном состоянии. Тем временем 4-е морское патрульное крыло, на вооружении которого состояли бомбардировщики-амфибии, было переброшено из Сиэтла на север и занималось проведением воздушных поисков во всем районе.

В целях обороны района Аляски контр-адмирал Теоболд[69] был назначен командующим северным тихоокеанским театром, причем ему подчинялись как военно-морские силы, так и армия.

В состав сил адмирала Теоболда входили: 5 крейсеров, 11 эскадренных миноносцев и б подводных лодок; 4-е патрульное крыло, на вооружении которого состояло 20 летающих лодок-амфибий; три эскадрильи армейских истребителей; одна эскадрилья армейских тяжелых бомбардировщиков; одна эскадрилья армейских средних бомбардировщиков; одна эскадрилья морских истребителей; одна эскадрилья канадских истребителей; одна эскадрилья канадских разведывательных самолетов; различные сторожевые корабли и вспомогательные суда. Морской авиацией командовал кэптен Джирс, армейской авиацией – бригадный генерал Батлер.

Накануне намеченного по плану срока нанесения удара по о. Мидуэй, т.е. 3 июня 1942 г., флот противника, носивший название Второго маневренного соединения, произвел воздушную атаку против Датч-Харбор, выслав самолеты с авианосцев “Рюдзе” и “Дзунье”. Из-за неблагоприятных метеорологических условий две трети самолетов повернули обратно, но 6 истребителей и 13 бомбардировщиков достигли цели[70].

Из-за сплошной облачности, внезапно спикировав, они причинили значительный ущерб казармам и другим постройкам и уничтожили в гавани один гидросамолет. На следующий день новая атака силами 32 самолетов причинила большой ущерб запасам горючего и повлекла за собой значительные людские потери.

Первый контакт с авианосцами противника установил армейский летчик, который передал, что он видит большой авианосец с бомбардировщиками на палубе. После этого летчик пропал без вести. Спустя еще 7 часов одному из гидросамолетов удалось заметить корабли противника и сообщить их позицию.

Два гидросамолета произвели самостоятельно безуспешные атаки, но туман помешал главной ударной группе армейских самолетов обнаружить корабли противника. Алеутские острова имели репутацию района с самыми неблагоприятными для полетов метеорологическими условиями в мире. Там почти постоянно бывают туманы и облака. В любой момент может наступить обледенение; часто возникают внезапные шквалы, имеющие силу шторма. Полеты там трудны и опасны.

Возвращаясь после атаки на второй день операции, японские самолеты с авианосца “Дзунье” случайно выбрали место сбора непосредственно над только что построенным армейским аэродромом на о. Умнак. Японцы еще не знали о существовании этого аэродрома. Группа армейских истребителей поднялась в воздух и в последовавшей схватке во взаимодействии с зенитной артиллерией сбила четыре самолета противника, остальные самолеты после этого исчезли в тумане.

Японские авианосцы отошли. Войска противника 6 и 7 июня оккупировали острова Кыска и Any, не встретив никакого сопротивления, но из-за поражения у о. Мидуэй адмирал Ямамото отменил высадку на о. Адах[71].

Только 10 июня два наших патрульных самолета обнаружили корабли и объекты противника на этих мрачных островах, расположенных в самом конце цепи Алеутских островов.

На о. Кыска мы имели радиостанцию, передававшую сводки погоды, штат которой состоял из десяти матросов. Все они, кроме одного человека, были взяты в плен. Один человек бежал в горы, где он провел 50 дней, а после этого также сдался в плен.

Среди туманов и штормов этой безлюдной местности началась необычная кампания. Алеутские острова в большинстве своем являются вулканами, поднимающимися из моря. Это цепи погрузившихся в море гор, которые, как предполагается, когда-то соединяли Северную Америку с Азией. Низменная часть островов представляет собой лишенную лесов, покрытую травой тундру, тот тип болотистой местности, где толщина слоя плавающего на поверхности воды дерна колеблется от нескольких дюймов до нескольких футов. Зимой острова покрываются снегом, и над ними часто проносятся ураганы ужасающей силы. Летом острова большую часть времени бывают закрыты туманом, который не рассеивается даже при сильном ветре. Защищенные гавани немногочисленны и отстоят далеко одна от другой. Некоторые якорные стоянки, дающие защиту при одном направлении ветра, становятся предательскими ловушками, когда ветер внезапно меняет направление и начинает дуть с противоположной стороны. Гряды облаков образуются на различных высотах, и между этими облаками летчикам приходится встречаться с самыми неожиданными переменами направления ветра. Вождение самолетов при помощи счисления пути совершенно ненадежно, только самые опытные в полетах по приборам летчики могут при этом уцелеть.

Таковы были условия, в которых велась кампания на Алеутских островах.

Обнаружив вторгшиеся японские силы, морские патрульные самолеты и армейские бомбардировщики начали их бомбардировать, как только позволили погодные условия. Им удавалось делать это примерно один раз в три дня, но, когда было возможно, они все более и более препятствовали японцам закрепляться на этих островах.

Японцы при первых высадках на островах Кыска и Атту доставили на берег воинские части и рабочие отряды численностью около 1200 человек на каждый из островов. Затем туда постепенно высадили дополнительный личный состав для ПВО и службы связи, а также для базы подводных лодок, доведя гарнизон на о. Атту до 2500 человек, а на о. Кыска – 5400 человек. Для того чтобы выбить их оттуда, мы в конечном счете использовали войска численностью свыше 100 тысяч и большое количество материальной части и тоннажа.

Первые бомбардировки оказали слабое воздействие на японцев, но все же заставили их еще больше окопаться. Хотя они пытались развернуть на новых оккупированных базах силы гидроавиации, они столкнулись с огромными трудностями в туманной гавани Кыска, где постоянная мертвая зыбь являлась очень серьезной помехой. Кроме того, имевшие легкое вооружение и незащищенные броней гидросамолеты не могли противостоять нашим тяжелым бомбардировщикам и истребителям. Поскольку наши частые бомбардировки не давали японским плавучим базам находиться в гавани, японцы пытались использовать их в море недалеко от острова, время от времени проводя их в гавань в темноте или в плохую погоду, чтобы выгрузить снаряжение или самолеты. Японские гидросамолеты так и не стали для нас серьезной опасностью, а японские авианосцы через месяц покинули Алеутские острова.

В конце лета наши силы оккупировали о. Адах. Там был построен аэродром, который начал функционировать 13 сентября. О. Адах стал нашей крупнейшей базой на этом театре.

Американские подводные лодки сыграли важную роль в ведении блокады оккупированных японцами островов. Подводная лодка “Triton” 5 июля потопила у о. Агатту японский эскадренный миноносец “Ненохи”. Через две минуты после попадания торпеды корабль перевернулся, и вместе с ним погибло 200 человек. В тот же день подводная лодка “Growler” заметила недалеко от гавани Кыска три эскадренных миноносца – “Арарэ”, “Касуми” и “Сирануи”, которые только что пришли в гавань, эскортируя крейсер “Тийода” и транспорт с пополнениями. Из-за тумана эскадренные миноносцы стали на якорь за пределами гавани. Выстрелив три торпеды, лодка добилась попаданий в каждый миноносец. “Арарэ” тут же затонул, у “Касуми” оторвало носовую часть, а “Сирануи” разломился пополам. Два последних миноносца были временно отремонтированы и вернулись в Японию.

Осенью японцы решили навсегда оставить в своих руках захваченные на Алеутских островах позиции, усилив их как составную часть своего внешнего оборонительного рубежа. Императорская ставка приказала перебросить туда дополнительные войска и построить оборонительные сооружения и аэродромы на о. Кыска и на безымянном острове рядом с о. Атту. Японцы планировали закончить эти работы к февралю 1943 г. Но если и имелись какие-либо шансы на успех, то они были сведены на нет запоздалым началом работ. Наши войска уже начали приближаться к противнику.

Под прикрытием самолетов, базировавшихся на о. Адах, и гидросамолетов “Catalina”, обеспечивавших противолодочные дозоры, наши войска 12 января 1943 г. заняли о. Амчитка, а 17 февраля наши истребители начали действовать с нового построенного там аэродрома. Эта база находилась всего в 65 милях от о. Кыска, и наши патрульные самолеты получили возможность уходить далеко на запад, даже достигать Курильских островов. Теперь, при условии нашего господства в воздухе, наши корабли могли действовать далеко на западе и перерезать пути подвоза, которые шли из Японии к осажденным на островах японским гарнизонам.

А 19 февраля тяжелый крейсер “Indianapolis” под командованием контр-адмирала Макморриса, сопровождаемый двумя эскадренными миноносцами, артиллерийским огнем потопил японский транспорт “Акагане Мару” (3100 т), направляющийся к о. Атту. На борту транспорта находились взвод пехоты, имущество и необходимые для строительства аэродрома материалы. После этой атаки противник решил посылать свои суда только в конвоях с серьезным охранением. В начале марта один такой конвой совершил успешный переход с о. Парамушир в группе Курильских островов на о. Any и обратно.

Воодушевленные удачей, японцы выслали еще один конвой, который 27 марта (дата восточной долготы) встретился с нашими силами. Произошел морской бой, получивший название боя у Командорских островов. Командорские острова – группа русских островов, лежащих на середине пути между о. Any и побережьем Камчатки.

Бой у Командорских островов

В состав американских сил входили тяжелый крейсер “Salt Lake City”, старый легкий крейсер “Richmond” (флагманский корабль адмирала Макморриса) и четыре эскадренных миноносца – “Bailey”, “Coghlan”, “Dale” и “Monaghan”. Японский отряд состоял из тяжелых крейсеров “Нати” (флагманский корабль вице-адмирала Хосогая) и “Майя”, легких крейсеров “Тама” и “Абукума”, эскадренных миноносцев “Вакаба”, “Хацусимо”, “Икадзухи” и “Исасума”, вспомогательного крейсера “Асака Мару” и транспорта “Сакито Мару”.

В сумерках раннего рассвета наши крейсера, идя северовосточным курсом, неожиданно заметили в северной части горизонта мачты кораблей. Не имея возможности определить состав сил противника, но считая, что это новый конвой, адмирал Макморрис построил корабли строем кильватера и пошел по направлению к противнику. Японцы же крейсировали в этом районе туда и обратно, ожидая подхода еще двух кораблей и считая, что они находятся достаточно далеко на западе, чтобы быть обнаруженными нашими дозорами. Заметив мачты наших кораблей, они сначала приняли их за те корабли, которых они ожидали. Исходя из этого предположения, они повернули на восток, взяв курс на Атту, и, таким образом, оказались между нашими кораблями и своими базами. Скоро адмирал Хосогая опознал американские корабли и убедился, что силы противника уступают его силам.

Приказав конвою отходить в северо-западном направлении, японский адмирал построил свои корабли в боевой порядок. В 5.40 оба соединения открыли огонь с дистанции 20 тыс. ярдов. Скоро “Richmond” был взят в вилку, но, к счастью, не получил попаданий.

Когда с рассветом видимость улучшилась, адмирал Макморрис убедился, что противник сильно превосходит его и числом кораблей, и числом орудий. Положение было серьезное и требовало немедленного отхода, но противник находился между нашими кораблями и своими базами. Единственной возможностью выйти из боя мог быть маневр – лечь на курс, ведущий к берегам Японии. Адмирал Макморрис без промедления принял это решение. Когда колонна наших кораблей повернула на юго-запад, “Salt Lake City” оказался концевым кораблем, и на него обрушился главный удар артиллерии противника.

Крейсер “Нати” выпустил гидросамолет, который корректировал огонь японских кораблей, тогда как у нас не было самолетов, которые наблюдали бы за стрельбой наших кораблей. В течение первого получаса огонь велся на дистанции от 16000 до 20000 ярдов, не причиняя больших повреждений[72].

Обе стороны пользовались цветными трассирующими снарядами, чтобы легче было различать свои залпы, и грязно-серое море ярко расцвечивали пурпурные, зеленые и другие цветные всплески.

Вскоре после 6.00 “Salt Lake City” получил попадание ниже ватерлинии, в результате которого в корпусе образовалась большая пробоина. Через час он получил второе попадание. Все еще идя западным курсом, адмирал Макморрис приказал своим эскадренным миноносцам занять место у него в кильватере и поставить дымовую завесу. Этот маневр сильно затруднял нам ведение огня, но не помешал противнику вести стрельбу, поскольку японцы корректировали стрельбу при помощи гидросамолета. Однако под прикрытием дымовой завесы американские корабли повернули на юг, чтобы попытаться оторваться от противника и следовать обратным курсом на свою базу.

“Salt Lake City”, хотя и скрытый дымовой завесой, получил одно за другим два попадания. Он начал терять скорость и около 9.00 остановился с затопленным машинным отделением. Вскоре после этого прекратилась подача всякой энергии, и он не мог вести стрельбу. Положение было безнадежное. Американские корабли неминуемо должны были быть уничтожены превосходящими японскими силами.

В качестве последнего средства адмирал Макморрис приказал трем эскадренным миноносцам произвести торпедную атаку против преследовавших их кораблей противника, которые быстро приближались. Под градом японских снарядов наш головной эскадренный миноносец “Bailey” получил два попадания 8” снарядами, но, отворачивая в сторону от смертоносных залпов, выстрелил 5 торпед с максимальной дистанции. Два других эскадренных миноносца последовали за ним, но отошли, не выпустив торпед.

Однако атака достигла своей цели. Боясь торпедного залпа, японское соединение отвернуло. Японцы так и не возобновили боя против беспомощных американских кораблей, а отошли к о. Парамушир. Как и в последующих боях, они не использовали представлявшийся им удобный случай уничтожить корабли, с которыми вели бой. В этом сражении противник добился тактической победы, но для наших сил это была стратегическая победа, так как они не потеряли свою боеспособность, а японцы отказались от попытки провести конвой к о. Any. Американские корабли едва избежали полного уничтожения. Ни один японский корабль не получил серьезных повреждений. “Salt Lake City” и “Bailey” приняли большое количество воды, потеряли скорость и получили ряд других повреждений. Адмирал Хосогая впоследствии объяснил свой отход тем, что он боялся атаки авиации с американских аэродромов и что у него кончался боезапас. Обе стороны вели стрельбу более трех часов, причем добились исключительно малого количества попаданий.

Развертывая новые базы около оккупированных противником островов Атту и Кыска, американцы готовились к десантным операциям с целью выбить оттуда японцев. В начале января 1943 г. контр-адмирал Кинкейд сменил контр-адмирала Теоболда в должности командующего Аляскинским районом. Контр-адмирал Роквел, который в первые дни войны находился в Маниле, был назначен командующим амфибийными силами, которые состояли из частей, проходивших боевую подготовку в жарких пустынях Калифорнии, готовясь к кампаниям в тропиках. Командующим армейскими войсками был генерал-майор Браун. Силы прикрытия состояли из конвойного авианосца “Nassau” и старых линейных кораблей “Pennsylvania”, “Idaho” и “Nevada”, транспортов, эскадренных миноносцев и вспомогательных судов. Десантные силы собрались для последних приготовлений и боевой подготовки в бухте Колд-Бей на Аляске, где 3 мая их настигла сильнейшая буря. Все же 4 мая десантные силы вышли в море и с большой предосторожностью миновали воды у о. Атту, несмотря на сплошной туман.

Когда производившие разведку подводные лодки сообщили о плохой погоде и сильном прибое на о. Атту, начало операции, назначенное на 7 мая, было перенесено на 9 мая. Транспорты кружили севернее о. Атту, ожидая улучшения погоды. Начало операции снова пришлось отложить, на этот раз на 10 мая. Положение становилось серьезным. У кораблей подходил к концу запас топлива, и если бы произошла дальнейшая значительная задержка, им пришлось бы возвращаться в порт для пополнения запасов.

Наконец, после совещания на флагманском корабле, во время которого был настолько густой туман, что с мостика не было видно носа корабля и два эскадренных миноносца, столкнувшись, получили повреждения, начало операции было назначено на 11 мая. Намечалось провести две главные высадки: одну в Гольцовой бухте на северном побережье острова, другую в бухте Массакер на южном побережье.

Когда корабли подошли к острову, пункты высадки нельзя было различить в тумане, но море было спокойно. Корабли приходилось вести по радиолокационной установке, счислению пути и промерам глубин. Войска погрузились на шлюпки и направились к негостеприимному берегу. Они были лишь частично обучены, плохо одеты и недостаточно обеспечены для выполнения данного им задания.

В одном отношении туман был нам на руку – японцы, ранее занимавшие места по боевому расписанию, решили, что в такую погоду высадка не состоится, и отвели личный состав из береговых оборонительных сооружений в казармы. Поэтому возле уреза воды нам не было оказано никакого сопротивления.

Высадка в бухте Гольцовой началась в 14.50, и к наступлению темноты на берег, несмотря на то что шлюпки теряли ориентировку в тумане, было высажено 1000 десантников. В бухте Массакер условия были такие же, и шлюпки отошли от кораблей на час позднее. Одна группа шлюпок сбилась с курса и подошла к берегу на расстоянии нескольких миль от указанного ей места. Несмотря на все трудности, в заливе Массакер к концу дня было высажено на берег более 2000 человек. Высадившиеся в бухте Гольцовой войска окопались на ночь на высоком гребне, находившемся более чем в 2 милях от бухты. Высланные из залива Массакер патрули продвинулись всего на 1 милю от пункта высадки.

Планом предусматривалось, что обе группы войск быстро пойдут в глубь острова на соединение друг с другом, вытесняя таким образом японцев в восточную половину острова, где их предполагалось уничтожить. Но противник отступил на высоты, находившиеся между обеими группами, и упорно оборонялся. Туман почти исключал возможность оказания воздушной поддержки и обстрела берега кораблями. Вылеты самолетов были чрезвычайно опасны. Тем не менее самолеты конвойного авианосца “Nassau” произвели 171 самолето-вылет, причем в одном случае в результате столкновений в воздухе погибло четыре из восьми самолетов. Корабли вели огонь по берегу во всех случаях, когда могли различить цели. На остров были высажены дополнительные войска, и численность сил на берегу дошла до 12 000 человек, включая и весь резерв. Южный отряд на линии водораздела между долиной Массакер и бухтой Гольцовой 15 мая еще был скован, но северные силы постепенно, дюйм за дюймом, продвигались к месту соединения.

Отчаявшись выбить японцев с удерживаемых рубежей, генерал Браун запросил пополнение с о. Адах.

Теперь туман настолько рассеялся, что самолеты могли действовать на высоте от 400 до 800 фут. Самолеты с авианосца “Nassau” и армейские истребители с о. Амчитка получили возможность произвести крайне необходимые воздушные атаки против окопавшегося противника. Войска начали продвигаться вперед. К этому времени генерал-майора Брауна сменил генерал-майор Юджин Ландрэм. Люди страдали от холода, сырости и траншейного ревматизма. В болотистой тундре их окопы были всегда наполовину затоплены водой, и солдаты были в мокрой одежде. Они были истощены и чувствовали себя несчастными. Но тут наступил перелом.

При более полноценной поддержке авиации и корабельной артиллерии войска начали наступление. Утром 18 мая северные и южные десантные силы встретились. Но им еще предстояло много трудных боев.

В ту же ночь прибыло затребованное с о. Адах пополнение, и командование на берегу, перешло от контр-адмирала Роквела к армейским начальникам. Американские корабли, израсходовавшие топливо и боеприпасы, ушли на свои базы, оставив для обстрела берега три эскадренных миноносца.

28 мая все уцелевшие японские войска были загнаны на сильно укрепленную позицию около гавани Чичагова. Американцы готовились к последнему штурму этой позиции. Но японцы опередили их. Зная, что они не могут получить помощи и что у них кончается боезапас, японцы предприняли самоубийственную атаку против наших линий. Орда, доведенная рисовой водкой (сакэ) до истерического возбуждения, на рассвете с криками “банзай” ринулась на наши позиции и бросилась по нашим траншеям в долину Массакер. Много японцев было уничтожено пулеметным огнем, но уцелевшие продвигались дальше. Убивая американцев всюду, где только они могли это сделать, японцы изрубили саблями палатки, закололи штыками спавших в окопах людей и зарезали раненых в санитарной палатке.

Наконец дикая атака была остановлена. Несколько японцев зашли далеко: они находились всего в одной миле от берега бухты Массакер. Американцы организовали новый оборонительный рубеж, и вскоре после этого неистовые японцы стали собираться группами, пытаясь найти укрытие. В конечном счете большинство из них покончило жизнь самоубийством, взорвав себя ручными гранатами. Токийское радио сообщило, что больные и раненые японцы еще раньше покончили жизнь самоубийством[73].

Теперь оставалось только ликвидировать немногочисленные изолированные отряды противника. Из находившихся на острове 2500 японцев только 29 человек согласились сдаться в плен. Уже 2 июня 1943 г. о. Атту был объявлен полностью перешедшим в наши руки. Американцы потеряли 550 человек убитыми и 1100 ранеными. Кроме того, 1500 человек были выведены из строя траншейным ревматизмом и другими заболеваниями.

Имея за плечами опыт действий на о. Атту и считая, что число японцев на о. Кыска вдвое превосходит число японцев на о. Атту, американцы стянули для захвата о. Кыска значительно более крупные штурмовые силы. Численность наших войск превышала 34 000 человек, из них 5300 были канадцы. Войска получили усовершенствованную арктическую экипировку. Было собрано более 100 кораблей, значительно увеличена воздушная поддержка, организованы челночные бомбардировки и частые обстрелы берега кораблями. На скалистом побережье о. Кыска было очень немного удобных для высадки десанта мест, и их было легко оборонять. Затем последовала одна из величайших неожиданностей в истории.

В соответствии с планом было произведено предварительное ослабление обороны. А 12 августа с о. Адах вышла большая экспедиция. Перед рассветом 15 августа первая группа войск высадилась на берег и сообщила, что ей не оказано никакого сопротивления. В 6.21 высадочные суда главных десантных сил под грохот артиллерии кораблей поддержки приткнулись к пункту высадки. Японцев все не было. Было решено, что они заняли заранее подготовленные позиции в горах и выжидают, чтобы контратаковать. Наши войска окопались у назначенных им объектов. На следующий день были высажены новые части. И все еще не было никаких признаков противника. Наконец на исходе второго дня, когда разведка достигла бухты Гертруда – места расположения главных объектов противника, – стало ясно, что японцев на острове нет. Ловушка была готова, но противник бежал.

Японская императорская ставка еще 21 мая решила эвакуировать о. Кыска. В датированной этим числом директиве говорилось: “Гарнизон о. Кыска должен быть возможно скорее эвакуирован главным образом подводными лодками”. После того как при попытке достичь о. Кыска 1 июня погибла подводная лодка “I-9”, 14 июня – “I-31” и 23 июня – “I-7”, противник отказался от этого метода эвакуации. Подводная лодка “I-9” была потоплена американским охотником за подводными лодками “РС-487”, таранившим ее около о. Шемия. Лодка “I-31” погибла от глубинных бомб эскадренного миноносца “Frazier” недалеко от побережья о. Кыска, а “I-7” была уничтожена огнем артиллерии эскадренного миноносца “Monaghan” около бухты Гертруда.

Японское соединение в составе двух крейсеров и десяти эскадренных миноносцев 29 июля под прикрытием сильного тумана успешно произвело стремительный бросок в гавань Кыска. Прижимаясь к северному побережью острова, оно совершило переход на большой скорости и в 14.35 стало на якорь. В течение 45 минут корабли приняли на борт 5100 человек и ушли тем же самым путем. Направляясь обратно в базу, крейсер “Абукума” заметил у северо-западного побережья одну из наших подводных лодок. Это было единственное соприкосновение с нашими силами. Дозоры наших надводных кораблей в это время уходили принимать топливо, а воздушные поиски не велись в связи с сильным туманом.

После ухода японцев мы стали накапливать силы на Алеутских островах, создавая угрозу северным островам собственно Японии. Главным штабом наших сил в этом районе стал о. Адах, и на нем скоро развернулась необычайная деятельность. Там были построены два больших аэродрома. Гавани были настолько хорошо оборудованы, что обеспечивали убежище при всех направлениях ветра, и в них установили оборудование для ремонта судов, в том числе плавучий док. На острове были сосредоточены огромные запасы всех видов довольствия и создан большой склад снабжения. Были построены гимнастические залы и кинотеатр, сооружен военный городок для размещения тысяч людей, направляемых для вторжения в Японию. Но эти казармы так и остались неиспользованными, поскольку вторжение в Японию производилось из центральной и южной частей Тихого океана.

В бухте Массакер на о. Атту были построены аэродром для морских бомбардировщиков и посадочная площадка для армейских истребителей. Еще один аэродром для бомбардировщиков был построен на о. Шемия, чуть восточнее Атту. Вдоль всей цепи островов были установлены радиомаяки, сделавшие полеты авиации менее опасными.

С о. Атту знаменитые морские самолеты “Ventura” начали непрерывные налеты на Курильские острова. Эти самолеты, несмотря на то что им приходилось брать очень большой груз – бензин и бомбы, – регулярно вылетали на бомбардировку о. Парамушир и прилегающего района. Если один из их двух моторов выходил из строя, это означало гибель. Так погибло много отважных летчиков. Самолетам не хватало бензина для того, чтобы оставаться над целью продолжительное время. Часто они брали пеленги по русским радиомаякам на Камчатке и, достигнув цели по счислению, сбрасывали бомбы на объекты через сплошной слой облаков. Русские радиомаяки, которые действовали в течение всей войны, оказывали значительную помощь. Несмотря на тяжелые потери, часто случавшиеся и не в бою, самолеты-бомбардировщики продолжали свою опасную работу до самого конца войны. На более поздних этапах вместе с нами в атаках участвовали армейские бомбардировщики В-24 “Liberaitor”, действовавшие с аэродрома на о. Шемия. Летчики этих самолетов внесли свой вклад в дело победы. Военные действия среди штормов и туманов Алеутских и Курильских островов заставили противника держать в своем северном районе большие оборонительные силы, что оказало влияние на тактику ведения действий на юге и ускорило конечную капитуляцию противника.

В период затишья и во время ведения кампании на Алеутских островах генерал Макартур медленно накапливал силы в Австралии. Поскольку военные действия в Европе пользовались приоритетом в обеспечении войсками, кораблями и вооружением, обеспечение действий на Тихом океане было чрезвычайно слабым. Но войска на юго-западном тихоокеанском театре не бездействовали. Японцы после боя в Коралловом море, сорвавшего их попытку захватить Порт-Морсби с моря, попытались форсировать горы Оуэн-Стенли.

Поскольку Порт-Морсби был почти беззащитен, туда были стремительно переброшены американские и австралийские войска, которые встретили противника на южной стороне хребта и остановили его наступление всего в 30 милях от Порт-Морсби. Это было началом кампании на Новой Гвинее, которая велась в болотах, джунглях, ущельях и сырых лесах этой жаркой тропической местности.

Новая Гвинея, лежащая севернее Австралии, представляет собой третий по величине остров в мире. Площадь его составляет около 235 000 кв. миль, приблизительно 1500 миль в длину и 400 миль в ширину. Новую Гвинею, преграждавшую Макартуру путь к Филиппинам, было необходимо оккупировать или нейтрализовать. Значительная часть территории внутри острова была еще не исследована, и подавляющее большинство населения, насчитывавшее 800 000 человек, находилось в первобытном состоянии.

К концу 1942 г. силы Макартура приобрели достаточную численность для того, чтобы перейти от обороны Порт-Морсби к контрнаступлению против японских позиций на северном берегу полуострова Папуа, в восточной части Новой Гвинеи. Такое благоприятное соотношение сил сложилось главным образом потому, что японцы сосредоточили свое внимание на востоке, на ожесточенных боях за имевший стратегическое значение Гуадалканал в группе Соломоновых островов.

За время изгнания японцев с Новой Гвинеи на этом театре не было никаких крупных морских сражений. Пока продолжался период затишья, ни одна из сторон не имела достаточного количества авианосцев, чтобы использовать их более чем в одном районе. Японцы решили сделать решающим пунктом Гуадалканал и использовали свои авианосцы в кампании на Гуадалканале, что вынудило и нас использовать там те немногие авианосцы, которые у нас остались. Поэтому действия на Гуадалканале оказали важное, хотя косвенное, влияние на действия на Новой Гвинее. Пока все внимание японских авианосцев и значительной части морской авиации берегового базирования было занято Соломоновыми островами, отсутствие японских авианосцев позволило 5-й воздушной армии генерала Кении добиться тактического господства на море в непосредственной близости от Новой Гвинеи.

К концу февраля 1943 г. наши войска вышли на другое побережье полуострова Папуа и получили возможность начать действия против сильно укрепленных японских позиций в Саламоа и Лаэ. Рабаул на о. Новая Британия был штабом противника как для Соломоновых островов, так и для Новой Гвинеи и базой распределения довольствия и пополнений. Предпринятая в начале марта попытка отправить конвой из Рабаула в Лаэ привела к сражению флотов, получившему название сражения в Ново-Гвинейском море, которое продемонстрировало наше господство на море в этом районе.

Сражение в Ново-Гвинейском море

После полудня 1 марта армейские средние бомбардировщики “Liberaitor”, патрулировавшие севернее мыса Глостер, заметили большой конвой. Он состоял из восьми эскадренных миноносцев (“Сикинами”, “Юкикадзе”, “Асакумо”, “Уранами”, “Арасио”, “Асасио”, “Сиракжи” и “Токицукадзе”), специального вспомогательного судна “Нояма” и восьми транспортов. На борту их находились 5000 солдат, а также авиационный бензин и запасные части, в которых остро нуждался гарнизон Лаэ.

Сильные дожди и низкая облачность не помешали действиям американских и австралийских бомбардировщиков. Они стремительно атаковали конвой на рассвете 2 марта, применив новую тактику топмачтового бомбометания. Атакуя таким способом, самолет идет на высоте мачт и сбрасывает бомбу с взрывателем замедленного действия. Замедление взрывателя составляет 4-5-секунд, чтобы самолет успел отойти от места взрыва. Такая тактика обеспечивает исключительную точность бомбометания, но подход на малой высоте к вооруженным зенитными орудиями кораблям является настоящим самоубийством.

Несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, проведенные в первый день многочисленные атаки против легких кораблей конвоя дали превосходные результаты. Хотя японские самолеты из Рабаула обеспечивали воздушное прикрытие и вели ожесточенные бои с нашими самолетами[74], несколько судов получили попадания и затонули. После полудня погода совершенно испортилась, и дальнейших атак в этот день проведено не было.

В течение ночи гидросамолеты американского военно-морского флота следили за конвоем и время от времени сбрасывали бомбы, но попаданий не добились. На рассвете 3 марта японские корабли находились уже примерно в 60 милях к востоку от места своего назначения. В это время погода несколько улучшилась и появилась возможность проводить воздушные атаки. Корабли противника оказались теперь в районе ясной погоды, а фронт штормовой погоды передвигался на восток между японским конвоем и Рабаулом, так что базирующиеся на эту крепость истребители не могли подойти к нему для оказания помощи. Истребители и бомбардировщики союзников, напротив, непрерывно совершали челночные полеты со своих баз на Новой Гвинее в залив Хуон, производя атаку за атакой.

После наступления темноты установили контакты с противником американские торпедные катера. Один из них выстрелил торпеду в поврежденный транспорт, неподвижно стоявший на месте, и потопил его. На следующее утро самолеты союзников закончили сражение, потопив единственный оставшийся в этом районе эскадренный миноносец.

В этих атаках было потоплено 13 кораблей и судов[75].

Всего четырем эскадренным миноносцам (“Сикинаме”, “Юкикадзе”, “Асакумо” и “Уранами”) удалось вернуться в Рабаул. Гибель войск и потеря грузов была сильнейшим ударом по планам японцев, стремившихся удержать свои позиции на Новой Гвинее. Этот решающий бой положил конец свободной доставке японцами пополнений и довольствия своим войскам водным путем вдоль северного побережья острова. Теперь они были вынуждены использовать баржи, малые суда и подводные лодки и отправлять довольствие буквально по каплям. Но даже от таких перевозок в конечном счете пришлось отказаться, так как их срывали американские торпедные катера, эскадренные миноносцы и патрульные самолеты.

Понимая необходимость установления господства в воздухе, японцы предприняли целый ряд сильных воздушных налетов на наши передовые позиции, использовав для этого авиацию наземного базирования. Хотя японские атаки увенчались некоторым успехом, наша авиация уничтожала самолеты противника быстрее, чем он мог получать пополнения.

Учитывая создавшуюся обстановку, японцы развернули в Веваке, расположенном в северной части Новой Гвинеи, ближе к месту действий, чем Рабаул, 4-ю воздушную армию, и Вевак стал центром японских воздушных операций в западном районе. Их армейская авиация действовала главным образом на Новой Гвинее, а морская авиация продолжала действовать на Соломоновых островах.

Продолжая свое наступление, союзники высадились, не встретив никакого сопротивления, сначала на о. Муру а (Вудларк) и о. Гуденаф, затем одновременно в бухте на о. Киривина и бухте Нассау на Новой Гвинее и, наконец, в Добадуре. Были быстро построены аэродромы и собраны огромные запасы довольствия. Теперь 5-й воздушный флот достиг количественного и качественного превосходства над японскими военно-воздушными силами, и оно неуклонно возрастало до самого конца кампании.

С 17 августа 1943 г. союзники начали сильное воздушное наступление на Вевак. За 5 дней на земле и в воздухе было уничтожено около 250 самолетов противника, и японцы были вынуждены пользоваться воздушной поддержкой со своей более отдаленной базы в Холландии. Авиация, базировавшаяся в Рабауле, на востоке, не могла оказывать помощь, поскольку она была вынуждена вести напряженные действия на Соломоновых островах, где силы адмирала Холси к этому времени прочно закрепились на о. Новая Георгия.

Наши амфибийные силы под командованием контр-адмирала Барби вместе с 7-м флотом, который обеспечивал им поддержку, 4 сентября вышли из заливов Милн и Буна, начав новое наступление вдоль побережья Новой Гвинеи. На следующий день воздушно-десантными войсками был захвачен Надзаб – главный, спасительный выход для японцев в Саламоа, и с 5 сентября наши самолеты получили возможность действовать с надзабского аэродрома. Саламоа пала 11 сентября, а 16 сентября наши войска вступили в Лаэ, оборона которого была ослаблена сильными воздушными атаками против его дотов, траншей и артиллерийских позиций. Остатки японского гарнизона оказали весьма слабое сопротивление, а затем бежали на север в джунгли. После этого начались действия против Финш-Харбора, расположенного недалеко от конца полуострова Хуон, и 2 октября эта важная база была захвачена.

Захват в течение одного месяца Саламоа, Лаэ и Финш-Харбора, бои за которые велись на почти самой труднопроходимой местности в мире, был выдающимся военным достижением. Он обеспечил нам полное господство в заливе Хуон, и наши торпедные катера получили теперь возможность действовать в проливе Витязь против барж противника, совершавших рейсы между портами Новой Гвинеи и Рабаулом. Трудная задача переброски наших оперативных баз на другое побережье полуострова Папуа была решена. Такова была обстановка в юго-западной части Тихого океана, когда период застоя подходил к концу. Мы собирались начать наступательные действия на всем Тихом океане, быстро ускоряя их темп. Летом 1943 г., когда на Тихом океане стали появляться наши новые авианосцы типа “Essex”, силы нашей морской авиации стали быстро возрастать. В центральной части Тихого океана должны были начаться совершенно самостоятельные амфибийные операции, которые намечалось проводить одновременно, освобождая от японцев ту часть Новой Гвинеи, которая еще не была занята войсками генерала Макартура.

Кампания на Новой Гвинее, как и проводившаяся параллельно кампания на Соломоновых островах, до сих пор-была для японских сил, особенно для японской авиации, гибельной. Японская 4-я воздушная армия, состоявшая из 6-й и 7-й воздушных дивизий со штабом в Веваке, переброшенная на Новую Гвинею между 1 августа и 20 сентября 1943 г., была почти полностью уничтожена сразу же после того, как она вступила в действие. Кроме нее, было уничтожено много других частей японской авиации. Истощение воздушных сил противника на Соломоновых островах и Новой Гвинее явилось важным фактором и сделало японцев неспособными удержать их оборонительные рубежи при том наступлении крупными силами, которое было предпринято в ближайшем будущем.

Неэффективность действий самолетов противника объяснялась отчасти неудовлетворительным состоянием баз, недостатком запасных частей и неспособностью обеспечить текущий ремонт самолетов и аэродромов. Все это являлось следствием нашего господства на море, которое мешало японцам перевозить водой необходимую материальную часть и личный состав. Благодаря этому многие японские самолеты не могли подняться в воздух, чтобы уйти при угрозе наступления, и японцы не могли даже рассредоточить их, настолько ограничены были расчищенные места в джунглях.

А между тем на Гуадалканале и других островах в группе Соломоновых островов велись ожесточенные бои.

Глава VIII

Гуадалканалское наступление с ограниченными целями

В период застоя, который начался после сражения за о. Мидуэй, основной целью нашей стратегии была защита коммуникаций, связывающих нас с Австралией и Новой Зеландией. Наша недостаточная оснащенность авианосцами препятствовала наступлению в более или менее значительном масштабе, но нам было совершенно необходимо удержать ведущие в Австралию пути. Однако наши скудные ресурсы заставляли сомневаться в том, что нам удастся сделать это.

Преимуществом в обороне этого района для нас было то, что здесь противник также находился у конца своих длинных коммуникаций. Однако захваченные японцами Соломоновы острова давали им возможность пользоваться базами, с которых самолеты и подводные лодки могли действовать против наших судов, направляющихся в Австралию. Для устранения этой опасности Комитет начальников штабов решил предпринять наступление с одной целью – отбить Гуадалканал у японцев и воспрепятствовать их дальнейшему продвижению. Наступлению японских сил где-то нужно было положить конец, и местом для этого был выбран Гуадалканал.

По японской стратегии, которая заключалась в выдвижении вперед своего внешнего оборонительного рубежа, был нанесен решительный удар в сражении у о. Мидуэй. Потери в авианосцах, понесенные японцами в этом сражении, заставили их отказаться от грандиозных планов вынесения внешнего оборонительного рубежа на линию, проходящую через острова Фиджи, Новая Каледония и Самоа. Но они просочились небольшими группами на большую часть Соломоновых островов и начали строить на Гуадалканале большой аэродром. Этот остров они решили удержать в своих руках.

Для намеченной операции была избрана 1-я дивизия морской пехоты под командованием генерал-майора Вандергрифта, большая часть войск которой находилась в Новой Зеландии, где проходила боевую подготовку. Хотя дивизия еще не была полностью обучена, она прошла амфибийную подготовку и была наиболее подходящей для этой цели из всех имевшихся в распоряжении войск. Второй эшелон ее вышел с западного побережья США и прибыл в Новую Зеландию 11 июля 1942 г. Дивизия не рассчитывала принимать участие в боевых действиях ранее января следующего года.

Комитет начальников штабов сначала назначил высадку в Тулаги и соседних с ней районах на 1 августа 1942 г. Контр-адмирал Тэрнер, бывший во время нападения японцев на Перл-Харбор начальником отдела военного планирования в Управлении морских операций в Вашингтоне, был назначен командующим амфибийными силами. Должность, которую он занимал в Вашингтоне, заставляла его принимать активное участие в планировании этой операции, которой он должен был теперь руководить.

Командование южной части Тихого океана было создано 12 мая, и командующим был назначен вице-адмирал Гормли, сменивший вице-адмирала Лири. Командующий на этом театре подчинялся командующему тихоокеанским театром адмиралу Нимицу, находившемуся в Перл-Харборе; западная граница южной части Тихого океана соприкасалась с юго-западным тихоокеанским театром (командующий Макартур). Такое разделение Тихого океана на зоны привело к многочисленным недоразумениям при взаимодействии командующих. В общем руководстве операциями по оккупации Тулаги и Гуадалканала адмирал Гормли не зависел от генерала Макартура.

Когда второй эшелон 1-й дивизии морской пехоты прибыл в Новую Зеландию, транспорты пришлось разгрузить и затем снова погрузить в соответствии с тактическими требованиями. При этом оказалось, что невозможно выдержать намеченный по плану срок начала операции – 1 августа.

Начало операции было перенесено на 7 августа. Когда новые затруднения заставили просить еще неделю отсрочки, Комитет начальников штабов приказал выдержать срок 7 августа. Было известно, что японцы быстро усиливают свои позиции, аэродром их почти готов, и потому считалось совершенно необходимым атаковать их возможно скорее. Как оказалось, такое решение было весьма благоразумным.

Американский план предусматривал использование трех крупных оперативных соединений, два из которых находились под командованием вице-адмирала Флетчера. Он был старшим при сражении в Коралловом море и также принимал участие в сражении за о. Мидуэй. Одним из оперативных соединений были силы воздушной поддержки под командованием контр-адмирала Нойса. В состав этого соединения входили авианосцы “Saratoga”, “Enterprise” и “Wasp”, новый быстроходный линейный корабль “North Carolina”, тяжелые крейсера “Minneapolis”, “New Orleans”, “Portland”, “San Francisco” и “Salt Lake City”, крейсер ПВО “Atlanta” и 16 эскадренных миноносцев. Второе соединение, амфибийные силы под командованием Тэрнера, состояло из 19 транспортов, 4 эскадренных миноносцев-транспортов и двух групп огневой поддержки, в состав которых входили 3 тяжелых крейсера, 1 крейсер ПВО и 6 эскадренных миноносцев. Кроме того, амфибийные силы имели группу охранения в составе 3 тяжелых и 1 легкого крейсера (среди них были 3 австралийских корабля: “Australia”, “Hobart” и “Canberra”) и 9 американских эскадренных миноносцев. В состав амфибийных сил входили также 5 минных тральщиков класса эскадренных миноносцев. Это были самые крупные силы, когда-либо формировавшиеся для ведения действий на Тихом океане.

Третье оперативное соединение, действовавшее непосредственно под командованием адмирала Гормли, состояло из самолетов сухопутного базирования и гидросамолетов под командованием контр-адмирала (позднее вице-адмирала) Маккейна. В его составе было 287 самолетов: 131 истребитель, 34 патрульных гидросамолета, 25 разведывательных самолетов и 97 средних разведывательных и тяжелых бомбардировщиков, которые базировались на аэродромах Эфата, Нумеа, Тонгатабу, Фиджи и Самоа. В составе этих воздушных сил были части из армии, военно-морского флота и корпуса морской пехоты США, а также несколько новозеландских частей.

Двенадцать транспортов вышли 22 июля из Веллингтона на Новой Зеландии и встретились в назначенном месте с другими семью транспортами, которые вышли непосредственно с западного побережья США. Встреча транспортов произошла 26 июля в 400 милях к юго-востоку от Саво. Здесь на борту авианосца “Saratoga” состоялось совещание всех командиров кораблей. На этом совещании многие из них впервые узнали о стоявшей перед ними задаче и получили оперативные приказы. На о. Коро (в группе островов Фиджи) состоялось проигрывание операции, а ночью 31 июля корабли пошли на северо-запад к своему объекту.

Вскоре после полуночи 6 августа, т. е. уже 7 августа, затемненные корабли при свете заходящей луны обогнули западную оконечность о. Гуадалканал. На севере был виден о. Саво, и можно было ожидать в проливе контакта с японскими самолетами. Белые кильватерные струи тянулись за кораблями, отмечая их след на гладкой поверхности моря. В 3.00 корабли в полной тишине разделились на две группы: одна группа направилась к Тулаги, идя севернее о. Саво, другая пошла вдоль темного побережья Гуадалканала.

За час до восхода солнца авианосцы, находившиеся далеко на востоке, выслали первые самолеты. Ничто не давало оснований предположить, что противник знает о присутствии американской экспедиции. Не было сделано ни одного выстрела, не было встречено ни одного дозорного корабля и не было замечено никаких признаков японских сил. Когда на востоке появились первые проблески рассвета, остров, очевидно, был охвачен сном.

Тишина была внезапно нарушена в 6.13, когда крейсера и эскадренные миноносцы групп огневой поддержки открыли огонь по побережью, куда собирались высадиться наши войска в количестве 19 546 человек. Затем появились пикирующие бомбардировщики и истребители с наших авианосцев, они подвергли бомбардировке и обстрелу указанные им объекты. В 6.52 появился один японский самолет, кажется, пытавшийся выяснить, что тут происходит. Он был быстро сбит нашими истребителями.

Шлюпки с транспортов, заполненные людьми, достигли берегов Тулаги и Гуадалканала одновременно. На Гуадалканале, где находился наполовину построенный аэродром, предполагалось встретить сильное сопротивление, но в действительности оказалось наоборот. При первом же обстреле войска противника на Гаудалканале бежали в горы. Штурмовые эшелоны построились совершенно спокойно, и высадившаяся на берег, еще не участвовавшая в боях американская морская пехота встретила всего несколько одиночных снайперов. Продвинувшись через кокосовую рощу, раскинувшуюся недалеко от плацдарма высадки, морская пехота скоро достигла джунглей, которых большинство личного состава совершенно не знало.

Джунгли на Гуадалканале покрыты гигантскими деревьями, представляющими собой разновидность деревьев с твердой древесиной, и сплошной порослью менее крупной растительности, они сырые, темные и почти непроходимые. Извивающиеся повсюду ползучие растения, переплетаясь между ними, образуют почти непроницаемую чащу. Всюду носятся необычайные птицы и тучи жалящих насекомых, иногда попадаются большие змеи из семейства боа-констрикторов, а также ящерицы, крысы, скорпионы, сороконожки и пиявки.

Однако когда американская морская пехота обнаружила на покинутых японских биваках большое количество всякого имущества, война показалась им менее неприятной. В покинутом японском лагере на столах лежали поспешно брошенные остатки завтрака. Электростанция была захвачена в полной исправности, и были обнаружены запасы медикаментов, сакэ и – что доставило больше всего удовольствия американской морской пехоте – большое количество японского пива.

На расположенном через пролив о. Тулаги дело обстояло совсем иначе. Там нужно было захватить три крупных объекта: о. Тулаги, островки Гавуту-Танамбого и о. Флорида. Первые высадившиеся на острова подразделения встретил беспорядочный снайперский и пулеметный огонь, но они обнаружили, что противник прочно закрепился в многочисленных пещерах, которыми изобилует этот остров. Для того чтобы выбить японцев, потребовалось много усилий, хотя американские войска выбивали японцев из пещер огнем или, подрывая скалы, заваливали отверстия пещер. В упорных боях они понесли значительные людские потери, но на следующее утро все было кончено; 400 японцев были убиты, 3 взяты в плен и примерно 40 человек бежали на соседние острова.

На о. Гуадалканал в первый день высадилось 11 000 человек американской морской пехоты. Довольствие доставлялось в пункты высадки быстрее, чем его удавалось убирать оттуда и складывать штабелями в рассредоточенных местах. Эта операция указала на необходимость улучшить организацию высадочных партий, занимавшихся складированием довольствия, вооружения и снаряжения после их доставки на берег.

Войска осторожно продвигались через джунгли, пытаясь найти японцев. В первый день не встретили ни одного японца, но люди были возбуждены, ожидая засады. Морская пехота устроилась на ночевку недалеко от места высадки. Ночью почти никто не спал, так как при каждом шорохе начиналась стрельба. На следующее утро войска продвинулись за аэродром и нашли покинутый японский лагерь, кругом были видны следы стремительного бегства. Быстро соорудили оборонительный рубеж и начали приводить в порядок аэродром. Войска морской пехоты назвали этот аэродром именем летчика корпуса морской пехоты майора Гендерсона, погибшего два месяца назад в сражении за о. Мидуэй.

Японский штаб в Рабауле быстро реагировал на вторжение американцев. Первый воздушный налет противника, имевший место в 13.00 в день начала операции, был произведен бомбардировщиками под прикрытием истребителей, сосредоточившими свои атаки по кораблям и не обратившими внимания на лежавшие в пунктах высадки грузы. Ущерб, причиненный этим налетом, был незначителен. На второй день во время более сильного налета загорелся транспорт, в результате чего погибло много крайне необходимого имущества.

На закате солнца 8 августа все водное пространство у пунктов высадки на Гуадалканале было заполнено нашими транспортами, выгружавшими на берег находившееся на них довольствие. На борту еще оставалось более половины всех грузов.

Создалось очень трудное положение. Была получена радиограмма с приказанием нашим авианосцам покинуть этот район, так как в непосредственной близости от него появилось большое и все увеличивавшееся число самолетов противника. Уход авианосцев оставил бы морскую пехоту и разгружавшиеся транспорты без всякого воздушного прикрытия, которое отразило бы воздушные атаки противника.

В полночь на флагманском корабле адмирала Тэрнера “Me Cawley” состоялось совещание, на котором присутствовали английский контр-адмирал Кручлит, командовавший силами охранения в районе о. Саво, и генерал Вандергрифт, командующий американской морской пехотой. Тэрнер информировал Кручлита и Вандергрифта, что, поскольку авианосцы уходят, он собирается на рассвете отвести и свои транспорты.

Тем временем японское оперативное соединение в составе пяти тяжелых крейсеров (“Тёкай”, “Аоба”, “Фурутака”, “Кунигаса” и “Како”), двух легких крейсеров (“Тенрю” и “Тацута”) и одного эскадренного миноносца прибыло из Рабаула с приказанием атаковать и уничтожить наши транспорты в районе Гуадалканал – Тулаги. В это утро в 11.30 корабли противника, которыми командовал контр-адмирал Микава[76], были замечены одним из наших разведывательных самолетов. Хотя самолет сразу же послал сообщение об обнаружении противника, оно было получено не всеми нашими кораблями, так как при передаче его произошла путаница.

Тэрнер выставил недалеко от о. Саво силы охранения, состоявшие из шести тяжелых крейсеров и шести эскадренных миноносцев, с целью прикрытия от такой атаки. Крейсера “Vincennes”, “Astoria” и “Quincy” с эскадренными миноносцами “Helm” и “Wilson” занимали позицию севернее острова, крейсера “Australia”, “Canberra” и “Chicago” с эскадренными миноносцами “Bagley” и “Patterson” – южнее острова. Эскадренные миноносцы “Ralph Talbot” и “Blue” были высланы вперед как радиолокационные разведчики[77], первый – на севере и второй – на юге.

Кручлит на крейсере “Australia” незадолго до полуночи ушел из района о. Саво, чтобы присутствовать на совещании у Тэрнера в районе стоянки транспортов. Очень немногие из наших кораблей получили предупреждение о неизбежном бое. Их экипажи уже в течение 48 часов занимали места по боевому расписанию, и половине утомленных людей было разрешено немного отдохнуть[78].

Подходившие японские корабли, прижимавшиеся к южному берегу о. Саво, чтобы в темноте остаться необнаруженными, заметили эскадренный миноносец “Blue”, шедший в противоположном направлении, и проскользнули у него за кормой на расстоянии всего 500 ярдов. Японцы не сомневались в том, что они будут замечены. Но корабль ничем не показал, что знает об их присутствии. Японские корабли уменьшили скорость до 12 узлов, чтобы не были так заметны белые кильватерные струи, и навели все свои орудия на ничего не подозревающий корабль. Не видя никаких признаков тревоги, японцы не стали открывать огонь и скоро снова пошли полным ходом к своей цели. Утомленные продолжительным пребыванием на посту наблюдатели “Blue” не заметили кораблей противника. Его радиолокационная установка не смогла обнаружить их на фоне берега. Все благоприятствовало внезапной атаке против наших находившихся на востоке и ничего не подозревавших крейсеров.

Пройдя мимо “Blue”, корабли противника быстро приблизились к находившимся южнее американским крейсерам. Японцы ясно различали наши корабли при свете светящих бомб, которые сбрасывали японские самолеты, выпущенные два часа назад кораблями при помощи катапульт, и при отдаленном зареве пожара на транспорте “Elliot”. Наши же наблюдатели не могли видеть японские корабли на фоне о. Саво.

Эскадренный миноносец “Patterson” первый заметил находившиеся уже совсем рядом корабли противника. Он немедленно дал сигнал тревоги, но было уже слишком поздно[79].

Прежде чем изготовившиеся к бою корабли смогли навести свои орудия, крейсер “Canberra” получил попадания минимум 24 снарядов и одной или двух торпед. Через несколько минут он был весь охвачен пламенем, а его командир смертельно ранен. Пока крейсер “Chicago” пытался нащупать цель, он получил попадания торпед и снарядов, и его носовая часть была оторвана. Он произвел несколько безрезультатных залпов, а затем корабли противника исчезли в темноте[80].

Не медля ни минуты, японские крейсера повернули влево и пошли к северной группе наших кораблей, которые недоумевали при виде вспышек артиллерийского огня на юге. Поскольку, делая поворот, японские корабли разделились[81], японцы включили прожекторы, чтобы опознать свои цели, и открыли огонь с дистанции прямого выстрела. Прежде чем экипажи американских кораблей смогли занять места по боевому расписанию, они были задавлены снарядами и торпедами противника. Пылавшие “Quincy” и “Vincennes” потонули в течение одного часа, a “Astoria” продержалась только до утра. Американским кораблям удалось произвести всего несколько залпов, а затем их орудия замолчали. Один бортовой залп попал в флагманский корабль противника “Тёкай”. Снаряды упали за мостиком и повредили оперативную каюту, причем были уничтожены морские карты данного района, которыми пользовался адмирал Микава. Этот залп имел большое значение для последующих событий.

После атаки японцы пошли на северо-запад, в сторону от района стоянки транспортов. По пути они обстреляли второй дозорный эскадренный миноносец “Ralph Talbot”, который получил тяжелые повреждения. Крейсер “Canberra” на следующее утро пришлось потопить торпедами. Сильно поврежденному “Chicago” удалось дойти до порта и встать на ремонт. Почти половина личного состава четырех крейсеров, составлявшего около 3500 человек, была убита или пропала без вести.

Когда отходившее японское соединение приближалось к Кавиенгу, крейсер “Како” получил попадание нескольких торпед и затонул, не дойдя до порта. Торпеды были выстрелены американской подводной лодкой “S-44”, которая поджидала там японские корабли.

Только после войны выяснилось, почему японские корабли не пошли в район стоянки наших транспортов и не потопили разгружавшиеся там беспомощные суда. Поскольку все пять наших тяжелых крейсеров, действовавших у о. Саво, были или выведены из строя, или потоплены, нам нечем было остановить противника, не считая единственного крейсера “Australia”. Давая показания после войны, японские офицеры объяснили, что уничтожение морских карт на флагманском корабле сделало кораблевождение опасным, а задержка сбора соединения после боя и опасение быть атакованными на рассвете пикирующими бомбардировщиками с наших авианосцев окончательно склонили японское командование к отходу. Судьба благоприятствовала нам. Это был не единственный случай, когда японцы не сумели использовать предоставлявшуюся им возможность реванша.

Бой у о. Саво 8—9 августа 1942 г.

Американское командование объяснило понесенный в этом бою урон усталостью, отсутствием необходимых мер предосторожности, а также замешательством.

Предложение Флетчера отвести авианосное оперативное соединение и одобрение этого предложения адмиралом Гормли были просто поразительны. Когда в дополнение к уходу авианосцев были потеряны четыре крейсера, у Тэрнера, несомненно, появились все основания для того, чтобы отвести полуразгруженные транспорты, прежде чем они также будут потоплены. Транспорты ушли на рассвете 9 августа, а морская пехота осталась на берегу без поддержки и без довольствия, в которых она так остро нуждалась.

Перспективы были мрачные. При сложившихся обстоятельствах войска не имели возможности предпринять в широких масштабах ликвидацию остатков сил противника на острове. Им было трудно даже организовать оборону вокруг только что захваченного аэродрома Гендерсон-Филд. Японцы, не встретив никакого сопротивления, высадили пополнения в северной части острова. Почти каждую ночь их корабли появлялись у пунктов высадки на Гуадалканале, безнаказанно обстреливая огнем своей артиллерии американскую морскую пехоту. Прекрасно понимая опасность оккупации нами их позиций на Соломоновых островах, японцы начали накапливать крупные силы кораблей и войск, чтобы выбить нас с Гуадалканала. Как оказалось, всем силам, которые могла собрать каждая из сторон, суждено было быть использованными на Соломоновых островах для того, чтобы решить именно здесь исход всей войны. Потерям японцев в этой кампании суждено было оказать жизненно важное влияние на войну на Тихом океане в целом.

Бой у Восточных Соломоновых островов

19 августа из Рабаула на Гуадалканал вышел японский конвой с пополнением под командованием адмирала Танака. Конвой состоял из четырех транспортов, охраняемых четырьмя эскадренными миноносцами. В качестве сил прикры тия на востоке и на севере от архипелага были размещены большие авианосцы “Секаку” и “Дзуйкаку”, участники сражения в Коралловом море; легкий авианосец “Рюдзе”; восемь линейных кораблей[82], включая “Хией” и “Кирисима”; четыре тяжелых крейсера и двенадцать эскадренных миноносцев. Гидроавиатранспорт “Титосе” также находился недалеко от транспортов[83].

Примерно в 100 милях к востоку от Гуадалканала на позиции, где можно было перехватить силы, приближающиеся к нашему пункту высадки, действовало наше авианосное соединение. Но на него не была возложена обязанность обеспечивать непосредственную воздушную поддержку Гуадалканала. На этот раз в состав соединения входили авианосцы “Saratoga” и “Enterprise”[84], линейный корабль “North Carolina”, тяжелые крейсера “Minneapolis”, “New Orleans” и “Portland”, легкий крейсер “Atlanta” и десять эскадренных миноносцев.

Хотя один из наших патрулировавших на дальнем расстоянии самолетов заметил японские транспорты еще 23 августа[85], главные силы прикрытия, находившиеся на севере, были обнаружены только после полудня 24 августа, когда самолет с авианосца “Enterprise” заметил авианосец “Рюдзе” в 198 милях к северо-западу от наших авианосцев. Вскоре после этого несколько севернее были обнаружены “Секаку” и “Дзуйкаку”.

В 16.20 ударная группа с авианосца “Saratoga” атаковала “Рюдзе”, зафиксировав 10 бомбовых попаданий[86].

Несмотря на сильный зенитный огонь, все самолеты вернулись на авианосец, хотя многие из них были сильно повреждены. Японский авианосец, объятый пламенем, затонул. В эту замечательную атаку авиагруппу “Saratoga” вел коммандер Дон Фелт.

Тем временем самолеты с “Секаку” и “Дзуйкаку” направились к нашим авианосцам с намерением атаковать их.

Они подошли к “Enterprise” в тот момент, когда авианосец выпускал вторую волну самолетов для нового удара по “Рюдзе”. Уклонившись от наших истребителей, японские самолеты атаковали со стороны солнца “North Carolina” и “Enterprise”. Американские корабли, особенно линейный корабль, вели сильнейший зенитный огонь[87].

Со всех сторон падали пылающие самолеты, но те из них, которые еще оставались целыми, продолжали пикировать. Когда самолеты противника отошли, “Enterprise” имел три прямых попадания и ряд повреждений от близких разрывов. На авианосце бушевали пожары, но уверенно действовавшие партии борьбы за живучесть скоро локализовали их. “Enterprise” потерял боеспособность, хотя и мог двигаться со скоростью 24 узла. Многие самолеты с “Enterprise”, которые после наступления темноты не могли найти свой авианосец, сели на аэродром Гуадалканала, где и оставались в течение ближайших нескольких недель. К этому времени там базировалась авиагруппа корпуса морской пехоты, и хотя запасы бензина и численность аэродромных команд были чрезвычайно малы, пополнение было встречено с радостью.

Ночью 24 августа американское оперативное соединение пошло на юг принимать топливо, а японские силы прикрытия, пыл которых несколько остыл после потери “Рюдзе”, отошли на север. Но транспорты противника продолжали приближаться к Гуадалканалу. Они были обнаружены 25 августа в 9.25 эскадрильей пикирующих бомбардировщиков корпуса морской пехоты с Гендерсон-Филд. Крейсер “Дзинцу” получил попадание и был поврежден настолько сильно, что адмирал Танака перенес свой флаг на эскадренный миноносец “Кагеро”, приказав командиру крейсера направиться в Трук на ремонт. Одновременно с этим загорелся транспорт “Кинрю Мару” (9000 т), и экипаж покинул его. Час спустя на место боя прибыл отряд армейских тяжелых бомбардировщиков “Flaying Fortes” из состава 11-й бомбардировочной эскадрильи с Эспириту-Санто. Самолеты бомбардировали старый эскадренный миноносец “Мицуки”, который получил три попадания и в 11.30 затонул. Гидроавиатранспорт “Титосе” также был поврежден. Для спасения многочисленного личного состава с разбитых кораблей, державшегося на воде, у японцев остался теперь только один эскадренный миноносец и два сторожевых корабля, а потому от попытки высадить остальные войска на Гуадалканал пришлось отказаться и уцелевшие корабли вернулись на о. Шортленд.

Бой у Восточных Соломоновых островов 24 августа 1942 г.

В этом бою у японцев были потоплены авианосец, старый эскадренный миноносец и транспорт. Кроме того, они потеряли 90 самолетов с летчиками, что они вряд ли могли себе позволить. Гидроавиатранспорт и легкий крейсер были повреждены. Мы потеряли 20 самолетов, но многие летчики были спасены, и авианосец “Enterprise” получил тяжелые повреждения. Истощение сил противника начинало сказываться.

Бои у мыса Эсперанс

После боя у восточных Соломоновых островов к нашим силам присоединился новый авианосец “Wasp” под командованием кэптена Ф. П. Шермана[88].

Авианосец “Enterprise” был отправлен сначала в Нумеа для прохождения самого неотложного ремонта, а затем в Перл-Харбор. Авианосец “Saratoga”, крейсируя 31 августа северо-западнее о. Эспириту-Санто, вторично за время войны был торпедирован японской подводной лодкой I-26 и вынужден был снова вернуться в США для прохождения капитального ремонта. На его место был прислан из Перл-Харбора авианосец “Hornet”.

А 15 сентября нам был нанесен новый тяжелый удар. Авианосец “Wasp”, патрулируя между островами Гуадалканал и Эспириту-Санто, получил попадание трех торпед, выпущенных японской подводной лодкой 1-19.

Авианосец, охваченный пламенем от загоревшегося бензина, сильно накренился. Горевший корабль сотрясали сильнейшие взрывы, потушить пожары не было никакой надежды, и экипажу пришлось покинуть его. Вечером обуглившийся корпус авианосца был потоплен торпедами с эскадренного миноносца “Lansdowne”. Одновременно с авианосцем “Wasp” были торпедированы новый линейный корабль “North Carolina”, находившийся в семи милях от “Wasp”, и эскадренный миноносец “O'Brien”. Миноносец затонул на переходе к передовой базе, а линейный корабль был направлен одновременно с другими кораблями в США на ремонт.

Поскольку “Enterprise” еще проходил ремонт в Перл-Харборе, “Hornet” был единственным авианосцем в этом районе, который мог принимать участие в боевых действиях. Место поврежденного линейного корабля “North Carolina” должен был занять новый быстроходный линейный корабль “Washington”.

Несмотря на то что находившиеся на Гуадалканале японские войска непрерывно получали пополнения, хотя и небольшие, наше положение на этом острове постепенно улучшалось. Были построены дополнительные взлетно-посадочные площадки и значительно усилены части авиации берегового базирования.

11 октября с юго-восточного направления к о. Гуадалканал подходил большой конвой с армейскими пополнениями. В целях защиты этого конвоя наши морские силы были дислоцированы тремя группами. Одна группа, построенная вокруг авианосца “Hornet”, занимала позицию юго-западнее острова; вторая группа, построенная вокруг линейного корабля “Washington”, находилась восточнее о. Малаита. Третья группа – соединение крейсеров под командованием контр-адмирала Нормана Скотта – занимала позицию южнее Гуадалканала. Она состояла из тяжелых крейсеров “San Francisco” и “Salt Lake City”, легких крейсеров “Boise” и “Helena” и пяти эскадренных миноносцев.

Вскоре после полудня наши самолеты сообщили, что в так называемом проходе Слот[89] у Соломоновых островов, в направлении от Рабаула к Гуадалканалу, ими обнаружено соединение крейсеров и эскадренных миноносцев противника, идущее к этому острову. Адмирал Скотт немедленно повел свое соединение к мысу Эсперанс на северо-западной оконечности острова. В 22.00 на поиски противника были высланы самолеты.

Как выяснилось, японское соединение состояло из трех тяжелых крейсеров и двух эскадренных миноносцев. Корабли шли к острову, чтобы прикрыть высадку войск с транспорта и двух эскадренных миноносцев и обстрелять с моря аэродром Гендерсон-Филд. Соединением командовал контр–адмирал Гота.

Когда в 22.32 радиолокационные установки крейсеров обнаружили японцев, наши корабли открыли огонь, захватив противника врасплох. Японцы решили, что это их собственные транспорты по ошибке открыли по ним огонь. Все японские корабли, кроме “Кунигаса”, который в общем замешательстве повернул влево, немедленно легли на обратный курс, сделав поворот вправо. Все корабли, кроме одного, получили попадания, а адмирал Гота был смертельно ранен. Тяжелый крейсер “Фурутака” затонул, едва успев сделать поворот. Эскадренный миноносец “Фубуки” пошел на дно, даже не успев повернуть. Остальные корабли ушли в северо–западном направлении, причем “Аоба” и “Кунигаса” были сильно повреждены. Один из наших эскадренных миноносцев оказался между колоннами кораблей противника и попал под огонь обеих сторон[90].

В результате полученных повреждений он на другой день затонул. В этом бою тяжелые повреждения получили “Boise” и “Farenholt”, a “Salt Lake City” получил незначительные повреждения.

Японские эскадренные миноносцы “Муракумо” и “Нацугумо”, которые на следующее утро вернулись к месту боя, чтобы подобрать личный состав потопленных кораблей, были потоплены пикирующими бомбардировщиками с аэродрома Гендерсон-Филд.

Бой у мыса Эсперанс 11 – 12 октября 1942 г.

Хотя мы наносили противнику тяжелые потери, он продолжал действовать против наших войск на Гуадалканале, постепенно наращивая интенсивность воздушных налетов на Гендерсон-Филд, где положение становилось критическим. Хотя наши потери в авиации были значительно меньше потерь японцев, нам было очень трудно заменять поврежденные и потерянные самолеты, а уцелевшие самолеты были потрепаны, летчики и аэродромные команды находились на грани истощения. Наши запасы авиационного бензина уже сильно сократились, когда ночью 13 октября японские бомбардировщики произвели атаку и уничтожили на земле большое число самолетов и подожгли один из немногих оставшихся складов с бензином. В эту и следующую ночи линейные корабли, крейсера и эскадренные миноносцы противника ложились в дрейф у о. Саво и вели артиллерийский огонь по аэродрому[91].

Теперь у нас осталось только четыре исправных самолета. Японцы каждую ночь доставляли на остров пополнения, и положение, несомненно, достигало кульминационной точки.

В тот же день, 13 октября, прибыл американский конвой и высадил на остров 6000 человек из состава 164-го пехотного полка, причем высадка происходила днем при налетах авиации, а ночью под огнем артиллерии кораблей противника.

В это время японцы сосредоточили на острове значительно усиленную дивизию, командиром которой был назначен генерал-лейтенант Хякутаке, командовавший 18-й армией. Ночью 20 октября и затем ночью 24 октября противник предпринимал против наших позиций атаки крупными силами наземных войск, но они были отбиты с большими потерями для противника. Для оказания поддержки этим войскам японцы прислали на Тру к крупные морские силы. Их прибытие явилось поводом для решающего боя у островов Санта-Крус, произошедшего 25-26 октября.

Бои у островов Санта-Крус

После боя у восточных Соломоновых островов 24 августа командир 2-го японского дивизиона эскадренных миноносцев докладывал: “Постепенное усиление наземных войск небольшими подразделениями ставит все эти войска под угрозу быть уничтоженными по частям. Необходимо приложить все усилия, чтобы неожиданно использовать крупные части”. На основании этого предложения были составлены планы захвата аэродрома Гендерсон-Филд путем проведения крупной операции с использованием сухопутных, морских и воздушных сил, за которой должна была последовать ликвидация оставшихся на острове американских сил.

Убедившись в успешности действий подводных лодок, японцы выслали еще шесть лодок в пролив Индиспенсейбл, стремясь перерезать наши сообщения между Гуадалканалом и Эспириту-Санто. Одна из этих лодок 20 октября торпедировала тяжелый крейсер “Chester”, заставив его вернуться снова на верфь. Другая заняла позицию у о. Эспириту-Санто и ночью обстреляла гавань.

Противник каждую ночь высаживал на Гуадалканал около 900 человек. Пополнения доставлялись эскадренными миноносцами и крейсерами, которые совершали переходы только ночью, используя целый ряд промежуточных пунктов, откуда они могли произвести стремительный бросок к мысу Эсперанс, разгрузиться и к рассвету быть за пределами досягаемости наших самолетов. Это был так называемый “Токийский экспресс”. Максимальная численность японских сил на острове составила 26 000 армейских войск и 3000 специальных морских штурмовых войск.

Наземные войска противника производили частые атаки на границе аэродрома. В бою на р. Тенару 20-21 августа и в бою на горном кряже 12-14 сентября они были отброшены назад с большими потерями. А 18 сентября на Гуадалканал прибыл 7-й полк корпуса морской пехоты и влился в 1-ю дивизию морской пехоты, в состав которой он входил раньше, и уже 13 октября мы высадили 164-й пехотный полк американской дивизии.

В это время ни одна из сторон не господствовала на море. Днем как союзные, так и японские корабли подвергались опасности со стороны авиации. Противник пытался подавить аэродром Гендерсон-Филд и с этой целью начиная с 13 октября каждую ночь производил воздушные налеты и обстрелы берега артиллерией кораблей. Для возмещения потерь мы перегнали туда с Эспириту-Санто все имевшиеся там самолеты. И, несмотря на это, к 26 октября у нас было в исправном состоянии всего 23 истребителя, 16 пикирующих бомбардировщиков и 1 торпедоносец, а запасы бензина были критически малы. В то время как атаки японцев становились все ожесточеннее, бензин на Гендерсон-Филд доставлялся транспортными самолетами корпуса морской пехоты с помощью 13-й транспортной эскадрильи военно-воздушных сил. Один невооруженный транспортный самолет, который в воздухе преследовали истребители противника, а на земле – артиллерия, мог взять только такое количество бензина, которое позволяло двенадцати истребителям провести в воздухе всего один час. Положение было почти безнадежное.

Японцы сначала наметили штурм наших линий всеми своими силами на 21 октября. После захвата аэродрома Гендерсон-Филд они предполагали перебросить на него самолеты со своих авианосцев, занимавших позицию севернее острова. Но сила сопротивления наших наземных войск заставила противника отложить нанесение главного удара на 23 октября. В этот день 5-й полк морской пехоты отбил сильную атаку, которая стоила японцам более 2000 человек и 12 танков. Нанесение главного удара снова было отложено. После второй неудачной попытки прорвать наши линии 24 октября главный удар был перенесен на 25 октября. По настоянию вице-адмирала Нагумо, который предупредил, что, если наступление не будет предпринято немедленно, его корабли будут вынуждены уйти за топливом, штурм всеми силами был предпринят в этот день.

Адмирал Холси 3 октября сменил адмирала Гормли в должности командующего южным тихоокеанским театром в Нумеа. Приказы относительно действий наших оперативных соединений уже были даны, и руководство адмирала Холси ощутилось полностью только несколько позднее.

Японское оперативное соединение, сформированное для прикрытия этого штурма, было самым сильным со времени сражения у о. Мидуэй. Оно вышло с островов Трук 11 октября. В его состав входили четыре авианосца (“Дзунье”, “Секаку”,”Дзуйкаку” и “Дзуйхо”), четыре линейных корабля (“Конго”, “Харуна”, “Хией”, “Кирисима”), восемь тяжелых крейсеров, два легких крейсера и 28 эскадренных миноносцев. Для оказания противодействия этому соединению японцев американское командование сформировало оперативное соединение под командованием адмирала Кинкейда. Американское соединение состояло из авианосцев “Enterprise” (отремонтированного в Перл-Харборе после сражения у восточных Соломоновых островов) и “Hornet”, линейного корабля “South Dakota”, тяжелых крейсеров “Portland”, “Northampton” и “Pensacola”, крейсеров ПВО “San Juan”, “San Diego” и “Juneau” и 14 эскадренных миноносцев.

Эти корабли под непрерывным наблюдением японских подводных лодок и самолетов в поисках противника обогнули северное побережье островов Санта-Крус. Утром 25 октября патрульный самолет берегового базирования обнаружил корабли противника в 360 милях от наших авианосцев. На следующее утро в 7.17 поисковые самолеты с “Enterprise” заметили ударные силы – линейные корабли противника, а в 7.50 – его авианосное соединение. Два из этих самолетов удачно атаковали “Дзуйхо”. Они добились двух попаданий бомб, которые вызвали пожары и настолько сильно повредили полетную палубу, что японский авианосец не мог выпускать и принимать самолеты.

Ударные группы с авианосца “Hornet” пробили себе путь через завесу японских истребителей[92] и бомбардировали флагманский корабль “Секаку”. Шесть бомб попали в цель, но авианосец продолжал находиться на плаву. Самолеты с “Enterprise” атаковали линейный корабль “Конго”, но не добились попаданий. Другие самолеты с авианосца “Hornet” зафиксировали два попадания в тяжелый крейсер “Тикума”[93].

Пока наши самолеты производили эти атаки, самолеты с японских авианосцев атаковали “Hornet”. Несмотря на все усилия истребителей прикрытия и зенитчиков, “Hornet” получил четыре попадания бомб и два попадания торпед, кроме того, два самолета с летчиками-смертниками[94] рухнули на его полетную палубу. Потеряв ход, он в течение всего дня подвергался атакам самолетов с неповрежденного “Дзуйкаку” и получил ряд попаданий. Тяжелый крейсер “Northampton” взял поврежденный авианосец на буксир, но буксирный трос пришлось отдать, чтобы отбить атаку торпедоносцев. Снова загоревшийся в результате новых попаданий “Hornet” был окончательно покинут экипажем в 18.40 и торпедирован американскими эскадренными миноносцами в тот момент, когда в наступавших сумерках на горизонте появились японские самолеты. Остальные американские корабли скрылись в южном направлении как раз вовремя, чтобы избежать контакта.

Пока “Hornet” продолжал тонуть, на “Enterprise” боролись за живучесть корабля. Самолеты с “Дзунье” сосредоточили на нем свои атаки, и хотя многие из них были сбиты, две бомбы попали в авианосец и вызвали сильные пожары[95].

Кроме того, одна бомба попала в “South Dakota”, а другая – в “San Juan”. Эскадренный миноносец “Porter”, подбиравший экипаж одного из наших самолетов, который был вынужден сесть на воду, был торпедирован подводной лодкой “I-21” и вскоре после этого затонул. На другой эскадренный миноносец “Smith” обрушился японский самолет, управляемый летчиком-смертником. На полубаке миноносца начался пожар, который удалось потушить, погрузив его пылающий нос в высоко подымавшуюся кильватерную струю шедшего на большой скорости линейного корабля “South Dakota”.

Так закончился бой у Санта-Крус. Хотя противник не потерял ни одного корабля, два его авианосца были повреждены, и снова его силы отошли на север, тогда как наши корабли стали отходить на юг. Мы потеряли авианосец “Hornet”, эскадренный миноносец “Porter” и 74 самолета, много экипажей которых было спасено. Японцы потеряли 100 самолетов; два авианосца, один тяжелый крейсер и два эскадренных миноносца были повреждены.

Бой у островов Санта-Крус 26 октября 1942 г.

Предприняв ночью 25 октября штурм силами всех своих наземных войск, японцы стремительно продвинулись к южной границе аэродрома Гендерсон-Филд, и только после этого утомленная и отчаявшаяся американская морская пехота начала оттеснять их, производя ожесточенные контратаки.

Пополнения, доставленные японцами на остров, были буквально перемолоты. В 23.00 командующий японскими силами преждевременно сообщил адмиралу Нагумо о том, что Гендерсон-Филд захвачен. В результате этого на рассвете к американскому аэродрому пришли 14 истребителей и несколько бомбардировщиков с находившихся в море авианосцев, которые стали кружить над ним, ожидая сигнала на посадку. Восемь наших истребителей выбрались из грязи, которой был покрыт аэродром после недавних сильных дождей, поднялись в воздух и сбили все эти самолеты.

Японский адмирал Кейдзе Комура, командовавший крейсерами во время боя, сказал после войны: “Потери, которые мы понесли в бою на море, были несущественны, но генеральное наступление, имевшее целью изгнать противника с Гуадалканала, потерпело неудачу в то время, когда наши силы были значительно больше ваших... Я считаю, что это был поворотный момент в ходе войны на этом театре”.

Бой за Гуадалканал

Японцы упорно не хотели отказываться от своих попыток доставлять на Гуадалканал пополнения морем, на котором они не обладали господством. Наша 1-я дивизия морской пехоты была очень утомлена. В течение почти четырех месяцев она вела бои в сырых джунглях, подвергаясь днем и ночью почти непрерывным воздушным атакам, а ночью к тому же и артиллерийскому обстрелу с моря. Но теперь начали поступать свежие американские войска. К 12 ноября прибыли часть 2-й дивизии морской пехоты, большая часть американо-каледонской дивизии, были значительно увеличены силы авиации и артиллерии.

Подготовляя новую атаку, японцы сосредоточили в районе Буин-Файси 12 больших транспортов с двумя усиленными дивизионами на борту, готовыми присоединиться к тем потрепанным войскам, которые остались после двух неудачных попыток. На этот раз они предполагали доставить на берег большое количество тяжелой артиллерии и другого снаряжения. Хотя понесенные ранее потери в авианосных самолетах и повреждение авианосцев исключали возможность обеспечения флоту воздушной поддержки, для прикрытия конвоя были выделены крупные силы надводных кораблей. В отношении воздушного прикрытия приходилось рассчитывать на самолеты берегового базирования.

Японцы начали действия сильной воздушной атакой против наших транспортов, разгружавшихся 11 и 12 ноября у мыса Лунга. Наши самолеты с Гендерсон-Филд контратаковали их и нанесли большой урон, но японским самолетам все же удалось повредить три транспорта, тяжелый крейсер “San Francisco” и эскадренный миноносец “Buchanan”.

Утром 12 ноября наши поисковые самолеты обнаружили два японских соединения, подходивших к Гуадалканалу с севера. В состав одного из них входили линейные корабли “Хией”[96] и “Кирисима”, один легкий крейсер и 15 эскадренных миноносцев. Другое соединение, обнаруженное несколько дальше, состояло из тихоходных транспортов, шедших под охраной 13 эскадренных миноносцев. В тот момент наши самолеты не обнаружили еще одну находившуюся совсем близко группу, которая состояла из четырех тяжелых крейсеров, двух легких крейсеров и четырех эскадренных миноносцев.

Наши транспорты прибыли под прикрытием оперативного соединения в составе тяжелых крейсеров “San Francisco” и “Portland”, легкого крейсера “Helena”, крейсеров ПВО “Juneau” и “Atlanta” и восьми эскадренных миноносцев. Соединением командовал контр-адмирал Коллаган. Никогда не предполагалось, что крейсера могут вести бой с линейными кораблями, но неустрашимое маленькое соединение решительно вышло на позицию у о. Саво, чтобы попытаться повернуть назад приближающегося противника и помешать ему высадить войска и произвести обстрел с моря наших аэродромов.

Ночью 13 ноября (которое пришлось на пятницу) в 1.24 крейсер “Helena”, шедший седьмым в строю наших кораблей, установил первый радиолокационный контакт с противником. Коллаган находился на борту “San Francisco”, занимавшего пятое место в колонне, на котором в то время не было радиолокационной установки. Помощник командира соединения контр-адмирал Скотт находился на крейсере “Atlanta”, четвертом в строю корабле, и шел за тремя эскадренными миноносцами. Коллаган из-за отсутствия радиолокационной установки не имел возможности отчетливо представить себе обстановку. Устные донесения, поступавшие по радиотелефону, были только отдельными частями головоломки. Более того, находясь в середине колонны, он не мог обеспечить требование “следуйте за лидером”.

Ночь была очень темная. Луны не было, и черные, низко висевшие облака скрывали звезды. Крейсера шли навстречу противнику, и оба соединения на большой скорости сближались друг с другом. Наши офицеры не знали того, что навстречу им идет японский отряд в составе двух линейных кораблей, одного крейсера и 14 эскадренных миноносцев. Внезапно они оказались в середине строя кораблей противника.

Когда японские прожекторы осветили наши корабли, Коллаган дал свой ставший знаменитым приказ: “Нечетным кораблям вести огонь вправо, четным влево”. Когда противник открыл огонь на дистанции прямого выстрела, наши корабли маневрировали самостоятельно, чтобы выстрелить торпедами, и это привело наше соединение в полное замешательство. Столкновения между нашими кораблями стали неизбежными, отличить свой корабль от корабля противника было невозможно. В этом беспорядке наши крейсера вели стрельбу и сражались с противником, используя все свои умения. Иногда они вели огонь друг по другу.

Выпустив торпеды, японские эскадренные миноносцы добились попаданий в американские эскадренные миноносцы и крейсера. Линейный корабль “Хией” попал под сосредоточенный огонь наших кораблей и после попадания 85 снарядов лишился хода и потерял управление. Эскадренные миноносцы “Akatsuki” и “Yudachi” были потоплены в этом вихре огня.

В конце этого сражения наши корабли прошли через строй кораблей противника и исчезли в темноте. Только один из них, эскадренный миноносец “Fletcher”, избежал повреждений. Мостик “San Francisco” был снесен залпом с “Хией”, которым убило адмирала Коллагана и кэптена Янга. “Helena”, “Atlanta” и “Juneau” были настолько сильно повреждены, что затонули во время отхода. Адмирал Скотт был убит на месте залпом противника еще до того, как “Atlanta” обуглилась и затонула. Эскадренные миноносцы “Barton”, “Gushing”, “Laffey” и “Monssen” также были потоплены. “Portland”, “San Francisco”, “Aaron Ward”, “O'Bannon” и “Sterrett” получили серьезные повреждения.

Противник отказался от своего намерения обстрелять с моря береговые объекты и отошел, как отошли и его транспорты[97].

Оставшись позади, потерявший управление японский линейный корабль “Хией” на следующий день подвергся неоднократным бомбардировкам и торпедированию самолетов с Гуадалканала и вскоре после захода солнца был затоплен своей командой. Кроме двух миноносцев, которые были потоплены во время боя, еще четыре японских миноносца получили повреждения.

Однако на следующую ночь отдельные отряды кораблей подошли к острову и обстреляли Гендерсон-Филд. Кроме торпедных катеров, оказать противодействие было некому.

Поврежденный авианосец “Enterprise”, на борту которого еще находились ремонтные команды с плавучей мастерской “Vestal”, вышел из Нумеа, чтобы помочь предотвратить новые высадки японцев на о. Гуадалканал. Днем 14 ноября его поисковые самолеты обнаружили на западе крейсера противника, охранявшие транспорты. С авианосца и аэродрома Гендерсон-Филд немедленно вылетели ударные авиагруппы. В результате бомбометания и пикирования, атак торпедоносцев и обстрела на бреющем полете был потоплен тяжелый крейсер “Кунигаса”, а крейсера “Текаи” и “Исудзу” и эскадренный миноносец “Митисио” получили серьезные повреждения. После этой атаки авиагруппа авианосца “Enterprise” приземлилась на Гуадалканале, чтобы подкрепить находившиеся там воздушные силы. Авианосные самолеты были приняты не слишком радушно, поскольку возможности для обслуживания авиации на острове были недостаточны, но эта процедура позволила авианосцу “Enterprise” оставаться за пределами района, в котором вражеская авиация производила атаки.

В 8.30 14 ноября поисковые самолеты обнаружили японские транспорты, снова направлявшиеся к Гуадалканалу. Противник, несмотря на неудачи, продолжал слепо придерживаться своего плана. Два поисковых самолета с “Enterprise” первыми атаковали транспорты и сильно повредили два из них. В 13.00 сорок самолетов морской пехоты атаковали беспомощные корабли. В 15.00 в атаку включилась авиагруппа с “Enterprise”. Восемь транспортов были или потоплены или повреждены в результате пожаров и потери плавучести и остойчивости. Находившиеся на них войска тонули тысячами. Но остальные четыре транспорта достигли острова. Ночью они сели на мель при подходе к берегу около Тассафаронга. Большая часть находившегося на них личного состава вплавь добралась до берега. Но атаки наших самолетов, торпедных катеров и кораблей помешали им выгрузить тяжелое вооружение и довольствие.

Японские крейсера обстреляли берег, 14 же ноября они снова повернули к Гуадалканалу, тщетно пытаясь оказать поддержку своим транспортам. Ожидавший этого Холси приказал новым быстроходным линейным кораблям “Washington” и “South Dakota”, входившим в состав оперативного соединения авианосца “Enterprise”, выйти с четырьмя эскадренными миноносцами на позицию западнее о. Саво, чтобы устранить эту угрозу. Прибыв на позицию около 24.00 с 14 на 15 ноября, американские корабли установили контакт с соединением противника, которое теперь состояло из линейного корабля “Киришима”, двух тяжелых крейсеров, двух легких крейсеров и девяти эскадренных миноносцев. Нашим соединением командовал контр-адмирал (позднее вице-адмирал) Ли, японским – вице-адмирал Кондо.

Завязался бой, противник был захвачен абсолютно врасплох, хотя и действовал со своим обычным фанатизмом. Информация нашей превосходной радиолокационной установки давала нам огромное преимущество, но превосходство японцев в количестве эскадренных миноносцев и в разрушительной силе торпед также не могло не сыграть свою роль. Огонь был открыт вскоре после полуночи. Вспышки дульного пламени, сверкание трассирующих снарядов, а скоро и зарево горящих кораблей осветили место боя. Эскадренный миноносец нащупал лучом своего прожектора “South Dakota”, и этот огромный линейный корабль стал мишенью для орудий “Кирисима”. “Washington”, не освещенный прожектором, посылал в “Кирисима” залп за залпом из своих 16” орудий. Наши эскадренные миноносцы открыли огонь по крейсерам и эскадренным миноносцам и вызвали на себя ответный огонь. Еще до конца боя все наши отважные эскадренные миноносцы, кроме одного, были на дне океана, а единственный уцелевший миноносец был сильно поврежден.

Линейный корабль “South Dakota” получил много попаданий, большинство из них в мачты, его радиотелефон и радиолокационная установка были выведены из строя. Не имея возможности связаться с адмиралом Ли по радио, линейный корабль вышел из боя и направился на юг. “Washington” двигался дальше на северо-запад абсолютно один, пока его командир не убедился, что противник отошел и что больше ему не обнаружить никаких мишеней. Тогда он повернул на юг и на следующее утро присоединился к “South Dakota”.

Потерявший плавучесть и остойчивость и охваченный пламенем “Кирисима” позднее был затоплен своим экипажем. Кроме него, японцы потеряли один эскадренный миноносец. Американцы потеряли три эскадренных миноносца – “Benham”, “Preston” и “Waike”, а линейный корабль “South Dakota” был настолько сильно поврежден, что ему пришлось вернуться в США для прохождения ремонта.

Хотя потери, нанесенные противнику в этом ночном бою линейных кораблей, не были значительными, все же, принимая во внимание мощь наших двух современных линейных кораблей, японцы повернули назад, и это был последний случай, когда они пытались доставлять на Гуадалканал крупные пополнения. С этого времени они ограничили свои усилия доставкой небольшого количества довольствия и небольших подразделений войск, задачи которых заключались лишь в том, что они должны были беспокоить наши оккупационные силы. Позднее они сделали попытку эвакуировать остатки своей наполовину вымершей от голода злосчастной экспедиции.

Бой за Гуадалканал 15 ноября 1942 г.

Бои у Тассафаронги

Накапливание нами военно-морских сил в южной части Тихого океана достигло теперь той стадии, когда мы возместили большую часть потерь, понесенных нами в прежних боях. Адмирал Холси, обеспокоенный увеличением движения кораблей в районе островов Шортленд, которое было отмечено нашей воздушной разведкой, приказал оперативному соединению крейсеров выйти из Эспириту-Санто в район о. Саво и перехватить ожидаемую со стороны японцев попытку высадки десанта. Соединение состояло из четырех тяжелых крейсеров, одного легкого крейсера и шести эскадренных миноносцев. Командовал соединением контр-адмирал Райт. Казалось, что этих сил вполне достаточно для оказания противодействия восьми эскадренным миноносцам противника, которые в ту ночь составляли “токийский экспресс”.

Идя на запад через пролив Лунга, американские корабли в 23.00 установили радиолокационный контакт с японскими кораблями, прижимавшимися к побережью Тассафаронги. В 23.16 эскадренный миноносец “Fletcher” выпустил торпеду[98], а спустя минуту крейсера открыли огонь из своих орудий. Ночь была чрезвычайно темная.

Адмирал Танака приказал своим кораблям не открывать артиллерийский огонь, пока в этом не будет крайней необходимости, а в случае атаки выстрелить торпедами. Это было мудрое решение, так как оно лишало нас возможности обнаружить корабли по вспышкам дульного пламени. Только один эскадренный миноносец “Таканами” не подчинился этому приказанию. Корабли нашего оперативного соединения открыли по нему огонь, и он, получив попадание, затонул. Остальные японские корабли выпустили по нашим приближающимся крейсерам торпеды[99] и на полном ходу отступили на запад.

Нам были известны технические данные японских торпед. Они содержали на 50% больше взрывчатого вещества, чем наши, и имели значительно большую дальнобойность. Противник чрезвычайно умело использовал их и специализировался в ночном торпедном ударе.

Наши крейсера шли вперед, рассчитывая, что сейчас уничтожат корабли противника. Невидимые в темноте торпеды приближались к ним. Прежде чем на кораблях поняли, что происходит, две торпеды одна за другой попали в “Minneapolis” так быстро, что их взрывы слились в один. У крейсера оторвало носовую часть до первой башни. Оторванная часть повисла вертикально, волочась в воде. Хотя “Minneapolis” успел сделать несколько залпов, прежде чем на нем прекратилась подача энергии, он скоро вышел из строя.

Шедший у него в кильватере “New Orleans” отвернул вправо, чтобы не столкнуться с поврежденным кораблем, и только успел сделать это, как сам получил попадание торпеды в носовую часть. На нем взорвались артиллерийские погреба, и вся носовая часть была оторвана до второй башни. Оторванную часть корпуса понесло течением вдоль борта корабля. Впоследствии его экипаж утверждал, что крейсер был единственным кораблем в мире, который таранил сам себя. Хотя повреждение крейсера было чрезвычайно тяжелым, ему удалось дойти до Тулаги. Впоследствии он был отремонтирован.

Крейсер “Pensacola” отвернул в сторону, чтобы отойти от двух поврежденных крейсеров, но, пройдя совсем небольшое расстояние, также получил попадание торпеды, угодившей в нефтяную цистерну, и в течение нескольких часов на корабле бушевали пожары, но он пришел в Тулаги, где был приведен в исправное состояние.

Самый тяжелый удар был нанесен “Northampton”. В то время, когда крейсер “Pensacola” получил попадание, на “Northampton” заметили две торпеды, направлявшиеся к его левому борту. Прежде чем можно было что-либо сделать, они попали в среднюю часть крейсера. Начались пожары, и в результате сильнейшего повреждения корабль начал крениться. Когда крен дошел до 30°, кэптен Киттс приказал покинуть корабль. В 3.00 “Northampton” опрокинулся и затонул. Это был конец доблестного корабля с замечательным боевым прошлым.

Не получивший повреждений “Honolulu” произвел поиск во всем районе, но противника не обнаружил. Как уже случалось в ряде предыдущих боев, поле боя осталось за нами, но ценой ужасных потерь. Противник потерял один эскадренный миноносец, мы лишились тяжелого крейсера “Northampton”, и еще три крейсера были настолько сильно повреждены, что вышли из строя на долгие месяцы[100].

Это был последний бой надводных кораблей у Гуадалканала. Только японские самолеты, базировавшиеся на Бугенвиле и Рабауле, еще продолжали непрерывные воздушные атаки. Но силы нашей авиации берегового базирования быстро росли, и строились новые посадочные площадки. Наполовину вымершие от голода японские войска на острове постепенно оттеснялись в его северо-западную часть, в район Тассафаронги. Конец их сопротивления был недалек.

В декабре на смену войскам морской пехоты под командованием генерала Вандергрифта прибыли армейские части, и генерал-майор (позднее генерал-лейтенант) Пэтч принял командование гарнизоном острова. Морская пехота, усталая и истощенная малярией и лихорадкой, установила современный рекорд по продолжительности пребывания в боевых условиях и тем самым победила джунгли, так же как и самые отборные японские войска.

Теперь довольствие и пополнения поступали к нам по определенному графику. Мы имели общее господство на море в районе острова, но воздушные атаки противника еще доставляли беспокойство. Ночью 29 января 1943 г. вновь прибывшая дивизия крейсеров под командованием контр-адмирала (позднее вице-адмирала) Джиффена была атакована южнее Гуадалканала японскими торпедоносцами. Одна из торпед попала в борт тяжелого крейсера “Chicago”. Машинное отделение крейсера было затоплено, и корабль был взят на буксир “Louisville”, а дивизия отошла в юго-западном направлении. На следующее утро находившееся под моим командованием оперативное соединение, построенное вокруг авианосца “Enterprise”, получило приказание встретить поврежденный крейсер и обеспечить ему воздушное прикрытие на переходе к Эспириту-Санто. В 15.00 чуть севернее о. Реннел 12 японских торпедоносцев произвели ложную атаку против авианосца “Enterprise”, а затем направились к “Chicago”, который теперь шел на буксире. Наши истребители сбили все вражеские самолеты, кроме одного, но пять из них успели сбросить торпеды. Две торпеды попали в уже поврежденный “Chicago” и одна в эскортировавший его эскадренный миноносец “Lavallette”. Через несколько мгновений крейсер перевернулся и затонул. Это был конец для такого отважного корабля, который пять месяцев тому назад уцелел в сражении у о. Саво и только что вступил в строй после ремонта.

Бой у Тассафаронги 30 ноября 1942 г.

С начала ноября 1942 г. японцы производили эвакуацию своих войск с Гуадалканала[101].

За время эвакуации в результате непрерывных атак наших истребителей и пикирующих бомбардировщиков, базировавшихся на острове, было уничтожено или повреждено приблизительно 600 самолетов и 21 эскадренный миноносец – транспорт противника. После отправки с острова 1-й дивизии американской морской пехоты на нем остались 2-я дивизия морской пехоты и американо-каледонская дивизия, а в середине января прибыла 25-я пехотная дивизия. В первых числах февраля началось наступление на войска противника, сосредоточившееся в районе мыса Эсперанс. Уже 8 февраля наши войска встретились в этой части острова, но нашли там только незначительное число отставших японцев и большое количество брошенного довольствия. Это был конец организованного сопротивления. Токийское радио сообщило 9 февраля, что японское высшее командование, считая, что Гуадалканал не представляет особой ценности, отвело с него все свои войска в полной сохранности без всяких помех со стороны сильно потрепанных американских сил.

Наша кампания на Гуадалканале началась, когда мы там были очень слабы (это касается военно-морских сил, которые должны были обеспечить господство на море), но она дала колоссальные результаты. Хотя эта кампания проводилась в период приблизительного равенства авианосных сил, многие считали, что она явилась поворотным пунктом во всей войне на Тихом океане.

После войны выяснился целый ряд связанных с этой кампанией фактов. В конце января 1943 г. японцы сосредоточили в Рабауле около 50 000 солдат, а также необходимый для их транспортировки тоннаж. Хотя эти войска первоначально предназначались еще для одной попытки отбить Гуадалканал, успех войск генерала Макартура на Новой Гвинее заставил направить их на Новую Гвинею. На пути туда в начале марта много транспортов, перевозивших эти войска, было потоплено нашей авиацией во время сражения в районе архипелага Бисмарка.

Американская морская пехота потеряла на Гуадалканале убитыми и пропавшими без вести 1242 человека. Число раненых, не считая выбывших из строя по болезни, составляло 2655 человек. Очень немногим из числа находившихся на Гуадалканале удалось избежать малярии, тропической лихорадки или дизентерии. Большая часть личного состава 1-й дивизии морской пехоты не могла поправиться в течение почти целого года.

Для снабжения более или менее крупного отряда войск на острове требуется господство на море. В течение первых двух дней на Гуадалканале было высажено более 11 000 человек морской пехоты. Против них было всего 600 японских солдат и 2000 корейских рабочих. В тот момент не было никаких сомнений в том, что наших войск вполне достаточно для захвата и обороны острова. Но принятое на второй день неправильное решение об отводе наших авианосцев из района Гуадалканала предоставило господство на море противнику, который в отличие от нас имел аэродромы в пределах досягаемости острова, причем противнику даже не пришлось бороться за господство на море. Это решение заставило адмирала Тэрнера немедленно отвести транспорты, которые еще не были разгружены даже наполовину, и морская пехота осталась с катастрофически малыми запасами продовольствия, боеприпасов, колючей проволоки и многих других крайне необходимых предметов снабжения. Господство на море позволило японцам доставить пополнения небольшой группе своих войск и постепенно накопить на острове значительные силы. Оно растянуло борьбу за Гуадалканал на многие месяцы и на долгое время сделало сомнительным ее исход.

Кроме второстепенных боев, кампания военно-морского флота США на Гуадалканале характеризовалась целым рядом морских боев – у о. Саво, у восточных Соломоновых островов, у мыса Эсперанс, у островов Санта-Крус, у Гуадалканала и Тассафаронги, которые в конечном счете вернули нам господство на море. Большей частью это были крупные бои, и наши войска обычно сражались против сильно превосходящих сил противника, хотя авианосцы принимали участие только в бою у восточных Соломоновых островов и Санта-Крус. Эти два боя дали нам возможность сохранить в какой-то мере господство на море, так как помешали японцам доставлять пополнения и довольствие и обеспечили наши коммуникации. Все это решило исход кампании. Военно-морские флоты обеих сторон понесли в Гуадалканалской кампании следующие потери:

Американцы в этой кампании завоевали больше, чем японцы. Мы вновь захватили инициативу. После Гуадалканала японцы, которые больше не имели возможности выбирать время и место для боя, сражались там, где мы решали атаковать их. С этого времени мы начали стратегическое наступление и ни разу не останавливались, пока не достигли Токио. Кроме того, мы хорошо узнали психологию японцев. Мы убедились, что все они храбрые бойцы, до некоторой степени фанатичные люди. Но когда не все шло в соответствии с намеченными планами, даже их высшие офицеры, казалось, не в состоянии были принять какие-либо разумные меры, соответствующие требованиям новой обстановки. Знакомство с характерными особенностями японской военщины, которое мы приобрели в ходе Гуадалканалской кампании, было одним из наиболее ценных ее результатов.

Глава IX

События принимают иной оборот: от Гуадалканала до Бугенвиля

После 8 февраля 1943 г., когда Гуадалканал окончательно перешел в наши руки, развернулась подготовка к дальнейшему наступлению вдоль цепи Соломоновых островов. Мы не имели баз, расположенных ближе к Гуадалканалу, чем Эспириту-Санто, а наш новый форпост не имел удовлетворяющей всем требованиям гавани, где корабли могли бы становиться на якорь. Расположенные через пролив гавани Тулаги и Пэрвис-бей были малы, и хотя они были оборудованы как вспомогательные базы, их возможности для использования были ограничены. Окружающая эти базы гористая местность не подходила для аэродромов или других больших береговых объектов, а для нас самой настоятельной необходимостью было получить место для расширения воздушных сил сухопутного базирования.

Граница между южным и юго-западным тихоокеанскими театрами проходила чуть западнее Гуадалканала. Во время гуадалканадской кампании адмирал Нимиц просил, чтобы воздушные силы генерала Макартура, находившиеся западнее этой границы, вели отвлекающие действия против Рабаула, что время от времени и делалось. Однако масштабы и результаты рейдов не всегда были по вкусу военно-морским силам, действовавшим восточнее границы. Такие расхождения были обусловлены тем невыгодным положением, в какое мы попали в связи с образованием на Тихом океане отдельных командований.

Всего в 65 милях к западу от Гуадалканала, на театре, где командующим был Макартур, лежат острова Рассел с кокосовыми плантациями. Эти острова очень подходили для размещения аэродромов и имели хорошие, хотя и небольшие, гавани. Острова Рассел казались очень привлекательными как поддерживающая база для Гуадалканала и как трамплин для нашего следующего броска на запад. Истребители могли бы долететь с них до аэродромов противника в южной части о. Бугенвиль. Адмирал Холси, чтобы получить возможность использовать острова Рассел, добился в Комитете начальников штабов перенесения границы на запад и включения гарнизонов этих островов под его командование.

На рассвете 21 февраля 1943 г. на островах Рассел высадились десантные силы, возглавляемые полковником Карлсоном из корпуса морской пехоты. Они не встретили никакого сопротивления, так как японцы, когда они эвакуировали Гуадалканал, отвели войска и с островов Рассел. Сюда быстро доставлялись довольствие и люди, в том числе вездесущие морские строительные батальоны, предназначавшиеся в основном для строительства аэродрома. Грязь и постоянные тропические ливни затрудняли работу. Строительство аэродрома было закончено только в конце мая, и тогда он сыграл огромную роль при нашем наступлении на о. Нью-Джорджия.

Выбитый с Гуадалканала противник энергично готовился оказать нам сопротивление на следующем рубеже. В январе в Рабаул прибыли части японских армейских самолетов, предназначенные пополнить тяжелые потери, которые понесла морская авиация во время действий против аэродрома Гендерсон-Филд. В феврале в этот район, где наши все возраставшие воздушные силы непрерывно наносили противнику большие потери, были присланы также частично обученные авианосные авиагруппы. Операции по захвату островов Рассел должны были быть утверждены генералом Макартуром. Создавалась ненормальная обстановка, когда одно командование вело кампанию на территории другого командования, не находясь в подчинении последнего.

Кампания 1943г. на Соломоновых островах. Морские и воздушные базы показаны по состоянию на 1 июня

В порядке подготовки к дальнейшим действиям японцы начали строить аэродром на мысе Мунда, в северо-западной части Нью-Джорджия, примерно в 200 милях от Гуадалканала. Не снимая верхушек кокосовых пальм, они выравнивали землю под ними. Только тогда, когда работа была уже почти закончена, на наших аэрофотоснимках под купами пальм стали проступать очертания взлетно-посадочной площадки. Затем неожиданно маскировку сняли, и появился готовый к использованию аэродром.

Ночью 4 января 1943 г. крейсера “Nashville”, “St. Louis” и “Helena” и эскадренные миноносцы “Fletcher” и “O'Bannon” под командованием контр-адмирала Эйнсуорта обстреляли новый аэродром огнем своей артиллерии. Все дорожки были сплошь изрыты воронками, здания и имущество подожжены, но 18 часов спустя с него снова вылетели самолеты, атаковавшие наши корабли и оспаривавшие господство в воздухе. Неоднократные атаки бомбардировщиков с Гендерсон-Филд мало сказывались на эффективности функционирования нового японского аэродрома.

Японцы построили еще один аэродром в Вила-Станморе, на о. Коломбангара, расположенном рядом с о. Нью-Джорджия. Корабли, ночью 6 марта производившие обстрел этого аэродрома, встретили и потопили два японских эскадренных миноносца “Минегумо” и “Мурасаме”[102].

В течение этого периода обе стороны часто вели воздушные бои. Наша авиация сбила много самолетов противника, и истощение воздушных сил сыграло большую роль в ослаблении японцев. Однако ни бомбардировки, ни обстрелы с моря не имели решающего значения в деле выведения этих аэродромов из строя.

Следующим шагом, намеченным по плану для выполнения силами южно-тихоокеанского театра, был захват и оккупация о. Нью-Джорджия. Согласно плану, 21 июня 4-й рейдерский батальон морской пехоты высадился на мысе Сеги в юго-восточной части этого острова, где должен был строиться аэродром для истребителей в целях обеспечения воздушной поддержки при намеченном планом наступлении. А 30 июня на о. Рендова высадились при поддержке крупных сил кораблей и авиации армейские части, которые должны были установить там свои полевые орудия для поддержки штурма на о. Нью-Джорджия. Были также высажены десанты на северном побережье в районе Байроко – Эногаи, чтобы изолировать японский гарнизон от мыса Мунда.

Для оказания поддержки высадке главных сил на о. Нью-Джорджия контр-адмирал Моррил 30 июня пошел на север по проливу Слот с крейсерами “Montpelier”, “Denver”, “Columbia” и “Cleveland” и эскадренными миноносцами “Philip”, “Pringle” и “Saufleu” и в полночь произвел артиллерийский обстрел района Буин – Шортленд на о. Бугенвиль. Это был первый случай, когда наши корабли отважились зайти так далеко по проливу Слот. Одновременно с ними эскадренные миноносцы “Renshaw” и “Waller” обстреляли район плантации на о. Коломбангара. Затем на рассвете войска высадились в указанных им пунктах.

После полудня 24 японских торпедоносца с сильным прикрытием истребителей атаковали наши транспорты у о. Рендова. Несмотря на сильный зенитный огонь, многие из них вышли на позиции для сбрасывания торпед. Флагманский корабль адмирала Тэрнера “McCawley” (бывший пассажирский лайнер “Santa Barbara”) получил попадание торпеды в среднюю часть и был сильно поврежден.

С него был снят весь личный состав, и уже шла подготовка к его затоплению, как вдруг из темноты выскочили наши торпедные катера, которые приняли его за корабль противника. Для них это был чрезвычайно благоприятный случай. Торпедные катера быстро выстрелили три торпеды, и все они попали в цель. Через 30 секунд флагман транспортов затонул.

В первый день операции истребители американской армии, флота и корпуса морской пехоты сбили в воздушных боях 101 самолет противника из 130 самолетов, принимавших участие в налетах.

Высадки были произведены в соответствии с графиком. В районе Байроко – Эногаи войска высадились 5 июля на Рисовой якорной стоянке, где они встретили упорное сопротивление. Однако к 12 июля они ликвидировали гарнизон в Эногаи-Инлит и перерезали японские пути сообщения, связывавшие Мунда с гаванью Байроко. Части, которые высадились на восточном и южном побережьях, быстро закрепились на своих позициях и, ведя ожесточенные бои, начали медленно продвигаться к аэродрому Мунда, которым мы овладели 5 августа.

Активность авиации в этой кампании была значительно выше, чем в любой предыдущий период действий на Соломоновых островах. Наша авиация, непрерывно патрулируя над конвоями и пунктами высадки и обеспечивая непосредственную воздушную поддержку наступавшим наземным войскам, сбила огромное количество самолетов противника – 259 истребителей, 60 бомбардировщиков, 23 пикирующих бомбардировщика и 16 поплавковых самолетов. Бомбардировщики дальнего действия проводили нейтрализующие налеты на аэродромы Рабаула и атаковали вражеские корабли, в то время как поисковые отряды обеспечивали охранение против надводных кораблей противника. Наконец части японской армейской авиации, находившиеся в Рабауле и понесшие тяжелые потери, были отозваны, и ведение дальнейших воздушных действий было предоставлено японскому флоту.

Первый бой в заливе Кула

Ночью 4 июля, накануне высадки на Рисовой якорной стоянке, соединение кораблей под командованием контр-адмирала Эйнсуорта в составе крейсеров “Honolulu”, “Helena”, “St. Louis” и эскадренных миноносцев “Nicholas”, “O'Bannon”, “Strong” и “Chevalier” обстреляло артиллерийским огнем позиции противника в Эногаи-Инлит и Вила-Станморе. “Strong” был торпедирован японской подводной лодкой, неожиданно встретившейся в этом районе[103].

Береговые батареи противника открыли по нему огонь осветительными снарядами, и на него налетели вражеские бомбардировщики. Несмотря на все это, большинство личного состава “Strong” было передано на “Chevalier” еще прежде, чем “Strong” затонул. Остальные члены экипажа были позднее подобраны из воды эскадренным миноносцем “Gwin”, охранявшим транспорты, но многие были убиты и ранены глубинными бомбами “Strong”, которые взорвались, когда корабль погрузился в воду.

Израсходовав почти весь боезапас и топливо, дивизия крейсеров после полудня 5 июля возвратилась на Эспириту-Санто, чтобы пополнить запасы. Однако Холси приказал Эйнсуорту вернуться обратно и перехватить “токийский экспресс”, который в ту ночь должен был идти с Бугенвиля на Нью-Джорджию с пополнением для гарнизона Мунды. Совершив обратный переход на большой скорости, крейсера вскоре после полуночи прибыли в залив Кула. Они могли пробыть там только до 2.00, потому что их цистерны были почти пусты. Когда до их ухода оставалось всего 20 минут, радиолокационная установка обнаружила на расстоянии 22 000 ярдов приближающиеся корабли.

На экране радиолокационной установки появились две группы кораблей противника: одна в составе пяти и другая в составе четырех эскадренных миноносцев. Наши корабли открыли сокрушительный огонь, и два японских корабля загорелись. Противник ответил залпами смертоносных торпед[104].

Три из них попали в крейсер “Helena”, которым командовал кэптен Сесиль, и под грохот артиллерии этот доблестный корабль затонул. Противник не ждал, пока выяснятся результаты его атаки, и отступил на север, не доставив в намеченный пункт пополнения[105].

Наше оперативное соединение отказалось от преследования, чтобы спасти уцелевший личный состав крейсера “Helena”. Предоставив двум эскадренным миноносцам выполнить это задание, остальные корабли вернулись в базу. Многие из находившихся в воде людей были подобраны, а часть из них добралась до находившихся в руках японцев о. Велья-Лавелья, где дружественно настроенные туземцы спрятали их от противника. Большинство из спасшихся в конечном счете добралось до своих.

В этом бою японцы потеряли два эскадренных миноносца “Нагацуки”[106] и “Ниицуки”, американцы потеряли крейсер “Helena”.

Второй бой в заливе Кула

Ночью 12 июля “токийский экспресс” снова пытался совершить рейс. Снова Эйнсуорт получил приказание перехватить его. Место крейсера “Helena” занял английский крейсер “Leander”, и число эскадренных миноносцев было увеличено, так что соединение теперь состояло из десяти кораблей этого класса и трех крейсеров.

Вскоре после полуночи один из наших самолетов, производивших ночной поиск, обнаружил на расстоянии всего 30 миль от наших кораблей приближавшиеся к ним крейсер и шесть эскадренных миноносцев противника. Теперь американцы чувствовали себя в этих водах как дома и были готовы к встрече с противником. Начав бой на встречных курсах и открыв артиллерийский и торпедный огонь, Эйнсуорт приказал своим кораблям одновременно повернуть на обратный курс, чтобы не проходить мимо кораблей противника. Этот приказ был передан по радиотелефону, но многие корабли не приняли его, и наша колонна пришла в полный беспорядок. “Leander” повернул с запозданием, вынудив “Honolulu” описать большую дугу. Как раз в этот момент в английский крейсер попала торпеда, и ему пришлось выйти из боя. Было замечено, что многие корабли противника горели и, очевидно, неподвижно стояли на месте. Затем торпеда попала в “St. Louis”, а через несколько минут две торпеды попали в правую скулу и кормовую часть флагманского корабля “Honolulu”. Попавшая в кормовую часть торпеда не взорвалась. В момент поворота был торпедирован и загорелся эскадренный миноносец “Gwin”. Кроме того, столкнулись два эскадренных миноносца, получив при этом незначительные повреждения.

Наша артиллерия сосредоточила свой огонь на легком крейсере “Дзинцу”. Теперь он ярко горел. Остальные корабли противника, выстрелив торпеды, снова отступили на север, а наши поврежденные корабли пошли в базу, кроме “Gwin”. Несмотря на воздушную атаку, “Gwin” был взят на буксир, но в 9.00 он начал быстро оседать, и его пришлось покинуть. Эскадренный миноносец “Ralph Talbot” потопил “Gwin” торпедами.

После войны выяснилось, что “Дзинцу” затонул и с ним погибли командир крейсера, адмирал, штаб адмирала и большая часть экипажа крейсера.

Хотя эти бои стоили нам дорого, противник понес в них такие потери, что ему пришлось отказаться от использования залива Кула и ограничиться отправкой малых кораблей и десантных барж в обход Велья-Лавелья и западнее Коломбангара.

Бой в заливе Велья

Считая нецелесообразным затрачивать усилия на оборону гавани Байроко, находящейся на северо-западном побережье Нью-Джорджии, японцы решили эвакуировать оттуда свой гарнизон на о. Коломбангара. Гарнизон Вила-Станморе усиливался благодаря ночным рейсам “токийского экспресса”, которому от о. Шорт ленд до Вила приходилось проходить сравнительно небольшое расстояние. С этой целью использовались также эскадренные миноносцы и десантные баржи. Для действий против них у нас теперь были торпедные катера, и морские строительные батальоны приводили в порядок аэродром Мунда. Самолеты, действовавшие с этого аэродрома, непрерывно атаковали аэродром противника в Виле, а также его аэродромы в Балле и Кахили на о. Бугенвиль.

Около полуночи 6 августа оперативное соединение в составе шести эскадренных миноносцев под командованием коммандера Мусбраггера крейсировало в водах залива Велья в поисках японских эскадренных миноносцев, которые, как сообщалось, шли с пополнениями на о. Коломбангара. Ночь была темная. Скоро радиолокационная установка обнаружила четыре корабля, приближавшихся на большой скорости. Наша тактика теперь изменилась, мы решили атаковать противника торпедами. К 12-му дивизиону Мусбраггера присоединился 15-й дивизион коммандера Симпсона. Дивизион Мусбраггера пересек курс приближавшегося противника и выстрелил 24 торпеды, тогда как 15-й дивизион занял позицию на фланге. Прицеливание производилось по радиолокационной установке.

План был выполнен блестяще. Четыре эскадренных миноносца, составлявших японский отряд, имели на борту 950 человек и довольствие для Вила. Наши торпеды попали в эскадренные миноносцы “Хагикадзе”, “Араси” и “Кавакадзе” раньше, чем они узнали о нашем присутствии. Когда торпеды попали в цели, американские эскадренные миноносцы открыли артиллерийский огонь, и три корабля противника быстро исчезли под водой, а “Сигуре”, сильно поврежденный, отступил на север[107].

Наши корабли не имели ни одной царапины. Это был великолепный ночной бой. Этот бой заставил японцев принять решение об отводе с о. Коломбангара своего гарнизона, чтобы не дать ему погибнуть от истощения, тем более что он не представлял большой угрозы для нас при нашем дальнейшем наступлении. Поэтому наша следующая операция была направлена на срыв этой эвакуации.

Первый бой у Велья-Лавелья

На этот раз была предпринята первая из обходных операций, которые с этого времени стали достаточно частыми. Когда с о. Коломбангара было покончено, последовало решение перепрыгнуть прямо на о. Велья-Лавелья, лежащий дальше на западе. Группа наших офицеров скрытно высадилась там 21 июля и, будучи не обнаруженной, в течение нескольких дней производила разведку острова. Она сообщала, что остров слабо защищен и пригоден для развертывания аэродрома. А 15 августа, спустя неделю после боя в заливе Велья, в Баракома, на юго-восточной оконечности острова Велья-Лавелья, были высажены войска. Им было оказано слабое сопротивление, хотя высадка производилась всего в 90 милях от Кахили, крупнейшей японской авиабазы на Соломоновых островах. В течение дня истребители прикрытия, действовавшие с аэродрома на мысе Мунда, отбили четыре атаки японских бомбардировщиков. В 15.30 морской строительный батальон приступил к строительству нового аэродрома на захваченном острове.

Два дня спустя вскоре после полуночи четыре наших эскадренных миноносца под командованием кэптена Райана производили поиск севернее о. Велья-Лавелья и встретили там четыре эскадренных миноносца противника под командованием контр-адмирала Иджуина. Они эскортировали семнадцать десантных барж, два вспомогательных охотника за подводными лодками, четыре десантных судна и три вооруженных бота. На некоторых из них находился личный состав для усиления войск на о. Велья-Лавелья, другие шли порожняком и предназначались для эвакуации войск с о. Коломбангара.

В лунном свете спокойное море было светлое, почти как днем, и внезапность не играла никакой роли в бою. Уже можно было ясно видеть небольшие японские десантные суда, на некотором расстоянии от которых шли эскадренные миноносцы, когда появились японские самолеты и сбросили на наши эскадренные миноносцы осветительные бомбы и серию бомб, которые упали всего в 100 ярдах от “Nicholas”.

Кэптен Райан, не обращая внимания на баржи, пошел к японским эскадренным миноносцам. Обе стороны открыли огонь на дистанции 14 000 ярдов, и японские эскадренные миноносцы легли на обратный курс и полным ходом пошли на северо-запад. Целью этого маневра было подставить наши корабли под торпедный залп во время поворота. Райан принял вызов и начал преследовать противника. Ему повезло, так как ни одна торпеда не попала, хотя несколько торпед прошли в опасном расстоянии от наших миноносцев.

Японский эскадренный миноносец “Исокадзе” получил небольшие повреждения от артиллерийского огня, но кораблям противника все же удалось уйти, и наше оперативное соединение вернулось назад, чтобы уничтожить баржи. Эти малые суда теперь сильно рассредоточились, и их было трудно обнаружить. Пять из них были потоплены, но тем, которые предназначались для эвакуации, удалось уйти, не выполнив задачи. Остальным судам удалось высадить находившийся на них личный состав на о. Велья-Лавелья.

Наконец 25 августа 1943 г. наши войска на Нью-Джорджии захватили гавань Байроко, которую противник упорно оборонял в течение восьми недель. Остров Велья-Лавелья считался нашим с 3 сентября, хотя ликвидация остатков сил противника продолжалась до 7 октября, когда новозеландские войска, сменившие американцев, на рассвете атаковали и уничтожили остатки японского гарнизона. Новый аэродром в Баракома на о. Велья-Лавелья полностью вступил в строй 27 сентября. Коломбангара, зажатый между американскими аэродромами на мысе Мунда и в Баракома, теперь стал совершенно бесполезен для противника. Оставшийся там личный состав, по ориентировочным подсчетам 10 000 человек, был обречен на медленную голодную смерть под непрерывными атаками наших самолетов.

После падения гавани Байроко наши войска 27 августа переправились на о. Арундель, расположенный на северной стороне пролива, и на другие соседние островки. Эти высадки обеспечили нам полное господство в этом районе и сделали еще более тесной блокаду о. Коломбангара. Хотя японские войска еще просачивались оттуда для оказания сопротивления нашим войскам на о. Арундель, к 21 сентября они были полностью уничтожены.

Пытаясь эвакуировать базу на о. Коломбангара, противник рассчитывал главным образом на баржи, которые ночью медленно пробирались вдоль рифов, а днем скрывались в маленьких бухточках, маскируя себя растительностью. Наши торпедные катера, которые теперь в большом количестве базировались в районе Нью-Джорджии, блестяще действовали против этих барж. Торпедные катера провели много замечательных ночных боев, в которых их обстреливали береговые батареи и атаковала ночная авиация. Этими быстроходными силами было уничтожено много японских барж и личного состава.

Второй бой у Велья-Лавелья

Предполагалось, что безлунной ночью б октября противник попытается прорвать блокаду с помощью большого числа барж и эскадренных миноносцев, чтобы завершить отвод войск с о. Коломбангара. В течение нескольких недель японцы производили ложные атаки эскадренных миноносцев, действовавших из района Шортленд, для отвлечения наших эскадренных миноносцев от поиска японских барж. Их попытки увенчались некоторым успехом, так как наши эскадренные миноносцы искали более крупные цели и предоставляли малые суда торпедным катерам. Вечером б октября служба разведки сообщила, что, возможно, эскадренные миноносцы противника снова появятся в этом районе.

Оперативное соединение в составе эскадренных миноносцев “Selfridge”, “Chevalier” и “O'Bannon” под командованием кэптена Уокера производило поиск в водах севернее Велья-Лавелья. Для усиления этого соединения контр-адмирал (позднее вице-адмирал) Уилкинсон, который 15 июля сменил адмирала Тэрнера в должности командующего амфибийными силами южной части Тихого океана, приказал коммандеру Ларсену присоединиться к нему с эскадренными миноносцами “Ralph Talbot”, “Taylor” и “Lavallette”.

В конце дня командование одной из наших авиагрупп, атаковавших аэродром противника в Кахили, сообщило об обнаружении четырех эскадренных миноносцев или легких крейсеров, идущих на юг. Японские самолеты следили за дивизионом кэптена Уокера, хотя он прилагал все усилия к тому, чтобы отделаться от них, укрываясь в дождевых шквалах. В 22.30 дивизион Уокера установил радиолокационный контакт с двумя группами кораблей противника, находившимися на расстоянии 10 миль. Это были девять эскадренных миноносцев контр-адмирала Иджуина, который командовал ими и во время боя в ночь с 17 на 18 августа. Превосходя наши силы в соотношении 3:1, японцы решили вступить в бой, хотя три из их эскадренных миноносцев выполняли функции транспортов и вели суда для эвакуации. Уокер смело ринулся в атаку. Поскольку корабли японцев шли двумя группами, он направился к большей из них, надеясь, что отряд Ларсена подоспеет вовремя, чтобы атаковать другую. Наши эскадренные миноносцы повернули, чтобы выстрелить торпеды, а затем открыли огонь из своих орудий. В результате попадания торпеды большой эскадренный миноносец противника “Югумо” ярко вспыхнул и через 5 минут взлетел в воздух от ужасного взрыва[108].

Вскоре после открытия огня второй корабль в нашей колонне, эскадренный миноносец “Chevalier”, получил попадание торпеды[109], которая оторвала всю носовую часть корабля до самого мостика. Потерявший управление “Chevalier” был таранен “O'Bannon”, который на полном ходу наскочил на него с кормы. В результате столкновения на “Chevalier” затопило кормовое машинное отделение, и корабль остался без энергии. Головной эскадренный миноносец “Selfridge”, продолжавший вести по противнику сильный огонь из всех своих орудий, вскоре после этого получил попадание двух торпед, которые оторвали у него носовую часть до самого мостика и превратили его в развалину.

Это был конец боя. Израсходовав все торпеды, японцы стремились лишь к тому, чтобы уйти. Наша активность столько раз заставляла их получать тяжелые удары, что их наступательная тактика теперь изменилась и они стремились нанести удар и отойти, любой ценой избегая решительного боя с нашими силами. Когда стало ясно, что “Chevalier” не сможет удержаться на плаву, чтобы дойти на буксире до Тулаги, его пришлось потопить. “Selfridge” и “O'Bannon” дошли до порта, были отремонтированы и снова вступили в строй.

Эскадренные миноносцы Ларсена, которые прибыли, когда бой был уже окончен, произвели поиск барж противника, но ни одной из них не обнаружили. Во время боя большая часть солдат противника, остававшихся на о. Велья-Лавелья, бежала на о. Бугенвиль. Какой части японского гарнизона на о. Коломбангара удалось спастись – так и останется неизвестным[110].

После войны мы обнаружили, что большая часть японских документов уничтожена и точные сведения получить невозможно. Мы знаем, что во время эвакуации было потоплено большое число груженых барж, причем погибло много народу. Когда в начале октября там высадились наши разведывательные группы, они нашли много брошенного имущества и несколько полумертвых от голода японцев, которые, однако, скрылись в джунглях.

С эвакуацией японцев с о. Велья-Лавелья и о. Коломбангара кампания на центральных Соломоновых островах закончилась. Следующим объектом был о. Бугенвиль, длина которого составляла 130 миль и ширина в среднем 30 миль. Недалеко от его северо-западной оконечности лежит о. Бука, отделенный от Бугенвиля узким проливом. По ориентировочным подсчетам, в различных местах этого большого острова и на соседних островках находилось около 35 000 японцев, у которых было вполне достаточно времени, чтобы подготовиться к обороне.

Острова Шортленд образовали у юго-восточной оконечности Бугенвиля защищенное водное пространство, в котором имеется превосходная стоянка. Большинство этих островов было сильно укреплено. На о. Балале, в Кахили и Кара, в юго-восточной части Бугенвиля, в Киета на его северо-восточном побережье, в Бонне на северо-западе и на о. Бука были построены аэродромы. В центральной части острова проходит горный массив, высота которого достигает нескольких тысяч футов, остальная часть его покрыта непроходимыми джунглями с немногочисленными тропами, а вдоль береговой линии находятся болота. Такой орешек было трудно раскусить.

С самого начала кампании на Соломоновых островах нашим конечным объектом был Рабаул. Здесь находился японский штаб всего южного района. Рабаул имел превосходную гавань. Захват Рабаула казался совершенно необходимым. Разговоры в офицерских клубах, построенных на наших новоприобретенных базах, всегда начинались фразой: “Когда мы возьмем Рабаул...” Но для взятия Рабаула нужно было иметь аэродромы на Бугенвиле, чтобы производить против Рабаула круглосуточные воздушные атаки, обеспечивая бомбардировщики истребителями прикрытия.

Задача захватить на Бугенвиле плацдармы, достаточные для развертывания аэродромов, была возложена на 1-й амфибийный корпус морской пехоты под командованием генерала Вандергрифта. В состав этого корпуса входили следующие соединения: 3-я дивизия морской пехоты, 37-я пехотная дивизия, рейдерский полк морской пехоты, 2-й парашютный батальон морской пехоты, 3-й оборонительный батальон морской пехоты, 8-я новозеландская бригадная группа. Генерала Вандергрифта через девять дней после высадки должен был сменить генерал-майор Гейджер, а Вандергрифт должен был вернуться в США и принять командование корпусом морской пехоты.

Для отвлечения внимания противника от высадки главных сил 27 октября 1943 г. на островах Трежери, расположенных в 30 милях к югу от островов Портленд, была высажена новозеландская бригада, усиленная подразделениями американских войск. Эти острова должны были защищать наши коммуникации. В качестве отвлекающего наступления на северо-востоке от о. Шуазель был высажен с моря парашютный батальон морской пехоты. Оба эти десанта встретили сопротивление противника, и острова Трежери полностью перешли в наши руки только 12 ноября. Высаженные на о. Шуазель войска, выполнив свою задачу, искусно отошли, чтобы присоединиться к главным десантным силам, которые должны были высаживаться на о. Бугенвиль в ночь с 3 на 4 ноября.

Местом высадки был выбран залив императрицы Августы, находящийся в средней части западного побережья о. Бугенвиль, рядом с мысом Торокина. Он был достаточно удален от пунктов сосредоточения сил противника, чтобы исключить возможность проведения сильных контратак до тех пор, когда мы прочно закрепимся на исходном плацдарме, а местность в этом районе, хотя и болотистая, казалась подходящей для строительства аэродрома.

Высадка на о. Бугенвиль была назначена на 1 ноября. В течение трех недель на аэродром острова и крепость Рабаул производились сильные предварительные воздушные налеты. С аэродромов Мунда, Велья-Лавелья и из восточной части Новой Гвинеи в течение круглых суток производились воздушные атаки. Общее количество самолето-вылетов в октябре достигло 3259, результатом чего стало уничтожение 290 японских самолетов, не считая сильных повреждений наземных объектов.

В ночь с 31 октября на 1 ноября оперативное соединение адмирала Меррила в составе крейсеров “Columbia”, “Montpelier”, “Cleveland” и “Denver” и эскадренных миноносцев “Charles Ausburne”, “Dyson”, “Claxton”, “Spense”, “Thatcher”, “Converse”, “Foote” и “Stanly” обстреляло аэродромы на о. Бука и в Бонисе. Затем Меррил полным ходом пошел к островам Шортленд, чтобы обстрелять этот район. Во время обстрела аэродромов корабли Меррила охранялись истребителями, выделенными для прикрытия высадки.

В то время я командовал авианосным оперативным соединением, состоявшим из авианосцев “Saratoga” и “Princeton”, крейсеров ПВО “San Diego” и “San Juan” и эскадренных миноносцев “Lardner”, “Farenholt”, “Wood-worth”, “Buchanan”, “Landsdowne”, “Grayson”, “Sterett”, “Stack”, “Wilson” и “Edwards”. При штурме Бугенвиля нам было дано задание во время высадок 1 и 2 ноября нанести удары по аэродромам на о. Бука и в Бонисе. Это был первый случай, когда авианосцы должны были действовать в пределах досягаемости противника из Рабаула и Кавьенга.

Мы на авианосцах уже начинали думать, что нам так и не удастся принять участие в бою. Все предшествующие задания выполнялись авиацией берегового базирования. Адмирал Холси говорил мне, что он вынужден был беречь нас для использования против японского флота в том случае, если бы он пришел с островов Трук, чтобы помешать нашим действиям на Гуадалканале и Нью-Джорджии. Теперь нам предстояло воспользоваться благоприятным случаем.

Молодые летчики, улыбаясь, поднимались с палуб авианосцев и отправлялись выполнять свою разрушительную работу. В течение двух дней они уничтожили или повредили 33 вражеских самолета, 9 транспортов, 8 барж и 3 малых корабля и настолько повредили аэродромы, что лишили японцев возможности пользоваться ими в период высадки в заливе императрицы Августы. Мы потеряли только 7 летчиков. Токийское радио передало обычное напыщенное сообщение, в котором говорилось о потоплении одного большого и одного малого авианосцев, что указывало, однако, на то, что они точно знали состав моего оперативного соединения.

Когда 1 ноября части американской морской пехоты высадились на остров, они столкнулись с решительным сопротивлением 300 японцев, прочно окопавшихся у самого уреза воды. Число японцев было невелико, но такое количество людей могло сильно затруднить любому соединению высадку на берег. Это было не единственное препятствие. На одном участке берег оказался очень крутым, а прибой исключительно сильным, в результате чего около 70 шлюпок перевернулось и находившиеся в них солдаты и грузы вывалились в море. На другом участке морская пехота попала в такие густые джунгли и такие глубокие болота, что продвижение вперед казалось почти невозможным. Те джунгли, в которых уже бывала морская пехота, казались расчищенными по сравнению с этими. Тем не менее пехота высадилась на берег, но на третий день границы занятой ею позиции отодвинулись в глубь острова всего на 1600 ярдов.

Бой в заливе Императрицы Августы

После обстрела островов Шортленд 1 ноября оперативное соединение Меррила занимало позицию северо-западнее района высадки, охраняя его от возможной атаки кораблей противника. Перед полуднем разведывательные самолеты сообщили, что из Рабаула идет соединение крейсеров противника. Для защиты транспортов и десантных судов можно было рассчитывать только на четыре крейсера Меррила, так как другие крейсера, ранее назначенные в южную часть Тихого океана, теперь были отведены для использования в центральной части океана. Японское соединение под командованием контр-адмирала Омори состояло из тяжелых крейсеров “Миоко” и “Хагуро”, легких крейсеров “Сендай” и “Агано” и шести эскадренных миноносцев. Они имели приказ произвести ночную атаку против наших сил вторжения. Их боеспособность несколько превышала боеспособность кораблей Меррила, поскольку тяжелые крейсера были вооружены 8” орудиями, а вооружение наших крейсеров было 6” калибра.

В 2.27 2 ноября Меррил установил радиолокационный контакт с подходившими кораблями противника. Ночь была темная, небо было затянуто облаками, и время от времени налетали дождевые шквалы. Два соединения сближались друг с другом, не имея никаких визуальных данных о присутствии стороны противника. Меррил понимал, что его задача заключается в том, чтобы заставить японцев повернуть обратно, не дав им нанести слишком тяжелые повреждения его кораблям, поскольку эти корабли являлись единственными морскими силами прикрытия в южной части Тихого океана.

Японские корабли были разделены на 3 группы, и первый контакт был установлен с северной группой, состоявшей из легкого крейсера “Сендай” и трех эскадренных миноносцев. Тяжелые крейсера “Миоко” и “Хагуро” шли в центре, а “Агано” с тремя остальными эскадренными миноносцами на правом фланге. Американские корабли шли в кильватерном строю на юг позади противника. Такая обстановка постепенно развертывалась на экране радиолокатора в оперативной рубке адмирала Меррила на его флагманском корабле.

Дивизион эскадренных миноносцев кэптена Бэрка увеличил скорость и, произведя прицеливание по радиолокационной установке, выпустил по северной группе противника мощный торпедный залп. Меррил намеревался ждать, пока эти торпеды достигнут своих целей, и только тогда открыть огонь, но его радиолокационная установка показала, что корабли противника во время движения торпед изменили курс и что торпеды должны пройти мимо. Тогда в 2.49 был дан приказ открыть огонь, и противник быстро ответил на него.

Артиллерийский бой продолжался в течение часа. Сначала объектом атаки была северная группа, а позднее в бой были втянуты также центральная и южная группы противника. Вскоре после открытия артиллерийского огня дивизион эскадренных миноносцев командера Остина начал стрельбу торпедами.

В последовавшей схватке наши крейсера несколько раз меняли курс на обратный, крейсируя с севера на юг. Японцы также выпустили торпеды, но бой в основном был артиллерийский, и наши крейсера держались за пределами дальности действия торпед от японских эскадренных миноносцев. Мы уже узнали смертоносное действие этого оружия.

Артиллерийский огонь противника был очень точен, и вражеские снаряды неоднократно брали в вилку “Denver”, “Columbia” и “Cleveland”. В 3.20 “Denver” получил три попадания 8” снарядов. Крейсер принял воду и на несколько минут вышел из строя. Чтобы укрыться от огня противника, адмирал приказал крейсерам поставить дымовую завесу, за которой они могли маневрировать. Японский командующий сообщил впоследствии, что им было трудно обнаружить наши корабли, хотя они неоднократно применяли осветительные снаряды и бомбы. Наша превосходная радиолокационная установка позволяла нашим кораблям вести точный огонь через дымовую завесу.

В начале боя головной корабль северной группы “Сендай”, получив сильнейшие повреждения от нашего артиллерийского огня, потерял ход. Вскоре после этого он взорвался, и пламя ярко осветило окружающую темноту. Эскадренные миноносцы “Самидаре” и “Сирацуи”, охранявшие “Сендай”, столкнулись, пытаясь уклониться от торпед и снарядов, и оба вышли из боя, последний из них был серьезно поврежден. Японская торпеда полностью вывела из строя наш эскадренный миноносец “Foote”, a “Spence”, как и “Denver”, получил попадания снарядами.

На этом этапе Омори решил выйти из боя и уходить в Рабаул. Причиной этого он считал плохое освещение, неизвестный состав наших сил, повреждение кораблей в результате столкновения, а также боязнь оказаться на рассвете в пределах дальности действия американских пикирующих бомбардировщиков. По прибытии в Рабаул он сразу же был освобожден от командования оперативным соединением за то, что не уничтожил силы вторжения противника[111].

В этом бою японцы потеряли легкий крейсер “Сендай” и эскадренный миноносец “Хацукадзе”[112], а тяжелые крейсера “Миоко” и “Хагуро” и эскадренный миноносец “Сирацуи” получили серьезные повреждения. Наш крейсер “Denver” и эскадренный миноносец “Spence” были повреждены снарядами, “Foote” – торпедой. Последний был взят буксиром “Claxton” и отведен в порт для ремонта.

После наступления рассвета соединение Меррила, шедшее на восток за топливом и надеявшееся получить некоторый отдых, было атаковано 60-70 бомбардировщиками и пикирующими бомбардировщиками противника, которые действовали под защитой истребителей. Крейсерам Меррила, воздушное прикрытие которых состояло всего из четырех армейских, истребителей “Warhawk”, приходилось рассчитывать главным образом на свои зенитные орудия и маневрирование. Бой продолжался всего 7 минут, однако кругом рвалась шрапнель и горели самолеты. В грохоте артиллерийских залпов и маневрирующих кораблей не было никакой возможности определить, сколько самолетов сбито, но по самой скромной оценке это число равнялось 25. Наши корабли не получили повреждений, только на “Montpelier” была разбита катапульта.

К наступлению темноты 2 ноября наши войска прочно закрепились на захваченном при высадке плацдарме в заливе императрицы Августы. Немедленно началось строительство посадочных площадок и передовой военно-морской базы. Несмотря на болотистую местность, скоро в строй вступили две посадочные площадки для истребителей и одна для бомбардировщиков. Был создан оборонительный рубеж, обнесенный колючей проволокой, но для немедленного продвижения в глубь острова не было принято никаких мер, поскольку нам нужно было только захватить места для аэродромов. Позднее, когда японцы наконец сосредоточили силы для атак против наших позиций, нам пришлось вести ожесточенные бои. Последняя из таких крупных стычек произошла 12-18 декабря на горном кряже Холлзапоппин, где американская морская пехота уничтожила сильно укрепленную позицию противника, которая угрожала нашей обороне.

Первый рейд авианосцев на Рабаул

Мое авианосное оперативное соединение после рейдов на о. Бука и Бонне пошло за топливом, и в это время мы получили сведения, что в Рабаул прибыло новое соединение японских крейсеров и эскадренных миноносцев. Их прибытие создавало несомненную угрозу для действий наших амфибийных сил в заливе императрицы Августы.

Адмирал Холси 4 ноября передал приказ нанести 5 ноября удар всеми силами по кораблям противника, выбрав основными объектами атаки крейсера и эскадренные миноносцы. Нам было приказано предпринять атаку с позиции севернее Соломоновых островов. Мы получили радиограмму в тот момент, когда только что закончили приемку топлива северо-западнее о. Реннел, лежащего южнее Соломоновых островов. Для того чтобы своевременно достичь указанной позиции, нам пришлось всю ночь идти на максимальной скорости соединения – 27 узлов. Прибыв перед самым рассветом на позицию старта самолетов, мы убедились, что на западе стоит идеальная погода для действий авиации с проходящими неподалеку частыми дождевыми шквалами, которые могли обеспечить нам некоторую маскировку[113].

По плану намечалось атаковать противника силами всех наших самолетов, включая и все истребители. Для охранения нас от воздушных атак противника при отсутствии наших самолетов должны были прийти истребители с аэродрома Мунда. Эти морские самолеты берегового базирования, летчики которых умели делать посадку на палубу авианосцев, должны были заправляться горючим на наших авианосцах, обеспечивая таким образом постоянное прикрытие истребителями.

Авиагруппы “Saratoga” и “Princeton” поднялись в воздух и направились на выполнение задания. Объединенные группы повел коммандер Колдуэлл, а истребители прикрытия – коммандер Клифтон. Наша ударная группа состояла приблизительно из 50 бомбардировщиков и торпедоносцев и 55 истребителей[114].

Они добились значительных результатов. Подойдя к Рабаулу, они встретили 100[115] поджидавших их в воздухе истребителей противника. Пока наши пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы делали круг над островом, чтобы произвести пикирование в сторону открытого моря и тем самым облегчить себе отход, наши истребители образовали вокруг них плотную защитную завесу. Японцы тщетно искали возможности пробиться сквозь нее. Выйдя на позицию, наши ударные самолеты с замечательной точностью произвели координированную атаку. Истребители пошли вниз вместе с ними, охраняя их на всем пути.

Круглая бухта, окруженная остроконечными горами с дымящимся около входа в нее вулканом, представляла очень красивое зрелище. Город Рабаул располагался у подножия гор в северо-восточной части бухты, которая была забита кораблями. Кроме 7 тяжелых и 3 легких крейсеров, 2 лидеров эскадренных миноносцев и 12 эскадренных миноносцев, там было много торговых и вспомогательных судов.

Когда самолеты ринулись вниз с безоблачного неба, в бухте началось нечто ужасное. Все находившиеся там корабли открыли огонь из всех своих орудий. Кроме того, казалось, что на берегу установлены тысячи орудий. В этот момент предприняли атаку японские истребители. Наши пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы не могли отвлекаться от атаки. Наши истребители отделились от них, чтобы отбить истребители противника, и в воздухе началась ожесточенная схватка. Это были умелые действия хорошо сколоченного коллектива.

Сбросив бомбы и торпеды, атаковавшие самолеты отошли после боя к пункту сбора у мыса Сент-Джордж, чтобы совершить оттуда обратный переход к своим авианосцам. На пункт сбора не явилось всего семь самолетов. Целью этого боя было нанесение потерь силам противника в целом, чтобы лишить их возможности предпринимать атаки против наших транспортов около Бугенвиля, единственным прикрытием которых были четыре легких крейсера адмирала Меррила.

Сведения, полученные от японцев после войны, показали, что во время проведенной атаки были сильно повреждены тяжелые крейсера “Майя”, “Атаго”, “Могами” и “Такао”, легкие крейсера “Агано” и “Носиро” и эскадренные миноносцы “Фудзинами” и “Вакацуки”. Кроме того, по ориентировочной оценке наших летчиков, ценой потери 7 наших самолетов[116] ими безусловно было сбито 25 японских самолетов и предположительно еще 25 самолетов. От генерала Арнолда, командующего армейскими военно-воздушными силами, была получена следующая радиограмма.

“Армейские военно-воздушные силы поздравляют военно-морской флот с замечательными дневными атаками, произведенными 5 ноября авианосными самолетами против японских кораблей в гавани Рабаул. Ущерб, наносимый противнику каждой вашей бомбой или торпедой, так велик, что его трудно будет достичь всем остальным летчикам. Прошу передать мои поздравления всем лицам, принимавшим участие в этой операции”.

После атаки гавани Рабаул адмирал Холси в Эспириту-Санто прибыл на флагманский корабль – авианосец “Saratoga”, чтобы “от всего сердца поблагодарить весь личный состав за последние действия нашего оперативного соединения, особенно за 5 ноября”. Он заявил, что их успехом “объясняется в основном благополучное разрешение критической обстановки в кампании на Соломоновых островах”. Была также получена радиограмма от генерала Макартура, в которой он поздравлял оперативное соединение с его достижениями и говорил, что “каждый из участвовавших в действиях солдат и офицеров заслуживает похвалы”.

После этой атаки все японские крейсера вернулись в Трук, откуда некоторым из них пришлось возвратиться в Японию для прохождения ремонта. План атаковать наши силы в заливе императрицы Августы был отставлен, и крупные силы противника больше уже не появлялись в районе Соломоновых островов.

Второй рейд авианосцев на Рабаул

После нанесения 5 ноября удара по Рабаулу мы вернулись на Эспириту-Санто, чтобы принять топливо, бомбы и торпеды. Там к нам присоединилось вновь сформированное авианосное соединение, в состав которого входили недавно построенные авианосцы “Essex” и “Bunker Hill” и новый легкий авианосец “Independence” с кораблями охранения. Соединением командовал контр-адмирал Монтгомери. Адмирал Холси приказал произвести 11 ноября новую координированную воздушную атаку против находившихся в гавани Рабаула кораблей. Кроме двух авианосных соединений, в этой атаке должны были принимать участие тяжелые бомбардировщики командования авиации берегового базирования на Соломоновых островах. Мое оперативное соединение опять должно было выпускать самолеты с позиции севернее Соломоновых островов, а соединение Монтгомери – с позиции западнее Соломоновых островов. Мы атаковали в 8.30, Монтгомери в 9.30, а бомбардировщики берегового базирования после самолетов Монтгомери – с тем, чтобы авиагруппы не создавали помех друг другу у цели. Как и прошлый раз, воздушное прикрытие во время отсутствия наших самолетов нам обеспечивали истребители с баз на Соломоновых островах[117].

На этот раз погода была неблагоприятная. Низкая облачность над гаванью исключала возможность удовлетворительного проведения бомбометания с пикирования. Мои самолеты сообщили, что они повредили легкий крейсер и три эскадренных миноносца, замеченных через разрыв в облаках. Полученные после войны данные показали, что у входа в гавань был потоплен эскадренный миноносец “Сузунами” и незначительные повреждения получили легкие крейсера “Агано”[118] и “Юбари” и эскадренные миноносцы “Уракадзе”, “Наганами” и “Умикадзе”.

Противник ответил на этот удар сильным воздушным налетом на находившееся южнее Соломоновых островов соединение Монтгомери. Возможно, что японцы обнаружили это соединение, следуя за его самолетами, шедшими обратно из Рабаула. Японских самолетов было около 120 – все из окрестностей Рабаула. По ориентировочной оценке, было сбито более половины самолетов противника, принимавших участие в атаке. Ни один из кораблей Монтгомери не получил повреждений[119].

Моя группа не была атакована и ушла без всяких происшествий.

После этих боев усилия японцев оказывать сопротивление нашему наступлению ограничились воздушными налетами на наши транспорты. К этому времени японцы получили крупные авиационные пополнения и в течение ноября произвели 869 самолето-вылетов, хотя многие из них производились истребителями в обороне Рабаула. Им удалось потопить один быстроходный транспорт у мыса Торокина и повредить несколько других судов. К концу ноября наша авиация берегового базирования как с Соломоновых островов, так и с Новой Гвинеи настолько повредила японские аэродромы на Новой Британии и сбила так много японских самолетов, что японские военно-воздушные силы были совершенно обессилены и больше уже никогда не представляли серьезной опасности для Соломоновых островов. Они ограничили свои действия случайными малоэффективными воздушными налетами.

Бой у мыса Сент-Джордж

Еще один морской бой произошел в районе Соломоновых островов.

Наши эскадренные миноносцы патрулировали теперь в водах между Бугенвилем и Рабаулом, чтобы помешать противнику доставлять довольствие и пополнения своим изолированным на Бугенвиле войскам. В ночь с 24 на 25 ноября пять наших эскадренных миноносцев под командованием кэптена Бэрка, крейсировавших в проливе Сент-Джордж между островами Бука и Новая Ирландия, встретили пять японских эскадренных миноносцев, шедших из Бука в Рабаул с 700 солдатами на борту. Наши корабли энергично атаковали и преследовали противника, – они шли за ним к Рабаулу на расстоянии 60 миль. Три японских эскадренных миноносца были потоплены и один поврежден. Наши корабли не получили никаких повреждений. После этого боя корабли противника уже не предпринимали никаких действий в районе Соломоновых островов.

Рейды авианосцев на Кавиенг

После ночных боев в ходе оккупации Бугенвиля я командовал новой авианосной оперативной группой, которая произвела ряд воздушных рейдов на Кавиенг, расположенный на северной оконечности о. Новая Ирландия, между Рабаулом и островами Трук. Целью этих рейдов было оказание поддержки высадке американской морской пехоты на мысе Глостер, в западной части о. Новая Британия. Они продемонстрировали наше полное господство на море в этом районе, хотя мы в то время недооценивали, насколько полной была в действительности наша сила.

После нашего второго удара по Рабаулу мое оперативное соединение направилось в центральную часть Тихого океана, где мы принимали участие в захвате о. Тарава в группе островов Гильберта, обеспечивая воздушное прикрытие десантным силам (кампания на островах Гильберта будет рассмотрена в главе XI). По пути на север мы атаковали небольшой о. Науру, откуда японцы получали фосфаты и сахар и где у них был аэродром, с которого действовали разведывательные самолеты. Мы сбросили на аэродром 90 т бомб, в результате чего взлетно-посадочные дорожки покрылись воронками и загорелись ангары. Были сбиты 2 истребителя противника и 3 или 4 средних бомбардировщика подожжены на земле.

По окончании действий на о. Тарава авианосные оперативные соединения Тихоокеанского флота были реорганизованы. При этой реорганизации меня перевели с “Saratoga” на новый авианосец “Bunker Hill”. Кроме него, в состав моего соединения были включены новый легкий авианосец “Monterey” и эскадренные миноносцы “Bradford”, “Brown”, “Cowell”, “Bell”, “Charrette” и “Connor”. После захвата о. Тарава я с этими кораблями вернулся в южную часть Тихого океана, где должен был временно находиться под командованием адмирала Холси.

Вскоре после прибытия на хорошо знакомую якорную стоянку на о. Эспириту-Санто мы получили приказание произвести на рассвете 25 декабря воздушную атаку на район Кавиенга. Нашими объектами в порядке очередности были боевые корабли, суда торгового флота и аэродромные установки. Мы плохо представляли себе, что нам сулит эта операция, но понимали, что это должен быть еще один бросок в воды, где до сих пор господствовал противник, и что мы окажемся в пределах досягаемости от аэродромов противника, с которых могли действовать сотни самолетов. На этот раз мы были лишены того охранения, которое обеспечивали нам наши крейсера ПВО “San Diego” и “San Juan”. Наше охранение состояло всего лишь из шести эскадренных миноносцев.

Приняв 23 декабря топливо, оперативная группа полным ходом пошла к пункту, находящемуся в 150 милях к северо-востоку от Кавиенга. Погода в пункте выпуска самолетов была ясная, с редкими перистыми облаками и неограниченными потолком и видимостью. Преобладал северо-западный ветер.

Авиагруппы, поднявшиеся в воздух на рассвете 25 декабря, не встретили воздушного сопротивления над Кавиенгом, где не было также больших боевых кораблей. Несмотря на сильный зенитный огонь с берега и кораблей, наши самолеты потопили торговое судно среднего размера и три баржи и повредили еще несколько барж. Хотя они не нашли никаких заслуживающих внимания целей, им удалось сделать ценные снимки японских объектов.

Местонахождение нашего оперативного соединения недолго оставалось неизвестным противнику. В 7.20 боевой воздушный патруль перехватил и сбил в 30 милях от нас четырехмоторный патрульный самолет противника. После полудня с нами установили контакт два японских торпедоносца-бомбардировщика, оба они были сбиты. В сумерки мы подверглись повторным атакам, в которых принимали участие от 18 до 30 вооруженных торпедами бомбардировщиков-торпедоносцев противника. Эти самолеты, сбрасывавшие светящие бомбы и подходившие по 2-3 одновременно, продолжали атаки до 20.30, когда нам удалось оторваться от них, поставив дымовую завесу и резко изменив курс способом “все вдруг”.

В течение вечера наша зенитная артиллерия сбила три самолета противника, и мы отошли, не получив никаких повреждений.

На обратном переходе к Эспириту-Санто мы неожиданно получили от Холси приказание принять топливо в море от танкеров и утром 1 января 1944 г. произвести еще один налет на Кавиенг, действуя в первую очередь против крейсеров. Во время перехода нашего соединения на позицию выпуска самолетов “Sharrette” потерпел аварию, в результате чего число эскадренных миноносцев охранения уменьшилось до пяти. Прибыв на позиции, мы приступили к проведению поиска и атаки. Ударная авиагруппа обнаружила в 5 милях к западу от гавани два крейсера и два эскадренных миноносца. Тридцать истребителей оказали сопротивление нашим самолетам, зенитные орудия вели сильный огонь, а корабли усиленно маневрировали, пытаясь уклониться от наших бомб и торпед. Вражеские истребители сбрасывали эффектные фосфорные бомбы и атаковали сверху, когда наши бомбардировщики входили в пике. Наши истребители сбили 14 самолетов противника и, вероятно, еще 12. Мы потеряли 2 истребителя и 1 пикирующий бомбардировщик, еще 15 самолетов получили незначительные повреждения. На основании полученных в Японии после войны документов установлено, что были повреждены легкий крейсер “Носиро” и два эскадренных миноносца.

При отходе наше оперативное соединение было перехвачено двумя истребителями противника, очевидно, производившими разведку. Один из них был сбит нашим боевым воздушным патрулем, а другой скрылся за облаками. Час спустя нас обнаружил еще один разведывательный самолет. На этом основании мы ожидали в сумерки атаки торпедоносцев и не ошиблись в своих предположениях. С 19.41 до 21.30 с экрана нашей радиолокационной установки не исчезали изображения многочисленных неопознанных самолетов. Авиация противника производила поиски, пытаясь найти нас. Резко меняя курс, мы уклонялись от них, но самолеты приближались к нам на расстояние до 25 миль.

Наши атаки против Кавиенга еще не закончились. Вновь мы получили приказание, приняв топливо в море, атаковать Кавиенг 4 января. В водах между островами Трук и Рабаулом мы начинали чувствовать себя как дома, но поскольку два из наших эскадренных миноносцев на этом этапе вышли из строя, ощущали себя слабее. Зенитные орудия нескольких линейных кораблей, крейсеров и 12-15 эскадренных миноносцев, обычно входящих в состав быстроходного авианосного соединения, были бы очень кстати в случае налета крупных сил авиации.

Из-за отсутствия этих кораблей в составе нашего соединения вице-адмирал Ли со своим оперативным соединением быстроходных линейных кораблей занял позицию в 150 милях к востоку от нас и находился на ней, пока мы были в “жарком месте” около Кавиенга. Он получил задание прийти к нам на помощь, если бы мы оказались в затруднительном положении или если бы появились крупные силы надводных кораблей. Адмирала Ли беспокоило, что в случае обнаружения его кораблей японскими поисковыми самолетами он мог подвергнуться атаке, не имея воздушного прикрытия. Мы, со своей стороны, были бы очень рады в случае атаки иметь в своем распоряжении его корабли с их зенитными орудиями. Обстоятельства сложились так, что мы зашли необычайно далеко в воды противника, имея самое слабое охранение, каким когда-либо обеспечивались большие авианосцы.

При этой третьей атаке против Кавиенга в гавани было обнаружено только одно торговое судно среднего водоизмещения и несколько малых судов, и на фарватере на западе находились два эскадренных миноносца. Авиагруппа атаковала миноносцы, приняв их за крейсера, и встретила при этом сопротивление со стороны 10-20 истребителей противника. Эти последние неохотно вступали в бой, что объяснялось, вероятно, понесенными ими в прошлой атаке тяжелыми потерями. Два самолета противника были сбиты.

Поскольку это была уже третья атака, мы имели все основания ожидать сильных атак со стороны авиации противника. Отдельные японские самолеты несколько раз обнаруживали нас в течение дня. В 13.30 был установлен радиолокационный контакт с группой японских самолетов, подходивших с направления островов Трук и находившихся на расстоянии 90 миль. Вот, подумали мы, это та атака, которую мы ожидали. В воздух дополнительно были поспешно высланы истребители, и корабли построились в ордер ПВО. Облачность помешала боевому воздушному патрулю перехватить противника, и в 14.00 японские самолеты были ясно видны на расстоянии всего 15 миль. К нашему удивлению, они не атаковали нас и пошли на запад. Наши истребители, наводившиеся радиолокационной установкой авианосца “Monterey”, начали преследование. На расстоянии 70 миль они установили контакт с авиаотрядом противника, состоявшим из одного четырехмоторного самолета и шести истребителей. В коротком бою все японские самолеты были сбиты. “Сбит один!”, “Сбит другой!”, “Черт возьми, сбиты все самолеты!” – неслись по радиотелефону быстро следовавшие одно за другим сообщения. Сначала мы думали, что на четырехмоторном бомбардировщике, который шел под прикрытием истребителей, находился какой-нибудь высокопоставленный японский офицер. Но позднее неумелые действия группы заставили нас прийти к выводу, что истребители пилотировали необученные летчики и что они были из пополнений, перегонявшихся с островов Трук в Рабаул, а бомбардировщик указывал путь.

Так кончились наши атаки против Кавиенга. Это был пятнадцатый рейд из числа проводившихся нами в течение 9 недель. Эти действия велись в районе, простиравшемся от Рабаула и Бука в группе Соломоновых островов до островов Гилберта, далеко на северо-восток от экватора. Во время наших налетов на Кавиенг мы получили ценные снимки о. Эмирау, расположенного в 45 милях к северу от Нового Гановера, где вскоре должны были высаживаться наши амфибийные силы.

Этими атаками завершились также действия наших авианосцев в районе Соломоновых островов. Новая тактика действий в обход показала, что захват Рабаула необязателен и что Рабаул можно изолировать и нейтрализовать. Вскоре после этого амфибийные силы адмирала Холси оккупировали о. Грин и о. Эмирау, лежащие еще дальше к северо-западу. Эти высадки были произведены без всякого сопротивления со стороны противника, и за ними немедленно началось строительство аэродромов. Рабаул и Кавиенг теперь были полностью окружены, и наши войска избавились от тех потерь, с которыми был бы сопряжен захват этих крепостей. Теперь силы южной части Тихого океана соединились на пути к Токио с силами юго-западной части Тихого океана, которыми командовал генерал Макартур.

Кампания на Соломоновых островах, начавшаяся, когда удача держалась на “волоске”, развернулась в одну из самых решающих кампаний в ходе всей войны. Наши коммуникации протянулись по Тихому океану на 6000 миль. Потери, понесенные противником в этой кампании, имели жизненно важное значение и во многом решили конечный исход войны. Особенно большую роль сыграл факт уничтожения самолетов и летчиков. Приняв решение определить исход войны на Соломоновых островах, японцы щедро подбрасывали авиационные пополнения как из состава авианосных сил, так и из армейских военно-воздушных сил. Им уже никогда не удалось оправиться от тех ужасных потерь, какие они понесли в боях в районе Соломоновых островов. После этой кампании качество пилотирования японских летчиков, с которыми нам приходилось сталкиваться в ходе последующих операций, непрерывно ухудшалось. События приняли другой оборот.

Глава X

Ход событий ускоряется

В июне 1943 г. в Перл-Харбор прибыл новый авианосец “Essex”, прототип тех авианосцев, которым суждено было господствовать на Тихом океане. Это было историческое событие. Начался новый период в войне с Японией. Месяц спустя в Перл-Харборе появился легкий авианосец “Independence”, перестроенный из крейсера. С этого времени корабли этих типов начали поступать примерно по одному в месяц, так что к концу войны против японцев действовало 16 кораблей типа “Essex” и 9 кораблей типа “Independence”. Кроме того, было построено 53 эскортных авианосца, которые также приняли участие в боях на Тихом океане. Наше превосходство в авианосцах стало настолько весомым, что весь характер войны на Тихом океане изменился, период относительного застоя сменился неудержимым наступлением американских сил. Как нападение на Перл-Харбор положило начало периоду поражений, как сражение у о. Мидуэй обозначило начало периода застоя, так с осени 1943 г. – захвата американскими войсками о. Тарава в группе островов Гилберта – начался закат для Страны восходящего солнца.

Блокада всегда играла большую роль в нашей стратегии, направленной на поражение Японии, ибо само существование Японии, не говоря уже о ее способности вести войну, зависело от импорта. Основной частью импорта были продукты питания, так как Япония производила только незначительную часть того количества продуктов, которое требовалось для ее населения, численность которого достигала почти 65 миллионов. Следующими по значению предметами импорта были нефтепродукты – топливо для кораблей и промышленности и бензин для автомашин и самолетов. Добыча нефти в самой Японской империи была ничтожной, но Япония, прежде чем начать войну, накопила двухгодичный запас нефти. Кроме того, она сначала испытывала недостаток всевозможных металлов, каучука, шерсти, хлопка и других крайне необходимых ресурсов.

Однако молниеносное завоевание Японией голландской Индии, Малайи, Борнео и Филиппин потребовало радикального изменения характера блокады. Ее новые владения гарантировали ей обильные запасы нефти, каучука, риса, олова и многих других видов сырья. Тесная блокада такого огромного района была, несомненно, неосуществима. Но был один путь, который позволял мешать Японии перевозить эти продукты в метрополию, и этим путем были атаки подводных лодок против японского судоходства.

Через 6 часов после нападения на Перл-Харбор командующий Тихоокеанским флотом получил от начальника морских операций приказ “вести неограниченные воздушные и подводные действия против Японии”. Наши подводные лодки не ожидали такой директивы. Они были обучены ортодоксальным методам ведения войны, когда главным образом производились атаки против боевых кораблей противника. Их командиров заставили усвоить, что действия подводных лодок ведутся в строгом соответствии с установленными международными договорными ограничениями и что командиры подводных лодок, нарушающие эти правила, подвергаются преследованию и в случае захвата в плен могут быть казнены как пираты. По законам международного права требовалось, чтобы подводные лодки, производя атаки против судов торгового флота, не топили эти суда, не сняв с них перед этим пассажиров, команду и судовые документы и не поместив их в безопасное место. Коварное нападение японцев на Перл-Харбор и неограниченные действия, которые вели в Атлантике подводные лодки союзника Японии – Германии, показали, что Япония пренебрегает законами международного права и своими обязательствами, и привели к тому, что нашим подводным лодкам был дан приказ о ведении неограниченной подводной войны.

Получив этот приказ, наши подводные лодки вышли в море, чтобы топить все, что держится на плаву и несет японский флаг – как боевые корабли, так и торговые суда. В начале войны 14 подводных лодок базировалось в Перл-Харборе и 29 лодок находилось с Азиатской эскадрой на Филиппинских островах. История их действий представляет собой рассказ о смелых, отважных, связанных с трудностями, героических достижениях. “Молчаливая служба” не получила большой огласки, но она внесла свой немалый вклад в военные усилия в целом и дала много примеров героизма.

После падения голландской Индии подводные лодки базировались в Фримантле, в юго-западной части Австралии. К концу 1942 г. на их счету числилось потопленными в среднем 15 кораблей в месяц в юго-западной части Тихого океана. Другие лодки, базировавшиеся на Перл-Харбор, действовали у побережья Японии. Действия подводных лодок достигли кульминационной точки в 1944 г., когда подводные лодки в процессе торпедных и артиллерийских атак потопили или уничтожили 492 корабля противника общим водоизмещением 2 387 780 т.

Каковы бы ни были успехи подводных лодок в деле уничтожения японского тоннажа, целью нашей стратегии по-прежнему оставалось приближение к островам собственно Японии для создания тесной блокады силами как подводных лодок, так и надводных кораблей и авиации. Но теперь занимавшиеся планированием органы начинали думать, что одна блокада не заставит Японию сдаться. Они опасались, что такой процесс может длиться бесконечно долго.

Если бы даже можно было создать тесную блокаду Японии с юга и востока, то ориентировочная оценка показывала, что мы не смогли бы приостановить все движение с материка через Желтое море и узкий Цусимский пролив. Японцев, державших в своих руках Манчжоу-Го и Корею, не легко было уморить голодом. И теперь все шире стало распространяться мнение, что для того, чтобы закончить войну в течение какого-то приемлемого времени, необходимо произвести высадку на главных японских островах.

Для оказания помощи в создании тесной блокады необходимо было участие в войне Китая, который оказывал бы давление на Японию с материка. Это было одной из важных причин, повлекших за собой отправку в Китай американских военно-воздушных сил под командованием генерал-майора Шенно. Довольствие для сил Шенно, как и для войск Чан Кай-ши, доставлялось по воздуху из Индии, хотя транспортировка даже очень небольшого количества самых необходимых предметов требовала колоссальных усилий. Предполагалось в будущем, если позволит обстановка, захватить на побережье Китая порт для непосредственного снабжения этих сил.

До этого момента в авианосцах обе страны были слабы. Теперь уже было полностью оценено огромное значение кораблей этого нового класса и стало понятно, что авианосцы жизненно необходимы для господства в открытом море. Без них авиация берегового базирования обеих сторон боролась за тактическое господство в ограниченных районах, прилегающих к их базам. В юго-западной части Тихого океана войска генерала Макартура постепенно продвигались вдоль побережья Новой Гвинеи при поддержке наших армейских воздушных сил берегового базирования. Были достигнуты успехи и на Алеутских островах, но там японская авиация никогда не была серьезным противником, и наша авиация с самого начала имела превосходство, ее действиям мешала только погода.

Первый пункт, в котором мы установили боевое соприкосновение с противником на Соломоновых островах, Гуадалканал, был слишком отдален от наших ближайших береговых баз, чтобы получать от них достаточную воздушную поддержку, и поэтому на первом этапе боевых действий с обеих сторон действовали авианосцы. После потопления “Рюдзе”, “Hornet” и “Wasp” обе стороны стали неохотно вводить в бой свои авианосцы, и остальная часть кампании велась главным образом самолетами сухопутного базирования до тех пор, пока наши авианосцы не возобновили свои наступательные действия во время оккупации Бугенвиля, т. е. в конце кампании на Соломоновых островах.

Производство авианосных самолетов и подготовка летчиков шли в одном темпе с увеличением численности авианосцев. В течение лета 1943 г. наши истребители “Wildkat” фирмы Грумман были заменены истребителями “Hellcat”, также изготовленными фирмой Грумман, и истребителями “Corsair” фирмы Чанс-Воут. Самолеты “Hellcat” имели максимальную скорость 370 миль в час, самолеты “Corsair” – 390. Эти истребители были тяжелее и обладали большей скоростью, чем современные типы японских истребителей, но благодаря своему весу они были все же не так маневренны. Они несли шесть 0,5” пулеметов в крыльях и ракетные установки под крыльями. Некоторые из них позднее оборудовали 20-мм автоматическими пушками. Они были хорошо защищены броней и имели самозатягивающиеся при пробивании бензиновые баки. Наши летчики давали хорошую оценку их тактико-техническим данным.

Как бы ни были хороши самолеты, от авианосца немного пользы, если нет обученных летчиков. Японцы выяснили это после боев в Коралловом море и у о. Мидуэй, где они потеряли своих самых обученных летчиков и оказались без необходимых пополнений, даже без плана подготовки их. Наоборот, наше главное управление воздушных сил военно-морского флота, во главе которого стоял контр-адмирал Тауэре, имело предусмотрительность еще в 1940 г. начать программу боевой подготовки, обеспечивавшую выпуск 30 000 летчиков в год, и половина нашего все возраставшего производства самолетов в то время приходилась на выпуск учебных самолетов. Когда в 1943 г. на театр военных действий начали прибывать наши авианосцы, для каждого из них у нас были подготовлены по две полностью обученные авиагруппы, поочередно действовавшие в зоне боев, чтобы избежать излишнего переутомления летчиков. Очень редко наши летчики отправлялись в бой, имея менее 18 месяцев боевой подготовки или 500 летных часов. Напротив, основная масса японских летчиков, с которыми с этого времени приходилось сталкиваться нашим пилотам, была обучена несравненно хуже их. Многие, когда их посылали в бой, имели менее 100 летных часов практики. Это объяснялось не только тем, что Япония поздно приступила к осуществлению учебной программы. Успешные действия наших подводных лодок создали в Японии недостаток бензина, который сильно мешал ей готовить новые кадры квалифицированных летчиков.

Мы не только существенно увеличивали численность нашей морской авиации, но и выпускали огромное количество амфибийных десантных средств. Пять дивизий корпуса морской пехоты и несколько армейских дивизий были обучены ведению амфибийных действий и находились в готовности к высадке в качестве ударных сил при проведении заморских экспедиций. Мы располагали значительно большим количеством крейсеров и эскадренных миноносцев, а также транспортов для перевозки грузов и войск.

При наличии людей и материалов стратегия войны на Тихом океане вступила в новую фазу. Больше не было необходимости ограничивать наши боевые действия близлежащими объектами, используя для прикрытия авиацию берегового базирования. Под прикрытием самолетов с наших авианосцев мы имели возможность выбирать себе пункты атаки в любых местах Тихого океана. Из авианосцев было сформировано быстроходное авианосное оперативное соединение под командованием контр-адмирала (позднее вице-адмирала) Митшера, которое должно было вести наступление в западном направлении через центральную часть Тихого океана. Наше наступление больше не ограничивалось кампаниями по перепрыгиванию через острова, медленным и мучительным завоеванием каждого из них как переходной ступени к следующему. Размах боевых действий, который стал возможным при нашем превосходстве в авианосцах, был безграничен, и тем, кто составлял планы, можно было предоставить полную свободу. Мы могли свободно выбирать свои объекты. Проявление морской мощи, свойственной нашим авианосцам, и осуществление полного господства на океане со всем тем, что это означало для действий сухопутных войск, были не за горами. Инициатива перешла к Соединенным Штатам, и Япония могла только предполагать, где будет нанесен следующий удар.

В это время японский флот был еще почти цел. Кроме “Рюдзе”, в ходе кампании на Соломоновых островах были потоплены два линейных корабля – “Хией” и “Кирисима”. Значительные потери были понесены японцами также в крейсерах и миноносцах. Однако они увеличили число авианосцев до 24[120] и имели в строю еще 10 линейных кораблей (в том числе гиганты “Ямато” и “Мусаси”), а также большое число крейсеров и эскадренных миноносцев. Но им катастрофически не хватало обученных летчиков для авианосных самолетов. Это было их слабостью.

Учитывая эти обстоятельства, Комитет начальников штабов в Вашингтоне решил предпринять наступление прямо через центральную часть Тихого океана, наметив своей первой целью освобождение Филиппин. Там к наступлению должны были присоединиться силы, находящиеся в юго-западной части Тихого океана, которые медленно продвигались на север. Успех этой кампании должен был дать большое преимущество – устранение необходимости использования обходного пути через южную часть Тихого океана, большую экономию в тоннаже. В то время как Тихоокеанский флот избирал прямой маршрут, войска генерала Макартура должны были продолжать свою кампанию на побережье Новой Гвинеи и подходить к Филиппинским островам с юга. Нашим войскам следовало оккупировать только те острова в центральной части Тихого океана, которые были нужны для развертывания оперативных баз флота и для подавления соседних вражеских аэродромов. Американцы собирались надеть семимильные сапоги и смело наносить удары в отдаленных друг от друга местах океана, предоставляя противнику догадываться, где будет нанесен следующий удар. Эта кампания должна была использовать наше господство на море. При таких обстоятельствах верховное командование совершенно логично было возложено на адмирала Нимитца, главнокомандующего Тихоокеанским флотом.

Результатом этого решения, принятого Комитетом начальников штабов, стали два больших морских сражения, не считая многочисленных ударов авианосных самолетов по береговым объектам. Кроме того, оно повлекло за собой амфибийные действия в таком масштабе, какого раньше не знала история. Эти морские сражения привели к полному уничтожению японского военно-морского флота как боевого соединения. Описание этих сражений дается в последующих главах.

Глава XI

Острова Гилберта и Маршалловы

Острова центральной части Тихого океана существенно отличаются от Соломоновых островов и Новой Гвинеи. Это небольшие коралловые островки, разбросанные на тысячи миль по поверхности океана. Они всего на несколько футов выступают из воды. В большинстве случаев доступ к их берегам бывает затруднен окружающими их коралловыми рифами. В противоположность островам, лежащим южнее экватора, они бедны растительностью, обычно на них растут только немногочисленные кокосовые пальмы, безнадежно цепляющиеся за неплодородную почву. На очень немногих островах имеется вода, и всю пресную воду приходилось или доставлять туда, или получать путем дистилляции морской воды, или даже собирать во время дождей. Пресная вода на этих островах являлась условием существования, и мероприятия по обеспечению ею пользовались безусловным приоритетом, даже если речь шла об обеспечении продуктами питания и боеприпасами. Жаркое солнце жестоко жгло солдат, которые имели несчастье попасть туда, а ослепительный блеск белого кораллового песка был почти невыносим. К счастью, прохладные морские бризы несколько умеряли жару, и однообразие бесконечных солнечных дней иногда нарушали тропические ливни.

Корабли вновь образованного в центральной части Тихого океана быстроходного авианосного оперативного соединения произвели воздушные атаки против о. Маркус в августе 1943 г., против островов Тарава и Макин в сентябре и против о. Уэйк в октябре. Эти рейды имели целью обеспечить боевую подготовку впервые действовавшим вместе авианосцам и их авиагруппам, а также ослабить оборону японских объектов и заставить противника строить предположения о том, где мы предпримем наше следующее наступление всеми силами. Во время этих рейдов на земле и в воздухе было уничтожено много самолетов противника, наши же потери были невелики.

По американским планам высадка десантов на островах Тарава и Макин в группе островов Гилберта намечалась на 20 ноября 1943 г. Начиная с 13 ноября авиация берегового базирования с Фунафути и других близлежащих баз начала проводить активные дневные и ночные атаки против всех японских позиций на островах Гилберта. Захват о. Тарава был предпринят ввиду необходимости иметь базу для авиации берегового базирования в пределах досягаемости от Маршалловых островов, нашего первого крупного объекта. Это была необходимая предпосылка для последующих крупных операций.

Атолл Тарава был сильно укреплен, и на нем, на о. Бетио, главном острове группы, располагался японский гарнизон численностью 3500 человек. Атолл окаймлен сплошным коралловым рифом (дном), проходящим на расстоянии от 500 до 1000 футов от берега и усеянным острыми зубчатыми скалистыми образованиями, которые японцы использовали вместе с минами и колючей проволокой для создания барьера десантным войскам. На этом барьере они установили много артиллерии от 8” минометов до пулеметов. Бетио невелик – только 2,5 мили в длину и менее полумили в ширину. Он был усеян постоянными огневыми позициями противника. Японский командир хвастался, что целый миллион солдат не сможет захватить о. Бетио штурмом даже за сто лет.

После усиленной бомбардировки и обстрела берега огнем артиллерии кораблей[121] наши десантные войска утром 20 ноября высадились на островах Тарава и Макин. Во время штурма Макина на берег было доставлено 6500 человек из состава американской 27-й армейской дивизии. Они преодолели сильное сопротивление гарнизона численностью 800 человек. К вечеру второго дня американские войска полностью захватили Бетио в свои руки, потеряв при этом всего 186 человек.

Остров Тарава оказался одним из самых крепких орешков, какие приходилось разгрызать нашей морской пехоте в ходе войны. Имевшиеся у нас данные относительно глубины воды над рифами оказались очень неточными. Задание выполняла 2-я дивизия морской пехоты под командованием генерал-майора Смита. Это соединение принимало участие в боях на о. Гуадалканал. Морская пехота узнала, что захват небольшого островка требует совершенно иной тактики. Несмотря на сильные предварительные обстрелы, наши десантные суда попали под сильный минометный и пулеметный огонь противника. В результате первых трех бросков пехота достигла берега без серьезных потерь и была прикована к земле на узком исходном плацдарме. Суда четвертого броска сели на риф в сотне ярдов от берега. Затем началась страшная бойня. Под сокрушительным огнем солдаты со своим тяжелым снаряжением прыгали с судов в воду, доходившую им до горла, и пытались добраться до берега вброд. Одни из них утонули, другие были убиты. Из 1500 бойцов морской пехоты, принимавших участие в штурме и рукопашных боях, ведшихся в течение последующих двух с половиной дней с целью ликвидации гарнизона противника, 20% были убиты или ранены.

Острова Маршалловы и Гилберта.

Основная ошибка при этой высадке была допущена в определении времени между переносом заградительного огня с пунктов высадки и прибытием первых десантных судов. Предварительные бомбардировки, обстрелы на бреющем полете и обстрелы артиллерией кораблей загнали противника в укрытия, но не заставили его остаться там. Мы узнали на Тараве, что нельзя придерживаться заранее установленного планом времени для переноса заградительного огня, потому что течения и вообще состояние моря могут задержать десантные суда. Огнем должны управлять находящиеся на месте артиллерийские наблюдатели, и огневой вал должен оставаться непосредственно впереди движущихся войск.

Для обеспечения боевого воздушного патруля над о. Тарава мое оперативное соединение вернулось из южной части Тихого океана. Флагманским кораблем был “Saratoga”. Мы маневрировали в 60 милях к востоку от этого острова, а наши истребители прикрывали стоявшие недалеко от берега транспорты и находившуюся в пункте высадки морскую пехоту. На рассвете с японских баз на Маршалловых островах подошло очень немного самолетов, хотя ночью мы подвергались многочисленным воздушным атакам.

Через неделю после высадки, 27 ноября, авианосные оперативные соединения были реорганизованы, и я перенес свой флаг на новый авианосец “Bunker Hill” типа “Essex”. Мы продолжали выполнять данное нам задание. Нам были приданы новый легкий авианосец “Monterey”, быстроходные линейные корабли “Alabama”, “South Dakota” и “Washington” и эскадренные миноносцы “Isard”, “Charrette”, “Connor”, “Burns”, “Lang”, “Stack” и “Wilson”. В течение этого времени наши зенитчики сбили много самолетов противника, но наши корабли не получили повреждений. Кроме того, у нас было несколько контактов с подводными лодками, но мы отбивали их атаки без потерь.

Ночью 20 ноября отряд морской пехоты численностью 78 человек высадился на о. Абемама. Высадка была произведена с нашей подводной лодки “Nautilus”. Во время этой операции она была по ошибке атакована и повреждена глубинными бомбами с одного из наших эскадренных миноносцев. Этот остров оказался незащищенным, если не считать небольшой группы наблюдателей. Скоро о. Абемама полностью перешел в наши руки, хотя при ликвидации находившихся на нем 20 японцев 5 человек были убиты или ранены.

В ходе этих действий легкий авианосец “Independence”, входивший в состав другой оперативной группы, получил во время ночной атаки попадание торпеды, которое заставило его уйти в порт для прохождения ремонта. Кроме того, перед самым рассветом был торпедирован японской подводной лодкой конвойный авианосец “Liscome Bay”. Охваченный пламенем, он затонул. Вместе с ним погибло много членов личного состава, в том числе контр-адмирал Маллиникс, командовавший группой эскортных авианосцев. Этот доблестный офицер незадолго до своей гибели был командиром флагманского авианосца “Saratoga” и совсем недавно получил чин контр-адмирала.

Хотя за захват островов Гилберта пришлось платить дорогой ценой, обладание базами на этих островах было совершенно необходимо для наших дальнейших действий на Маршалловых островах. Мы извлекли много уроков из нового способа ведения войны – амфибийного, который нам пришлось практически применить при продвижении на запад. Теперь мы были готовы приступить к выполнению наших планов на сильно укрепленных Маршалловых островах. К концу декабря мы имели четыре новых действующих аэродрома в районе островов Гилберта, три из которых могли обслуживать тяжелые бомбардировщики. Авиация берегового базирования непрерывно оказывала все усиливавшееся давление на японские базы на Маршалловых островах и на островах Уэйт, Науру и Кусайе. Хотя японцы прислали своим гарнизонам на Маршалловых островах многочисленные воздушные пополнения, господство в воздухе оставалось за нашими летчиками, и к 1 января 1944 г. они сбили приблизительно 100 самолетов противника.

Маршалловы острова тянутся на 650 миль от о. Мили на юго-востоке до о. Эниветок на северо-западе. Они расположены почти на середине пути между Гавайскими и Филиппинскими островами и севернее о. Тарава, захваченного такой дорогой ценой в ноябре 1943 г. Во время Первой Мировой войны Япония захватила Маршалловы острова у Германии. В 1920 г. Лига Наций выдала Японии мандат на эти острова, особо оговорив, что японцы не должны укреплять их. Тем не менее они были всемерно укреплены и превращены в бастион на внешнем оборонительном рубеже Японии. На шести наиболее важных островах этой группы – Мили, Вотье, Мадоэлап, Кваджелейн, Джалуит и Эниветок – были построены превосходные аэродромы и размещены гарнизоны общей численностью 24 000 человек.

Хотя японцы решили не использовать свой флот в обороне Маршалловых островов, они сделали попытку усилить свои гарнизоны на тех островах, нападение на которые было наиболее вероятно. Один японский штабной офицер говорил после войны, что они ожидали высадки десантов на островах Джалуит, Мили или Вотье. Очень немногие думали, что мы нанесем удар по Кваджелейну, в самое сердце Маршалловых островов.

Пока шла подготовка к наступлению на Маршалловы острова, мое оперативное соединение снова вернулось в южную часть Тихого океана. На переходе туда мы нанесли еще один удар по о. Науру. Наши самолеты подвергли его сильной бомбардировке, а линейные корабли обстреляли его из своих тяжелых орудий. Во время этого нового посещения района действий адмиралом Холси мы, как уже описывалось ранее, предприняли воздушные рейды на Кавиенг – 25 декабря и 1 и 4 января, а 19 января мы ушли с Эспириту-Санто обратно в центральную часть Тихого океана, чтобы принять участие в наступлении на Маршалловы острова.

На о. Фунафути к нам присоединились новые линейные корабли “Iowa” и “New Jersey”, только что прибывшие с Атлантического океана. В состав моего оперативного соединения вошел также новый легкий авианосец “Cowpens”. В целях нейтрализации аэродрома на Кваджелейне мы предприняли 28 января опустошительные атаки против этого острова. Мы не встретили ни одного японского истребителя и превратили аэродром в развалины. Над островами были сбиты два самолета противника. Покончив с Кваджелейном, мы пошли к о. Эниветок и на следующее утро, когда уже было светло, предприняли атаки против этой базы. Удар по этому острову имел целью помешать противнику использовать его для противодействия высадке десантов, которая уже началась на Маршалловых островах. Это был самый отдаленный западный пункт в центральной части Тихого океана, куда до сих пор проникали какие-либо наши силы. В течение трех дней мы бомбардировали атолл, и наконец летчики сообщили, что им трудно находить какие-либо стоящие цели. Все, что находилось на поверхности земли, было уничтожено, и остров превратился в пустырь.

В соответствии с новой тактикой обхода островов предполагалось захватить Маджуро и Кваджелейн, а затем Эниветок. Джалуит, Мили, Малоэлап и Вотье должны были быть нейтрализованы. Предварительные действия заключались в сильных авианосных атаках против всех шести укрепленных атоллов. В Маджуро была прекрасная якорная стоянка, а на окружающих ее островах было вполне достаточно места для размещения аэродромов и для береговых объектов, необходимых для передовой военно-морской базы. Маджуро был удобно расположен в центре группы Маршалловых островов, а разведка сообщила, что на нем нет крупных сил противника.

Амфибийные силы под командованием контр-адмирала (позднее адмирала) Тэрнера включали 297 кораблей, на которых находились войска в количестве 84 000 человек. В состав ударных сил входили 4-я дивизия морской пехоты и 7-я армейская дивизия под общим командованием генерал-майора корпуса морской пехоты Смита, 58-е оперативное соединение – быстроходное авианосное соединение, которым командовал контр-адмирал Митшер – делилось на четыре оперативные группы. Ими командовали соответственно контр-адмирал Ривз, Монтгомери, Джиндер и я.

При предварительных воздушных атаках были уничтожены все находившиеся на Маршалловых островах самолеты противника. Наземные объекты были превращены в груды битого камня. Деревьев на острове почти не осталось, а те, которые остались, в результате ужасных бомбардировок потеряли всю листву. На атолле Кваджелейн более половины японского гарнизона, насчитывавшего 8600 человек, было убито прежде, чем первые американские войска вступили на берег атолла. Уцелевшие японцы оглохли и страдали от шока.

Войска высадились на островах Маджуро и Кваджелейн 1 февраля 1944 г. На Маджуро они не встретили никакого сопротивления, и морские строительные батальоны немедленно приступили к сооружению аэродромов и других береговых объектов.

На Кваджелейне, несмотря на сильнейшую предварительную бомбардировку, противник оказал решительное сопротивление. Лагуна здесь – самая большая в мире. Главные объекты располагаются на смежных островах Рой и Наму в северной части лагуны и на о. Кваджелейн в южной части. Лагуна тянется с севера на юг на 30 миль. Морской пехоте было дано задание захватить Рой и Наму, а армейским войскам – Кваджелейн. При первой высадке сопротивление было незначительное. После полудня 3 февраля Рой и Наму были в наших руках, но Кваджелейн был окончательно очищен от остатков сил противника только после полудня 5 февраля. Доведенные до отчаяния японцы укрывались в снарядных воронках, в грудах развалин, чего они ранее не делали, и оттуда бросались в атаки, в которых все они были уничтожены. Высаженные ударные войска, численностью 42 000 человек, потеряли 368 человек убитыми и 1148 человек ранеными. Весь японский гарнизон, не считая взятых в плен 437 оглушенных японцев, был уничтожен.

Принимая во внимание успешные результаты наших атак против атолла Эниветок, я считал, что десантные войска не должны встретить там сильное сопротивление, и рекомендовал ускорить его оккупацию, чтобы не дать противнику времени оправиться от потерь. Мое предложение было принято, и войска, которые предназначались в резерв для Кваджелейнской операции и которые не были нужны на Кваджелейне, получили задание захватить о. Эниветок. Это были два усиленных полка 22-й дивизии морской пехоты и 106-я пехотная дивизия. Морская пехота высадилась на о. Энгеби 18 февраля, и хотя там развернулись чрезвычайно сильные бои с выскочившими из своих укрытий японцами, еще до наступления темноты остров был в наших руках. 20 февраля армейские войска с помощью морской пехоты взяли о. Эниветок, а 22 февраля пал о. Парри. Захваченные документы указывали, что на этом острове находился штаб генерал-майора Нисида, командующего 1-й бригадой морской пехоты. В результате сильных бомбардировок и артиллерийского обстрела все объекты на острове были так разрушены, что нельзя было получить точное подтверждение этого, как и нельзя было опознать тело самого генерала.

У нас не было необходимости создавать на Маршалловых островах какие-либо дополнительные базы, и нейтрализация остальных позиций была предоставлена местным силам. Первые бастионы внешнего оборонительного рубежа Японской империи пали.

Сразу же после взятия Кваджелейна оперативное соединение быстроходных авианосцев сосредоточилось на атолле Маджуро для приемки топлива, пополнения боеприпасов и проведения совещаний по поводу следующей операции. Планировался удар силами авианосцев по считавшейся несокрушимой крепости Трук, которую иногда называли Гибралтаром Тихого океана. Это был бы первый удар по этой твердыне. Мы надеялись захватить там значительную часть японского флота. Операция также должна была прикрыть высадку на о. Эниветок, лежащий в 600 милях к северо-востоку от островов Трук. Три из четырех авианосных оперативных групп – адмиралов Ривза, Монтгомери и моя – принимали участие в этой экспедиции, которой командовал адмирал Спрюэнс, державший свой флаг на линейном корабле “New Jersey”. Мы имели в общей сложности пять больших и четыре легких авианосца, шесть быстроходных линейных кораблей, пять тяжелых крейсеров, три легких крейсера, два крейсера ПВО и 29 эскадренных миноносцев. Мощные ударные силы в полной боевой готовности 12 февраля вышли из лагуны Маджуро и растянулись по океану, взяв курс на запад к островам Трук. Можно было надеяться, что значительная часть оставшихся морских сил Японии будет выведена из строя и ее мощь будет сильно ослаблена.

Но за несколько дней до нашего прибытия на острова Трук разведывательный самолет из южной части Тихого океана совершил полет на большой высоте над этими островами. Он подал сигнал тревоги. К тому времени, когда туда прибыли наши первые ударные группы, японские корабли, за немногими исключениями, ушли в более безопасные воды. Когда мы, оставшись необнаруженными, подошли к пункту в 94 милях к северо-востоку от о. Дюблон, входящего в состав атолла Трук, на экранах наших радиолокационных установок не было видно ни одного японского самолета. Отсюда на рассвете 16 февраля была выслана на выполнение задания первая ударная группа. Противник был захвачен врасплох, многие его самолеты еще находились на земле, и большинство из них было уничтожено. Вице-адмирал Кобаяси, командир базы, совершил дорого стоившую ошибку. В течение двух недель после нашего нападения на Кваджелейн он держал базу в полной боевой готовности, но 15 февраля решил, что опасность миновала, и приказал большинству самолетов остаться на земле, не принимать горючее и разоружиться. На следующее утро наши самолеты нанесли удар. После этого рейда Кобаяси был быстро отозван в Японию.

За двухдневный рейд 129 самолетов противника было уничтожено в воздухе, 82 на земле и 70 было повреждено. Кроме того, было потоплено или сильно повреждено несколько крейсеров и эскадренных миноносцев[122] и много судов торгового флота и танкеров.

В этом нападении во время крейсирования вокруг островов Трук нашего отряда в составе новых линейных кораблей “New Jersey” и “Iowa”, крейсеров “Minneapolis” и “New Orleans” и эскадренных миноносцев “Izard”, “Charrette”, “Burns” и “Bradford” под командованием адмирала Спрюэнса произошел такой эпизод. Около полудня этот отряд отделился от авианосцев, чтобы обойти вокруг архипелага Трук с целью перехвата и уничтожения поврежденных во время воздушных атак кораблей противника, которые сделали бы попытку спастись бегством. Однако эта экспедиция достигла очень немногого и только осложнила атаки авианосных самолетов. Нам было приказано обеспечить этой группе постоянное воздушное прикрытие, что привело к бесполезному использованию самолетов.

Чуть севернее лагуны Трук отряд Спрюэнса заметил японский крейсер, который был поврежден нашими самолетами. Около него стояли, вероятно, подбирая личный состав, еще один крейсер и эскадренный миноносец. Наши патрульные истребители сообщили, что, когда поврежденный крейсер заметил на горизонте мачты наших линейных кораблей, он немедленно дал полный ход и исчез в западном направлении. Если бы наши линейные корабли не вспугнули его, мы прикончили бы крейсер при следующей воздушной атаке.

Когда наши подходившие корабли открыли огонь по поврежденному крейсеру и эскадренному миноносцу, японцы ответили торпедным залпом. Самолеты воздушного прикрытия заметили торпеды и сообщили по радио об опасности, так что наши корабли отвернули как раз вовремя, чтобы избежать попаданий. Одна торпеда прошла в нескольких футах от носа “Iowa”, а командир “New Orleans” заявил, что только своевременное предупреждение, переданное нашими самолетами, позволило ему избежать минимум одного верного попадания. Если бы какой-либо из наших кораблей был торпедирован так близко к мощным базам противника и так далеко от наших производивших ремонт портов, то это могло повлечь за собой его полную потерю.

После потопления артиллерийским огнем поврежденного крейсера[123] и эскадренного миноносца отряд пошел к западу от атолла Трук. Он, естественно, опасался атаки японских самолетов, и, когда один из наших пикирующих бомбардировщиков, возможно поврежденный, сблизился с нами, настороженные зенитчики открыли огонь и сбили его.

Воздушное прикрытие, которое мы обеспечивали отряду адмирала Спрюэнса, нужно было сменить в 17.00. Однако шедшие на смену самолеты запоздали, так как не сразу нашли корабли, и Спрюэнс задержал первую группу почти до ночи. Это были самолеты с легкого авианосца “Cowpens”, которые раньше никогда не делали ночных посадок на авианосец. В 20.30, когда было совершенно темно и вокруг находилось много разведывательных самолетов противника, а соседняя оперативная группа подверглась атаке торпедоносцев, на экране нашей радиолокационной установки появилась группа американских самолетов. Это были наши сильно запоздавшие истребители. Почувствовав облегчение при их благополучном возвращении, но не будучи уверенными, что они смогут совершить посадку в темноте и к тому же под угрозой неминуемой атаки, мы повернули навстречу ветру, чтобы принять их на борт. Карта показывала, что прямо на нашем пути на расстоянии всего 15 миль находится невидимый в темноте коралловый риф. Несмотря на находившиеся в непосредственной близости японские самолеты, мы включили посадочные огни, и самолеты благополучно сели на “Cowpens”. Последний самолет сел в тот момент, когда мы достигли пункта, где нам нужно было повернуть, чтобы не наскочить на риф.

В течение остальной части ночи мы подвергались несильным атакам, но моя оперативная группа не получила повреждений. Авианосец “Intrepid”, входивший в состав другой группы, получил попадание торпеды в кормовую часть, в результате чего было повреждено его рулевое управление и он был вынужден вернуться в Перл-Харбор.

Воздушные атаки против атолла Трук продолжались в течение двух дней. Самолеты настолько разрушили этот перехваленный “Гибралтар”, что он больше уже не представлял серьезной опасности для наших наступавших сил. Совершив отход после проведения этих атак, мы встретились с нашими танкерами в условленном пункте севернее о. Эниветок, приняли топливо и снова пошли на запад. Мы должны были нанести удары по авиабазам противника на островах Сайпан и Тиниан в группе Марианских островов. (Сайпан и Тиниан расположены севернее Гуама, далеко на северо-запад от о. Трук.) Это была смелая операция, какой вряд ли могли ожидать японцы. Она проводилась только двумя авианосными оперативными группами – адмирала Монтгомери и моей – под общим командованием адмирала Митшера. Совершая этот рейд, мы находились на расстоянии всего 1500 миль от Токио.

В 14.01 21 февраля, когда мы шли к позиции выпуска самолетов, в 20 милях к северо-западу от наших сил был замечен шедший на малой высоте японский двухмоторный бомбардировщик. Он ушел от нас и сообщил позицию наших авианосцев. В то время мы находились в 420 милях прямо на восток от Сайпана. Адмирал Митшер передал по соединению, что мы обнаружены противником, и заявил, что в предстоящем бою мы должны сражаться до конца. Мы произвели много рейдов, и это был первый случай, когда самолеты противника обнаружили нас накануне намеченного по плану дня атаки. Мы ожидали, что на протяжении остального пути к пункту выпуска самолетов против нас будут производиться сильные воздушные атаки.

Мы не обманулись. В 21.13 на экране радиолокационной установки появился первый самолет противника, и с этого момента до рассвета мы подвергались непрерывным воздушным атакам. Японские самолеты сбрасывали много светящих бомб и обнаруживали нас по белой пене кильватерных струй. Мы скоро поняли, что самолеты противника не имеют радиолокационной установки. Зная при помощи радиолокатора местонахождение самолетов противника, мы могли уклониться от многих его наиболее сильных атак, усиленно маневрируя в темноте и не предоставляя противнику случая обнаружить себя по свету. Мы вели огонь из 5” орудий, где применялись бездымный порох и радиовзрыватели, и не использовали трассирующий боеприпас, чтобы не выдать позиции кораблей. Благодаря радиолокационному управлению огнем наше охранение сбило в течение ночи три или четыре самолета. В этой ночной игре в прятки было трудно идти нужным нам курсом на запад, но на рассвете мы достигли намеченного пункта выпуска самолетов и были готовы действовать. Группа адмирала Монтгомери также подверглась атаке, но она использовала трассирующий боеприпас, что привлекло к ней большее число самолетов противника. В результате они сбили больше самолетов, чем мы.

Перед самым рассветом, когда мы могли начинать выпускать в воздух наши авиагруппы, на экране радиолокационной установки появился большой отряд японских самолетов. Самолеты находились на расстоянии всего 20 миль и, несомненно, пытались найти нас, чтобы атаковать. Это был критический момент, поскольку все наши самолеты принимали горючее и вооружались на палубе, и мы были чрезвычайно уязвимы. Если бы только один японский истребитель обстрелял на бреющем полете палубы наших авианосцев, среди тесно стоявших самолетов могли бы начаться пожары, которые полностью вывели бы из строя наши авианосцы, а то и закончились бы их потоплением. Выпуская самолеты, мы шли на большой скорости навстречу ветру, и в слабых лучах рассвета наши кильватерные струи легко могли быть замечены атакующими самолетами. К тому же, выпуская самолеты, мы не могли свободно маневрировать. Кроме того, мы должны были быть гораздо лучше видны самолетам противника, чем они нам. Нашим артиллеристам было бы трудно различать их.

Воспользовавшись небольшим дождевым шквалом между нами и приближавшимися самолетами, мы быстро выпустили в воздух при помощи катапульт с авианосца “Cowpens” группу истребителей, которые несколько минут спустя перехватили японские самолеты и сбили их все. Этим закончился период критической неопределенности. Скоро все наши ударные группы поднялись в воздух и пошли к Сайпану и Тиниану, а над кораблями остался охранявший их боевой воздушный патруль.

Когда наши самолеты подошли к о. Тиниан, они попали в низкую облачность, через которую им пришлось проходить, чтобы произвести атаки. Противник оказал сопротивление в воздухе, и наши самолеты сбили 11 японских истребителей. В течение дня около нашей оперативной группы было сбито 4 японских бомбардировщика.

К нашему удивлению, на земле было обнаружено много японских самолетов, которые стояли, выстроившись на взлетно-посадочных полосах. Почему они не поднялись в воздух, когда было получено сообщение о подходе наших сил, так и осталось неизвестным. Не исключена возможность, что это были новые самолеты, перегонявшиеся на Маршалловы острова, и что на Тиниане не нашлось для них квалифицированных пилотов. Во всяком случае они оказались очень выгодной целью, и наши летчики уничтожили все 69 машин[124], к тому же изрыли при этом воронками взлетно-посадочные площадки.

Одна группа истребителей с авианосца “Bunker Hill” под командованием коммандера Силбера находилась в это время на пути к Тиниану, идя над сплошной облачностью с многочисленными дождевыми шквалами. Пройдя положенное расстояние, коммандер Силбер прошел через облака, чтобы посмотреть, где он находится. Скоро он заметил остров, на котором находился аэродром, и принял его за Тиниан. Группа сбила четыре самолета в воздухе и еще семь самолетов уничтожила на земле. На обратном пути к авианосцу они проверили навигационные расчеты и, к своему удивлению, обнаружили, что по ошибке атаковали о. Гуам. Впервые после его падения в начале войны наши силы видели о. Гуам. Мы не знали, что японцы построили аэродром на мысе Ороте, а потому доставленная коммандером Силбером информация была для нас исключительно ценной. Он не получил порицания за то, что атаковал не ту цель, какую должен был атаковать.

Этими рейдами закончилась кампания на Маршалловых островах. Работа по развертыванию новых баз на островах Кваджелейн, Эниветок и Маджуро шла параллельно с подготовкой к нашему следующему наступлению – наступлению на Марианские острова.

Японцы очень хорошо понимали серьезность прорыва их внешнего оборонительного рубежа. Они считали, что удержание следующего рубежа, созданного на Марианских островах, имеет жизненно важное значение для безопасности их империи. Однако они не имели возможности организовать одинаково сильную защиту всюду. Они не знали, где мы предпримем наше следующее наступление. Их флот перебазировался на Тавитави – один из островов архипелага Суду в южных Филиппинских островах, – чтобы быть в готовности нанести удар как на востоке – к Марианским островам, так и на юге – к Холландии. Они намечали перебросить свои самолеты берегового базирования в любом из этих направлений, когда определится направление нашего главного удара.

До сих пор военные действия велись в таких условиях, когда между ближайшими позициями японцев в центральной части Тихого океана и нашими базами на Гавайских островах находилось 2000 миль водного пространства. Начиная с этого времени мы получили возможность вести наши амфибийные операции при более коротких расстояниях между пунктами атаки и нашими ближайшими базами. Пока закреплялись наши позиции на Маршалловых островах, полным ходом шла подготовка к захвату островов Сайпан, Тиниан и Гуам.

Глава XII

Семимильными шагами: Сайпан, Тиниан, Гуам

После захвата новых баз в группе Маршалловых островов оперативное (58-е) соединение быстроходных авианосцев было временно предоставлено генералу Макартуру для прикрытия стремительного броска на северное побережье Новой Гвинеи, предпринимавшегося на самое дальнее расстояние, если говорить об операциях, проведенных войсками Макартура. Авианосные самолеты обеспечивали амфибийным силам юго-западной части Тихого океана господство в воздухе, и эти силы совершили 400-мильный прыжок с полуострова Хуон в северо-восточной части Новой Гвинеи в Холландию, обходя и изолируя более 5600 японских войск в Веваке и различных других промежуточных пунктах. Авиабазы противника от Вевака до Вакде были подавлены бомбардировщиками 5-й воздушной армии, и 22 апреля 1944 г. в Холландии и Айтапе, в 75 милях к востоку, было высажено 80 000 человек. Высадку в Айтапе прикрывали недавно приданные 7-му флоту эскортные авианосцы под командованием адмирала Кинкейда.

Силы юго-западной части Тихого океана провели очень много операций, но это был первый случай, когда для оказания ближней воздушной поддержки использовались авианосцы. Это была также самая крупная операция в этой части океана. Оказанное противником сопротивление в воздухе было настолько ничтожным, что 23 апреля Макартур разрешил быстроходным авианосцам вернуться в центральную часть Тихого океана.

Здесь войска готовились к захвату островов Сайпан, Тиниан и Гуам, лежащих в 1500 милях к западу от Маршалловых островов. Наш Тихоокеанский флот, ударной силой которого являлись новые авианосцы, теперь преодолевал огромные расстояния, и это являлось свидетельством его огромной мощи.

Было принято решение обойти острова Трук. Их было бы трудно захватывать из-за окружавшего их рифа, а гористая поверхность Центральной группы островов делала их непригодными для развертывания аэродромов. Поэтому на оккупацию островов Трук не стоило затрачивать силы, тем более что эти острова можно было легко нейтрализовать с других баз.

Японское высшее командование серьезно обеспокоило быстрое завоевание нами Маршалловых островов. Оно поняло, что создается угроза внутренней обороне империи, и начало с максимальной быстротой отправлять на Маршалловы и западные Каролинские острова войска, вооружение и довольствие. Они не могли предугадать, какой следующий объект мы изберем. Их планы требовали сосредоточения авиации берегового базирования там, где развернется наше наступление. Когда наше авианосное оперативное соединение появилось у берегов Холландии, они неправильно предположили, что мы ограничимся только этим направлением, и не поняли, что главный удар предпринимается в центральной части Тихого океана.

Японский флот был разделен между районом Сингапура и водами метрополии, где он проходил боевую подготовку. Его главнокомандующий адмирал Кога ожидал развертывания событий на островах Палау на борту своего флагманского корабля “Мусаси”. Авианосцы и их новые авиагруппы, кроме 1-й авианосной дивизии, которая была послана в Сингапур, находились в водах Метрополии, где они проходили боевую подготовку. Они оставались там до 15 мая, после чего направились к Тавитави на соединение с остальным флотом. Их авиагруппы были почти полностью уничтожены нашими авианосными самолетами во время наших рейдов на Рабауле в ноябре прошлого года.

Адмирал Кога объявил о своем решении до последней капли крови удерживать линию Марианские острова – острова Палау, так как он был убежден, что, если этот внутренний оборонительный рубеж будет прорван, Японии больше не на что будет надеяться. Он решил, что, если наступление будет предпринято на севере, он будет осуществлять командование с Сайпана, а если на юге, он будет базироваться в Давао на Филиппинских островах.

На рассвете 30 марта, как раз перед высадкой в Холландии, 58-е оперативное соединение нанесло сокрушительный удар по островам Палау. Атаки продолжались два дня, их целью было уничтожить находившиеся там морские и воздушные силы противника и минировать ведущие в гавань фарватеры, чтобы корабли противника не могли пользоваться этой базой. Были также произведены дополнительные атаки против островов Яп, Улути и Волеай. К концу этих двух дней на земле и в воздухе было уничтожено много самолетов противника и, кроме того, были потоплены два эскадренных миноносца, четыре эскортных корабля и двадцать судов торгового флота и танкеров общим водоизмещением 104 000 т. Противник потерял приблизительно 150 самолетов. Боевые потери США составили 25 самолетов.

Когда адмирал Кога выяснил, что наше оперативное соединение после этой атаки пошло на запад, и когда были замечены шедшие к Холландии транспорты, он сделал вывод, что главная высадка предстоит в западной части Новой Гвинеи. В соответствии с этим большая часть находившихся на Марианских островах истребителей была переброшена на о. Палау, а авианосные самолеты с Тавитави – в Давао. Хотя летчики этих авианосных самолетов были недостаточно хорошо обучены, чтобы успешно действовать с авианосцев, их можно было использовать для действий с береговых баз. Сам адмирал Кога вечером 31 марта вылетел на четырехмоторной летающей лодке с о. Палау в Давао. На втором самолете вместе с ним вылетело большинство офицеров его штаба. Оба самолета между Палау и Минданао встретили сильный шторм. Самолет, на котором находился штаб адмирала Кога, обошел район шторма с севера и затем потерпел аварию при попытке совершить ночную посадку около Себу. Одним из немногих уцелевших при этой катастрофе офицеров был начальник штаба адмирала Кога. Второй самолет, на борту которого находился Кога, вошел в зону шторма и пропал без вести. Это был тяжелый удар для японцев. Адмирала Кога заменил адмирал Тоеда, но он принял командование только 3 мая. Тот факт, что в такой момент, когда должны были начаться решающие операции, к исполнению обязанностей приступали новый главнокомандующий и почти целиком новый штаб, ставил японцев в чрезвычайно невыгодное положение.

Для Японии создалась угроза на всем обширном фронте, простиравшемся от западной части Новой Гвинеи через Южные Филиппины и Палау до Марианских островов. Японские силы были совершенно неспособны оказать серьезное сопротивление в любом пункте этого фронта тем превосходящим силам, которые американцы могли теперь подбрасывать в любое место, где они собирались атаковать. Сообщение японцев с их передовыми районами было чрезвычайно ненадежным из-за постоянных атак наших подводных лодок и авиации, а силы их авиации берегового базирования непрерывно сокращались в результате атак наших самолетов берегового и авианосного базирования. Единственная надежда Японии на отражение нашего наступления заключалась в использовании маневренности ее флота, в сосредоточении авиации берегового базирования, в координировании их атак против наших приближающихся сил. Таково было намерение японцев. Они назвали его планом “А”.

Сайпан, самый большой остров в группе Марианских островов, имеет длину приблизительно 12 миль и ширину 5,5 миль. Площадь его составляет 81 кв. милю. Это остров кораллово-вулканического происхождения с довольно неровным рельефом местности, он покрыт крутыми горными кряжами, похожими на расщелины, долинами и многочисленными природными пещерами. Самая большая возвышенность – гора Тапотчау – поднимается на высоту 1554 фута почти в самом геометрическом центре острова, и от нее во все стороны отходят предгорья и кряжи. Около южной оконечности острова находился главный аэродром Аслит, а у северной оконечности строился второй – меньший – аэродром.

Американские войска, сосредоточенные для захвата о. Сайпан, представляли собой самые крупные силы из всех действовавших на Тихом океане до этого времени. Они состояли из 3-го и 5-го амфибийных корпусов, в состав которых входили три усиленные дивизии и одна бригада морской пехоты, и из двух армейских пехотных дивизий, не считая корпусных и различных поддерживающих войск. Штурмовые войска делились на две группы – северную, предназначенную для атаки Сайпана и Тиниана, и южную, которая должна была атаковать Гуам. Генерал-лейтенант Смит командовал всеми этими силами и, кроме того, северной группой; южной группой командовал генерал-майор Гейджер. В состав северной группы входил 5-й амфибийный корпус, который насчитывал более 77 000 человек.

Высадка на Сайпане была назначена на 15 июня. Вернувшееся из Холландии 58-е оперативное соединение, б июня вышло на лагуны Маджуро и после полудня 11 июня выслало авиагруппы в атаку против островов Сайпан, Тиниан и Гуам. Соединение достигло позиции выпуска самолетов, оставшись необнаруженным, и сокрушительные атаки истребителей и бомбардировщиков явились полной неожиданностью для ничего не подозревавшего противника. В течение этого и трех последующих дней было уничтожено 147 японских самолетов. По нашим расчетам, это была примерно одна треть всех находившихся на Марианских островах японских самолетов. Наши авианосцы потеряли 11 истребителей, но пилоты пяти из них впоследствии были спасены. Таким образом, было достигнуто полное господство в воздухе над Сайпаном. Наша авиация не только уничтожила самолеты противника, но также временно вывела из строя его аэродромы, уничтожила огневые позиции противовоздушной и береговой обороны и потопила много кораблей. Эффективность воздушного сопротивления противника была очень ограничена. Две авианосные оперативные группы 13 июня пошли на север, а 15 и 16 июня нанесли удары по аэродромам противника на островах Иводзима и Титидзима, находящихся всего в 600 милях от Японии. Они уничтожили более 100 самолетов, стоявших на этих аэродромах, и сбили 30-40 находившихся в воздухе истребителей. Затем они ушли, оставив аэродромы непригодными для посадки самолетов, перегоняемых на Марианские острова.

Сильные удары авианосцев по Сайпану, в которых принимали участие 160 бомбардировщиков и 72 штурмовика, были нанесены перед прибытием первого эшелона десантных судов 15 июня, когда войска быстро высадились на берег в намеченное по плану время. В течение 30 минут на юго-западное побережье острова было доставлено около 8000 человек. Японцы оказали сильное сопротивление, хотя и не были полностью подготовлены к нашей высадке. Несмотря на сильнейший огонь артиллерии наших кораблей и воздушные атаки, артиллерия, минометы и противокатерные огневые средства противника превратили высадку на Сайпане в трудное и кровопролитное дело. Вторжение превратилось в ожесточенный ближний бой, который продолжался в течение первых двух дней. Японцы были уверены в себе и имели исключительно большое количество артиллерии и танков. Гарнизон состоял почти из 30 000 закаленных бойцов, и характер местности благоприятствовал обороне.

В сильных боях, которые развернулись в пунктах высадки, некоторые ударные части к 13.00 потеряли убитыми и ранеными до 35% личного состава. К наступлению темноты линия фронта продвинулась от пункта высадки в глубь острова всего на 1500 ярдов. Японцы пока удерживали господствующие высоты впереди позиций американской морской пехоты. У них еще было много артиллерии и тяжелых минометов. Некоторые из наших частей потеряли соприкосновение с находившимися на их флангах частями. Ожидались сильные контратаки в течение ночи.

Все послеполуденное время было видно, что не занятые в боях японские войска участвовали в церемониях в городе Гарапан, расположенном в центре западного побережья. Наблюдение установило, что они проводили парады, произносили патриотические речи, везде развевались флаги. В 20.00 с этого направления по прибрежному шоссе с шумом и грохотом двинулись танки и пехота, шедшие в колоннах повзводно и производившие много шума, чтобы заставить насторожиться даже значительно менее бдительные войска, чем наша морская пехота. В пункт, оказавшийся под угрозой, были переброшены наши танки и подвижная артиллерия. В этот момент японцы решили сделать остановку, чтобы перед началом атаки произнести еще несколько патриотических речей. Пока они занимались этим, наши корабли, стоявшие недалеко от берега, открыли по ним сильный огонь с дистанции прямого выстрела. Атака японцев была полностью расстроена даже прежде, чем они успели достичь линий американской морской пехоты. Последнюю попытку контратаковать японцы сделали на рассвете, но и она была отбита после рукопашного боя.

В других пунктах шли сильные бои, и всю ночь воздух содрогался от грохота тяжелых орудий, а небо по временам освещали наши осветительные ракеты. Упорные бои продолжались и на второй день. Наши войска постепенно прокладывали себе путь в глубь острова. За эти два дня потери в личном составе превысили 3500 человек. К вечеру четвертого дня наши войска достигли восточного побережья и получили возможность продвигаться на север по всей ширине острова.

Пока на берегу велись эти сильные бои, японский флот, который базировался на Тавитави на юге Филиппин, ожидая, когда выяснится, где мы нанесем главный удар, вышел из района Филиппинских островов, чтобы принять участие в оборонительных операциях. Выход флота привел к большому морскому сражению, получившему название первого боя в Филиппинском море.

Первый бой у Филиппин

Адмирал Тойода, новый командующий японским Соединенным флотом, получил от Императорской ставки приказание подготовить флот и авиацию берегового базирования к решительному бою в конце мая. Ему было сказано, что эти силы должны быть использованы только в таком месте и при таких условиях, которые будут благоприятствовать проявлению ими максимальной мощи. Теперь японцы вполне понимали, какой могучей силой являются наши авианосцы. Принимая командование, Тойода заявил своему личному составу: “Война приближается к рубежам, которые имеют жизненно важное значение для нашей национальной обороны. Вопрос о существовании нашей нации беспрецедентно серьезен, и, как никогда раньше, трудно сказать, кто будет победителем и кто побежденным”. Этот вопрос должен был скоро решиться.

К этому времени японский флот состоял из 9 авианосцев, 5 линейных кораблей, в том числе гигантов “Ямато” и “Мусаси”, 11 крейсеров и 30 эскадренных миноносцев[125].

В состав 58-го американского оперативного соединения входили 7 авианосцев типа “Essex”, 8 легких авианосцев, 7 быстроходных линейных кораблей, 13 крейсеров и 58 эскадренных миноносцев[126].

Кроме того, там были 14 конвойных авианосцев, 7 старых линейных кораблей, 12 крейсеров и 122 эскадренных и эскортных миноносца, которые обеспечивали непосредственную поддержку десантным операциям на Сайпане. Как и сражения в Коралловом море и у о. Мидуэй, первый бой у Филиппин должен был вестись только самолетами, не считая наших подводных лодок “Cavalla” и “Albacore”, которым суждено было сыграть самую выдающуюся роль.

На авианосцах 58-го оперативного соединения было около 1000 самолетов, и, кроме того, мы имели в передовом районе для разведки и подавления баз противника 764 боевых самолета берегового базирования. По ориентировочным расчетам, японские авианосцы имели 450 самолетов и около 600 самолетов находилось на их береговых базах, расположенных в данном районе[127].

Однако многие из находившихся на базах самолетов еще до начала сражения были уничтожены на земле или в воздухе.

Покинув Тавитави 13 июня 1944 г., японский флот перебазировался на о. Гимарас в центральной группе Филиппинских островов. После войны японцы объяснили этот переход отсутствием на Тавитави противовоздушной обороны и необходимого для боевой подготовки аэродрома. Возможно, что на перебазирование флота также оказала влияние деятельность нашей подводной лодки “Harder”, которая в течение 5 дней потопила три и повредила два эскадренных миноносца противника около этого порта, и у японцев создалось впечатление, что в этом районе сосредоточено много подводных лодок. Они не могли себе представить, что все эти атаки были произведены одной подводной лодкой.

Когда поступило сообщение о налетах нашей авиации на Сайпан, японский флот задержался на о. Гимарас ровно столько, сколько потребовалось для приемки топлива, и 14 июня в 18.00 вышел через пролив Сан-Бернардино в открытое море. Американская подводная лодка “Flying Fish”, патрулировавшая в этом районе, быстро сообщила о выходе флотам Адмирал Спрюэнс, командовавший 5-м флотом и всеми действиями на Марианских островах, и адмирал Митшер, командовавший 58-м оперативным соединением, немедленно приняли меры для отражения этой угрозы. Спрюэнс вышел с оперативным соединением на тяжелом крейсере “Indianapolis” и осуществлял общее руководство боем.

По японскому плану предполагалось оставить авианосцы за пределами досягаемости наших авианосных самолетов и выслать свои самолеты атаковать наши авианосцы[128], после чего японские авианосные самолеты должны были сесть на Гуаме и на других ближних базах, принять горючее и перевооружиться, а затем вернуться на свои авианосцы. Таким образом, они могли бы производить челночные атаки против нашего флота, не подставляя свои корабли под удары наших авианосных самолетов.

Адмирал Спрюэнс 18 июня отделил линейные корабли от авианосцев и сформировал из них отдельное оперативное соединение, которое заняло позицию в 15 милях к западу от его авианосцев, не считая одной группы авианосцев, которая была выделена как передовая авианосная группа и должна была обеспечивать воздушное прикрытие линейным кораблям. Этот план явно предусматривал бой между линейными кораблями, причем предполагалось, что основной функцией авианосных самолетов будет прикрытие линейных кораблей с воздуха, чтобы эти последние могли уничтожить противника орудиями своих башен. Мнение о превосходстве линейных кораблей было трудно изжить[129].

Полученное 18 июня донесение подводной лодки о соприкосновении с противником указывало, что японские силы находятся далеко на западе[130].

Митшер оценил, что создавшаяся обстановка позволит японским авианосцам выслать самолеты с позиции, лежащей за пределами радиуса действия наших самолетов, при условии, что японские самолеты пойдут за горючим на Гуам и соседние аэродромы.

Он радировал Спрюэнсу, что предлагает в течение ночи полным ходом идти на запад, чтобы к рассвету авианосцы противника были безусловно в пределах радиуса действия наших самолетов, и тем самым не дать японцам возможности использовать острова в качестве “непотопляемых авианосцев”. Спрюэнс не одобрил это предложение. Он приказал Митшеру в течение ночи идти на восток и закончил свою радиограмму словами: “Остерегайтесь перехода до конца”. Это указывало, что Спрюэнс все еще планировал бой надводных кораблей. Он не мог понять огромной мощи нашей авиации и ее способности наносить удары в любом направлении до предела, определявшегося запасом горючего[131].

В результате такого решения наши силы неизбежно должны были подвергнуться на другой день сильнейшим воздушным атакам, не имея при этом возможности нанести ответный удар по кораблям противника. Это привело к тому, что основные силы японского флота сохранились для будущих боев, хотя они могли быть полностью уничтожены.

Бой у Марианских островов (Первый бой у Филиппин) 18-20 июня 1944 г. Развертывание.

Утром 19 июня корабли противника находились в 400 милях к западу от наших сил, которые находились теперь приблизительно в 60 милях к северо-западу от Гуама. Едва начался рассвет, японские авианосцы выпустили свои самолеты, и вскоре после того, как совсем рассвело, эти самолеты начали появляться в непосредственной близости от наших кораблей. Сначала радиолокационная установка обнаружила большое количество самолетов у о. Гуам, вскоре после этого патрулировавшие там истребители с авианосца “Belleau Wood” запросили о помощи и сообщили, что с находящегося на этом острове аэродрома Аганья поднимаются крупные силы авиации.

Для отражения этих атак с наших авианосцев были высланы усиленные группы истребителей, и до 10.00 велись многочисленные воздушные бои и стычки. На каждый наш сбитый самолет приходилось 35 сбитых самолетов противника. Затем бой переместился в район пребывания оперативного соединения.

В 10.00 “Alabama” сообщила, что в 125 милях от соединения на высоте не менее 24 000 фут. обнаружена большая группа японских самолетов, идущих к соединению[132].

Митшер приказал немедленно дополнительно выслать в воздух истребители и вернуть истребители, находящиеся у Гуама. Скоро палубы наших авианосцев опустели. Все было готово к бою. В 60 милях от местонахождения флота наши летчики перехватили от 60 до 70 японских пикирующих бомбардировщиков и торпедоносцев. В бою на подходе к цели большинство японских самолетов было сбито, но несколько из них прорвалось к цели и атаковало наши корабли, несмотря на сильный огонь их зенитных орудий. Одиночным японским самолетам и небольшим группам удалось добиться попаданий в “South Dakota”, близкого разрыва от “Minneapolis” и повредить борт “Indiana”, в который врезался подбитый японский самолет.

Огнем корабельных орудий было сбито еще девять самолетов, и ударная группа была фактически уничтожена полностью. Очень немногие самолеты уцелели и смогли прийти на Гуам или другие острова за горючим[133].

Но в пути находились еще другие группы самолетов с авианосцев противника, которые решились сделать все возможное.

Час спустя на экранах наших радиолокационных установок появилась большая, подходившая с запада группа японских самолетов. Ее перехватили наши истребители, и оказалось, что в ее состав входят от 60 до 70 истребителей, бомбардировщиков и торпедоносцев. Ожесточенный воздушный бой закончился уничтожением почти всех самолетов противника, прежде чем они вышли на позицию для атаки[134].

Однако несколько самолетов прорвалось к кораблям, и они добились близких разрывов от авианосцев “Bunker Hill” и “Wasp”. Три самолета были сбиты зенитным огнем. Ни один из наших кораблей не получил существенных повреждений.

Отдельные атаки небольших групп авиации продолжались до 14.00[135].

Наши авианосцы периодически поворачивали навстречу ветру, чтобы принять и заправить истребители. Воздушные бои велись на расстоянии от 2 до 60 миль от флота, но самое худшее уже миновало. Однако весь личный состав оставался на своих постах по боевому расписанию в готовности отразить любую атаку, что бы японцы ни бросили в бой.

Еще перед первым налетом японских самолетов на корабли наши бомбардировщики и торпедоносцы были высланы в воздух: их надо было убрать с палуб авианосцев, чтобы они не создавали там дополнительной опасности и не мешали принимать и выпускать истребители. Они получили приказание атаковать аэродромы на островах Гуам и Рота, чтобы затруднить использование этих баз противником. Хотя они причинили аэродромам значительные повреждения, но вывести их из строя не смогли. Трудно повредить взлетно-посадочные площадки настолько, чтобы ими нельзя было пользоваться после того, как будут засыпаны все воронки от бомб. В конце дня были получены сообщения, что много самолетов пытается совершить посадку на о. Гуам и о. Рота. Наши истребители снова ринулись в этот район и уничтожили 75 самолетов[136], прежде чем они смогли сесть на аэродром.

Так закончился последний этап боев 19 июня. Наступательные действия японцев прекратились. В тот вечер воздушные разведчики противника оставались рядом с нашими силами до 22 ч 00 мин, но никаких дальнейших действий не последовало. После войны из Японии были получены документы, которые показали, что в этот день японцы потеряли одних только авианосных самолетов 297[137].

Кроме них, было уничтожено минимум 100 самолетов берегового базирования, т. е. всего в этот день японцы потеряли приблизительно 400 самолетов. Наши потери в тот день составили всего 18 самолетов[138].

Поскольку Спрюэнс не одобрил сделанного Митшером накануне вечером предложения идти на запад на сближение с противником, функции наших авианосцев до сих пор ограничивались защитой от атак японской авиации. К сумеркам 19 июня наши корабли находились дальше на восток, чем они были утром, так как в течение дня они часто меняли курс и шли навстречу восточному ветру, выпуская и принимая самолеты.

Приняв свои последние патрульные самолеты, 58-е оперативное соединение в запоздалой попытке сблизиться с противником пошло на запад на скорости 23 узла. Одна авианосная группа, в которую входили авианосцы “Essex”, “Cowpens” и “Langley”, осталась для прикрытия района Марианских островов. Однако в состав ушедших на запад сил входило шесть больших и шесть малых авианосцев – вполне достаточно для выполнения данного им задания.

На рассвете 20 июня это ударное соединение быстроходных авианосцев находилось в 300 милях к западу от о. Рота. Но противник начал отход накануне, после полудня, и от наших кораблей его отделяло еще расстояние более 275 миль. Во время утреннего поиска обнаружить его не удалось, и после полудня был предпринят второй поиск. Самолеты на этот раз обнаружили отступающие японские корабли в 310 милях от наших авианосцев. Однако время было уже настолько позднее, что было сомнительно, смогут ли наши самолеты дойти до японских кораблей и вернуться на авианосцы при их запасе горючего. И во всяком случае они не могли бы вернуться обратно до наступления темноты.

Очень немногие из наших летчиков умели делать ночную посадку на авианосец. С другой стороны, корабли противника могли скрыться, если их не атаковать немедленно. Адмиралу Митшеру было трудно принимать решение. Но он решил выслать самолеты.

В 16.30 в этот дальний опасный полет над морем были высланы 216 самолетов. У них не было уверенности, что, дойдя до указанного им места, они обнаружат противника, но было весьма вероятно, что у них кончится горючее, прежде чем они смогут вернуться на авианосцы. Кроме того, поиски своего авианосца и посадка в темноте для многих из наших летчиков были совершенно незнакомым делом. Перспективы у них были очень мрачные.

Самолеты подошли к кораблям противника на закате солнца. Японские корабли шли тремя группами. Одна из наших ударных групп увидела танкеры противника и, не надеясь в сгущающихся сумерках найти авианосцы, атаковала их. Два танкера были потоплены и один поврежден. Другие самолеты нашли свою главную цель – авианосцы с поддерживающими их линейными кораблями, крейсерами и эскадренными миноносцами. Несмотря на сопротивление, которое было оказано 35 истребителями, и сильный зенитный огонь, они атаковали намеченные цели, но им удалось только повредить пять авианосцев, один линейный корабль и один крейсер. Согласно японским данным, один поврежденный авианосец, “Хийе”, вскоре после этого погиб от торпеды, выпущенной подводной лодкой[139].

Наши самолеты сбили 22 японских истребителя. Мы потеряли 20 самолетов.

Затем наши летчики повернули навстречу сильному восточному ветру и пошли к своим авианосцам. Уже с середины пути самолеты, израсходовав все горючее, начали падать в темные воды океана. Некоторым из них удалось дотянуть до оперативного соединения, но они были вынуждены сесть на воду, пока ожидали своей очереди быть принятыми на авианосцы. Отыскать и подобрать в темноте уцелевших летчиков этих самолетов было чрезвычайно трудно, и большинству из этих летчиков, которым удалось забраться в спасательные шлюпки или надеть спасательные жилеты, пришлось оставаться в воде до рассвета. В последующих донесениях сказано, что 77% летчиков, севших на воду, спасено.

Зрелище было замечательное. Несмотря на опасность включения огней в непосредственной близости от района действий самолетов и подводных лодок противника, Митшер приказал включить прожекторы, чтобы помочь возвращающимся самолетам найти свои корабли. По радио им было передано незашифрованное приказание: садиться на любой замеченный авианосец, не пытаясь искать свой.

Ослепленные ярким светом и не имевшие опыта ночных посадок, летчики в ряде случаев сделали попытку сесть на крейсера и линейные корабли, которые, конечно, не имели полетной палубы. Другие летчики не могли понять подаваемые им с авианосцев сигналы и садились на только что севшие впереди них самолеты или разбивались о барьеры. Много летчиков, уцелевших в бою, погибло на полетных палубах при этой беспорядочной посадке. В результате аварий при посадках на воду и авианосцы было потеряно 80 самолетов. При этом погибло или пропало без вести 38 летчиков.

Теперь нам нужно вернуться назад и посмотреть, что происходило прошлым утром, когда наше оперативное соединение отбивало воздушные атаки противника. В это время две американские подводные лодки “Albacore” и “Cavalla” патрулировали в районе маневрирования японского флота.

В 8.10 в перископе “Albacore” появился огромный вражеский авианосец. Это был новый авианосец “Тайхо” водоизмещением 40 000 т. Выпустив торпедный залп, лодка добилась попадания одной торпеды. Как и на “Lexington” во время боя в Коралловом море, на “Тайхо” скопились пары бензина и в 14.32 произошел взрыв страшной силы[140].

Начался сильнейший пожар, и в 16.28 огромный авианосец затонул. Это был его первый выход в море.

В то же утро в 11.20 подводная лодка “Cavalla” маневрировала в пределах дальности торпедной стрельбы от авианосца “Секаку”. “Когда я поднял перископ, – писал ее командир в своем донесении, – моим глазам представилась неправдоподобно приятная картина. Я мог видеть четыре корабля – большой авианосец с двумя крейсерами впереди слева по носу и эскадренным миноносцем в 1000 ярдов на правом траверзе”. Подводная лодка выстрелила шесть торпед. Четыре из них попали в авианосец.

Несколько позднее от “Cavalla” поступило срочное донесение: “Попадание в авианосец типа “Секаку” тремя из шести выпущенных торпед... его сопровождают два крейсера типа “Атаго”, три эскадренных миноносца, возможно больше... в течение 3 часов на меня сброшено 105 глубинных бомб... ультразвуковое оборудование повреждено, приемники затоплены, других серьезных повреждений нет. С этим мы можем справиться. Через 2,5 часа после атаки слышал четыре сильнейших взрыва в направлении объекта атаки. Полагаю, что малютка потонул”. Предположение оказалось правильным: торпедированный авианосец был “Секаку”, и он действительно затонул.

Когда авианосец “Тайхо” был оставлен экипажем, адмирал Одзава, командовавший японскими силами, перенес свой флаг на “Секаку”. Теперь ему снова пришлось переносить флаг – сначала на крейсер “Хагуро”, а на следующий день на “Дзуйкаку”, единственный оставшийся большой авианосец.

Потопление нашими подводными лодками этих двух чрезвычайно важных кораблей явилось для противника исключительно серьезной потерей, уступающей по значению только полному уничтожению в ходе всего сражения самолетов японского соединения. Оно создало большие трудности для японских авиагрупп, возвратившихся после атак против нашего флота, а нарушение связи помешало адмиралу Одзава руководить действиями и получить точные сведения о том, как обстоят дела с его самолетами. Многие из них, насколько он знал, могли благополучно сесть на островных базах. Во время пребывания на “Хагуро” Одзава был информирован только о том, что у него осталось менее 100 самолетов и что первая дневная атака не состоялась, как было предусмотрено графиком. Он решил отходить на запад, чтобы привести в порядок свои силы и вызвать туда самолеты с островных баз.

Одзава считал, что он находится за пределами радиуса действия наших самолетов, и, оценивая, что наш флот понес накануне по меньшей мере такие же серьезные потери, как его флот, после полудня 20 июня сделал остановку, чтобы пополнить корабли топливом и хорошенько ознакомиться с обстановкой. В это время он получил поразительное сообщение, что наши авианосцы крупными силами идут на запад и быстро приближаются к его позиции.

Получив эту необычайную информацию, Одзава поспешно прекратил приемку топлива, и японский флот полным ходом пошел на запад, чтобы избежать предстоящего боя, который мог повлечь за собой потерю оставшихся у него кораблей. Хотя, как сказано выше, нашим самолетам удалось в тот день на закате солнца провести атаку, последствием которой были наши большие потери в самолетах при их возвращении на авианосцы, на следующее утро японский флот был за пределами радиуса действия нашей авиации, и боев больше не было. Попытка противника помешать нашему вторжению на Марианские острова была сорвана, но он отступил, сохранив большую часть своих кораблей.

Бой у Марианских островов (Первый бой у Филиппин) 18-20 июня 1944 г.

Главной причиной этого поражения японцев были исключительно неумелые действия их плохо обученных летчиков и в противоположность им превосходные боевые качества наших летчиков. Наши авианосные летчики были лучшими пилотами в мире. В противоположность им японские летчики в этом сражении были просто новичками. Одна из участвовавших в бою эскадрилий противника проходила боевую подготовку в течение всего шести месяцев, другая – в течение трех, третья – в течение двух. В японских документах говорится, что многие из их летчиков едва могли управлять монопланами и маневрирование их было чрезвычайно плохим. Пилоты одной из разведывательных эскадрилий имели не более 100 часов летной практики и никакой практики в передаче и приеме сообщений по радио. При таких условиях не было ничего удивительного в том, что наши летчики сбивали японцев в соотношении 20:1. Благодаря нашим активным действиям при таком быстром продвижении по Тихому океану японцы все время оставались выведенными из равновесия и не могли вести подготовку к следующему удару. Они. теряли летчиков значительно скорее, чем могли обучать их.

Подготовку к нанесению удара в северном направлении войска на Сайпане закончили 19 июня. Наступление началось. Местность была покрыта многочисленными пещерами. Это был остров вулканического происхождения. Убедившись в том, что захватывать эти пещеры трудно, ударные войска неудержимо ринулись дальше, предоставив войскам резерва расправиться с ними при помощи огнеметов и подрывных зарядов.

Когда 27-я пехотная дивизия отстала от двух находившихся на ее флангах дивизий морской пехоты, генерал-лейтенант корпуса морской пехоты Г. М. Смит, командовавший амфибийными силами, по своему усмотрению снял командира этой дивизии генерал-майора Р. Смита. На его место был назначен генерал-майор Джармен, и под его командованием 27-я дивизия выправила свое тактическое положение и продолжала успешно действовать против японцев до самого конца кампании.

Через неделю, 26 июня, произошел новый инцидент. Ночью большая группа японцев, отрезанная и изолированная на юго-восточной оконечности острова, вырвалась из окружения и начала бой за аэродром, с которого уже свободно действовали наши самолеты. Японцы были хорошо организованы и выкинули лозунг: “Семь жизней во имя нашей страны”. Очевидно, каждый японец рассчитывал убить семь американцев, прежде чем он сам отправится к своим предкам. Кроме того, японцы ставили себе целью нанести возможно больший ущерб нашим самолетам и оборудованию аэродрома, а затем прорваться на север к своим линиям.

Точное число японцев, принимавших участие в этой фантастической авантюре, неизвестно. На следующее утро было обнаружено более 500 трупов, но часть японцев, возможно, прорвалась к своим линиям или в джунгли. В целом эта самоубийственная атака была исключительно неудачной. Японцам удалось вывести у нас из строя всего 7 человек. Они достигли границы аэродрома и успели уничтожить один самолет и повредить два, прежде чем их отогнали рассвирепевшие бойцы строительного батальона и личный состав аэродромных команд. Уцелевшие японцы бросились на север, где они столкнулись сначала с полком морской пехоты, а затем с войсками резерва. Здесь остатки японских войск были полностью уничтожены. Американская морская пехота до самого утра выбивала последних японцев из кустов и стрелковых ячеек[141].

Мало изменявшаяся до сих пор линия фронта 2 июля резко выдвинулась вперед. Был занят город Гарапан, большая часть которого была превращена в руины. Сопротивление противника ослабело, 3 июля была захвачена гавань Танапаг, а 4 июля были оккупированы японская база гидросамолетов и важный портовый район в непосредственной близости от нее.

Хотя в своем первоначальном плане мы предусматривали высадку на о. Гуам через 3 дня после высадки на о. Сайпан – т.е. одновременное проведение операций на обоих островах, – сильное сопротивление, оказанное противником на Сайпане, заставило использовать предназначенные для Гуама войска в качестве резерва для Сайпана. После окончательного перехода Сайпана в наши руки войска были приведены в порядок, и высадка на Гуаме была назначена на 21 июля. Другие наши части получили задание захватить о. Тиниан, причем десантные силы должны были перебрасываться непосредственно с Сайпана на Тиниан через разделяющий их пролив, ширина которого менее трех миль.

Первая высадка на Тиниане была назначена на 24 июля. Этот остров, который несколько меньше Сайпана, совершенно непохож на него по характеру местности. Большая часть его поверхности ровная и засажена сахарным тростником. Нам было известно, что на нем имеется много превосходных шоссе и проложена узкоколейная железная дорога. Береговая линия представляет собой по большей части скалы, где невозможно приткнуть десантные суда, чтобы захватить исходный плацдарм. Японцы имели на Тиниане от 9000 до 10 000 войск, которые были лучше вооружены, чем войска, находившиеся на Сайпане. Кроме того, они, конечно, были готовы к предстоявшей высадке десанта.

В темное время суток 10 и 11 июля на Тиниан были доставлены не обнаруженные японцами разведывательные партии, которые должны были обследовать возможные места высадки. Они нашли на северо-западном побережье два узких пляжа, которые были защищены только несколькими минами, заграждениями и другими слабыми оборонительными сооружениями. Японцы, несомненно, рассчитывали, что высадка будет производиться на другом берегу.

Около 8.00 24 июля 2-я и 4-я дивизии морской пехоты и 27-я пехотная дивизия[142] высадились в намеченных пунктах. Им оказывали поддержку артиллерия кораблей, огневые точки на южном побережье Сайпана и авиация как с авианосцев, так и с наших недавно захваченных аэродромов на Сайпане.

Японцы предприняли ожесточенные контратаки, но были разбиты, и к утру второго дня тинианский гарнизон перестал существовать как организованная сила. Наши войска, ликвидируя отдельные очаги сопротивления, продвигались по острову и 31 июля достигли города Тиниан. Как обычно, много японцев осталось в составе окруженных групп или скрывалось в пещерах и среди валунов и зарослей низкого горного кряжа в центре острова.

На Тиниане было обнаружено 6050 трупов личного состава японской армии и флота, кроме тех, которых они сами похоронили, и 255 человек было взято в плен. В огражденном районе было изолировано 13 260 гражданских лиц. Мы потеряли в боях 290 убитыми, 1515 ранеными и 24 пропали без вести. Такова была цена, заплаченная за остров, который должен был стать большой авиабазой для бомбардировщиков В-29, производивших атаки против островов собственно Японии.

После падения Маршалловых островов и ударов нашей авиации по островам Трук японцы поспешно бросили на Гуам людей, артиллерию и материалы для строительства укреплений. Гарнизон Гуама насчитывал 18 500 человек, включая бойцов 29-й дивизии из знаменитой маньчжурской армии и 5500 человек из военно-морского флота.

Остров Гуам вулканического происхождения с неровной, пересеченной местностью, окаймлен коралловыми образованиями. В глубине острова имеется высокое плато, в котором в результате выветривания почвы образовались многочисленные овраги и скалы. Самая высокая гора имеет высоту только немного больше 1100 фут. Северная половина острова почти полностью покрыта низкими густыми джунглями, но там нет больших деревьев, так характерных для джунглей Новой Гвинеи и Соломоновых островов. По форме Гуам напоминает земляной орех. На западном берегу в узкой части острова находится город Аганья, а несколько южнее его – бухта Апра. Сразу на юг от нее находится длинный полуостров Ороте, место главного аэродрома.

Гуамскую операцию должен был проводить 3-й амфибийный корпус под командованием генерал-майора (позднее генерал-лейтенанта) Гейджера. В состав корпуса входили 3-я дивизия морской пехоты, 1-я сводная бригада морской пехоты, 77-я пехотная дивизия и 9-й и 14-й оборонительные батальоны, а также корпусная артиллерия и специальные войска[143].

Отсрочка операции в связи с затруднениями на Сайпане вынудила эти войска оставаться на переполненных транспортах в тропическую жару в течение 48-52 суток. Продукты питания испортились, сигареты приходилось нормировать. От жары почти у всех появилась сыпь. Когда наконец настало время высаживаться на занятый противником остров, перспектива покинуть эти неудобные корабли показалась приятной.

Высадке на Гуаме предшествовали артиллерийский обстрел с моря и координированные воздушные атаки в течение четырнадцати дней. В 8.30 утра 21 июля войска в соответствии с графиком направились к берегу. Один отряд высадился в одной миле южнее Аганьи, другой – чуть южнее полуострова Ороте. Около Аганьи нашим войскам было оказано удивительно слабое сопротивление, но оно усилилось, когда войска попытались продвинуться в глубь острова. Целью высадки на Ороте был захват главного аэродрома.

Оба отряда высадились около возвышенности, на которой сильно окопались японцы. Полуостров Ороте обеспечивал противнику надежную фланговую позицию для ведения анфиладного огня по нашему пункту высадки в этом районе.

Высадившаяся южнее Аганьи 3-я дивизия морской пехоты оказалась у подножия скалы Чонито, на которой закрепился противник и которую необходимо было захватить, чтобы получить возможность продвигаться в глубь острова. В течение первых четырех дней войска, преодолевая упорное сопротивление, пробивали себе путь дюйм за дюймом, неся тяжелые потери. Наконец утром 26 июля, когда было отбито сильное контрнаступление японцев, сопротивление противника было сломлено.

Оба десантных отряда 29 июля слились вместе и создали одну береговую оборонительную позицию. После соединения наших сил две дивизии предприняли параллельное продвижение по острову – 3-я дивизия морской пехоты слева и 77-я пехотная дивизия справа. Ударные части выступили в 6.30 утра 31 июля. Они продвигались с возвышенности в густые джунгли, которые досаждали им в течение всей операции. Наступление велось при слабом и умеренном сопротивлении противника. Японцы не могли сосредоточить крупные силы для оказания серьезного сопротивления. Иногда противник высылал танки, одиночные или небольшими группами, с поддержкой пехоты или без нее. Большое расстояние между колоннами наших войск позволило многим японцам укрыться в джунглях. Организованное сопротивление прекратилось 10 августа, через 20 дней после высадки десанта, когда наступавшие американские дивизии достигли северных скал и уничтожили на берегу под ними последние японские части.

При действиях на Гуаме мы потеряли 9111 человек: 1919 убитыми, 7122 ранеными и 70 пропали без вести. Потери противника составили 17 300 убитыми и 485 пленными, но еще много японцев, скрывавшихся в джунглях, было уничтожено в течение следующих месяцев.

Между 15 июня и 10 августа силы центральной части Тихого океана под командованием адмирала Нимица захватили три больших острова, входивших в состав внутреннего оборонительного рубежа Японии, и провели большое морское сражение с японским флотом. За это же время силы юго-западной части Тихого океана под командованием генерала Макартура продвинулись к западной оконечности о. Новая Гвинея. В результате этих крупнейших операций американские вооруженные силы заняли такие позиции, что возникло сомнение в способности Японии продолжать войну. Падение Сайпана повлекло за собой падение кабинета Тодзио, который был у власти в Японии со времени Перл-Харбора. Генерал Тодзио – человек, который больше всех ответственен за вступление Японии в войну, – заявил: “Япония оказалась перед лицом беспрецедентно сильного национального кризиса”.

Наши авианосные ударные силы стремительно передвигались по океану где хотели, неся японцам смерть и разрушение. Наши подводные лодки, крейсировавшие в японских водах, топили суда торгового флота Японии, доставлявшие необходимые для ее существования продукты питания и нефть. Хотя американцы в Вашингтоне считали, что война протянется еще долгое время, находившиеся на фронте американцы чувствовали, что конец ее недалек. Уже шла подготовка к возвращению наших войск на Филиппины. Генерал Макартур обещал: “Я вернусь”. Однако для того, чтобы можно было выполнить это обещание, нужно было провести еще одну подготовительную операцию. Такой операцией являлась оккупация островов Палау.

Глава XIII

Острова Палау

Пока наши амфибийные силы вели бои за Сайпан, Тиниан и Гуам, армейские тяжелые бомбардировщики с о. Эниветок бомбардировали Трук, а базирующиеся на Маршалловых островах самолеты продолжали бомбардировки обойденных ими японских островов в этой группе. Хотя между январем и июлем 1944 г. на острова Мили, Вотье, Малулап и Джалуит было сброшено 7200 т бомб, с них по-прежнему велся зенитный огонь.

На новых захваченных базах в группе Марианских островов были быстро развернуты аэродромы. К концу июля аэродром Айсли-Филд на о. Сайпан, имевший взлетно-посадочную полосу длиной 6000 фут., мог обслуживать 150 самолетов. Эту взлетно-посадочную полосу удлинили до 12 000 фут., чтобы с нее могли действовать огромные бомбардировщики В-29, которые выпускали на заводах США для бомбардировки Японии.

Наше оперативное соединение быстроходных авианосцев нанесло удары по островам Яп, Улути, Файс, Нгулу и Сорол. Их главной целью было произвести фоторазведку этих островов. Авиация противника не оказала им никакого сопротивления, и они уничтожили на земле несколько самолетов, повредили много малых судов и нанесли значительный ущерб наземным объектам. Кроме того, несколько оперативных групп быстроходных авианосцев атаковало о. Палау, где самолеты попали под сильный зенитный огонь. Было уничтожено значительное количество самолетов противника, а также взорвано и потоплено много судов.

Поскольку в результате нашего продвижения на центральные Каролинские острова создалась новая стратегическая обстановка, директивы, данные нашим морским силам в центральной части Тихого океана, были расширены и в них было включено следующее: “Добиться господства на восточных подступах к району Филиппинские острова – Формоза – Китайское побережье и сохранять его”. Кроме того, специально оговаривалось, что наши вооруженные силы должны “непрерывно и все в большем масштабе оказывать неослабевающее давление на Японию. Стремиться всеми возможными средствами в максимальной степени применять тактику измора к воздушным, наземным и морским силам противника во всех районах”.

В действиях, которые велись в течение трех месяцев, с июля до сентября 1944 г., участвовали все крупные силы центральной части Тихого океана, и эти действия охватили всю центральную и всю западную части Тихого океана. В состав сил, которые использовались для выполнения этих заданий, входило около 800 кораблей, 1600 самолетов и около 250 000 человек из всех родов войск вооруженных сил.

Для того чтобы ликвидировать брешь между силами юго-западной части Тихого океана и силами центральной части Тихого океана, сначала планировалось оккупировать еще три базы – острова Палау, Улути и Яп. По ориентировочным подсчетам, японцы имели на островах Палау войска в количестве 38 000 человек и на о. Яп – 10 000 человек. Остров Улути, по нашим расчетам, должен был иметь весьма слабую оборону, если он вообще ее имел.

В качестве прикрытия оккупации островов Палау и Улути группы быстроходных авианосцев произвели ряд рейдов на Филиппинские острова, которые должны были оказать серьезное влияние на последующие операции. Они будут описаны в следующей главе. Что касается высадки десанта на Палау, то достаточно сказать, что эти авианосные рейды лишили японский военно-морской флот и базировавшуюся на Филиппинах авиацию всякой возможности помешать этой операции.

Острова Палау лежат у западного конца длинной цепи Каролинских островов, которая проходит по Тихому океану с востока на запад в нескольких градусах к северу от экватора. Их общая площадь составляет 190 кв. миль. Они были важнейшей позицией в оборонительной системе японцев и пользовались приоритетом в отношении развертывания обороны даже перед Марианскими островами. Острова Палау находятся всего в 530 милях от южных Филиппинских островов, немного дальше, чем на середине пути между Гуамом и Минданао. Они были слишком отдалены от всех наших новоприобретенных баз, чтобы их можно было нейтрализовать силами самолетов сухопутного базирования, и представляли угрозу нашим коммуникациям в случае нашей высадки на Филиппинах. Они уже перерезали наш прямой путь сообщения с войсками Макартура, которые к этому времени водворились на о. Моротай, чуть южнее о. Минданао. Их было необходимо захватить ради обеспечения безопасности нашего дальнейшего наступления.

Острова Палау такого же вулканическо-кораллового происхождения, как и другие острова, которые мы захватили в центральной части Тихого океана, а в их кораллово-известняковых горных кряжах имеются характерные пещеры. Во многих случаях японцы оборудовали эти пещеры осветительными и вентиляционными системами, деревянными настилами, лестницами, телефонами и радио.

На Бабелтуапе, самом большом острове этой группы, находятся главный город и гавань. Военно-морская база помещалась в Короре рядом с гаванью. У южного конца цепи находится небольшой островок Пелелиу, длина которого около 6 миль, а максимальная ширина около 2 миль. Ровный, низко лежащий остров Пелелиу большей частью расчищен, если не считать покрытого густой мангровой зарослью болота. На этом острове был аэродром, построенный японцами. В семи милях к юго-западу от Пелелиу находится еще меньший остров Ангаур, длина которого всего 2,5 мили, а наибольшая ширина менее 2 миль. Оценка военных специалистов показывала, что захват островов Пелелиу и Ангаур позволит обеспечить полное господство над этой группой островов и использование необходимого аэродрома.

На северо-востоке островов Палау находится превосходная якорная стоянка Коссоя Роудс, образованная отдаленными островками и коралловым рифом и достаточно большая, чтобы вместить несколько сотен кораблей. Недостатком стоянки было то, что она хорошо просматривалась из Корора и находившиеся в Короре японцы могли наблюдать прибытие и уход всех кораблей, пользующихся этой стоянкой. Я несколько раз стоял там на якоре со своей оперативной группой, до того как в качестве якорной стоянки начал использоваться Улути.

Гарнизон Пелелиу состоял из отборнейших войск японской армии. Большей частью это были ветераны действовавшей в Маньчжурии Квантунской армии. По нашим подсчетам, численность войск на Пелелиу была немногим больше 10 000, но впоследствии мы выяснили, что гарнизон был значительно сильнее. Система обороны была эшелонирована в глубину и прикрывала практически все позиции, имеющие тактическое значение. Она была построена вокруг сильно укрепленного опорного пункта на кряжах севернее аэродрома.

Штурм этой базы был поручен 1-й дивизии морской пехоты и 81-й пехотной дивизии[144].

Обе эти дивизии входили в состав 3-го амфибийного корпуса под командованием генерал-майора Гейджера. Проходившая боевую подготовку на Гавайских островах 81-я дивизия еще не была испытана в боях. Морская пехота готовилась к штурму на островах Руссел.

Хотя в исходе операции не могло быть сомнений, захват острова Пелелиу был связан с самыми жестокими боями. Непосредственную воздушную поддержку при высадке десанта обеспечивала группа эскортных авианосцев, которая позднее была усилена сначала одной, а затем двумя группами быстроходных авианосцев. Утром 15 сентября американская морская пехота высадилась на берег позади дымовых завес, поставленных, чтобы скрыть риф и лишить возможности вести наблюдение наблюдательным пунктам противника, расположенным на высоте севернее аэродрома. В это время наши пикирующие бомбардировщики и истребители носились во всех направлениях, обстреливая на бреющем полете позиции противника, сбрасывая бомбы и пуская ракеты. Встретив сопротивление, многие суда амфибийных сил, приткнувшиеся к рифу, были поражены артиллерией японцев и загорелись.

Первый бросок сил встретил сильный огонь противника. Мы понесли тяжелые потери и тогда, когда очутились в пункте высадки. Пункт высадки был сильно минирован и защищен дотами, врытыми в коралл, с крышами из усиленного бетона, которые так хорошо сливались с местностью, что их можно было обнаружить, только наступив на них. В последующие броски солдаты переправлялись через риф среди обломков снаряжения и машин участников первого броска. На них еще сыпались снаряды, и они несли потери, но все же им удалось добраться до берега и усилить войска, цеплявшиеся за узкий захваченный плацдарм. К закату солнца они заняли рубеж около 3000 ярдов длиной со средней глубиной 500 ярдов. Чуть севернее находилась сильно укрепленная возвышенность, которая затем получила известность под названием “кряж Кровавый Нос”.

После полудня в день высадки противник после артиллерийской подготовки предпринял решительную контратаку под прикрытием минометов и при поддержке танков. Однако к этому времени 30 наших танков типа “Шерман” благополучно переправились через риф и были готовы встретить японцев. Бой длился недолго. Противник был разгромлен при помощи противотанковых орудий и стрелкового оружия пехоты и тяжелых орудий наших танков. Японские войска, находившиеся на танках, исчезли, когда наши орудия разгромили их машины. После этого боя японские танки перестали играть существенную роль в сражении за остров.

В течение первой ночи продолжались контратаки противника. Эти контратаки производились со всем ожесточением, характерным для японских “ура-атак”. Но японцы не могли соперничать с умудренной опытом американской морской пехотой. Она удержала свои линии, и на следующее утро наше наступление возобновилось. В тот день 5-й полк морской пехоты продвинулся к противоположному берегу острова и захватил весь аэродром. На юге 7-й полк морской пехоты закончил продвижение к восточному побережью и на второй день операции, к наступлению темноты, захватил всю эту часть острова, кроме двух почти полностью изолированных пунктов у южной оконечности острова.

Следующим этапом военных действий был поворот наших линий на север и штурм кряжа Кровавый Нос. Крутые склоны этой возвышенности были утыканы странными остриями и шпицами и покрыты, как сеткой, системой пещер. Противник использовал местность с дьявольской изобретательностью и создал такую сильно укрепленную позицию, какую американской морской пехоте до сих пор не приходилось брать. Среди лабиринта скал войска измеряли пройденное ими расстояние в ярдах и футах и продвигались там больше недели. К 23 сентября атаковавшие части потеряли убитыми и ранеными 60% своего личного состава. Постепенно позиция противника ослабевала, 23 сентября 1-ю дивизию морской пехоты сменила 321-я пехотная дивизия, которая стала окружать японцев, укрывавшихся в этом сильно укрепленном районе. В этот же день 321-я дивизия вбила клин в оборону японцев, захватив господствовавший над возвышенностью холм, а к вечеру следующего дня она лишила японцев, находившихся в оборонительной системе в пещерах, возможности получать пополнения с севера или бежать в этом направлении.

Тем временем другие войска продвигались на север и вышли на берег в пункте напротив небольшого островка Низебус, соединенного с Пелелиу дамбой. А 28 сентября 5-я дивизия морской пехоты, переправившись с Пелелиу прямо на Низебус через невысокий риф, оккупировала этот остров и еще небольшой соседний островок Конгауру, соединенный с Низебусом дамбой.

К 30 сентября кампания на Пелелиу практически была окончена. Мы заняли аэродром и все объекты на острове, которые нам нужно было использовать.

На кряже Кровавый Нос японцы еще оказывали сопротивление, и поскольку они не хотели капитулировать, их приходилось уничтожать.

Когда стало ясно, что 1-я дивизия морской пехоты сможет одна справиться с японцами на о. Пелелиу, 81-я дивизия получила задание захватить о. Ангаур, расположенный в 7 милях к юго-западу от Пелелиу. На нем 17 сентября были высажены два усиленных полка. На Ангауре было всего около 1000 японских солдат. Серьезное сопротивление было оказано на возвышенности, но этот район был изолирован, и 20 сентября было объявлено о передаче о. Ангаур в руки американцев. Оказавшиеся в мешке японцы продержались в пещерах до 15 октября.

Третий полк из состава 81-й дивизии, который не потребовался для действий на Ангауре, 21 сентября вышел с Пелелиу под сильной охраной, получив задание захватить о. Улути, лежащий в 345 милях к северо-востоку. Этот атолл был взят 23 сентября. Его лагуна, которая имеет длину 20 миль и ширину 8 миль, является одной из лучших якорных стоянок на всем Тихом океане. Однако островки в образующем ее рифе дают очень скудное пространство для береговых объектов, которые в силу необходимости сильно разбросаны и ограничены. Там можно производить мелкий ремонт кораблей. Один остров использовался как небольшой аэродром, а другой, Могмог, как район для отдыха. Скопление судов, стоявших на якоре в лагуне Улути, когда я привел туда свою оперативную группу 2 октября, представляло внушительное зрелище. В ближайшие несколько месяцев на этой якорной стоянке часто бывало до 600 кораблей – авианосцев, линейных кораблей, крейсеров, эскадренных миноносцев, амфибийных десантных судов, десятки торговых судов, плавучие доки и всевозможные вспомогательные суда.

Борьба на о. Пелелиу была официально объявлена законченной 12 октября, но войска, ведшие бои на кряже, еще несли потери. Многие японцы еще держались в своих пещерах, и некоторые из них сдались только спустя значительное время после окончания войны.

Японские гарнизоны на Бабелтуапе и Короре, на севере, были нейтрализованы при помощи частых воздушных атак в последний период кампании. Никаких попыток выбить их оттуда не делалось. Они не могли помешать нам использовать аэродромы на Пелелиу и Ангуаре. Наши коммуникации были в безопасности, и теперь был открыт путь для предстоявшего наступления на Филиппины и продвижения на север – к Японии. Хотя мы мало использовали острова Палау, оставлять их в руках японцев не следовало, так как это могло привести к созданию ими значительных помех для наших будущих операций.

Хотя наш первоначальный план предусматривал оккупацию не только о. Улути, но и о. Яп, успешное нанесение нашими авианосцами ударов по Филиппинским островам, которые будут описаны в следующей главе, сделало оккупацию о. Яп ненужной. Не считая случайных воздушных налетов, против о. Яп не производилось никаких операций, а предназначенные для них войска были направлены для участия в действиях на Филиппинах.

Глава XIV

Стремительное продвижение по океану

Адмирал Холси – в то время командующий 3-м флотом в центральной части Тихого океана – послал 13 сентября 1944 г. донесение адмиралу Нимицу в Перл-Харбор. Нимиц одобрил его и переслал президенту Рузвельту, который затем провел в Квебеке совещание с премьер-министром Черчиллем и Объединенным комитетом начальников штабов. Предложение Холси после согласования с генералом Макартуром, командовавшим юго-западным тихоокеанским театром, было одобрено военными руководителями. Это решение, отражавшее перестановку сил на Тихом океане, влекло за собой серьезные изменения в сроках проведения наших операций.

Холси рекомендовал обойти о. Яп, предоставив освобождающиеся при этом наземные войска в распоряжение генерала Макартура, и в самый ближайший срок высадить десант на о. Лейте, на востоке группы Филиппинских островов. Он предлагал также отказаться от действий по захвату островов Палау, но было решено, что слишком поздно останавливать уже ведущуюся там кампанию. Однако атака о. Яп была отменена. Наша высадка на о. Лейте была назначена на 20 декабря. После совещания в Квебеке этот срок был перенесен на 20 октября, что повлекло за собой изменение всего графика операций и сократило войну минимум на 2 месяца. Прежний план вторжения на Филиппины через Минданао теперь был отставлен.

Предложение Холси было основано непосредственно на результатах первого авианосного удара по оккупированным японцами Филиппинам. Эта операция проводилась с 9 по 12 сентября тремя из четырех групп оперативного соединения быстроходных авианосцев. Разведывательные данные, приобретенные в ходе операции, и полное уничтожение нашими самолетами оказывавшей сопротивление японской авиации свидетельствовали о слабости японцев в районе Лейте.

Наши корабли в центральной и юго-западной частях Тихого океана были теперь организованы в два флота, 7-й флот, которым командовал вице-адмирал Кинкейд, был придан войскам генерала Макартура. В его состав входили амфибийные силы, старые линейные корабли и все эскортные авианосцы или авианосцы – ”джипы”[145].

3-й флот под командованием адмирала Холси[146] состоял из быстроходных авианосцев и новых линейных кораблей с многочисленными сопровождающими крейсерами и эскадренными миноносцами. Все ударные силы 3-го флота были организованы в 38-е оперативное соединение под командованием вице-адмирала Митшера, которое подразделялось на четыре оперативные группы. Этими группами командовали покойный вице-адмирал Маккейн[147], контр-адмирал Боген[148], контр-адмирал Дэвидсон[149], и я. Флагманский корабль адмирала Холси “New Jersey” был придан группе Богена. Митшер держал свой флаг на новом авианосце “Lexington”, входившем в состав моей группы.

Пожалуй, следует упомянуть, что после воздушных ударов в феврале по о. Трук и Марианским островам я был откомандирован с действующего флота и назначен командующим морской авиацией Тихоокеанского побережья. Но я пробыл там только до июля, а 16 августа я вышел с оперативным соединением, состоявшим из авианосцев “Enterprise”, “Intrepid” и “Independence” с четырьмя эскадренными миноносцами, из Перл-Харбора на о. Эниветок, бывший теперь действующей американской базой, где адмирал Холси назначил меня на авианосец “Essex” в качестве командующего оперативной группой 38.3. Кроме “Essex”, в эту группу входили авианосцы “Lexington”, “Langley” и “Princeton”, быстроходные линейные корабли “Washington”, “Massachusetts”, “Indiana”, “Alabama” и “South Dakota”, крейсера “Sante Fe”, “Birmingham”, “Mobile” и “Reno” и 18 эскадренных миноносцев[150].

Мы вышли с о. Эниветок 29 августа с заданием оказать поддержку вторжению на острова Палау, и 6, 7 и 8 сентября моя оперативная группа вместе с группами 38.1 и 38.2 производила атаки против о. Пелелиу. В этих атаках впервые применялся напалм (желатинизированный бензин), который сбрасывался в баках, прикреплявшихся под фюзеляжем. При ударе о землю напалм воспламенялся и вызывал сильные пожары на площади 30-40 ярдов. Он уничтожал в равной мере одушевленные и неодушевленные предметы. От зенитного огня противника мы потеряли несколько самолетов, но японская авиация не оказала никакого сопротивления. Наши крейсера и эскадренные миноносцы обстреляли из своих орудий береговые объекты и вызвали много пожаров. Было повреждено или уничтожено от 25 до 30 барж (единственные бывшие там суда), радиостанции, склады горючего и казармы. После этого оперативные группы 38.1, 38.2 и 38.3 передали обеспечение воздушного прикрытия высадки на Палау оперативной группе 38.4, усиленной десятью эскортными авианосцами, и вышли на нанесение первых авианосных ударов по Филиппинским островам.

На рассвете 9 сентября мы находились в 60 милях к востоку от о. Минданао. Сотни самолетов поднялись с авианосцев и, как саранча, понеслись к острову. Все японские аэродромы и находившиеся на них объекты подверглись сильной бомбардировке. На о. Минданао, территория которого равна приблизительно территории штата Индиана, находилось девять крупных авиабаз и множество вспомогательных посадочных площадок, и мы предполагали, что его будут оборонять значительные силы авиации. Но как в воздухе, так и на аэродромах мы обнаружили удивительно малое количество самолетов. Все они (58 самолетов) скоро были уничтожены, большинство из них сожжено на земле.

Самолеты моей группы в течение дня обнаружили конвой в составе 40 малых торговых судов. Конвой шел на юг и был обнаружен в центральной части восточного побережья Минданао. Он должен был доставить находившимся на острове японским войскам довольствие, в котором они крайне нуждались. Истребители ринулись на суда, ведя сильнейший огонь из своих пулеметов, и сразу же потопили 8 из них, оставив еще 10 или 12 горящими и тонущими. Два крейсера и четыре эскадренных миноносца получили задание прикончить конвой. Они нашли его остатки недалеко от берега и быстро потопили их огнем своих орудий. Несколько японцев было подобрано из воды.

Атаки против Минданао продолжались до 10 сентября, но там оказалось очень мало судов и всего несколько самолетов. Взлетно-посадочные площадки на аэродромах были торфяные, и бомбардировка не могла причинить им большого ущерба. Пилоты сообщили, что на острове нет никаких выгодных целей, и около полудня оперативное соединение пошло на восток принимать топливо.

Когда обнаружилось, что японцы оказывают слабое противодействие на о. Минданао, адмирал Холси решил произвести разведку о силах противника, находящихся севернее. С этой целью 12 сентября мы вернулись в Филиппинские воды для нанесения так называемого первого висайянского удара (удар в районе моря Висайян). Каждой из трех оперативных групп был дан отдельный район в центральной части Филиппин. Моя группа получила задание уничтожить японские самолеты, суда, аэродромные устройства и наземные объекты на островах Себу, Негрос и Бохоль. В течение трех дней мы высылали туда колоссальное количество самолетов. При первой атаке о. Себу наши самолеты встретили в воздухе крупные силы авиации противника и сообщили, что сбили от 30 до 40 японских самолетов. Они атаковали также более 100 японских самолетов на земле. Последующие атаки, не встретившие воздушного сопротивления, были сосредоточены на больших кораблях, обнаруженных в гавани Себу, и огромных нефтехранилищах на соседнем острове Мактан. В этих трехдневных атаках все соединение уничтожило более 300 японских самолетов и сожгло 13 больших и 20 малых торговых судов, 35 сампанов и барж. Мы потеряли сравнительно мало самолетов: потери моей группы составили 10 самолетов (три из них из-за технических неисправностей) и 10 человек.

Приняв топливо, 38-е оперативное соединение пошло обратно в Филиппинские воды, чтобы нанести удар по Маниле, расположенной еще дальше на пути к Японии и явившейся главным объектом японской оккупации три с половиной года тому назад. Авианосцы 21 сентября прибыли на позицию выпуска самолетов в 157 милях от Манилы, чуть восточнее о. Лусон. Одна авианосная группа получила задание уничтожить самолеты и объекты противника в районе Манилы и Батангаса, другая – сделать то же самое в районе аэродрома Кларк-Филд, а третья – уничтожить суда в Манильской бухте. Манила с ее доками, береговыми объектами, кораблями и расположенными рядом большими аэродромами была одним из самых важных объектов за пределами Японской империи и предполагалось, что ее охраняют более 500 самолетов.

Над Манилой наша авиация встретила много самолетов противника и в ожесточенных боях сбила большинство из них. После первого налета для оспаривания господства в воздухе над городом и его окрестностями у противника осталось очень немного самолетов. Хотя японские летчики не могли справиться с нашими истребителями или помешать их атакам, наши пилоты сообщили, что им мешал очень сильный зенитный огонь.

Безжалостно пикируя на свои цели, авианосные ударные группы за два дня атак уничтожили более 300 самолетов и потопили огромное количество кораблей и судов, в том числе 3 эскадренных миноносца, 3 танкера и 20 грузовых судов, причинив серьезные повреждения еще многим другим судам. Одни только летчики моей группы утверждали, что ими сбито 63 японских самолета и еще 112 уничтожено на земле. Наши авианосцы продемонстрировали перед японцами свою мощь, нанеся опустошительные удары по главным объектам. Всего в течение двухдневных атак против Манилы и других пунктов на Лусоне было уничтожено или повреждено 405 самолетов, потоплено или повреждено 103 судна, сожжено дотла несколько аэродромов, а гавань Манилы была оставлена усыпанной обломками судов. Наши потери составили всего 15 самолетов и 12 человек.

Приняв 23 сентября топливо от танкеров, находившихся восточнее района действий, 38-е оперативное соединение снова вернулось к центральным Филиппинским островам. Бухта Корон в западной части этого района была превосходной якорной стоянкой, и мы считали, что японцы используют ее как убежище для своих кораблей, полагая, что она находится достаточно глубоко в группе Филиппинских островов, чтобы туда не могли добраться наши самолеты. По нашей оценке, там укрывалось много кораблей.

Как только закончилась приемка топлива, 38-е оперативное соединение полным ходом направилось к пункту выпуска самолетов у пролива Сан-Бернардино, куда оно пришло на рассвете 24 сентября. До бухты Корон оставалось еще 350 миль, но чтобы истребители “Hellkat” могли до нее долететь и вернуться, у них под крыльями были прикреплены дополнительные топливные баки. Кроме своего обычного вооружения, каждый самолет принимал 500-фунтовую бомбу с взрывателем замедленного действия на 4-5 секунд. Они должны были произвести топмачтовое бомбометание[151], одновременно обстреливая цели из своих шести 0,5” пулеметов.

Кроме того, оперативная группа выслала самолеты в атаку против аэродромов, военных объектов и судов на Себу. Самолеты другой группы должны были атаковать такие же цели на северо-западе о. Негрос и на о. Панай.

Пройдя над всей центральной частью группы Филиппинских островов, где под самолетами сверкало море и темнели тропические острова, истребители появились над бухтой Корон, где японцы считали себя в полной безопасности. Там мирно покачивались на якоре 17-20 больших торговых судов и танкеров, не подозревая о неминуемой атаке. Не тратя даром времени, самолеты на полном газу ринулись вниз и пошли так низко, что едва не задевали мачты кораблей. Летчики отметили много попаданий. Один танкер взорвался и немедленно затонул, другие корабли были оставлены горящими. Когда атака закончилась, было потоплено 4 эскадренных миноносца и 11 малых кораблей, а также 19 танкеров, транспортов и торговых судов. В воздушных боях участвовало много японских самолетов, и 36 из них были сбиты. Самолеты, высланные к Себу и Мае-бате, также потопили ряд судов и повредили пристани, здания и другие объекты.

По завершении второго удара в море Висайян оперативное соединение ушло из этого района, чтобы пополнить запасы боеприпасов, топлива и продовольствия и немного отдохнуть после напряженной деятельности в течение целого месяца. Одна группа осталась в море, чтобы прикрывать острова Палау, а остальные пошли на Манус, Сайпан и Коссол Роудс. Моя группа направилась на якорную стоянку Коссол, где нас могли увидеть японцы, находившиеся на северных островах в группе Палау, а 2 октября мы перешли на более удобную и уединенную базу – на о. Улути.

Оперативное соединение 6 октября вышло с Улути для нанесения нового беспрецедентно сокрушительного удара. Идя в район Нансей – Сето, чуть южнее главных японских островов, наши авианосцы теперь несли войну на территорию противника. Уничтожив японские воздушные силы на Филиппинах, где на различных аэродромах при подсчете оказалось почти 3000 разбитых самолетов, мы предприняли в первую очередь бомбардировку тех авиабаз, с которых на Филиппины могли быть присланы пополнения в период высадки наших войск в заливе Лейте. Идя под прикрытием тайфуна, который удерживал на земле разведывательные самолеты противника, мы прибыли в район о. Окинава на рассвете 10 октября. Мощная армада авианосцев выпустила свои самолеты, которые должны были атаковать все японские объекты вдоль 300-мильной дуги от о. Амамиосима на севере до о. Мякодзим на юге. И на этот раз японцы были захвачены врасплох. Никакого сопротивления со стороны авиации оказано не было, но, как обычно, американским летчикам пришлось пробиваться сквозь завесу сильного зенитного огня. Снова они принесли с собой хаос и разрушение; было уничтожено 93 самолета противника, потоплено 87 судов, склад боеприпасов и горючего в Наха на о. Окинава был подожжен и взорван, а многочисленные аэродромные устройства разрушены. Ни один из наших кораблей не получил повреждений[152].

На следующий день мы приняли топливо от танкеров в пределах радиуса действия авиации от Лусона, а в это время наши истребители атаковали базы на этом острове. Покончив с этими делами, мы вышли на проведение рейда против оккупированного японцами о. Формоза, недалеко от побережья Китая. С 12 по 16 октября там происходило самое большое до того времени сражение в войне на Тихом океане, которое вели корабли и авиация берегового базирования. Нападение на острова Нансей —Сето послужило для находившихся на Формозе японцев сигналом об опасности, и они были в готовности. Однако они сделали ошибку, использовав свои самолеты для защиты авиабаз, вместо того чтобы нанести удар по нашим легко уязвимым авианосцам.

Когда наши летчики подошли к Формозе, они встретили в воздухе много японских самолетов, поджидавших их, чтобы завязать бой. Японцы перебросили из метрополии в угрожаемый район огромные воздушные пополнения и, надеясь нанести сокрушительный удар, прислали даже частично обученные авианосные авиагруппы. Наши самолеты решительно атаковали японцев, и в воздухе завязались ожесточенные бои. Вторжение в один из самых сильно укрепленных районов Японии заставило японцев отбивать противника всеми имевшимися в их распоряжении средствами.

Наш план атаки предусматривал ведение действий в течение всего двух дней, но в сумерки второго дня тяжелый крейсер “Canberra”, входивший в группу адмирала Маккейна, был торпедирован японскими самолетами и потерял ход. Адмирал Холси должен был принять трудное решение: или приказать экипажу покинуть поврежденный корабль и потопить его, а затем уходить из района действий, или попытаться спасти крейсер. Он решил сделать попытку увести крейсер на буксире, если даже в связи с этим его силы подвергнутся сильным воздушным атакам. Другой тяжелый крейсер, “Wichita”, подошел к “Canberra” и взял его на буксир. “Canberra” мог делать только 4 узла. Атаки противника продолжались, и 14 октября в 21.00 был торпедирован еще один тяжелый крейсер – “Houston”. На нем затопило машинное отделение, и его также пришлось взять на буксир.

Токийское радио сообщило после этого, что бесстрашные японские летчики почти полностью уничтожили американский флот. Надводные силы японского флота, добавило токийское радио, вышли из Внутреннего моря, чтобы уничтожить остатки кораблей адмирала Холси. Это сообщение подало адмиралу Холси одну идею. Казалось, само небо посылало благоприятный случай выманить японский флот из его гаваней и затем разбить его. Немедленно была организована “1-я дивизия поврежденных кораблей”, в состав которой входили два поврежденных тяжелых крейсера и эскортировавшие их крейсера и эскадренные миноносцы. Неофициально она называлась “дивизией-приманкой”. Была пущена в ход радиодезинформация с целью создать впечатление, что флот сильно поврежден. Таким путем предполагалось завлечь японцев в пределы досягаемости наших самолетов и линейных кораблей. Участвуя в выполнении этого плана, авианосные группы возобновили свои удары по Формозе и продолжали их еще в течение двух дней. “Потопленные и поврежденные корабли 3-го флота, – радировал адмирал Холси адмиралу Нимицу, – спасены и полным ходом возвращаются в воды противника”.

В течение ближайших двух дней наши корабли продолжали подвергаться атакам торпедоносцев и бомбардировщиков[153], многие из которых были сбиты. “Houston” получил попадание еще одной торпеды[154], но остался на плаву. “Houston” и “Canberra” были взяты на буксир океанскими буксирами, но двигались они по-прежнему чрезвычайно медленно. Однако атакующие самолеты видели много авианосцев и других надводных кораблей, еще способных вести бой. Японскому флоту, вышедшему из Внутреннего моря, было приказано возвратиться в безопасные воды. Поврежденные крейсера, выдержав тайфун, в конечном счете благополучно добрались до Улути.

За четыре дня сражения у Формозы мы уничтожили более 680 японских самолетов, потопили 140 судов и повредили еще 248 судов. Наши потери составили 95 самолетов и 2 поврежденных крейсера. Многие из наших упавших в море летчиков были спасены. Потери японцев в самолетах должны были сыграть важную роль в дальнейшем. В связи с этим японцы не смогли отбить наши высадки на о. Лейте, произведенные через несколько дней, и потерпели поражение в сражении за залив Лейте.

В 17.00 14 октября моя оперативная группа приняла свои самолеты и пошла на восток пополнить запас топлива. Вдруг радиолокационная установка обнаружила большую группу приближавшихся самолетов, и на них был наведен боевой воздушный патруль. Хотя многие из атаковавших самолетов были сбиты, несколько минут спустя наши наблюдатели заметили около 15 самолетов противника, которые подходили к нашему соединению на большой скорости и на такой малой высоте, что им удалось остаться необнаруженными радаром. Несмотря на сильный огонь нашей зенитной артиллерии, они сделали заходы против авианосцев и тяжелых кораблей в нашей диспозиции. Усиленно маневрируя и закрывая небо разрывами зенитных снарядов, корабли с трудом уклонились от нескольких торпед. В этом бою огнем зенитной артиллерии кораблей и боевым воздушным патрулем было уничтожено 25 японских самолетов. Один самолет, сбитый легкими зенитными орудиями крейсера “Reno”, упал ему на ют, в результате чего начался пожар, но серьезных повреждений не было.

В состав оперативного соединения быстроходных авианосцев входили теперь 8 больших авианосцев типа “Essex”, 8 легких авианосцев типа “Independence”, 7 быстроходных линейных кораблей, 4 тяжелых крейсера, 7 легких крейсеров, 3 крейсера ПВО и 60 эскадренных миноносцев. Действия этого соединения совершенно не зависели от старых линейных кораблей, эскортных авианосцев, крейсеров и эскадренных миноносцев, назначенных в 7-й флот и амфибийные силы. Наше господство на море простиралось теперь от Перл-Харбора, где началась война, до побережья Японии и Филиппин. Быстроходные авианосцы совершенно безнаказанно могли отправляться в любое выбранное ими на Тихом океане место. Эти мощные ударные силы, которые могли выпускать в воздух с палуб своих авианосцев более 1000 самолетов, всюду господствовали на море в пределах досягаемости своих самолетов. Их главным наступательным боевым средством были самолеты, а огромное количество зенитной артиллерии, установленной на кораблях, значительно увеличивало их обороноспособность.

С 31 августа эти ударные силы производили рейды на острова Бонин, Минданао, Висайян (дважды), Лусон и город Манилу, Палау, Окинава, Нансей-Сето и Формозу. Ихсамолеты сделали много тысяч вылетов. Эти операции проводились на расстоянии приблизительно 6000 миль от наших материковых баз. Наносившиеся один за другим сокрушительные удары не позволяли японцам восстановить равновесие. Особенное значение имели непрерывно наносившиеся им потери в летчиках. Боевая подготовка летчика требует минимум года напряженной работы и большого количества авиационного бензина. С ускорением темпа нашего воздушного наступления, непрерывными потерями Японией квалифицированных летчиков и все усиливавшимся недостатком авиационного бензина японцы никак не могли готовить достаточно квалифицированных летчиков для своих авианосных самолетов и даже для авиации берегового базирования. Война наконец подошла к самому центру их обороны.

Рейды авианосцев сделали возможным вторжение на Филиппины. Они не только выявили слабость обороны японцев, но и сломали сопротивление японских авиачастей, базировавшихся на островах и на поддерживающих базах, расположенных на ведущих в империю коммуникациях. Авианосное оперативное соединение оказалось самым мощным наступательным оружием военно-морского флота, какое когда-либо знал мир.

Однако вторжение на Филиппины повлекло за собой еще одно большое морское сражение. Японцы решили использовать возможности главных артиллерийских сил своего флота, которые никогда еще не вели боев под прикрытием авиации берегового базирования.

Глава XV

Бой за залив Лейте

Генерал Макартур обещал филиппинцам вернуться на Филиппины. Наступало время выполнить это обещание. Кроме моральной стороны вопроса, переход Филиппин в руки американцев полностью нарушил бы коммуникации Японии с голландской Индией, откуда она получала нефть, продукты питания, каучук, олово и другие предметы, необходимые для продолжения войны.

В течение двух с половиной лет, прошедших после капитуляции Коррехидора, с филиппинскими партизанами поддерживалась непрерывная связь при помощи радио и американских подводных лодок. Подводные лодки, всплывавшие ночью около указанных им пунктов побережья, доставляли филиппинским патриотам боеприпасы, оружие, переносные рации и другие предметы первой необходимости. От партизан мы получали ценную информацию относительно обстановки на Филиппинах. Но даже еще большее значение имел тот факт, что дружественное население ожидало нашего возвращения.

Эти богатые острова, раскинувшиеся на площади более 114000 кв. миль и имеющие 13-миллионное население, по условиям местности совершенно не походили на все те острова, на которых до сих пор приходилось сражаться нашим наступавшим войскам. Климат там тропический, выпадает много осадков. С воздуха острова очень красивы, значительная часть их покрыта лесом, но большие площади используются также под посевы и пастбища. Значительная часть островов гористая, с многочисленными вулканами, но также с плодородными равнинами, которые испещрены реками и озерами. Это был рай по сравнению с сырыми лесами и густыми джунглями Соломоновых островов и Новой Гвинеи или с бесплодными коралловыми атоллами центральной части Тихого океана.

Захват Филиппин был кульминацией продолжительной кампании, которую вели войска генерала Макартура в юго-западной части Тихого океана. Не считая нескольких авиагрупп морской пехоты, которые использовались в ближней поддержке наземных войск, и двух имевших опыт действий в джунглях батальонов артиллерии морской пехоты, наземные действия велись исключительно силами американской армии; 7-й флот, подчинявшийся непосредственно Макартуру, проводил амфибийные операции, доставляя войска, обеспечивая огневое прикрытие высадкам и воздушную поддержку силами самолетов со своих эскортных авианосцев, а 3-й флот, действовавший непосредственно под командованием Нимица и не подчинявшийся Макартуру, должен был “прикрывать и поддерживать” вторжение, но главной его задачей было охранение от вмешательства японского флота.

По приказанию Макартура главную роль в наземных действиях должна была играть 6-я армия генерал-лейтенанта Уолтера Крюгера. Кроме того, он имел в качестве резерва на театре 24-й корпус численностью 50 250 человек, войска гарнизона численностью до 20 000 человек и 77-ю дивизию. Все эти войска были выделены для ведения данной кампании из состава сил центральной части Тихого океана, которыми командовал адмирал Нимиц.

7-й флот адмирала Кинкейда состоял из четырех групп транспортов с эскортными кораблями, десантными судами, кораблями службы поддержания порядка, тральщиками и минными заградителями; группы огневой поддержки в составе шести старых линейных кораблей, четырех тяжелых крейсеров, четырех легких крейсеров и многочисленных миноносцев; группы поддержки в составе восемнадцати эскортных авианосцев с кораблями охранения и различных вспомогательных судов.

3-й флот адмирала Холси состоял из четырех групп 38-го оперативного соединения (соединения быстроходных авианосцев). В них входили двенадцать быстроходных авианосцев и шесть новых линейных кораблей с многочисленными крейсерами и эскадренными миноносцами охранения.

Хотя адмирал Холси в течение трех дней в конце сентября совещался в Холландии с Макартуром и Кинкейдом по поводу координирования действий обоих флотов, тот факт, что они не находились под одним командованием, повлек за собой серьезные последствия.

Утром 17 октября 1944 г. передовой отряд нашего флота вторжения подошел к заливу Лейте и высадил войска на расположенных в его устье островках, чтобы захватить вход в залив. Через 9 минут после этого адмирал Тоеда передал из своего штаба в Токио радиограмму с приказанием японским войскам изготовиться к операции “Sho-1” – обороне Филиппин. Далеко на востоке и юго-востоке, держа курс на Филиппины, шли огромные конвои, на которых американские войска в соответствии с точно разработанным планом направлялись обратно на Филиппины.

В течение последующих трех дней тральные отряды и подводные подрывные команды проводили у избранных пунктов высадки свои опасные работы. Одновременно линейные корабли, крейсера и эскадренные миноносцы обстреливали береговые оборонительные сооружения, а эскортные авианосцы высылали самолеты для бомбардировки и обстрела позиций противника.

Утром 20 октября было предпринято последнее усилие для подавления пунктов высадки огнем тяжелых орудий, ракетных установок и бомбардировкой с воздуха. Затем заградительный огонь был перенесен в глубь территории, и войска 6-й армии вышли на берег в двух пунктах восточного побережья. Несмотря на потери, понесенные японской авиацией, скоро прибыли японские самолеты и яростно атаковали стоявшие у берега корабли. Легкий крейсер “Honolulu” получил попадание торпеды, а один буксир и одно пехотно-десантное судно были потоплены. Австралийский крейсер “Australia” был сильно поврежден рухнувшим на него самолетом, управляемым летчиком-самоубийцей. Японские летчики и раньше обрушивали свои самолеты на корабли союзников, но всегда прибегали к этому как к последнему средству, когда их самолеты были уже повреждены. Летчик, направивший свой самолет в крейсер “Australia”, был первым летчиком-”камикадзе” специального ударного корпуса[155]. Летчики-”камикадзе” должны были жертвовать жизнью, пикируя на своих вооруженных бомбами самолетах прямо на палубы или борта целей.

Японскими войсками на Филиппинах командовал генерал Томоюки Ямасита, покоритель Малайи и один из способнейших командиров японской полевой армии. Понимая, что, для того чтобы Япония могла продолжать войну, ей совершенно необходимо сохранить Филиппины, Ямасита решил сделать о. Лейте пунктом решающей схватки в этой кампании. Он начал подбрасывать на Лейте пополнения с Лусона и других островов, пытаясь стереть с лица земли захваченный нами плацдарм.

Кроме боев с японцами, американским войскам приходилось бороться с ливнями, которые начались вскоре после первых высадок. Кроме того, мы скоро обнаружили, что структура почвы на Лейте делает ее непригодной для аэродромов. Твердый грунт покрывался грязью, как только проходил сильный дождь. По плану армейские самолеты через две или три недели после высадки должны были начать оказывать поддержку войскам, действуя с аэродромов на Лейте, но из-за неудовлетворительного качества взлетно-посадочных площадок авианосные самолеты как 7-го, так и 3-го флота пришлось использовать значительно дольше, чем предполагалось. К концу действий для обеспечения воздушной поддержки была доставлена авиация корпуса морской пехоты.

Теперь наступил драматический для японцев момент, когда им приходилось бросить весь свой флот на оборону Филиппин. Хотя японский флот еще не был в полной боевой готовности, его нужно было вводить в действие теперь, если его вообще собирались использовать. Выход флота привел к одному из величайших морских сражений в истории.

Это последнее большое морское сражение Второй мировой войны на Тихом океане продолжалось 24-25 октября и вначале было названо его участниками Вторым сражением у Филиппин. Адмирал Нимиц позднее назвал его сражением за залив Лейте и приказал употреблять это название во всей официальной корреспонденции. Район сражения простирался на 600 миль с севера на юг и на несколько сот миль с востока на запад. Главные бои велись у Филиппин, далеко от залива Лейте, и фактически привели к полному устранению японского военно-морского флота как какого-либо фактора в войне. Этот результат имел большее значение, чем непосредственное влияние данного сражения на действия наземных войск вокруг залива Лейте или в других местах Филиппинских островов, поскольку он открыл двери для возможного вторжения собственно в Японию.

Это произошло теперь, через 4 месяца после вторжения на о. Сайпан, когда во время первого боя у Филиппин японский флот потерял три авианосца и большую часть своих частично обученных авианосных летчиков. Противник сразу же начал приводить в порядок свои силы и готовить молодых летчиков для нового морского сражения. Эта подготовка была в самом разгаре, когда неожиданные высадки на Лейте спутали все планы японцев.

В связи с крайним недостатком в Японии всех видов жидкого топлива – как бензина, так и нефти – большинство японских кораблей было отправлено для прохождения боевой подготовки в район Сингапура. Однако авианосцы пришлось задержать в Японии в ожидании окончания срока подготовки молодых летчиков и заполнения штата авиации. Кроме того, получившие повреждения авианосцы еще должны были проходить ремонт на верфях.

Нехватка авианосцев заставила японцев принять план действий, рассчитанный на максимальное использование огневой мощи их тяжелых артиллерийских кораблей, которые не участвовали непосредственно в боях с нашим флотом со времени кампании на Соломоновых островах осенью 1942 г. Они решили, что их линейные корабли и крейсера, подойдя с юга, с боем проложат себе путь к пунктам высадки на Лейте, где они уничтожат корабли наших сил вторжения, а в это время их авианосные силы выйдут из вод метрополии и сыграют роль приманки, которая должна будет отвлечь наше оперативное соединение быстроходных авианосцев от места намеченного решающего боя.

В последнюю минуту один легкий и два тяжелых крейсера и четыре эскадренных миноносца под командованием вице-адмирала Сима, которые находились в районе Формозы, получили приказание присоединиться к силам, атакующим с юга. Кроме того, все бывшие в распоряжении подводные лодки были отправлены в Филиппинские воды. Служившие приманкой авианосные силы играли чрезвычайно большую роль в японских планах, поскольку это были те северные силы, которые должны были обеспечить подходившим с юга линейным кораблям и крейсерам возможность избежать уничтожения нашим оперативным соединением быстроходных авианосцев и достичь залива Лейте.

Японские южные силы должны были быть разделены на две группы: одна должна была входить в залив через пролив Суригао, другая должна была проникнуть через пролив Сан-Бернардино и войти в залив Лейте с востока. Таким образом, они должны были сойтись в одной точке с двух направлений и уничтожить наши силы “одним ударом”.

Японский флот состоял из 4 авианосцев, 7 линейных кораблей, 19 крейсеров, 33 эскадренных миноносцев и 2 линейных кораблей-авианосцев, которые имели в кормовой части полетные палубы, но в данном случае не несли самолетов. Эти необычные корабли предназначались для транспортировки и катапультирования самолетов, но не могли принимать их[156]. Японцам удалось обеспечить свои авианосцы 116 самолетами и разместить в районе Лусона около 600 самолетов берегового базирования.

Против этих сил противника с нашей стороны должны были действовать 12 быстроходных авианосцев, 18 эскортных авианосцев, 12 линейных кораблей, 20 крейсеров и 104 эскадренных и эскортных миноносца. Число наших самолетов авианосного базирования доходило до 1280 – это было подавляющее превосходство.

Хотя адмирал Холси не подчинялся генералу Макартуру, он получил от адмирала Нимица приказание “прикрывать и поддерживать силы в юго-западной части Тихого океана, чтобы помочь им захватить и оккупировать объекты на центральных Филиппинских островах, уничтожить морские и воздушные силы противника в районе Филиппин и силы, угрожающие ему, а также прикрыть воздушные и морские коммуникации в центральной части Тихого океана”. Было указано также, что “в случае появления благоприятной возможности для уничтожения значительной части флота противника это уничтожение должно стать главной задачей”. Холси также было дано указание, что “все необходимые меры по детальному согласованию действий 3-го и 7-го флотов должны разрабатываться их командующими” .

Планы 3-го флота предусматривали выделение по команде из 38-го оперативного соединения всех линейных кораблей и одной авианосной группы для воздушного прикрытия и сформирование из них отдельного соединения, которое должно было носить название 34-го оперативного соединения. Оно было задумано как боевое соединение надводных кораблей и должно было начать существование в том случае, если бы создалась благоприятная обстановка для генерального сражения флотов. Казалось, еще существовало инстинктивно чувство, что можно ожидать в действиях флотов артиллерийского боя между линейными силами сторон.

Накануне этого исторического сражения офицеры и матросы 38-го оперативного соединения очень нуждались в отдыхе, чтобы восстановить свою боеспособность после двух месяцев атак против объектов противника от Окинавы до Филиппин. В отличие от других сражений на Тихом океане в данном случае не было перехвачено никаких радиопередач, дававших какой-либо намек на намерения противника. Поэтому ночью 22 октября группа адмирала Маккейна получила приказание вернуться на Улути для отдыха и пополнения довольствия, а группа адмирала Дэвисона должна была отправиться туда с той же целью 24 октября.

Три авианосные группы, оставшиеся после ухода группы Маккейна, 23 октября приняли топливо в 280 милях к востоку от Филиппин, а затем пошли обратно на свои позиции в 75 милях от побережья с интервалом между группами 125 миль. Моя группа занимала самую северную позицию, недалеко от мыса Энганьо, на северо-восточной оконечности о. Лусон.

Эскортные авианосцы 7-го флота занимали позицию в 50 милях от залива Лейте и обеспечивали воздушное прикрытие находившимся на берегу войскам. Линейные корабли этого флота “Mississippi”, “Maryland”, “West Virginia”, “Tennessee”, “California” и “Pennsylvania” (все, кроме первого, были вновь введены в строй после Перл-Харбора) находились в заливе Лейте, обеспечивая огневую поддержку войскам в пункте высадки. У них были главным образом боеприпасы для обстрела берега, а не бронебойные снаряды, какие используются против кораблей.

В ночь на 23 октября вскоре после полуночи поступило донесение, что наши подводные лодки “Darter” и “Dace”, занимавшие позиции у о. Палаван, заметили японский флот, шедший на север к заливу Лейте. Это был первый контакт в данном сражении. Эти лодки 22 октября заметили, как им показалось в темноте, три крейсера, но они выпустили их из поля зрения и больше в тот день ничего не видели.

Но 23 октября противник был окончательно обнаружен, когда подводные лодки установили соприкосновение со значительно более крупными силами. На этот раз это был главный флот из Сингапура, состоявший из 5 линейных кораблей, 12 крейсеров и 15 эскадренных миноносцев под командованием вице-адмирала Курита. Здесь мы будем называть их центральными силами[157]. Эти корабли противника шли по Палаванскому проходу, направляясь в залив Лейте через море Сибуян и пролив Сан-Бернардино. Второй отряд под командованием вице-адмирала Нисимура остался в бухте Бруней на о. Борнео и должен был идти в залив Лейте самостоятельно через море Сулу и пролив Суригао. Этот отряд мы будем называть южными силами[158].

Корабли Нисимуры проскользнули в море Сулу между островами Борнео и Палаван в то время, когда наши подводные лодки были заняты главным флотом, и оставались необнаруженными до утра 24 октября, когда их заметили самолеты с авианосца “Enterprise” из 38-го оперативного соединения. Силы Нисимуры составляли два 30 000-тонных линейных корабля “Фусо” и “Ямасиро”, тяжелый крейсер “Могами” и четыре эскадренных миноносца. Хотя в атаке против них приняли участие 26 поисковых самолетов с “Enterprise”, они причинили кораблям лишь самые незначительные повреждения.

Крупные центральные силы были замечены поисковыми самолетами с авианосца “Cabot”, когда они входили в море Сибуян, направляясь к проливу Сан-Бернардино. О них также ранее сообщалось подводной лодкой “Guitarго”, находившейся около Миндоро. Несколько позднее, утром 24 октября, другой разведывательный самолет заметил семь кораблей адмирала Сима, которые подходили от о. Формоза и держали курс на юго-восток через море Сулу[159]. Наше высшее командование предположило, что это южные силы адмирала Нисимура, уже замеченные ранее, потому что число кораблей было то же самое. Разница между двумя тяжелыми крейсерами, одним легким крейсером и четырьмя эскадренными миноносцами отряда Симы и двумя линейными кораблями, одним тяжелым крейсером и четырьмя эскадренными миноносцами отряда Нисимуры замечена не была. Отряд Симы остался неатакованным до входа его в ту ночь в пролив Суригао, как не был атакован и отряд Нисимуры после первой неудачной атаки поисковых самолетов с “Enterprise” .

По получении от подводных лодок и самолетов донесений об установлении соприкосновения с противником командующие 7-м и 3-м флотами независимо друг от друга приняли меры для отражения атак отдельных отрядов приближающейся японской армады. Адмирал Кинкейд не знал, что через пролив Суригао, служивший восточными воротами залива Лейте, в этот залив собираются войти два различных отряда противника, отряд Нисимуры и отряд Симы, и считал, что ему придется иметь дело только с одной группой. Адмирал Холси приказал самолетам быстроходных авианосцев 3-го флота произвести на севере атаки против центральных сил адмирала Куриты в море Сибуян и пренебрег кораблями противника, подходившими к проливу Суригао с юга. Он считал, что о них позаботится 7-й флот адмирала Кинкейда.

Такое разделение функций, произведенное командующими двумя флотами без предварительной договоренности, создало обстановку для сражения надводных кораблей в ту ночь в проливе Суригао. Оно привело к тому, что старые линейные корабли получили редкую возможность обстрелять южные силы японского флота огнем своих тяжелых орудий.

Не может быть никаких сомнений в том, что, если бы против этих групп были предприняты достаточно сильные воздушные атаки, они никогда не достигли бы пролива. Однако Кинкейд считал, что он имеет более чем достаточные силы, чтобы справиться с ними без помощи своих летчиков или 3-го флота, а Холси продолжал направлять все свои усилия против центральных сил.

“Darter” и “Dace”, установившие контакт с центральными силами японцев вскоре после полуночи 23 октября, решили, что их разведывательные функции важнее атаки в темноте, и ждали наступления рассвета, чтобы опознать встречные корабли. Пользуясь своими радиолокационными установками, они заняли позицию впереди двух колонн японских кораблей и пошли вместе с ними, как два невидимых лоцмана, указывающих путь. Они определили, что соединение состоит из 11 тяжелых кораблей.

На рассвете подводные лодки погрузились и заняли позиции для совместной атаки. “Darter” атаковала первая и выстрелила десять торпед в головной корабль левой колонны. Подводники насчитали пять взрывов. Затем переложили руль лево на борт и выстрелили из кормового торпедного аппарата во второй корабль в строю. Они считали, что добились четырех попаданий. Затем лодка быстро ушла на глубину, чтобы избежать глубинных бомб.

Командир лодки “Dace” увидел через перископ два горевших в результате атаки “Darter” крейсера. Он выстрелил шесть торпед в третий корабль правой колонны и добился четырех попаданий, прежде чем эскадренные миноносцы противника заставили его погрузиться под воду.

После войны выяснилось, что четырьмя из шести торпед подводной лодки “Darter” был потоплен тяжелый крейсер “Атаго”, флагманский корабль адмирала Куриты. Тяжелый крейсер “Такао” получил два попадания и был сильно поврежден. В результате атаки “Dace” пошел на дно крейсер “Майя”. Эти подводные лодки нанесли первые удары, но подбитый флот продолжал идти в залив Лейте навстречу своей судьбе.

Потопление тяжелого крейсера “Атаго” вынудило Куриту перенести свой флаг на другой корабль в крайне беспорядочной обстановке. Сначала он перешел на эскадренный миноносец “Кишинами”, а затем на суперлинкор “Ямато”. Половина связистов в его штабе была убита.

Всплыв под перископ через три часа после атаки, “Darter” и “Dace” заметили поврежденный “Такао”, который шел обратно в Бруней. Они предприняли преследование его, но ночью “Darter” наскочила на Бомбейскую банку и не могла сняться с нее. Она вызвала по радио “Dace”, которая пришла и сняла весь экипаж севшей на мель подводной лодки, а затем уничтожила ее торпедами и артиллерийским огнем.

Три авианосные группы 38-го оперативного соединения, прибыв на свои позиции восточнее Филиппин в 6.00 утра 24 октября, выслали самолеты на поиск сил противника, о которых сообщили подводные лодки. Летчики обнаружили центральные силы в море Сибуян на пути к проливу Сан-Бернардино. Как сообщили адмиралу Холси, они были потрясены видом новых сверхмощных линейных кораблей противника “Ямато” и “Мусаси”. Присутствие огромных линейных кораблей было приятной новостью, но где же были японские авианосцы? Казалось немыслимым, чтобы японцы послали “Ямато” и “Мусаси” в атаку без поддержки авианосцев, и последние должны были быть где-то в пределах зоны боевых действий.

Адмирал Холси решил использовать всю свою авиацию, чтобы помешать этим центральным силам достичь пролива Сан-Бернардино. Наш флот не мог бы войти в пролив, так как узкости не позволили бы авианосцам принимать и выпускать самолеты и так как там существовала минная опасность. Воздушная атака должна была быть предпринята из открытого моря восточнее Филиппин, и самолеты, чтобы достичь своих целей, должны были пересечь барьер островов.

Погода над морем Сибуян была ясная, лишь отдельные кучевые облака бежали, гонимыми свежим восточным ветром. Внизу бирюзовое море было усеяно покрытыми зеленью тропическими островами, и иногда на высоту до 8000 фут. поднимались пики гор. Эта картина никак не наводила на мысль о возможности жестокого сражения, которому предстояло разыграться здесь.

Большой помехой для всех авианосных групп была слишком большая численность отрядов, высланных на проведение первого поиска. Каждый поисковый отряд состоял из четырех бомбардировщиков-разведчиков и четырех истребителей. Поскольку сектора поиска самолетов были рассредоточены в очень большом районе, самолеты не могли вернуться для принятия участия в атаке сразу после установления соприкосновения с противником. Моей группе, кроме поиска, было приказано выслать 20 истребителей на проведение атаки против манильских аэродромов, что еще больше сократило число самолетов, которые мы могли использовать для атак.

Группа адмирала Богена выслала первый ударный отряд, в состав которого входили самолеты с авианосцев “Intrepid” и “Cabot”. Они заметили корабли противника в 10.20 и заняли позиции с двух сторон от них: 19 истребителей, 12 пикирующих бомбардировщиков и 13 торпедоносцев готовились произвести совместную атаку.

Самолеты атаковали в условиях сильнейшего зенитного огня, который вели даже башенные орудия японских линейных кораблей. Ни один истребитель противника не поднялся в воздух, чтобы защитить свои корабли, но два торпедоносца получили настолько серьезные повреждения от огня артиллерии, что им пришлось сделать посадку на воду. Один истребитель исчез в пламени. По оценке вернувшихся летчиков, они добились двух попадании торпед в линейный корабль типа “Ямато” и двух – в крейсер. Кроме того, предполагалось, что попадания бомб получили два корабля типа “Конго” и “Ямато”.

Второй ударный отряд с авианосца “Intrepid” прибыл к кораблям противника в 12.45. К этому времени японский флот продвинулся еще на 30 миль по пути к проливу Суригао. Он был еще невредим и извергал ураганный зенитный огонь против нападавших на него самолетов. Эта авиагруппа добилась попадания в один из кораблей типа “Ямато” трех торпед и двух 1000-фунтовых бомб. Еще одна бомба попала в “Нагато”. Но самые сильные воздушные атаки против японцев нам еще предстояли.

За 3-й группой 38-го оперативного соединения, которая находилась под моим командованием и занимала самую северную позицию, в течение всей ночи, когда мы подходили к побережью Лусона, следили японские разведывательные самолеты. Ночные истребители заставляли большинство из них держаться на некотором расстоянии от соединения и в 2.27 сбили один самолет. В б.00 на экране радиолокационной установки еще было видно пять разведчиков противника. Японцы, очевидно, хорошо знали местонахождение моей группы, а возможно, и всех остальных.

В то утро в нашем районе прошло много дождевых шквалов, перемежавшихся с ясной погодой. Они не особенно мешали полетным операциям, но давали возможность кораблям укрываться в них, если они оказывались поблизости в момент появления самолетов противника. Кроме этих шквалов, небо было частично затянуто рваными белыми облаками на высоте 2000 фут.

Когда в 8.00 донесение разведывательных самолетов с авианосца “Intrepid” до нас дошло, мы немедленно подготовились к высылке крупных сил самолетов в море Сибуян. Но прежде чем мы смогли выпустить их, наши радиолокационные установки обнаружили большую группу японских самолетов, подходивших к нам с севера. Скоро за этой группой была обнаружена еще одна большая группа. Несколько минут спустя на экране появилась третья группа, большая, чем первые две, находившаяся в 60 милях к юго-западу от нас. Все они приближались. Было ясно, что нам предстоят тяжелые воздушные атаки. Самолеты подходили с направления от о. Лусона, что еще не давало основания считать, что в непосредственной близости от нас находятся авианосцы противника. Много наших истребителей сейчас отсутствовало, производя поиск на западе и атаки против Манилы; их осталось слишком мало, чтобы оборонять наши войска от неизбежной атаки и эскортировать ударную группу в море Сибуян. Я решил отложить высылку ударной авиагруппы до тех пор, когда будут отражены предстоящие атаки. Мы поспешно выслали в воздух все остававшиеся у нас истребители. Как только самолеты покинули авианосцы, корабли пошли в один из ближних дождевых шквалов, стремясь найти там укрытие. В течение всего дня мы играли в прятки благодаря этим шквалам. Они очень помогли нам укрываться от атаковавших нас самолетов.

Коммандер Маккэмбелл, командир авиагруппы авианосца “Essex”, ведущий отряда из семи истребителей “Hellcat”, первый установил соприкосновение с авиацией противника. Его истребители встретили 60 японских самолетов и атаковали их с пикирования, несмотря на большое численное несоответствие. Самолеты противника, будучи не в состоянии соперничать, рассыпались. Даже японские истребители, казалось, больше были заняты самообороной, чем защитой бомбардировщиков и торпедоносцев, которые они должны были охранять. Последовала общая беспорядочная схватка, и бои между небольшими группами самолетов распространились по большому району. Маккэмбелл, один из асов мира и превосходный стрелок, лично сбил 9 японских самолетов, установив рекорд на все время войны. Его ведомый сбил 6 самолетов, и остальные летчики – 9, т. е. самолеты с авианосца “Essex” сбили всего 24 самолета. Другие группы истребителей также установили замечательные рекорды: самолеты с “Princeton” сообщили об уничтожении 34 японских самолетов, с нового “Lexington” – 13, с “Langley” – 5. Это был удачный день. Такого количества сбитых самолетов противника не было со времени боя у Марианских островов 20 июня 1944 г. Все участвовавшие в этом бою самолеты противника были палубные, но они действовали с баз на Лусоне. Ни одному из них не удалось атаковать наши авианосцы.

Наконец в 9.39, когда радиолокационные установки не обнаруживали в радиусе 50 миль от наших кораблей ни одного вражеского самолета, мы вышли из дождевого шквала и повернули навстречу ветру, чтобы принять на борт истребители, истощившие запасы боеприпасов и горючего. Прием самолетов был почти закончен, когда вдруг из-за низкого облака появился одинокий японский бомбардировщик “Judi” и направился к “Princeton”. Хотя по бомбардировщику сразу же был открыт огонь, ему удалось сбросить бомбу прямо на полетную палубу авианосца “Princeton”. Истребитель с “Langley” сбил его, когда он Отходил после атаки. Попадание в авианосец не вызвало у меня большого беспокойства, так как я считал “Princeton” слишком живучим кораблем, чтобы одна 500-фунтовая бомба могла причинить ему какое-либо серьезное повреждение. Однако вскоре на его ангарной палубе начался сильный пожар, а на эту палубу, пока мы выпускали истребители для отражения атаки, были поставлены вооруженные торпедами самолеты. Было видно, как пламя и дым выбивались из отверстий в борту авианосца. Внезапно раздался сильный взрыв, и на несколько сот футов в воздух поднялся столб дыма. Это взорвались торпеды на ангарной палубе. Взрывом сорвало полетную палубу, и пожар распространился по всей длине корабля среди самолетов с грузом бензина, боеприпасов и торпед. Отчаянно борясь с пожарами, тяжело поврежденный авианосец оставил свое место в строю[160]. Крейсер ПВО “Reno” и три эскадренных миноносца получили приказание остаться с ним, чтобы защищать его от воздушных атак и помогать тушить пожары.

Наши остальные авианосцы в 11.00 выслали самолеты против японских центральных сил в море Сибуян. Это была самая серьезная атака в тот день в море Сибуян, в ней принимали участие 32 торпедоносца, 16 истребителей и 20 пикирующих бомбардировщиков. Наши самолеты появились над своими целями в 12.30 и атаковали их, несмотря на сильный зенитный огонь. По оценке летчиков, они добились трех попаданий торпед в линейный корабль типа “Ямато”[161], одного попадания бомбы в другой такой же корабль, четырех попаданий торпед в линейный корабль типа “Нагато”[162] и ряда попаданий в пять крейсеров и несколько эскадренных миноносцев. Интенсивный зенитный огонь помешал нашим летчикам точно установить причиненные ими повреждения.

В 12.45, когда моя оперативная группа выпускала в воздух вторую ударную группу самолетов для атаки противника в море Сибуян, был установлен радиолокационный контакт с новым отрядом японской авиации, шедшим к нам с северо-востока и находившимся на расстоянии 105 миль. Этот контакт указывал наконец на местопребывание японских авианосцев, которое представляло для нас такой большой интерес. Мы готовились к поиску на севере и северо-востоке, но поскольку предстояла сильная атака, мы теперь не могли выделить необходимые для этого истребители. Пока самолеты противника еще находились достаточно далеко, мы выслали на запад ударную авиагруппу, а все остальные истребители нам пришлось поспешно выслать в воздух на отражение этой новой угрозы. Встретив подходившие самолеты противника на расстоянии 45 миль от нашего соединения, наши решительные летчики в коротких ожесточенных боях сбили большинство японских самолетов[163].

Тем временем поступило донесение о второй большой группе японских самолетов, шедшей в 40 милях позади первой. Дополнительно были высланы истребители. Они перехватили вторую группу на расстоянии около 25 миль. Некоторые из входивших в ее состав самолетов ускользнули от наших истребителей и пикировали на наши авианосцы. Усиленно маневрируя и ведя огонь из всех своих орудий, наши корабли избежали попаданий, Три самолета “камикадзе” камнем упали в море, как пылающие факелы: им не удалось обрушиться на выбранные цели. Рейд скоро закончился. Нашими самолетами и зенитной артиллерией менее чем за 6 часов было уничтожено 167 японских самолетов.

В 14.05 мы выслали бомбардировщики-разведчики для проведения поиска в северном направлении. Они вышли без прикрытия, так как все истребители после боя нуждались в заправке. В 16.40 разведчики обнаружили японские авианосные силы на расстоянии всего 190 миль к северу. Предпринимать атаку в этот день было уже слишком поздно, но авианосцы противника наконец появились на сцене, и мы знали, где они находятся.

В то время, когда на “Princeton” пытались потушить пожары, мы маневрировали неподалеку от авианосца, чтобы оказывать ему любую помощь, какая была в наших силах. Крейсер “Birmingham” и четыре эскадренных миноносца также были направлены для оказания ему помощи. Пока “Birmingham” стоял у борта “Princeton”, выполняя функции буксира пожарной службы, т. е. подавая своими шлангами воду на пылающий корабль, кормовой артиллерийский склад авианосца взорвался[164], и “Birmingham” засыпало обломками. На верхних палубах крейсера было убито 255 человек. Многие, в том числе командир крейсера, были ранены[165].

Теперь “Princeton” представлял собой пылающую развалину, которая только мешала бы нам в предстоявшем на следующее утро сражении с дрейфующими на севере авианосцами противника. Адмирал Митшер приказал мне снять с авианосца весь личный состав и затем потопить его. Как ни грустно было мне уничтожать такой доблестный корабль, это было самое разумное, что можно было предпринять. Сразу после наступления темноты крейсер “Reno” потопил его торпедами.

Пока самолеты наших трех оперативных групп атаковали японские центральные силы, шедшие в море Сибуян, и пока моя группа подвергалась ожесточенным атакам авиации как с авианосцев противника на севере, так и с о. Лусона, южные силы адмирала Нисимуры и 5-й флот адмирала Сима без всяких помех шли по морю Суду к проливу Суригао. Хотя командующий 7-м флотом адмирал Кинкейд полагал, что с юга подходит только одно соединение, огневая мощь сосредоточенных его кораблей значительно превосходила огневую мощь противника, даже если учитывать оба японских соединения. Считая, что 3-й флот позаботится о центральных силах, направляющихся к проливу Сан-Бернардино, Кинкейд не делал приготовлений к обороне этого фланга. Такое положение явилось результатом разделения командования и нашего неумения установить точные рамки обязанностей.

У японцев были трудности того же порядка, если не хуже. Вице-адмирал Сима, вышедший с о. Формоза, имел приказание взаимодействовать с отрядом Нисимуры, выделенным из состава сингапурских сил, которые атаковали Лейте с юга. Он только в последнюю минуту узнал, что Нисимура идет впереди него через пролив Суригао.

Сима, будучи по чину старше Куриты, командующего силами Сингапура, не подчинялся последнему. Их общим начальником был адмирал Тоеда в Токио. Никакой связи между Симой и Нисимурой не было. Ни один из них не делал ни малейшей попытки координировать действия своих соединений. Это пример типично японской процедуры “сохранения престижа”.

Адмирал Кинкейд назначил контр-адмирала Олдендорфа командующим силами обороны пролива Суригао. Кроме “Louisville”, флагманского корабля Олдендорфа, в состав этих сил входили старые линейные корабли “West Virginia”, “Maryland”, “Mississippi”, “Tennessee”, “California” и “Pennsylvania” под командованием контр-адмирала Уийлера, 7 крейсеров, 26 эскадренных миноносцев и 39 торпедных катеров. Торпедные катера занимали позицию у южного входа в пролив.

Пролив Суригао, который соединяет море Минданао севернее острова, носящего то же название, с заливом Лейте, имеет длину 30 миль. Ширина его у южного входа составляет 12 миль, но у места, где он впадает в залив Лейте, он расширяется до 25 миль. В узкой части залива проходят сильные течения.

Шла подготовка к ночному бою. По плану, составленному адмиралом Олдендорфом, наши линейные корабли должны были выстроиться поперек пролива у его северного выхода, а крейсера и эскадренные миноносцы занимали позиции у них на флангах, лишь несколько выдвинувшись в направлении подхода противника. Торпедные катера должны были атаковать у южного входа пролива, если представится удобный случай.

Наши линейные корабли и крейсера, на борту которых были главным образом боеприпасы для обстрела берега, располагали слишком малым количеством бронебойных снарядов для продолжительного боя с кораблями. Однако приближение японского соединения по проливу создавало идеальную обстановку для торпедной атаки силами эскадренных миноносцев.

Нисимура подошел к проливу в 22.00, не подозревая, что его ожидают там наши превосходящие силы. Сначала он встретил торпедные катера и, осветив прожекторами и осветительными снарядами, отбил их атаки артиллерийским огнем. Торпедные катера делали героические усилия и выпустили очень много торпед, но не добились попаданий.

Второй бой у Филиппин. Общая геометрия и действия сторон 24 октября 1944г.

Японские корабли медленно продвигались по проливу. В 2.15 радиолокационная установка “Louisville” обнаружила передовые корабли противника на расстоянии 25 миль. Эскадренные миноносцы кэптена Кауорда (авангард наших сил) в 3.00 нанесли главный удар, выпустив по подходившим кораблям 47 торпед. Со стороны целей донеслись многочисленные взрывы.

С этого момента бой превратился просто в избиение. Эскадренные миноносцы на флангах вступили в атаку и выпустили свои торпеды. Темноту ночи осветили трассирующие снаряды и частые вспышки орудийных выстрелов, а осветительные снаряды, как направленные на сцену прожекторы, освещали отдельные картины боя[166].

Прожекторы разрезали темноту, пытаясь задержать свои лучи на ускользающих целях, тогда как японские корабли вели из своих орудий сильнейший огонь.

Японский флот, хотя и приведенный в замешательство, продолжал неуверенно продвигаться вперед. Вдруг флагманский корабль Нисимуры, линейный корабль “Ямасиро”, взорвался и затонул. По-видимому, в результате попаданий торпед детонировали его пороховые погреба. Было слышно, как Нисимура говорил по радиотелефону: “Мы торпедированы. Вы должны идти дальше и атаковать корабли противника”. Это были последние слова Нисимуры. После этого командование перешло к командиру “Фусо”. Он не давал никаких приказаний, а продолжал слепо идти на север навстречу своей судьбе.

В этот момент эскадренные миноносцы на нашем правом фланге, которыми командовал кэптен Макмейнс, выдвинулись вперед, чтобы в свою очередь нанести удар по противнику. Искусно обойдя дивизион Кауордса, который отходил после атаки, корабли Макмейнса развернулись, и выстрелили торпеды. Противник ответил залпами 5” и 8” орудий, а также торпедным огнем. Поставив дымовые завесы и часто меняя курс, атаковавшие эскадренные миноносцы каким-то чудом избежали попаданий. Ведя огонь из орудий по всем целям, находившимся в пределах досягаемости, они увидели яркие оранжевые вспышки и услышали взрывы торпед, попавших в цель. Среди ураганного артиллерийского огня, дымовых завес, осветительных снарядов и бомб, среди лучей прожекторов и силуэтов кораблей, которые носились, как безумные, на полной скорости, невозможно установить точно, какие потери понесли японские корабли. Торпеды эскадренных миноносцев Макмейнса, вероятно, потопили два эскадренных миноносца и повредили тяжелый крейсер “Могами”.

Но самая сильная атака эскадренных миноносцев еще была впереди. Ее провели эскадренные миноносцы нашего левого фланга под командованием кэптена Смута в 3.37, когда адмирал Олдендорф дал приказание: “Произвести атаку, атаковать больших мальчиков”. Когда миноносцы полным ходом пошли на сближение с противником, наши крейсера открыли огонь с дистанции 15 600 ярдов от ближайшего корабля противника, а затем начали стрельбу и линейные корабли с дистанции 21 000 ярдов. К этому времени силы японцев сократились до четырех кораблей: “Фусо”, “Могами” и два эскадренных миноносца. В 4.18 “Фусо” затонул, пораженный залпами наших линейных кораблей и крейсеров и, вероятно, торпедами с эскадренных миноносцев Смута[167]. “Могами” ярко пылал. В этот момент, поняв всю безнадежность продвижения дальше, он и два оставшихся эскадренных миноносца повернули и попытались уйти обратно по проливу.

Эскадренные миноносцы Смута находились теперь между нашими линейными кораблями и противником. Существовала опасность, что в замешательстве какие-нибудь наши корабли могут по ошибке принять их за японские. Так и случилось. Последний корабль в колонне “Grant” с обеих сторон был засыпан снарядами. Получив одиннадцать попадании от своих крейсеров и девять от кораблей противника, он превратился в развалину. На полностью потерявшем ход, охваченном огнем корабле, которому грозила опасность затонуть, было убито и ранено 129 человек.

Узнав в 4.10, что наши эскадренные миноносцы находятся под огнем наших же орудий, Олдендорф немедленно дал приказание прекратить стрельбу. Случайно противник прекратил стрельбу в то же время, и в районе боя внезапно стало сравнительно тихо. Когда через 10 минут было приказано возобновить стрельбу, ни один из наших кораблей не мог найти никакой цели. Разбитый и горящий “Могами” находился за пределами досягаемости, идя на юг с двумя эскадренными миноносцами, один из которых также горел, а другой не был поврежден. Два линейных корабля и два эскадренных миноносца этого соединения были потоплены.

Из наших линейных кораблей “West Virginia” произвела 13 залпов, “Tennessee” – 13, “California” – 9 и “Maryland” – 6. “Mississippi” и “Pennsylvania” произвели только по одному залпу, чтобы разрядить свои орудия, когда была дана команда “Прекратить стрельбу”.

Несмотря на перевес наших сил, трем уцелевшим японским кораблям, входившим в состав соединения, которое находилось в самом тяжелом из известных в морской тактике положений – голова его была охвачена противником, – удалось выйти из боя и отступить по проливу. Олдендорф считал, что, если бы его корабли начали преследование, наши находившиеся на юге торпедные катера могли принять их за японские и обстрелять. Кроме того, они подвергались опасности быть торпедированными скрывающимися в темноте японскими эскадренными миноносцами.

Но в это время, Олдендорф не знал об этом, на север по проливу шло другое соединение – три крейсера и четыре эскадренных миноносца адмирала Сима. Хотя Сима не связался с Нисимурой, он планировал войти в пролив в 3.00, чтобы оказать поддержку шедшим впереди кораблям. Он прибыл как раз вовремя, чтобы видеть отступление остатков сил Нисимуры.

Зная, что бой происходит у северного конца пролива, Сима выслал вперед два эскадренных миноносца из состава кораблей охранения. Торпедный катер № 137 выпустил торпеду в один из этих эскадренных миноносцев, но торпеда прошла мимо цели и попала в шедший сзади легкий крейсер “Абукума”. С затопленной радиорубкой и другими повреждениями крейсер уменьшил ход до 10 узлов.

Сима с остальными кораблями пошел дальше. В 3.45 он заметил по обеим сторонам пролива горящие корабли. Вскоре после этого отряд вошел в район, заполненный дымом. В 4.20 его радиолокационная установка обнаружила группу американских кораблей, и японские корабли выпустили торпеды в их направлении. Две из этих торпед были замечены одним из наших эскадренных миноносцев. Он сообщил о них, и наши линейные корабли отвернули, как это сделали английские корабли, когда к ним шли германские торпеды в Ютландском бою.

В этот момент головной корабль японской колонны крейсер “Нати” заметил рядом с собой большой горящий корабль. Это был поврежденный “Могами”, отходивший на малой скорости. Не имея возможности маневрировать, он таранил “Нати” и оставил его принимающим воду через зияющую пробоину в борту. Тогда Сима решил отходить обратно на юг. На этом закончились все попытки японцев войти в залив Лейте с юга.

Олдендорф осторожно начал преследование. Его флагманский корабль снова установил радиолокационный контакт с кораблями противника, но большинство из них было за пределами досягаемости. Были замечены два горевших корабля: один из них, вероятно, “Могами”, а другой – эскадренный миноносец, и в 5.24 по ним был открыт огонь. “Могами”, несмотря на повреждения, делал теперь 17 узлов. Нанеся ему новые повреждения, Олдендорф в 5.39 прекратил преследование, и наши крейсера пошли к заливу Лейте.

Полчаса спустя, когда стало уже совсем светло, наши Крейсера снова легли на обратный курс и пошли на юг по Проливу Суригао, разыскивая поврежденные корабли противника. Они нашли эскадренный миноносец “Асагумо” и в 7.21 потопили его артиллерийским огнем. На горизонте В южном направлении можно было видеть пять или шесть дымов.

В этот момент боя была вызвана авиация, так как адмирал Олдендорф рекомендовал адмиралу Кинкейду поручить самолетам с эскортных авианосцев, действовавших у о. Самар, прикончить поврежденные корабли противника. Эти авианосцы получили соответствующее задание, не зная, что вскоре после этого они сами окажутся перед опасностью уничтожения.

Самолеты с эскортных авианосцев, произведя две атаки, потопили “Могами”, который выдержал невероятное количество попаданий, а в это время эскортные авианосцы в силу развернувшихся событий боролись за свою живучесть у острова Самар. Легкий крейсер “Абукума” из состава сил адмирала Сима, который еле двигался из района боя, на следующий день был перехвачен и потоплен армейскими бомбардировщиками В-24.

Остальные корабли соединения адмирала Сима – крейсера “Нати” и “Асигара” и четыре эскадренных миноносца – отступали на запад. Из состава сил Нисимуры только эскадренный миноносец “Сигуре” избежал уничтожения. У восточного входа в залив Лейте вскоре должны были разыграться удивительные драматические события, но восемь крейсеров Олдендорфа находились у южного выхода из пролива, а шесть старых линейных кораблей были еще в заливе, около его северного входа.

На рассвете 25 октября малые эскортные авианосцы, занимавшие позиции тремя группами[168] восточнее залива Лейте, в соответствии с графиком выслали воздушные патрули на выполнение дневных заданий. В числе этих заданий были и противовоздушное и противолодочное патрулирование около кораблей своего соединения, оказание поддержки находившимся на берегу войскам, корректировка их огня и атаки против поврежденных кораблей противника, оставленных Олдендорфом южнее пролива Суригао. Не было и мысли о том, что мощный 3-й флот Холси не остановил центральные силы противника, которые, как накануне сообщалось, направлялись к проливу Сан-Бернардино.

Море было спокойное, дул легкий северо-восточный бриз, а в небе медленно плыли редкие белые облака. Видимость была хорошая, не считая немногочисленных разбросанных поблизости дождевых шквалов. Корабли находились в обычном круговом ордере: корабли эскорта охраняли находившиеся в центре авианосцы.

Неожиданно в 6.45 один из находившихся в воздухе патрульных самолетов передал удивительное донесение, что он заметил японский флот и находится под огнем. Это было невероятно. Предположили, что это какая-то ошибка. Но скоро наблюдатели на мостиках самой северной группы авианосцев сами увидели пагодообразные мачты японских линейных кораблей, медленно появлявшиеся на горизонте. Положение было ужасное. Малые авианосцы, не имевшие орудий, о которых стоило бы говорить, оказались перед лицом неминуемого и полного уничтожения.

Проскользнув каким-то неизвестным образом, центральные силы противника, о которых накануне сообщалось, что они находятся в море Сибуян, прошли через пролив Сан-Бернардино и теперь появились здесь, направляясь к эскортным авианосцам. Контр-адмирал Спрэг, командовавший северной группой, приказал выслать в воздух все самолеты и лечь на восточный курс, делая безнадежную попытку полным ходом (16 узлов) уйти от противника. Было похоже, что черепаха пытается убежать от зайца.

Через 10 минут гигантский линейный корабль “Ямато” произвел первый залп. Он открыл огонь из своих 18,1” орудий с дистанции 15 миль. Через несколько минут снаряды взяли в вилку авианосец “White Plains”, который только что начал выпускать в воздух самолеты. Снаряды, разрывавшиеся под водой рядом с авианосцем, страшно сотрясали небольшой корабль, но он продолжал высылать самолеты и начал выпускать из дымовой трубы густой черный дым. Сочтя это признаком того, что с этим авианосцем покончено, японские корабли перенесли огонь на соседний авианосец “Saint Lo”.

Когда новая цель в свою очередь была взята в вилку, Спрэг приказал эскортным кораблям поставить дымовую завесу, которая с помощью дыма, выпускаемого самими авианосцами из труб, успешно скрыла казавшиеся в тот момент обреченными корабли.

В это время Спрэг передал по радио настоятельную просьбу о помощи и сообщил обстановку. Кинкейд получил эту радиограмму в 7.24, находясь на своем флагманском корабле “Wasatch” в заливе Лейте. Была она принята и 3-м флотом, находившимся далеко на севере у о. Лусон. Холси ничем не мог помочь: он находился на расстоянии 500 миль и вел бой с соединением-”приманкой”[169].

Крейсера 7-го флота были у южного входа в пролив Суригао, в 50 милях от эскортных авианосцев, но тихоходные линейные корабли находились в заливе и могли прийти на помощь авианосцам Спрэга.

Из состава центральных сил адмирала Куриты, которые сначала включали 5 линейных кораблей, 12 крейсеров и 15 эскадренных миноносцев, гигантский линейный корабль “Мусаси” (однотипный с “Ямато”) и два крейсера были потоплены накануне авианосными самолетами и подводными лодками. Еще два крейсера и несколько эскадренных миноносцев были сильно повреждены и были вынуждены покинуть район боя. Его соединение уже не представляло той мощи, какую оно имело, когда вышло из бухты Бруней.

“Ямато” и “Нагато” были повреждены в результате попаданий бомб, но это мало сказалось на их боеспособности и скорости хода. Таким образом, соединение, подходившее к нашим эскортным авианосцам, состояло из 4 линейных кораблей, 8 крейсеров и 10 эскадренных миноносцев и еще представляло собой очень грозную силу, хотя 6 линейных кораблей, 8 крейсеров и 26 эскадренных миноносцев Олдендорфа вполне могли справиться с этой силой, если бы они занимали должную позицию.

Олдендорф получил приказание сосредоточить 3 линейных корабля (“Tennessee”, “California” и “Pennsylvania”), 5 крейсеров и 18 эскадренных миноносцев у восточного входа в залив Лейте. Поступило донесение, что на линейных кораблях мало боезапаса, хотя количество снарядов, израсходованное в бою предыдущей ночью, казалось бы, не давало достаточных оснований для такого донесения.

Затруднительное положение, в котором оказались эскортные авианосцы, создалось в результате того, что командующий 7-м флотом не понял, что 3-й флот, уйдя на север, оставил пролив Сан-Бернардино без охраны. Поэтому Кинкейд не высылал в светлое время суток в этом направлении никакого поиска. В том критическом положении, в каком теперь оказалась группа Спрэга, не было никакой надежды на немедленную помощь извне, и группа стояла перед лицом полного уничтожения.

Начальник штаба адмирала Куриты говорил после войны, что для них установление соприкосновения с нашими авианосцами было такой же неожиданностью, как и для нас. Они думали, что встретили группу быстроходных авианосцев 3-го флота и что в нее входят линейные корабли и крейсера. По этой причине они медлили начинать бой. Но вот они развернулись для ведения решающего боя. В случае победы они рассчитывали войти в залив Лейте, уничтожить наши транспорты и уйти обратно через пролив Суригао.

Эта неувязка оказалась удачей для наших малых кораблей. Мгновенно прикрывшись дымовой завесой, авианосцам удалось укрыться в ближайшем дождевом шквале. Вокруг них продолжали сыпаться снаряды, но при ухудшившейся видимости точность огня противника была плохая. Курита выслал дивизион тяжелых крейсеров в обход фланга, чтобы занять позицию с наветренной стороны от авианосцев[170], тогда как линейные корабли безжалостно вели по ним огонь с кормы.

Тут адмирал Спрэг приказал своим семи кораблям охранения произвести торпедную атаку. И тогда три эскадренных и четыре эскортных миноносца провели один из самых смелых и кровопролитных боев за время всей войны. Маневрируя на большой скорости, входя в дымовые завесы и выходя из них, ведя по линейным кораблям и крейсерам огонь из своих орудий с дистанции всего 6000 ярдов, корабли охранения выстрелили свои торпеды. Заставив японские корабли маневрировать, чтобы избежать торпед, и добившись попадания в тяжелый крейсер “Кумано”, который был вынужден выйти из боя, им удалось заметно задержать продвижение противника.

Просто чудо, что хоть какие-то из этих малых кораблей уцелели. Эскадренные миноносцы “Hoel” и “Johonston” и эскортный миноносец “Samuel В. Roberts” были потоплены, а остальные понесли огромнейшие потери в личном составе. Впоследствии Кинкейд назвал эту атаку “одним из самых доблестных и героических актов в войне”.

Тем временем выделенные крейсера постепенно обходили северный фланг, пока не оказались на траверзе авианосцев. Они непрерывно вели по авианосцам сильнейший огонь, и авианосцы отвечали им своими “игрушечными” пушками. Каждый авианосец был вооружен одним 5” орудием. Все авианосцы получили попадания. “Gambler Bay”, ближайший к противнику, наконец совершенно потерял ход и дрейфовал кормой в направлении подходившего противника. Вскоре после этого под непрерывными залпами одного японского крейсера, который вел огонь по нему с дистанции 2000 ярдов, он перевернулся и затонул.

Между тем все авианосцы, в том числе и находившиеся южнее, выпускали самолеты, которые атаковали японские корабли. Один отряд бомбардировщиков отметил девять бомбовых попаданий в тяжелый крейсер, который позднее взорвался и затонул[171]. Еще по крайней мере два крейсера получили попадания торпед. Другие самолеты атаковали ракетами и малыми бомбами и обстреливали на бреющем полете мостики кораблей противника. Самолеты без бомб и торпед делали ложные заходы, пытаясь запугать японцев и заставить их повернуть обратно. Все делали всё возможное, чтобы спасти авианосцы от уничтожения артиллерией противника.

Пока шел этот бой, японские самолеты с летчиками-самоубийцами с береговых баз на Филиппинах атаковали южную группу эскортных авианосцев под командованием другого Спрэга, контр-адмирала Т. Л.Спрэга. Авианосцы “Santee” и “Suwanee” получили попадания и были сильно повреждены, a “Santee”, кроме того, получил попадание торпеды с подводной лодки.

В 9.25, когда полное уничтожение северной группы эскортных авианосцев казалось вопросом всего лишь нескольких минут, произошла удивительная вещь. Корабли японского флота легли на обратный курс и быстро удалились. Это было просто невероятно. Адмирал К. А. Ф. Спрэг в своем донесении приписывает случившееся “несомненной благосклонности всемогущего Бога”. Это было похоже на отмену в последнюю минуту смертного приговора, хотя в тот момент американцы не могли понять, была ли это отмена приговора или только отсрочка казни.

Но они не избавились от противника совсем. В 10.49, когда на эскортных авианосцах боролись за живучесть и были заняты приемкой самолетов, авианосцы были внезапно атакованы шестью истребителями “камикадзе”. В 11.00 “Saint Lo” в результате попадания бомбы и последовавшего затем взрыва внутри корпуса затонул. На “White Plains” и “Kalinin Bay” обрушились самолеты, управляемые летчиками-самоубийцами, и на них начались пожары. Десять минут спустя еще один самолет “камикадзе” упал всего в 50 ярдах от “Kitkun Bay”. Этим эпизодом закончились атаки против северной группы эскортных авианосцев. “White Plains” и “Kalinin Bay” в конце концов ликвидировали свои пожары. Просто чудо, что после таких ожесточенных атак часть эскортных авианосцев еще держалась на плаву.

Бой у острова Самар 25 октября 1944г.

Военные силы Куриты после своего невероятного отступления еще в течение двух часов кружили несколько севернее места боя. Они не пошли ни к проливу Сан-Бернардино, ни к заливу Лейте, где им было приказано потопить наши транспорты. Они “учитывали обстановку”, как сообщили они после войны. Те из наших малых авианосцев, которые еще оставались неповрежденными, продолжали против них воздушные атаки силами всех самолетов, какие они могли набрать.

Перед началом этого сражения группа быстроходных авианосцев адмирала Маккейна находилась далеко на востоке, направляясь на о. Улути для отдыха и пополнения запасов. Ночью 24 октября об этих кораблях вспомнили. Утром 25 октября им было дано приказание произвести поиск в западном направлении в целях проведения совместно с 3-м флотом атак против соединения-”приманки” адмирала Одзавы.

Однако, когда Холси получил от Кинкейда отчаянную просьбу о помощи его авианосцам у о. Самар, Маккейну было приказано идти туда самым полным ходом и выслать ударные авиагруппы в атаку против центральных сил Куриты, как только он окажется в радиусе действия самолетов. Эти ударные авиагруппы появились над своими целями в 13.10 и 15.00. Обе группы причинили японцам дополнительные повреждения, но ни одной из них не удалось потопить ни одного корабля[172].

В это время противник уходил из залива Лейте.

В результате атак самолетов с эскортных авианосцев у Куриты были потоплены 3 крейсера и несколько кораблей сильно повреждено. Моральное воздействие непрерывных двухдневных воздушных налетов наряду с потерей кораблей, вероятно, сказалось на его решении и привело к тому, что он решил отступать, вместо того чтобы атаковать наши транспорты в заливе Лейте и идти обратно через пролив Суригао, как предусматривалось планом.

Самая большая заслуга в кампании по отражению центральных сил адмирала Куриты по праву принадлежит эскадрильям эскортных авианосцев и решительной героической атаке крошечных эскортных кораблей северной группы.

Во время допроса после окончания войны Курита не мог дать удовлетворительного объяснения, почему он повернул обратно в тот момент, когда наши эскортные авианосцы были полностью в его власти. Он сказал, что пошел на север “на соединение с адмиралом Одзава” и “на поиски противника”. Другими словами, после того как адмиралу Одзава удалось сыграть роль приманки и отвлечь 3-й флот от залива Лейте, Курита пошел на север, чтобы атаковать те силы, которые отвлекались от военных действий! Это, несомненно, не имело смысла. Далее Курита заявил, что он считал, что не сможет успешно действовать внутри залива Лейте, и, кроме того, он полагал, что должен был к наступлению темноты быть уже в проливе Сан-Бернардино. Все эти заявления заставляют думать, что Курита был в полном замешательстве, боялся дальнейших воздушных атак и пошел на север со смутной надеждой, что ему удастся спасти репутацию, нанеся некоторые потери части флота адмирала Холси, прежде чем возвратиться вечером через пролив. После двух дней сильных воздушных атак, потери одного из самых мощных в мире линейных кораблей, “Мусаси” (кроме шести крейсеров), и повреждения еще многих кораблей решение Куриты об отступлении можно понять только как результат упадка морального духа. Отсутствие информации относительно событий на севере, судьбы кораблей Нисимуры и местонахождения наших сил, несомненно, явилось решающим фактором при выборе решения этого неспособного рассуждать логически человека. К концу двух дней сильных боев, в которых его корабли понесли огромные потери, он проявил себя как жалкий, неспособный командир[173].

В ужасном состоянии оказался уцелевший личный состав наших кораблей, потопленных у о. Самар. Личный состав с “Gambler Bay”, “Saint Lo”, “Johnston”, “Hoel” и “Roberts” находился в воде. Люди цеплялись за плоты, сети и обломки и страдали от жажды, солнца и нападений акул в течение двух дней, прежде чем прибыли спасательные корабли, посланные подобрать их. Такая плохая организация была позором для командования 7-го флота, на которое была возложена ответственность за спасение личного состава. Многие умерли от жажды, ран и истощения. Двух человек утащили акулы.

Оставшиеся в живых были подобраны утром 27 октября охотниками за подводными лодками и пехотно-десантными судами из залива Лейте.

Теперь мы вернемся к 3-му флоту, находившемуся на севере недалеко от мыса Энганьо на о. Лусон, где в конце дня 24 октября мои разведчики обнаружили японские авианосные силы. В тот день авианосцы 38-го оперативного соединения сосредоточили свои атаки на центральных силах адмирала Куриты в море Сибуян. Точно неизвестно, какие им были нанесены потери, но в донесениях сообщалось, что один линейный корабль типа “Ямато” (“Мусаси”) потоплен и все другие линейные корабли сильно повреждены, один крейсер перевернулся и еще три крейсера получили попадания бомб и торпед. Когда эти силы видели в последний раз, они шли на запад, удаляясь от пролива Сан-Бернардино. По нашей оценке, они не имели возможности пробиться в залив Лейте, чтобы атаковать наши транспорты. Сообщения летчиков о нанесенных противнику потерях впоследствии оказывались излишне оптимистичными.

С другой стороны, авианосная группа противника, только что обнаруженная на севере, еще не была атакована. На действующих флотах начинали считать авианосцы самыми мощными и опасными кораблями. Холси решил, что этот новый род сил противника представляет самую большую угрозу проводившимся в то время высадкам. Для отражения этой угрозы он сосредоточил на севере все три оперативные группы быстроходных авианосцев и оставил пролив Сан-Бернардино без охраны, хотя знал, что пролив, по крайней мере частично, находится на ответственности 3-го флота.

В течение ночи 24 октября 34-е оперативное соединение было построено впереди авианосцев в готовности к артиллерийскому бою. В состав его входили 6 быстроходных линейных кораблей, 7 крейсеров и 18 эскадренных миноносцев. Эти корабли были выделены из авианосных групп, что ослабило нашу противовоздушную оборону, но противник в тот день не произвел ни одной воздушной атаки[174].

При первых проблесках света 25 октября все наши авианосцы выпустили самолеты. Разведчики вылетели на поиски противника, а ударные авиагруппы получили приказание отойти на 50 миль к северу и там ждать сообщения об установлении соприкосновения с японскими кораблями.

В 7.35 разведчики обнаружили противника в 140 милях к северо-востоку от моей группы. С этого момента начали производиться непрерывные воздушные атаки, бомбы и торпеды сбрасывались на почти беспомощное японское соединение в составе 4 авианосцев, 2 линейных кораблей с полетными палубами на корме, 3 крейсеров и 10 эскадренных миноносцев. Наша первая атака была сосредоточена на легком авианосце “Тийода”. Он получил многочисленные попадания бомб и нескольких торпед, взорвался и затонул[175]. Другой авианосец того же типа был оставлен горящим и потерявшим ход. Следующие авиагруппы засыпали градом бомб два линейных корабля с полетными палубами, большой авианосец “Дзуйкаку”, малый авианосец и сопровождавшие их крейсера. Сбрасываемые самолетами торпеды неслись, рассекая воду, к своим целям.

Группа адмирала Одзавы выполнила данное ей задание выманить 3-й флот из залива Лейте, причем ее успех превзошел все ожидания. Здесь, почти в 500 милях к северу от пунктов высадки, были все корабли 38-го оперативного соединения, и для адмирала Куриты был свободен путь для выполнения его задания. Противник считал, что для достижения этой цели ему придется потерять если не все, то большую часть кораблей соединения-”приманки”. Одзава сообщил после войны, что главной его задачей было принесение жертв.

Для оказания сопротивления первым авиаотрядам авианосной группы в воздух поднялись 16 истребителей – все, что осталось от 116 самолетов, с которыми Одзава вышел на выполнение задания. Наши истребители быстро сбили их. В течение дня зенитным огнем противника было сбито 10 наших самолетов. Погода была идеальная. Мы самым полным ходом шли на сближение с противником, так как я хотел сблизиться с ним на дистанцию зрительного контакта, чтобы экипажи авианосцев могли быть свидетелями атак наших самолетов и видеть, как тонут японские корабли.

Бой у мыса Энганьо 25 октября 1944г.

Однако в 8.25 от 7-го флота поступила удивительная радиограмма, в которой говорилось, что центральные силы адмирала Куриты, несмотря на произведенные против них накануне атаки, появились у залива Лейте и в данный момент угрожают полностью уничтожить наши эскортные авианосцы.

Адмирал Холси пишет в своих мемуарах, что он был удивлен радиограммой Кинкейда с просьбой о помощи, поскольку его задачей было не прикрытие 7-го флота, а срыв наступления противника, удар по японским силам, которые ставили под угрозу операции на тихоокеанском театре. Совсем рядом был большой отряд сил противника, объединенные силы Холси уже приступили к его уничтожению.

Все утро от Кинкейда продолжали поступать отчаянные радиограммы с просьбой помочь предотвратить катастрофу, которая, казалось, угрожала кораблям в заливе Лейте. Наконец от адмирала Нимица из Перл-Харбора была получена радиограмма с запросом: “Где 34-е оперативное соединение?”

Хотя эти корабли не могли прибыть на место боя раньше чем на рассвете следующего дня, в 11.15 им было приказано лечь на обратный курс и нестись назад в тщетной попытке помочь находящимся у о. Самар кораблям. Для офицеров линейных кораблей было тяжелым ударом потерять редкую возможность провести артиллерийский бой с тяжелыми боевыми кораблями противника в тот самый момент, когда поврежденные корабли северных сил адмирала Одзавы находились почти под дулами их орудий.

Авианосной группе адмирала Богэна было приказано идти на юг с линейными кораблями. Группа Дэвисона и моя продолжали наносить удары по японским авианосным силам. С момента установления первого контакта противник шел на север, отвлекая нас все дальше от залива Лейте. При ярком солнечном свете и отличной видимости мы постепенно сокращали дистанцию и наконец в конце дня увидели на горизонте дым от одного из их горевших авианосцев.

Вскоре после полудня большой авианосец “Дзуйкаку” получил тяжелые повреждения. Это был последний японский авианосец из числа принимавших участие в нападении на Перл-Харбор, который еще не был уничтожен. Получив попадания многочисленных бомб и торпед, пылая и извергая дым, авианосец, на котором развевался огромный боевой флаг, перевернулся и в 14.30 скрылся под водой.

Полчаса спустя “Дзуйхо”, уже сильно поврежденный, получил новые попадания бомб и торпед и также затонул. Далеко на юге “Титосе”, единственный оставшийся авианосец, неподвижно стоял на воде, покинутый кораблями эскорта, и ожидал своего конца. “Титосе” и был тем кораблем, дым которого заметила моя группа в 16.00.

Когда наши линейные корабли повернули на юг, четыре крейсера и восемь эскадренных миноносцев из 34-го оперативного соединения получили приказание вернуться к моей оперативной группе. Я посоветовал адмиралу Митшеру дать им приказание идти на север и после наступления темноты атаковать отступающие корабли противника. Получив его согласие, я послал им еще четыре эскадренных миноносца. Однако вопреки моим ожиданиям они задержались, чтобы задавить артиллерийским огнем почти беспомощный “Титосе”[176], и в результате им удалось настигнуть только один поврежденный эскадренный миноносец, который они и потопили около 20.00.

Теперь из 17 кораблей, составлявших первоначально силы Одзавы, 9 были потоплены. Остатки его сил, растянувшиеся на 45 миль, стремились скрыться, направляясь на север в безопасные воды Внутреннего моря. Они выполнили свою задачу – выманить американский 3-й флот из залива Лейте, но им предстояло еще испытать удары наших подводных лодок, поджидавших японцев на пути их следования и действовавших по методу “волчьих стай”.

Подводная лодка “Halibut”, входившая в первую группу, выстрелила в темноте торпеды в корабль, который она приняла за линейный, но не добилась попаданий. Лодке “Pintado” из второй группы больше повезло. Три из ее торпед попали в легкий крейсер “Тама”, который пошел ко дну, объятый пламенем. Остальные семь кораблей потрепанного соединения адмирала Одзавы в конечном счете добрались до Японии.

Оперативное соединение, с которым на “New Jersey” шел адмирал Холси, задержалось в своем стремительном продвижении на юг в связи с необходимостью передачи топлива с линейных кораблей на эскадренные миноносцы. Затем Холси, взяв 2 самых быстроходных линейных корабля (“New Jersey” и “Iowa”), 3 крейсера (“Vincennes”, “Miami” и “Biloxi”) и 8 эскадренных миноносцев, на скорости 28 узлов направился к входу в пролив Сан-Бернардино. Им не удалось перехватить отступавшие корабли адмирала Куриты, так как японцы прошли за два часа до прибытия туда Холси.

Однако у побережья о. Самар они встретили в темноте эскадренный миноносец “Новаки”. Не зная о присутствии американцев, он принимал на борт уцелевший личный состав тяжелого крейсера “Тикума”. Под ураганным артиллерийским огнем, который велся почти 45 минут, “Новаки” в 1.35 взорвался и затонул.

На рассвете 26 октября корабли группы Маккейна, направлявшиеся к месту боя с востока, встретились в районе пролива Сан-Бернардино с кораблями группы Богэна. Ударные авиагруппы снова устремились к уцелевшим кораблям японских центральных сил, которые полным ходом шли на юг, стремясь избежать гибели. Они были почти за пределами досягаемости, но в 8.30 самолеты с шести авианосцев настигли их. Несмотря на облачность и еще сильный зенитный огонь, самолеты атаковали отступавшие корабли и причинили им новые повреждения бомбами и торпедами. Вторая авиагруппа, которая атаковала только отставшие корабли, потопила легкий крейсер “Носиро” и тяжело повредила эскадренный миноносец, который позднее выбросился на берег и превратился в груду развалин. Третья авиагруппа обнаружила и уничтожила у побережья о. Панай большое десантное судно, доставлявшее пополнения японскому гарнизону на о. Лейте.

Эскортные авианосцы у о. Самар подверглись в то утро еще одной атаке самолетов “камикадзе”, во время которой “Suwanee” получил попадание и возникшие на нем пожары повлекли за собой большие человеческие жертвы. Пока все это происходило, самолеты этой группы обнаружили западнее о. Лейте японский отряд в составе одного крейсера и четырех или пяти эскадренных миноносцев. Они также доставили на Лейте пополнения армейским войскам и отходили на запад. Решительно атаковав, самолеты с наших малых авианосцев потопили легкий крейсер “Кину” и эскадренный миноносец “Уранами”.

Этим боем закончилось второе сражение в Филиппинском море. С этого времени японский флот перестал существовать как боевая организация. По количеству участвовавших в сражении сил, по размерам района, в котором велись действия, и по решающему значению результатов этот бой войдет в историю как одно из величайших морских сражений всех времен.

Принятое адмиралом Холси решение, в результате которого пролив Сан-Бернардино остался неохраняемым, сотни лет будет обсуждаться критиками. Решение было принято с полным учетом обстановки и, по словам самого Холси, “представляло наилучшую возможность захвата врасплох и уничтожения авианосных сил противника... (что) должно было иметь большое значение для будущих операций”. Главной причиной, обусловившей внезапное появление японских центральных сил у о. Самар, было разделение командования у американцев. Холси говорил впоследствии, что тот факт, что наши морские силы не были подчинены единому командованию, просто предопределил катастрофу, которая чуть не произошла.

Хотя многие считали, что адмирал Кинкейд располагал недостаточными силами, чтобы успешно действовать в условиях сложившейся обстановки, нельзя сомневаться в том, что, если бы он принял необходимые меры безопасности, произведя на рассвете воздушную разведку в направлении пролива Сан-Бернардино, он мог бы помешать приходу кораблей адмирала Куриты к о. Самар, не говоря уже о входе их в залив Лейте. Старые линейные корабли под командованием адмирала Олдендорфа были охарактеризованы как израсходовавшие боезапас, хотя такое заявление трудно понять, если учесть те немногочисленные залпы, которые произвели эти корабли накануне ночью в бою в проливе Суригао. Даже гораздо меньшего количества бронебойных снарядов в артиллерийских погребах было бы достаточно, чтобы отбить поврежденные корабли центральных сил Куриты. Кроме того, авиация с одних только эскортных авианосцев, если бы она была должным образом организована для этой цели, могла бы отбить попытку противника проникнуть в залив Лейте[177].

Японцы вели бой очень плохо во многих отношениях. Взаимодействие между их морскими силами и авиацией берегового базирования совершенно отсутствовало. Разведка наших диспозиций была недостаточная, и обмен информацией по вопросам обстановки между четырьмя далеко разбросанными группами практически был равен нулю.

Тот факт, что Курита не выполнил до конца свою задачу, когда судьба предоставила ему самый благоприятный случай, которого они так ждали, лишил японцев возможности добиться успеха, по всей вероятности продлившего бы войну.

Глава XVI

Хозяева Тихого океана

Уничтожение в ходе второго сражения в Филиппинском море такой значительной части сил противника привело к началу новой фазы войны на Тихом океане. В этом сражении японцы потеряли 3 линейных корабля, в том числе чудовищный “Мусаси”, 4 авианосца, 6 тяжелых крейсеров, 5 легких крейсеров и 9 эскадренных миноносцев. Это были самые большие потери в боевых кораблях в современной истории; они на 50% превосходили совместные потери Англии и Германии в Ютландском бою в Первой Мировой войне. Кроме того, многие корабли были настолько сильно повреждены, что окончательно вышли из строя, а запасы нефти у Японии настолько истощились, что их едва доставало для обеспечения топливом небольшого числа кораблей. Эти факты положили конец всяким надеждам на проведение в будущем японским военно-морским флотом операций большого масштаба.

Корабли, которые отступили на юг, не могли ни пополнить свой боезапас, ни быть отремонтированы вдалеке от своих баз. Поэтому те из них, которые могли двигаться, были отозваны в Японию.

После сражения 38-е оперативное соединение оставалось у восточного побережья Филиппин, пока не стало ясно, что никакой дальнейшей активности со стороны японского флота ждать не приходится. Моя оперативная группа и группа Маккейна были направлены на о. Улути для отдыха и пополнения запасов. Группы Дэвисона и Богэна остались у островов Самар и Лусон, чтобы обеспечивать воздушную поддержку действиям на берегу. Японцы только что начали кампанию силами самолетов “камикадзе”. Хотя непосредственную воздушную поддержку действий на Лейте приняла на себя армейская авиация, адмирал Кинкейд просил 3-й флот пока оставаться там. Он не был удовлетворен тем воздушным прикрытием, которое мог обеспечить 7-му флоту генерал Кении, а сам он не мог обеспечить воздушное прикрытие, поскольку многие из его эскортных авианосцев были потоплены или повреждены в бою у о. Самар.

После долгих недель боевых действий личный состав 3-го флота страдал от переутомления. Все большее число летчиков оказывалось негодным для участия в боевых действиях, возросло количество аварий в связи с техническими причинами.

29 октября большой отряд самолетов “камикадзе” атаковал группу Богэна, в которую входил флагманский корабль Холси “New Jersey”. Хотя бдительно несущие патрульную службу истребители сбили 21 японский самолет и еще один был сбит зенитным огнем кораблей, одному японскому самолету удалось прорваться к цели и врезаться в “Intrepid”, флагманский корабль Богэна. На следующий день другая группа атаковала авианосцы Дэвисона, причем пострадали “Franklin” и “Belleau Wood”, на которых было убито 158 человек и уничтожено 45 самолетов. А 1 ноября японцы перенесли свои атаки на эскадренные миноносцы Кинкейда, находившиеся в заливе Лейте. Один миноносец был потоплен и пять повреждено. “Специальный ударный корпус”[178] противника наносил нам серьезные потери.

Моя оперативная группа, которая состояла теперь из авианосцев “Essex”, “Ticonderoga”, “Lexington” и “Langley”, четырех линейных кораблей, двух крейсеров и шестнадцати эскадренных миноносцев, 30 октября пришла на Улути за боеприпасами, продовольствием и для прохождения мелкого ремонта. Там нам было приказано идти на недавно захваченную военно-морскую базу на о. Манус в группе островов Адмиралтейства и на ней пополнить запасы и пройти ремонт. Мы вышли с Улути 1 ноября и пошли на юг, мечтая об отдыхе на Манусе.

Однако новая радиограмма от Холси принесла нам приказание лечь на обратный курс и немедленно идти к определенному пункту недалеко от Филиппинских островов. Изменение планов было вызвано ошибочными донесениями о крупных силах противника, идущих генеральным курсом на о. Лейте. Кроме того, Макартур просил, чтобы быстроходные авианосцы нанесли дополнительные удары по аэродромам противника в районе Лусона. Мы соединились с 1-й и 2-й группами 38-го оперативного соединения и снова пошли на запад, чтобы в соответствии с требованием Макартура нанести удар по Маниле.

Около 23.30 в ночь на 3 ноября три оперативные группы шли при ярком лунном свете по совершенно спокойному морю. Все было спокойно. Радиолокационные установки не давали никаких показаний на пребывание поблизости сил противника. Я находился в своей походной каюте около мостика на “Essex”, когда внезапно услышал сильный взрыв где-то совсем близко. Почти сразу же с легкого крейсера “Reno”, шедшего впереди “Essex”, сообщили, что крейсер подорвался на мине или торпедирован. У него пробиты нефтяные цистерны и в два отсека поступает вода. Из левой раковины крейсера повалил дым, он потерял рулевое управление. Также сообщалось, что корабль может давать только 12 узлов.

Было ясно, что “Reno” сильно поврежден. Я приказал командиру крейсера возвращаться на Улути в сопровождении трех эскадренных миноносцев. Рассказ о переходе поврежденного крейсера сам по себе представляет эпическую поэму. Подвергаясь опасности в любой момент опрокинуться и затонуть, он в конце концов пришел в порт, пройдя буквально по границе тайфуна. В конечном счете было решено, что японская подводная лодка выстрелила с дальней дистанции за пределами нашего охранения две торпеды и что одна из них попала в “Reno”, а другая, едва миновав “Reno”, детонировала в конце своего пути рядом с авианосцем.

За два дня сокрушительных атак истребителей и бомбардировщиков, 5 и 6 ноября, самолеты оперативного соединения сровняли с землей 14 аэродромов на Лусоне и в районе Манильской бухты. Всего было уничтожено 729 самолетов противника. Не менее двух десятков крейсеров, эскадренных миноносцев и торговых судов в гавани Манилы было отправлено на дно, многие были сильно повреждены. Тяжелый крейсер “Нати”, бывший флагманским кораблем адмирала Сима во втором сражении в Филиппинском море, был потоплен при выходе из гавани. Действия против аэродромов немедленно сказались на уменьшении числа самолетов “камикадзе” над Лейте. Самолеты противника, встреченные нашими истребителями над Манилой, не стремились принять бой. Многие из них укрывались в высоких облаках, ограничиваясь пикированием небольшими группами на наши самолеты, обстреливающие аэродромы. Даже несмотря на преимущество высоты и численности, они ограничивались тем, что делали один заход и затем отходили.

Над нашей оперативной группой появилось несколько самолетов “камикадзе”. Говорили, что пилоты этих японских самолетов носили зеленые с желтым шелковые костюмы, указывавшие на то, что выполнение их задания связано с самоубийством[179]. Семь или восемь этих самолетов прорвалось мимо наших патрульных истребителей и атаковало наши корабли. Четыре самолета были сбиты зенитным огнем. В 13.39 один самолет рухнул на мостик “Lexington”. Почти одновременно с ним другой самолет пикировал на “Ticonderoga” и, чуть-чуть промахнувшись, упал в море. Боеспособность “Lexington” снизилась незначительно, но он потерял 41 человека убитыми и 126 человек ранеными.

Холси и Маккейн 7 ноября 1944 г. со 2-й группой 38-го оперативного соединения направились на Улути, а командование оперативным соединением быстроходных авианосцев, оставшихся у Филиппинских островов, было возложено на меня. Когда ушла 2-я группа, 4-я оперативная группа присоединилась к нам. Вскоре после полуночи 10 ноября я получил от адмирала Холси радиограмму, в которой говорилось, что в проливе Балабак между островами Борнео и Палаван обнаружено идущее к заливу Лейте японское соединение в составе четырех линейных кораблей, трех тяжелых крейсеров, трех легких крейсеров и трех эскадренных миноносцев.

С трудом продвигаясь по бурному морю со скоростью 26 узлов, мы пришли на позицию для выпуска самолетов вскоре после рассвета. Были высланы поисковые самолеты, и все три оперативные группы приготовились к выпуску своих авиагрупп для нанесения ударов. Наши разведывательные самолеты не обнаружили линейных сил противника, но заметили большой конвой, подходивший к бухте Ормок, на западном побережье Лейте. В его состав входили четыре транспорта (три больших и один средний), пять эскадренных миноносцев и один эскортный миноносец. Все они, кроме трех эскадренных миноносцев, были потоплены. Что касается этих миноносцев, то один из них оставили погружающимся под воду, у другого был оторван нос, а третий был сильно разбит. На борту всех кораблей конвоя находились японские войска, направлявшиеся на Лейте. Туда не добрался ни один корабль. По ориентировочной оценке, над конвоем было сбито 18 японских истребителей; мы потеряли 10 самолетов, большая часть которых была сбита зенитным огнем.

Удары по Маниле 13 и 14 ноября наносились по хорошо знакомому шаблону. Разница заключалась только в том, что я сосредоточил все имевшиеся самолеты и производил массированные атаки, а не высылал их сравнительно небольшими группами, которые назывались “палубными партиями”, как это делали Митшер и Маккейн. Мы сбросили 290 т бомб и выстрелили 37 торпед и 267 ракет. Минимум один крейсер, пять эскадренных миноносцев, один плавучий док, пятнадцать больших транспортов, одна ремонтная баржа и много малых судов было потоплено или повреждено. На земле и в воздухе было уничтожено 40 японских самолетов. Четыре пирса, много пакгаузов в районе пристани, взлетно-посадочная площадка на аэродроме Николс-Филд, пятивагонный состав с боеприпасами и другие объекты в районе Манильской бухты были уничтожены. В районе пристани и на военной верфи в Кавите начались большие пожары.

Находившаяся под командованием Маккейна 1-я группа присоединилась к оперативному соединению в ночь с 13 на 14 ноября, и он принял от меня командование. Адмиралы Нимиц, Холси и Маккейн прислали оперативному соединению поздравление с успехами, которых оно достигло под моим командованием. По окончании воздушных налетов на Манилу моя оперативная группа была отправлена на Улути для отдыха.

Наше пребывание на Улути было более чревато событиями, которых мы не ожидали. В начале седьмого часа 20 ноября я был разоружен сообщением, что в большой лагуне, которая была забита сотнями наших кораблей, находятся японские подводные лодки-малютки. Танкер “Mississinewa”, стоявший на якоре у входа в лагуну, был торпедирован и объят пламенем. Крейсер “Mobile” заметил перископ и открыл огонь, после чего лодка погрузилась. Одна подводная лодка была таранена и потоплена одним из наших эскадренных миноносцев в море у входа в лагуну.

Я приказал всем эскадренным миноносцам немедленно поднять пары и образовать внутри гавани патруль вокруг всех тяжелых кораблей. Снаружи один из эскадренных миноносцев при помощи гидроакустической установки обнаружил еще одну подводную лодку-малютку, атаковал ее глубинными бомбами и заставил всплыть в надводное положение. Патрульные самолеты потопили ее бомбами, прежде чем мы могли отозвать их. Рядом с крейсером “Mobile” был обнаружен подозрительный водоворот, и эскортные миноносцы “Rail” и “Holloran” сбросили в это место глубинные бомбы. Среди обломков на поверхность всплыли тела двух японцев. Они, очевидно, были без сознания от взрыва глубинных бомб и снова погрузились под воду, прежде чем мы смогли добраться до них.

Больше никаких лодок обнаружено не было, но весь день и всю ночь мы чувствовали себя так, как будто сидим на бочонке с порохом, который в любой момент может взорваться. Не имея никакого отдыха, мы к тому же считали, что в открытом море могли бы чувствовать себя в большей безопасности.

Вскоре после полуночи 21 ноября американская подводная лодка “Sea Lion”, патрулировавшая к западу от Улути на северных подходах к Формозскому проливу, обнаружила на предельной дальности большое соединение кораблей. Это были остатки японского флота, возвращавшиеся в Японию после второго сражения в Филиппинском море.

Море было спокойное, луны не было. “Sea Lion” шла над водой. Из ее боевой рубки были видны очертания двух линейных кораблей, двух крейсеров и трех эскадренных миноносцев[180]. Не обнаружив себя, она вышла на позицию для атаки. “Sea Lion” выстрелила шесть торпед в один из линейных кораблей и три торпеды – в другой. Из темноты послышались три взрыва, когда торпеды поразили первую цель, затем еще один – попадание во вторую.

“Sea Lion” полным ходом пошла на запад. Ее экипаж долго слышал взрывы глубинных бомб – это эскортные корабли противника усердно охотились за ней на противоположной стороне соединения. Вдруг один из торпедированных линейных кораблей взорвался и исчез под водой. Это был последний корабль типа “Конго”[181], уцелевший в бою у о. Самар. Он был также единственным линейным кораблем противника, когда-либо потопленным американской подводной лодкой.

Находившаяся на Улути 3-я оперативная группа закончила пополнение запасов, 22 ноября мы вышли в море, чтобы возобновить действия в районе Филиппин, и 25 ноября мы уже наносили удары по северной части Лусона до самой Манилы. Другие оперативные группы в это время действовали на юге. Наши летчики возвращались с обычными донесениями: в Санта-Крус потоплен тяжелый крейсер, в гавани Сан-Фернандо потоплен большой транспорт, второй транспорт подожжен, два больших торговых судна торпедированы – оба выбросились на берег и вышли из строя; над аэродромом Кларк-Филд сбито 7 самолетов и 50 самолетов уничтожено на земле.

После полудня мы снова были атакованы самолетами “камикадзе”. Один самолет рухнул на полетную палубу флагманского корабля “Essex”, где и взорвался: 9 человек было убито, 6 пропало без вести, 44 было ранено. Сгорел один торпедоносец, начался пожар в моей каюте, и были причинены другие повреждения. Авианосец продолжал боевые действия.

Другие оперативные группы в это время подвергались таким же атакам. На “Hancock”, “Intrepid” и “Cabot” обрушились самолеты, управляемые летчиками-самоубийцами. Больше всех пострадал “Intrepid”. Охваченный пламенем, с бегущими по бортам потоками горящего бензина, “Intrepid” раскачивался от взрывов и извергал столбы черного дыма. Несмотря на такое состояние, он сохранял свое место в строю, и адмирал Богэн, который держал на нем свой флаг, продолжал управление своей оперативной группой, прервавшееся всего на полчаса, когда была нарушена связь. Но стойко державшемуся “Intrepid” были нанесены такие тяжелые повреждения, что ему пришлось вернуться в Перл-Харбор для ремонта.

Несмотря на потери и повреждения, причиненные самолетами “камикадзе”, нам нужно было продолжать действия у Филиппинских островов до тех пор, когда наши функции сможет принять на себя авиация берегового базирования. В начале декабря эскадренные миноносцы 7-го флота прошли через пролив Суригао, обогнули западное побережье Лейте и атаковали корабли и суда противника в бухте Ормок. Вскоре после этого Макартур высадил в этом районе амфибийные войска и японцы были оттеснены в северо-западную часть острова. Но только 26 декабря было объявлено о том, что о. Лейте окончательно перешел в наши руки. В боях на этом острове были перемолоты самые отборные части японской армии на Филиппинах.

Еще до окончательного перехода Лейте в наши руки 15 декабря войска Макартура, обойдя многие сильно укрепленные острова в центральной части Филиппин, высадились на о. Миндоро, расположенный к югу от оккупированного японцами Лусона, приобретя таким образом аэродром, с которого было легко достичь самого сердца этого острова. На подходе к Миндоро противник атаковал американские корабли силами более 150 самолетов, в числе которых было много самолетов “камикадзе”, и сильно повредил крейсер “Nashville” и эскадренный миноносец “Haraden”. Но рейды быстроходных авианосцев против Лусона, производившиеся одновременно с высадкой, и хорошее воздушное прикрытие, которое обеспечивали эскортные авианосцы, ограничили наши потери во время высадки до двух танкодесантных судов, а японцы потеряли при этом 100 самолетов “камикадзе”. Десять дней спустя два крейсера и шесть эскадренных миноносцев противника, прибывших из Сингапура, произвели кратковременный ночной обстрел пункта высадки. Они были атакованы нашими самолетами с Миндоро, которые потопили один эскадренный миноносец и повредили другие корабли. Мы потеряли при этом 21 самолет. Японские корабли полным ходом ушли обратно. Это была последняя попытка надводных кораблей противника атаковать наши войска на Филиппинах.

В целях прикрытия продвижения амфибийных сил к о. Миндоро 3-му флоту было дано задание подавить все аэродромы на Лусоне. Могучая армада вышла с Улути 11 декабря. Оперативное соединение было реорганизовано и состояло теперь из трех групп. Были разработаны новые методы защиты от атак самолетов “камикадзе”, правда, за счет сокращения числа самолетов, используемых для наступательных действий против неприятеля. По новому методу над всем районом Лусона непрерывно поддерживалась сплошная завеса истребителей, а в темное время суток высылались ночные истребители с заданием помешать противнику использовать свои базы в ночное время. За три дня действий, начиная с 14 декабря, было уничтожено 62 самолета противника в воздухе и 208 на земле; 16 кораблей было потоплено и 37 повреждено. Обычные повреждения были причинены японским складам горючего и боеприпасов, пакгаузам, ангарам, колоннам автомашин и локомотивам.

С наступлением темноты 38-е оперативное соединение пошло на восток, чтобы принять топливо с танкеров. Наши самолеты должны были вернуться на Лусон 19 декабря. Но при этой встрече с танкерами нам было суждено столкнуться с неожиданным противником: мы попали в один из сокрушительных тайфунов, которыми печально известна западная часть Тихого океана.

Метеослужба в этом районе работала плохо. Мы не имели никакого предупреждения о том, что на нас движется тайфун. Три оперативные группы с танкерами и вспомогательными судами занимали много квадратных миль площади океана. Во всем этом районе ветер и волнение усиливались, все более и более затрудняя приемку топлива. Наконец ее пришлось прекратить. Адмирал Холси указал флоту курс, который давал надежду уклониться от центра шторма. Но когда мы изменили курс, то же самое сделал тайфун. Казалось, что он сознательно преследует нас.

Пребывание в центре или около центра тайфуна вызывает невольный трепет. Волны достигают невероятной высоты. Дождь лил стеной, уменьшая видимость до нескольких ярдов. Ветер со скоростью 75 миль в час, при порывах доходившей до 120 миль в час, сорвал с якорей много самолетов, стоявших на полетных палубах, и унес их прочь, как осенние листья. Корабли бросало, как игрушки, крен доходил до 40°. Самолеты на ангарных палубах авианосцев “Monterey”, “Cowpens” и “San Jacinto” сорвало и бросало из стороны в сторону. Трение и разрывы электрических проводов скоро привели к возникновению пожаров, борьбу с которыми чрезвычайно затрудняла сильнейшая качка. Стоявшие на катапультах 19 самолетов были сброшены ветром за борт. Всего было потеряно 146 самолетов, и многим кораблям были причинены многочисленные повреждения.

Но самая трагическая судьба выпала на долю эскадренных миноносцев “Hull”, “Spence” и “Monaghan”. Для этих легких кораблей качка оказалась настолько сильной, что они перевернулись и затонули. Вместе с ними погибла огромная часть их экипажей. Хотя потонувшие эскадренные миноносцы окружали сотни кораблей, буря не позволила подобрать тех, кому удалось броситься с миноносцев в воду. Корабли невозможно было различить даже на расстоянии 100 ярдов, и огромные волны исключали всякую возможность спуска шлюпок.

Как только буря улеглась, были предприняты трехдневные поиски личного состава затонувших кораблей. Это были самые интенсивные поиски в истории военно-морского флота. В них принимали участие все корабли и самолеты, был обследован каждый дюйм водной поверхности, в котором могли находиться люди с погибших кораблей. Были подобраны 24 человека со “Spence”, 44 человека с “Hull” и только 6 – с “Monaghan”. Казалось чудом, что кому-то удалось уцелеть в разбушевавшемся море.

Новые удары по Филиппинам были назначены на 21 декабря, но погода снова стала слишком неблагополучной для полетов. Корабли не могли больше оставаться в море и утром 21 декабря вернулись в Улути, где мы провели Рождество.

Нашими следующими действиями была поддержка высадки войск Макартура в заливе Лингайен на о. Лусон, в том самом месте, где более трех с половиной лет назад высадились японцы. Первая высадка в заливе Лингайен была намечена на 9 января 1945 г. Мы вышли с Улути 30 декабря. Нам предстояло идти в Южно-Китайское море и впервые нанести удар по противнику на побережье Китая.

Первые удары наших авианосных самолетов были направлены против островов Формоза и Окинава, чтобы помешать противнику перегонять через эти базы из Японии самолеты, предназначавшиеся для атак против наших амфибийных сил. Несмотря на уход наших поврежденных авианосцев, в состав оперативных групп входили 7 тяжелых и 4 легких авианосца, 6 быстроходных линейных кораблей, 7 тяжелых и 6 легких крейсеров и 48 эскадренных миноносцев. Кроме того, у нас была авианосная группа для ночных действий, в которую входили один большой и один легкий авианосец. Пилоты этих авианосцев специально обучались ночным действиям, которые требуют большого искусства и решительности.

Утром 3 января оперативное соединение прибыло в район о. Формоза. Объектом наших действий являлись северная и центральная части острова, и нам было приказано произвести силами истребителей атаки против южных островов Нанеси – Сето, расположенных между островами Формоза и Окинава. Ударные группы поднялись в воздух, но плохая погода помешала многим самолетам дойти до их объектов. Над Формозой было оказано умеренное воздушное сопротивление. Одна группа в составе 12 истребителей с “Ticonderoga”, действовавшая над северным участком, встретила 15 истребителей противника. Американские истребители сбили 12 самолетов противника и отогнали остальные, потеряв при этом один самолет.

На следующий день была предпринята попытка продолжать атаки, но низкий потолок и нулевая видимость над большей частью района заставили отменить действия. За два дня атак было уничтожено 111 самолетов противника, потоплено 16 кораблей и причинен значительный ущерб наземным объектам. Погода была очень плохая, но потери американцев были относительно малы. Они составляли 17 самолетов.

Несмотря на все ранее нанесенные нами потери противнику, японцы смогли сосредоточить на Филиппинах достаточное число самолетов “камикадзе”, чтобы произвести сильные атаки входивших в состав 7-го флота групп обстрела берега и тральной группы на их пути к заливу Лингайен. Во время этих атак был потоплен эскортный авианосец “Ommaney Bay” и были сильно повреждены эскортные авианосцы “Manila Bay” и “Kitkun Bay”. Тяжелые повреждения получили также крейсера “Louisville” и “Australia” и быстроходные минные тральщики “Long”, “Hovey” и “Palmer”.

Поскольку авиация берегового базирования не могла держать под постоянным воздействием все аэродромы Лусона, Макартур просил, чтобы 38-е оперативное соединение вернулось на 6 и 7 января для нанесения окончательного удара. В течение обоих дней нас преследовала плохая погода, но благодаря тщательному поиску рассредоточенных и замаскированных самолетов наши летчики уничтожили на земле 75 японских машин. Адмирал Холси 7 января прислал оперативному соединению следующую радиограмму:

“Сейчас Лусон является местом кровопролитных боев. Противник сражается не на жизнь, а на смерть, стремясь остановить наши экспедиционные силы и уничтожить находящихся на кораблях американских солдат. За последние несколько дней многие корабли получили тяжелые повреждения. Каждый неуничтоженный самолет противника является потенциальным носителем смерти для многих наших товарищей. Наступило время для больших усилий и большой решительности. Сделайте все, что в наших силах, и Бог благословит вас”.

9 января мы пошли на север и снова нанесли сильный удар по о. Формоза. Значительная часть острова была скрыта облаками и туманом, дул штормовой северо-восточный ветер, но все же объектам противника был причинен значительный ущерб.

Это был день высадки в заливе Лингайен. В пунктах высадки противник оказал незначительное сопротивление. Он отошел в горы по обеим сторонам центральной Лусонской равнины и оставил открытым путь на Манилу.

Адмирал Холси долго лелеял надежду повести соединение быстроходных авианосцев в Южно-Китайское море. Разведка указывала на пребывание в этом районе многочисленных кораблей противника. В частности, сообщалось, что в бухте Камрань, в Индокитае, находятся снабженные полетными палубами линейные корабли “Исе” и “Хьюга”, которые бежали от нас после второго сражения в Филиппинском море. Адмирал Кинг отказался разрешить экспедицию в эти воды, пока не будет произведена высадка в заливе Лингайен. Теперь наконец настало время для удара в сердце южной части Японской империи, созданной нечестным путем.

Сразу после наших последних атак против о. Формоза, имевших место 9 января, мы пошли на юг, чтобы под прикрытием темноты пройти через проход Ваши. Цепь островов, тянущаяся от о. Формоза до северной оконечности Лусона, оставляла весьма ограниченное место для маневрирования. В одном месте мы прошли всего в 80 милях от японской авиабазы в Косюне. Наша радиолокационная установка обнаружила непрерывное движение самолетов между Лусоном и Формозой, которое, казалось, указывало на то, что японцы эвакуируют с Филиппин руководящий персонал. Это были самые подходящие объекты для наших ночных истребителей, которые и сбили три больших транспортных самолета.

Первым объектом наших действий в Южно-Китайском море (план “Грэтитюд”) были сосредоточенные корабли противника в бухте Камрань. .Этот район окружали многочисленные японские аэродромы, и нам было важно проскользнуть незамеченными, чтобы японские корабли не получили сигнала тревоги и не укрылись в Сингапуре, который на этот раз лежал за пределами нашей досягаемости.

В Южно-Китайском море мы обнаружили низкую дымку, сильное волнение и почти штормовой ветер. Кэптен Экаф последовал за нами в этот район с группой танкеров, от которых мы 11 января приняли топливо. Танкеры были очень слабо защищены, и если бы они были потоплены до принятия нами топлива, это была бы катастрофа. К счастью, все шло хорошо, и, приняв топливо и оставшись необнаруженными, мы начали переход в бухту Камрань.

Вскоре после рассвета 12 января мы выпустили ударные авиагруппы. К этому времени 38-е оперативное соединение было ветераном и функционировало с точностью часового механизма. В бухте Камрань боевых кораблей не оказалось, но у мыса Сент-Джордж, севернее бухты, наши самолеты обнаружили конвой в составе 11 кораблей и потопили их все. Были уничтожены и другие конвои, шедшие вдоль побережья и находившиеся в других портах, а пристани, аэродромы и склады горючего во всем районе подверглись сильным атакам. По проверенным впоследствии данным, был потоплен 41 корабль общим водоизмещением 127 000 т и повреждены еще 28 кораблей общим водоизмещением 70 000 т. Многие из поврежденных кораблей были выброшены на берег и разбиты муссоном, который начался, когда мы ушли. Захваченный французский крейсер “Lamotte-Picquet” затопили в Сайгоне, а японский легкий крейсер “Касии” – в море. Как писал адмирал Холси в своих мемуарах: “Все это стало убедительно выраженным предупреждением о том, что господство в Южно-Китайском море переходит в другие руки”.

На следующий день штормовой северо-восточный ветер и сильное волнение сделали приемку топлива от танкеров трудной и опасной. Половине кораблей удалось принять топливо, и хотя несколько человек были смыты за борт, всех их удалось спасти. К югу от нас бушевал тайфун, и мы маневрировали в Южно-Китайском море, чтобы не оказаться на пути центра тайфуна. Наконец 14 января мы закончили приемку топлива и подготовились к действиям против японских кораблей и объектов на находившемся в руках японцев китайском побережье в районе Сватоу и Амой.

Перед началом действий на побережье Китая мы 15 января нанесли из северной части Южно-Китайского моря еще один удар по о. Формоза. Эта мера имела своей целью обеспечить на возможно более долгий срок нейтрализацию данного района как базу для действий против наших войск на Лусоне. Неблагоприятная погода снова мешала действиям, но все же много кораблей было уничтожено на Пескадорских островах. Были повреждены и уничтожены пакгаузы, ангары, заводы, локомотивы, ремонтные мастерские, док и много находившихся на земле самолетов.

В ту ночь оперативное соединение пошло на позицию выпуска самолетов для нанесения ударов по побережью Китая. Утром наши самолеты пошли к своим объектам. Район их действий простирался на север от о. Хайнань до Амоя, отделенного от о. Формоза одноименным проливом. Выгодные цели было трудно найти, но было потоплено и повреждено много малых судов. Авиация противника оказала некоторое сопротивление. Над Гонконгом самолеты встретили самый сильный зенитный огонь, какой им когда-либо приходилось встречать при нанесении авиационных ударов. В этих атаках 26 японских самолетов было уничтожено в воздухе и 21 – на земле. Мы потеряли в бою 30 самолетов и еще 31 самолет вышел из строя в связи с техническими неисправностями.

Это был один из немногих в ходе войны случаев, когда наши потери в самолетах превысили потери противника. Нам удалюсь потопить 12 кораблей, не считая мелких судов и барж, и еще 27 кораблей повредить.

После приемки топлива, которая проводилась в течение 3 суток, с 17 по 19 января, при трудных метеорологических условиях, мы пошли на север, чтобы выйти из Южно-Китайского моря. Токийское радио передавало, что 38-е оперативное соединение “закупорено в Южно-Китайском море”. Однако ночью 20 января мы прошли через пролив Балинтанг, севернее Лусона, и без всякого сопротивления со стороны противника вышли в Тихий океан. Когда мы следовали этим путем, наши радиолокационные установки снова обнаружили японские самолеты, эвакуировавшие руководящий персонал с Филиппин на Формозу. Наши патрульные истребители сбили 12 самолетов, главным образом двухмоторных бомбардировщиков, занимавшихся этими перевозками.

Новые атаки против о. Формоза 21 января были повторением предыдущих. Производились обычные атаки против аэродромов, наземных объектов и тоннажа, но летчики начали жаловаться на недостаток выгодных целей.

Около полудня появились небольшие группы самолетов “камикадзе”. Среди большого числа наших самолетов, возвращавшихся в это время на авианосцы, было трудно опознать японские машины. Вдруг одномоторный самолет подошел со стороны солнца и сбросил небольшую бомбу на легкий авианосец “Langley”. Она причинила совершенно незначительный ущерб, но через две минуты из-за облака вышел второй самолет, который спикировал на полетную палубу “Ticonderoga”. Пламя и дым от вспыхнувших пожаров скоро охватили весь авианосец. Спустя некоторое время еще один самолет “камикадзе” обрушился на его островную надстройку. В конце дня получил попадание эскадренный миноносец “Maddox”, на котором были убиты 4 человека. “Ticonderoga” потерял 140 человек и был так сильно поврежден, что его пришлось отправить обратно для ремонта.

Палубные самолеты продолжали наносить удары весь следующий день, но на этот раз главной задачей была аэрофоторазведка Окинавы для подготовки к предстоявшей высадке на этом острове. Добившись 80% охвата острова аэрофотосъемкой, оперативное соединение вернулось на Улути для подготовки к предстоявшему штурму Иводзимы. В ходе этих действий в водах, которые до сих пор находились под господством Японии, быстроходным авианосцам удалось нанести сильные удары по авиации и наземным объектам противника на всем пути от Окинавы до Борнео и Индокитая.

В ходе Филиппинской кампании войска Макартура произвели 29-30 января вспомогательную высадку на Лусоне в районе бухты Субик, а 31 января высадились южнее Манилы с целью отрезать ее с этого направления. Передовые подразделения лингайенских сил 4 февраля вошли в северное предместье Манилы, где им было оказано слабое сопротивление. Казалось, что город должен быстро пасть, но не так получилось в действительности. Оборонявшие Манилу японцы отошли за р. Пасиг, взорвали мосты и приготовились обороняться до конца. Для того чтобы ликвидировать их, пришлось в течение почти трех недель вести ожесточенные бои за каждый отдельный дом. В ходе этих боев большая часть прекрасного города Манилы, который не был сильно поврежден атаками авианосных самолетов, превратилась в руины.

После захвата Манилы наши войска приступили к оккупации остальных Филиппинских островов. Большую помощь им оказывали филиппинские партизаны, которые появлялись все в большем и большем количестве. К середине апреля были взяты Панай, Себу и Негрос, а 10 марта генерал Макартур вторгся на Минданао. Вторая высадка на этом большом острове была произведена 19 апреля, а 21 мая пала его столица – город Давао. Хотя в горах Лусона, джунглях Минданао и других изолированных местах отдельные группы японцев еще продолжали оказывать сопротивление, Филиппинская кампания была признана законченной, и 9 июля 1945 г. генерал Макартур объявил об освобождении Филиппин.

Авиагруппы корпуса морской пехоты своими действиями в этой кампании заслужили высокую похвалу армейского командования. Эти группы по предложению Холси 25 ноября были отправлены на Филиппины для воздушного прикрытия Лейте, когда армейской ПВО оказалось недостаточно, чтобы остановить самолеты “камикадзе” или полностью обеспечить прикрытие нашим войскам и тоннажу. Состоявшая из четырех эскадрилий истребителей “Corsair”, 12-я авиагруппа морской пехоты прибыла на Лейте в середине декабря и оказала непосредственную поддержку действовавшим там наземным войскам. Летчики морской пехоты 9 января принимали участие в обеспечении воздушного прикрытия высадки в заливе Лингайен. Позднее к ним присоединились 14-я, 24-я и 32-я авиагруппы морской пехоты. Летая на небольших пикирующих бомбардировщиках “Dauntless” фирмы Дуглас, которые, хотя и считались устаревшими, все еще использовались на Тихом океане, морские летчики обеспечили безопасность фланга 1-й кавалерийской дивизии при ее наступлении на Манилу.

Летучая артиллерия корпуса морской пехоты, как стали называть пикирующие бомбардировщики, буквально как коса расчищала пехоте дорогу через проход Ведете при наступлении на Багио; она оказывала поддержку партизанам на Негросе, Минданао и других островах и помогала при оккупации Холо на Минданао. Авиачастям морской пехоты за их действия была поднесена большая мемориальная доска с надписью: “В знак высокой оценки – 41-я пехотная дивизия”.

Освобождение Филиппин было кампанией, которая делает большую честь генералу Макартуру, 6-й армии под командованием генерала Крюгера и верным энергичным бойцам из числа филиппинских партизан. Удары авианосных самолетов были важным фактором в амфибийных операциях, и нет никаких сомнений в том, что вторжение на Филиппины не могло бы быть осуществлено без их поддержки и прикрытия. Уместно отметить, что вопрос господства на море решается исключительно самолетами с авианосцев.

Глава XVII

Иводзима

Когда 26 января 1945 г. 38-е оперативное соединение вернулось на Улути, адмирала Холси сменил адмирал Спрюэнс. Затем 3-й флот стал именоваться 5-м флотом, а оперативное соединение быстроходных авианосцев стало снова 58-м оперативным соединением. Вице-адмирал Митшер сменил вице-адмирала Маккейна в должности командующего оперативным соединением. Флот был несколько реорганизован для предстоящих операций, но общий состав его остался прежним. Руководство менялось после каждой операции. Нам приходилось полным ходом продвигаться вперед. При каждой смене командования появлялся новый командующий флотом, полный решимости превзойти своего предшественника и извлечь все возможное из своих войск.

С ноября 1944 г. армейские сверхмощные тяжелые бомбардировщики В-29, базировавшиеся на острове Сайпан, начали бомбардировки Токио. Развертывание на Сайпане большой базы для этих самолетов было трудным предприятием. Для обслуживания тяжелых бомбардировщиков требовалось более 60 000 человек, что влекло за собой строительство дополнительных казарм и требовало доставки большого количества довольствия. Кроме того, чрезвычайно длинные взлетно-посадочные полосы приходилось покрывать особенно толстым слоем бетона, чтобы они могли выдерживать удар тяжелых самолетов В-29 при посадке. Бомбардировщики В-29 были единственными самолетами, которые могли делать переход в оба конца от Сайпана до Токио, но для этого приходилось уменьшать их бомбовую нагрузку с возможных 10 т приблизительно до 3 т. Истребители не могли сопровождать их, и в деле защиты от японских самолетов перехвата им приходилось рассчитывать только на свои орудия.

Командование военно-морского флота США довольно холодно отнеслось к этому проекту главным образом из-за возникавших в связи с ним огромных проблем в части материально-технического обеспечения и большого тоннажа, потребного исключительно для его довольствия. В этих кругах считали, что значение бомбометания с горизонтального полета и способность поражать точечные цели при таком бомбометании не оправдают потребных при этом колоссальных усилий. Тем не менее Комитет начальников штабов в Вашингтоне утвердил создание отдельных стратегических бомбардировочных сил под непосредственным командованием генерала Арнолда, командующего армейскими военно-воздушными силами в Вашингтоне. Таким образом, 20-е военно-воздушные силы не подчинялись ни командующему юго-западным тихоокеанским театром генералу Макартуру, ни командующему флотом Тихого океана адмиралу флота Нимицу.

Приобретенный в ходе войны опыт показывал, что для нанесения противнику существенного ущерба при бомбометании с большой высоты требуется сбросить огромное количество бомб. Оно называлось “бомбометанием до насыщения” или “планомерным бомбометанием по площади”. Применявшиеся нами на Тихом океане плановые таблицы бомбометания показывали, что производящие бомбометание с горизонтального полета на большой высоте бомбардировщики, сбрасывая 3000 т бомб, причиняют данной цели такие же повреждения, какие причиняют ей производящие более точное бомбометание авианосные пикирующие бомбардировщики, сбрасывая 300 т бомб[182].

На самом пути с Сайпана в Японию находились японские базы на островах Волкано и Бонин. В первую из этих групп островов входит о. Иводзима. Гарнизоны обеих групп островов могли предупреждать Токио о приближении бомбардировщиков и высылать навстречу им истребители перехвата с целью втягивания их в бой при прохождении над островами. Было несомненно, что прекращение деятельности японцев в этом районе и переход баз в наши руки должны иметь большое значение для действий самолетов В-29, а также должны облегчить проведение будущих амфибийных кампаний, которые намечались на островах Окинава и Кюсю. Если бы база на о. Иводзима была в наших руках, она явилась бы запасным аэродромом для поврежденных бомбардировщиков, возвращающихся из Токио, и позволила бы истребителям сопровождать их до Токио, обеспечивая прикрытие. Кроме того, использование этой базы для тяжелых бомбардировщиков позволило бы им увеличить бомбовую нагрузку.

Остров Иводзима получил название “совершенно необходимого острова”. Его необходимо было захватить. Он лежит на расстоянии 660 морских миль от Токио и 700 морских миль от Сайпана. На нем были два больших аэродрома и строился третий. Гарнизон острова насчитывал около 23 000 человек, в большинстве своем это были первоклассные части японской армии. Кроме того, там было 7000 человек береговых войск военно-морского флота, которые сначала не были обнаружены нашей разведкой.

Остров Иводзима, имеющий 6 миль в длину и около 2,5 миль в самом широком месте, по своим природным условиям не похож ни на один из островов, которые до этого пришлось видеть американцам. Он представляет собой выступающий из воды частично остывший вулкан. В некоторых местах из расщелин или прямо из земли выделяются вулканические пары серы. В южной части острова на высоту 556 фут. поднимается гора Сурибати, возвышающаяся над всем районом. В центре – широкое плато, на котором находились два уже построенных аэродрома. В северной части местность более холмистая (некоторые возвышенности поднимаются до 400 фут.), пересеченная оврагами и ущельями, усеянными разбросанными вулканическими скалами. Воздух насыщен запахом серы.

Японский командующий генерал-лейтенант Курибаяси располагал таким количеством войск и вооружения, какое он мог разместить на этом островке. Курибаяси, считавшийся одним из самых способных японских стратегов, имел более чем достаточно времени для подготовки к обороне и использовал его весьма рационально. Под аэродромами были прорыты туннели, соединявшие позиции, которые находились на расстоянии сотен ярдов одна от другой. Они были снабжены электрическим освещением и соединены со всеми секторами сложной системой связи. В скалах были пещеры с усиленными стенами толщиной от 4 до 8 фут., из которых артиллерия могла вести огонь через обшитые броней двери или через едва видимые отверстия. Всюду находились заранее оборудованные оборонительные позиции, и у японцев были все основания считать остров неприступным.

План оккупации о. Иводзима был тесно связан со следующим объектом – Окинавой. По плану срок вторжения на Иводзиму был намечен на 19 февраля 1945 г., и захват этого острова должен был быть произведен очень быстро, чтобы освободить транспортные суда и военно-морские силы для кампании на Окинаве, которая ориентировочно была намечена на 1 апреля. Предварительные воздушные бомбардировки о. Иводзима и соседнего с ним о. Титидзима производились авиацией берегового базирования с Марианских островов, а против островов собственно Японии проводились авианосные рейды, чтобы базирующаяся там японская авиация не могла создавать помех для десантных операций. Кроме того, авианосцы должны были обеспечивать непосредственную воздушную поддержку во время высадки.

10 февраля 38-е оперативное соединение вышло с Улути и направилось к Токио. Это была именно та операция, о которой мы мечтали с момента нападения на Перл-Харбор. Токио еще не испытал сильной воздушной бомбардировки, не считая рейда Дулиттла с авианосцев “Hornet” и “Enterprise” в апреле 1942 г. и отдельных рейдов базировавшихся на Сайпане тяжелых бомбардировщиков В-29 в течение предыдущих двух месяцев. Теперь война подошла вплотную к Японии.

В 7.30 16 февраля оперативное соединение прибыло на позицию для выпуска самолетов, выбранную всего в 150 милях к юго-востоку от Токио. Когда наши самолеты подошли с моря к Токио и Иокогаме, земля была покрыта легким слоем снега и сплошные тучи над районом цели мешали действиям авиации. Для всех офицеров и рядовых оперативного соединения это казалось странным. После столь продолжительных действий в тропиках мы были, наконец, недалеко от Токио, и нас удивляло отсутствие решительного воздушного сопротивления. В радиусе 20 миль от наших боевых порядков не появлялось ни одного японского самолета, и наши самолеты свободно носились над вражеской территорией в поисках целей. Покрытая снегом земля и снеговые тучи ставили под сомнение ориентиры и затрудняли опознавание намеченных целей.

Несмотря на эти трудности, атаки авианосных самолетов продолжались в течение двух дней. Наши летчики, действуя иногда в сложных метеорологических условиях, уничтожили много японских самолетов в воздухе и обстреляли и сожгли много самолетов на земле. Они оставляли после себя горящие ангары, дымящиеся корабли и суда, взорванные здания, превращенные в развалины установки. Атака авиационного завода Накадзима причинила большой ущерб, но объект был закрыт таким густым дымом, что точно оценить ущерб было трудно. Один из наших истребителей преследовал японский штурмовой самолет и сбил его над улицей токийского предместья, куда он упал, пылая, с высоты всего 2000 фут. Если японский народ верил пропаганде своего правительства, что оно выигрывает войну, то теперь весь Токио мог убедиться в противном.

Во время одной прекрасно координированной атаки самолетов моей оперативной группы пятьдесят 500-фунтовых бомб и 42 ракеты были сброшены точно на завод моторов Накадзима Тама. Экипажи самолетов, уходя, с удовлетворением наблюдали вспыхнувший пожар, дым от которого поднимался на 3000 фут. Хотя этот важный завод обороняла зенитная артиллерия, ведшая сильный зенитный огонь, ни один из наших летчиков не погиб. По ориентировочной оценке, одна только моя оперативная группа уничтожила и повредила в воздухе и на земле не менее 167 самолетов противника. Двухдневные действия продемонстрировали мощь наших авианосцев и тот низкий уровень, на котором находилась теперь японская авиация. Они особенно наглядно показывали, что восходящее солнце закатывается.

После возвращения из района Токио во второй половине дня 17 февраля оперативное соединение пошло к острову Иводзима. Утром 19 февраля наши самолеты атаковали опорные пункты противника на флангах пунктов высадки и обстреляли на бреющем полете сами пункты высадки, произведя этот обстрел за 10 минут до высадки первых групп десантных сил. В течение дня мы атаковали объекты в глубине острова, главным образом огневые точки, недоступные для обстрела огнем корабельных орудий.

Приказание о захвате Иводзимы было дано 5-му амфибийному корпусу генерал-майора Шмидта, который действовал под общим руководством генерал-лейтенанта Смита. В состав 5-го корпуса входили закаленная в боях 4-я, 3-я и новая 5-я дивизия морской пехоты. Выбранные пункты высадки находились один на южной, а другой на западной стороне острова и были почти одинаковой длины – 2 мили. Оба пункта высадки выходили прямо в открытое море, около них не было никаких рифов, уменьшающих прибой. Из-за преобладающего ветра первая высадка была произведена на восточном берегу. В конечном счете для выгрузки использовались поочередно оба пункта – в зависимости от того, как изменялся ветер и та или другая сторона становилась подветренной.

Первые группы десантных сил приткнулись к берегу в 9.03, и вскоре в пунктах высадки было уже семь батальонов. По району высадки велся беспорядочный огонь из стрелкового оружия и производились отдельные минометные выстрелы. Кое-что указывало, что нам предстоит столкнуться с трудностями. Войска с трудом продвигались по рыхлому вулканическому пеплу, из которого приходилось вытаскивать ноги, как из плывуна. Амфибийные тракторы не могли добиться сцепления с грунтом, чтобы подняться на отвесный берег высотой от 5 до 18 фут., круто спускавшийся к пляжу. В этот момент удачно размещенные артиллерия и минометы противника открыли огонь. Они заранее хорошо пристрелялись. Под их точным огнем войска зарывались в рыхлый песок, старались укрыться как могли.

В течение нескольких часов до полудня и после полудня японцы вели такой точный огонь, что практически ни одно десантное судно не могло подойти к берегу под градом снарядов. Но в течение первого часа, когда не было никаких помех, морской пехоте удалось доставить на берег все, что было необходимо на данный момент. На берег были доставлены танки, бульдозеры и достаточное количество матов, чтобы подкладывать их под гусеницы тракторов в наиболее труднопроходимых местах, а также достаточное количество артиллерии для огневой поддержки. К наступлению сумерек в первый день операции американская морская пехота смяла оборону южного края аэродрома № 1 и вышла к западному берегу. Но она понесла большие потери в личном составе.

Почти непрерывно в течение ночи японцы освещали наши войска ракетами. Однако генеральная контратака не была предпринята, хотя пришлось отбить несколько сильных ударов противника на разных направлениях, а также неоднократные попытки просачивания по всей линии.

Вскоре после наступления темноты в непосредственной близости от нашего оперативного соединения появились японские самолеты. По небу бежали только отдельные облака, и светила яркая луна. Благодаря маневрированию и дымовым завесам корабли не получили никаких повреждений.

На другой день одни части морской пехоты пошли на юг к горе Сурибати, а другие пробивали себе путь на север. На нижних склонах Сурибати продвижение было мучительно медленным. Гора Сурибати представляла собой превосходный наблюдательный пункт, с которого японцы могли наблюдать за всеми передвижениями сил вторжения. Она была соединена подземными кабелями с холмами на севере, так что оттуда можно было управлять огнем из любого пункта на острове. Каждому бойцу морской пехоты казалось, что японцы смотрят прямо в лицо, и каждому было понятно, что высоту необходимо взять как можно скорее. В течение четырех дней они вели бои за эту гору. Только на третий день после высадки удалось закрепиться у ее подножия, а на четвертый день морская пехота продвинулась по обоим берегам, окружая гору. В 10.35 на пятый день дозор в составе 40 человек достиг ее вершины. Там был поставлен небольшой американский флаг, но торжественный подъем флага состоялся на три часа позже, когда было решено прислать другой флаг, достаточно большой, чтобы его было видно на всем острове. Фотограф Ассошиэйтед Пресс Джо Розентол сделал известный снимок этой церемонии, это был один из самых выдающихся снимков в ходе войны.

Одновременно со штурмом Сурибати началось наступление на север. Там американская морская пехота натолкнулась на наружный край глубокой оборонительной полосы, где японцы решили оказать главное сопротивление. В течение четырех дней упорных боев мы измеряли свое продвижение всего лишь ярдами. Массированный огонь, который имели возможность вести японцы, был значительно сильнее всего, что приходилось встречать до сих пор.

Утром на шестой день операции американские войска вклинились прямо в главный оборонительный рубеж японцев. Подрывая укрепления и применяя гранаты, огнеметы, противотанковые ружья, штыки, ножи, приклады и кулаки, они продвигались вперед. Это был несомненный прорыв, но в горах на севере противник, надежно окопавшись, еще держался.

Одна из этих гор, названная высотой 382, получила прозвище “мясорубка”. Она стала центром ожесточенных боев, и когда войска достигли ее вершины, то тут же были прижаты к земле и отрезаны от всякой поддержки, так как оказались под воздействием других заранее оборудованных позиций, расположенных с таким расчетом, что высота могла простреливаться сильным огнем со всех направлений. Ожесточенная борьба за эту высоту продолжалась целую неделю. Наконец 4 марта американская морская пехота достигла вершины и смогла удержаться на ней. Во время этого штурма одна рота морской пехоты была буквально полностью уничтожена.

На других участках фронта шли такие же бои. Продвигаться приходилось от одной позиции до другой, неся при этом огромные потери.

Наконец 9 марта наши войска прорвались к северо-восточному побережью Иводзимы. В ту ночь японцы покинули свои оборудованные позиции и произвели сильную контратаку. При свете осветительных ракет, висевших над полем боя, можно было видеть, как они ползли, бежали и всеми способами пробирались вперед среди рвущихся снарядов, под сильным пулеметным огнем. Американская морская пехота в рукопашном бою отстояла свою территорию. Когда наступил рассвет, просочившиеся японцы были рассеяны и загнаны на безнадежные позиции. Хотя японцы проникли на глубину почти целой мили, они не добились никаких тактических успехов. Дальнейшие действия на острове заключались в ликвидации остатков сил противника, но этот процесс оказался здесь более трудным и связанным с большими потерями, чем в любом другом месте на всем Тихом океане. Только 26 марта остров Иводзима был объявлен захваченным американцами.

За время боев на Иводзиме американцы потеряли 5324 человека убитыми и 16 000 человек ранеными[183]. Это был самый дорогостоящий и самый непривлекательный объект на всем Тихом океане. Никогда еще в истории американцы не вели более отчаянных и упорных боев.

Пока морская пехота вела действия на Иводзиме, оперативное соединение быстроходных авианосцев маневрировало недалеко от острова и для оказания помощи наземным войскам высылало самолеты для бомбардировок и ракетного и артиллерийского обстрелов определенных объектов. При отсутствии воздушного сопротивления и слабом зенитном огне дело сводилось к тому, чтобы добраться до японцев, хорошо защищенных в своих пещерах. Иногда высылались авиагруппы для бомбардировки соседних островов Титидзима и Хахадзима, на которых находились небольшие аэродромы, откуда могла действовать авиация противника. Ночью в районе действий появлялись вражеские самолеты, вероятно, приходившие из Токио. Маневры кораблей, ночные истребители и зенитный огонь помешали им нанести какие-либо потери 58-му оперативному соединению, но “Saratoga” и малым авианосцам, приданным амфибийным силам, не так повезло. В 19.45 21 февраля на “Lunga Point” спикировал бомбардировщик-торпедоносец “камикадзе”. Он взорвался перед самым ударом о корабль, скользнул по полетной палубе и упал в море с противоположного борта. Несмотря на возникший пожар, авианосец на следующее утро мог продолжать операции в соответствии с планом.

Спустя 5 минут после атаки “Lunga Point” другой самолет “камикадзе” спикировал на “Bismarck Sea” и рухнул на него около кормового подъемника; почти сразу же еще один самолет обрушился на палубу этого авианосца чуть ближе к носу от подъемника. Начались сильнейшие пожары; взрыв следовал за взрывом по мере того, как огонь охватывал зенитный боезапас. Затем произошли два сильных взрыва глубоко внутри корабля. Весь авианосец охватило пламя. Личному составу было дано приказание покинуть корабль, и через два часа он затонул.

“Saratoga” действовал в качестве ночного авианосца, обеспечивая полеты ночных истребителей для перехвата появлявшихся в этом районе самолетов противника. В сумерки он был атакован группой самолетов “камикадзе”. Четыре из них спикировали на его полетную палубу, а пятый взорвался при ударе о корпус. Палубу авианосца усеяли горевшие самолеты, 110 человек было убито и 180 человек ранено. Сильно поврежденный авианосец пришлось отправить для ремонта в Соединенные Штаты.

Пытаясь сорвать атаки японской авиации, высылаемой из Токио, 25 февраля авиация 58-го оперативного соединения во взаимодействии более чем с 200 бомбардировщиками В-29 с Сайпана нанесла еще один удар по Токио. Несмотря на неблагоприятные метеорологические условия как в районе пребывания оперативного соединения, так и над объектом, при видимости от средней до плохой самолеты вышли на выполнение задания. Противник оказал слабое сопротивление, и японские самолеты, которые не были сбиты, казалось, старались уйти с места боя возможно быстрее и без всяких церемоний. Даже здесь, над своей собственной столицей, противник заметно уступал нашим летчикам в тактических приемах и решительности.

Несмотря на сильный зенитный огонь над метрополией, были сильно повреждены авиационные заводы Ота и Коисуми и превращены в развалины заводы радиолокационных приборов, ангары и два поезда. Минимум 158 японских самолетов было уничтожено и 5 малых судов потоплено. В боях над объектами мы потеряли 9 истребителей, но интересно отметить, что ни один японский самолет не атаковал наше находившееся в море оперативное соединение.

На следующий день сильное волнение на море заставило отменить намеченный рейд на Нагою, и соединение пошло для встречи с танкерами, чтобы принять топливо.

Наше оперативное соединение 1 марта нанесло удар по Окинаве, и одновременно авианосные самолеты сделали новые снимки для предстоявшего штурма этого острова. Самолеты действовали по своему обычному шаблону, используемому для уничтожения объектов, который теперь применялся почти постоянно. Ни один самолет не помешал им, и они повредили в гавани Наха один эскадренный миноносец, а также уничтожили и повредили много самолетов. На земле было обстреляно и подожжено много самолетов, и было успешно выполнено задание по составлению фотоплана.

Один самолет с авианосца “Bunker Hill”, пилотируемый лейтенантом Симкуна, был подбит зенитным огнем и был вынужден сесть на воду в 5 милях от берега. На спасение летчика немедленно были высланы два гидросамолета с “South Dakota”, эскортируемые двумя истребителями с “Essex”. Мы наглядно продемонстрировали наше господство в воздухе, когда эти самолеты сели на воду всего в нескольких милях от занятого противником побережья, подобрали лейтенанта Симкуна и в тот же день в прекрасном состоянии доставили его на корабль. Такая постановка спасательной службы играла большую роль в поддержании высокого морального состояния наших летчиков.

После выполнения этого задания наше оперативное соединение вернулось на Улути для отдыха и пополнения запасов. Хотя организованное сопротивление на о. Иводзима прекратилось только 25 марта, наши легкие самолеты уже 1 марта начали пользоваться аэродромом № 1, а 3 марта на него успешно совершил вынужденную посадку тяжелый бомбардировщик В-29, принимавший участие в налете на Токио. С 6 марта на Иводзиму начали перебазироваться истребители, а три дня спустя они освободили авианосные самолеты от оказания непосредственной поддержки наземным войскам. Аэродром № 2 стали использовать с 16 марта.

Эскортные авианосцы, которые оказывали непосредственную поддержку штурмовым войскам, в период между 16 февраля и 11 марта произвели более 8800 вылетов. Они заслужили высокую похвалу за уничтожение береговых оборонительных сооружений противника, зенитных и пулеметных точек, минометов, ракетных установок, танков, дотов, довольствия и сосредоточений войск. Кроме того, они производили атаки против подводных лодок, и на их счет относится возможное потопление одной лодки и повреждение еще трех лодок.

Значение, которое придавали овладению о. Иводзима, в войне на Тихом океане не пропорционально его размерам – небольшим. К тому же там отвратительные природные условия. Он дал нам авиабазу на расстоянии всего 660 миль от Токио и позволил существенно увеличить интенсивность воздушных налетов, производившихся базировавшимися на Марианских островах бомбардировщиками В-29. Переход острова в наши руки повысил моральное состояние экипажей самолетов В-29 и спас жизнь многим летчикам, которые были бы сбиты над Японией, если бы не имели истребителей прикрытия, или погибли бы в море, если бы не могли совершить вынужденную посадку на Иводзиме. Число жизней, спасенных в последующие несколько месяцев благодаря одним только этим факторам, превысило число жизней, потерянных при захвате острова.

Адмирал флота Кинг заявил, что в истории Америки нет лучшего примера отваги, упорства и боеспособности, чем тот, который дали морская пехота и поддерживавшие ее части военно-морского флота в этом исключительно трудном предприятии. Это была яркая иллюстрация хорошего взаимодействия наших сухопутных, морских и воздушных сил. Теперь был открыт путь для наступления на Окинаву.

Глава XVIII

Окинава и флот, который останется надолго

С падением Иводзимы и приближением к концу кампании на Филиппинских островах наступало время для захвата базы, расположенной ближе к собственно Японии. Прежде чем предпринимать наступление на метрополию Японии, считалось необходимым приобрести такую базу.

Остров Окинава был выбран адмиралом Нимицем как наиболее удобное место для этой базы. Этот длинный узкий остров в группе Рюкю, юго-западнее Японии, расположен чуть севернее тропиков. Площадь его около 500 кв. миль, длина 70 миль и ширина от 5 до 7 миль. На острове много гор, но имеются достаточно равнинные места для строительства аэродромов. Климат там вообще приятный, хотя этот остров носит название “тайфунный перекресток”. Большинство тайфунов, пересекающих западную часть Тихого океана, проходит или прямо через него или рядом с ним. На восточном побережье имеется большая гавань, которая может служить якорной стоянкой для сотен кораблей.

Захват Окинавы должен был стать самой крупной амфибийной операцией из всех, проводившихся до сих пор на Тихом океане. Хотя высадка в Нормандии (Атлантический океан) превосходила ее по своим масштабам, она не могла сравниться с ней с точки зрения протяженности коммуникаций или масштабов проблем материально-технического обеспечения. На Окинаве было пять аэродромов, и обороняло этот остров около 140 000 японцев, хорошо вооруженных и снаряженных. В захвате его должны были принимать участие более 548 000 человек из армии, флота и корпуса морской пехоты, а в состав военно-морских сил должны были входить 318 боевых кораблей и 1139 вспомогательных судов, не считая десантных.

На о. Окинава, находящемся всего в 350 милях от Кюсю, самых южных из главных японских островов, гражданское население составляет 445 000 человек. Жители Окинавы – простые люди, совсем не воинственные и не особенно преданные своим японским правителям. Японцы смотрели на них как на низшую касту, но они были ценными для своих иностранных хозяев как рабочие и землепашцы. Когда я посетил остров, на меня произвели большое впечатление его восхитительный климат, прекрасная картина его гор, обилие деревьев и дружественное отношение туземцев. Однако многие из вечнозеленых деревьев не достигали нормального роста и были искривлены, что указывало на действие сильнейших тайфунов.

Действия по захвату о. Окинава, которые велись одновременно с последним этапом кампании на Филиппинах, находились в ведении адмирала Нимица, который поручил командование ими адмиралу Спрюэнсу, командующему 5-м флотом. Объединенные экспедиционные силы, состоявшие из амфибийных сил и разного рода войск, принимавших непосредственное участие в высадке, находились под командованием вице-адмирала (позднее адмирала) Тэрнера. Экспедиционные войска генерала Бакнера были организованы в 10-ю армию и состояли из двух корпусов: 3-го амфибийного корпуса под командованием генерал-майора Гейджера в составе 1-й и 6-й дивизий морской пехоты и 24-го армейского корпуса под командованием генерал-лейтенанта Ходжа, в который входили 7-я и 96-я пехотные дивизии. Позднее в состав 25-го корпуса входили 27-я и 77-я пехотные дивизии, но они не принимали участия в действиях на первых этапах кампании. Соединению быстроходных авианосцев под командованием адмирала Митшера было дано задание обеспечить воздушную поддержку при высадке, а также при последующих действиях на берегу.

Кроме того, в операции принимали участие: английское авианосное соединение под командованием вице-адмирала Роулингса; группа материально-технического обеспечения, состоявшая из танкеров и транспортов, которые обслуживали флот около района боевых действий; соединение амфибийной поддержки, состоявшее из эскортных авианосцев, минных тральщиков, подводных подрывных команд и артиллерийских кораблей, которые должны были выполнять задания по обстрелу берега, и соединение артиллерийского обстрела в составе старых линейных и других артиллерийских кораблей.

Перед главной высадкой были захвачены острова группы Кэрама, лежащие в 20 милях к юго-западу, где предполагалось создать базу для ремонта и снабжения сотен малых судов, используемых в кампании, и для гидросамолетов. Кроме того, должен был быть оккупирован островок Кейсесима, лежащий в 10 милях от пункта высадки и всего в 5,5 милях от Наха, главного города Окинавы. Здесь можно было бы установить наземную артиллерию и господствовать над всей южной частью большого острова. В предварительные операции входили также траление в масштабах, ранее не предпринимавшихся, расчистка заграждений в мелководье у пунктов высадки людьми с железными нервами – подводными подрывными командами; усиленные бомбардировки и обстрелы береговых оборонительных сооружений противника авиацией и кораблями.

Масштабы этой амфибийной операции характеризуют уже тот факт, что войска и имущество грузились на корабли на западном побережье США, на Гавайских островах, в юго-западной части Тихого океана, на Маршалловых островах, Каролинских островах и на Лейте. После погрузки огромные силы сосредоточились на островах Улути, Гуадалканал, Сайпан и Лейте, где они проигрывали свои задачи. Войска вышли к своим объектам более чем на 1200 судах и без всяких помех со стороны противника прибыли в район Окинавы.

26 марта 1945 г., когда были оккупированы острова Кэрама и Кейсесима, немедленно были поставлены сети для защиты якорных стоянок от подводных лодок противника, развернута база гидросамолетов, и в гавань введены танкеры, суда для перевозки боеприпасов и плавучие мастерские, которые должны были начать снабжение и ремонт кораблей, принимавших участие в оккупации острова. Вскоре развернулись атаки, предпринимавшиеся сотнями самолетов “камикадзе”, и эта база сыграла важную роль в обеспечении ремонта нашим силам на расстоянии тысяч миль от отечественных портов.

В 8.30 утра 1 апреля 1945 г. после семи дней интенсивных воздушных бомбардировок и артиллерийского обстрела с моря ударные войска 10-й армии покинули свой исходный рубеж и под прикрытием дымовой завесы пошли через риф на амфибийных транспортерах – уникальных, пригодных для движения по земле и воде средствах, разработанных специально для таких операций. Они высадились в пункте чуть южнее аэродрома Ентан, расположенного в средней части западного побережья. Предполагалось, что противник окажет при высадке сильное сопротивление, но, как ни странно, этого не случилось. К 12.30 аэродромы Ентан и Кадена были захвачены с очень малыми потерями, причем первый аэродром был почти в полной исправности, а на его взлетно-посадочных дорожках и в капонирах еще было много исправных японских самолетов. Еще до наступления темноты на берегу уже находилось около 50 000 человек, которые занимали плацдарм глубиной от 4000 до 5000 ярдов.

Первая высадка прошла с удивительной легкостью. Она не давала никаких оснований ожидать тех упорных, ожесточенных боев, которым суждено было развернуться позднее. Наши прежние высадки многому научили японцев. На этом острове они редко делали грубые тактические ошибки, не расходовали свои силы на выполнение бесполезных заданий и не стремились без необходимости умирать – лишь бы умереть, что они так часто делали в предыдущих кампаниях. Прежде чем о. Окинава перешел в наши руки, нашим войскам пришлось много недель вести кровопролитные бои.

Хотя японцы не собирались оборонять аэродром Ентан, они надеялись вывести его из строя и уничтожить находившиеся там самолеты. Это задание было дано специальной части, сформированной из вспомогательных войск и призванных на военную службу жителей Окинавы, но их моральный дух оказался настолько низким и они были так плохо вооружены, что при предшествовавшем высадке обстреле они разбежались, не выполнив данное им задание.

Вскоре выяснилось, что японцы отвели большую часть своих войск в самую южную часть острова и организовали там глубоко эшелонированную оборону на чрезвычайно удобной для этой цели местности. Они соорудили блокгаузы, доты и пещеры, все подступы к которым были защищены обширными проволочными и минными заграждениями. Они использовали все складки местности и широко применяли артиллерию.

Четыре дивизии наших войск высадились в пунктах на западном берегу острова, к югу от узкого перешейка Исикава. Они быстро начали продвигаться через остров к восточному побережью, и 4 апреля весь сектор Ентан – Кадена был в наших руках. По плану 24-й корпус должен был захватить всю южную половину острова, а 3-й амфибийный корпус морской пехоты – всю северную часть.

Морская пехота быстро продвигалась на север, не задерживаясь для ликвидации изолированных групп противника, укрывавшихся в пещерах или других укрытиях. Оставляя эти очаги сопротивления своим резервам, морская пехота быстро продвигалась вперед и 8 апреля прошла труднопроходимые места полуострова Мотобу. Другие войска продолжали продвигаться по становившейся все более и более труднопроходимой местности. Затем продвижение совсем замедлилось и превратилось в нанесение друг другу смертоносных ударов. Наконец 17 апреля удалось прорвать оборону в западном секторе, и после этого действия свелись к ликвидации отдельных изолированных групп противника.

Полуостров Мотобу был захвачен 22 апреля, когда прекратилось всякое организованное сопротивление на большей части северной территории острова. Дальнейшая борьба свелась к тому, что наши войска выбивали противника из укрытий винтовками, ручными гранатами и огнеметами. Много групп японцев было сожжено или похоронено в пещерах, выходы из которых были засыпаны.

В 3,5 милях к западу от полуострова Мотобу лежит остров Иэ, территория которого составляет всего 7 кв. миль, но на котором находился большой аэродром. Гарнизон его составлял один батальон японских войск. Остров Иэ был бы хорошей базой для истребителей, с которой они могли бы перехватывать японские самолеты. Поэтому 16 апреля в западной части острова высадилась 77-я дивизия и к 21 апреля захватила его, преодолев незначительное сопротивление противника.

Продвигавшиеся на юг армейские части столкнулись с главными оборонительными силами противника. С 4 апреля по 26 мая им удалось продвинуться всего лишь на 4 мили. Наши войска 11 апреля подверглись сильному сосредоточенному артиллерийскому огню. Были захвачены еще два аэродрома – Енабару на востоке и Матанато на западе, но не было никаких признаков того, что сопротивление японцев ослабевает. К этому времени войска уже сильно нуждались в отдыхе, и 30 апреля 27-ю дивизию сменила 1-я дивизия морской пехоты. В то же время 77-я дивизия с о. Иэ сменила действовавшую в центре 96-ю дивизию. Однако было ясно, что весь рубеж нуждается в усилении. Поэтому 7 мая в западный сектор был назначен 3-й амфибийный корпус морской пехоты, который 27 апреля закончил ликвидацию противника в северной части острова. Таким образом, 24-й армейский корпус получил возможность сосредоточить свои силы на восточном фланге рубежа.

Основные оборонительные сооружения японцев тянулись по дуге через обычно приятные Окинавские горы от Наха на западном побережье, через средневековый город Сюри, к населенному пункту Енабару на востоке. Впереди них находились сильно укрепленные выдвинутые вперед позиции около двух миль в глубину, на которых прочно окопались японские войска. В ожесточенных боях, которые продолжались две недели, каждый кряж и каждую гору, каждую пещеру и каждый дот приходилось брать штурмом.

В этот период самолетам моей оперативной группы было дано задание, которое иллюстрирует трудность ведения действий на берегу. Продвижение армейских войск задерживала пещера, находившаяся на противоположном склоне холма, вершина которого была захвачена нашими войсками. Наши линии проходили на расстоянии всего 50 ярдов от пещеры, но не было никакой возможности отрезать ее или забросать сверху гранатами. Попытки захватить ее штурмом привели к потере 300 человек ранеными и убитыми. Командующий сектором просил наши самолеты забросать бомбами вход в пещеру, хотя наши войска находились всего в 50 ярдах от него.

Летчики, получившие это задание, сели на аэродроме в Ентане, чтобы получить специальные инструкции и изучить фотографии местности. Армия готова была принять риск, связанный с возможностью падения бомб в пределах ее расположения, так как даже если бы это произошло, то потери были бы меньше тех, которые она понесла, пытаясь взять эту позицию противника лобовой атакой.

После пробного захода бомбардировщики спикировали и сбросили бомбы с высоты, едва превышавшей высоту горы. Разрывы закрыли отверстие пещеры, и, как только самолеты ушли, наши войска, находившиеся на вершине горы, быстро спустились по склону. В радиодонесениях армейских офицеров говорилось, что точность бомбометания была просто поразительна. В расположении наших войск упала только одна бомба, и она, к счастью, не взорвалась. Позиция, которая в течение нескольких дней задерживала продвижение наших войск, была взята почти без потерь. Командующий армейскими войсками заявил, что самолеты оказали ему неоценимую поддержку.

Неослабное давление наших войск постепенно снижало моральное состояние японцев. Противник был истощен физически и не мог надеяться ни на помощь со стороны, ни на передышку. Наши войска продвинулись вперед и захватили в свои руки весь город Сюри, кроме стоявшего на гребне горы средневекового замка с массивными каменными стенами. Но, обнаружив неожиданно открытый доступ, американская морская пехота преодолела сопротивление ослабленного противника и 29 мая подняла над этой грозной цитаделью американский флаг. Захватом крепости Сюри закончились самые ожесточенные и затяжные бои сухопутной кампании.

С падением проходившего через Наха – Сюри – Енабару оборонительного рубежа сопротивление противника в центре восточной части полосы обороны было сломлено, и американские войска, увязавшие в грязи и мокнувшие под холодным дождем, пошли вперед, встречая лишь отдельных снайперов. Подразделения 6-й дивизии морской пехоты, погрузившись в Наха на десантные суда, прошли на них вдоль побережья и высадились в тылу противника на полуострове Ороку. К наступлению темноты 4 июня большая часть аэродрома Наха была в наших руках.

Главные силы, продвигавшиеся к центру острова, 9 июня натолкнулись на новый оборонительный рубеж. На горном кряже Куниси, протянувшемся почти через всю южную часть острова, японцы создали вторую оборонительную позицию, почти такую же грозную, как первая, где приготовились оказать последнее отчаянное сопротивление. На кряже были сооружены полевые укрепления, и вся позиция прикрывалась рекой, протекавшей у подножия гор.

Наступление на этот новый оборонительный рубеж началось 18 июня. Части морской пехоты на правом фланге, преодолевая ослабевшее сопротивление противника, значительно продвинулись вперед. Однако продвижение армейских частей на левом фланге оказалось более медленным.

Генерал Бакнер воспользовался этим случаем, чтобы посетить фронт и ознакомиться с обстановкой. Он прибыл на командный пункт, расположенный на горе, который давал превосходный обзор передовых линий. Хотя японская артиллерия молчала и за все утро на этой позиции не упал ни один снаряд, вдруг одно орудие произвело несколько выстрелов. Первым же снарядом убило генерала Бакнера, хотя никто из окружавших его людей не получил ни одной царапины. После смерти Бакнера командование экспедиционными силами принял генерал-лейтенант морской пехоты Гейджер.

Эти экспедиционные силы были самыми крупными объединенными силами армии и морской пехоты из всех, находившихся до сих пор под командованием офицера корпуса морской пехоты. Гейджер был выдающимся авиатором и с равным успехом командовал воздушными и наземными войсками. Он был преемником генерала Вандергрифта в командовании 1-м амфибийным корпусом морской пехоты на Соломоновых островах с 10 ноября 1943 г. Он командовал силами при захвате Гуама.

К наступлению темноты 21 июня подразделения армии и морской пехоты в рукопашных боях с помощью огнеметов и при поддержке танков ликвидировали последние организованные японские войска, укрывавшиеся в пещерах и окопах, и было объявлено, что организованное сопротивление на острове прекратилось. Кампания продолжалась 82 дня.

Пока на острове шли бои, военно-морской флот вел действия на море, не имевшие себе равных по масштабу. Нашей задачей была защита тысяч кораблей сил вторжения от налетов авиации противника, базировавшейся на островах собственно Японии, а также обеспечение непосредственной воздушной поддержки действовавшим на острове войскам.

В этих операциях принимали участие как быстроходные, так и эскортные авианосцы, и в процессе этих операций американскому флоту суждено было понести самые тяжелые потери из всех, какие он нес до сих пор. Быстроходные авианосцы, занимавшие позицию восточнее Окинавы, часто наносили сокрушительные удары по островам Кюсю и другим островам, расположенным между Кюсю и Окинавой. Эскортные авианосцы оказывали воздушную поддержку наземным войскам и наносили удары по более южным островам, лежащим ближе к о. Формоза. Японцы, большая часть флота которых была лишена возможности действовать, направили все свои усилия на атаки армады наших судов, сосредоточенных в районе вторжения, силами самолетов “камикадзе”. Они надеялись использовать остававшиеся у них самолеты, которые еще исчислялись тысячами, для ликвидации наших кораблей и таким образом оставить войска на острове без довольствия.

Мы и раньше подвергались атакам японских самолетов “камикадзе”, но они не могли сравниться по масштабам с атаками, предпринятыми противником в обороне Окинавы. Многие японские летчики были недостаточно опытными, но самолеты приходили непрерывно, день за днем. Не было никаких признаков координирования атак – каждый самолет индивидуально искал возможности обрушиться со своим смертоносным грузом на американский корабль. Не имевшие опыта вождения самолетов летчики обычно, идя к Окинаве, следовали вдоль цепи островов, используя их как ориентиры. К счастью, быстроходные авианосцы находились приблизительно в 60 милях в сторону от этого маршрута. Тем не менее редко проходил день без многочисленных атак самолетов “камикадзе”, а также без воздушных атак, проводившихся обычными методами.

Теперь оперативное соединение быстроходных авианосцев было разделено на четыре группы, которыми командовали контр-адмирал Кларк, Дэвисон, Рэдфорд и я. Была еще пятая группа, на вооружении которой состояли исключительно ночные истребители и ночные торпедоносцы. Этой группой командовал контр-адмирал Гарднер. В эту группу входил только один авианосец “Enterprise”, самолеты которого вели ночные действия. Дневные атаки проводили самолеты с авианосцев “Hornet”, “Bennington”, “Wasp”, “Franklin”, “Hancock”, “Essex”, “Bunker Hill”, “Yorktown”, “Intrepid” и, кроме того, с легких авианосцев “Belleau Wood”, “San Jacinto”, “Balaan”, “Cabot”, “Independence” и “Langley”. В состав оперативного соединения входили 8 быстроходных линейных кораблей, 2 новых крейсера “Hawaii” и “Guam”, еще 14 тяжелых и легких крейсеров и 64 эскадренных миноносца.

Кампания на Окинаве открылась ударом быстроходных авианосцев по району Кюсю – Внутреннее море 18-19 марта. Оперативное соединение, обнаруженное при подходе к цели японскими разведывательными самолетами, вынуждено было отбить перед рассветом сильную воздушную атаку, в которой “Intrepid” и “Enterprise” имели попадания бомб, но полученные ими повреждения были незначительны и они могли продолжать операции.

В число объектов атаки входило 45 аэродромов, на многих из которых, как оказалось, были сосредоточены самолеты. Хотя японцам не хватало обученных летчиков, они не испытывали недостатка в самолетах. Когда наши самолеты подошли к цели, в воздухе было множество истребителей. Сильное воздушное сопротивление положило начало многочисленным ожесточенным воздушным боям, но в результате наших бомбовых и штурмовых атак превратились в пепел буквально все здания на аэродромах и были уничтожены или повреждены 275 находившихся на земле самолетов. В первый день наши истребители сбили 102 самолета противника.

Фотоснимки, сделанные 18 марта, показали, что в Курэ и Кобе, военно-морских базах во Внутреннем море, сосредоточено много боевых кораблей противника. В то время мы не знали о том, что многие корабли были в неисправном состоянии и искали в этих водах убежища после второго сражения в Филиппинском море. Адмирал Митшер решил на следующий день отказаться от атак уже сильно разрушенных аэродромов, а вместо этого выслать самолеты против кораблей в Курэ и Кобе. На следующий день авиагруппы снова покинули палубы авианосцев. Над целями их встретил сокрушительный зенитный огонь, но, несмотря на это, были сильно повреждены один линейный корабль, один линейный корабль-авианосец, пять авианосцев, один тяжелый крейсер и один легкий крейсер![184]. Эти атаки были гарантией против дальнейшей деятельности японского флота, хотя многие из подвергшихся атаке кораблей, вероятно, были и раньше негодными для выхода в море.

Пока авиагруппы авианосцев выполняли данное им задание, над нашим оперативным соединением появились многочисленные самолеты противника и сделали попытку отомстить авианосцам. Боевой воздушный патруль и зенитные орудия сбили много японских самолетов, но мой флагманский корабль “Essex” дважды едва уклонился от пикирующих бомбардировщиков. Один самолет едва проскочил полетную палубу и упал в воду у левой скулы корабля, а полчаса спустя второй самолет, подбитый в момент пикирования зенитным огнем, упал на левом траверзе рядом с авианосцем.

Другим авианосцам не так повезло. “Yorktown” получил небольшие повреждения от упавших у борта бомб, “Wasp” получил прямое попадание, на “Enterprise” бомба попала в носовой подъемник, a “Franklin” получил два попадания бомб в полетную палубу, в результате которых начались взрывы и пожары. “Yorktown”, “Enterprise” и “Wasp” могли продолжать действия, но “Franklin” был серьезно поврежден. Он сильно горел, так как из разорванных бензопроводов выбрасывало тысячи галлонов авиационного бензина. Находившиеся на ангарной и полетной палубах самолеты загорелись, и взрывавшиеся на них бомбы, ракеты и пулеметный боеприпас еще усиливали общий грохот. Адмирал Дэвисон, который держал на нем свой флаг, перешел на другой авианосец. Командир “Franklin” решил спасти свой корабль и отказался покинуть его. В течение 3 часов продолжались сильные взрывы, корабль неподвижно стоял на месте и не мог дать ход. Наконец в конце дня взрывы стали реже, и крейсер “Pittsburgh” взял авианосец на буксир. За ночь пожары прекратились, и инженеры-механики смогли спуститься вниз и пустить машины. В конечном счете “Franklin” вернулся на Бруклинскую военную верфь для капитального ремонта. Из его экипажа, насчитывавшего около 3000 офицеров и матросов, 832 человека было убито и 270 человек ранено. Его возвращение в порт своим ходом было подвигом, который доказывал решительность, выносливость и доблесть его экипажа[185].

На второй день атак авианосные самолеты, кроме повреждения японских кораблей в Курэ и Кобе, уничтожили 322 самолета противника, из них 97 в воздухе и 225 на земле. Затем авианосное соединение пошло на встречу с танкерами, чтобы принять топливо. Когда мы уходили, на расстоянии 100 миль от нас была обнаружена большая группа вражеских самолетов. Корабли начали поспешно высылать в воздух дополнительные истребители, и через несколько минут 150 истребителей “Hellcat” уже пошли на перехват противника. Они обнаружили 32 двухмоторных бомбардировщика и 16 истребителей. В коротком ожесточенном бою, в котором мы потеряли всего два истребителя, были сбиты все японские самолеты. Под фюзеляжем каждого японского бомбардировщика наши летчики заметили пару необычных небольших крыльев. Впоследствии выяснилось, что это были реактивные самолеты-снаряды, управляемые пилотами-самоубийцами. Они должны были выпускаться самолетами-матками недалеко от их целей и по расчетам могли достичь скорости более 500 миль в час. Наши летчики назвали это новое оружие “бака-бомбами”, от японского слова “бака” – дурак[186]. Хотя в данной атаке противнику не удалось использовать ни одного самолета-снаряда, позднее кораблям в районе Окинавы еще пришлось пострадать от них. Однако в целом они не имели большого успеха.

На 23 и 24 марта оперативное соединение вернулось к Окинаве для проведения предваряющих вторжение атак и для составления нового фотоплана пунктов высадки сил вторжения, в то время уже находившихся в пути.

Моя оперативная группа и группа адмирала Рэдфорда 29 марта вернулись к о. Кюсю, чтобы нанести еще один удар по кораблям противника, ранее замеченным в этих водах. Нашим разведывательным самолетам не удалось обнаружить закамуфлированные корабли, и бомбы были сброшены на расположенный у берега аэродром. Уничтожение пакгаузов, ангаров, казарм и находящихся на земле самолетов становилось хорошо знакомым делом. Кроме выведения из строя аэродрома, было потоплено много малых и рыболовных судов и самапанов.

Во время этих действий лейтенант Соммервил, пилот пикирующего бомбардировщика с авианосца “Hancock”, в результате технической неисправности совершил вынужденную посадку в бухте Кагосима. Положение его было опасным. Он находился в середине бухты, в 15 милях от ее устья, и совсем близко от него располагались многочисленные аэродромы противника. С катапульты “Astoria” немедленно поднялись два гидросамолета и пошли подбирать его под эскортом 24 истребителей. На пути к бухте Кагосима эту группу самолетов перехватила эскадрилья японских истребителей и завязала с ней воздушный бой. Пять японских истребителей были сбиты, и когда бой закончился, воздушное сопротивление прекратилось. Один из истребителей с авианосца “Cabot” был сбит, его пилот младший лейтенант Келлер выбросился с парашютом и теперь находился в воде около Соммервиля. Два гидросамолета подошли к бухте, сели на воду и подобрали обоих летчиков на расстоянии не более двух миль от главного аэродрома противника. Приняв летчиков на борт, они дали полный газ, поднялись в воздух под прикрытием истребителей и через час вернулись на свои корабли.

В течение дня соединение подвергалось почти непрерывным атакам самолетов противника, но наше воздушное прикрытие было настолько плотным, что только одному самолету удалось прорваться к кораблям. Он сбросил бомбу на “Cabot”, но промахнулся, а сам был сбит. Много других самолетов противника было сбито нашими истребителями, прежде чем они успели выйти на позиции для бомбометания.

Действия всех воздушных сил противника начались 5 апреля и были координированы с сильным контрударом его наземных войск на Окинаве. Воздушные бои достигли максимальной напряженности б апреля. В тот день самолеты одной только моей оперативной группы уничтожили 105 самолетов противника в воздухе и 17 на земле.

После полудня б апреля от двух наших подводных лодок были получены донесения, в которых говорилось, что они заметили японские корабли, в том числе минимум один линейный корабль, идущие на юг к Окинаве вдоль восточного побережья Кюсю. Выполнение всех прочих заданий было приостановлено, и наши разведывательные самолеты на следующее утро вышли на проверку этого донесения. Если бы донесение оказалось правильным, оно означало бы еще один шанс нанести удар по надводным кораблям сильно сократившегося японского флота. В 8.15 от наших разведывательных самолетов поступило донесение, что они заметили японское соединение, состоящее из большого линейного корабля, одного или двух крейсеров и семи или восьми эскадренных миноносцев. Линейным кораблем был гигантский “Ямато”, однотипный с “Мусаси”, потопленным нашими самолетами в море Сибуян немногим более четырех месяцев назад. “Ямато” вышел в море, чтобы сделать последнюю самоубийственную попытку нанести удар нашим силам у берегов Окинавы.

Метеорологические условия поблизости от “Ямато” были неблагоприятные: потолок 3000 фут., видимость от 3 до 8 миль и отдельные дождевые шквалы. Тем не менее разведывательные самолеты не теряли соприкосновения с противником и непрерывно сообщали нам его место, курс и скорость. Митшер приказал моей группе и группе Кларка произвести координированные атаки, через час после которых должна была последовать атака группы Рэдфорда. Вооруженные тяжелыми бомбами и торпедами самолеты поднялись в воздух.

В полдень они прибыли на место боя. Погода ухудшилась, но, несмотря на сильные непрерывные дождевые шквалы, самолеты сосредоточили свои атаки против линейного корабля.

Командир японского соединения вице-адмирал Ито держал свой флаг на “Ямато”. Его сопровождали легкий крейсер “Яхаги” и восемь эскадренных миноносцев. С большими трудностями японцы набрали 2500 т нефти, необходимые для этой операции. После войны адмирал Тойода, японский главнокомандующий военно-морскими силами, сказал, что другие корабли 7-го флота не смогли принять участия в операции из-за недостатка топлива. Хотя японское командование считало, что шансы на успех неравные, оно решило, что, оставляя корабли бездействующими в водах метрополии, оно ничего не достигнет, и что его задача – сохранять традиции и честь японского военно-морского флота[187].

Пробиваясь через сильнейший зенитный огонь, который вели и гигантские 18,1” башенные орудия “Ямато”, первые группы атаковавших самолетов сбросили на палубу линейного корабля две тяжелые бомбы и пробили его левый борт торпедой. Кроме того, получил попадание крейсер “Яхаги”, потерявший в результате этого ход, и был потоплен эскадренный миноносец “Хамакадзе”. Другим эскадренным миноносцам были причинены повреждения атаками на бреющем полете. Час спустя атаковала третья авиагруппа. Через несколько минут “Ямато” получил попадания еще трех бомб и девяти торпед. Потерявший ход линейный корабль взорвался, опрокинулся и в 14.23 затонул. “Ямато” и однотипный с ним “Мусаси” были самыми большими из всех строившихся до этого времени кораблей. После войны стало известно, что, кроме водоизмещения, превышавшего 72 000 т, он обладал всеми новейшими усовершенствованиями, известными в кораблестроении.

Потопление линкора «Ямато». 7 апреля 1945 г.

“Яхаги”, получивший многочисленные попадания бомб и торпед, затонул в 14.05. Кроме того, были потоплены три эскадренных миноносца. Только один из трех уцелевших эскадренных миноносцев вернулся на свою базу в Сасебо. Из 386 наших самолетов, принимавших участие в этих атаках, погибли 4 пикирующих бомбардировщика, 3 торпедоносца и 3 истребителя, которые были сбиты зенитным огнем.

Этот бой стал еще одним примером преобладающей роли авиации в боях на море, примером потопления самолетами без помощи надводных кораблей самого современного линейного корабля. После него командование наших линейных кораблей, находившихся у Окинавы, прислало нам шутливую радиограмму, в которой высказывалось сожаление, что мы лишили линейные корабли случая провести небольшую стрельбу по мишеням.

Пока наши самолеты наносили удары по “Ямато”, японская авиация атаковала наше соединение. Два самолета “камикадзе” пытались пикировать на “Essex” и были сбиты. Третий самолет обрушился на полетную палубу “Hancock”, 28 человек были убиты, 52 ранены, 15 пропали без вести. В полетной палубе “Hancock” образовалась 20-футовая пробоина, носовой подъемник погнуло, обе катапульты вышли из строя. Эти повреждения лишали авианосец возможности продолжать полетные операции. Хотя на нем начались сильные пожары, примерно через час они были локализованы, и корабль смог принять свои самолеты, вернувшиеся в 16.15.

Временно он остался с оперативной группой, но на следующее утро был отправлен в базу для ремонта.

День за днем мы продолжали действия в районе Окинавы, обеспечивая наземным войскам воздушный патруль, и по мере необходимости отходили на 100 миль к востоку, чтобы принять топливо от танкеров. Небольшие группы самолетов противника ежедневно производили атаки, но большие группы появились вновь только 11 апреля. Атаки начались вскоре после полудня. В 4.35 уже велся сильный зенитный огонь, и со всех сторон падали в воду самолеты противника. Эскадренный миноносец “Kidd”, находившийся в радиолокационном дозоре в 40 милях от оперативного соединения, был сильно поврежден рухнувшим на него самолетом “камикадзе”. С “Enterprise” при падении японского самолета рядом с авианосцем выбросило за борт двух человек. Вскоре после этого “камикадзе” упал в воду у самой правой скулы авианосца “Essex”. Затем около его левой раковины упала бомба, и корабль так тряхнуло, как будто он наскочил на мину. В 15.15 самолет “камикадзе” спикировал на эскадренный миноносец “Bullard”, также находившийся в дозоре. В 15.30 еще один самолет упал рядом с “Enterprise”. Атаки продолжались и после наступления темноты. Огнем одной только корабельной артиллерии мы уничтожили в течение дня 11 самолетов противника[188]. В пятницу 13 апреля мы получили сообщение о смерти президента Ф. Д. Рузвельта. В разгаре боев мы не имели времени подумать о том, какое влияние окажет на войну это трагическое событие.

Другим важным днем было 16 апреля. Мы выслали истребители для проведения поиска в северном направлении до Каной, где было сбито 30 самолетов противника. Кроме того, б самолетов было уничтожено недалеко от нашего соединения. Один самолет подошел с направления захода солнца и был сбит почти над самым авианосцем “Bunker Hill”. “Intrepid” снова был поврежден самолетом “камикадзе”.

У нас установился довольно однообразный порядок жизни. Каждую ночь на экранах наших радиолокационных установок появлялись небольшие группы вражеских самолетов, которые пытались прорваться сквозь нашу оборону. Для перехвата их высылались ночные истребители. Обычно японские самолеты сбивали, прежде чем они успевали подойти на 30 миль к нашей диспозиции. Те, которым удавалось ускользнуть от ночных истребителей, уничтожались зенитным огнем.

Днем подходили большие группы японских самолетов, и их перехватывали наши истребители. Отдельные самолеты продолжали делать плохо координированные попытки пикирования на палубы наших авианосцев. В моем вахтенном журнале есть много таких записей, как: “Бомба прошла мимо “Bunker Hill” и упала за его кормой”, “Самолет-самоубийца сбит огнем корабельной артиллерии”, “Самолет противника едва миновал “Bataan”, прошел над полетной палубой и упал в море рядом с авианосцем на его левом траверзе”.

Ежедневно наши самолеты патрулировали над наземными войсками, продолжавшими вести бои на Окинаве, и выполняли задания, дававшиеся командующим авиацией на острове. Одной из их главных задач был перехват и уничтожение самолетов “камикадзе”, пытавшихся атаковать наши транспорты и десантные суда, которые сосредоточивались у пунктов высадки.

11 мая на авианосец “Bunker Hill” обрушились два самолета “камикадзе”. Каким-то образом им удалось остаться необнаруженными радиолокационной установкой, и они были замечены только в 10.12, когда уже пикировали на авианосец. Сильные пожары бушевали на корабле более четырех часов, прежде чем их удалось наконец локализовать. Авианосец пришлось отправить в порт для ремонта. Он был флагманским кораблем адмирала Митшера, который перенес свой флаг на “Enterprise”.

13 и 14 мая моя оперативная группа и группа контр-адмирала Кларка нанесли еще один удар – третий – по аэродромам на Кюсю. Японцам, несмотря на многочисленные опустошительные атаки против их баз, как-то удавалось продолжать высылать самолеты на выполнение их безнадежных заданий. В 10.30 13 мая внутри нашей диспозиции и около нее уже было сбито 20 вражеских самолетов. За два дня пребывания в районе Кюсю было уничтожено 118 самолетов противника и потоплено и повреждено несколько судов общим водоизмещением 11 000 т.

11 мая “Enterprise” снова был поврежден самолетом “камикадзе”. На этот раз повреждение было настолько сильным, что и этот авианосец пришлось отправить в порт для ремонта. В результате взрыва и последовавшего за ним пожара на “Enterprise” было уничтожено 13 самолетов, 13 человек было убито и 32 человека ранено. Пожар скоро удалось потушить, но авианосец не мог больше обслуживать самолеты. Адмиралу Митшеру снова пришлось переводить свой штаб на другой корабль, на этот раз на “Randolph”.

28 мая Холси сменил Спрюэнса в должности командующего флотом, и одновременно Маккейн сменил Митшера, 58-е оперативное соединение снова стало 38-м оперативным соединением, а моя группа получила приказание идти в залив Лейте на отдых. Мы прибыли туда, установив новый для военно-морского флота США рекорд продолжительности пребывания в море – 79 дней, и в течение 52 из этих дней мы вели бои с противником. Это был период сильного напряжения, а непрерывно действовавшие против нас самолеты “камикадзе” делали нашу задачу очень трудной.

Во время кампании на Окинаве английское авианосное соединение, состоявшее из 4 авианосцев, 2 линейных кораблей, 4 легких крейсеров и 11 эскадренных миноносцев, занимало позицию южнее Окинавы, чтобы оказывать поддержку, высылая самолеты на проведение атак против японских баз на островах Сакисима и Формоза. Это английское соединение действовало с 26 марта по 20 апреля и затем с 3 мая по 25 мая. Во время отсутствия английского соединения его функции выполняли наши эскортные авианосцы. Английские корабли не были снабжены всем необходимым, чтобы оставаться в море так долго, как это делали американские корабли, и англичанам приходилось чаще уходить за довольствием, которое они обычно получали на о. Манус. Хотя все английские авианосцы подверглись атакам самолетов “камикадзе”, ни один из них не был выведен из строя благодаря их бронированным полетным палубам.

Новый удар по базам на Кюсю был нанесен 2 и 3 июня, но как в воздухе, так и на земле там было обнаружено мало самолетов. 8 июня был нанесен еще один удар по аэродрому Каноя, главной базе противника на Кюсю, но для оказания сопротивления с него поднялся лишь небольшой отряд японских самолетов. Эти самолеты скоро были сбиты, и, казалось, был положен конец возможностям японцев наносить с баз Кюсю удары крупными силами.

С 6 апреля по 22 июня против наших сил в районе Окинавы производились атаки крупными силами самолетов “камикадзе”, которые произвели в общей сложности 1900 вылетов, и, кроме того, много вылетов сделали самолеты, применявшие ортодоксальные методы атаки. Одна только японская морская авиация произвела 3700 вылетов.

В это время адмирал Холси рекомендовал выдвинуть вперед базировавшуюся на Филиппинах 14-ю авиагруппу морской пехоты, чтобы она действовала с наших баз на Окинаве и выполняла вместе с армейской авиацией все задания по оказанию воздушной поддержки. После ее прибытия все оперативное соединение быстроходных авианосцев было отведено в залив Лейте для подготовки к следующей операции.

Почти 3 месяца быстроходные авианосцы действовали в районе Окинавы, оказывая поддержку наземным войскам, которые вели бои за эту важную базу. Потери американцев на этом острове составили 7213 человек убитыми и пропавшими без вести и 31 081 ранеными. Флот в море также понес большие потери: 4907 человек убитыми и пропавшими без вести и 4824 человека ранеными. В ходе этой кампании 36 наших кораблей было потоплено и 368 повреждено, главным образом в результате воздушных боев.

У нас было потоплено 12 эскадренных миноносцев, капитального ремонта требовали 10 линейных кораблей, 13 авианосцев, 5 крейсеров и 67 эскадренных миноносцев. Наши потери в авиации составили 763 самолета. Тот факт, что такие потери не отразились на ходе наших операций, показывает, какой огромной мощи достигли наши военно-морские силы.

Потери японцев были еще больше. На Окинаве было убито приблизительно 131 000 человек и 7400 человек взято в плен; 16 кораблей были потоплены и 4 повреждены; в воздухе и на земле было уничтожено более 7800 самолетов.

Захват Окинавы дал американским вооруженным силам крупную базу с многочисленными аэродромами и якорными стоянками на расстоянии всего 350 миль от южных островов собственно Японии. Сразу же были начаты большие работы по расширению уже существовавших и строительству новых объектов для воздушных, наземных и морских сил, имевшие целью подготовку к предстоявшему вторжению в собственно Японию.

Превосходство авианосцев и их господство на море были продемонстрированы еще ранее в боях между кораблями. На Окинаве они доказали свою способность выдержать атаки авиации берегового базирования и сохранять господство у находящегося в руках противника побережья. Когда авианосцы заняли свои позиции в узкостях у Японских островов, это не было скрытным нападением, не было нанесением удара с последующим отходом. Их присутствие не было тайной, они как бы предлагали авиации противника прийти и атаковать их. Они выдержали все удары, какие смогли нанести им крупные силы авиации, и все же сохранили господство в воздухе.

Глава XIX

Бомбардировки Японии

В заливе Лейте мне сообщили, что я должен сменить адмирала Митшера в должности командующего оперативным соединением быстроходных авианосцев. Я передал командование 3-й группой 38-го оперативного соединения контр-адмиралу Богэну и вылетел с нашей новой военно-морской авиабазы на о. Самар в США в тридцатидневный отпуск. Ночь я провел на о. Гуам в качестве гостя адмирала Нимица. Затем я полетел дальше через Кваджелейн, остров Джонстон, Перл-Харбор и Окленд и 22 июня прибыл в Сан-Диего, откуда впоследствии вылетел в Вашингтон на совещание с адмиралом флота Кингом и морским министром Форрестолом.

Было очевидно, что война вступила в свою последнюю фазу. Во время моего пребывания на Гуаме адмирал Нимиц сообщил мне, что нашим следующим объектом является один из главных островов Японии – Кюсю. Задачи быстроходных авианосцев в этой операции должны были быть такими же, какими они были на Окинаве – оказание воздушной поддержки высаживающимся войскам и защита наших кораблей от атак самолетов “камикадзе”, которые, вероятно, будут интенсивнее.

Тем временем 3-й флот адмирала Холси продолжал наносить удары по Японским островам, чтобы по-прежнему оказывать давление на противника, пока ведется подготовка к вторжению, которое было намечено на ноябрь. Силы Холси, встречая незначительное сопротивление, совершали рейды на побережье Японии от одного ее конца до другого.

Японцы, понимая, что нашим следующим шагом должно быть вторжение на их главные острова, приняли политику сохранения своих сил для этого случая. Они тщательно рассредоточили и закамуфлировали оставшуюся у них авиацию, сделав таким образом чрезвычайно трудным обнаружение и уничтожение ее на земле. Они отменили все поисковые операции, так что наши быстроходные авианосцы могли нанести удар когда и где им угодно, достигнув полной тактической внезапности. Дополняя действия авиации, наши линейные корабли и крейсера производили артиллерийские обстрелы промышленных объектов на восточном побережье Японии, тогда как эскадренные миноносцы действовали в прибрежных водах против судоходства противника. Японский военно-морской флот, как и японская авиация сухопутного базирования, были совершенно бессильны. Мы достигли полного господства в воздухе и на море у берегов Японии, как и на всем Тихом океане.

Наши быстроходные авианосцы под командованием Маккейна 10 июля снова нанесли удар по аэродромам и промышленным объектам в районе Токио. На земле было уничтожено 72 самолета противника и были повреждены различные объекты. Хотя мы не делали никаких попыток скрыть местонахождение нашего флота, ни один самолет не вышел атаковать его, и очень немногие самолеты поднимались в воздух для обороны японской столицы. Тогда Холси двинул свою армаду еще дальше на север для нанесения ударов по о. Хоккайдо и северной части о. Хонсю.

В течение 14 и 15 июля самолеты непрерывно вылетали к своим объектам. Снова был нанесен большой ущерб авиации и аэродромам. Надводные корабли подошли к самому берегу и произвели артиллерийский обстрел Камаиси, в северной части Хонсю, и Мурорана на Хоккайдо. Для того чтобы обстрелять Хоккайдо, кораблям пришлось пройти через узкий пролив, с трех сторон окруженный сушей. Они совершили трехчасовые переходы в оба конца, будучи видимыми с суши. Холси предполагал, что японцы, несомненно, воспользуются таким случаем для воздушной атаки, но японские самолеты не появлялись. Беспорядочный зенитный огонь по самолетам, корректировавшим стрельбу кораблей, – вот единственная реакция противника.

Авианосные самолеты в ходе этих двух атак уничтожили 140 больших и малых судов общим водоизмещением 71 000 т, разбили огнем 38 самолетов и уничтожили 84 паровоза. Кроме того, они выжгли дотла 20 кварталов в городе Кусиро.

Значительную часть угля и железа Япония получала из рудников на Хоккайдо, откуда их приходилось перевозить на главный остров Хонсю на железнодорожных паромах. За два дня атак самолеты потопили шесть таких паромов, серьезно нарушив доставку сырья на заводы.

Еще один удар по Токио с такими же результатами, как в первом случае, авианосцы нанесли 18 июля. Затем 24 и 25 июля последовали сокрушительные удары по остаткам японского военно-морского флота, которые стояли на якоре в Курэ. Хотя японский военно-морской флот уже был неспособен действовать как организованная сила, на плаву оставалось еще много кораблей. Произведя массированные атаки, наши самолеты повредили еще 22 корабля общим водоизмещением 258 000 т, в числе которых было шесть тяжелых кораблей.

Среди кораблей, стоявших на якорной стоянке в Курэ, были линейные корабли с полетными палубами, “Исе” и “Хыога”, обычный линейный корабль “Харуна”, авианосцы “Амати”, “Кацураги” и “Рюдзе”, крейсера “Тоне”, “Аоба”, “Ойодо”, “Ивате”, “Идзумо” и корабль-мишень “Сетцу”. Во время атаки “Исе” получил десять прямых попаданий и много бомб разорвалось рядом с ним. Его командир и все, кто находился недалеко от мостика, были убиты, а корабль осел носом и принял много воды. “Хьюга” также получил десять прямых попаданий и был так сильно затоплен, что вскоре после атаки сел на грунт. Линейный корабль “Харуна” тоже был сильно поврежден, наполнился водой и сел на грунт. Авианосец “Амаги” получил попадание ракет и бомб, в результате которых были сильно повреждены полетная и ангарная палубы и затоплено одно машинное отделение и четыре котельных отделения. Авианосец “Кацураги” получил только одно попадание, но в связи с повреждением полетной и ангарной палуб лишился возможности вести полетные операции. Авианосец “Рюдзе” был уже сильно поврежден во время атаки 19 марта и после временного ремонта на военной верфи был поставлен у другого причала и. умело закамуфлирован. Во время атаки 24 июля его не удалось обнаружить и атаковать. Тяжелые крейсера “Тоне” и “Аоба” получили многочисленные попадания бомб и сели на грунт. Легкий крейсер “Ойодо”, флагманский корабль командующего Соединенным флотом, был так сильно поврежден, что опрокинулся, не успев сесть на грунт. Такая же судьба постигла старые крейсера “Ивате”, “Идзумо” и “Сетцу”.

Холси, не удовлетворенный масштабами разрушений, причиненных 24 июля, 28 июля снова прислал свои силы с заданием возобновить атаки. “В тот день к заходу солнца, – пишет он в своих мемуарах, – японский военно-морской флот перестал существовать”. Немного оставалось от японского флота после первых атак, но американцы решили уничтожить его полностью. Холси привел для этого три причины: во-первых, ради морального удовлетворения нашей нации, в виде возмездия за Перл-Харбор; во-вторых, ради русских, на случай, если война продолжится и нам придется создавать путь подвоза во Владивосток; в-третьих, чтобы помешать японцам использовать существование части их флота в целях достижения более выгодных условий при заключении мирного договора.

После атак быстроходных авианосцев против Курэ 28 июля авианосные самолеты 30 июля атаковали Токио и Нагоа. А 9 и 10 августа они снова совершали налеты на Хоккайдо и северную часть Хонсю. Последние в ходе войны атаки против Токио производились 13 и 15 августа. Одновременно с атаками авиации надводные корабли производили артиллерийские обстрелы береговых объектов в Омура, Сиономисайи, Хамамацу и Симидзу в южной части о. Хонсю, и хотя эти обстрелы причинили некоторый ущерб промышленным объектам в городских районах, наибольшее значение имело то действие, которое они оказали на моральное состояние японцев. Они заставили японский народ понять, что священная японская земля не застрахована от наших атак и что, вопреки утверждениям их руководителей, война ведется неудачно. Летчики, совершавшие полеты над обстрелянными артиллерией кораблей районами, считали, что орудия кораблей не причиняют больших повреждений и что авиация, которая обеспечивает им прикрытие, может быть более рационально использована для непосредственных атак противника. Все же обстрелы, несомненно, оказывали влияние на моральное состояние японцев и давали основание личному составу линейных кораблей не чувствовать себя просто наблюдателями.

Кроме атак авианосных самолетов, интенсивные бомбардировки Японии производили также самолеты берегового базирования с Марианских островов и Окинавы, в том числе морские патрульные самолеты и тяжелые бомбардировщики В-29. Они добились обширных разрушений наземных объектов и сожгли значительную часть Токио, Иокогамы и других больших городов. Однако полученная из Японии после войны информация доказывает, что имевшее жизненно важное значение уничтожение японского флота было выполнено целиком авианосными самолетами.

На протяжении последних трех или четырех месяцев войны тяжелые бомбардировщики В-29 осуществляли минирование вод Внутреннего моря и главных гаваней Японии. Ставившиеся ими мины были так называемого “непротраливаемого” типа. Они взрывались от акустических колебаний, возникающих в воде при прохождении кораблей. Пролив Симоносеки, один из выходов из Внутреннего моря между островами Хонсю и Кюсю, был так густо усеян этими минами, что многие корабли, пытавшиеся пройти через него, подорвались и затонули, и судоходство в нем пришлось прекратить. Все Внутреннее море было усеяно тысячами таких мин. Удаление их по окончании военных действий представляло собой сложнейшую проблему.

В последних рейдах нашего 3-го флота на Японию принимало участие соединение быстроходных авианосцев английского Тихоокеанского флота под командованием вице-адмирала Роулингса. В состав этого соединения входило 28 кораблей: 4 авианосца, 1 линейный корабль, 6 легких крейсеров и 17 эскадренных миноносцев. Роулингс явился к Холси и действовал совместно с ним, но сохранил самостоятельность в тактическом управлении своей группой. При таких условиях американский командующий не мог давать ему непосредственные приказания, но ему сообщались директивы, которые адмирал Холси давал 38-му оперативному соединению, и предполагалось, что английское соединение также должно следовать им. Сначала соглашением предусматривалось, что англичане сами будут заботиться о своем материально-техническом обеспечении, но когда возникла необходимость, они принимали топливо от наших танкеров наравне с нашими кораблями. Они принимали участие в атаках наших авианосцев против Японии, кроме атаки против японского флота в Курэ. Холси приказал англичанам атаковать другой объект, Осаку, где не было кораблей, представлявших первостепенный интерес. Он пишет в своей книге, что мотивом для этого было стремление “предупредить возможные послевоенные претензии Великобритании на то, что она принимала участие даже в нанесении последнего удара, которым был уничтожен японский флот”.

Кульминационный момент этого периода бомбардировок Японии наступил б августа. Один тяжелый бомбардировщик В-29 с Сайпана сбросил бомбу на Хиросиму – город на южном побережье о. Хонсю, население которого до войны превышало 300 000 человек. Это была необычная бомба. Американские ученые проникли в тайну атома, и впервые в истории на войне была применена атомная бомба. Она поразила свою цель с невообразимой силой и потрясла мир внушающей ужас мощью расщепления атома. Последующие данные авиафоторазведки показали, что более 4 кв. миль, или 60% жилого района города, было полностью уничтожено. Через три дня такая же бомба была сброшена на город Нагасаки.

После капитуляции Японии я посетил Хиросиму и Нагасаки и осмотрел повреждения, причиненные этими бомбами. Центральная часть города Хиросима являла собой картину полного разрушения. Поверхность земли была засыпана, как песком, смесью мелких осколков стекла и кусочков металла. Не было никакой возможности различить, где раньше проходили улицы и стояли здания. У границы радиуса действия бомбы еще стояло одно современное железобетонное здание, но все окна в нем были выбиты, и внутри оно выгорело дотла. Трехпутный бетонный мост, служивший точкой прицеливания при сбрасывании бомбы, остался неповрежденным, но на его поверхности отпечатались неясные очертания теней людей и машин, шедших по нему в момент взрыва. Эти тени отпечатались на поверхности моста, как на негативе фотоснимка, под действием испускаемых бомбой лучей.

Атомные бомбы производили троякое действие. Во-первых, они создавали взрывные воздушные волны колоссальной силы, которые сокрушали здания и другие сооружения как взрывные волны при обычном взрыве, но с гораздо большей силой. Во-вторых, они выделяли мгновенные тепловые волны, температура которых достигала тысяч градусов по Фаренгейту и которые вызывали самопроизвольное воспламенение горючих предметов. В-третьих, они испускали смертоносные гамма-лучи, действие которых причиняло смерть и которые наделяли радиоактивными свойствами все вещества, с которыми они вступали в соприкосновение. По ориентировочным подсчетам, сброшенной в Хиросиме бомбой было убито на месте от 70 000 до 80 000 человек и еще более 100 000 человек было страшно искалечено.

Разрушения в Нагасаки носили такой же характер, как разрушения в Хиросиме, но здесь под воздействием бомбы оказался район, представлявший собой небольшую долину, окруженную горами. Здания в этом районе были полностью уничтожены, но конфигурация почвы, несомненно, ограничила действие взрыва. Число человеческих жертв, хотя и очень большое, было меньше, чем в Хиросиме, – 40 000 человек убитыми и 60 000 человек ранеными. Здания, стоявшие на вершинах гор далеко от центра взрыва, были уничтожены, тогда как такие же здания в долинах, защищенных горами от прямого действия создавшихся при взрыве бомбы волн, остались неповрежденными.

Пока нельзя еще полностью оценить то огромное влияние, какое окажет атомная бомба на мировую политику и судьбы человечества. Многие из нас, принимавшие участие в войне на Тихом океане, считали, что не было необходимости применять это ужасное оружие. Японцы в то время уже были побеждены, и мы добились этой победы при помощи ортодоксальных методов ведения войны. Тот факт, что наши морские и воздушные силы могли свободно производить атаки в любом пункте побережья Японии, являлся доказательством ее беспомощности. Более того, хотя в то время мы не знали об этом, японское правительство уже в течение нескольких месяцев пыталось найти повод для капитуляции. Я считаю, что ход войны не оправдывал применения этого невероятно разрушительного оружия. И если бы мы не применили его, то на сегодняшний день Америка морально выиграла бы в глазах всего мира.

За день до того, как вторая атомная бомба была сброшена на Нагасаки, Советское правительство объявило войну Японии, и советские войска вступили в Маньчжурию. Находившиеся там японские войска совсем не походили на те, какими они были раньше. Уже давно их лучшие части были переброшены на другие участки, где они были рассеяны нашими амфибийными силами. Конец войны быстро приближался, и японцы скоро должны были прекратить сопротивление.

Вступление России в войну с Японией было нежелательно для многих американцев, принимавших участие в войне на Тихом океане. Мы поставили Японию на колени, и американские войска добились этого результата практически одни. Мы признаем помощь Новой Зеландии, Австралии и – в меньшей степени – Великобритании, но господство на Тихом океане было завоевано главным образом американским военно-морским флотом, а территориальные завоевания осуществлены в основном американскими войсками. Достижение американскими авианосцами господства в воздухе над Тихим океаном произвело переворот в методах войны на море. Мы были недовольны вступлением России в войну, которое давало ей основание претендовать на признание ее заслуг в поражении Японии и на участие в мирных переговорах. Мы считали, что она не имела права ни на то, ни на другое.

Высказывались утверждения, что сбрасывание атомных бомб и вступление России в войну ускорили ее окончание, дав японскому правительству возможность согласиться на безоговорочную капитуляцию, сохранив при этом репутацию, и прекратить самоубийственную оборону до последнего японца. Но адмирал Тойода, главнокомандующий японским флотом, впоследствии заявил: “Я не считаю правильным рассматривать атомную бомбу и вступление России в войну как непосредственные причины окончания войны, но я считаю, что эти два фактора дали нам возможность закончить войну, не создавая в Японии слишком большого хаоса”.

10 августа Япония заявила через правительство Швейцарии, что она согласна принять ультиматум союзников, опубликованный в Потсдаме 26 июля, при условии, что японцы смогут сохранить своего императора, a 11 августа было сообщено, что государственный секретарь Бирнс, действуя от лица союзных государств, принял японскую капитуляцию с оговоркой, что верховный командующий союзников будет управлять Японией через императора. Тем не менее 3-й флот и 38-е оперативное соединение продолжали свои атаки. Переговоры велись, но приказания прекратить военные действия дано не было.

В 1.00 ночи 15 августа адмирал Холси получил от адмирала Нимица приказание отменить дневные атаки и, соблюдая предосторожности, идти к Токио. По-видимому, окончание всех войн влечет за собой преждевременные инструкции о перемирии. За этой первой радиограммой о прекращении военных действий скоро последовала другая, отменяющая ее. В этот день был произведен налет на Токио, во время которого 254 японских самолета были уничтожены на земле и еще 19 самолетов было сбито около оперативного соединения.

14 августа оперативное соединение пошло принимать топливо. Весь личный состав напряженно ждал дальнейших сообщений о капитуляции, но ответа не поступало. Поэтому было намечено снова атаковать Токио 15 августа. Вице-адмирал Маккейн передал своему соединению: “Приказание атаковать указывает, что противник, возможно, включает недопустимые оговорки в условия капитуляции. Эта война может продлиться еще много месяцев. Мы не можем допускать послабления. Сейчас самое подходящее время, чтобы усилить нажим. Передайте это всем летчикам”.

Утром 15 августа в 4.15 первые ударные группы вышли на выполнение задания, и через два часа после этого они атаковали свои цели. Затем на выполнение задания вышла вторая группа самолетов, но когда она находилась в 5 минутах полета от своих объектов, от главнокомандующего Тихоокеанским флотом поступила ожидавшаяся радиограмма. В ней говорилось: “Воздушные атаки временно прекратить.

Об исполнении донести”. Те самолеты, которые уже были готовы сбросить свои бомбы и ракеты на японскую столицу, были отозваны обратно по радио, а летчики, самолеты которых стояли на палубах авианосцев в готовности к вылету, были поставлены в известность, что вылеты отменяются. Это был долгожданный момент – окончание боевых действий на Тихом океане.

Окончание боевых действий? Практически – да, но не совсем. Торпедоносцы и бомбардировщики были поставлены на ангарные палубы, но истребители еще оставались на полетных палубах, и в воздухе непрерывно находился боевой воздушный патруль. Адмирал Холси приказал истребителям “проверять все наблюдающие за соединением самолеты и сбивать их – не мстительно, а дружески”. В 10.55 15 августа 1945 г. 3-й флот получил с Гуама от главнокомандующего следующую радиограмму:

“Немедленно прекратить наступательные действия против японских сил. Продолжать поиски и патрулирование. Обеспечить в максимальной степени мероприятия в области обороны и внутренней безопасности. Остерегайтесь предательства”.

Хорошо, что Холси принял меры предосторожности. Через полчаса над флотом был замечен японский бомбардировщик. Он был быстро сбит самолетом боевого воздушного патруля. К концу дня было сбито 8 японских самолетов, которые пытались атаковать американский флот. Все они пытались применять тактику “камикадзе”. В то время предполагалось, что это были отдельные летчики, которые отказывались подчиниться приказу о капитуляции. Позднее адмирал Холси сказал, что, по его мнению, это были просто авиачасти, которые не были информированы об окончании войны, что было вполне возможно, принимая во внимание хаотичность японской нарушенной связи.

В 13.00 адмирал Холси обратился по радиотелефону межкорабельной связи ко всем собравшимся там кораблям. В этом обращении вызывавший восхищение энергичный командир 3-го флота сказал: “Хотя боевые действия закончились, недопустимо никакое ослабление напряжения. Должно быть бдительное ожидание. Победа – это не конец, а начало. Мы должны установить мир – прочный, справедливый и длительный мир”.

Хотя боевые действия прекратились 15 августа, официальная капитуляция имела место только через две недели. В этот промежуток времени 3-й флот организовал высадочные партии, состоявшие из личного состава флота и морской пехоты, которые должны были принять ключевые позиции на берегу. Конец наступил настолько неожиданно, что еще не была создана организация для оккупации важных портов, которые надлежало принять. Генерал Макартур был назначен верховным главнокомандующим союзников на Тихом океане, но оккупационные войска находились на Окинаве и Филиппинах, и для того чтобы перебросить их в Японию, требовалось время.

Другой задачей флота в этот период ожидания было оказание помощи нашим военнопленным. Японцы получили приказание поставить опознавательные знаки у всех лагерей для военнопленных и снять все ограничения с заключенного в них личного состава союзников. Но это не обеспечивало наших людей пищей, папиросами и другими предметами первой необходимости. Наши палубные самолеты высылались во все концы Японии, так как указатели лагерей для военнопленных появились во многих различных местах. Где бы они ни появлялись, туда немедленно высылались самолеты, чтобы сбросить лекарства, продовольствие, конфеты, папиросы, туалетные принадлежности и т. п. У многих летчиков на глазах выступали слезы, когда они видели с воздуха, с какой радостью находившиеся в лагере люди собирали сброшенные им вещи. Многие пленные были слабыми и изможденными от плохого обращения и голода.

Эти вылеты для оказания помощи производились непрерывно до тех пор, пока не высадились оккупационные силы и не появилась возможность спасти пленных. Каждый уголок Японии был обыскан, чтобы найти отдаленные и скрытые лагеря, в которых были заключены наши люди. Летчики с авианосцев ревностно выполняли эту работу, так как они знали, что, если бы не милость Бога, они, возможно, не летали бы на самолетах, а находились в лагерях среди пленных.

Глава XX

Капитуляция в Токио

В один из последних дней войны – 13 августа – я вылетел на самолете в район боевых действий, возвращаясь туда после посещения США. Я провел ночь на Гуаме, где адмирал Нимиц сообщил мне, что только что получил от президента Трумэна директиву оккупировать порт Дайрен, около бывшей японской базы Порт-Артур, прежде чем туда вступят русские. Он заметил, что захват порта Дайрен может явиться причиной неприятностей с русскими. Больше я никогда не слыхал об этом проекте и полагаю, что позднее он был отменен. Впоследствии Дайрен был оккупирован Россией, когда ее войска вторглись в Маньчжурию и Северную Корею. Интересно знать, что случилось бы, если бы США захватили этот стратегически важный китайский порт раньше русских. Возможно, что это совершенно изменило бы обстановку, создавшуюся в Китае после войны.

Прилетев на о. Иводзима, где трагедия войны особенно остро ощущались при виде кладбища американской морской пехоты с рядами белых крестов, я вышел на эскадренном миноносце «Benham» к побережью Японии и на следующее утро явился к находившемуся там адмиралу Холси. Я поднял свой флаг на новом авианосце «Lexington», названном в честь корабля, находившегося под моим командованием, когда он погиб в сражении в Коралловом море более трех лет назад. Боевые действия в это время уже прекратились, и мы ждали официальной капитуляции и оккупации. Шла организация десантных сил флота и морской пехоты, которые сосредоточивались на транспортах и малых кораблях, готовясь к тому моменту, когда они должны будут высадиться и принять в свои руки японские порты.

На основании издававшихся приказов у меня создалось впечатление, что авианосцы предполагается держать в море неопределенное время, тогда как линейные корабли, крейсера, эскадренные миноносцы и другие корабли сразу же войдут в Токийский залив и другие японские гавани. Я послал адмиралу Холси радиограмму, рекомендуя, чтобы все авианосцы, как только позволит обстановка, базировались в японских портах, что должно было благоприятно сказаться на моральном состоянии людей, сыгравших такую большую роль в достижении победы. Кроме того, я указал, что это упростило бы проблемы материально-технического обеспечения и пополнения и что пребывание авианосных сил в японских водах помогло бы управлять побежденным народом.

Моя рекомендация не была одобрена, и основной массе авианосцев было отказано в привилегии войти вместе с победоносными силами в гавань противника перед церемонией капитуляции.

Между тем японские эмиссары вылетели в Манилу для получения инструкций, касающихся деталей капитуляции. Первые оккупационные силы должны были состоять из 11-й воздушно-десантной дивизии, которая должна была быть доставлена транспортными самолетами на аэродром Ацуги, около Токио. Военно-морской флот США должен был оккупировать военно-морскую базу в Йокосука, около входа в Токийский залив. Наконец, генерал Макартур, который теперь назывался верховным главнокомандующим союзников, должен был прибыть самолетом и затем отправиться на линейный корабль «Missouri», стоявший на якоре недалеко от Иокогамы, на котором должен был быть подписан акт о капитуляции. Кроме того, военно-морской флот должен был выставить линию эскадренных миноносцев между Манилой и Японией, которые должны были охранять самолеты, доставляющие войска.

25 и 26 августа мы попали в два умеренных тайфуна, что заставило нас отсрочить выполнение плана оккупации на 48 часов. По расчетам транспортировка 11-й воздушно-десантной дивизии должна была занять 5-6 дней, и церемония подписания капитуляции была назначена на 2 сентября.

Хотя самолеты американского военно-морского флота ежедневно производили полеты над Японией, сбрасывая военнопленным предметы первой необходимости, генерал Макартур дал приказание, чтобы они без крайней необходимости не садились на территории Японии. Когда первые армейские самолеты 28 августа сели в Ацуги, они с удивлением обнаружили на японских ангарах надпись: «Привет американской армии от 3-го флота». Морские летчики, сделав «вынужденную» посадку, опередили армию и первыми достигли территории Японии. Впоследствии выяснилось, что морские летчики совершали так много посадок на аэродроме Ацуги, что был издан приказ, предупреждавший о наложении дисциплинарных взысканий в случае установления расследованием, что в действительности не было никакой аварии, которая заставила бы их сделать посадку. Было установлено, что морские самолеты, совершавшие вынужденные посадки, прибывали в таком количестве, что создавали затор на аэродроме.

Забавный инцидент произошел 29 августа – ссора из-за принятия капитуляции японской подводной лодки «1-400». По условиям капитуляции все подводные лодки противника должны были всплыть в надводное положение и сдаться ближайшему кораблю союзников. Лодка «1-400» поступила в соответствии с полученными инструкциями и сдалась эскадренному миноносцу «Blue», приданному одной из авианосных оперативных групп. «Blue» высадил на лодку призовую команду и получил меч японского командира. Тем временем с одной из наших плавучих баз подводных лодок была выслана призовая команда, чтобы доставить захваченный корабль в порт. Новую команду возглавлял командир, бывший старше по званию, чем командир «Blue». По прибытии он приказал командиру «Blue» вернуть меч командиру японской лодки и заставил его повторить процедуру капитуляции еще раз. Эта вторая церемония была заснята на пленку, и второй офицер был показан принимающим меч. Затем он ушел, унеся с собой меч противника. Командир авианосной оперативной группы горячо опротестовал его поступок. Которому из офицеров в конечном счете достался меч командира японской подводной лодки, мне неизвестно.

Генерал Макартур 30 августа прибыл самолетом в аэропорт Ацуги и разместил свой штаб в Гранд-Отеле в Иокогаме. Адмирал Холси поднял свой флаг в бывшей японской военно-морской базе в Йокосука и 1 сентября отправил адмиралу Маккейну, командующему 38-м оперативным соединением, радиограмму с разрешением всем адмиралам, без которых можно будет обойтись на флоте, прибыть на следующий день на «Missouri» на церемонию подписания капитуляции. Радиограмма была получена в 11 часов, и в ней ничего не говорилось о том, каким транспортом пользоваться для переброски офицеров с авианосных оперативных групп, еще крейсировавших в море. Я принял меры, чтобы вылететь на самолете с «Lexington».

Когда мы на рассвете поднялись с палубы авианосца, погода была не очень благоприятная. Высота облачности была всего 700 фут. Мы летели над самой водой и скоро увидели зеленые берега Японии, поднимавшиеся террасами горы, которые были усеяны пагодообразными домами. Когда мы подошли к Токийскому заливу, то увидели конвой в составе 40 транспортов – часть третьих амфибийных сил вице-адмирала Уилкинсона, – входивший в залив.

На аэродроме в Йокосука лежало много обломков японских самолетов, разбитых и сожженных во время наших воздушных налетов. При выходе из самолета меня встретили новый американский комендант аэродрома и его помощник. Это были кэптен Дакуорт, который был моим офицером по вопросам авиации на «Lexington» во время боя в Коралловом море, и коммандер Гейлор, один из выдающихся летчиков-истребителей, также участвовавший в этом бою. Было очень приятно, впервые вступив после окончания войны на территорию Японии, встретить этих старых товарищей по службе, которые около четырех лет назад вместе со мной начинали войну на «Lexington».

Я сразу же отправился на шлюпке к стоявшему на якоре недалеко от военно-морской базы «Missouri», где меня встретил адмирал Холси. Шла деятельная подготовка к церемонии капитуляции. Десятки высших офицеров всех национальностей – американцы, англичане, русские, китайцы, французы, канадцы, австралийцы, голландцы и новозеландцы – прибывали на «Missouri» по случаю этого исторического события. Адмирал Холси в своей каюте сообщил мне по секрету, что вскоре после капитуляции мне будет дано приказание идти с оперативным соединением через Панамский канал в Нью-Йорк на празднование дня военно-морского флота 27 октября.

На палубе, выходящей на полубак, у самой каюты адмирала Холси, был поставлен матросский обеденный стол, покрытый зеленой скатертью. К палубе была пристроена выступавшая за борт временная площадка, на которой могли разместиться 40 или 50 фотографов и корреспондентов. Погода была холодная, высокие облака закрывали небо, но по временам через них пыталось пробиться солнце.

Здесь присутствовали многие известные американские офицеры: генерал Уэйнрайт, адмирал Тэрнер, генералы Спаатц и Кении, вице-адмиралы Маккейн, Тауэре и Локвуд, генерал-лейтенанты Эйклберджер, Сэзерленд, Джайлс, Дулиттл, Гейджер и Туининг, контр-адмиралы Шафрот, Джоунс, Бири, Уилци, Бэджер и многие другие. Все американские офицеры были в рубашках хаки без галстуков, без орденов и без мундиров. Такой была наша форма во время боевых действий, и она была сознательно объявлена в этот день, чтобы японцы поняли, что им не оказывается никаких почестей. Иностранные офицеры были в повседневной форме.

Генерал Макартур со своим начальником штаба генерал-лейтенантом Сэзерлендом прибыл в 8.45 на эскадренном миноносце, который подошел к левому борту линейного корабля. Они вошли в каюту адмирала Холси, ожидая прибытия японских эмиссаров. Через 5 минут японские представители подошли к линейному кораблю на небольшом катере и пришвартовались у правого борта. Первым вышел из катера и поднялся по трапу напыщенный маленький человек в цилиндре, сюртуке и полосатых брюках, с тростью в руке. Это был Мамору Сигемицу, японский министр иностранных дел.

За ним следовали еще два человека в цилиндрах и сюртуках, один человек в белом гражданском костюме и шесть человек в армейских походных формах оливково-зеленого цвета с красными кантами. Японской делегации не было оказано никаких почестей. Никто не подал им руки, и они были встречены гробовым молчанием. Только любопытные взгляды были устремлены на этих людей, представлявших нацию, которая в процессе ведения войны опустилась до глубин варварства.

Сигемицу с трудом поднимался по трапу с помощью одного из сопровождавших его японцев. Это было единственное свидетельство его искусственной ноги, не считая того, что он хромал и опирался на палку. Второй член делегации, низенький плотный человек в армейской форме, был генерал Есидзиро Умедзу, начальник японского Имперского генерального штаба. На лицах всех японцев было мрачное выражение, словно они вкушали горечь поражения.

Японская делегация была проведена на небольшую оставшуюся свободной площадку перед столом, на котором лежали предназначенные для подписания документы. Кругом них на корабле толпились зрители. Высшие офицеры вооруженных сил союзников выстроились около находившегося в центре стола, а все остальное пространство, откуда можно было наблюдать за происходившим, было забито офицерами и матросами. На башнях, мостиках и мачтах толпились люди в форменной одежде.

Генерал Макартур, адмирал Нимиц и адмирал Холси, находившиеся в каюте последнего, заставили японцев ждать их довольно значительное время. Я смотрел на японцев со смешанным чувством и думаю, что то же самое испытывали сотни других наблюдателей. Мое сердце радостно сжималось при мысли, что война окончена и что теперь наконец мы можем вернуться к нормальной мирной жизни. Но, с другой стороны, мои мысли возвращались к сотням и тысячам американцев, многие из которых были моими близкими друзьями или их сыновьями, отдавшим жизнь ради того, чтобы мог наступить этот день.

Спустя установленное время генерал Макартур, адмирал Нимиц и адмирал Холси вышли из каюты и встали за столом, повернувшись лицом к японской делегации. Были установлены микрофоны, чтобы весь мир мог слышать по радио все происходившее. Если не глаза, то уши всего человечества были обращены к этой сцене.

Генерал Макартур с суровым выражением лица выступил вперед и произнес следующую речь:

«Мы, представители главных воюющих держав, собрались здесь для заключения торжественного соглашения, при помощи которого может быть восстановлен мир. Спорные вопросы, связанные с расхождением идеалов и идеологий, решались на поле боя в различных частях света и, следовательно, не подлежат нашему обсуждению или оспариванию. Точно так же мы, представляющие большинство народов мира, не должны, встретившись здесь, выражать чувства недоверия, злобы и ненависти. Всем нам, как победителям, так и побежденным, скорее подобает вести себя с тем высоким чувством собственного достоинства, которое одно подходит для этой священной цели, какой мы собираемся служить, безоговорочно обрекая наши народы на верное выполнение тех обязательств, которые они здесь официально возьмут на себя.

Я выражаю самую горячую надежду, как, конечно, выражает ее и все человечество, что после этого торжественного события из кровавой бойни прошлого возникнет лучший мир, мир, основанный на доверии и понимании, мир, посвященный достоинству человека и осуществлению его самого горячего желания – гарантии свободы, терпимости и справедливости.

Условия, на которых должна произойти капитуляция вооруженных сил Японской империи, содержатся в документе о капитуляции, лежащем перед вами.

Как верховный главнокомандующий союзников, заявляю, что я твердо намерен в соответствии с традициями стран, которые я представляю, приступить к выполнению своих обязанностей с полной справедливостью и терпимостью, принимая в то же время все необходимые меры к тому, чтобы гарантировать немедленное, полное и точное соблюдение условий капитуляции.

Теперь я предлагаю представителям японского императора, японского правительства и японского Имперского генерального штаба подписать в указанных местах документ о капитуляции».

Сигемицу подписал акт первым, с трудом справляясь со своим пером. Тут рядом были два документа, переплетенные в большие книги, один на английском языке, другой на японском. Каждый представитель ставил свою подпись дважды – сначала в одной книге, затем в другой. Открыта была только страница подписей. После японского министра иностранных дел акт подписал генерал Умедзу, после чего представители противника отошли от стола.

Тогда генерал Макартур заявил, что он подпишет документ от имени всех союзных держав. Он ставил свою подпись по частям, пользуясь пятью перьями. Он попросил генерала Уэйнрайта и английского генерала Персиваля смотреть, как он будет подписывать. Уэйнрайт был взят в плен на Коррехидоре, а Персиваль – в Сингапуре в самом начале войны. С тех пор они находились в Японии и только недавно были освобождены. Их внешний вид свидетельствовал о продолжительном заключении. Генерал Макартур подарил каждому из них по одному из серебряных перьев, которыми он пользовался. Что касается трех остальных перьев, то, как я узнал впоследствии, одно он подарил командованию линейного корабля «Missouri», одно – президенту Трумэну и одно оставил себе.

Затем от имени США было предложено подписать адмиралу Нимицу. Он попросил адмирала Холси и контр-адмирала Ф. П. Шермана, своего офицера по оперативным вопросам, посмотреть, как он будет подписывать, и дал каждому из них по перу из тех, которыми он пользовался.

Следующая, к моему удивлению, подписывала акт китайская делегация. Его подписал генерал Су Юн-чан. После него поставили свои подписи адмирал Фрейзер от Великобритании, генерал-лейтенант Деревянко от СССР, генерал Блейми от Австралии, полковник Косгроув от Канады, генерал Леклерк от Франции, адмирал Хэлфрич от Нидерландов и вице-маршал авиации Айсит от Новой Зеландии.

В это время над кораблем в парадном построении начали проходить тысячи американских самолетов, еще раз демонстрируя силу, которая выиграла войну. Это были самолеты со стоявших недалеко от берега авианосцев и соединения армейских тяжелых бомбардировщиков В-29, которые еще совсем недавно бомбардировали Японию.

Затем генерал Макартур сказал: «Будем молиться, чтобы теперь в мире восстановился мир и чтобы Бог сохранил его навсегда. На этом процедура заканчивается». С этими словами он направился к каюте адмирала Холси в сопровождении адмиралов Нимица, Холси, Фрезера и других. Так закончился самый волнующий эпизод в моей жизни.

В стеклянном ящике на переборке у того места, где происходила церемония, был выставлен американский флаг, который нес командор Перри в 1854 г., когда он заключил с Японией первый торговый договор. А на мачте «Missouri» в тот день развевался американский флаг, который находился на Белом доме в Вашингтоне 7 декабря 1941 г.

После церемонии японцы спустились по трапу и ушли. Никто не отдал им честь и не обменялся с ними рукопожатиями. Они просто ушли.

Так закончилась величайшая в истории война. В ходе военных действий на море американский флот продемонстрировал большее сосредоточение силы, чем это когда-либо считалось возможным во всем мире. Этот флот был более чем вдвое сильнее второго по величине военно-морского флота – флота Великобритании, больше уже не обладавшей господством на море.

Война была свидетельницей революции в области боевых действий в открытом море, когда основная роль в составе флота перешла от линейного корабля к авианосцу. Подводные лодки, крейсера, эскадренные миноносцы, торпедные катера, вспомогательные суда, танкеры и даже линейные корабли, как и амфибийные войска армии и корпуса морской пехоты, армейские военно-воздушные силы и все рода войск наших союзников – Англии, Австралии, Новой Зеландии, Голландии, Китая, Свободной Франции и Филиппин, – были частью одного коллектива. Но теми кораблями, которые добились господства на море, сохранили его и сделали возможными все прочие операции, были авианосцы американского военно-морского флота и их авиаэскадрильи. Завоевание господства на Тихом океане было их достижением, и признание того, что эта задача была хорошо выполнена, является их наградой.

Глава XXI

Выводы и уроки

Прежде чем делать выводы и обсуждать уроки войны на Тихом океане с точки зрения Америки, кажется целесообразным выяснить причины падения Японии с точки зрения ее собственных ошибок. В начале войны на Тихом океане морская стратегия Японии увенчалась замечательным успехом. Почему же она потерпела неудачу и каковы были те ошибки, которые содействовали конечному поражению Японии? Хотя главной причиной этого поражения явилась колоссальная разница между материальными и промышленными ресурсами США и Японии, тем не менее японцы сделали серьезные ошибки, которые сыграли большую роль в падении Японии.

Основной план войны включал: во-первых, захват голландской Индии и Малайи, богатых нефтью, оловом, каучуком, продовольствием и другими ресурсами, без которых Япония не могла вести войну; во-вторых, нападение на американский флот на Гавайских островах, которое должно было лишить его возможности мешать действиям японцев в западной части Тихого океана; в-третьих, создание на удаленных островах оборонительного рубежа, за которым они могли бы эксплуатировать свои ресурсы без помех со стороны внешних сил.

По этому плану японцы, осуществив эти три первоначально намеченных пункта, должны были только закрепляться и уничтожать всякие силы, которые могли представлять угрозу созданному ими рубежу. Они рассчитывали, что США будут мало заинтересованы в ведении боевых действий на таком большом расстоянии от своей метрополии, и, вместо того чтобы нести потери, которых потребует прорыв японского оборонительного рубежа, они предпочтут заключить мир, уступив Японии захваченные ею позиции.

Концепция японцев, несомненно, базировалась на уверенности в том, что Гитлер выиграет войну в Европе или по крайней мере заставит своих противников заключить компромиссный мир. Нельзя допустить, что Япония вступила бы в войну с объединенными силами США, Британской империи и Голландии, если бы ее руководство не считало, что Германия свяжет вооруженные силы союзников на различных других театрах, кроме восточного. С самого начала войны на Тихом океане я упорно предсказывал, что Япония потерпит крах не более чем через шесть месяцев после падения Германии. Это предсказание было основано главным образом на уверенности, что все японские расчеты базируются на существенной предпосылке, что Германия выиграет войну или по крайней мере обеспечит сохранение существующего положения. Если же Германия проигрывала войну, вся основа японского решения должна была рассыпаться в прах. Действительно, Япония капитулировала немногим более чем через три месяца после падения Германии.

Первые успехи японских вооруженных сил вскружили голову японцам. Вместо того чтобы удовольствоваться первоначально намеченным оборонительным рубежом, они решили сделать попытку дальнейшего расширения. В силу своих ограниченных ресурсов они даже отложили закрепление на запланированном оборонительном рубеже и усиление его.

Первоначально намеченный оборонительный рубеж должен был проходить через острова Курильские, Маршалловы, Бисмарка, Тимор, Яву, Суматру, Малайю и Бирму. Когда японцы успешно провели свои первые операции с такой неожиданной легкостью, они сделали попытку распространить свое господство. Они решили захватить Порт-Морсби на южном побережье Новой Гвинеи; о. Мидуэй в центральной части Тихого океана, чтобы усилить оборону этого района, где они, кроме того, надеялись навязать американскому флоту решающее сражение; и западные Алеутские острова, чтобы усилить оборону северного района. Если бы эти операции оказались успешными, японцы после них захватили бы Новую Каледонию, Фиджи и Самоа, чтобы перерезать пути сообщения между США и Австралией.

Одной из величайших ошибок в японской стратегии была неспособность японцев понять, что заморские базы можно удержать только в случае господства на море. Когда господство на море потеряно, эти базы не могут больше получить довольствие и пополнения, совершенно необходимые для их существования. Японцам, для того чтобы удержать их оборонительный рубеж, прежде всего было необходимо столкнуться с американским флотом и нанести ему поражение в соревновании за господство на море. При таком столкновении атакующий имеет преимущество выбора места атаки, а обороняющийся не может быть сильным повсюду.

Хотя японцы с самого начала войны показывали, что они понимают жизненно важную роль авианосцев в осуществлении господства на море, сомнительно, чтобы они в должной мере оценивали способность США накопить крупные силы кораблей этого важного класса. Если бы они оценили ее в полной мере, безнадежность их положения против наших превосходящих морских сил была бы очевидна, и возможно, что они не бросили бы нам вызова.

Первый отпор японцы получили в сражении в Коралловом море в мае 1942 г., когда была отбита их попытка захватить Порт-Морсби с моря. В этом сражении они потеряли один авианосец и почти все самолеты и всех летчиков еще с двух авианосцев, участвовавших в боях. Мы потеряли авианосец «Lexington». Но в американском оперативном соединении все же сохранился слегка поврежденный авианосец «Yorktown» с полным штатным составом самолетов и частью самолетов с «Lexington». Потенциально он контролировал обстановку.

Несмотря на преимущество, которого мы добились, американский командующий ушел из Кораллового моря. Если бы только японцы знали это, они могли бы возобновить наступление, и Порт-Морсби пал бы в течение 48 часов, поскольку в то время там не было других сил, которые могли бы остановить их. Но противник не знал всего этого и сам отступил в воды, которые он считал более безопасными. Это тактическое поражение, нанесенное уступающими по качеству силами, было первым отпором на море, который получила Япония в истории нашего времени.

Через месяц японцы, предпринимая попытку захватить о. Мидуэй, для отражения наших слабых сил, в состав которых входило всего три авианосца, имели сильно превосходящие авианосные силы. Но если они предполагали искать решающее сражение с американским флотом, то они пренебрегли обеспечением собственной безопасности, не выслав вперед своих кораблей воздушную разведку, чтобы выяснить, какие американские силы находятся в этом районе и могут ли они представлять для них опасность. Эта ошибка японцев привела к тому, что они потеряли четыре своих авианосца против одного нашего, и соотношение морских сил сторон на Тихом океане резко изменилось. Если до этого японцы обладали превосходством в авианосцах, то теперь их авианосные силы стали приблизительно равны американским.

В новой обстановке, сложившейся летом 1942 г., ни одна из сторон не обладала достаточным превосходством, чтобы предпринять наступление. Более того, через год, уже осенью 1943 г., на Тихий океан начали поступать во все возрастающем количестве новые американские авианосцы типа «Essex», и американский флот достиг достаточного превосходства, чтобы начать наступление, которому суждено было менее чем через два года закончиться в Токио.

Это наступление велось безостановочно и в таком быстром темпе, что японцы не имели возможности приводить в порядок свои силы к последующим ударам. Успех наступления объяснялся главным образом нашим господством на море, которое нам обеспечивали авианосцы. Обладая этим господством, мы могли непрерывно подбрасывать довольствие всюду, куда мы хотели, и перерезать пути сообщения противника со всеми его удаленными базами.

Были и другие ошибки в стратегии японцев. Они не предусмотрели подготовку достаточных пополнений, чтобы возместить свои потери в летчиках. Они не представляли себе достаточно ясно тот колоссальный тоннаж торгового флота, какой должен потребоваться для эксплуатации завоеванных ими территорий в южном районе и для снабжения их баз, расположенных на островах оборонительного рубежа. Они также не приняли необходимых мер для защиты своих морских торговых путей от атак наших подводных лодок.

Японцы делали много тактических ошибок, которые, несомненно, оказали влияние на стратегию. К числу таких ошибок относятся те факты, что они не пошли к Гуадалканалу и не уничтожили стоявшие там наши транспорты после первого боя у о. Саво; что они не продолжили наступление на Порт-Морсби, несмотря на полученный ими в Коралловом море отпор; их выход из боя у Командорских островов, когда наши уступавшие им силы были беспомощны и находились в их власти; и тот факт, что они не вошли в залив Лейте после боя у о. Самар.

Если оглянуться на прошлое, то кажется удивительным, что Япония когда-то предполагала, что она сможет добиться успеха в войне против США. Японцы, несомненно, неправильно рассчитали свои военные и экономические потребности для такой войны и сильно недооценили потенциал Соединенных Штатов.

Но самой большой их ошибкой было, пожалуй, то, что они не оценили волю американского народа к борьбе. Говорят, что многие японцы считали Соединенные Штаты нацией пацифистов. Нельзя сказать, в какой степени такое мнение повлияло на их решение начать войну. В сущности, их морская стратегия потерпела неудачу не только потому, что их ресурсы были недостаточны по сравнению с нашими, но и потому, что они неправильно оценивали психологию американцев.

Но нужно сделать выводы и извлечь уроки и с американской точки зрения. Мы были склонны считать нападение японцев на Перл-Харбор 7 декабря 1941 г. величайшей катастрофой для военно-морского флота в истории Америки. В действительности же она мало сказалась, с точки зрения материальных потерь, на господстве на Тихом океане. Линейные корабли были уже устаревшими, и им суждено было оказать лишь незначительное влияние на исход войны, хотя в то время многие высшие чины вооруженных сил не признавали этого факта.

Однако психологическое значение нападения на Перл-Харбор было очень велико. Во-первых, оно объединило американский народ, пробудив чувство готовности к ведению войны и к всемерным военным усилиям, как его не могло бы объединить ничто другое. Вторым психологическим последствием нападения на Перл-Харбор было мгновенное крушение прежнего представления военно-морских специалистов о превосходстве линейного корабля. Пожалуй, хорошо, что мы извлекли этот урок в самом начале войны, а не позднее. Если бы линейные корабли, потопленные в Перл-Харборе, были потоплены позднее в открытом море, как это случилось с английскими линейными кораблями «Prince of Wales» и «Repulse», потери в личном составе и стратегическая катастрофа были бы значительно более серьезными. Потопление этих линейных кораблей в мелких водах Перл-Харбора заставило пересмотреть стереотипные планы, принятые в то время для ведения войны с Японией.

Японское нападение, положившее начало военным действиям, оказалось возможным в силу превосходства японцев в больших авианосцах. В то время они имели в строю десять авианосцев против семи, из которых только три находились на Тихом океане. Хотя взгляды японцев в области войны на море были современными, даже они не вполне понимали Потенциальную лидирующую роль авианосцев. Но с этого времени авианосным самолетам было суждено управлять морем с воздуха.

Наша слабость в авианосцах принудила бы нас к обороне на первом этапе войны, даже если не было бы нападения на Перл-Харбор. Ею в основном объясняется потеря Филиппин, Гуама и Уэйка. Другим обстоятельством, которое сделало такими мрачными первые дни кампании на Тихом океане, было решение предоставить приоритет войне в Атлантике и направлять на тот театр основную массу людей и вооружения.

Вопреки общему впечатлению, Аляска и Алеутские острова никогда не являлись самым угрожаемым театром. Вряд ли следует считать основательной мысль, что эти районы могли быть использованы в качестве ступеней для вторжения на американский континент. Аляска – это такая страна, которая не имеет почти никаких ресурсов для поддержания вторгшейся армии, и все довольствие и вооружение для нее пришлось бы доставлять из-за моря. Кроме того, тяжелые метеорологические условия в этом районе делают там даже природу грозным противником. Практически более удобно пользоваться для вторжения путями, проходящими через районы с более умеренным климатом, и мы для нашего вторжения в Японию выбрали значительно более длинный, но и значительно более удобный путь через южную и центральную часть Тихого океана.

Огромные расстояния между островами на Тихом океане потребовали совершенно нового способа ведения боевых действий на море. Наша первая наступательная операция на Соломоновых островах проводилась приблизительно в 5000 миль от наших баз на Тихоокеанском побережье. Для материально-технического обеспечения наших кампаний в этих отдаленных районах потребовался колоссальный тоннаж для транспортировки огромного количества самых необходимых грузов. Портовых средств для выгрузки этих грузов не было, и их отсутствие вело к длительным задержкам судов в пунктах назначений и требовало еще большего тоннажа.

Замечательным достижением американского военно-морского флота было создание соединений обслуживания. Это были группы кораблей, которые снабжали наши боевые корабли в море провизией, боеприпасами и предметами снабжения всех наименований, тем самым позволяя им оставаться в районах боевых действий почти неопределенно долгое время. Эти соединения представляли собой плавучие базы почти в полном смысле этого слова. Для того чтобы удовлетворять всем требованиям, им недоставало только способности доковать корабли. В значительной степени только необходимость предоставлять отдых личному составу заставляла наши боевые корабли время от времени возвращаться в порт.

Хотя война на Тихом океане была в основном морской войной, она продемонстрировала необходимость взаимодействия между всеми элементами вооруженных сил. Морская авиация возглавляла наступление и добивалась господства на море, но ее усилия сводились бы к нулю, если бы наши амфибийные силы не могли захватывать передовые базы, с которых мы могли постепенно распространять нашу силу на метрополию противника. Задачи всех этих родов войск были бы значительно более трудными, если бы наши подводные лодки не уничтожали в огромном количестве тоннаж противника, что подрывало усилия Японии использовать ее завоевания.

Одним из серьезных выводов, который можно сделать после войны на Тихом океане, это вывод о необходимости единого командования. В кампании, требующей участия многих родов войск армии и флота, совершенно необходимым является единство направления усилий. Этого можно достичь только при единстве командования на действующем театре. Оно гарантировалось на высших инстанциях общим руководством Комитета начальников штабов в Вашингтоне, который фактически стал генеральным штабом. На низших инстанциях единство командования не было таким полным, каким оно могло быть, как это показывают отдельные операции, проведенные генералом Макартуром в юго-западной части Тихого океана и адмиралом Холси в южной части Тихого океана. Отсутствие единства командования сказалось также во втором сражении в Филиппинском море, или сражении за залив Лейте, когда японские центральные силы прошли через пролив Сан-Бернардино, не встретив никакого сопротивления, потому что адмирал Кинкейд, командовавший 7-м флотом, подчинявшимся Макартуру, считал это делом адмирала Холси, а адмирал Холси, командовавший 3-м флотом, подчинявшимся адмиралу Нимицу, рассчитывал, что это сделает адмирал Кинкейд.

Хотя всякие упущения и допущения сыграли свою роль в войне на Тихом океане, не следует оставлять без внимания и тот факт, что после нападения на Перл-Харбор и потери Уэйка, Гуама и Филиппин Америка не проиграла ни одной кампании на Тихом океане. Таких результатов нельзя было бы добиться, если бы основные планы не были правильными и если бы они не осуществлялись разумно и энергично. Случаи проявления индивидуального героизма и преданности долгу были многочисленны. Наши офицеры на всех уровнях командования должны были проявлять не менее чем блестящие командирские способности, чтобы добиваться побед, которые наши войска одерживали над одним из самых фанатичных и решительных противников в истории. Обнаруживая ошибку в проведении какой-либо одной операции, следует помнить о ней.

Приложение I

Теоремы стратегии

1. Генеалогия авианосца

Первенцы

Авианосец родился в Англии в процессе поисков средств борьбы с дирижаблями над Северным морем. Гидросамолеты не справлялись с этой задачей из-за своей требовательности к состоянию моря при взлете и посадке. Оставалось поднять самолеты с корабля. Выбор корабля для экспериментов проходил по принципу – кого не жалко. Не жалко было «белых слонов» (легких линейных крейсеров адмирала Фишера): Битти после Ютландского боя категорически отказался включить их в состав Гранд Флита. Поэтому было решено устроить на «Furious» полетную палубу. Палубу строили по частям. Первой, летом 1917 года, была оборудована взлетная платформа в носовой части. Сухопутные самолеты взлетали с нее отлично, но терять их каждый раз было обидно. Вспомнив о полетах Ю. Эли 1912 года, устроили на корабле посадочную палубу позади надстройки и объявили его способным принимать самолеты. В первом боевом походе, летом 1918, выяснилось, что это не так – мешают вихревые потоки от трубы и мачты в центре корабля. Пока шли все эти переделки, в октябре 1918 вступил в строй первый гладко-палубный авианосец «Argus». Полученные в ходе экспериментов данные показывали, что любой крупный корабль относительно легко может быть переделан в авианосец. Оставалось одно: понять, какую пользу авианосцы могут принести флоту.

По мнению одних офицеров, авианосцы должны были взаимодействовать с главными силами флота. Задачей авианосца в этом случае было обеспечивать линкорам воздушную разведку и истребительное прикрытие. Другие предсказывали авианосцу будущность рейдера: палубные самолеты должны были обнаруживать суда, а авианосец – топить их артиллерийским огнем. В способность палубных самолетов уничтожать боевые корабли противника не верил никто, кроме некоторых летчиков.

Учитывая значение, придававшееся в то время линейным кораблям, можно было предполагать, что авианосец еще долго останется в ранге вспомогательного корабля, исполняя извечную мечту командующего – заглянуть за горизонт миль на 100.

В соответствии с этой концепцией в конце двадцатых годов были заложены «Hermes» (Англия) и «Хошо» (Япония). Это были небольшие, умеренно быстроходные, небронированные корабли с 20-25 самолетами. Они послужили родоначальниками легких авианосцев Второй Мировой войны.

Нежеланные дети

В 1922 году планы моряков и кораблестроителей были спутаны Большой Политикой. Вашингтонское соглашение погубило на стапелях и кульманах новейшие линейные корабли и крейсеры. Разборка на лом угрожала уже почти готовым кораблям. В поисках спасения уже вложенных в эти.гиганты огромных денег вспомнили об экспериментах с «Furious». В результате началась перестройка линкоров и линейных крейсеров в авианосцы. Целью этих работ было не получение корабля для определенных целей, а именно спасение от уничтожения материальных средств – корпуса и механизмов – с минимальными затратами. Так появились «Lexington» и «Saratoga» в США, «Акаги» и «Кага» в Японии, «Courageous», «Glorious» и «Eagle» в Англии, «Beam» во Франции. В результате моряки получили корабли, которых они не просили и назначение которых было им совершенно непонятно. Для ведения разведки авиагруппы этих кораблей были излишне велики, скорости хода превышали, как правило, эскадренную скорость главных сил флота. Живучесть новых кораблей, набитых авиационным бензином и боеприпасами, представлялась катастрофически низкой. Единственное серьезное оружие самолета – авиационная торпеда – была еще маломощной и ненадежной. Вооруженный ею самолет в случае аварии при взлете мог представлять большую опасность для своего носителя. Расходы на содержание авианосцев пробивали в тощих послевоенных бюджетах ВМС изрядные бреши. Приведенные выше причины могли бы отсрочить появление больших авианосцев на десятки лет. Но корабли уже строились, и протестовать был поздно.

Не удивительно, что у адмиралов перспектива появления новых авианосцев восторга не вызвала. Стремясь избавить свои соединения от этой обузы, они потребовали установки на авианосцы тяжелой артиллерии. Логика была следующая: этот корабль совершенно для нас бесполезен, так пусть не отвлекает для своего охранения «нормальные» корабли. Появление на авианосцах 8-дюймовых орудий, понятно, не способствовало увеличению численности их авиагрупп и размеров ангаров. В результате корабли получились большими, дорогими и недостаточно эффективными.

Парадоксально, но основное значение этих кораблей состоит в том, что они своим появлением вынудили авиаконструкторов заняться разработкой палубной ударной авиации, а стратегов – вопросами ее применения. Поскольку отправить новенькие корабли на металлолом было нельзя, следовало найти им работу. Не пользуясь особой любовью высших чинов, они же и послужили полигоном для экспериментов в этой области.

В целом эти «авианосцы поневоле» можно считать побочным порождением трагически оборвавшейся линии развития линейных крейсеров. Из-за очевидных недостатков получившихся кораблей она прервалась и была забыта, казалось, навсегда...

Ситуация повторилась во время Второй Мировой войны. Убедившись в эффективности авианосцев, американцы захотели иметь их сразу много и дешево. Для этого, по инициативе президента Рузвельта, были перестроены в авианосцы 9 недостроенных крейсеров – получился «Independence». Они унаследовали «родовой признак» своих предков: малую для своего водоизмещения авиагруппу.

Японцы после Мидуэя пошли дальше и начали переделывать в авианосцы все подряд – от линкора в высокой степени готовности до сухогруза. В результате к концу войны они имели много мелких авианосцев, большая часть которых была способна нести лишь истребители. Кроме того, был «Синано», авиагруппа которого должна была насчитывать... 40 самолетов (при водоизмещении в 70 000 т). Невозможность обеспечить эти корабли обученными пилотами превратила их в мишени для американской авиации. Деньги и ресурсы, потраченные на эти корабли, можно было использовать удачнее.

Первые законнорожденные авианосцы

Имея в своем распоряжении плавучие аэродромы, моряки искали им применение в деле уничтожения противника. В этом энтузиастам помогало то, что большие авианосцы были построены с запасом – «на вырост». Несмотря на бурное развитие авиации, корабли устаревали относительно медленно – построенные в 20-х годах, после модернизации они свободно принимали самолеты 40-х. Изменение же состава авиагруппы было несравненно проще, нежели замена артиллерийского вооружения линейного корабля. Появление в середине 30-х годов пикирующих бомбардировщиков и удачных торпедоносцев сделало палубную авиацию грозным оружием.

Первыми это осознали (и сделали надлежащие выводы) японцы. Уступая своему противнику в количестве линейных кораблей, они интенсивнее других искали новые виды борьбы за господство на море и не оставили без внимания потенциальные возможности авиации еще в 20-е годы. Другим фактором, способствовавшим признанию авианосцев, был приход на должность морского министра адмирала Ямамото, проходившего в свое время службу на «Акаги» и влюбившегося в авианосцы. С этого момента японцы сосредоточили значительные усилия на строительстве новых авианосцев. Строительство велось как в рамках соглашений, так и в обход них. Параллельно шло создание самой эффективной в мире палубной авиации. Если с авиацией дело обстояло еще более или менее благополучно, то с авианосцами было тяжелее. «Акаги», «Кага» и «Хошо» «съели» 2/3 отведенного авианосцам водоизмещения, и два следующих авианосца («Хирю» и «Сорю») пришлось втискивать в оставшиеся 30 тысяч тонн. Результатом этого стал отказ от бронирования и соответственно снижение живучести ради максимальной численности авиагруппы. За первыми последовали «Секаку» и «Дзуйкаку», большие по водоизмещению (договорные ограничения уже были отброшены), но по-прежнему с небронированными полетными палубами.

Правительство США в 30-е годы рассматривало строительство авианосцев как средство преодоления промышленного кризиса. Постройка авианосца позволяла загрузить промышленность, создавала рабочие места. Все строящиеся авианосцы были ударными, поскольку американцев привлекала возможность обеспечить максимальное количество самолетов на единицу водоизмещения. О пониженной боевой живучести, видимо, особенно не задумывались. В руководстве флота все еще не верили в возможность авиации топить боевые корабли. Авианосцы предназначались скорее для борьбы с многочисленными японскими объектами на Тихоокеанских островах, чем для поддержания господства на море. Стремление повысить ударную мощь авиагруппы и автономность в ущерб защищенности корабля наблюдалась у американцев и в дальнейшем.. Они предпочитали создавать усиленное ПВО над соединением уязвимых авианосцев усилению бронирования, хотя это приводило к весьма спорным результатам.

Авианосец для Атлантики

Авторы идеи авианосца – англичане – после длительных размышлений пошли своим путем. После завершения работ по перестройке в авианосцы легких линейных крейсеров и «Eagle» они удерживали первое место в мире по численности кораблей этого класса и до второй половины 30-х годов новых не закладывали. Однако построенный в 1937 году «Ark Royal» дал начало новому типу авианосцев. Новинка – бронированная полетная палуба – обеспечивала высокую боевую живучесть. За это пришлось заплатить некоторым снижением автономности. Так как корабли предназначались для борьбы с немецким флотом в Северной Атлантике или с итальянским в Средиземном море (вблизи как своих баз снабжения, так и авиационных баз противника), решение представляется идеальным. В целом сочетание получилось удачным, и за первым кораблем последовала серия из б единиц по улучшенному проекту.

Бронированные полетные палубы должны были иметь и недостроенные немецкие и французские авианосцы.

В СССР велись эскизные проработки по перестройке линейного крейсера и проекту легкого авианосца, но развития они не получили.

Статистика и состояние

В 1941 году в мире не было единой системы классификации авианосцев. Англичане, обладатели самой пестрой коллекции, делили их на просто авианосцы и конвойные, аналогичной была и советская классификация. Американцы и японцы разделяли тяжелые, легкие и конвойные авианосцы. При этом японцам приходилось числить в одном классе «Хирю» и «Хошо». В данной статье используется деление авианосцев на 3 группы по численности авиагруппы и 2 – по конструкции палубы и ангара. Тяжелыми именуются авианосцы с авиагруппой более 60 машин, средними – от 30 до 60, легкими – менее 30. Корабли с небронированной полетной палубой и ангаром-надстройкой в данной статье именуются ударными, а имеющие бронированную полетную палубу – бронепалубными. Эту классификацию не следует путать с принятой в США.

В конце 1941 года в мире сложилась следующая ситуация:

Англия

Английские авианосцы вступили в войну, не имея общей организационной структуры во флоте. Авианосцы 20-х годов уже устарели, а новые еще только поступали в состав флота. Использовались обычно поодиночке и парами, совместно с линейными силами, при поиске кораблей противника, рейдах против береговых объектов, переброске авиации на отдаленные базы в составе формируемых для этого соединений. Использованию авианосцев группами препятствовала малочисленность боеготовых кораблей. Палубная авиация была откровенно слабой, надежды на скорое получение новых машин не было. В результате этого одни из самых удачных кораблей своего времени не могли быть использованы с полной эффективностью до получения американских машин.

США

Американские авианосцы также не имели своей структуры в составе ВМС. В момент начала войны шло интенсивное переоснащение авиагрупп новыми типами машин, завершившееся летом 1942 года. Уровень подготовки пилотов был недостаточен, но значительное число учебных центров и обучающихся летчиков позволяло рассчитывать на быстрое восполнение потерь в личном составе. Авиагруппы не были подготовлены к проведению координированных атак авиагруппами нескольких авианосцев и к организации взаимодействия самолетов различных типов. В руководстве флотом было мало людей, верящих в потенциальные возможности авианосцев, что не могло не сказаться на подходе к их боевой подготовке и использованию. Существенное преимущество американским кораблям давала радиолокационная техника, отсутствовавшая у противника.

Япония

Японские авианосцы были сведены в постоянные объединения (дивизии) из 2-3 кораблей с соответствующей управленческой и снабженческой структурой. Они объединялись в высшие соединения переменного состава – ударные соединения и флоты. Машины палубной авиации соответствовали требованиям времени, а новый палубный истребитель А6М – легендарный «Zero» – был лучшим в мире самолетом этого назначения. Подготовка пилотов была отличной на больших авианосцах и хорошей на малых. Боеспособность авианосных соединений снижалась отсутствием резерва пилотов и недостатками в средствах связи.

Германия

Германские авианосцы предполагалось укомплектовать палубными вариантами сухопутных машин Bf-109 и Ju-87.

Франция

Тактика

Японцами были разработаны несколько типов действий для авианосных соединений. Первым из них был рейд против сильно защищенного объекта. В этом случае ударное соединение выходило на рубеж атаки под прикрытием темноты и плохой погоды, выпускало ударную группу и, приняв ее на борт после атаки, отходило. Самолеты выпускались двумя волнами, что позволяло сократить время прохождения летных операции до двух периодов по 15 минут вместо часа и увеличить реальный боевой радиус самолетов на 100 км за счет сокращения времени на ожидание в воздухе сбора всей авиагруппы. Ослабление мощности удара в этом случае частично компенсировалось за счет слаженности действий между эскадрильями с разных авианосцев. Такой метод действий требовал высокой квалификации пилотов и тщательной предварительной подготовки. Наиболее яркий пример – Перл-Харбор.

В случае боя с авианосцами противника предлагалось использовать «соединение-приманку». В его состав включались достаточно привлекательные для противника корабли, например малые или небоеспособные авианосцы. Соединение-приманка направлялось в зону, наблюдаемую противником, с целью спровоцировать его на нанесение удара всеми силами. Ударное соединение, следуя позади приманки, в это время наносило удар по «раскрывшимся» авианосцам противника. Использование этой схемы требовало от всех участников высокой координации действий, хорошей связи и большой доли везения. В противном случае жертва приносилась напрасно. Схема была с некоторым успехом использована при Соломоновых островах; в Коралловом море и при Лейте происходили сбои, хотя американцы реагировали желательным для японцев образом.

Американцы использовали авианосцы в первой фазе войны для проведения рейдов против японских объектов. Техника проведения была аналогична японской, за исключением нанесения удара одной волной самолетов, что объясняется недостатком сил и недостаточной квалификацией пилотов для более сложных схем действий.

В дальнейшем применялась тактика захвата господства в воздухе над районом путем сосредоточения группы ударных авианосцев с превосходящими силами авиации на борту и подавления аэродромов противника. После этого господство в воздухе и поддержка наземных частей возлагались на эскортные авианосцы. Задача при этом решалась за счет численного превосходства над противником и более высокой (к тому времени) подготовки пилотов.

Новым тактическим решением явилось выделение в конце войны отдельного авианосца – носителя ночных истребителей для ночного ПВО района.

А.Н.Поляхов

Вместо заключения: К методологии классификации авианосцев

Авианосцы удобно подразделить на четыре класса: линейные, ударные, эскортные и разведывательные.

Линейный авианосец предназначен для действий в составе смешанной эскадры. Может выполнять функции ударного, однако чаще всего используется для организации авиационного прикрытия соединения. При водоизмещении в 20 000 тонн ударный авианосец может вместить около 60 самолетов в ангаре и еще немного на полетной палубе, в то время как на линейный авианосец того же водоизмещения помещаются до 80-100 истребителей ПВО. Это дает возможность одним линейным авианосцем надежно прикрыть эскадру от двух ударных. Из 120 самолетов, имеющихся на двух ударных авианосцах, в вылете смогут участвовать не более ста. Из них – 30-50 истребителей, которые, являясь истребителями сопровождения, будут слабее, чем истребители ПВО линейного авианосца, ввиду большей массы, обусловленной необходимостью иметь значительный радиус действия.

Линейный авианосец должен иметь сильную бронированную полетную палубу, систему быстрого подъема самолетов в воздух и согласованную с соединением скорость. Во Второй Мировой войне только англичане заботились о ПВО соединения: и американцы и японцы не построили ни одного корабля этого типа. Так что в качестве примера можно привести лишь «Illustrious».

Для ударного авианосца необходима скорость 29-33 узла при размещении 60-100 самолетов. Как показывает опыт войны, при сравнительно равных силах ударные авианосцы «размениваются» в сражении в отношении «один к одному». (Это связано прежде всего с распределением целей[189].) Вот почему два маленьких авианосца, как правило, лучше одного большого – в результате вражеского налета все равно гибнет один авианосец, но зато меньший. (Классический пример – сражение в Коралловом море: размен «Сехо» на «Lexington».)

Таким образом, ударные авианосцы должны уступать современным им линейным по габаритам. Для ударного авианосца главный параметр – численность авиагруппы. Этому параметру придется принести в жертву и скорость, и бронирование.

Почти все крупные авианосцы Второй Мировой войны – «Акаги», «Секаку», «Lexington», «Yorktown», «Essex» и другие – могут быть отнесены к ударным.

Эскортный авианосец имеет своим назначением сопровождение небыстроходного соединения (чаще всего конвоя) и организацию противолодочной и противовоздушной обороны такого соединения. При нехватке кораблей может использоваться как плохой ударный или слабый линейный авианосец, поэтому иногда этот класс называется многоцелевым (у американцев – обозначение CVL).

Вообще говоря, эти корабли следовало бы помещать в списках флотов после эсминцев и не относить к основным классам, поскольку эскортные авианосцы не могут быть использованы как атакующие корабли.

Во время Второй Мировой войны таких кораблей было построено очень много – прежде всего во флоте США. (Серия «Commencement Bay», например.) После войны к этому классу были причислены все авианесущие корабли, которые утратили боевое значение, но были еще слишком молоды для списывания на слом.

Разведывательный авианосец имеет своей целью организацию воздушной разведки. Это корабль водоизмещением 8-12 тыс. тонн, скоростью 32-35 узлов, несущий на себе 10-20 невооруженных самолетов-разведчиков, что обеспечивает обнаружение противника в круге радиусом 300 км.

Разведывательный авианосец идет отдельно от соединения (в 50-100 км от него) и являет собой трудно уязвимую для авиации противника цель (из-за скорости и малого водоизмещения).

Как ни странно, появившаяся уже в наши дни концепция SCC – Sea Control Carrier, предполагающаяся строительство ряда небольших разведывательных авианосцев практически для всех малых стран – союзниц США, не лишена смысла.

Идея очень проста: а) авианосец престижен, б) ударный авианосец невозможно дорог, в) разведка – основа боя.

Примерами разведывательного авианосца периода войны можно считать «Argus» и «Хошо».

Р. Исмаилов

2. Тихоокеанская война – мифы и рифы

Предвижу раздел океанских просторов

И новые страны над белым пятном.

Дуэль кораблей разыгралась на море,

И плавают бочки с продавленным дном.

Нострадамус. Центурия II

Экспозиция. Экономика и политика

США и Япония разделены Тихим, или Великим, океаном. Противоречия между этими странами карались Филиппинских островов (сфера влияния США), Китая (сфера влияния Японии), Юго-Восточной Азии (сфера влияния Великобритании). Они резко усугубились в результате Вашингтонской и Лондонской конференций, на которых Япония была вынуждена согласиться на ограничение боевых возможностей своего флота как в количественном, так и в качественном отношении.

Поскольку вопрос о господстве на Тихом океане имел решающее значение в случае любого конфликта между Японией и США (военного ли, экономического ли, политического ли), было очевидно, что Япония неизбежно денонсирует Вашингтонский договор. В свою очередь, это означало, что США необходимо смириться либо с перспективой ускоряющейся гонки морских вооружений, либо с перспективой войны.

Надо сказать, что это была приятная альтернатива. США экономически превосходили Японию. А поскольку последняя была еще и бедна ресурсами, энергетическими в особенности, гонка вооружений, дополненная хотя бы минимальными торговыми ограничениями, ничего хорошего Японии не сулила. С другой стороны, японский флот уступал американскому (на момент денонсирования морских соглашений), так что в принципе американцы могли, ничем особенно не рискуя, пойти и на военное решение конфликта.

Положение американцев усложнял, однако, назревающий конфликт с Германией. Конфликт этот носил чисто эмоциональный характер: хотя интересы США и Рейха в тот момент нигде не пересекались, американское общественное мнение не могло принять сам факт существования государства Адольфа Гитлера (который, в свою очередь, недолюбливал Соединенные Штаты). В результате вмешательства в военную политику морально-этических факторов стратегические усилия американцев разделились между Тихим и Атлантическим океанами.

Хотя очевидная стратегическая уязвимость страны должна была побудить японских стратегов действовать разумно, они последовали примеру американцев и создали себе дополнительные трудности, разделив свое внимание между Югом (США и Великобритания) и Севером (Советский Союз). В сущности, все тридцатые годы флот готовился к одной войне, а армия – к другой.

Положение усугублялось антагонизмом, традиционно существовавшим между армейским и флотским командованием. Номинально (и только номинально) верховным главнокомандующим над ними был лишь император. Даже позднее, в ходе Тихоокеанской войны, отношения между армией и флотом напоминали скорее отношения между союзными государствами, нежели между родами войск одной страны. Такая ситуация приводила к распылению усилий, что ложилось дополнительным бременем на экономику[190].

Во время войны несогласованность действий становилась причиной тяжелых поражений.

Японцев, впрочем, можно понять. Маньчжурию они рассматривали как необходимое условие выживания страны. Это означало длинную и необорудованную границу с «северным соседом», у которого были основания не слишком хорошо относиться к Японии. Так что все «агрессивные планы японцев на Севере» вполне могли быть планами превентивной войны с ограниченными целями.

Стратегическая раздвоенность, однако, к добру не приводит. Локальные конфликты на Хасане и Халхин-Голе способствовали дальнейшему ухудшению отношений между Москвой и Токио. Соответственно, все больше ресурсов направлялось на вспомогательное (с точки зрения реальных экономических интересов метрополии, которая прежде всего нуждалась в нефти) направление. Между тем отношения на Тихом океане начали быстро обостряться. На основании договора с правительством Виши 29 июля 1941 г. Япония ввела войска во Французский Индокитай. В ответ Соединенные Штаты объявили эмбарго на поставку в Японию стратегических материалов, и в первую очередь нефти. После того как к эмбарго присоединились Великобритания и Голландия, Япония оказалась принужденной начать расходование своих весьма скудных стратегических резервов топлива. С этого момента японское правительство было поставлено перед выбором – скорейшее заключение соглашения с США или начало боевых действий. При этом основные массы населения Японии были настроены в пользу силового решения. Однако ограниченность сырьевых ресурсов делала невозможным успешное ведение более-менее продолжительной войны. Известно пророческое высказывание адмирала И. Ямамото, сделанное им в беседе с премьер-министром принцем Коноэ: «В первые шесть месяцев войны против США и Англии я буду действовать стремительно и продемонстрирую цепь побед. Но я должен предупредить: если война продлится два или три года, у меня нет никакой уверенности в конечной победе».

Перед японским командованием стояла сложная задача: разгромить флот Соединенных Штатов Америки, захватить Филиппины и вынудить американцев заключить компромиссный мир. Перед нами довольно редкий пример глобальной войны с ограниченными целями. При этом достигнуть поставленных целей необходимо было быстро – для продолжительной войны стране попросту не хватало ресурсов.

Экспозиция. География

Взглянем на карту Тихого океана. Мы увидим редкие острова и архипелаги, разбросанные по огромному водному пространству. При этом далеко не каждый остров пригоден для использования в качестве базы, а из пригодных – далеко не каждый реально использован. Оценив все это, можно обнаружить немало общего между стратегией войны на Тихом океане и стратегией горной войны.

Слабые полководцы считают, что горы способствуют лучшей обороне, и стремятся максимально укрепиться на занятых позициях. Полководцы, заслуживающие этого звания, понимают, что особенность горного театра военных действий – это бедность его коммуникациями и повышенное значение тех немногих транспортных узлов, которые есть в полосе операции. Соответственно, они считают секретом победы подвижность, позволяющую захватить эти узлы и блокировать войска противника на их сильных, укрепленных и бесполезных позициях. Вот почему горная война в действительности стремится не к позиционности, а к маневренности.

С точки зрения теории оперативной связности в обычной ситуации каждая точка позиции обладает некоторой связностью – положительной хотя бы для одной стороны. То, что мы называем узлом, – точка экстремальной связности. Для оперативного центра экстремум представляет собой максимум.

Важно, однако, понять: пусть город Минск и представляет собой узел высокого ранга, точку пересечения ряда дорог, это не означает, что вообще все дороги в ближайшей окрестности проходят через Минск. Поэтому захват этого города не обязательно сделает связность позиции противника отрицательной.

А если посмотреть на Кавказский фронт Первой Мировой войны, то можно сразу заметить, что через Саракамыш действительно проходят все возможные пути снабжения русской армии, все без исключения. Связность всей позиции концентрируется в этой единственной точке. И стоит потерять ее, связность становится отрицательной, и позиция немедленно разваливалась.

Теперь посмотрим с этой точки зрения на Тихий океан. Тот же выраженный случай: вместо непрерывной группы – конечная. Отдельные точки (острова, оборудованные как базы, связанные с метрополиями более-менее постоянной транспортной линией), обладающие огромной связностью в море, точнее, океане нуль-связанных пунктов. Овладение сетью этих точек означает овладение океаном. Противник никогда (по крайней мере – до появления межконтинентальных ракет и кораблей с ядерными силовыми установками, т. е. до ближайшей революции в промышленности и военном деле) не сможет их вернуть, ибо его позиция обладает огромной отрицательной связностью.

Перед началом войны Япония имела развитую систему баз на островах метрополии, на Тайване, Окинаве и Марианских островах. Слабо оборудованные базы имелись на островах Палау, Каролинских и Маршалловых, а также на Труке. Кроме этого японцы контролировали ряд портов на восточном побережье Китая и летом 1941 года приобрели важные базы в Индокитае.

У Соединенных Штатов имелся ряд баз на Западном побережье и достаточно хорошо оборудованная база в Перл-Харборе на Гавайских островах. На Филиппинах имелись военно-морские-базы в Маниле и Давао и хорошо оборудованная воздушная база Кларк-филд севернее Манилы. Слабые базы были на островах Мидуэй, Уэйк и Гуам, в Датч-Харборе на Алеутских островах (их усиление ограничивалось Вашингтонским договором), а также на Самоа. При этом следует заметить, что Гуам находился в окружении баз противника, т. е. изначально имел отрицательную связность. Кроме этого, крайне важным пунктом была Панама с ее базами и, главное, каналом, обеспечивающим оперативный маневр силами между Тихим океаном и Атлантикой.

Великобритания располагала старой и великолепно оснащенной базой-крепостью в Сингапуре и первоклассными портами на юго-востоке Австралии. Кроме того, она имела порт Дарвин на севере Австралии, базы в Рабауле на о. Новая Британия и в восточной части Новой Гвинеи.

Наконец, Голландия обладала значительным количеством баз на островах Индонезии.

Таким образом, к началу боевых действий Япония могла надежно контролировать зону, ограниченную линией Формоза – Марианы —Курилы. Граница «зоны контроля» США проходила от Алеут через Мидуэй и Гавайи к Панаме; кроме того, за счет центрального положения базы в Перл-Харборе и наличия базы на Самоа они могли контролировать южную часть океана. В западной части океана союзники располагали достаточно удобной позицией Малайя – Индонезия – Филиппины (плюс Новая Гвинея и Австралия), которая, однако, была слабо связана с основной линией обороны на северо-востоке; кроме того, центральное по отношению к ней положение занимал контролируемый Японией Индокитай.

Накануне. 1941 год

Все стратегические планы командования американского флота основывались на предположении, что ему придется отражать агрессию Японии, направленную, в первую очередь, против Филиппин и Гуама. Основные рассматривавшиеся концепции различались тем, что одна из них предусматривала бросок основных сил флота на запад – и, соответственно, генеральное сражение – в первые недели войны. Однако при этом бой должен был произойти вдали от своих баз и вблизи от баз противника. Другая концепция (которой отдавалось предпочтение) предусматривала продвижение «шаг за шагом», с захватом и оборудованием промежуточных рубежей. При этом предполагалось, что генеральное сражение состоится примерно через полгода и, следовательно, американским войскам на Филиппинах придется оборонять архипелаг в течение этого времени (или, что более вероятно, сдать его).

Такой концепции наилучшим образом соответствовало бы размещение основных сил флота на Западном побережье США – в хорошо оборудованной и защищенной базе Сан-Диего. В случае войны флот, размещенный здесь, неизбежно оказывался на фланге японских сил при любой попытке их выхода за пределы Филиппино-Малайского барьера, не лишаясь при этом возможности проводить операции против передовых баз противника в океане. Кроме того, базирование флота на Сан-Диего и Норфолк облегчало маневр силами между Атлантическим и Тихоокеанским театрами.

Напротив, базирование флота в Перл-Харборе было необходимо для ведения активных наступательных действий (в том числе и превентивных). Однако в тот момент Соединенные Штаты прибегнуть к такой стратегии не могли – слишком сильны были в Конгрессе позиции изоляционистов. Для президента Рузвельта, сознававшего, что политика изоляции приведет Америку к проигрышу при любом исходе европейской (тогда еще) войны, единственным способом преодолеть сопротивление оппозиции, не расколов страну, было заставить противника напасть первым. И президент провоцировал Германию всеми возможными способами, благо американский закон о нейтралитете позволял это делать. В Великобританию шел поток американских военных грузов.

Японцы, однако, воспользовались разгромом Франции, резким ослаблением Британской империи и отвлечением внимания США, начав продвижение в Юго-Восточную Азию. Рузвельт, полагая, что отношения с СССР не позволят противнику действовать активно, занял предельно жесткую позицию: нефтяное эмбарго подкреплено ультимативным требованием об очищении Китая[191].

Флот, стоящий на рейде Перл-Харбора, был еще одним вызовом, брошенным Японии.

В отличие от американских, японские стратегические планы после войны стали достоянием гласности. Основной целью войны было создание независимой в экономическом отношении Японской Империи, окруженной надежным «поясом обороны». Для достижения этой цели предполагалось захватить район, лежащий в пределах линии, соединяющей Курильские и Маршалловы острова (в т.ч. о. Уэйк), архипелаг Бисмарка, острова Тимор, Ява, Суматра, а также Малайю и Бирму, укрепить его, а затем склонить США к заключению мира (в качестве «аргумента» при этом, по-видимому, предполагалось использовать террористически-набеговые операции). Однако, этот амбициозный план мог быть реализован только при одном условии – «парализации» основных сил флота США.

Перл-Харбор. Завоевание империи

Организатором и вдохновителем удара по Перл-Харбору стал адмирал Исироку Ямамото – главнокомандующий японским Объединенным флотом.

Полезность внезапного (без объявления войны) удара по главной военно-морской базе противника и его боевым кораблям показали действия адмирала Того в Порт-Артуре – пример, что называется, был у Ямамото перед глазами. Однако Перл-Харбор был несколько дальше от Японии, нежели Порт-Артур.

Ключ к решению Ямамото нашел в массированном использовании авианосцев.

В предвоенные годы большинство высших военно-морских чинов придерживались так называемой «доктрины Мэхэна», отводившей основополагающую роль линейному кораблю. Авианосец считался вспомогательным кораблем, пригодным в основном для воздушной разведки. Правда, в ноябре 1940 года английские палубные самолеты нанесли весьма успешный удар по итальянским кораблям в базе Таранто. Но, по-видимому, единственным, кто сделал выводы из этого, был Ямамото. В январе 1941 года начальник штаба 1-го воздушного флота контр-адмирал Ониси получил приказ о начале предварительной разработки операции по уничтожению американских кораблей в Перл-Харборе.

Практические шаги по реализации плана начались в августе. Заработала система тренировки летного состава, причем ориентированная на конкретную операцию. Решалась куча попутных технических проблем типа приделывания деревянных стабилизаторов к торпедам, предназначенным для мелкой гавани Перл-Харбора. Проводились теоретические военно-штабные игры.

К ноябрю 1941 года ударное соединение было почти готово к бою. «Почти», потому что летчики двух последних по времени спуска авианосцев – «Секаку» и «Дзуйкаку» – полного объема боевой подготовки не прошли. Это, кстати, имело далеко идущие последствия.

Одним из основных условий успеха операции считалась секретность. Однако Ямамото исходил из того, что выход соединения неизбежно будет обнаружен агентурной разведкой или службой радиоперехвата[192].

Наконец, на подходе к Гавайям авианосцы должны были быть обнаружены авиаразведкой.

Поэтому при выборе курса ударного соединения Ямамото стремился к тому, чтобы снизить для американцев «время принятия решения». Корабли собрались в водах Курильских островов и оттуда направились к Гавайям через наиболее пустынную северную часть Тихого океана, держась в стороне от судоходных трасс. Соблюдалось полное радиомолчание. И все же... соединение должно было быть обнаружено. Именно поэтому Ямамото считал, что треть соединения Нагумо будет потеряна, именно поэтому в своем напутственном слове он призывал пилотов с боем прорываться к цели. Ямамото планировал не внезапное нападение, а встречный бой. Все его действия должны были лишь создать оптимальные условия для такого боя. «Лаг времени» (на осмысление, перепроверку, обдумывание) между обнаружением соединения и ударом по нему Ямамото определял в одни сутки. Это подтверждает инструкция, переданная Ямамото командующему ударным соединением:

1. Если оперативное соединение будет обнаружено противником за двое суток до «дня X», оно возвратится в Японию, не произведя нападения.

2. В случае обнаружения оперативного соединения противником за одни сутки до «дня X» командир соединения под свою ответственность принимает решение о дальнейших действиях.

3. Если обнаружение оперативного соединения противником последует в течение суток до «дня X» или утром «дня Х», нападение производится.

4. В случае успешных переговоров с Соединенными Штатами, где бы соединение ни находилось, нападение отменяется.

5. При попытке американского флота перехватить японское оперативное соединение при подходе к Перл-Харбору – последнее контратакует. При этом, если американский флот в погоне за оперативным соединением войдет в воды японской метрополии, в бой в качестве сил поддержки вступят главные силы японского флота.

6. Если после прибытия оперативного соединения в воды Гавайских островов будет обнаружено, что американский флот находится в море, а не в Перл-Харборе, провести поиск в радиусе 300 миль вокруг о. Оаху и при установлении соприкосновения с американским флотом атаковать его; если же американский флот обнаружен не будет – отойти.

Успех удара по Перл-Харбору был неожиданным и, похоже, изрядно спутал планы Ямамото. Адмирал предполагал, что сражение у острова Оаху будет выиграно, но это будет хотя и громкая, но более или менее обычная победа. Для американцев, соответственно, более или менее обычное поражение. Чаша весов сместится в сторону императорского флота, что обеспечит благоприятные условия для действий против Филиппин. Не более. Тихоокеанский флот США понесет потери от неожиданного и сильного удара, но и сам нанесет потери дерзкому противнику.

Случилось, однако, так, что японцы имели полный успех. Кроме того, из-за нечеткой работы персонала японского посольства в Вашингтоне нота об объявлении войны была вручена госсекретарю США не как предполагалось, за 30 минут до начала атаки Перл-Харбора, а на час позже. В результате в сознании всех американцев – от президента до последнего солдата – Перл-Харбор стал символом не обычного поражения, а позора. Позора, который надо было смыть во что бы то ни стало, каких бы потерь это ни стоило. Страна сплотилась. За объявление войны голосовали даже изоляционисты. Так были перечеркнуты надежды Ямамото на ограниченную войну.

Ударное соединение не было готово развивать успех. Прежде всего – психологически. Японцы ожидали массовых налетов вражеской авиации – с наземных баз, с не обнаруженных до сих пор авианосцев. Они и подумать не могли, что противник не способен к сопротивлению. Футида умолял Нагумо позволить нанести еще один удар по Перл-Харбору, но получил категорический отказ. Соединение повернуло назад, в Японию.

После того как основные силы американского флота были выведены из игры, осуществление операций по захвату американских, британских и голландских владений в Юго-Восточной Азии прошло с удивительной легкостью. Отдельные контратаки союзников на общий ход событий влияния практически не оказали. В апреле соединение Нагумо вихрем пронеслось по северо-восточной части Индийского океана, потопив ряд кораблей и судов и нанеся тяжелый урон английским базам в Коломбо и Трикономали. Под влиянием этих успехов японское командование приняло многообещающее, но рискованное решение – отложив укрепление захваченных позиций, расширить пояс обороны с включением в него всей Новой Гвинеи, западных Алеутских островов, о. Мидуэй, островов Новая Каледония, Фиджи и Самоа. Это позволило бы установить контроль над большей частью акватории Тихого океана, создать постоянную угрозу Аляске и Гавайским островам, изолировать Австралию, а главное – принудить американский флот к решительному сражению.

Остров «На полпути»[193]

Снова взглянем на карту Тихого океана. Попытаемся оценить то положение, которое занимает остров Мидуэй. Единственный на тысячу миль клочок суши. Геометрический центр треугольника, образованного японской базой на Уэйке и американскими – в Датч-Харборе и Перл-Харборе. Ярко выраженный центр позиции. Оборудованная база всего в 1150 милях от Оаху. Идеальный опорный пункт для оказания давления на Гавайи.

В свое время адмирал Того, выведя из строя несколько русских кораблей внезапной атакой, добился победы в войне, блокировав русский флот в Порт-Артуре. Цусима известна всем как яркое завершение боевых действий. Но решающее значение имела не она, а бой в Желтом море 28 июля 1904 года, в котором русский флот не потерял ни одного корабля, но был принужден к возвращению в крепость.

Блокировать Оаху много труднее, чем Порт-Артур. Речь могла идти только о так называемой «дальней блокаде». И Мидуэй подходил для этого превосходно.

В случае захвата японцами Мидуэя американский флот, оставаясь на Гавайях, постепенно терял оперативную свободу, все сильнее подвергаясь действию блокады. Перл-Харбор мог превратиться в Порт-Артур (с теми же особенностями: слабость ремонтной базы, удаленность от метрополии, блокированность). Рано или поздно Тихоокеанский флот США был бы вынужден прорываться в Сан-Диего, и не факт, чтобы это ему удалось бы. А на Атлантике все это время создавалась бы очередная Вторая Тихоокеанская эскадра...

Именно поэтому Мидуэю отводилось центральное место в планах наступления, начатого Японией в мае 1942 года. Стратегическая геометрия была достаточно сложной. Первоначально осуществлялась двойная операция отвлечения. Десант на юго-восточном побережье Новой Гвинеи (на котором, кроме того, настаивало армейское командование) и обеспечивающие его действия в Коралловом море должны были приковать внимание противника к Австралии. Высадка на западные Алеуты и удар по Датч-Харбору имел своей целью озаботить американцев еще и безопасностью Аляски, а при везении создать у их берегов трудно устранимую слабость. А в это время ударное соединение Нагумо захватывает Мидуэй и создает там базу.

Японцы были не так уж далеки от победы. Они даже прикоснулись к ней. И если бы план Ямамото был выполнен, он мог быть признан одним из самых красивых замыслов в истории войн на море.

Однако предшествующие победы привели к тому, что японское командование, в том числе и сам Ямамото, совершило одну из самых опасных на войне ошибок – недооценило противника. Если план операции против Перл-Харбора – план превентивного удара – строился в расчете на встречный бой, то планы «МО» (оккупация Порт-Морсби) и «MI» (захват Мидуэя) явно основывались на предположении, что американский флот будет действовать именно так, как ему «предписывалось» японскими штабистами.

Что касается американцев, то, не имея ни сил, ни опыта, которые позволили бы им выдержать бой с японским флотом, они прибегли к наиболее правильной в такой ситуации тактике: «кусай и беги». С января по апрель 1942 года американские авианосцы провели ряд набегов против передовых японских баз и редкостный по дерзости и нестандартности решения рейд на Токио. Не нанеся особого ущерба японцам, эти операции не сопровождались и существенными потерями. Они позволили американским морякам и летчикам приобрести некоторый боевой опыт, а также уверенность в себе.

Бой в Коралловом море стал «первым звонком» для императорского флота – звонком, который не был услышан. Бездарная потеря «Сехо», плохо налаженная связь, завышенная оценка американских потерь, наконец, отмена высадки в Порт-Морсби уже после того, как американские корабли покинули район боя, – все это предвосхитило события, приведшие в конечном счете к краху Японии. Но наиболее существенным итогом этого боя стало то, что авианосцы 5-й дивизии – «Секаку» и «Дзуйкаку» – не смогли принять участие в Мидуэйской операции, на треть ослабив соединение Нагумо. Тем не менее японцы сочли этот бой своей победой, что еще более усилило эйфорические настроения. «Если уж сыновья наложниц смогли победить, – говорили моряки соединения Нагумо, намекая на несколько худший уровень подготовки 5-й дивизии авианосцев, – то сыновья законных жен и вовсе не должны иметь равных в мире».

Что же произошло у Мидуэя? Казалось бы, все ясно: причинами сокрушительного поражения японского флота стали «расколотый» американской разведкой код плюс сопутствовавшее американцам несказанное везение. Однако не все так просто. Готовясь к сражению, Ямамото отказался от мысли включить в состав ударного соединения «Дзуйкаку», который был совершенно исправен, хотя и лишился авиагруппы. График движения Главных сил был построен так, что к моменту боя они находились примерно в 500 милях позади авианосцев и никакого участия в сражении в итоге не приняли (вспомним, что в бою у мыса Энганьо в октябре 1944 года адмирал Холси развернул свои линкоры впереди авианосцев), а сам Ямамото, находясь на борту «Ямато», практически лишился возможности влиять на ход боя. В ходе подготовки операции недопустимо широко использовалась радиосвязь. Наконец, поступившее 1 июня сообщение с подводной лодки 1-168, в котором говорилось о повышенной активности американцев на Мидуэе, японского командующего не насторожило.

Тактическое руководство сражением осуществлял вице-адмирал Нагумо – опытный командир, не отличающийся, однако, большими талантами. Он действовал по принципу «угроза – ответ», не пытаясь осмыслить положение дел в целом. Далее сыграла роль уже упоминавшаяся национальная черта (усиленная политической системой, не то квазитоталитарной, не то квазифеодальной) – неспособность к импровизации. Когда на сцене неожиданно появились американские авианосцы, японцы действовали по правилам, более того – по уставу. Они проиграли, опоздав на 5 минут с подъемом самолетов с авианосцев. Но до этого они час снимали с машин бомбы, складывая их на полетных палубах, и подвешивали торпеды. Потому что «по уставу» против кораблей торпеда является более сильным оружием, нежели бомба. Не исключено, впрочем, что Нагумо просто пытался создать оперативную паузу, чтобы разобраться в ситуации.

Итак, к вечеру 4 июня 1942 года четыре лучших авианосца императорского флота перестали существовать. Но даже тогда сражение еще не было проиграно. В распоряжении Ямамото оставались линкоры и крейсера. Ямамото отдал адмиралам Абэ и Кондо приказ на преследование противника и ночной бой. Однако вскоре после полуночи командующий отменил свое решение и отозвал корабли. Это было его последней ошибкой, решившей исход сражения и всей войны.

У американцев осталось не так уж много самолетов; они покидали район боя. «Yorktown» был оставлен командой. Можно было возобновить сражение на следующий день и вырвать победу у торжествующего противника. Риск потери линкоров уже не имел значения – Мидуэй был решающим сражением: победитель выигрывал войну.

Существует целый ряд причин для столь категоричного заявления. Стратегических: решалась судьба плана Ямамото. Психологических, весьма важных именно для японцев с их «восточным темпераментом». Наконец, существовала чисто техническая причина – соединение Нагумо было Первым ударным авианосным соединением. Еще Русско-японская война показала, что японцы обеспечивали ударные корабли элитным личным составом: броненосцы первой эскадры стреляли и маневрировали лучше остальных кораблей. Во Вторую Мировую положение усугубилось.

Потеря 4 авианосцев была очень неприятной, но не фатальной. Гибель 280 самолетов, утонувших вместе с ними, срывала многие замыслы, но этот авиационный парк пока еще можно было восстановить. А вот потерю подготовленного кадрового состава 1-го воздушного флота возместить было нечем. С этого момента американцы получают преимущество в равных воздушных боях. Потом, когда потоком пойдет новая техника, это преимущество усугубится.

Именно поэтому после гибели соединения Нагумо японцам нечего было терять. Но это и означало, что сражение им нужно было доводить до логического конца.

Сейчас, когда известны все обстоятельства того боя, можно предположить, что, если бы Ямамото и рискнул продолжить операцию, ему, скорее всего, не удалось бы уничтожить больше ни одного американского корабля. Но Мидуэй он бы захватил, и впоследствии обладание этим пунктом стало бы очень серьезным козырем в руках как военных, так и дипломатов.

Японцы не решились рискнуть, направив «Ямато» (и с ним еще 10 линкоров) против двух американских авианосцев у Мидуэя. Менее чем через три года одинокий «Ямато» погиб у Окинавы, брошенный в безнадежный бой против 17 авианосцев 5-го флота США. И остальные корабли, уцелевшие в решающем сражении, погибли в последующих боях. Бесполезно и, в общем, бесславно.

Гуадалканал. «Комплекс Мидуэя»

После сражения при Мидуэе в боевых действиях на Тихом океане наступило некоторое затишье. Боевое соприкосновение между противниками сохранялось лишь на Алеутах и Новой Гвинее, где после отмены операции «МО» японские войска пытались форсировать хребет Оуэн-Стенли, чтобы овладеть Порт-Морсби со стороны суши. В конце июня в рамках плана укрепления оборонительного периметра империи японские саперы начали сооружение полевого аэродрома на о. Гуадалканал.

Нельзя сказать, что этот аэродром представлял слишком уж существенную угрозу союзникам. Если бы японцы успели ввести его в действие, это позволило бы им надежнее контролировать южную часть Соломоновых островов, а также создало бы некоторые – не слишком значительные – проблемы для конвоев, следующих в австралийские порты. Теоретически японские бомбардировщики с Гуадалканала могли достигать Новой Каледонии и даже (на пределе дальности) Сиднея и других пунктов на восточном побережье Австралии, но организация сколько-нибудь масштабного воздушного наступления, тем более с такой удаленной и плохо оборудованной базы, явно выходила за рамки возможностей японских ВВС.

Американский Комитет начальников штабов в это время планировал наступление, конечной целью которого должны были стать Филиппины, а промежуточной – северо-западная часть Новой Гвинеи. По мнению генерала Макартура, для осуществления этого плана было необходимо ликвидировать фланговую угрозу, которую представляла мощная морская и воздушная база, созданная японцами в Рабауле. Это требовало организации вспомогательного наступления вдоль цепи Соломоновых островов. Гуадалканал обладал рядом особенностей, делавших его подходящим исходным пунктом для этого наступления: наличие практически готового аэродрома, достаточная удаленность от Рабаула, осложняющая действия японской авиации, наконец – возможность использовать для поддержки высадки на остров бомбардировщики с базы на о. Эспириту-Санта.

На рассвете 7 августа американские морские пехотинцы высадились на Гуадалканале и практически без боя заняли недостроенный аэродром. А спустя менее двух суток произошел первый из длинной череды боев в водах вокруг острова – бой у острова Саво, который завершился блестящей победой адмирала Микавы: из 5 тяжелых крейсеров союзников, прикрывавших район высадки, 4 были потоплены; при этом повреждения, полученные японскими кораблями, были минимальны. Однако затем произошло необъяснимое: вместо того чтобы уничтожить сгрудившиеся на якорной стоянке у о. Тулаги транспорты с грузами для десанта (что, собственно, было главной задачей рейда), японские крейсера начали отход. После войны было сделано немало попыток как-то обосновать это решение Микавы. Говорили о гибели штурманских карт при попадании снаряда в штурманскую рубку флагмана, о том, что японский адмирал опасался подвергнуться наутро атакам с воздуха. Однако, по-видимому, дело несколько в другом. После Мидуэя у японских командующих сложилось ощущение, что «боги отвернулись от страны Ямато». И Микава, ведя свои корабли к Гуадалканалу, вряд ли был так уж уверен в успехе операции. Выиграв бой с крейсерами союзников, он счел, что исчерпал отпущенный ему на этот раз «лимит везения», и решил не искушать судьбу. Этот бой стал первым ярким проявлением «комплекса Мидуэя» – предчувствия неизбежности поражения, сковывавшего волю японских командиров в решающие моменты боя, – который затем преследовал японских моряков до конца войны.

Сухопутная кампания на Гуадалканале по своему характеру напоминала операции на Западном фронте Первой Мировой войны. На протяжении всей кампании американская морская пехота удерживала сравнительно небольшой плацдарм вокруг аэродрома; японские армейские части раз за разом штурмовали эту позицию. При этом роль, которую на полях Первой Мировой играла тяжелая артиллерия, на Гуадалканале исполняли авиация и орудия кораблей.

Наиболее заметными вехами в сражении за Гуадалканал стали два крупных сражения авианосцев: 23 августа и 25 октября, в ходе которых обе стороны допустили ряд существенных промахов. Обращает на себя внимание нерешительность действий адмирала Ямамото: основная часть японских линкоров в боях не участвует; успех, достигнутый в бою у Санта-Крус, не получает развития. Однако ключевым моментом, на наш взгляд, стало 18 сентября – день, когда Императорская ставка приняла решение отдать действиям на Гуадалканале приоритет перед Новой Гвинеей, тем самым предоставив генералу Макартуру свободу действий. Второстепенное направление получило приоритет перед основным. Дальнейшие действия превратились, по сути, в гонку. Обе стороны лихорадочно наращивали численность своих войск на острове. Так, за период с 12 сентября по 12 ноября американский гарнизон вырос с 11 до 29 тысяч человек; японский – с 6 до 30 тысяч.

Попытка японского флота поддержать последнее крупное японское наступление на Гуадалканале привела к серии крайне ожесточенных ночных боев 13-15 ноября, примечательных в основном многочисленными просчетами и тяжелыми потерями с обеих сторон. По-видимому, именно эти бои подтолкнули высшее японское командование к решению об эвакуации Гуадалканала, ставшей началом широкомасштабного отступления Японской империи. Официальное решение Ставки было принято 31 декабря; к 8 февраля 1943 года на острове не осталось ни одного японского солдата.

Стратегия поражения

После окончания боев за Гуадалканал на Тихом океане начался период, который хочется назвать «стратегическим тайм-аутом». С января по октябрь 1943 года основные силы американского флота не покидали Перл-Харбора, японского – Трука. Боевые действия сводились к медленному продвижению американцев вдоль цепи Соломоновых островов на север, вдоль северного побережья Новой Гвинеи – на запад и к «выдавливанию» японских гарнизонов с Западных Алеут.

Причины относительной пассивности американцев в этот период понятны. Как раз в 1943 году они начали активно участвовать в боевых действиях на Европейском ТВД. Одновременно Тихоокеанский флот интенсивно готовился к новым сражениям, пополнялся новыми авианосцами, линкорами, крейсерами. Палубные авиагруппы оснащались новыми типами самолетов.

Напротив, понять резоны, заставившие японское командование предоставить своему противнику столь нужный ему «тайм-аут», сложно. Да, ослабленный в боях японский флот не мог вести сколько-нибудь масштабных наступательных действий. Можно предположить, что японские стратеги считали, что американцы не смогут быстро нарастить свои силы до численности, достаточной для решительного штурма оборонительного периметра империи, и начнут поиски путей к компромиссному миру. Но это отнюдь не исключало необходимости действовать – проводить набеговые операции, силами крейсеров и подводных лодок организовать борьбу против растянутых коммуникаций союзников. Принятый в мае 1943 года оперативный план «Z», будучи планом стратегической обороны, такие действия предусматривал. Однако японский флот в этот период не делал ничего. Ничего, если не считать действий по снабжению островных гарнизонов (и их эвакуации, когда становилось ясно, что очередной остров не удержать). В то же время никаких (по крайней мере, заметных) шагов не предпринимала и японская дипломатия. Можно сказать, что в этот период Япония упустила свой последний шанс закончить войну миром, который был бы для нее хотя бы не хуже довоенного.

Даже его величество Случай отвернулся от Японии. 18 апреля американские истребители перехватывают над Бугенвиллем самолет, в котором находился совершавший инспекционную поездку адмирал Ямамото со своим штабом. (Впрочем, было ли это случайностью? Операция была организована на основании перехваченного японского радиосообщения, содержавшего поминутный график полета. К этому времени японцы уже не могли не догадываться, что их код ненадежен. Возможно, адмирал просто решил красиво уйти, избежав позора окончательного поражения.) 8 июня на рейде Хасиродзимы (по-видимому, из-за нарушения условий хранения боеприпасов) взорвался и затонул один из лучших японских линкоров – «Муцу».

Удары американской палубной авиации по Рабаулу ознаменовали окончание «тайм-аута» и начало широкомасштабного наступления союзников. В ходе этого наступления была использована стратегия, оказавшаяся весьма эффективной: вместо того чтобы штурмовать сильно укрепленные пункты (такие, как Рабаул или Трук), их изолировали, создавая базы на путях их снабжения. Вторжением на Маршалловы острова внешний оборонительный периметр Японии был прорван. В этой ситуации новый командующий Объединенным флотом адмирал Минеичи Кога издает директиву №73, предписывающую флоту вступить в генеральное сражение в случае, если флот противника пересечет рубеж Курильские острова – Марианские острова – Новая Гвинея.

Следствием исполнения этой директивы стал бой у Марианских островов (в американских источниках – бой в Филиппинском море), развернувшийся на фоне широкомасштабного вторжения американцев на о. Сайпан в Марианском архипелаге. В этом бою империя поставила на карту все – и новые, только что введенные в строй корабли, и с трудом подготовленные кадры палубных летчиков. Однако этого всего было уже явно недостаточно – американский флот оказался почти вдвое сильнее. Положение усугубилось за счет отсутствия надежной связи между командующим Мобильным флотом адмиралом Озава и руководством базовой авиации на Марианских островах, хотя на их взаимодействии основывался весь план сражения. Активно и чрезвычайно успешно действовали американские подводные лодки, потопившие два тяжелых авианосца в самом начале сражения. В результате последовал разгром. Японский флот лишился трех авианосцев и, что наиболее существенно, потерял более 90% палубных самолетов вместе с экипажами.

Потеря Сайпана и бой у Марианских островов стали роковой чертой для Японии. Теперь уже никакие, даже самые гениальные, решения военных руководителей, никакое везение не могли обеспечить ей не только победы, но и «ничьей». Можно, конечно, вспомнить бой в заливе Лейте. Да, это было одно из самых крупных (и, если понятия эстетики могут быть применены в этом случае, красивейших) сражений войны. В плане «Сё-1», предложенном адмиралом Тойода, вновь мелькнула искра гениальности, присущая операциям Императорского флота в первые полгода войны. На этот раз авианосцы, лишившиеся авиагрупп, должны были стать приманкой и ценой своей гибели проложить линкорам дорогу к месту высадки американского десанта. И этот отчаянный план едва не удался. Но даже полный успех «Сё-1» привел бы лишь к короткой передышке, отсрочив вторжение на Филиппины лишь на 2-3 месяца. Поражение империи было уже только вопросом времени. И в этой ситуации главной задачей политического руководства было сделать последствия поражения наименее болезненными для страны и нации.

В штабных колледжах учат, как надлежит выигрывать войны. Но если одна из сторон войну выиграла, то вряд ли мы погрешим против истины, предположив, что вторая – ее проиграла. То есть поражение в войне – явление столь же распространенное, как и победа. А это значит, что грамотный военачальник должен уметь правильно проигрывать.

В конце концов, шахматист, доигрывающий окончание «король против короля и ферзя», никогда не получит даже третьего разряда. Но, например, «доигрывание» французами кампании 1940 года после успеха операции «Гельб» – это примерно то же самое. Аналогичным образом можно оценить продолжение войны немцами после Сталинграда.

Первый принцип стратегии – минимизация потерь – является не только стратегическим, но и этическим императивом. В частности, это значит, что если войну нельзя выиграть, то проигрывать надо быстро. Лучше сразу. Чтобы свести к нулю экономические, демографические, да и психологические последствия поражения. Отсюда и требование «в решающем сражении бороться до конца». Либо выиграть, либо исчерпать все возможности борьбы и немедленно капитулировать, спасая экономический потенциал и сводя к минимуму жертвы среди мирного населения. Не допустить двух-, трехлетней бессмысленной агонии.

Однако (во всяком случае, в XX веке) этот принцип не был применен практически ни разу. Одна из основных причин этого – военная пропаганда, неизбежный атрибут тотальной войны. Казалось бы, любой ответственный государственный руководитель (неважно – император или президент, фюрер или генсек) в любом случае должен стремиться расширять, а не сужать возможное пространство решений. Начиная войну, следует позаботиться и о возможности компромиссного мира, и о действиях на случай тотального поражения. А посему не надо возбуждать негодование народа. «Сегодняшний противник завтра будет вашим покупателем, а послезавтра – союзником» – единственная подходящая формула для военной пропаганды.

Реально, увы, все выглядит иначе. Вначале, свято веря в собственную непобедимость, правители подогревают народ, изображая врага исчадием ада. Потом, когда приходит пора переговоров, выясняется, что народ отвергает любой компромисс.

В случае Японии ситуация усугублялась еще и тем, что «военно-феодальный» режим наложился на весьма специфический менталитет народа. Поэтому последний год войны обернулся для страны кровавым кошмаром. «Мы все умрем, но не сдадимся... Мы опадем на землю, как лепестки вишни... Яшма разбивается вдребезги, так будет и с нашей нацией...» – вот характерные штампы японской пропаганды этого периода. И если бы только пропаганды. Миллионы людей были охвачены стремлением не победить (в победу уже никто не верил), даже не нанести потери противнику, а лишь умереть за микадо. Отсюда и ожесточенность боев на Иводзиме и Окинаве, и безнадежный последний поход «Ямато», и невиданные в истории войн отряды смертников. При этом, в отличие, скажем, от Германии – отсутствие каких-либо признаков движения за прекращение войны. И лишь атомные бомбардировки и вступление в войну СССР стали тем поводом, который позволил императору объявить о капитуляции.

Л. Е. Голод, С. Б. Переслегин

3. Планы развертывания английских ВМС на Дальнем Востоке

План Адмиралтейства

Дальний Восток считался третьим по важности после метрополии и Средиземного моря театром. Отсюда в Англию вывозились продовольствие и сырье, проходили важные морские сообщения.

Планом Адмиралтейства, официально утвержденным 30 января 1939 года, указывалось, что «мы должны быть готовы к активному вступлению Японии в войну против Англии и Франции». В случае обострения отношений с Японией предполагалось перебросить на Дальний Восток силы Средиземноморского флота (3 линкора типа «Queen Elizabeth», авианосец «Glories», 3 тяжелых и 3 легких крейсера, крейсер ПВО, 26 эсминцев, 10 подводных лодок и другие корабли), оставив борьбу за господство в Средиземном море французскому флоту.

1 сентября 1939 года на Дальнем Востоке находились следующие корабли:

1) Китайская военно-морская станция (Сингапур, Гонконг): 5-я эскадра крейсеров (тяжелые крейсера «Kent», «Cornwall» и «Dorsetshire», легкий крейсер «Birmingham»), 4 эсминца 21-й флотилии, плавбаза «Medway» и 15 подводных лодок 4-й флотилии;

2) ВМС Австралии: тяжелые крейсера «Australia» и «Canberra», легкие крейсера «Sidney» и «Ноbart», устаревший легкий крейсер «Adelaide», 5 эсминцев; легкий крейсер «Pert» находился в Вест-Индии;

3) ВМС Новой Зеландии: легкие крейсера «Linder» и «Achilles»;

4) Ост-индская эскадра: легкие крейсера «Gloucester», «Liverpool» и «Manchester»;

5) Французские ВМС Дальнего Востока (Сайгон) – 2 легких крейсера.

Эти силы были достаточны для охраны судоходства от одиночных немецких и итальянских рейдеров, но о серьезном противодействии японскому наступлению не могло быть и речи.

Однако этот план содержал в себе явное противоречие. Вступление Японии в войну на стороне «Оси» становилось наиболее вероятным в случае успеха действий Германии в Европе. Таким успехом могло стать только поражение Франции, после чего неизбежно должен был встать вопрос об отражении вторжения на острова метрополии. На жизненно важном для Британской империи Средиземном море английская эскадра оставалась один на один с итальянским флотом. В такой ситуации об усилении морских сил на Дальнем Востоке приходилось забыть. В случае столкновения с Японией, без участия в нем США, дальневосточные владения удержать бы не удалось.

Ситуация еще более ухудшилась после того, как в июле 1941 года Япония оккупировала Французский Индокитай. Это обеспечило японской авиации господство над Южно-Китайским морем. Сингапур, главная английская база на ТВД, оказался опасным для нахождения в ней кораблей. Все огромные средства, вложенные в ее оборудование перед войной, оказались бесполезными и сделали ее весьма ценным приобретением для японцев.

В июле 1941 года США предъявили ультиматум Японии и ввели торговое эмбарго, поддержанное Англией и Голландией. Меры по усилению Дальневосточного флота теперь требовалось принимать немедленно. Однако недостаток боеспособных кораблей летом 1941 года стал еще более острым, чем в 1939 году.

На август ВМС Англии располагали следующими линейными кораблями:

1. «King George V» и «Prince of Wales» – флот метрополии;

2. «Queen Elisabeth», «Valiant», «Barham» – Александрия;

3. «Nelson» и «Renown» – Гибралтар;

4. «Ramillies» и «Revenge» – эскортная служба в Северной Атлантике;

5. «Repulse», «Malaya», «Royal Sovereign» – ремонт в Англии;

6. «Warspite», «Rodney», «Resolution» – ремонт в США.

Комитет начальников штабов разработал план, предусматривавший создание в Индийском океане Восточного флота из 7 старых линкоров, 1 малого авианосца, 10 крейсеров и 20 эсминцев. В состав флота предполагалось направить «Barham» (потоплен 25 ноября в Средиземном море) или «Valiant» (выведен из строя 19 декабря в Александрии), 4 линкора типа «R» и авианосец «Hermes» (прибыл в Коломбо в конце декабря). Первый лорд Адмиралтейства адмирал Паунд предложил свой план: направить на Цейлон 4 линкора типа «R», а в декабре – январе присоединить к ним «Nelson», «Rodney» и «Renown». Авианосцев в составе флота вновь не предусматривалось. Предполагалось, что этот флот будет защищать английские коммуникации в Индийском океане и оборонять Цейлон.

Черчилль, в свою очередь, предложил создать в Индийском океане соединение быстроходных линейных кораблей, которое, по его мнению, должно было сыграть для японцев ту же роль, что для англичан играл «Tirpitz», т. е., базируясь на Сингапур, создавать фланговую угрозу операциям японского флота.

Командующий флотом Метрополии протестовал против изъятия у него новых линкоров, но получил прямой приказ. США гарантировали выделение необходимых тяжелых кораблей для патрулирования в Атлантике.

В результате было решено направить в Сингапур новейший линкор «Prince of Wales», линейный крейсер «Repulse» и авианосец «Ark Royal» (потоплен в Средиземном море 14 ноября) или «Indomitable» (сел на мель 19 ноября на Ямайке).

При рассмотрения истории английского морского планирования на Дальнем Востоке создается впечатление, что, несмотря на отклонение своего плана развертывания сил, Адмиралтейство продолжало подспудно проводить его в жизнь. Так, в Сингапур все равно были направлены «Revenge» и «Royal Sovereign», a для ускорения прибытия хотя бы «Hermes» не было сделано ничего.

Критика плана Адмиралтейства

Посылка английских линейных сил на Дальний Восток осуществлялась в рамках неофициальной англо-американской договоренности в целях усиления американских сил на Филиппинах без дробления главных сил США.

Взамен США гарантировали свое вмешательство на стороне Англии против Японии и, самое главное, принимали на себя ответственность за оборону в Западной Атлантике. При этом все рассуждения Черчилля о воздействии этих кораблей в Сингапуре на Японию и о возможности «играть роль „Tirpitz“ являются лишь маскировочным прикрытием. Подтверждением этого является то, что Филлипс по прибытии в Сингапур сразу повел речь о наступательных операциях и, не запрашивая дополнительных полномочий, согласовал с Хартом вопрос о перебазировании кораблей в Манилу.

Разница в подходах Адмиралтейства и Черчилля к планированию действий на Дальнем Востоке заключалась во взгляде на формы взаимодействия Восточного флота с вооруженными силами США.

Адмиралтейство предлагало создать на Индийском океане самостоятельный флот. Он должен был, действуя самостоятельно, защищать британские владения и морские сообщения, отвлекать на себя главные силы японского флота и оказывать тем самым помощь американскому тихоокеанскому флоту. По этому плану, в первой его редакции, предполагалось базировать Дальневосточную эскадру на Цейлоне. Это означало, что Малайя и Голландская Вест-Индия остаются практически беззащитными, а после их захвата японцы могли бы вообще ничего не предпринимать в Индийском океане. Поскольку их приоритетной целью являлись Индонезия и Малайя, а не Индия и Ближний Восток, им было бы достаточно создать надежный барраж в Зондском и Малаккском проливах, после чего забыть о наличии английских кораблей в индийских водах. Кроме того, такое соединение было бы абсолютно беззащитно от ударов с воздуха вне зависимости от того, находится оно в базе или в открытом море. С другой стороны, отправка этих кораблей в Индийский океан делала положение в Атлантике и на Средиземном море тяжелым, если не катастрофическим: оставшихся линейных крейсеров было явно недостаточно для обеспечения коммуникаций при сколько-нибудь энергичных действиях немцев и итальянцев.

Вторая редакция плана, предусматривавшая базирование флота на Сингапур, вынуждает противника уничтожить это соединение силами базовой авиации из Сайгона или своими ВМС, после чего события могут развиваться по прежнему сценарию. Расчеты сэра Дадли Паунда на то, что во время наступления Япония «откроется» для удара с Гавайев и флот США в это время окажет действенную помощь, были малореалистичны – США в любом случае планировали вести операцию в стиле «шаг за шагом». Он просто не успел бы вмешаться, даже не будь Перл-Харбора. Абсолютное превосходство японцев в авианосцах делало положение англичан еще безнадежнее.

Черчилль требовал направить на Дальний Восток небольшое соединение быстроходных тяжелых кораблей. Эта эскадра предназначалась для активных наступательных операций и рейдов. Фактически она должна была организационно включиться в состав флота США и действовать в тактическом взаимодействии с его азиатской эскадрой. Рассуждения Черчилля о действиях этого соединения в Индийском океане и его сдерживающем влиянии на Японию являются не более чем дипломатической маскировкой факта передачи своих кораблей под командование ВМС США от парламента и общественного мнения.

Таким образом, английский план действий был частью американского плана войны. Сама идея посылки быстроходного соединения в этот район была неплохой, однако корабельный состав был подобран неудачно. В состав этого соединения должны были входить 3-4 тяжелых авианосца (т. е. почти все имевшиеся), прикрываемые 1-2 быстроходными линкорами или линейными крейсерами. Такое соединение действительно представляло бы серьезную угрозу для японцев, и они не могли бы оставить его без внимания. Формированию такого соединения в тот момент мешало отсутствие на британских авианосцах современных самолетов, которые требовалось получить из США.

Местное планирование

На декабрь 1941 года ВМС союзников были следующими:

1) Китайская военно-морская станция (адм. Лейтон) – 3 устаревших легких крейсера типа «Dragon», 2 австралийских эсминца, 9 устаревших английских эсминцев, 8 торпедных катеров;

2) Английский Восточный флот (адмирал Филипс) – быстроходный линейный корабль «Prince of Wales», линейный крейсер «Repuls», 4 эсминца;

3) Голландские ВМС в Индонезии (адмирал Голфрид) – легкие крейсера «De Ruiter», «Tromp», «Java», 6 эсминцев, 13 подводных лодок;

4) Азиатский флот США (адмирал Харт, Филиппины) – тяжелый крейсер «Houston», легкие крейсера «Marblehead» и «Bois», 13 эсминцев, 29 подводных лодок;

5) Австралийский флот и ВМС «Свободной Франции» (Сидней) – тяжелый крейсер «Australia», легкие крейсера «Perth», «Hobart» и «Marseilles» (французский), 2 эсминца;

6) Новозеландские ВМС – легкие крейсера «Linder» и «Achilles».

Прибывший 2 декабря в Сингапур адмирал Филлипс обнаружил, что все эти силы не имеют единого командования и плана координации действий, и немедленно попытался как-то исправить положение, вылетев 4 декабря в Манилу к адмиралу Харту. (Это представлялось ему более важным, чем принятие командования всеми британскими силами, которое он принял 8 декабря.)

Был выработан план обороны, предусматривавший создание Английского ударного соединения в Сингапуре – 1 быстроходный линейный корабль («Prince of Wales»), 1 линейный крейсер («Repulse»), 2 линейных корабля типа «R» («Revenge», «Royal Sovereign»), 4 легких крейсера («Hobart», «Achilles», «Morisies», «Tromp»), 20 эсминцев – и сводного крейсерского в восточном Борнео и Японском море: 2 тяжелых крейсера («Houston», «Cornwall»), 2 легких крейсера («Marblehead», «Java»), 4 эсминца.

В Австралии оставались тяжелый крейсер «Australia», 2 легких крейсера («Perth», «Linder»), 2 вспомогательных крейсера.

В Индийском океане – 1 тяжелый крейсер («Exeter»), 1 легкий крейсер («Glasgow»), 9 устаревших легких крейсеров, 5 вспомогательных крейсеров.

Линейные силы должны были воспрепятствовать высадкам в Малайе и Голландской Вест-Индии из Индокитая, а соединения крейсеров – обеспечивать коммуникации между Филиппинами и Австралией.

Несмотря на то что во все соединения входили корабли как минимум двух стран, объединенного командования не было.

Одновременно вырабатывался и наступательный план, предполагавший перебазирование главных сил в Манилу после ее приспособления для их базирования к 1 апреля 1942 года. Цели планировавшихся наступательных операций неизвестны, но можно предположить, что ими могли быть Формоза – Окинава и коммуникации противника в этом районе или же островов Палау.

Операция против Тайваня скорее всего окончилась бы катастрофически. Предпринять высадку на чрезвычайно важный для противника остров, представляющий собой крупную и давно оборудованную военно-морскую и воздушную базу, можно только обладая превосходством на море и в воздухе. К апрелю 1942 года у союзников на Филиппинах не могло быть ни того ни другого.

Операция же против Палау имела больший смысл, прежде всего для американцев. Захват островов сделал бы более безопасными положение Южных Филиппин и коммуникации, тем самым повышая их связность с Индонезией и Австралией. Наступление проводится против слабо укрепленного пункта при поддержке своей базовой авиации с Филиппин. Главные силы Тихоокеанского флота должны двигаться к Филиппинам через этот район, и есть надежда, что после овладения архипелагом командование флотом решится совершить бросок непосредственно к Филиппинам. Местное командование это должно устраивать больше, чем перспектива в течение 6 месяцев обороняться своими силами против всей мощи Японской империи.

Таким образом, операция против Палау в общем вписывается в американскую концепцию активной обороны на Филиппинах до прибытия главных сил Тихоокеанского флота. Любопытно, что Филлипс и Харт направили 4 декабря в Вашингтон совместный запрос о сроках проведения операций главных сил Тихоокеанского флота. Видимо, Харту этот график по каким-то причинам не сообщили.

А. Н. Поляхов

Приложение II

Хронологический указатель. Статистика

Сформирован Объединенный экспедиционный флот для операций по захвату южных районов Тихого океана

Сформировано Ударное авианосное соединение (соединение Нагумо)

Ударное авианосное соединение вышло из залива Хитокапу (о. Кунашир)

Объединенный экспедиционный флот вышел на исходные позиции

Соотношение морских сил сторон на 7 декабря 1941 г.

[194]

Здесь и далее указано число боеспособных кораблей. Число небоеспособных (ремонтируемых и неукомплектованных) кораблей указывается в скобках.

Ударное авианосное соединение нанесло удар по Перл-Харбору (2 глава)

Объединенный экспедиционный флот вышел с десантами к Филиппинским островам, островам Гилберта, Гуам, УэйкБомбардировка морской авиацией аэродромов на Филиппинах и в Малайе (3 глава)

Начало высадки десанта в Малайе (3 глава)

Оккупация острова Гуам, островов Гилберта, атолла Кваджалейн (4 глава)

Потопление «Prince of Wales», «Repulse» (3 глава)

Начало высадки десанта на Филиппинских островах (3 глава)

Отражение японского десанта на атолле Уэйк (4 глава)

Взятие японцами Уэйка (4 глава)

Капитуляция Гонконга (3 глава)

Высадка десанта на остров Целебес (3 глава)

Высадка десанта в Таракане (остров Борнео) (3 глава)

Взятие г. Баликапана (остров Борнео) (3 глава)

Рейд японских авианосцев на Рабаул (остров Новая Британия) и Кавиенг (остров Новая Ирландия) (3 глава)

Взятие Рабаула (3 глава)

Бомбардировка Амбоины (о. Серам) (3 глава)

Взятие Кендари (о. Целебес) (3 глава)

Взятие Амбоины (3 глава)

Бои за г. Макассар (остров Борнео) (3 глава)

Капитуляция Сингапура (3 глава)

Высадка на остров Тимор (3 глава)

Высадка воздушного десанта на остров Ява (3 глава)

Высадка морского десанта на остров Ява (3 глава)

Высадка морского десанта на остров Бали (3 глава)

Бой в проливе Бандунг (3 глава)

Первый рейд японских авианосцев на Дарвин (3 глава)

Высадка японского десанта на о. Анамбас и Эндау (3 глава)

Второй рейд японских авианосцев на ДарвинБой в Яванском море (3 глава)

Потопление авиатранспорта «Langley» (3 глава)

Рейд японских авианосцев на Сурабайю (остров Ява) (3 глава)

Бои в бухте Бантен и Зондском проливе (3 глава)

Рейд японских авианосцев на Чиличап (остров Ява) (3 глава)

Высадка японского десанта в Лаэ и Саламоа (остров Новая Гвинея) (4 глава)

Капитуляция Явы (3 глава)

Начало рейда в Индийский океан Удар по Коломбо (остров Цейлон) (3 глава)

Удар по Тринкомали (остров Цейлон) (3 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 мая 1942 г.

Начало десантной операции против Порт-Морсби (остров Новая Гвинея) (5 глава)

Высадка японского десанта на острова Тулаги и Гуадалканал (5 глава)

Сражение в Коралловом море (5 глава)

Капитуляция Коррехидора (Филиппины) (3 глава)

Начало операции против Мидуэя (4 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 июня 1942 г.

Бомбардировки Датч-Харбор (Алеутские острова) (7 глава)

Бои у атолла Мидуэй (6 глава)

Высадка японского десанта на острова Кыска и Атту (Алеутские острова) (7 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 августа 1942 г.

Высадка американского десанта на острова Тулаги и Гуадалканал (8 глава)

Бой у острова Саво (8 глава)

Начало наступления на Порт-Морсби по суше (7 глава)

Высадка японского пополнения на остров Гуадалканал (8 глава)

Наступление японцев на Гуадалканале (8 глава)

Бой у восточных Соломоновых островов (8 глава)

Наступление японцев на Гуадалканале (8 глава)

Потопление «Wasp» (8 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 октября 1942 г.

Бой у мыса Эсперанс (8 глава)

Обстрел аэродрома на Гуадалканале японскими линкорами (8 глава)

Наступление японцев на Гуадалканале (8 глава)

Бой у острова Сайта-Крус (8 глава)

Первый бой у Гуадалканала (8 глава)

Второй бой у Гуадалканала (8 глава)

Бой у Тассафаронги (8 глава)

Императорская ставка принимает решение о эвакуации с Гуадалканала японских войск

Эвакуация японского гарнизона Гуадалканала завершена (8 глава)

Бой у Командорских островов (7 глава)

Высадка американского десанта на остров Атту (7 глава)

Высадка американского десанта на остров Нью-Джорджия (9 глава)

Первый бой в заливе Кула (9 глава)

Второй бой в заливе Кула (9 глава)

Эвакуация японского гарнизона Кыска (Алеутские острова). (7 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 августа 1943 г.

Бой в заливе Велья (9 глава)

Высадка американского десанта на остров Велья-Лавелья (9 глава)

Первый бой у Велья-Лавелья (9 глава)Второй бой у Велья-Лавелья (9 глава)

Рейд американских авианосцев на Бугенвиль (9 глава)

Высадка американского десанта на остров Бугенвиль (9 глава)

Бой в заливе Императрицы Августы (остров Бугенвиль) (9 глава)

Переход в Рабаул японских тяжелых кораблей (9 глава)

Первый рейд американских авианосцев на Рабаул (9 глава)

Эвакуация японского гарнизона с острова Бугенвиль (9 глава)

Второй рейд американских авианосцев на Рабаул (9 глава)

Бой у мыса Сент-Джордж (9 глава)

Первый рейд американских авианосцев на Кавиенг (9 глава)

Высадка американского десанта на мыс Глостер (остров Новая Британия) (9 глава)

Второй рейд американских авианосцев на Кавиенг (9 глава)

Третий рейд американских авианосцев на Кавиенг (9 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Маркус (9 глава)

Рейд американских авианосцев на острова Тарава и Макин (11 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Уэйк (11 глава)

Высадка американского десанта на острова Тарава и Макин (11 глава)

Рейд американских авианосцев на Кваджелейн (11 глава)

Рейд американских авианосцев на Эниветок (11 глава)

Высадка американского десанта на Кваджелейн (11 глава)

Уход японского флота с островов Трук в Палау (11 глава)

Высадка американского десанта на остров Энгеби (11 глава)

Высадка американского десанта на остров Эниветок (11 глава)

Высадка американского десанта на остров Парри (11 глава)

Рейд американских авианосцев на острова Трук (11 глава)

Рейд американских авианосцев на острова Гуам и Тиниан (11 глава)

Рейд японских крейсеров в Индийский океанУход японского флота с островов Палау в СингапурРейд американских авианосцев на острова Палау (12 глава)

Высадка американского десанта в Холландии (Новая Гвинея) (12 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 июня 1944 г.

Рейд американских авианосцев на остров Сайпан (12 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Иводзима (12 глава)

Высадка американского десанта на остров Сайпан (12 глава)

Выход японского флота к Марианским островам (12 глава)

Бой у Марианских островов (12 глава)

Высадка американского десанта на остров Гуам (12 глава)

Высадка американского десанта на остров Тиниан (12 глава)

Рейд американских авианосцев на острова Палау (13 глава)

Высадка американского десанта на остров Пелилу (13 глава)

Высадка американского десанта на остров Улути (13 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Минданао (14 глава)

Рейд американских авианосцев на Манилу (14 глава)

Рейд американских авианосцев на бухту Корон (море Висаян) (14 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 октября 1944 г.

Рейд американских авианосцев на остров Окинава (14 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Формоза (14 глава)

Высадка американского десанта на остров Лейте (15 глава)

Бой за залив Лейте (15 глава)

Рейд американских авианосцев на Манилу (15 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Лусон (16 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Лусон (16 глава)

Рейд американских авианосцев в Южно-Китайское море (16 глава)

Высадка американского десанта на остров Лусон (16 глава)

Взятие Манилы (16 глава)

Высадка американского десанта на остров Минданао (16 глава)

Взятие Давао (16 глава)

Рейд американских авианосцев на Токио (17 глава)

Высадка американского десанта на остров Иводзима (17 глава)

Рейд американских авианосцев на Токио (17 глава)

Рейд американских авианосцев на Окинаву (18 глава)

Рейд американских авианосцев во внутреннее Японское море (18 глава)

Рейд американских авианосцев во внутреннее Японское море (18 глава)

Соотношение морских сил сторон на 1 апреля 1945 г.

Высадка американского десанта на остров Окинава (18 глава)

Последний поход «Ямато» (18 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Кюсю (18 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Кюсю (18 глава)

Рейд американских авианосцев на остров Кюсю (18 глава)

Рейд американских авианосцев на Токио (18 глава)

Рейд американских авианосцев на острова Хонсю и Хоккайдо (19 глава)

Рейд американских авианосцев на Токио (19 глава)

Рейд американских авианосцев на Куре (19 глава)

Рейд американских авианосцев на Куре (19 глава)

Рейд американских авианосцев на Токио (19 глава)

Рейд американских авианосцев на острова Хонсю и Хоккайдо (19 глава)

Прекращение огня на Тихом океане (19 глава)

Приложение III

Боевые корабли и самолеты воюющих держав

1. Краткие сведения о боевых[195] кораблях, участвовавших в Тихоокеанской войне

Данные приводятся в следующем порядке:

Тип (по названию головного корабля)

Длина х ширина х осадка, стандартное водоизмещение в «длинных» тоннах (1 «длинная» тонна = 1016 кг)

Тип силовой установки, число валов, мощность

Скорость полного хода, дальность (скорость, на которой эта дальность достигается)

Вооружение:

Артиллерийское (ЗА – зенитные автоматы): число башен х число стволов в башне х калибр в мм/длина ствола в калибрах

Торпедное (ТА – торпедный аппарат, ПТА – подводный торпедный аппарат): число аппаратов х число стволов в аппарате х калибр торпеды в мм

Авиационное: численность авиагруппы в нормальном составе (максимальный состав на 25% больше).

Бронирование (в мм) указано в последовательности: борт, палуба, башни главного калибра, рубка; иногда указано усиление над погребами

Далее перечислены корабли данного типа, даты их закладки, спуска и ввода в строй (числа указаны не всегда), сведения о судьбе.

США

Линейные корабли

Iowa

Размерения и водоизмещение: 270,42x32,97x11,33 м, 48430 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 212 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 18 000 миль (12 узлов)

Вооружение: 3x3x406/50, 10x2x127/38, 60x40/56, 60x20/70

Бронирование: 310 мм, 142+19 мм, 496 мм, 445 мм

Iowa 27.06.40-27.02.42-22.02.43, исключен 12.01.95.

New Jersey 16.09.40-7.12.42-23.05.43, исключен 12.01.95.

Missouri 6.01.41-29.01.44-11.06.44, исключен 12.01.95.

South Dakota

Размерения и водоизмещение: 234,70x32,99x10,67 м, 45 720 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 170 000 л. с.

Ход и дальность: 27,5 узлов, 15 000 миль (15 узлов)

Вооружение: 3x3x406/45, 10x2x127/38, 3x4x28/75, 12x1x12,7

Бронирование: 310 мм, 152 мм, 458 мм, 381 мм

South Dakota 5.07.39-16.02.42-16.08.42, продан на металл 25.10.62.

Indiana 20.11.39-21.11.41-10.42, продан на металл 6.09.63.

Massachusetts 20.07.39-23.09.41-9.42, с 8.06.65 музейный корабль.

Alabama 1.02.40-7.06.41-11.42, с 6.06.64 музейный корабль.

Washington

Размерения и водоизмещение: 222x33x10,0 м, 37 484 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 121 000 л. с.

Ход и дальность: 27 узлов, 15 000 миль (15 узлов)

Вооружение: 3x3x406/45, 10x2x127/38, 4x4x28/75, 18x1x12,7

Бронирование: 305 мм, 140 мм, 406 мм, 406 мм

North Carolina 27.10.37-13.06.40-08.41, с 1.06.61 музейный корабль.

Washington 14.06.38-1.06.40-03.42, разобран 10.61.

Maryland

Размерения и водоизмещение: 183x29,7x9,3 м, 32 600 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 27 300 л. с.

Ход и дальность: 21 узел, 10000 миль (10 узлов)

Вооружение: 4x2x406/45, 8x1x127/38, 8x4x40/50, 2x533 ПТА

Бронирование: 343 мм, 89 мм, 457 мм, 406 мм

Maryland 24.04.17-20.03.20-21.07.21, исключен 1.03.59.

West Virginia 12.04.20-19.11.21-1.12.22, разобран 01.61.

Tennessee

Размерения и водоизмещение: 190,3x34,7x9,3 м, 32 600 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 26 800 л. с.

Ход и дальность: 21 узел, 10 000 миль (10 узлов)

Вооружение: 4x3x356, 8x2x127, 4x57 11x40

Бронирование: 343 мм, 89 мм, 457 мм, 406 мм

California 25.10.16-20.11.19-10.08.21, исключен 1.03.59.

Tennesee 14.05.17-30.04.19-3.06.20, продан 10.07.59.

New Mexico

Размерения и водоизмещение: 190,2x32,3x9,1 м, 33400 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 32 000 л. с.

Ход и дальность: 21 узел, 10 000 миль (10 узлов)

Вооружение: 4x3x356, 6x127/51, 8x1x127/25, 8x1x12,7

Бронирование: 343 мм, 89 мм, 457 мм, 330 мм, 406 мм

Mississippi .04.15-25.01.17-18.12.17, продан 29.11.56.

Idaho 20.01.15-30.06.17-24.03.19, разобран 12.47.

Pennsylvania

Размерения и водоизмещение: 185,4x29,6x8,8 м, 31 400 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 31 500 л. с

Ход и дальность: 21 узел, 10 000 миль (10 узлов)

Вооружение: 4x3x356, 8x2x127/38, 8x1x12,7

Бронирование: 343 мм, 76 мм, 457 мм, 406 мм

Pennsylvania 16.03.14-19.06.15-12.06.16, потоплен авиацией 10.02.48 в качестве мишени.

Arizona 16.03.14-19.06.15-17.10.16, 7.12.41 в Перл-Харборе получил 2 бомбовых попадания, затонул после детонации погребов, сейчас – мемориал (в затопленном состоянии).

Nevada

Размерения и водоизмещение: 177,7x29,1x8,7 м, 27500 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 24 800 л. с.

Ход и дальность: 20,5 узлов, 10 000 миль (10 узлов)

Вооружение: 2x3+2x2x356/45, 12x127/51, 8x1x127/25, 2x533 ПТА

Бронирование: 343 мм, 76 мм, 457 мм, 406 мм

Oklahoma 26.10.12-23.03.14-2.05.16; 7.12.41 в Перл-Харборе получил несколько попаданий бомб и торпед, опрокинулся; исключен 1.09.44.

Nevada 4.11.12-11.07.14-11.03.16, потоплен 31.07.48 в качестве мишени.

Utah

Размерения и водоизмещение: 159x26,9x8,6 м, 21 800 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 28 000 л. с.

Ход и дальность: 21 узел, 6720 миль (10 узлов)

Вооружение: 5x2x305/45, 12x127/51, 8x1x76/50, 2x533 ПТА

Бронирование: 279 мм, 37 мм, 305 мм, 290 мм

Utah 15.03.09-23.12.09-21.08.11; с 1.07.31 переоборудован в мишень, большая часть вооружения и брони сняты, потоплен японской авиацией в Перл-Харборе 7.12.41

Авианосцы ударные

Oriscani[196]

Размерения и водоизмещение: 271,3x34,4x9,4 м, 33 250 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 150 000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 12 000 миль (15 узлов)

Вооружение: 4x2x127, 4x1x127, 18x4x40, 52x20, 80 самолетов

Бронирование: 76 мм, 38+76 мм, – , –

Intrepid 1.12.41-26.04.43-16.08.43, разобран после 62.

Ticonderoga 42-7.02.44-8.05.44, разобран после 62.

Lexington 15.09.41-29.09.42-17.03.43, музейный корабль с 91.

Hancock 42-24.01.44-15.04.44.

Shangri La 42-24.02.44-15.04.44, разобран после 69.

Essex

Размерения и водоизмещение: 265,9x28,4x8,8 м, 27 100 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 150 00 л.с.

Ход: 32 узла

Вооружение: 6x2x127/38, 72x40, 52x20, 82 самолета

Бронирование: 76 мм, 38+38+76 мм, – , –

Essex 28.04.41-31.06.42-31.12.42, в резерве.

Yorktown 1.12.41-21.01.43-16.05.43, в резерве.

Hornet 42-29.08.43, в резерве.

Franklin 7.12.42-14.10.43-31.01.44, списан в 64.

Randolf 15.07.41-28.06.44-9.10.43, в резерве.

Bunker Hill 41-7.12.42-24.05.43, списан в 66.

Wasp 42-17.08.42-24.11.43.

Bennington 15.12.42-26.02.44-6.08.44, в резерве.

Independence[197]

Размерения и водоизмещение: 184x18,7x6,0 м, 11 000 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 100 000 л.с.

Ход и дальность: 32 узла, 7200 миль (15 узлов)

Вооружение: 2x4+8x2x40, 16x20, 45 самолетов

Бронирование: отсутствует

Independence 1.05.41-22.08.42-14.01.43, с 10.01.42 строился как АВ, потоплен как мишень 30.01.51.

Princeton 2.06.41-18.10.42-25.02.43, строился как АВ с 14.02.42, потоплен авиацией 25.10.44 у о. Лусон.

Belleau Wood 11.08.41-6.12.42-22.03.43, строился как АВ с 14.02.42, разобран в 62.

Cowpens 17.11.41-17.01.43-28.05.43, строился как АВ с 17.03.42, разобран в 62.

Montrey 29.12.41-28.02.43-17.06.43, строился как АВ с 27.03.42, исключен 1.06.70.

Cabot 11.04.42-4.04.43-31.08.43, строился как АВ с 2.06.42, продан на слом в 1995.

Langley 16.08.42-22.05.43-24.07.43, разобран в 64.

Bataan 31.08.42-1.08.43-17.11.43, исключен 1.09.59

San Jacinto 26.10.42-26.09.43-15.12.43, исключен 1.06.79

Yorktown

Размерения и водоизмещение: 247x25,3x6,6 м, 22 530 т

Силовая установка: паротурбинная, 120 000 л. с.

Ход: 33 узла

Вооружение: 8x1x127/38, 16x27, 80 самолетов

Бронирование: 152 мм, 76 мм, – , –

Yorktown 21.05.34-4.04.36-30.09.37, поврежден у Мидуя 4.06.43 бомбами и торпедами палубной авиации, оставлен командой, добит 7.06.42 японской подводной лодкой.

Enterprise 16.07.34-3.10.36-18.07.38, продан 1.07.58.

Hornet 25.09.39-14.12.40-25.10.41, потоплен в бою у о. Санта-Крус 26.10.42.

Wasp

Размерения и водоизмещение: 222x24,4x6,0 м, 14 700 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 75000 л. с

Ход и дальность: 29 узлов, 8000 миль

Вооружение: 8x1x127, 40 ЗА, 72 самолета

Бронирование: 51 мм, 25 мм, – , –

Wasp 1.04.36-4.04.39-25.04.40, торпедирован японской подводной лодкой 1-19 15.09.42 у Соломоновых островов, добит эсминцами охранения.

Lexington[198]

Размерения и водоизмещение: 270,68x39,63x9,9 м, 33 003 т

Силовая установка: турбоэлектрическая, 4-вальная, 180000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 12 000 миль (14 узлов)

Вооружение: 4x2x203/55, 8x1x127/38, 78 самолетов

Бронирование: 178 мм, 32+19 мм, – , –

Lexington 8.01.21-3.10.25-14.12.27, перезаказан 22.11.22, потоплен в Коралловом море 8.05.42.

Saratoga 25.09.20-7.04.25-16.11.27, перезаказан 30.10.22, потоплен при испытаниях ядерного оружия 25.07.46 у атолла Бикини.

Langley[199]

Размерения и водоизмещение: 165,2x20x7,3 м, 11 500 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 7150 л. с.

Ход: 15 узлов

Вооружение: 4x1x127/51, 16 гидросамолетов

Бронирование: отсутствует

Langley 18.10.11-24.08.12-7.04.13, перестроен в авианосец в 22, переоборудован в авиатранспорт 25.10.36, потоплен палубной авиацией 27.02.42 южнее Явы.

Авианосцы эскортные

Commencement Bay

Размерения и водоизмещение: 168,5x22,8x9,4 м, 7000-13 000 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 16 000 л. с.

Ход и дальность: 18-20 узлов

Вооружение: 1-2x127/38, 24x20, 20 самолетов

Бронирование: отсутствует

Liscome Bay 9.12.42-19.08.43-7.08.43, торпедирован подводной лодкой 24.11.43 у о-вов Гильберта.

Manila Bay 15.01.43-10.07.43-5.10.43, исключен 27.05.58.

Natoma Bay 17.01.43-20.07.43-14.10.43, выведен в резерв 20.05.46.

Saint Lo 23.01.43-17.08.43-23.10.43, потоплен камикадзе 25.10.44 у о. Самар.

White Planes 11.02.43-27.09.43-15.11.43, выведен в резерв 10.07.46.

Kalinin Bay 26.04.43-15.10.43-27.11.43, выведен в резерв 15.05.46.

Kitkun Bay 31.05.43-8.11.43-15.12.43, выведен в резерв 19.04.46.

Gambier Bay 10.07.43-22.11.43-28.12.43, потоплен артиллерией японских тяжелых крейсеров 25.10.44 у о. Самар.

Kadashan Bay 2.09.43-11.12.43-18.01.44, выведен в резерв 14.06.46.

Markus Island 15.09.43-3.11.43-26.01.44, выведен в резерв 12.12.46.

Savo Island 27.09.43-22.12.43-3.02.44, выведен в резерв 12.12.46.

Ommaney Bay 6.10.43-29.12.43-11.02.44, потоплен камикадзе 4.01.45 в зал. Лингайн (Филиппины).

Petrof Bay 15.10.43-5.01.44-18.02.44, выведен в резерв 31.07.46.

Lunga Point 19.01.44-11.04.44-14.05.44, выведен в резерв 24.10.46.

Bismark Sea 31.01.44-17.04.44-20.05.44, потоплен камикадзе 21.02.45 у о. Иводзима.

Chevango

Размерения и водоизмещение: 160,6x22,8x9,1 м, 9000 т.

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 13 5000 л. с.

Ход и дальность: 18 узлов

Вооружение: 2x127, 8x40, 20 самолетов

Бронирование: отсутствует

Sengamon 13.03.39-4.11.39-25.08.42, исключен 24.10.45.

Suwanee 3.06.39-4.03.40-24.09.42, разрушен внутренним взрывом 24.05.45.

Santee 31.05.38-4.03.39-24.08.42, выведен в резерв 21.10.46.

Bogue

Размерения и водоизмещение: 151,5x21,2x8,9 м, 6700 т

Силовая установка: паротурбинная, 85 000 л. с.

Ход и дальность: 16 узлов

Вооружение: 2x127, 16x40, 20 самолетов

Бронирование: отсутствует

Nassau 27.11.41-4.08.42-20.08.41, выведен в резерв 28.10.46.

Тяжелые крейсера

Baltimor

Размерения и водоизмещение: 205,7x21,5x7,3 м, 13600 т ,

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 120 000 л. 6.

Ход и дальность: 32 узла

Вооружение: 3x3x203/55, 6x2x127/38, 12x4x40, 26x20

Бронирование: 152 мм, 63 мм, 203 мм, —.

Canberra 3.09.41-19.04.43-14.10.43, исключен 31.07.78.

Pittsburg 3.02.43-22.02.44-10.10.44, исключен 1.07.73.

Alaska

Размерения и водоизмещение: 246,4x27,67x9,68 м, 27 000 л. с.

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 150 000 л. с.

Ход и дальность: 31 узел, 11 350 миль (15 узлов)

Вооружение: 3x3x305/50, 6x2x127/38, 14x2x40, 24x20.

Бронирование: 229 мм, 127 мм, 225 мм, 270 мм

Guam 2.02.42-12.11.43-17.09.44, 1.06.60 списан.

New Orleans

Размерения и водоизмещение: 179x18,7x5,9 м, 9950 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 107000 л.

Ход и дальность: 32 узла, 14 000 миль (15 узлов)

Вооружение: 3x3x203/55, 8x127/38, 16x40, 19x20

Бронирование: 127 мм, 76+51 мм, 152 мм, 203 мм.

New Orleans 27.06.31-12.04.33-20.06.34.

Astoria спущен 16.12.33, потоплен в бою у о. Саво

Minneapolis спущен 14.03.31-6.09.33-18.04.34.

San Francisco спущен 9.09.31-9.03.33-23.04.34.

Quincy спущен 19.06.35.

Vincennes спущен 21.05.36.

Wichita 28.10.35-16.11.37-3.39, исключен 1.03.59.

Portland

Размерения и водоизмещение: 185,9x20x6,4 м, 9800 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 107000 лс.

Ход и дальность: 32 узла, 14 000 миль

Вооружение: 3x3x203/55, 8x127/25, 24x40, 16x20

Бронирование: 102 мм, 51+51 мм, 76 мм, –

Portland 17.02.30-21.05.32-23.02.33.

Indianapolis спущен 7.11.31, потоплен человекоуправляемой торпедой 07.45.

Houston

Размерения и водоизмещение: 182x20,1x5,0 м, 9050 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 107 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 13 000 миль (15 узлов)

Вооружение: 3x3x203/55, 8x127/25, 32x40, 27x20

Бронирование: 76 мм, 51+25 мм, 38 мм, –

Houston спущен 7.02.29, потоплен 1.03.42 в Зондском проливе.

Chester 6.03.28-3.07.29-06.30.

Loiusville 4.07.28-1.09.30-03.31.

Northampton спущен 5.09.29, потоплен 1.12.43 у Гуадалканала японскими эсминцами.

Chicago спущен 10.04.30, потоплен авиацией 29-30.01.43 у о. Реннел.

Реnsacola

Размерения и водоизмещение: 170x19,9x4,9 м, 9100 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 107 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 10 000 миль (15 узлов)

Вооружение: 2x2x203/55, 2x3x203/55, 8x127/25, 2x3 фунт.

Бронирование: 76 мм, 51+25 мм, 38 мм, –

Pensacola 10.26-25.04.29-6.02.30.

Salt Lake City 6.27-23.01.29-11.12.29.

Легкие крейсера

Cleveland

Размерения и водоизмещение: 185,9x20,2x7,6 м, 10 000 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 100 000 л. с.

Ход и дальность: 31,5 узла

Вооружение: 4x3x152/47, 6x2x127/38, 4x2x40, 19x20

Бронирование: 127 мм, 51 мм, 152 мм, 127 мм

Cleveland 1.07.40-6.09.41-15.06.42, продан 18.02.60.

Columbia 8.08.40-17.12.41-29.07.42, исключен 1.03.59.

Montpelier 2.12.40-12.02.42-9.09.42, исключен 01.03.59.

Denver 26.12.40-4.04.42-15.10.42, исключен 1.03.59.

Santa Fe 7.06.41-10.06.42-24.11.42, исключен 1.03.59.

Birmingham 17.02.41-20.03.42-29.01.43, исключен 1.03.59.

Mobile 14.04.41-15.05.42-24.03.43, исключен 1.03.59.

Vincennes 7.03.42-17.07.43-21.01.44, потоплен как мишень 28.10.69.

Biloxi 9.07.41-23.02.43-31.08.43, исключен 1.09.61.

Miami 2.08.41-8.12.42-28.12.43, продан 26.07.62.

Astoria 6.09.41-6.03.43-17.05.44, исключен 1.11.69.'

Atlanta 25.01.43-6.02.44-3.12.44, исключен 1.04.70.

Oakland

Размерения и водоизмещение: 165x16,2x6,2 м, 6000 л. с.,

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 75000 Л. с.

Ход: 32,5 узла

Вооружение: 3-4x2x127/38, 28-32x40, 12-16x20, 3x4x533 ТА

Бронирование: 88 мм, 51 мм, 32 мм, –

Atlanta 22.04.40-6.09.41-24.12.41, разрушен артогнем и торпедами 12.11.42, затоплен у Гуадалканала 13.11.42.

Juneau 27.05.40-25.10.41-14.02.42, поврежден артогнем и торпедами 12.11.42, затоплен у Гуадалканала 13.11.42.

San Diego 27.03.40-26.07.41-10.01.42, исключен 1.03.59.

San Juan 15.05.40-6.09.41-28.02.42, исключен 1.03.59.

Reno 12.08.41-23.12.42-28.12.43, исключен 1.03.59.

Brooklyn

Размерения и водоизмещение: 183x18,8x6,0 м, 9700 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 100 000 л. с.

Ход и дальность: 32,5 узла, 14 500 миль (15 узлов)

Вооружение: 5x3x152/47, 8x1x127/25, 16x40, 24x20

Бронирование: 102 мм, 76+51 мм, 127 мм, 203 мм

Nashville 24.01.35-2.10.37-25.11.38.

Boise 1.04.35-3.12.36-1.02.39.

Honolulu 10.09.35-26.08.37-7.09.38.

St Louis 20.12.36-15.04.38-12.39.

Helena спущен 27.08.38, потоплен торпедами японских эсминцев 5.07.43 у о. Нью-Джорджия.

Raleigh

Размерения и водоизмещение: 169,5x16,9x4 м, 7050 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 90 000 л с.

Ход и дальность: 33 узла, 10 000 миль (15 узлов)

Вооружение: 2x2x152/53, 8x1x152/53, 8x76/50, 2x3x533 ТА

Бронирование: 76 мм, 38 мм, –

Richmond 16.02.20-29.09.21-6.23.

Marblehead 4.08.20-9.10.23-9.24.

Великобритания

Линейные корабли

King George V

Размерения и водоизмещение: 227,23x31,42x9,91 м, 39 100 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 110000 л. с.

Ход и дальность: 28 узлов, 6670 миль (13 узлов)

Вооружение: 2x4+1x2x356/45, 8x2x133/50, 6x8+1x1x40

Бронирование: 356 мм, 152 мм, 323 мм, 114 мм

Prince of Walles 1.01.37-3.05.39-31.03.41, потоплен в Южно-Китайском море японской базовой авиацией 10.12.41.

Royal Sovereign

Размерения и водоизмещение: 190,88x31,14x9,38 м, 29 150 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 40 000 л. с.

Ход и дальность: 21 узел, 9000 миль (10 узлов)

Вооружение: 4x2x381, 12x152, 4x2x102, 4x47, 2x8x40

Бронирование: 330 мм, 102 мм, 330 мм, 279 мм

Royal Sovereign 15.01.14-29.02.15-5.15, 24.08.44 передан CCCР

Revenge 22.12.13-29.05.15-3.16.

Линейные крейсера

Repulse

Размерения и водоизмещение:

242,1x31,3x9,7 м, 32 000 л. с.

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 112 000 л. с.

Ход и дальность: 31 узел, 4760 миль (19,5 узлов)

Вооружение: 3x2x381, 5x3x102, 4x102 4x3 фунт., 1x12 фунт., 4x2x533 ТА, 2x533 ПТА

Бронирование: 229 мм, 76 мм, 279 мм, 254 мм

Repulse 25.01.15-8.01.16-20.09.16, потоплен в Южно-Китайском море базовой авиацией 10.12.41.

Авианосцы ударные

Indomitable

Размерения и водоизмещение:

226,5x29,2x8,5 м, 23 100 т

Силовая установка: паротурбинная, 3-вальная, 111 000 л. с.

Ход и дальность: 31 узел, 11 000 миль (14 узлов)

Вооружение: 8x2x114, 6x8x40, 56 самолетов

Бронирование: 114 мм, 76+25 мм, – , 37 мм

Indomitable 6.07.37-26.03.40-1.10.41, разобран в 55.

Illustrious

Размерения и водоизмещение:

226,7x29,1x8,5 м, 23 100 т

Силовая установка: паротурбинная, 3-вальная, 111 000 л. с.

Ход и дальность: 31 узел, 11 000 миль (14 узлов)

Вооружение: 8x2x114, 6x8x40, 32x20, 56 самолетов

Бронирование: 114 мм, 76+25 мм, – , 37 мм

Illustrious 19.03.37-17.08.39-21.05.40, списан в 56.

Тяжелые крейсера

Exeter

Размерения и водоизмещение: 175x17,7x5,2 м, 8250 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 80 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 10 000 миль (14 узлов)

Вооружение: 3x2x203/50, 4x2x102/45, 4x47, 1x8x40, 2х3х533ТА

Бронирование: 76 мм, 35 мм, 25 мм, 25 мм, погреба 102 мм

Exeter 1.08.28-18.07.29-23.07.31, потоплен 1.03.42 в Зондском проливе крейсерами «Миоко» и «Асигара».

London

Размерения и водоизмещение: 193,0x20,1x5,2 м, 9900 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 80 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 12 500 миль (12 узлов)

Вооружение: 4x2x203/50, 4x2x102/45, 2x8x40, 2x4x12,7, 2x4x533 ТА

Бронирование: – , 35 мм, 25 мм, 25 мм, погреба 102 мм

Dorsetshire 21.09.27-29.01.29-30.09.30, потоплен 5.04.42 западнее Цейлона.

Kent

Размерения и водоизмещение: 192x21x4,9 м, 10 900 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 80 000 л. с.

Ход и дальность: 31 узел, 13 300 миль (12 узлов)

Вооружение: 4x2x203/50, 4x2x102/45, 2x4x40, 2x4x12,7

Бронирование: 114 мм, 76 мм, 51 мм, 76 мм, погреба 102 мм

Cornwall 9.10.24-11.03.26-8.05.28, потоплен 5.04.42 палубной авиацией западнее Цейлона.

Australia вступил в строй 24.04.28, передан Австралии, разобран в 55.

Canberra вступил в строй 10.07.28, потоплен 9.08.42 у Гуадалканала японскими крейсерами.

Легкие крейсера

Leander

Размерения и водоизмещение:

169x16,8x4,9 м, 7270 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 72000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 10 300 миль (14 узлов)

Вооружение: 4x2x152/50, 4x2x102/45, 3x4x12,7, 2x4x533 ТА

Бронирование: 102 мм, 32 мм, 25 мм, 37 мм, погреба 85 мм

Leander 8.09.30-24.09.31-23.03.33, разобран в 50.

Hobart 15.08.33-9.10.34-1.36, разобран в 62.

Pert 26.06.33-27.07.34-6.07.36, потоплен японскими надводными кораблями 1.03.42 в Зондском проливе.

Нидерланды

Легкие крейсера

Tromp

Размерения и водоизмещение:

132,0x12,4x4,2 м, 4150 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 56 000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла,

Вооружение: 3x2x150/50, 4x1x76, 2x2x40, 6x1x20, 3x2x533 ТА

Бронирование: 15+30 мм, 25 мм, 15 мм, 12 мм

Tromp 17.01.36-24.05.37-18.08.38, списан в 58.

De Reyter

Размерения и водоизмещение:

170,80x15,7x5,10 м, 6450 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 66 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 5000 миль (12 узлов)

Вооружение: 3x2+1x1x152, 5x2x40, 8x12.7

Бронирование: 50 мм, 30 мм, 30 мм, 30 мм

De Reyter спущен 11.03.35, потоплен в Яванском море 27.02.42.

Sumatra

Размерения и водоизмещение:

155,3x16,0x5,5 м, 6670 т

Силовая установка: паротурбинная, 3-вальная, 65 000 л. с.

Ход и дальность: 31 узел, 4800 миль (12 узлов)

Вооружение: 10x1x150/50, 6x40, 6x12,7

Бронирование: 75 мм, 50 мм, 100 мм, 127 мм

Java 05.16-6.08.21-24, потоплен 27.02.42 у Батана.

Япония

Линейные корабли

Ямато

Размерения и водоизмещение:

256,0x36,9x10,4 м, 67 123 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 150 000 л. с.

Ход и дальность: 27 узлов, 12 800 миль (16 узлов)

Вооружение: 3x3x457/45, 4x3x152/60, 6x2x127/40, 24x25/60, 8x13/76

Бронирование: 410 мм, 200+10 мм, 650 мм, 500 мм

Ямато 4.11.37-8.08.40-16.12.41, потоплен 7.04.45 у Окинавы (10 торпед, 6 бомб).

Мусаси 29.03.38-1.11.40-5.08.42, потоплен палубной авиацией в море Сибуян 24.10.44 (10 бомб и 4 торпеды).

Нагато

Ризмерения и водоизмещение:

224,94x34,6x9,5 м, 39 130 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 82 000 л. с.

Ход и дальность: 25 узлов, 8650 миль (16 узлов)

Вооружение: 4x2x410/45, 12x140/50, 12x1x127/40, 4x76,2, 98x25

Бронирование: 305 мм, 178 мм, 457 мм, 371 мм

Нагато 28.08.17-9.11.19-25.11.20, затонул при испытаниях ядерного оружия 29.07.46.

Муцу 1.06.18-31.05.20-24.10.21, затонул в бухте Хасиродзима в результате взрыва погребов кормовых башен 8.06.43.

Исе

Размерения и водоизмещение:

215,8x31,7x9,2 м, 35 800 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 80 000 л. с.

Ход и дальность: 23 узла, 9446 миль (16 узлов)

Вооружение: 6x2x356/45, 16x140/50, 8x1x127/40, 20x25/60

Бронирование: 305 мм, 120 мм, 305 мм, 305 мм

Исе 10.05.15-12.11.16-15.12.17, затонул в Куре 28.07.45 после попадания 8 авиабомб и большого количества близких разрывов.

Хьюга 6.05.15-27.01.17-30.04.18, 24-28.07.45 в Куре получил 27 бомбовых попаданий и большое количество близких разрывов, посажен на грунт на мелководье.

Фусо

Размерения и водоизмещение:

212,8x33,1x9,7 м, 34 700 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 75 000 л. с.

Ход и дальность: 23 узла, 11 000 миль (16 узлов)

Вооружение: 6x2x356/45, 14x152/50, 4x2x127/40, 8x2x25

Бронирование: 305 мм, 51 мм, 305 мм, 351 мм

Фусо 11.03.12-28.03.14-8.11.15, потоплен в пр. Суригао 25.10.44 надводными кораблями.

Ямасиро 20.11.13-3.11.15-31.03.17, потоплен в пр. Суригао 25.10.44 надводными кораблями.

Кавачи

Размерения и водоизмещение:

152,4x25,7x8,2 м, 20 820 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 25 000 л. с. ,

Ход и дальность: 20 узлов, 2700 миль (10 узлов)

Вооружение: 2x2x305/50, 4x2x305/45, 10x152/50, 8x120/50, 4x1x80/40, 3x457 ПТА

Бронирование: 305 мм, 30 мм, 279 мм, 254 мм

Сетцу 18.01.9-30.03.11-1.07.12, в 24 переоборудован в корабль-мишень, 24.07.45 поврежден авиацией, лег на грунт.

Линейные крейсера

Конго

Размерения и водоизмещение:

219,6x31,1x9,7 м, 32 156 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 136 000 л. с.

Ход и дальность: 27 узлов, 10 000 миль (18 узлов)

Вооружение: 4x2x356/45, 16x152/50, 4x2x127/40, 10x25/60, 4x13/76

Бронирование: 203 мм, 38+19 мм, 229 мм, 254 мм

Конго 17.07.11-18.05.12-16.08.13, потоплен 21.11.44 у Вэньчжоу подводной лодкой.

Хией 4.11.11-21.11.12-21.11.14, 13.11.42 у Гуадалканала поврежден американскими тяжелыми крейсерами, оставлен командой.

Харуна 16.03.12-14.12.13-19.04.15, 24.07.45 затонул в Куре.

Кирисима 17.03.12-1.12.13-19.04.15, 15.11.42 потоплен надводными кораблями в 5 милях от о. Саво.

Авианосцы

Унрю

Размерения и водоизмещение:

223,0x22,0x8,8 м, 17 460 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 104 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 8000 миль (18 узлов)

Вооружение: 12x127/40, 51x25/60, 64 самолета

Бронирование: 25 мм, 45 мм, – , –

Унрю 1.08.42-25.09.43-6.08.44, потоплен авиацией 28.07.45 в Куре.

Амати 1.10.42-15.10.43-10.08.44, потоплен авиацией 28.07.45 в Куре.

Синано[200]

Размерения и водоизмещение:

266,0x38,9x10,4 м, 65 030 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 150000 л. с.

Ход и дальность: 27 узлов, 10 000 миль (18 узлов)

Вооружение: 8x2x127/40, 35x3x25/60, 12x28x120 НУРС, 48 самолетов

Бронирование: 205 мм, 96+200 мм, – , –

Синано 4.05.40-4.10.44-19.11.44, потоплен 29.11.44 у берегов Японии «Archerfish».

Тайхо

Размерения и водоизмещение:

259,7x27,6x9,6 м, 28 570 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 160 000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 10 000 миль (18 узлов)

Вооружение: 12x100/65, 71x25/96, 8x13/76, 82 самолета

Бронирование: 152 мм, 95+125 мм, – , –

Тайхо 10.06.41-7.04.43-7.03.44, торпедирован в Филиппинском море 19.06.44 подводной лодкой «Albacore», затонул после взрыва авиатоплива.

Хийо[201]

Размерения и водоизмещение:

219x26,7x8,13 м, 24 400 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 56000 л. с.

Ход и дальность: 25 узлов, 11 700 миль (18 узлов)

Вооружение: 6x2x127/40, 24x25/60, 55 самолетов

Бронирование: – , 45 мм, – , –

Хийо 30.11.39-24.06.41-31.07.42, потоплен авиацией в Филиппинском море 20.06.44.

Дзунье 20.03.39-26.06.41-5.05.42, исключен 30.11.45.

Секаку

Размерения и водоизмещение:

250,0x26,0x8,9 м, 25 675 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 160 000 лс.

Ход и дальность: 33 узла, 9700 миль (18 узлов)

Вооружение: 8x2x127/40, 42x25/60, 72 самолета

Бронирование: 215 мм, 170 мм, – , 102 мм

Секаку 11.12.37-1.06.39-8.08.41, потоплен в Филиппинском море подводной лодкой 19.06.44.

Дзуйкаку 10.38-27.11.39-25.09.41, потоплен авиацией у мыса Энганьо 25.10.44.

Рюхо

Размерения и водоизмещение:

216x19,6x6,7 м, 13 360 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 52 000 л. с.

Ход и дальность: 26 узлов, 8000 миль (18 узлов)

Вооружение: 4x2x127/40, 38x25/60, 32 самолета

Бронирование: – , 25 мм, – , 13 мм

Рюхо 12.04.33-16.11.33-28.11.42, поврежден в Куре 19.03.42

Сехо[202]

Размерения и водоизмещение:

217x18x6,6 м, 11 260 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 52 000 л. с.

Ход и дальность: 28 узлов, 7800 миль (18 узлов)

Вооружение: 4x2x127/40, 8x25/60, 30 самолетов

Бронирование: отсутствует

Дзуйхо 30.06.35-19.06.36-27.12.40, потоплен авиацией у мыса Энгано 25.10.44.

Сехо 3.12.34-1.06.36-26.01.42, потоплен 7.05.42 авиацией в Коралловом море.

Сорю

Размерения и водоизмещение:

227,7x21,4x7,6 м, 15 900 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 152 000 л. С.

Ход и дальность: 31 узел, 7750 миль (18 узлов)

Вооружение: 12x127/40, 28x25/60, 54 самолета

Бронирование: 37 мм, 12 мм, 13 мм, –

Сорю 20.11.34-23.12.35-29.12.37, потоплен у Мидуэя 4.06.42.

Хирю 8.07.36-16.11.37-5.07.39, потоплен у Мидуэя 5.06.41

Рюдзе

Размерения и водоизмещение:

176,2x20,8x7,1 м, 12 350 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 65 000 л. с.

Ход и дальность: 27 узлов, 10 000 миль (14 узлов)

Вооружение: 6x2x127/40, 2x2x25/60, 6x4x13/79, 44 самолета

Бронирование: отсутствует

Рюдзе 26.11.29-2.03.31-9.05.33, потоплен 24.08.42 в бою у Соломоновых островов.

Акаги[203]

Размерения и водоизмещение:

250,4x31,7x8,2 м, 36500 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 132 000 л. с.

Ход и дальность: 31 узел, 8200 миль (16 узлов)

Вооружение: 6x200/50, 12x120/45, 28x25/60, 82 самолета

Бронирование: 152 мм, 102 мм, – , 152 мм

Акаги 6.12.20-22.04.25-25.03.27, потоплен 5.06.42 у Мидуэя.

Кага[204]

Размерения и водоизмещение:

240x32,5x9,5 м, 38 200 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 127 000 л. с.

Ход и дальность: 28 узлов, 8600 миль (16 узлов)

Вооружение: 10x200/50, 16x127/40, 24x25/60, 82 самолета

Бронирование: 152 мм, 72 мм, – , 152 мм

Кага 19.07.20-17.11.21-31.03.28, потоплен 5.06.42 у Мидуэя.

Хошо

Размерения и водоизмещение:

168,2x18x6,3 м, 7470 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 30 000 л. с.

Ход: 25 узлов

Вооружение: 4x1x140/50, 8x25, 20 самолетов

Бронирование: отсутствует

Хошо 16.12.19-13.11.21-27.12.22, 30.04.47 продан на слом.

Читосе[205]

Размерения и водоизмещение:

185,9x20,8x7,51 м, И 190 т

Силовая установка: 4-вальная: 2 паровые турбины (44 000 л. с.) + 2 дизеля (12 800 л. с.)

Ход и дальность: 29 узлов, 11 000 миль (18 узлов)

Вооружение: 4x127/40, 12x25/60, 24 самолета

Бронирование: отсутствует

Читосе 26.11.33-29.11.36-25.07.38, потоплен у мыса Энганьо 25.10.44.

Чиёда 14.12.36-19.11.37-15.12.38, потоплен у мыса Энганьо 25.10.44.

Тяжелые крейсера

Тоне

Размерения и водоизмещение:

201,6x19,4x6,2 м, 11 213 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 152 000 л. с.

Ход и дальность: 34 узла, 8000 миль (18 узлов)

Вооружение: 4x2x203/50, 4x2x127/50, 6x2x25/60, 4x3x610 ТА

Бронирование: 100 мм, 31+20 мм, 127 мм, 51 мм

Тоне 1.12.34-21.11.37-20.11.38, поврежден авиацией в Куре 24.07.45, сел на грунт.

Тикума 1.10.35-19.03.38-39, потоплен у о. Самар 25.10.44.

Могами

Размерения и водоизмещение:

200x20,2x6,1 м, 12 000 л. с.

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 152 000 л. с.

Ход и дальность: 34 узла, 7673 миль (14 узлов)

Вооружение: 5x2x203/60, 4x2x127/40, 4x2x25/60, 2x2x13, 4x3x610 ТА

Бронирование: 100 мм, 35 мм, 51 мм, 100 мм

Могами 27.10.31-13.03.34-28.06.35, потоплен в пр. Суригао 25.10.44.

Кумано 5.04.34-15.10.36-31.10.37, 25.11.44 потоплен авиацией в Сайта-Крус (о. Лусон).

Микума 24.12.31-31.05.34-29.08.35, потоплен у Мидуэя 5.06.42.

Судзуя 11.12.33-20.11.34-31.10.37, потоплен у о. Самар 25.10.44.

Такао

Размерения и водоизмещение:

203,76x19x6,57 м, 11 350 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 130 000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 7000 миль (14 узлов)

Вооружение: 5x2x203/50, 4x2x120/40, 2x2x25, 4x4x610 ТА

Бронирование: 102 мм, 35+25 мм, 38 мм, 16 мм

Такао 28.04.27-12.05.30-31.03.32, затоплен 27.10.46.

Токаи 26.03.28-5.04.31-30.06.32.

Атаго

28.04.27-16.06.30-30.05.32, потоплен в Филиппинском море 23.10.44.

Майя 4.12.28-8.11.30-30.05.32, потоплен в Филиппинском море 23.10.44.

Миоко

Размерения и водоизмещение:

203,8x19x6,23 м, 10 980 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 130 000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 7000 миль (14 узлов)

Вооружение: 5x2x203/50, 4x2x127/40, 4x2x25/60, 2x2x13, 4x4x610 ТА

Бронирование: 102 мм, 35+35 мм, 76 мм, –

Миоко 25.10.24-16.04.27-26.11.28, затоплен 2.07.46.

Асигара 11.04.25-22.04.28-20.08.29, потоплен 8.06.45 у Суматры английской подводной лодкой.

Нати 26.11.24-15.06.27, потоплен 5.11.44.

Хагуро 16.03.25-15.06.27-25.04.29, потоплен 16.05.45 у Малаи.

Фурутака

Размерения и водоизмещение:

185,16x16,5x4,49 м, 8100 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 110000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 7900 миль (14 узлов)

Вооружение: 3x2x203/50, 4x1x120, 4x2x25, 2x2x13, 2x4x610 ТА

Бронирование: 76 мм, 51 мм, 38 мм, 36 мм

Фурутака 5.12.22-25.02.25-31.05.26.

Како 17.11.22-10.04.25-20.07.26.

Аоба 4.02.24-25.09.26-20.09.27, потоплен 24.07.45 в Куре.

Кинугаса 23.01.24-24.10.26-30.09.27.

Ивате

Размерения и водоизмещение:

132,28x20,94x7,37 м, 9750 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 145 000 л. с.

Ход и дальность: 16 узлов, 7000 миль (10 узлов)

Вооружение: 2x2x203/40, 8x152/40, 4x76/40, 1x1x80/40, 4x457 ПТА х457 ПТА

Бронирование: 178 мм, 63 мм, 152 мм, 356 мм

Ивате 5.98-29.03.0-18.03.1, с 43 учебный корабль, потоплен 24.07.45 в Куре.

Идзумо 5.98-29.03.0-18.03.1, с 43 учебный корабль, потоплен 28.07.45 в Куре.

Легкие крейсера

Ойода

Водоизмещение:

6700 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 110000 л. с.

Ход и дальность: 32 узла, 8500 миль (12 узлов)

Вооружение: 2x3x155, 4x2x100, 4x3x25

Бронирование: 51 мм, 51 мм, 25 мм, 25 мм

Ойода спущен в 43.

Агано

Водоизмещение:

7100 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 110000 л. с.

Ход и дальность: 35 узлов, 8500 миль (12 узлов)

Вооружение: 3x2x150, 2x2x76, 10x3x25, 29x25, 8x610 ТА

Бронирование: 57 мм, 19 мм, 25 мм, 25 мм

Агано

Носиро спущен 10.41.

Яхги спущен 11.41, потоплен авиацией у Окинавы 7.04.45.

Катори[206]

Размерения и водоизмещение: 129,5x15,8x5,5 м, 5800 т

Силовая установка: паротурбинная, 2-вальная, 8000 л. с.

Ход и дальность: 18 узлов, 6500 миль (10 узлов)

Вооружение: 2x2x140, 2x127, 8x533 ТА

Бронирование: – , 51 мм, 13 мм, 13 мм,

Катори 24.08.38-17.06.39-20.04.40.

Касии введен в строй 15.10.40.

Юбари

Размерения и водоизмещение:

132,59x12,04x3,86 м, 2890 т

Силовая установка: паротурбинная, 3-вальная, 57 800 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 5500 миль (10 узлов)

Вооружение: 2x2x140/50, 2x1x127/40, 4x3x25, 8x13, 2x2x610 ТА

Бронирование: 19+38 мм, 25.4 мм, – , –

Юбари 5.06.22-5.04.23-31.07.23, потоплен 27.04.44 подводной лодкой.

Абукума

Размерения и водоизмещение:

158,5x14,2x4,8 м, 5170 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 90 000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 9000 миль (10 узлов)

Вооружение: 7x140/50, 2x25, 4x13, 2x4x610 ТА

Бронирование: 51 мм, 51 мм, 25 мм, 51 мм

Абукума 8.12.21-16.03.23-26.05.25, поврежден в пр. Суригао 25.10.44 торпедными катерами, добит 26.10.44 авиацией.

Кину 17.01.21-29.05.22-10.11.22, потоплен 26.10.44.

Нагара 9.09.20-25.04.21-21.04.22, потоплен 7.08.44 ПЛ.

Юра 21.05.21-15.02.22-20.03.23, поврежден авиацией 25.10.42 и добит своими эсминцами.

Сендай 16.02.22-30.10.23-29.04.24, потоплен 2.11.43 надводными кораблями.

Нака 10.06.22-24.03.25-30.11.25, потоплен 17.02.44 авиацией.

Кума

Размерения и водоизмещение:

158,5x14,2x4,8 м, 5100 т

Силовая установка: паротурбинная, 4-вальная, 90000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 9000 миль (10 узлов)

Вооружение: 5x140/50, 2x127, 44x25, 6x13, 4x2x533 ТА

Бронирование: 63 мм, 51 мм, 25 мм, 51 мм

Кисо 10.06.19-14.09.20-4.05.21, потоплен 13.11.44 авиацией.

Ои 24.11.19-15.07.20-3.10.21, потоплен 19.07.44 подводной лодкой.

Китаками 1.09.19-3.07.20-15.04.21, разобран в 47.

Тама 10.08.18-10.02.20-29.01.21, потоплен 25.10.44 ум. Энгано.

Тацута

Размерения и водоизмещение:

139,6x12,3x3,96 м, 3230 т

Силовая установка: паротурбинная, 3-вальная, 51 000 л. с.

Ход и дальность: 33 узла, 6000 миль (10 узлов)

Вооружение: 4x140/50, 1x76/40, 2x13, 2x3x533 ТА, 350 мин

Бронирование: 63 мм, 37 мм, 25 мм, —.

Тацута 24.07.17-29.05.18-31.03.19, потоплен 13.03.44 подводной лодкой.

Тенрю 17.05.17-11.03.18-20.11.19, потоплен 18.12.42 подводной лодкой.

2. Краткие сведения о боевых самолетах, использовавшихся в Тихоокеанской войне

Вначале – несколько слов о принципах, по которым строились обозначения типов самолетов. В американском флоте самолеты обозначались буквенно-цифровой аббревиатурой, в которой первые одна или две буквы обозначали назначение самолета, последняя – фирму-производителя, цифра между ними – порядковый номер типа данного назначения данной фирмы, принятый на вооружение, цифра в конце аббревиатуры после дефиса – модификацию. Например, обозначение F4F-3 может быть расшифровано как «истребитель фирмы Grumman, четвертый тип истребителей этой фирмы, состоящий на вооружении флота, модификация 3».

В армии США обозначения строились проще: буква, указывающая на назначение самолета, через дефис – условный номер типа и буква, обозначающая модификацию.

Кроме этого, начиная с 1939 года, каждый из типов самолетов как в армии, так и во флоте начал получать собственные имена, которые часто используются в литературе вместе с буквенно-цифровым обозначением или вместо него.

В Японии каждый тип самолета имел «длинное» и «короткое» обозначение. «Длинное» пространно описывало назначение самолета и, как правило, включало в себя «тип», обозначавший год принятия на вооружение (по японскому летоисчислению, ведущемуся с 3760 года до н. э.). «Короткие» обозначения в японской армии состояли из знака Ki, условного номера и комбинации букв, обозначающей модификацию. В Императорском флоте принцип построения обозначений был близок к американскому, хотя буквенные обозначения были иными. Некоторые типы имели собственные названия.

Во время войны союзники давали японским самолетам условные наименования, до сих пор широко используемые в литературе. Кроме того, иногда можно встретить обозначение, состоящее из названия фирмы-производителя и «типа».

Данные приводятся в следующем порядке:

Фирма

Обозначение

Название (для американских самолетов)

или

Фирма

Короткое обозначение

Длинное обозначение

Тип

Название (Условное наименование) (для японских самолетов)

Модификация, для которой приводятся данные.

Назначение

Число х тип двигателей (мощность)

Скорость максимальная (крейсерская) (высота, на которой достигается максимальная скорость), практический потолок, максимальная дальность

Размах крыла х длина х высота, площадь крыла, вес пустого (максимальный взлетный вес)

США

Флот США

Brewster F2A Buffalo

F2A-3. Одноместный истребитель

1 х Wright R-1820-40 Cyclone (1200 л. с.)

517 (415) км/ч (5030 м), 10 120 м, 1553 км

10,67x8,03x3,68 м, 19,41 кв.м, 2146 (3247) кг

4 12,7-мм пулемета, 2 45-кг бомбы[207]

F4F-4. Одноместный палубный истребитель

1 х Pratt & Whitney R-18 730-36 Twin Wasp (1200 л. с.)

512 (249) км/ч (5915 м), 12 010 м, 1239 км

11,58x8,76x2,81 м, 24,15 кв.м, 2612 (3607) кг

6 12,7-мм пулеметов, 2 45-кг бомбы

Grumman F6F Hellcat

F6F-5. Одноместный палубный истребитель / истребитель-бомбардировщик

1 х Pratt & Whitney R-2800-10W Double Wasp (2000 л. с.)

612 (270) км/ч (7130 м), 11 370 м, 2462 км

13,06x10,24x4,11 м, 31,03 кв.м, 4152 (6991) кг

6 12,7-мм пулеметов, 2 454-кг бомбы или 6 127-мм неуправляемых ракет[208]

F4U-1A. Одноместный палубный истребитель

1 х Pratt & Whitney R-2800-8 Double Wasp (2000 л. с.)

671 (293) км/ч (6065 м), 11 245 м, 1633 км

12,5x10,6x4,9 м, 29,17 кв.м, 4074 (6350) кг

6 12,7-мм пулеметов

Vought SB2U Vindicator

SB2U-3. Двухместный палубный разведчик / пикирующий бомбардировщик

1 х Pratt & Whitney R-1535-02 Twin Wasp (825 л. с.)

391 км/ч (2895 м), 7195 м, 1802 км

12,8x10,36x3,12 м, 28,33 кв.м, 2556 (4273) кг

2 12,7-мм пулемета, до 454 кг бомб

Douglas SBD Dauntless

SBD-6. Двухместный палубный разведчик / пикирующий бомбардировщик

1 х Wright R-1820-66 Cyclone (1350 л. с.)

410 (298) км/ч (4265 м), 7680 м, 1244 км

12,65x10,06x3,64 м, 30,19 кв.м, 2964 (4318) кг

2 12,7-мм и 2 7,62-мм пулемета, до 726 кг бомб

Curtiss SB2C Helldiver

SB2C-4. Двухместный палубный разведчик / пикирующий бомбардировщик

1 х Wright R-2600-20 Cyclone 14 (1900 л. с.)

475 (254) км/ч (5090 м), 8870 м, 1875 км

15,16x11,18x4,01 м, 39,2 кв.м, 4784 (7537) кг

2 20-мм пушки, 2 7,62-мм пулемета, до 907 кг бомб

Douglas TBD Devastator

TBD-1. Трехместный палубный бомбардировщик-торпедоносец

1 х Pratt & Whitney R-1535-02 Twin Wasp (900 л. с.)

332 км/ч (3600 м), 6000 м, 1127 км

10,67x15,24 м, 39,5 кв.м, 2800 (4477) кг

2 7,62-мм пулемета, до 545 кг бомб или торпеда[209]

ТВМ-3. Трехместный палубный бомбардировщик-торпедоносец

1 x Wright R-2600-20 Cyclone (1750 л.с.)

430 (237) км/ч (4570 м), 7130 м, 1819 км

16,51x12,19x5 м, 45,52 кв.м, 4853 (8278) кг

3 12,7-мм и 1 7,62-мм пулемет, до 907 кг бомб или торпеда

Curtiss SOC Seagull

SOC-1. Двухместный поплавковый разведчик-корректировщик

1 x Pratt & Whitney R-1340-18 Wasp (600 л. с.)

226 (214) км/ч (1525 м), 4540 м, 1086 км

10,97x8,08x4,5 м, 31,77 кв.м, 1718 (2446) кг

2 7,62-мм пулемета, до 295 кг бомб

Vought OS2U Kingfisher

OS2U-3. Двухместный поплавковый разведчик-корректировщик

1 x Pratt & Whitney R-985-AN2 Wasp Junior (450 л. с.)

264 км/ч (1675 м), 3960 м, 1296 км

10,95x10,31x4,61 м, 24,3 кв.м, 1870 (2722) кг

2 7,62-мм пулемета, 2 147-кг бомбы[210]

PBY-5A. Семиместный патрульно-бомбардировочный самолет-амфибия

2 x Pratt & Whitney R-1830-92 Twin Wasp (1200 л.с.)

288 (188) км/ч (2135 м), 4480 м, 4096 км

31,70x19,47x6,15 м, 130,06 кв.м, 9485 (16066) кг

2 12,7-мм и 3 7,62-мм пулемета, до 1814 кг бомб или торпеда

Consolidated PB2Y Coronado

PB2Y-3. Патрульно-бомбардировочная летающая лодка

4 x Pratt & Whitney R-1830-88 Twin Wasp (1200 л.с.)

359 (227) км/ч (6095 м), 6250 м, 3814 км

35,05x24,16x8,38 м, 165,36 кв.м, 18 568 (30 844) кг

6 12,7-мм пулеметов, до 5443 кг бомб

Martin PBM Mariner

PBM-3D. Патрульная летающая лодка

2 x Wright R-2600-22 Cyclone (1900 л.с.)

340 км/ч (455 м), 6035 м, 3065 км

35,97x24,33x8,38 м, 130,8 кв.м, 15 048 (26 308) кг

8 12,7-мм пулеметов, до 3628 кг бомб

Lockheed PV Ventura

PV-1. Базовый патрульный самолет

2 x Pratt & Whitney R-2800-31 (2000 л.с.)

518 км/ч (4205 м), 8015 м, 2189 км

19,96x15,77x3,63 м, 51,19 кв.м, 9161 (14096) кг

4 12,7-мм и 2 7,62-мм пулемета, до 1361 кг бомб или торпеда

Армия США

Boeing P-26

Р-26А. Одноместный истребитель

1 х Pratt & Whitney R-1340-27 (500 л. с.)

377 (322) км/ч (2285 м), 8350 м, 579 км

8,52x7,19x3,06 м, 13,89 кв.м, 997 (1340) кг

2 12,7-мм пулемета

Curtiss P-36 Mohawk

P-36G. Одноместный истребитель

1 х Wright R-1820-G205A Cyclone (1200 л. с.)

518 (420) км/ч (4635 м), 9860 м, 1046 км

11,28x8,69x2,82 м, 21,92 кв.м, 2121 (2667) кг

2 12,7-мм и 4 7,62-мм пулемета

Curtiss P-40 Warhawk

P-40N. Одноместный истребитель-бомбардировщик

1 х Allison V-1710-81 (1200 л. с.)

552 км/ч (4570 м), 9450 м, 1738 км

11,38x10,16x3,76 м, 21,92 кв.м, 2812 (4014) кг

6 12,7-мм и 4 7,62-мм пулеметов, до 680 кг бомб

Bell P-39 Aircobra

Р-39М. Одноместный истребитель / истребитель-бомбардировщик

1 х Allison V-1710-83 (1200 л. с.)

621 (322) км/ч (2895 м), 10 970 м, 1046 км

10,36x9,19x3,61 м, 19,79 кв.м, 2545 (3810) кг

1 37-мм пушка, 2 12,7-мм и 4 7,62-мм пулемета, 1 227-кг бомба

Lockheed P-38 Lightning

P-38J. Одноместный истребитель

2 х Allison V-1710-111/113 (1475 л. с.)

666 км/ч (7620 м), 13 410 м, 4150 км

15,86x11,62x3,91 м, 3047 кв.м, 5806 (9798) кг

1 20-мм пушка, 4 12,7-мм пулемета, до 1451 кг бомб

Republic P-47 Thunderbolt

P-47D. Одноместный истребитель-бомбардировщик

1 х Pratt & Whitney R-2800-59W Double Wasp (2535 л. с.)

697 км/ч, 12 495 м, 3058 км

12,43x11,02 м, 27,87 кв.м, 4513 (7938) кг

8 12,7-мм пулеметов, до 1134 кг бомб

North American P-51 Mustang

P-51D. Одноместный дальний перехватчик / истребитель сопровождения

1 х Packard Merlin V-1650-7 (1695 л. с.)

703 км/ч (7620 м), 12 770 м, 3347 км

11,28x9,83x2,64 м, 21,65 кв.м, 3232 (5488) кг

6 12,7-мм пулеметов, до 454 кг бомб или 6 127-мм реактивных снарядов

Northrop P-61 Black Widow

Р-61В. Трехместный ночной истребитель

2 х Pratt & Whitney R-2800-65 Double Wasp (2000 л. с.)

589 км/ч (6095 м), 10 090 м, 2173 км

20,12x15,11x4,47 м, 61,53 кв.м, 10637 (16240) кг

4 20-мм пушки, 4 12,7-мм пулемета, до 2903 кг бомб

Martin B-10

В-10В. Трехместный средний бомбардировщик

2 х Wright R-1820-33 Cyclone

343 км/ч, 7375 м, 1996 км

21,49x13,64x4,70 м, 62,99 кв.м, 4391 (7439) кг

3 7,62-мм пулемета, до 1025 кг бомб

North American B-25 Mitchell

B-25J. Пятиместный средний бомбардировщик

2 х Wright R-2600-92 Cyclone (1700 л. с.)

438 км/ч (3960 м), 7375 м, 2173 км

20,6x16,13x4,98 м, 56,67 кв.м, 8836 (15876) кг

12 12,7-мм пулеметов, до 1800 кг бомб

Martin B-26 Marauder

B-26G. Семиместный средний бомбардировщик

2 х Pratt & Whitney R-2800-43 Double Wasp (2000 л. с.)

455 км/ч (1525 м), 6035 м, 1770 км

21,64x17,09x6,20 м, 61,13 кв.м, 11 476 (17327) кг

11 12,7-мм пулеметов, до 1814 кг бомб

Boeing В-17 Flaying Fortress

B-17G. 10-местный бомбардировщик / дальний разведчик

4 х Wright R-1820-97 Cyclone (1200 л. с.)

462 (293) км/ч (7620 м), 10 850 м, 3219 км (с нагрузкой 2722 кг)

31,62x22,66x5,82 м, 131,92 кв.м, 16391 (29710) кг

13 12,7-мм пулеметов, до 7983 кг бомб

Consolidated B-24 Liberator

В-24 H/J. Дальний бомбардировщик / разведчик

4 х Pratt & Whitney R-1830-65 Twin Wasp (1200 л. с.)

467 (346) км/ч (7620 м), 8535 м, 3380 км

33,53x20,47x5,49 м, 97,36 кв.м, 16556 (32296) кг

10 12,7-мм пулеметов, до 5806 кг бомб

Boeing B-29 Superfortress

10-местный стратегический бомбардировщик / дальний разведчик

4 х Wright R-3350-23-23A Cyclone 18 (2200 л. с.)

576 (370) км/ч (7620 м), 9710 м, 5230 км

43,05x30,18x9,02 м, 161,27 кв.м, 31 815 (56245) кг

11 12,7-мм пулеметов, до 9000 кг бомб

Япония

Императорский флот

Мицубиси А5М, Морской палубный истребитель Тип 96 («Claude»)

А5М4. Одноместный палубный истребитель

1 х Накадзима Котобуки 41 (710 л. с.)

440 км/ч (3000 м), 9800 м, 1200 км

11x7,55x3,2 м, 17,8 кв.м, 1216 (1705) кг

2 7,7-мм пулемета, 2 30-кг бомбы

Мицубиси А6М, Морской палубный истребитель Тип 0 («Zeke», «Zero»)

АбМбс. Одноместный истребитель-перехватчик

1 х Накадзима Сакае 31 (1130 л. с.)

557 км/ч (6000 м), 10 700 м, 1800 км

11x9,07x3,5 м, 21,3 кв.м, 1895 (2950) кг

2 20-мм пушки, 3 12,7-мм пулемета, до 10 ракет «воздух-воздух»

Аиши D3A, Морской палубный бомбардировщик Тип 99 («Val»)

D3A1. Двухместный палубный пикирующий бомбардировщик

1 х Мицубиси Кинсей 44 (1070 л. с.)

385 (295) км/ч (3000 м), 9300 м, 1470 км

14,37x10,20x3,85 м, 34,9 кв.м, 2408 (3650) кг

3 7,7-мм пулемета, 1 250-кг и 2 60-кг бомбы

Йокосука D4Y, Морской палубный бомбардировщик Тип 2 Сюисей («Judy»)

D4Y2. Двухместный палубный пикирующий бомбардировщик

1 х Аиши Ацута 32 (1400 л. с.)

550 км/ч (4750 м), 10 700 м, 1465 км

11,5x10,22x3,74 м, 23,6 кв.м, 2440 (4250) кг

2 7,7-мм пулемета, 1 7,92-мм пулемет, до 800 кг бомб

Накадзима B5N, Морской палубный штурмовой бомбардировщик Тип 97 («Kate»)

B5N2. Трехместный палубный бомбардировщик-торпедоносец

1 х Накадзима NK1B Сакае (1000 л. с.)

378 км/ч, 8260 м, 1990 км

15,52x10,3x3,7 м, 37,7 кв.м, 2279 (4100) кг

1 7,7-мм пулемет, до 800 кг бомб или торпеда

Накадзима B6N, Морской палубный штурмовой бомбардировщик Тензан («Jill»)

B5N2. Трехместный палубный бомбардировщик-торпедоносец

1 х Мицубиси МК4Т Касей 25 (1850 л. с.)

480 км/ч, 9040 м, 3045 км

14,9x10,87x3,8 м, 37,2 кв.м, 3010 (5650) кг

2 7,7-мм пулемета, до 800 кг бомб или торпеда

Аиши В7А, Морской палубный штурмовой бомбардировщик Рюсей («Grace»)

В7А2. Трехместный палубный бомбардировщик-торпедоносец

1 х Накадзима NK9C Хомаре 12 (1825 л. с.)

565 км/ч (6550 м), 11 250 м, 3040 км

14,40x11,49x4,08 м, 35,4 кв.м, 3810 (5625) кг

2 20-мм пушки, 1 13-мм пулемет, до 800 кг бомб или торпеда

Накадзима C6N, Морской палубный разведывательный самолет Саюн («Myrt»)

C6N2. Трехместный палубный самолет-разведчик

1 х Накадзима NK9H Хомаре 21 (1990 л. с.)

610 км/ч (6100 м), 10 740 м, 5310 км

12,5x11x3,95 м, 25,5 кв.м, 2968 (5260) кг

1 7,92-мм пулемет

Каваниси Е7К, Морской разведывательный гидросамолет Тип 94 («Alf»)

Е7К2. Трехместный поплавковый разведчик

1 х Мицубиси Сюисей 11 (870 л. с.)

275 км/ч (2000 м), 7060 м, продолжительность полета – 11,5 часа

14x10,5x4,85 м, 43,6 кв.м, 2100 (3300) кг

3 7,7-мм пулемета, до 120 кг бомб

Накадзима E8N, Морской разведывательный гидросамолет Тип 95 («Dave»)

E8N2. Двухместный поплавковый разведчик

1 х Накадзима Котобуки 2 KAI 2 (630 л. с.)

300 км/ч (3000 м), 7270 м, 900 км

110,98x8,81x3,84 м, 26,5 кв.м, 1320 (1900) кг

2 7,7-мм пулемета, 2 30-кг бомбы

Мицубиси F1M, Морской наблюдательный гидросамолет Тип 0 («Pit»)

F1M2. Двухместный поплавковый разведчик-корректировщик

1 х Мицубиси Сюисей 13 (875 л. с.)

370 км/ч (3440 м), 9440 м, 740 км

11х9,5х4м, 36 кв.м, 1928 (2550) кг

3 7,7-мм пулемета, 2 60-кг бомбы

Аиши Е13А, Морской разведывательный гидросамолет Тип 0 («Jake»)

Е13А1а. Трехместный поплавковый разведчик

1 х Мицубиси Кинсей 43 (1080 л. с.)

375 (220) км/ч (2180 м), 8730 м, 2090 км

14,50x11,30x4,78 м, 36 кв.м, 2642 (3640) кг

1 7,7-мм пулемет, до 250 кг бомб или 20-мм подфюзеляжная пушка

Каваниси Н6К, Морская летающая лодка Тип 97 («Mavis»)

Н6К5. Летающая лодка-разведчик/бомбардировщик

4 х Мицубиси Кинсей 51 (1300 л. с.)

385 км/ч (6000 м), 9560 м, 6775 км

40x25,63x6,27 м, 170 кв.м, 12380 (23000) кг

4 7,7-мм пулемета, 1 20-мм пушка, до 1000 кг бомб или 2 торпеды

Каваниси Н8К, Морская летающая лодка Тип 2 («Emily»)

Н8К1. Летающая лодка-разведчик/бомбардировщик

4 х Мицубиси МК4А (1530 л. с.)

433 км/ч (3000 м), 8700 м, 7200 км

38x28,1x9,15 м, 15440 (31 000) кг

5 20-мм пушек, 3 7,7-мм пулемета, до 2000 кг бомб или 2 торпеды

Каваниси N1K, Морской истребитель-перехватчик Сиден («George»)

N1K2-J. Одноместный базовый истребитель-перехватчик

1 х Накадзима NK9H Хомаре 21 (1990 л. с.)

595 км/ч (5600 м), 10 760 м, 2335 км

12x9,35x3,96 м, 23,5 кв.м, 2657 (4860) кг

4 20-мм пушки, 2 250-кг бомбы

Мицубиси J2M, Морской истребитель-перехватчик Рэйден («Jack»)

J2M3. Одноместный базовый истребитель-перехватчик

1 х Мицубиси MK4R-A Касей 23а (1820 л. с.)

595 км/ч (5900 м), И 700 м, 1055 км

110,82x9,95x3,95 м, 20,05 кв.м, 2460 (3945) кг

4 20-мм пушки, 2 60-кг бомбы

Накадзима J1N, Морской разведывательный самолет Тип 2 Гекко («Irving»)

J1N1-S. Двухместный ночной истребитель

2 х Накадзима Сакае 21 (1130 л. с.)

507 км/ч (5800 м), 9320 м, 3780 км

16,98x12,77x3,99 м, 40 кв.м, 4850 (8185) кг

4 20-мм пушки

Мицубиси G3M, Морской штурмовой бомбардировщик Тип 96 («Nell»)

G3M3. Семиместный дальний бомбардировщик

2 х Мицубиси Сюисей 51 (1300 л. с.)

415 км/ч (5900 м), 10 280 м, 6230 км

25x16,45x3,69 м, 84,3 кв.м, 5240 (8000) кг

1 20-мм пушка, 4 7,7-мм пулемета, торпеда или до 800 кг бомб

Мицубиси G4M, Морской штурмовой бомбардировщик Тип 1 («Betty»)

G4M3. Семиместный дальний бомбардировщик

2 х Мицубиси МК4Т Касей 25 (1825 л. с.)

470 км/ч (5150 м), 9220 м, 4335 км

25x19,5x6 м, 78,13 кв.м, 8350 (12 500) кг

4 20-мм пушки, 2 7,7-мм пулемета, торпеда или до 1000 кг бомб

Йокосука P1Y, Морской бомбардировщик Гинга («Francis»)

P1Y1. Средний бомбардировщик

2 х Накадзима Хомаре II (1820 л. с.)

547 км/ч (5900 м), 9400 м, 5370 км

20x15x4,3 м, 55 кв.м, 7265 (13 500) кг

2 20-мм пушки, торпеда или до 1000 кг бомб

Йокосука MXY7, Морской специальный штурмовик Ока

MXY7-11. Человекоуправляемый самолет-снаряд

3 твердотопливных ракетных двигателя общей тягой 800 кг

650 км/ч, 37 км

5,12x6,07x1,16 м, 6 кв.м, 440 (2140) кг

Заряд тринитроанизола весом 1190 кг

Императорская армия

Накадзима Ki-27, Армейский истребитель Тип 97 («Nate»)

Ki-27a. Одноместный истребитель

1 х Накадзима На-1b (710 л. с.)

470 км/ч (3500 м), 12 250 м, 625 км

11,31x7,53x3,25 м, 18,55 кв.м, 1110 (1790) кг

2 7,7-мм пулемета

Накадзима Ki-43, Армейский истребитель Тип 1 Хаябуса («Oskar»)

Ki-43 lib. Одноместный истребитель / истребитель-бомбардировщик

1 х Накадзима На-115 (1150 л. с.)

503 км/ч (4000 м), 11 200 м, 3200 км

10,84x8,92x3,27 м, 21,4 кв.м, 1910 (2590) кг

2 12,5-мм пулемета, 2 250-кг бомбы

Накадзима Ki-44, Армейский одноместный истребитель Тип 2 Секи

Ki-44 IIb. Одноместный истребитель-перехватчик

1 х Накадзима На-109 (1520 л. с.)

605 км/ч (5200 м), И 200 м, 1700 км

19,45x8,8x3,25 м, 15 кв.м, 2105 (2995) кг

4 12,7-мм пулемета

Кавасаки Ki-45, Армейский двухместный истребитель Тип 2 Торю («Nick»)

Ki-45 KAIc. Двухместный ночной истребитель

2 х Мицубиси На-42 (1080 л. с.)

545 км/ч (7000 м), 10 000 м, 2000 км

15,05x11x3,7 м, 32 кв.м, 4000 (5500) кг

1 37-мм и 2 20-мм пушки, 1 7,62-мм пулемет

Кавасаки Ki-61, Армейский истребитель Тип 3 Хиен («Топу»)

Ki-61-Ic. Одноместный истребитель

1 х Кавасаки На-40 (1175 л. с.)

560 км/ч, 10 000 м, 1900 км

12x8,95x3,7 м, 20 кв.м, 2630 (3470) кг

2 20-мм пушки, 2 12,7-мм пулемета, 2 250-кг бомбы

Накадзима Ki-84, Армейский истребитель Тип 4 Хаяте

Ki-84 la. Одноместный истребитель-перехватчик / истребитель-бомбардировщик

1 х Накадзима На-45 (1900 л. с.)

631 км/ч (6120 м), 10 500 м, 2168 км

11,24x9,92x3,39 м, 21 кв.м, 2660 (3,39) кг

2 20-мм пушки, 2 12,7-мм пулемета, 2 250-кг бомбы

Кавасаки Ki-100, Армейский истребитель Тип 5

Ki-100-Ia. Одноместный истребитель

1 х Мицубиси На-112-II (1500 л. с.)

590 км/ч (10 000 м), 10 670 м, 2000 км

12x8,8x3,75 м, 20 кв.м, 2630 (3470) кг

2 20-мм пушки, 2 12,7-мм пулемета, 2 250-кг бомбы

Мицубиси Ki-51, Армейский ударный самолет Тип 99 («Sonia»)

Двухместный штурмовик

1 х Мицубиси На-26-II (940 л. с.)

425 км/ч (3000 м), 8270 м, 1060 км

12,1x9,2x2,73 м, 24,02 кв.м, 1873 (2920) кг

2 12,7-мм и 1 7,7-мм пулемет, до 200 кг бомб

Кавасаки Ki-102, Армейский штурмовой самолет Тип 4 («Randy»)

Ki-102b. Самолет непосредственной поддержки войск

2 х Мицубиси Ha-112-II (1500 л. с.)

580 км/ч (6000 м), 11 000 м, 2000 км

15,57x11,45x3,7 м, 34 кв.м, 4950 (7300) кг

1 57-мм и 2 20-мм пушки, 1 12,7-мм пулемет, 2 250-кг бомбы

Мицубиси Ki-30, Армейский легкий бомбардировщик Тип 97 («Ann»)

Легкий бомбардировщик

1 х Накадзима На-5 KAI (950 л. с.)

425 км/ч (4000 м), 8750 м, 1700 км

14,55x10,35x3,65 м, 30,58 кв.м, 2230 (3220) кг

2 7,7-мм пулемета, до 400 кг бомб

Мицубиси Ki-21, Армейский тяжелый бомбардировщик Тип 97 («Sally»)

Ki-21 lib. Тяжелый бомбардировщик

2 х Мицубиси На-101 (1500 л. с.)

485 км/ч (4720 м), 10 000 м, 2700 км

22,5x16x4,85 м, 69,6 кв.м, 6070 (10 610) кг

6 7,7-мм пулеметов, до 1000 кг бомб

Кавасаки Ki-48, Армейский двухмоторный легкий бомбардировщик Тип 99

Ki-48 IIb. Четырехместный легкий/пикирующий бомбардировщик

2 х Накадзима На-115 (1150 л. с.)

505 км/ч, 10 100 м, 2400 км

17,45х 12,75x3,8 м, 40 кв.м, 4550 (6750) кг

3 7,7-мм пулемета, до 400 кг бомб

Накадзима Ki-49, Армейский тяжелый бомбардировщик Тип 100 Донрю («Helen»)

Ki-49 IIа. Тяжелый бомбардировщик

2 х Накадзима На-109 (1500 л. с.)

492 км/ч (5000 м), 9300 м, 2950 км

20,42x16,5x4,25 м, 69,05 кв.м, 6530 (11 400) кг

1 20-мм пушка, 5 7,7-мм пулеметов, до 1000 кг бомб

Мицубиси Ki-67, Армейский тяжелый бомбардировщик Тип 4 Хирю («Peggy»)

Ki-67-I. Тяжелый бомбардировщик-торпедоносец

2 х Мицубиси На-104 (1900 л. с.)

537 км/ч (6090 м), 9470 м, 3800 км

22,5x18,7x7,7 м, 65,85 кв.м, 8650 (13 765) кг

1 20-мм пушка, 2 12,7-мм пулемета, до 800 кг бомб или торпеда

Мицубиси Ki-46, Армейский стратегический разведывательный самолет Тип 100 («Dinah»)

Ki-46-III. Двухместный самолет-разведчик

1 х Мицубиси На-112-II (1500 л. с.)

630 км/ч (6000 м), 10 500 м, 4000 км

14,7x11x3,88 м, 32 кв.м, 3830 (6500) кг

1 7,7-мм пулемет

3. Дополнительные сведения о японской палубной авиации

Мицубиси А6М, Морской палубный истребитель Тип 0 («Zeke», «Zero»)

А6М был разработан под руководством главного конструктора фирмы « Мицубиси» Джиро Хирокоши в соответствии с требованиями к перспективному палубному истребителю, выданными командованием флота в 1937 г. Самолет представлял цельнометаллический моноплан. За счет предельного облегчения и полного отсутствия элементов защиты обладал невероятной маневренностью и дальностью полета и при этом был достаточно прост в производстве.

Прототип А6М1, оснащенный радиальным двигателем Мицубиси Сюисей рабочей мощностью 780 л.с., был поднят в воздух 1 апреля 1939 года. В 1940 году начался выпуск модификации А6М2 с более мощным двигателем – Накадзима Сакае 12[211]. Поскольку 1940 год по японскому календарю – 5700-й, то новый истребитель получил обозначение Тип 0.

До окончания официальных испытаний две эскадрильи в составе 15 самолетов каждая в июле 1940 года были отправлены в Китай для испытаний в боевых условиях, где проявили себя просто великолепно. К моменту вступления Японии во Вторую Мировую войну почти весь парк авианосной истребительной авиации был переведен на «Zero». A6M2 обеспечивали превосходство в воздухе над Малайей, Филиппинами и Бирмой. 135 «Zero» участвовали в рейде на Перл-Харбор.

В 1943 году началось производство модификации А6М5, оснащенного новым двигателем Сакае 21 рабочей мощностью 1100 л. с., максимальная скорость поднялась до 565 км/ч. Последней из серийных стала модификация А6М7 – истребитель-бомбардировщик, часто использовавшийся «камикадзе» в последние месяцы войны.

Модификации

А6М1

Опытный истребитель

А6М2

Палубный истребитель («Zeke»); модель 21 оснащалась складными законцовками крыла

A6M2-N

Поплавковый истребитель («Rufe»)

А6М2-К

Двухместный тренировочный истребитель («Hamp»)

А6МЗ

Палубный истребитель с двигателем Сакае 21 и срезанными законцовками крыла

А6М5

Палубный истребитель с двигателем Сакае 21, нескладывающимся крылом со скругленными законцовками, протектированными баками

А6М6

Палубный истребитель с двигателем Сакае 31

А6М7

Истребитель-бомбардировщик с двигателем Сакае 31, способен нести до 250 кг бомб

А6М8

Палубный истребитель ВМФ

Объем выпуска составил 10937 самолетов, из которых 6217 были построены на заводе Накадзима, где также изготовили 327 A6M2-N.

Тактико-технические характеристики

А6М2

Размеры:

длина – 9,06 м, высота – 2,92 м, размах крыла – 12,00 м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Накадзима NK1C Сакае 12, рабочей мощностью 925 л. с.

Вес: пустого – 1680 кг, максимальный взлетный – 2410 кг

Скорость: максимальная 509 км/ч

Скороподъемность: 1370 м/мин

Потолок: 10 300 м

Дальность полета: 3110 км (с доп. баками)

Вооружение: 2x20 мм в крыльях, 2x7,7 мм в синхронной установке, подкрыльевые пилоны для 2 30-кг бомб

A6M2-N

Размеры:

длина – 10,13 м, высота – 4,3 м, размах крыла – 11,00 м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Накадзима NK1C Сакае 12, рабочей мощностью 925 л. с.

Вес: пустого – 1800 кг, максимальный взлетный – 2460 кг

Скорость: максимальная 440 км/ч

Скороподъемность: не известна

Потолок: 10 000 м

Дальность полета: 3110 км (с доп. баками)

Вооружение: 2x20 мм в крыльях, 2x7,7 мм в синхронной установке, подкрыльевые пилоны для 2х30-кг бомб

А6МЗ

Размеры:

длина – 10,13 м, высота – 4,3 м, размах крыла – 11,00 м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Накадзима Сакае 21, рабочей мощностью 1130 л. с.

Вес: пустого – 1807 кг, максимальный взлетный – 2644 кг

Скорость: максимальная 541 км/ч

Скороподъемность: 1370 м/мин

Потолок: 11 050 м

Дальность полета: 3110 км (с доп. баками)

Вооружение: 2x20 мм в крыльях, 2x7,7 мм в синхронной установке, подкрыльевые пилоны для 2х60-кг бомб

А6М5 а/b/с

Размеры:

длина – 9,06 м, высота – 2,98 м, размах крыла – 11,00 м, площадь крыла – 21,30 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Накадзима Сакае 21, рабочей мощностью 1130 л. с.

Вес: пустого – 1778 кг, максимальный взлетный – 2773 кг

Скорость: максимальная 570 км/ч

Скороподъемность: 960 м/мин

Потолок: 11 500 м

Дальность полета: 1920 км

Вооружение: (а) 2x20 мм в крыльях, 2x7,7 мм в синхронной установке, подкрыльевые пилоны для 2х60-кг бомб;

(b) 2x20 мм в крыльях, 1x7,7 мм и 12,7 мм в синхронной установке, подкрыльевые пилоны для 2х60-кг бомб;

(c) 2x20 мм и 2x13,2 мм в крыльях, 1x13,2 мм синхронный, подкрыльевые пилоны для 2х60-кг бомб.

Накадзима B5N, Морской палубный штурмовой бомбардировщик Тип 97 («Kate»)

Накадзима B5N был наиболее результативным торпедоносцем Императорского флота. Трехместный моноплан с низкорасположенным крылом и гидравлическим приводом шасси был оснащен радиальным двигателем Накадзима Хикари рабочей мощностью 770 л. с. На самолете был установлен винт переменного шага, который давал ему определенные преимущества при бомбо и торпедометании, а также при посадке. Первый полет состоялся в январе 1937 года. На официальных испытаниях он развил скорость, превышающую требования заказа, 37 км/ч и был принят на вооружение. В 1939 был создан B5N2, оснащенный более мощным двигателем Сакае 11.

К моменту начала войны на Тихом океане B5N являлся основным палубным бомбардировщиком ВМФ Японии. 144 B5N2 приняли участие в атаке на Перл-Харбор.

Впоследствии B5N2 сыграли основную роль в потоплении американских авианосцев «Yorktown», «Lexington» и «Hornet». К 1944 году все B5N, базировавшиеся на авианосцах, были полностью заменены на B6N. С береговых баз использовались до конца войны.

Модификации

B5N1

Палубный бомбардировщик-торпедоносец

B5N2

Палубный бомбардировщик-торпедоносец

B5N1-K

Учебный самолет

Общий объем выпуска составил 1200 самолетов, часть которых была построена фирмой Аиши.

Тактико-технические характеристики

B5N1 Модель 11

Размеры:

длина – 10,4 м, высота – 3,70 м, размах крыла – 15,52 м, площадь крыла 37,70 кв. м

Двигатель: 9-цилиндровый, радиальный, Накадзима Хикари 3, рабочей мощностью 770 л. с.

Вес: пустого – 2107 кг, максимальный взлетный – 3650 кг

Скорость: максимальная 350 км/ч

Скороподъемность: 420 м/мин

Потолок: 7640 м

Дальность полета: 1100 км

Вооружение: 1x7,7 мм в заднем кокпите, подкрыльевые пилоны для 2х250-кг или 6х60-кг бомб, или торпеда под фюзеляжем

B5N1 Модель 12

Размеры:

длина – 10,4 м, высота – 3,70 м, размах крыла -15,52 м, площадь крыла 37,70 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Накадзима Сакае 11, рабочей мощностью 970-985 л. с.

Вес: пустого – 2107 кг, максимальный взлетный – 3650 кг

Скорость: максимальная 350 км /ч

Скороподъемность: 420 м/мин

Потолок: 7640 м

Дальность полета: 1100 км

Вооружение: 1x7,7 мм в заднем кокпите, подкрыльевые пилоны для 2х250-кг или 6х60-кг бомб, или торпеда под фюзеляжем.

B5N2

Размеры: длина – 10,4 м, высота – 3,70 м, размах крыла – 15,52 м, площадь крыла 37,70 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Накадзима Сакае 21, рабочей мощностью 1115 л. с.

Вес: пустого – 2279 кг, максимальный взлетный – 3800-4100 кг

Скорость: максимальная 378 км/ч

Скороподъемность: 420 м/мин

Потолок: 7640 м

Дальность полета: 980-1990 км

Вооружение: 2x7,7 мм в заднем кокпите, плюс 2x7,7 мм в синхронной установке, под фюзеляжем 457-мм торпеда или Зх250-кг бомбы.

Накадзима B6N, Морской палубный штурмовой бомбардировщик «Тензан» («Jill»)

Накадзима B6N «Тензан» (Небесная Гора) разрабатывался с 1939 года для замены устаревающего B5N и, по сути, был глубокой модификацией последнего. B6N во многих отношениях превзошел, казалось бы, более совершенные самолеты союзников, например Grumman TBF «Avenger» и Fairey «Barracuda». Японские конструкторы пошли по более простому пути, нежели американцы: вместо того чтобы «паковать» боевую нагрузку в фюзеляж, а потом зализывать образующиеся аэродинамические погрешности с помощью обтекателей, они решили сделать самолет с идеальной аэродинамикой, но с наружной подвеской бомб и торпед. По тем же причинам отказались и от турельных установок для стрелкового вооружения. Скошенный вперед киль позволял использовать самолеты со старых авианосцев с небольшим размером подъемников.

Прототип нового торпедоносца поднялся в воздух в начале 1941 года. Безусловно B6N1 превзошел своего предшественника B5N2 по всем параметрам, но серьезной проблемой были перегрев и вибрация двигателя Накадзима Мамори 11. Поэтому на новой модификации B6N2 установили несколько менее мощный, но надежный Мицубиси Кинсей 25.

B6N участвовали в сражении у Марианских островов в июне 1944 года в Филиппинском море, и большая часть самолетов погибла при атаках американского соединения и на потопленных авианосцах «Секаку», «Тайхо» и «Хийо». Во время боев за Окинаву и Кюсю B6N2 активно использовались с береговых аэродромов; некоторые из них оснащались радиолокаторами.

Модификации

B6N1

Палубный бомбардировщик-торпедоносец

B6N2

Палубный бомбардировщик-торпедоносец

Общий объем выпуска составил 1133 самолета.

Тактико-технические характеристики

B6N1

Размеры:

длина – 10,865 м, высота – 3,7 м, размах крыла – 14,894 м, площадь крыла 37,20 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Накадзима Мамори 11, рабочей мощностью 1870 л. с.

Вес: пустого – ЗОЮ кг, максимальный взлетный – 5650 кг

Скорость: максимальная 465 км/ч

Скороподъемность: 525 м/мин

Потолок: 8650 м

Дальность полета: 1460-3720 км

Вооружение: 2х7,7-мм: в заднем кокпите, сзади под фюзеляжем, в левом крыле, плюс смещенная вправо от оси 457-мм торпеда или 6х100-кг бомб под фюзеляжем

B6N2

Размеры:

длина – 10,865 м, высота – 3,7 м, размах крыла – 14,894 м, площадь крыла 37,20 кв.м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Мицубиси Кинсей 25, рабочей мощностью 1850 л. с.

Вес: пустого – 3010 кг, максимальный взлетный – 5650 кг

Скорость: максимальная 482 км/ч

Скороподъемность: 575 м/мин

Потолок: 9040 м

Дальность полета: 1745-3050 км

Вооружение: 2х7,7-мм: в заднем кокпите и сзади под фюзеляжем, плюс смещенная вправо от оси 457-мм торпеда или 6х100-кг бомб под фюзеляжем

Аиши D3A, Морской палубный бомбардировщик Тип 99 («Val»)

Один из наиболее известных самолетов Второй Мировой войны, «Val», прославился не столько своими боевыми качествами, сколько психологическим эффектом, производимым им на противника. Пожалуй, больше этих самолетов боялись только немецких Ju-87 «Stuka».

Компания «Аиши» начала работы над D3A в 1936 году по заказу 11-С ВМС Японии для плановой замены устаревших палубных пикировщиков серии D1A. Надо заметить, что D1A был копией самолета Не-66 фирмы Heinkel. Поэтому в основу нового проекта лег самолет той же фирмы Не-70. Конструкция была усилена, чтобы могла выдерживать перегрузки на выходе из пикирования. Шасси было сделано неубирающимся, поскольку японская промышленность не обладала достаточной культурой производства, чтобы создать конструкцию пикирующего бомбардировщика с убирающимися шасси.

Прототип пикирующего бомбардировщика впервые был поднят в воздух в январе 1938 года и был оснащен радиальным двигателем Накадзима Хикари 1 рабочей мощностью 750 л. с. Серийный самолет D3A1, 478 единиц которого были выпущены к августу 1942 года, имел удлиненный киль и слегка уменьшенное по размеру крыло, но более мощный двигатель Мицубиси Кинсей 43 рабочей мощностью 1000 л. с.

В августе 1942 года появилась новая модификация D3A2 с увеличенными запасом топлива, более мощным двигателем и улучшенными летными качествами. Позднее фирмой Накадзима был изготовлен самолет с убирающимся шасси и более совершенным оборудованием D3N1, но на вооружение он так и не поступил.

В течение первых 10 месяцев войны D3A отлично проявили себя как палубные самолеты. Рейд в Индийский океан, когда были потоплены английский авианосец «Hermes» и крейсера «Cornwall» и «Dorsetshire», а затем бой у Санта-Крус, где «Val» потопили авианосец «Hornet» и тяжело повредили «Enterprise», показали, что, несмотря на слабое оборонительное вооружение и небольшую бомбовую нагрузку, они способны на отличное, высокоточное бомбометание. Летчики первого воздушного флота совершали бомбометание с 85%-ной точностью, однако после гибели первой и второй дивизий авианосцев точность бомбометания снизилась до 10%, в первую очередь из-за потери господства в воздухе японской истребительной авиации и из-за абсолютной неподготовленности пилотов.

Модификации

D3A1

Палубный пикирующий бомбардировщик

D3A2

Палубный пикирующий бомбардировщик

D3A2-Kai

Тренировочный пикирующий бомбардировщик

D3N1

Опытный палубный пикировщик фирмы Накадзима

D3Yl-Kai

Тренировочный пикирующий бомбардировщик

D3Y2-Kai

Самолет «камикадзе» (опытный)

D5Y1

Самолет «камикадзе» (серийный)

В общей сложности объем выпуска составил: 476 единиц D3A1, 815 D3A2 производства Aichi и 201 D3A2 производства «Sova Hikoki К. К.». Помимо этого было выпущено порядка 5 опытных и предсерийных экземпляров.

Тактико-технические характеристики

D3A1

Размеры: длина

– 10,2 м, высота – 3,35 м, размах крыла – 14,37 м, площадь крыла – 35 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, радиальный, воздушного охлаждения Мицубиси Кинсей 44, рабочей мощностью 1075 л. с.

Вес: пустого – 2408 кг, максимальный взлетный – 3650 кг

Скорость: максимальная 389 км/ч

Скороподъемность: 450 м/мин

Потолок: 9500 м

Дальность полета: 1820 км (с 250-кг бомбой)

Вооружение: 2х7,7-мм (тип 97) в крыльевой установке, 1x7,7-мм (тип 97) в заднем кокпите, 1х250-кг бомба под фюзеляжем плюс 2х30-кг бомбы под крыльями

D3A2

Размеры:

длина – 10,25 м, высота – 3,35 м (3,85 м), размах крыла – 14,53 м, площадь крыла – 34,9 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, радиальный, воздушного охлаждения Мицубиси Кинсей 54, рабочей мощностью 1200 л. с.

Вес: пустого – 2618 кг, максимальный взлетный – 3650 кг

Скорость: максимальная 450 км/ч на высоте 6200 м

Скороподъемность: 500 м/мин, набор высоты 3000 м за 5,76 мин

Потолок: 10 900 м

Дальность полета: 1560 км

Вооружение: 2х7,7-мм (тип 97) в крыльевой установке, 1x7,7-мм (тип 97) в заднем кокпите, 1х250-кг бомба под фюзеляжем плюс 2х60-кг бомбы под крыльями

Йокосука D4Y, Морской палубный бомбардировщик Тип 2 Сюисей («Judy»)

D4Y1 был разработан согласно требованиям государственного заказа 1937 года, по которому ВМС Японии нуждались в двухместном пикирующем бомбардировщике, таком же быстром, как и Zero. Многие свои черты D4Y заимствовал у немецкого Heinkel He-118 – неудачливого конкурента Ju-87. Первоначально планировалось просто закупить лицензию на Не-118, но когда закупленный экземпляр развалился во время испытательного полета, было принято решение разработать на его основе новый самолет. Полет созданного прототипа состоялся в декабре 1941 года. D4Y был практически единственным самолетом ВМС Японии с двигателем жидкостного охлаждения Аиши Ацута 12 (лицензионным Daimler-Benz 601).

Испытания прототипа показали слабость конструкции крыла, и поэтому первыми D4Y, принятыми на вооружение, были разведчики D4Y1-C, базировавшиеся на авианосце «Сорю» во время сражения при Мидуэе. В 1943 году флот наконец получил бомбардировочную модификацию D4Y1 Сюисей (Комета). В последний год войны появился D4Y4 – одноместный самолет-»камикадзе», способный нести 800 кг взрывчатки на борту, а дюжина самолетов, оснащенных двигателем Ацута 32, были реконструированы в D4Y2-S – ночной истребитель с одним или двумя 20-мм орудиями, установленными под углом за задней частью кабины.

Модификации

D4Y1

Палубный пикирующий бомбардировщик

D4Y1-C

Палубный разведчик

D4Y2

Палубный пикирующий бомбардировщик с двигателем Ацута 32

D4Y2-C

Палубный разведчик

D4Y2-S

Ночной истребитель

D4Y3

Палубный пикирующий бомбардировщик с радиальным двигателем Мицубиси Кинсей 62

D4Y4

Самолет-»камикадзе»

Общий объем выпуска составил 2319 самолетов.

Тактико-технические характеристики

D4Y1

Размеры:

длина – 10,22 м, высота – 3,67 м, размах крыла – 11,493 м, площадь крыла 23,57 кв. м

Двигатель: 12-цилиндровый, рядный, Аиши Ацута 21 (Daimler-Benz 601), рабочей мощностью 1200 л. с.

Вес: пустого – 2565 кг, максимальный взлетный – 4361 кг

Скорость: максимальная 546 км/ч

Скороподъемность: 600 м/мин

Потолок: 10 500 м

Дальность полета: 1200 км

Вооружение: Зх7,7-мм, 2 синхронных и один на заднем кокпите, встроенный отсек для 1х250-кг бомбы, плюс по одной 60-кг бомбе под каждым крылом

D4Y2

Размеры:

длина – 10,22 м, высота – 3,67 м, размах крыла – 11,493 м, площадь крыла 23,57 кв. м

Двигатель: 12-цилиндровый, водяного охлаждения, типа перевернутая V, Aichi Atsuta 32, рабочей мощностью 1400 л. с.

Вес: пустого – 2635 кг, максимальный взлетный – 4353 кг

Скорость: максимальная 580 км/ч

Скороподъемность: 820 м/мин

Потолок: 10 500 м

Дальность полета: 1205 км

Вооружение: Зх7,7-мм, 2 синхронных и один на заднем кокпите, встроенный отсек для 1х250-кг бомбы, плюс по одной 60-кг бомбе под каждым крылом

D4Y3

Размеры:

длина – 10,22 м, высота – 3,74 м, размах крыла – 11,50 м, площадь крыла 23,60 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Мицубиси Кинсей 62, рабочей мощностью 1560 л. с.

Вес: пустого – 2501 кг, максимальный взлетный – 4657 кг

Скорость: максимальная 574 км/ч

Скороподъемность: 820 м/мин

Потолок: 10 500 м

Дальность полета: 1520 км

Вооружение: Зх7,7-мм, 2 синхронных и один на заднем кокпите, встроенный отсек для 1х250-кг бомбы, плюс по одной 60-кг бомбе под каждым крылом

D4Y4

Размеры: длина – 10,22 м, высота – 3,74 м, размах крыла – 11,50 м, площадь крыла 23,60 кв. м

Двигатель: 14-цилиндровый, двурядный, радиальный, Мицубиси Кинсей 62, рабочей мощностью 1560 л. с.

Вес: пустого – варьировался, максимальный взлетный – 4733 кг

Скорость: максимальная 574 км/ч

Скороподъемность: .820 м/мин

Потолок: 10 500 м

Дальность полета: 1520 км

Вооружение: 800 кг взрывчатки

Библиография

На Западе и в Японии за послевоенные десятилетия были опубликованы сотни книг и тысячи статей, посвященных различным аспектам Тихоокеанской войны. В СССР эта тема долгое время замалчивалась. Литература, касающаяся Тихоокеанской войны, в основном ограничивалась несколькими переводными изданиями, вышедшими в 50-х годах и быстро ставшими библиографической редкостью. Для советского любителя истории война на Тихом океане воистину была «неизвестной войной».

Насколько можно судить, дефицит информации был лишь частично связан с идеологическими проблемами и концепцией «основополагающего вклада Советского народа в победу над гитлеровской Германией и милитаристской Японией». В большей степени замалчивание грандиозных морских сражений на Тихоокеанском ТВД было предопределено господством в официальной советской военной науке так называемой «континентальной» стратегии, согласно которой исход войны может быть решен лишь действиями миллионных сухопутных армий. Иными словами, появление литературы о морской войне противоречило интересам советских генералов, которые традиционно пользовались в стране большим влиянием, нежели адмиралы.

В последние десять лет ситуация изменилась, и сегодня полный перечень публикаций на русском языке насчитывает несколько сотен названий. Как всегда, мы решили предложить читателю лишь краткий список литературы, который, однако, дает достаточное представление о периоде.

Два слова об изданиях, которые не включены в этот список, поскольку мы не считаем возможным их рекомендовать даже для первоначального ознакомления с проблемами войны на Тихом океане.

1. История Второй Мировой войны 1939-1945 гг. В 12 томах. – М., 1974-1976.

Хотя в целом эта официальная советская версия и лучше, чем ее репутация, о событиях, произошедших вне советско-германского фронта, она повествует с лаконичностью, достойной иного применения.

2.Такусиро Хаттори. Япония в войне 1941-1945. – М.: Воениздат, 1973.

Объемистая, но при этом совершенно пустая работа, из которой можно извлечь разве что информацию о структуре органов управления войной в Японской империи.

3. История войны на Тихом океане. В 5-ти томах. – М., 1957-1958.

Официальная японская версия истории, в которой почему-то почти не дано описания действий на море.

4. А.П.Шершов. История военного кораблестроения. – СПб.: Полигон 1994.

Монография А. Шершава признана классической. Следует, однако, помнить, что она была написана еще до войны, когда истинные тактико-технические характеристики кораблей 30-х годов были надежно охраняемой государственной тайной. Соответственно, использовать материалы А. Шершава без серьезной перепроверки нельзя.

5. Определенные сомнения относительно включения в список рекомендованной литературы вызывает и книга Н.Яковлева «Перл-Харбор» (М., 1988).

Эта работа написана прекрасным литературным языком и содержит немало интересных документов, но слишком уж раздражает идеологическая ангажированность автора. По скольку почти все материалы «Перл-Харбора» можно найти в «Невероятной победе» У. Лорда, изучение вторичной по отношению к ней книги Н. Яковлева не оправдано.

Мы считаем целесообразным рекомендовать вам следующие издания, посвященные войне 1941-1945 гг. на Тихом океане:

1. Апальков Ю. В. Боевые корабли японского флота: Линкоры и авианосцы. – СПб.: Дидактика, 1997.

Весьма точное и подробное описание истории создания, конструкции и судьбы крупнейших кораблей Императорского флота. Монография также содержит сведения об истории и организационной структуре японского флота и подробную хронологию боевых действий флота в 1941-1945 гг.

2. Боевое использование авианосцев: Тематический сборник. – М.: Воениздат, 1973.

Наибольший интерес в этом сборнике, посвященном применению авианосцев в различных боевых операциях, представляют фрагменты из многотомного труда С. Морисона «История действий флота США во Второй Мировой войне» – подробные, написанные живым языком описания отдельных сражений.

3. Далл С. Боевой путь Императорского японского флота. – Екатеринбург: Сфера, 1997.

Несомненно, одна из лучших работ обзорного характера. Книга издана в превосходном переводе А. Больных (серия «Морские битвы крупным планом) и может быть рекомендована читателю любого уровня подготовки.

4. Кампании войны на Тихом океане. – М.: Воениздат, 1949.

Сборник японских оперативных документов, подготовленный после войны Комиссией по изучению результатов стратегических бомбардировок. Сугубо специальное издание, содержащее важный фактический материал.

5. М.И.Корокин. Боевые повреждения авианосцев. – СПб., 1994.

Сугубо специальная книга, которая, однако, должна считаться необходимым дополнением к эмоциональному тексту Ф. Шермана.

6. Крозе А. Голландский флот в войне. – Екатеринбург, 1997.

Книга вышла в серии «Морские битвы крупным планом», что обычно является достаточной рекомендацией. В данном случае, однако, автор оказался настолько ура-патриотичен, что читать его труд можно только ради изложения событий боя в Яванском море в несколько необычном ракурсе – голландском.

7. Лейко О. Ю. Камикадзе. – М.: изд-во ВЗПИ, 1989.

История создания и участия в боевых действиях отрядов летчиков-смертников.

8. Локвуд Ч., Адамсон Г. Морские дьяволы. – СПб.: Текс, 1994.

История рейда американских подводных лодок к берегам Японии в последние месяцы войны. В сущности, книга рассказывает о том, как выглядела «неограниченная подводная война» в исполнении американских подводников. Ее полезно читать параллельно с материалами Нюрнбергского процесса в части дела К. Деница.

9. Лорд У. Невероятная победа. – СПб.: КОМКОН, 1993.

Созданные по воспоминаниям участников событий беллетризованные хроники, посвященные удару по Перл-Харбору и сражению за Мидуэй. Книга весьма популярна в США, и, пожалуй, заслуженно.

10. Молодяков В. Подсудимые и победители. – Токио, 1996.

Хотя эта монография и издана в Токио, она написана на русском языке и представляет собой попытку переосмысления в духе идей историков-ревизионистов Токийского процесса японских военных преступников.

11. Палубные самолеты Второй Мировой войны 1939-1945.– М.: Авиам, 1995.

Краткая история создания и применения, схемы и фотографии, технические характеристики. Содержит полезный справочный материал.

12. Печуконис Н.И. Линейный корабль «Yamato». – СПб., 1994.

Монография об одном из самых знаменитых линейных кораблей в истории человечества.

13. Равен А., Роберте Д. Линейные корабли британского Королевского флота типов «King George V», «Lion», «Vanguard». – СПб., 1997.

Корабли типа «King George V» не снискали славы во Второй Мировой войне. Среди материалов этой монографии определенный интерес представляет история гибели линейного корабля «Prince of Wales» 10 декабря 1941 г.

14. Роскилл С. Флот и война. Т. 2, 3. – М.: Воениздат, 1970 (т. 2), 1972 (т. 3).

Официальная история действий Королевских ВМС Великобритании во Второй Мировой войне. Книга написана весьма казенным языком. Она практически не содержит аналитической составляющей, но включает в себя много фактического материала.

15. Сулига С.В. Авианосцы типа «Лексингтон». – М., 1995.

В отличие от большинства работ С. Сулиги данная небольшая по своему объему книга издана в популярной серии «Морская коллекция» и может считаться ориентированной на широкий круг читателей.

16. Сулига С. В. Японские авианосцы «Секаку» и «Дзуйкаку». – М.: ТОО «ЦПУ», 1995.

Монография подробно рассказывает о конструкции и боевом пути самых прославленных авианосцев японского Императорского флота.

17. Сулига С. В. Японские тяжелые крейсера. – М., 1997.

Монография, посвященная самому замечательному классу кораблей японского флота. Снабжена большим количеством хорошо исполненных схем морских боев.

18. Футида М., Окумия М. Сражение у атолла Мидуэй. – М.: Воениздат, 1958.

Книга написана человеком, участвовавшим в планировании и осуществлении наиболее ярких операций Императорского флота в первый период войны. Возможно, лучшая из работ мемуарного характера, в ней живой и образный язык сочетается с вполне приемлемой точностью и обстоятельностью. Предполагается к переизданию в рамках данной серии.

19. Хара Т. Одиссея самурая. – СПб.: Облик, 1997.

Мемуары японского офицера, на протяжении всей войны прослужившего на эскадренных миноносцах. Наибольший интерес представляют описания боев в Индонезии и у Соломоновых островов в 1942-1943 гг., а также последнего похода «Ямато». Книга относится к жанру мемуарной литературы и представляет собой «взгляд снизу» – с мостика корабля прикрытия – на проблемы военно-морской истории и стратегии. Большинство выводов, к которым приходит автор, отражают его «субъективное умонастроение».

20. Хасимото М.Потопленные. – М.: ИИЛ, 1956.

История действий японских подводных лодок.

Биографический указатель

Арнолд (Arnold) Генри Харли (25.6.1886, Гладвайн, штат Пенсильвания – 15.1.1950, Сонома, штат Калифорния), американский военный историк и теоретик, первый в истории ВВС США генерал армии (1944). Окончил военное училище в УэстПойнте (1907). С 1911 на командных должностях, с 1918 на штабной работе в ВВС. В 1940 назначен заместителем начальника штаба армии США по ВВС. С февраля 1942 по февраль 1946 командующий ВВС армии США. Написал несколько трудов по теории воздушного боя, применению авиации и другим вопросам боевых действий ВВС. Наиболее известна книга Арнолда по истории американских ВВС – «Глобальные действия» (Global Mission, NY, 1949).

Бакнер (Buckner) Симон Боливар (18.7.1886, Мандфордвилль, Кентукки – 18.6.1945, Окинава), американский генерал. Окончил военную академию в Уэст-Пойнте (1908). К 1940 получил звание бригадного генерала и с августа 1940 по июнь 1944 возглавлял Штаб обороны Аляски. С сентября 1944 командовал 10-й американской армией, с ней участвовал в захвате островов Рюкю, а также острова Окинава (апрель —июнь 1945). Погиб в бою.

Барби (Barbey) Даниель Е., американский контр-адмирал. Командовал 7-м соединением десантных сил (1943). Силы под его командованием возглавили десант на Новую Гвинею (сентябрь 1943). Командовал флотом, прикрывавшим высадку на Борнео (1945). После войны издал мемуары.

Бирнс (Byrnes) Джеймс Фрэнсис (2.5.1879, Чарлстон, Южная Каролина – 9.4.1972, Колумбия, Южная Каролина), государственный деятель США. Член палаты представителей (1911-25), сенатор (1931-41), член Верховного суда (1941-42). Затем был назначен главой департамента экономической стабилизации, а после и военной мобилизации. Подал в отставку в 1947 из-за разногласий с президентом Трумэном. Губернатор Южной Каролины в 1951-55.

Блейми Томас, австралийский генерал. Командующий сухопутными силами юго-западного театра (1942). Подписал акт о капитуляции Японии со стороны Австралии.

Браун (Brown) Вилсон, американский вице-адмирал. С декабря 1941 командовал TF11 (Лексингтон). Командующий ВМС Юго-западной части Тихого океана (1942).

Вандергрифт (Vandergrift) Александр Арчер (13.3.1887, Чарлоттесвилль, Вайоминг – 8.5.1973, Бетесда, Мэриленд), американский генерал (март 1945). Призван как младший лейтенант в морскую пехоту в 1909. Участвовал в боевых действиях на территории Никарагуа, Гаити и Китая. Во время Второй Мировой войны командовал морской пехотой, с 1942 генерал-майор. С ноября 1943 командир 1-го морского амфибийного корпуса на островах Бугенвилль. В отставке с 1948.

Гормли (Ghormley) Роберт Ли, американский вице-адмирал. Заместитель начальника штаба ВМС (1940). С 12.5.1942 по 18.10.1942 командующий южной частью Тихого океана. После чего входил в состав штаба адмирала Кинга. 15.12.1944 назначен командующим объединенными ВМФ в Европе. После войны наблюдатель за разоружением германских ВМС. В отставке с 1947.

Грю (Grew) Джозеф Кларк (1880, Бостон – 1965), американский дипломат. Посланник в Японии 1932-41. Заместитель госсекретаря (1944-45). В отставке с 1945. Оставил воспоминания «Теп Years in Japan» («Десять лет в Японии», 1944).

Доорман (Doorman) Карел Биллем Фредерик Мари (23.4.1889, Утрехт – 27.2.1942, Яванское море), нидерландский контр-адмирал. В ВМС с 1910, после войны участвовал в строительстве флота Нидерландов. В 1937 командующий военно-морской авиации в Голландской Ост-Индии, с 1940 командующий голландским флотом в Ост-Индии. А с 25 февраля 1942 командовал объединенными австрало-англо-американо-голландскими силами (ABDA). Погиб в бою.

Дулиттл (Doolittle) Джеймс Гарольд («Джимми») (14.12.1896, Аламеда, Калифорния – 27.9.1993, Пеббл-Бич, Калифорния), американский авиатор и генерал-лейтенант (1944). Окончил Юношеский колледж в Лос-Анджелесе (1916) и University of California School of Mines (1917). В армии с 1917, стал пилотом и инструктором. После войны остался в ВВС, в 1920 произведен в лейтенанты, одновременно обучался в Массачусетсском технологическом университете (MIT). В отставке с 1930, однако и после этого принимал участие в состязаниях самолетов, в 1932 установил рекорд скорости. С началом Второй Мировой войны вернулся в ВВС. 28 апреля 1942 возглавил налет на Токио. За этот рейд Дулиттла произвели в бригадные генералы, а вскоре и в генерал-майоры. В 1944-45 командовал 8-й воздушной армией.

Карлсон (Carlson) Эванс Фордайс (26.2.1896, Сидней, штат Нью-Йорк – 27.5.1947, Плимут, штат Коннектикут), американский командир амфибийных сил, бригадный генерал (1946). В армии с 1912. В Первую Мировую войну был адъютантом генерала Першинга, вышел в отставку в звании капитана в 1920, однако в 1922 поступил в морскую пехоту. Участвовал в подавлении восстания в Китае 1927-29, наблюдатель в Китайской армии в 1937-39. С 1941 Карлсон командовал 2-м батальоном морской пехоты («Рейдеры Карлсона»), участвовал с ними в десантах на Гильбертовы острова и Гуадалканал. Малярия и раны вынудили его уйти в отставку в 1946.

Кении (Кеппеу) Джордж Черчилль (1889, Ярмут, США – 1977), американский генерал. С июля 1942 командующий ВВС юго-западного района. Командующий ВВС союзников на Дальнем Востоке (1945).

Кимл (Kimmel) Хасбанд Эдуард (1882, Хендерсон, штат Кентукки – 1968), американский адмирал. Командующий американским Тихоокеанским флотом с февраля по декабрь 1941. После нападения японцев на Перл-Харбор отстранен от командования.

Кинг (King) Эрнст Джозеф (23.11.1878, Лорейн, штат Огайо – 25.6.1956, Портсмут, штат Нью-Хэмпшир), адмирал флота США (1944). Окончил военно-морское училище (1901), военный колледж (1933). В Первую Мировую командовал эсминцем, дивизионом эсминцев, был помощником начальника штаба Атлантического флота. После войны командовал дивизионом ПЛ, базой ПЛ, авианосцем «Лексингтон», был начальником бюро аэронавтики. В 1936-41 командовал разведывательной, а затем базовой авиацией ВМС США, был членом Генерального совета Морского министерства. С февраля 1941 командовал Атлантическим флотом. После нападения на Перл-Харбор назначен главнокомандующим ВМС США. 26.3.1942-15.12.1945, по указанию президента США, совмещал эту должность с должностью начальника морских операций. Являлся членом американского Комитета начальников штабов и Объединенного англо-американского штаба. По его решению было создано командование противолодочных сил, получившее наименование «10-й флот», которым также командовал Кинг. С ноября 1945 в отставке.

Кинкейд (Kinkeid) Томас Кассин (3.4.1888, Гановер, штат Нью-Шемпшир – 17.11.1972, Бетесда, Мэриленд), американский контр-адмирал. Окончил военно-морскую академию (1908). Был командиром крейсера «Индианаполис», после чего послан военно-морским атташе в Рим и Белград. В начале 1941 командовал соединением крейсеров на Тихом океане, сменил адмирала Флетчера на посту командующего авианосным соединением (1942). Командующий 7-м флотом, силами северной части Тихоокеанского района (1943). После войны на штабных должностях.

Кларк (Clark) Джозеф Джеймс («Джоко»), американский адмирал. Окончил военно-морскую академию (1918). В начале Второй Мировой войны командовал эскортным авианосцем «Суани» на Атлантике. В 1943 назначен командиром нового авианосца «Йорктаун» (построенного взамен погибшего). В апреле 1944 стал командиром TG 58.3. После войны командовал 7-м флотом, участвовал в Корейской войне.

Кога Минэити (9.1885 – 4.1944), японский адмирал. Окончил военно-морское училище (1906), военно-морскую академию (1917). Был офицером в штабе эскадры, военно-морским атташе при японском посольстве во Франции, командиром крейсера «Аоба», затем линкора «Исе», учебной эскадры, заместителем Начальника военно-морского генштаба, командующим военно-морским районом Йокосука. С апреля 1943 – главнокомандующий Объединенным флотом Японии. Погиб в авиационной катастрофе.

Кондо Нобутакэ, японский вице-адмирал. Командовал японским соединением в операции по вытеснению английского флота из Индийского океана (апрель 1942), затем десантным соединением, предназначавшимся для захвата Алеутских островов. В бою 15.11.1942 у о. Гудалканал соединение под его командованием потерпело поражение.

Крюгер (Krueger) Уолтер (26.1.1881, Флатов, ныне Злотов, Польша – 20.8.1967, Валлей-Форж), американский генерал. В США с 1889, участник Испано-американской войны 1898, был произведен в младшие лейтенанты (1901). В Первой Мировой войне командовал американским танковым корпусом, после войны на преподавательских и штабных должностях. С мая 1941 по январь 1943 начальник Обороны Южного сектора. В начале 1943 Крюгер назначен командовать 6-й Американской армией в Австралии и Новой Гвинее. Ушел в отставку в июле 1946, оставил мемуары.

Курита Такео, японский вице-адмирал. Командовал соединением главных сил (линкоров и крейсеров) в битве в заливе Лейте.

Курусу Сабуро (1888, Иокогама – 1954), японский дипломат. Начал дипломатическую карьеру в 1910. Посол в Германии (1939-40). Подписал Тройственный пакт Германии, Италии и Японии как представитель Японии. В 1941 помощник посла Номура в США.

Леги (Leahy) Вильям Даниел (6.5.1875, Хэмптон, штат Айова – 20.7.1959, Бетесда, штат Мэриленд), адмирал флота США (1944). Окончил военно-морское училище (1897) и в звании гардемарина был направлен на линкор «Орегон», участвовал в Испано-американской войне 1898. В 1899 назначен в ВМБ на Филиппинах, участвовал в подавлении Ихэтуаньского восстания 1898-1901, участвовал в оккупации Никарагуа (1912) и Гаити (1915). В Первую Мировую войну командовал морским транспортом. После войны возглавлял управление вооружения, затем навигации ВМС, а 2.1.1937-1.8.1939 был начальником штаба ВМС США. В 1939 вышел в отставку и стал губернатором Пуэрто-Рико. С декабря 1940 посол США при французском правительстве Виши. С июля 1942 начальник вновь созданного штаба при верховном главнокомандующем вооруженными силами – президенте США, одновременно возглавлял Комитет начальников штабов. С 1948 в отставке. В 1950 издал материалы, отличающиеся некритическим подходом к роли США во Второй Мировой войне.

Леклерк (Leclerc), настоящая фамилия – де Отклок (de Hauteclocque) Филипп Мари (28.11.1902, Беллуа-Сен-Леонар, департамент Сомма – 28.11.1947, близ Колон-Бешара, Алжир), маршал Франции (1952, посмертно). Окончил военное училище в Сен-Сире (1924). Служил во французских войсках в Марокко, затем инструктором в военном училище. В начале Второй Мировой войны в качестве офицера штаба пехотной дивизии принял участие в боевых действиях. В 1940 был ранен и взят в плен, но бежал в Англию, где присоединился к движению генерала де Голля «Свободная Франция». Был назначен губернатором французского Камеруна и командующим войсками «Свободной Франции» во Французской Экваториальной Африке. Эти войска в 1942-43 прошли с боями из района озера Чад до Туниса – 2400 км по пустыне – и вошли в состав 8-й английской армии. Реорганизованные во 2-ю французскую бронетанковую дивизию, они под командованием Леклерка участвовали в освобождении Туниса в 1943, в Нормандской операции в 1944 и освобождении Франции. 24 августа 1944 дивизия Леклерка первой вошла в Париж и оказала помощь восставшим парижанам. В 1945 Леклерк – главнокомандующий французскими войсками на Дальнем Востоке, от имени Франции подписал акт о капитуляции Японии. После войны был генерал-инспектором французских войск в Северной Африке. Погиб при авиационной катастрофе.

Ли (Lee) Уиллис Огустус, американский вице-адмирал. Командовал соединением, разбившим в ночном бою 15.11.1942 соединение японского адмирала Кондо.

Лири (Leary) Герберт Файрфакс (1885, Вашингтон – 1957), американский вице-адмирал. Командующий ВМС союзников в южной части Тихого океана до июля 1942. С июля 1942 до 1943 командовал ВМС союзников в юго-западном секторе, а в 1943-45 – силами обороны восточного побережья.

Макартур (McArthur) Дуглас (26.1.1880, Лилт-Рок, Арканзас – 5.4.1964, Вашингтон), американский генерал армии (1944). В 1903 окончил военную академию США в Уэст-Пойнте. Участник Первой Мировой войны. В 1930-35 начальник штаба американской армии, в 1932 учинил расправу над участниками похода безработных ветеранов войны в Вашингтоне. В 1935-37 военный советник на Филиппинах, в 1936-37 фельдмаршал Филиппинской армии. В 1941 назначен главнокомандующим американскими силами на Дальнем Востоке. В 1942-51 верховный командующий союзными войсками в юго-западной части Тихого океана. В 1945-51 командующий оккупационными войсками в Японии. В июле 1950 – апреле 1951 руководил операциями сил США и союзников в войне против Кореи. В апреле 1951 в результате неудач американских войск был смещен президентом Г. Трумэном со всех командных постов. В 1952 начал деятельность в крупном бизнесе.

Маккейн (McCaine) Джон Сидней, американский вице-адмирал. Командовал соединением авиации берегового базирования в операции по захвату острова Гуадалканал – 38-м оперативным соединением (1945).

Макморрис (McMorris) Чарльз X. («Сок»), американский контр-адмирал. Командовал тяжелым крейсером «Сан-Франциско» во время битвы у м. Эсперанс (1942), затем соединением крейсеров. Стал начальником штаба адмирала Нимица после того, как вице-адмирал Тоуэрс оставил этот пост.

Маршалл (Marshall) Джордж Кэтлетт (31.12.1880, Юнионтаун, штат Пенсильвания – 16.10.1959, Вашингтон), генерал армии США (1944). В 1901 окончил Вирджинский военный колледж и с 1902 служил офицером американской армии на Филиппинах. В 1917-18 участвовал в Первой Мировой войне в качестве начальника оперативного отдела 1-й американской армии и начальника штаба 8-го американского корпуса во Франции. В 1919-24 адъютант генерала Д. Першинга. В 1924-27 служил в 15-м американском пехотном полку, находившемся в Китае. В 1927-32 заместитель начальника школы пехоты в форте Беннин (США). В 1939 назначен начальником штаба армии США, на этом посту оставался в течение всей Второй Мировой войны. В 1945-47 личный представитель президента Трумэна в Китае при правительстве Чан Кайши. С 1947 по 1949 был госсекретарем США, в 1950-51 – министром обороны. После 1952 отошел от активной политической жизни.

Микава Гуньити, японский контр-адмирал. Командовал 8-м флотом в бою у Гуадалканала (август 1942).

Митшер (Mitcsher) Марк Андре (26.1.1887, Хиллсборо, Висконсин – 3.12.1947, Норфолк, Вайоминг), американский адмирал (1946). Окончил военно-морскую академию в Анаполисе (1910). В 1916 стал 33-м пилотом США. В начале Второй Мировой командовал авианосцем «Хорнет», который под его командованием принял участие в битве у Мидуэя (июнь 1942). В 1943 командовал TF 58 – оперативным соединением кораблей США на Тихом океане, возглавлял операции по захвату островов Трук и Каролинских, участвовал в битвах в Филиппинском море и в заливе Лейте, а также в операциях по захвату Иводзимы и Окинавы. До своей смерти в 1947 являлся главнокомандующим Атлантическим флотом.

Монтгомери Альфред, американский контр-адмирал. Командовал соединением быстроходных авианосцев 5-го флота (1943).

Нагумо Тюити, японский вице-адмирал. Командовал «отрядом особого назначения», предназначавшимся для удара по Перл-Харбору (1941), затем командовал авианосным соединением в операции по захвату голландской Ост-Индии и при ударе по Цейлону.

Нимиц (Nimitz) Честер Вильям (24.2.1885, Фредериксберг, Техас – 20.2.1966, Сан-Франциско), американский адмирал флота (1944). Окончил морскую академию (1905), служил на командных и штабных должностях (с 1918 начальник штаба подводных сил Атлантического флота США). Во время Второй Мировой войны с конца декабря 1941 до ноября 1945 командовал Тихоокеанским флотом США. 2 сентября 1945 от имени США подписал акт о капитуляции Японии. 15.12.1945-15.12.1947 – начальник морских операций. С 1947 в отставке, являлся советником Морского министерства.

Нокс (Knox) Френк (Вильям Франклин) (1874, Бостон – 1944), американский государственный деятель, полковник, издатель. С 1931 редактор и издатель «Чикаго Дейли Ныос». В 1936 кандидат от партии республиканцев на пост вице-президента США. Морской министр в 1940-44.

Номура Кисабуро, японский дипломат. В 1941 посланник в США, который не справился с заданием объявить войну США до начала боевых действий.

Одзава Джисабуро, японский адмирал. Командовал авианосным соединением (1942), Объединенным флотом (1944).

Перри (Perry) Мэтью Колбрайт (10.4.1794, Саут-Кингстон – 4.3.1858, Нью-Йорк), военно-морской деятель США, коммодор (1841). Участвовал в войнах США с Великобританией (1812-14) и Мексикой (1846-48). В 1852 был послан во главе эскадры в Японию с целью заставить ее правительство, придерживавшееся политики изоляции от внешнего мира, установить торговые и дипломатические отношения с США. Вынудил японское правительство под угрозой военных действий подписать договор 1854, открывавший для американских судов порты Хакодате и Симода и положивший начало кабальным договорам США и европейских держав с Японией.

Персиваль (Percival) Артур Е., английский генерал-лейтенант. В 1942 командовал войсками, оборонявшими Сингапур и Малайю. Потерпел поражение.

Пэтч (Patch) Александр Маккаррелл Младший (1889, Форт Нуачука, штат Аризона – 1945), американский генерал. Возглавлял десантную операцию на Гуадалканал. Командовал 7-й американо-французской армией в Нормандской десантной операции (с марта 1944 по июнь 1945) и 4-й армией в июле —ноябре 1945.

Райт Карлетон, американский контр-адмирал. Командовал крейсерским соединением в битве у о. Гуадалканал (декабрь 1942).

Роулингс Генри Бернард, английский вице-адмирал. Командир английского 57-го авианосного соединения.

Рузвельт (Roosevelt) Франклин Делано (30.1.1882, Гайд-парк, штат Нью-Йорк – 12.4.1945, Уорм-Спрингс, штат Джорджия), американский государственный деятель, президент США (1933-45). По образованию юрист. Учился в Гротоне, Гарвардском и Колумбийском университетах. В 1905 женился на дальней родственнице Элеоноре Рузвельт, племяннице Теодора Рузвельта. В 1910 избран в сенат штата Нью-Йорк от демократической партии. В 1913-20 был помощником морского министра в правительстве Т. В. Вильсона, выступал за усиление военно-морской мощи США. В 1920 кандидат на пост президента от Демократической партии. После поражения на выборах возвратился к частной практике. В 1928 избран губернатором штата Нью-Йорк. В 1932 избран президентом США, произвел ряд реформ, вошедших в историю как «Новый курс», одной из особенностей которого было усиление военной мощи США, и прежде всего флота. Популярность Рузвельта была столь велика, что в 1940 он был избран на третий срок, а в 1944 – на четвертый (первым в истории США). В декабре 1941, после нападения Японии на Перл-Харбор (до формального объявления состояния войны со стороны Японии), США вступили во Вторую Мировую войну. Представлял США на Тегеранской (1943) и Крымской (1945) конференциях.

Сигемицу Мамору (29.7.1887, Ойта, Япония – 26.1.1957, Югавара), японский дипломат и государственный деятель. Окончил университет в Токио. В Министерстве иностранных дел с 1911. В 1918 работал в японском посольстве в Польше, участвовал в Парижской мирной конференции (1919), после чего работал в посольстве в Германии. Затем был генеральным консулом в Шанхае и в 1931 японским министром по Китаю. В 1933 вице-министр иностранных дел. Позже был послом в СССР и Великобритании. В 1943 стал министром иностранных дел в кабинете премьер-министра Койсо Куниаки. 2 сентября 1945 как министр иностранных дел в кабинете Хигашикуни Нархико подписал акт о безусловной капитуляции Японии. Привлечен к суду за военные преступления и осужден на семилетнее заключение. Освобожден в 1950. В 1952 Сигемицу стал председателем прогрессивной партии, а позже заместителем председателя демократической партии. В 1954 министр иностранных дел в кабинете Хатоямо Ишимро.

Сима Киехидэ, японский вице-адмирал. Командовал северным отрядом крейсеров в битве при Лейте.

Смит Говард Макгоу, американский генерал-лейтенант. Командующий 2-й дивизией морской пехоты (1943), затем корпусом морской пехоты.

Спаатц (Spaatz) Карл (28.6.1891, Бойертаун – 14.7.1975, Вашингтон), американский генерал. Окончил военную академию в Уэст-Пойнте (1914). Участник Первой Мировой войны, был пилотом. С 1940 в Англии для выяснения военной мощи Германии, а в июле 1942 он назначен командовать 8-й воздушной армией в Британии. В январе 1944 стал главнокомандующим стратегической авиацией США. По его указанию производились дневные стратегические бомбардировки территории Германии. В июле 1945 переведен на Тихий океан и, несмотря на то, что он возражал против применения атомного оружия против японских городов, отдал приказ на стратегические бомбардировки, включавшие атомные удары. С сентября 1947 начальник штаба ВВС. В отставке с 1948.

Спрэг (Sprague) Клифтон Альберт Фредерик («Зигги»), американский контр-адмирал. Окончил военно-морскую академию (1918). В 1943 стал командиром нового авианосца «Уосп» (построенного взамен погибшего). С 1944 командовал группой эскортных авианосцев. Во время битвы при Лейте (1944) командовал соединением из 6 эскортных авианосцев и 7 эсминцев. После войны произведен в вице-адмиралы.

Спрюэнс (Spruance) Раймонд Эймс (3.7.1886, Балтимор, штат Мэриленд – 13.12.1969, Монтерей, штат Калифорния), американский контр-адмирал. Окончил военно-морскую академию (1906). В начале Второй Мировой войны командовал соединением крейсеров. В 1942 стал начальником штаба Тихоокеанского флота. С ноября 1943 командующий 5-м флотом, командовал силами Центра Тихого океана. После войны стал президентом военно-морского колледжа и послом США на Филиппинах.

Старк (Stark) Гарольд Раунсфорд (1880, Уилукс-Барр – 1972), американский адмирал. Начальник морского артиллерийского управления в 1934—37. Начальник морских операций 1.8.1939-2.3.1942. В 1942-45 возглавлял американские ВМС в Европе, член Объединенного комитета начальников штабов. С 1946 в отставке.

Стилуэлл (Stilwell) Джозеф Уоррен (19.3.1882, Палатка, штат Флорида – 12.10.1946, Сан-Франциско), американский генерал (1944). Окончил военную академию в Уэст-Пойнте (1904). Служил на Филиппинах, в Китае и в Европе, был военным атташе в Пекине (1935-39). В начале Второй Мировой войны Чан Кайши попросил Стилуэлла занять пост начальника штаба китайской армии. Он командовал 5-й и 6-й армиями в Бирме. В 1942 его армии были разбиты японцами, а сам он, с остатками войск, добрался до Индии. В дальнейшем командовал всеми американскими войсками в Китае, Бирме и Индии. С 1944 командовал 10-й американской армией на Тихоокеанском ТВД.

Стимсон (Stimson) Генри Льюис (21.9.1867, Нью-Йорк – 20.10.1950, Хантингтон, штат Нью-Йорк), американский государственный деятель, член администрации президентов с 1911 по 1945. Первый раз вошел в кабинет президента Тафта как военный министр (1911-13). Участник Первой Мировой войны, артиллерийский офицер. В 1927-1929 генерал-губернатор Филиппин. Госсекретарь в кабинете президента Гувера (1929-33), возглавлял американскую делегацию на Лондонской Морской конференции (1930). Проводил т. н. «политику Стимсона» в отношении нарушений Японией Парижских договоров 1919 в отношении Манчжурии. С началом Второй Мировой войны выступал за вступление США в войну. В 1940-45 военный министр в кабинете президента Рузвельта (несмотря на то, что Стимсон был республиканцем). В отставке с сентября 1945. Опубликовал множество работ по внешней политике США, в том числе: «American Policy in Nicaragua» («Американская политика в Никарагуа», 1927), «Democracy and Nationalism in Europe» («Демократия и национализм в Европе», 1934) и «The Far East Crisis» («Дальневосточный кризис», 1936). В соавторстве с McGeorge Bundy написал автобиографию «On Active Service in Peace and War» («На службе во время Мира и Войны» ,1948).

Такаги Такео, японский вице-адмирал. Командующий соединением «Секаку» и «Дзюйкаку» в битве при атолле Мидуэй.

Танака Райдзо, японский адмирал. В битве у о. Гуадалканал командовал соединением эсминцев.

Теоболд Роберт, американский контр-адмирал. Командующий силами севера Тихоокеанского театра (1942).

Тодзио Хидэки (30.12.1884, Токио – 23.12.1948, Токио), японский генерал. С 1915 на руководящих постах в японской армии. Возглавлял т.н. «Группу контроля» («Тосэйха»), в которую входили генералы и офицеры, выступавшие за фашизацию Японии и милитаризацию ее экономики. В 1937-38 начальник штаба японской Квантунской армии. В 1938-39 заместитель военного министра. В 1940-41 военный министр. С октября 1941 по июль 1944 премьер-министр и одновременно военный министр. Казнен по приговору Международного военного трибунала для Дальнего Востока как один из главных японских военных преступников.

Тоеда Соэму, японский адмирал. Главнокомандующий японским Объединенным флотом (с мая 1944).

Тойода Тэйдзиро, японский адмирал и промышленник. Командовал соединенным флотом Японии.

Трумэн (Truman) Гарри С. (8.5.1884, Ламар, штат Миссури – 26.12.1972, Канзас-Сити, штат Миссури), государственный деятель США. Участвовал в Первой Мировой войне. В 1934-44 сенатор. С января 1945 вице-президент США от демократической партии, с апреля 1945 (после смерти президента Ф. Д. Рузвельта) до января 1953 президент США. В августе 1945 отдал приказ об атомной бомбардировке Японии.

Туининг (Twining) Натан Фарагут (11.10.1897, Монро, Висконсин – 29.3-1982, база ВВС Лакленд, Техас), американский генерал-лейтенант авиации. Окончил военную академию в Уэст-Пойнте (1918), стал пилотом в 1924. С весны 1943 командовал 13-й воздушной армией. В 1944-45 командовал 15-й воздушной армией в Европе, а в последние месяцы войны опять вернулся на Тихий океан и командовал 20-й воздушной армией. С 1953 начальник штаба ВВС США, председатель Комитета начальников штабов (1957-60).

Уилкинсон (Wilkinson) Теодор С. (22.12.1888, Анаполис, штат Мэриленд – 21.2.1946, Норфолк, штат Вирджиния), американский вице-адмирал. Окончил военно-морскую академию (1909). В декабре 1941 стал начальником департамента морской разведки. В августе 1942 принял командование соединением линкоров в Южной зоне Тихого океана, а в 1943 стал заместителем адмирала Холси. В июле 1943 назначен командующим 3-м оперативным соединением десантных сил. После войны командовал оккупационными войсками в Японии, погиб в автокатастрофе.

Умедзу Есидзиро, японский генерал. Главнокомандующий Квантунской армией (1942-43).

Уэйвелл (Wavell) Арчибальд Персиваль (5.5.1883, Колчестер – 24.5.1950, Лондон), британский фельдмаршал (1943), граф (1947). Окончил Винчестерский колледж, военную академию в Сандхерсте (1901) и штабной колледж (1910). Участник Первой Мировой войны, в 1916-17 был военным атташе при штабе русской Кавказской армии. С июля 1939 возглавлял командование британскими вооруженными силами на Ближнем Востоке. В начале Второй Мировой войны руководимые Уэйвеллом войска вначале одержали победы над итальянскими войсками в Киренаике (декабрь 1940 – февраль 1941) и Восточной Африки (январь —май 1941), но затем потерпели поражение в Греции, на острове Крит и в Ливии, после чего Уэйвелл был назначен командующим войсками в Индии. В январе—марте 1942 главнокомандующий союзными вооруженными силами в Юго-Восточной Азии, с марта 1942 – союзными силами в Индии и Бирме. С июня 1943 по февраль 1947 вице-король Индии.

Филлипс Том, английский вице-адмирал. Командующий британскими ВМС на Дальнем Востоке (1941). Командовал линейным соединением, уничтоженным японцами 10 января 1942.

Фитч (Fitch) Обри У. (1883 – 1978), американский адмирал. Командовал TF 11 в битве в Коралловом море (1942). После битвы у Мидуэя на штабных должностях. В августе 1944 стал заместителем начальника морских операций (по ВВС).

Флетчер (Fletcher) Франк Джек (29.4.1885, Маршаллтаун, штат Айова – 25.4.1973, Бетесда, Мэриленд), американский адмирал. В начале Второй Мировой войны командовал соединением крейсеров, затем авианосцами. В сражении у атолла Мидуэй командовал всем американским флотом. С 1942 командовал десантными войсками. В отставке с 1947.

Форрестол (Forrestal) Джеймс Винсент (15.2.1892, Бекон, штат Нью-Йорк, – 22.5.1949, Бетесда), американский адмирал, министр обороны (1947-49). Участник Первой Мировой войны, служил в военно-морской авиации. После войны занимался бизнесом. В июне 1940 назначен административным помощником президента Рузвельта. В мае 1944 стал морским министром, после смерти Ф. Нокса. В 1947 назначен министром обороны, начал реорганизацию армии. Ушел в отставку в марте 1949.

Фрейзер (Fraser) Брюс Остин (род. 5.2.1888, Молей, графство Суррей), британский адмирал флота (1948). Начал службу на флоте в 1902. Участник Первой Мировой войны. После войны служил на Ост-Индской военно-морской станции, затем командовал авианосцем «Глориес», был заместителем начальника штаба Средиземноморского флота Англии. С 1933 начальник артиллерийско-технического управления. Во время Второй Мировой войны в 1939-42 начальник финансовой службы, в последующем занимал должность начальника тыла ВМС. С мая 1943 руководил организацией морских конвоев в СССР и командовал флотом в метрополии. В декабре 1943, находясь на борту линкора «Дьюк оф Йорк», возглавил операцию по уничтожению немецкого линкора «Шарнхорст» – в районе мыса Нордкап. В 1944 командовал Восточным флотом Великобритании, в 1945-46 – Тихоокеанским флотом. В сентябре 1945 подписал акт о капитуляции Японии от имени Великобритании. В 1946-48 командовал Портсмутской ВМБ. В 1948-51 начальник штаба ВМС (первый морской лорд). С 1951 в отставке. Почетный доктор Оксфордского, Эдинбургского и Уэльского университетов.

Харт Томас, американский адмирал. Командующий Азиатской эскадрой США (1941-42).

Ходж (Hodges) Куртни Хикс (1887, Перри – 1966), американский генерал-лейтенант (1945). В армии с 1906 (рядовой), командовал 1-й американской армией (1945).

Холси (Halsey) Вильям Фредерик Младший («Билл») (30.10.1882, Элизабет, штат Нью-Джерси – 16.8.1959, Фишере Айленд, штат Нью-Йорк), американский адмирал флота (12.1945). Окончил военно-морскую академию в Анаполисе (1904). Участвовал в Первой Мировой войне, командовал эсминцем. В 1935 стал морским пилотом. В 1940 произведен в вице-адмиралы, командовал авианосцем «Enterprise». После нападения японцев на Перл-Харбор (12.12.1941) эскадра Холси осталась последней боеспособной американской группой на Тихом океане. В июне 1944 стал командующим 3-м флотом, с которым принял участие в битве в заливе Лейте. В отставке с 1947, занялся бизнесом. В 1951-57 президент ITL (International Telecommunications Laboratories).

Хосогая Мосиро, японский вице-адмирал. Командовал 5-м флотом (1941-42), предназначенным для захвата Алеутских островов (август 1942).

Черчилль (Churchill) Уинстон Леонард Спенсер (30.11.1874, Бленим, близ Вудстока, Оксфордшир – 24.1.1965, Лондон), государственный, политический и военный деятель Великобритании, один из лидеров консервативной партии. Образование получил в привилегированной школе Харроу и Сандхертском военном училище. С 1895 служил офицером в войсках, участвовал в колониальных войнах и подавлении национального восстания в Индии, Судане и других британских колониях. Одновременно сотрудничал в газетах. Во время англо-бурской войны 1899-1902 военный корреспондент в Южной Африке. В 1900 избран в парламент от консервативной партии. В 1904 по карьеристским соображениям перешел в либеральную партию. Многочисленные выступления с критическими речами в адрес правительства способствовали росту его популярности. В 1906 вновь избирается в палату общин (от либеральной партии), в том же году назначается заместителем министра колоний. В 1908-10 министр торговли, в 1910-1911 министр внутренних дел, в 1911-15 первый лорд Адмиралтейства. В Первую Мировую войну участвовал в обороне и эвакуации Антверпена, был одним из организаторов Дарданелльской операции 1915-16, провал которой привел к его отставке. С 1917 Черчилль – министр военного снабжения, в 1919—21 военный министр и министр авиации. В 1921-22 министр колоний, активно занимался укреплением английских колониальных войск, строительством баз, особенно на Ближнем Востоке, впервые применил военную авиацию для подавления национально-освободительного движения в колониях. В 20-е годы вернулся в консервативную партию, от которой с 1924 до конца жизни был депутатом парламента. В 1924-29 министр финансов. В 1930-39 занимался журналистикой. В 30-е годы активно выступал против внешней политики С. Болдуина и Н. Чемберлена, направленной на умиротворение фашистских агрессоров. С вступлением Великобритании во Вторую Мировую войну в сентябре 1939 назначен военно-морским министром, а в мае 1940 – премьер-министром. Участвовал в Тегеранской (1943), Крымской (1945) и Потсдамской (1945) конференциях. После победы лейбористов на выборах 1945 правительство ушло в отставку, и Черчилль возглавил консервативную оппозицию в парламенте. 5 марта 1946 в Фултоне выступил с речью, призывал к созданию военно-политического союза Великобритании и США. В 1951-55 Черчилль вновь премьер-министр, проводил политику усиления военной организации НАТО, ремилитаризации Западной Германии, создания военных блоков. В 1955 ушел в отставку и отошел от политической деятельности. Черчилль известен также как публицист и автор ряда книг историко-мемуарного жанра.

Шерман (Sherman) Фредерик Карл («Тед»), американский вице-адмирал. Окончил военно-морскую академию (1910). В начале Второй Мировой войны командовал авианосцем «Lexington». Через полгода после гибели этого авианосца в бою в Коралловом море заменил адмирала Кинкейда на посту командующего «Enterprise». В октябре (с началом ремонта на авианосце) Шерман вошел в состав департамента Фитча. В 1943 командовал соединением авианосцев. Во время битв за Гилбертовы и Маршалловы острова командовал TF58.3. С 1944 вошел в состав командования ВВС западного побережья. В августе 1944 опять возглавил TF 58.3. В январе 1945 Шерман командует двумя TF. После войны командовал 5-м флотом. В отставке с 1947.

Шерман (Sherman) Форрест Персиваль (ум. 23.7.1951), американский адмирал. Окончил военно-морскую академию в Массачусетсе. 2.11.1949-22.7.1951 начальник морских операций.

Шорт (Short) Уолтер Кэмпбелл (1880, Филлмур, штат Иллинойс – 1949), американский генерал-майор. Командовал сухопутными войсками базы Перл-Харбор (7.12.1941), отстранен от командования. С 1942 вошел в состав администрации президента.

Эйклберджер(Eichelberger) Роберт Лоуренс (9.3.1886, Урбана, штат Огайо – 26.9.1961, Ашвилль, штат Северная Каролина), американский генерал. Окончил военную академию в Уэст-Пойнте (1909). Участвовал в американской интервенции на Дальнем Востоке (1918-20), был суперинтендантом Уэст-Пойнта (1940-42). В декабре 1942 назначен командовать войсками на Буне (остров у Новой Гвинеи). В сентябре 1944 принял командование над 8-й армией в нидерландской Новой Гвинее. В отставке с 1948, в 1950 опубликовал мемуары: «Our Jungle Road to Tokyo» (Наша дорога в Токио через джунгли).

Ямамото Исироку (4.4.1884, Нагаока, префектура Ниигата – 18.4.1943, район Соломоновых островов), японский адмирал. Окончил морскую академию (1904) и военно-морской штабной колледж (1916). Участвовал в русско-японской войне 1904-05. В 1936-39 заместитель морского министра. С 1939 командовал Соединенным флотом. В 1941-43 руководил морскими операциями, начиная с нападения на Перл-Харбор. Во время сражения на Соломоновых островах самолет, на котором летел Ямамото, был сбит американской авиацией, которая получила информацию о его вылете.

Ямасита Томоюки («Тигр Малайи») (8.11.1885, Коши, Япония – 23.2.1946, Манила, Филиппины), японский генерал. Окончил армейскую академию (1905) и армейский военный колледж (1916), затем на штабных должностях. В 1941-42 командовал 25-й японской армией, захватившей Малайю и Сингапур. До 1944 занимался подготовкой японских войск в Маньчжурии, а после падения кабинета Тодзио в 1944 назначен командовать обороной Филиппин. Его войска сдались после всеобщей капитуляции, подписанной в Токио в августе 1945. Был привлечен к суду и, хотя он отрицал свою причастность к преступлениям, приписываемым его солдатам, был осужден и предположительно повешен.

Примерное соответствие офицерских и адмиральских званий в флотах США, Великобритании, СССР и Японии

1. Таблица составлена на основании данных, приведенных в ежегоднике «Jane's of fighting ships» за 1945 г.

2 В литературе японские офицерские звания, как правило, заменяются их западными эквивалентами

1

Этим термином в американской литературе обозначают морские десанты, осуществляемые на большом удалении от своих баз.

2

Операция английского флота против итальянской военно-морской базы Таранто была проведена 11 ноября 1940 г. В ходе этой операции 21 бомбардировщик-торпедоносец «Swordfish» с авианосца «Illustrious» (9 из них несли бомбы, остальные – торпеды) после захода солнца атаковали стоящие на якорях корабли и береговые объекты. В результате был потоплен линкор «Conte di Cavour», тяжело повреждены линкоры «Caio Duilio» и «Littorio», нанесен урон другим кораблям и инфраструктуре базы.

3

Из-за задержки с расшифровкой этого послания в японском посольстве в Вашингтоне нота не была вручена вовремя. В результате удар по Перл-Харбору был нанесен без формального объявления войны

4

По японским данным, в составе первой волны насчитывалось 90 торпедоносцев-бомбардировщиков B5N2 (из них 40 несли торпеды), 54 пикирующих бомбардировщика D3A и 45 истребителей А6М2.

5

В 8.40 к Оаху подошла вторая группа японских самолетов – 54 бомбардировщика, 81 пикирующий бомбардировщик и 36 истребителей. Их целями были находившиеся в гавани крейсера и эсминцы, а также авиабазы острова.

6

К 8 декабря 1941 г. дальневосточные воздушные силы США, базировавшиеся на Филиппинах, включали 35 тяжелых бомбардировщиков В-17 «Flaying Fortes», 90 истребителей Р-40 «Warhawk» и Р-35 и 21 самолет-разведчик. Кроме того, имелись филиппинская эскадрилья (12 устаревших истребителей Р-26) и подчиненное командованию Азиатского флота патрульное авиакрыло (30 летающих лодок PBY «Catalina»). Основная часть этих самолетов базировалась на аэродроме Кларкфилд севернее Манилы.

7

Это тем более странно, если учесть, что на рассвете 8 декабря 20 самолетов с авианосца «Рюдзе» (входил в состав Южно-Филиппинского отряда поддержки, вышел с о. Палау 6 декабря) атаковали американскую военно-морскую базу Давао (о. Минданао). Можно сделать вывод, что, несмотря на многочисленные предупреждения, американское высшее командование морально не было готово к войне.

8

Выход соединения Филлипса был жестом отчаяния. Планирования операции проведено не было. В течении суток 9 декабря эскадра металась вдоль восточного побережья Малайи в безуспешных попытках перехватить японские десантные транспорта. Однако их появление вызвало у японского командования сильнейшее беспокойство. Японские резервы в этом районе (2-й флот) включали устаревшие линкоры «Харуна» и «Кирисима» и 4 тяжелых крейсера. Исход их артиллерийской дуэли с английской эскадрой был труднопредсказуем.

9

Из 117 самолетов 22-й воздушной флотилии участие в ударе по британским кораблям принимали 9 бомбардировщиков и 36 торпедоносцев; еще 9 обеспечивали разведку.

10

Как американцы, так и англичане в начале Второй Мировой войны недооценивали роль авиации в военных действиях на море. Организация ПВО соединений кораблей в море и в базах по существу не была отработана, о чем свидетельствуют события 7 декабря в Перл-Харборе и 9 декабря в Малайе (комм, к изд. 1956 г.).

11

Речь идет о парогазовых торпедах типа Mk 14 с взрывателями Mk 6.

12

После падения Филиппин, учитывая соотношение сил сторон и отсутствие у союзников резервов, удержать Индонезию стало невозможно. Наиболее разумным шагом союзного командования в этой ситуации стал бы планомерный отвод сил на юг для дальнейшего использования в обороне Новой Гвинеи и Австралии. Однако по моральным соображениям такое решение было неприемлемо, прежде всего – для голландцев.

13

Высадив парашютный и морской десанты.

14

Авианосцы «Акаги», «Кага», «Сорю» и «Хирю» выпустили в общей сложности 111 самолетов из точки, удаленной от Дарвина на 240 миль к северу (в море Бунда).

15

Столь позорный, учитывая соотношение сил, результат боя еще раз демонстрирует ту степень деморализованвости, в которой находились союзники.

16

Сорок истребителей Р-40.

17

По другим данным, «Langley» был потоплен базовыми самолетами из Кендари.

18

Девятью бомбардировщиками с авианосца «Акаги», который вместе с «Кага», «Сорю» и «Хирю» с 25 февраля крейсировал южнее Явы, осуществляя поддержку японского вторжения на остров.

19

Обнаруженный американскими патрульными самолетами японский конвой насчитывал 41 транспорт, следовавший двумя кильватерными колоннами. Непосредственное охранение, помимо сторожевиков и тральщиков, осуществляли 2-я (легкий крейсер «Дзинцу», 7 эсминцев) и 4-я (легкий крейсер «Нака», 7 эсминцев) дивизии эскадренных миноносцев. Дальнее прикрытие – тяжелые крейсера «Нати» и «Хагуро» (5-я дивизия крейсеров под командованием контр-адмирала Такаги) – следовали в 100-120 милях позади конвоя.

20

Первоначально соединение Доормана было обнаружено патрульным самолетом, вылетевшим из Баликапана. Дальнейшее слежение осуществлял катапультный гидросамолет с крейсера «Нати».

21

После обнаружения кораблей союзников около 12.30 по приказу адмирала Танака, находившегося на крейсере «Дзинцу», японские транспорты под эскортом сторожевиков начали отход на север. Тяжелые крейсера увеличили ход и стали нагонять силы охранения конвоя, готовившиеся встретить эскадру Доормана. В районе боя они появились практически одновременно с установлением визуального контакта между противниками.

22

На «Exeter» был поврежден главный паропровод. Корабль выкатился из строя влево. За ним последовали «Houston», «Perth» и «Java». «De Ruyter» еще некоторое время продолжал следовать прежним курсом. Взаимодействие между кораблями союзников и ведение ими огня было сильно затруднено из-за дымовой завесы, выставленной японскими эсминцами. Огонь японцев корректировался двумя гидросамолетами, катапультированными с «Нати» и «Хагуро».

23

Эскадра Доормана приблизительно в 18.50 совершенно случайно столкнулась с «Нати» и «Хагуро», которые в этот момент стояли без хода и были заняты подъемом на борт гидросамолетов. К сожалению, союзники не смогли воспользоваться столь удачной ситуацией. После короткой безрезультатной артиллерийской дуэли противники потеряли друг друга из виду.

24

В действительности эсминец подорвался на выставленном голландцами утром минном заграждении, о котором Доорман не знал.

25

«Миоко», «Асигара» и двумя эсминцами (по японским данным).

26

Конвой, вышедший с о. Бака для оккупации западной Явы, эскортировался тяжелыми крейсерами «Могами» и «Микума» и эсминцами 5-го, 9-го и 11-го дивизионов.

27

Потери японцев в этом бою составили один потопленный тральщик и 4 поврежденных транспорта. Расследование показало, что они были повреждены попаданиями... японских торпед с «Могами» или эсминца «Фубуки».

28

26 марта из Кендари вышло ударное авианосное соединение адмирала Нагумо (авианосцы «Акаги», «Сорю», «Хирю», «Секаку», «Дзуйкаку», линкоры «Конго», «Харуна», «Хией», «Кирисима», тяжелые крейсера «Тоне» и «Тикума», легкий крейсер «Абукума», 11 эсминцев). Через пролив Омбай соединение вышло в Индийский океан.

5 апреля к югу от Цейлона японскими самолетами были потоплены английские тяжелые крейсера «Dorsetshire» и «Cornwall».

9 апреля там же были потоплены авианосец «Hermes» и эсминец. В портах были уничтожены ряд вспомогательных судов и транспортов, а также плавучий док, уничтожены в воздухе и на земле около 40 самолетов. Японские источники признают потерю 7 своих самолетов.

22 апреля соединение (кроме «Секаку» и «Дзуйкаку», выделенных для обеспечения захвата Порт-Морсби), пройдя Молуккским проливом, вернулось в Японию.

29

Эти корабли – 18-я дивизия крейсеров (легкие крейсера «Тацута» и «Тенрю») и эсминцы 6-й флотилии со своим флагманом легким крейсером «Юбари» – вышли 4 декабря с о. Хаходзима в архипелаге Бонин.

30

Помимо авианосцев, из состава соединения адмирала Нагумо для захвата Уэйка были выделены тяжелые крейсера «Тоне» и «Тикума» и два эсминца.

31

В случае, если бы «Saratoga» появился вблизи Уэйка 21 декабря, скорее всего, произошел бы встречный бой между ним и японскими авианосцами. Учитывая, что в этом бою американцы имели бы не более 90 самолетов против 120 японских, при том что уровень подготовки японских пилотов был выше, представляется, что (при наилучшем для американцев обороте событий) им бы удалось уничтожить один из японских авианосцев ценой серьезного повреждения «Saratoga». Лучшим решением было бы отправить к Уэйку и «Lexington», отказавшись от удара по Джалуиту. Тогда бой действительно мог закончиться серьезным поражением японцев.

32

Здесь и далее вместо 12,5 мм надо читать – 12,7 мм. – OCR.

33

Из этих самолетов относительно современным был только «Dauntless». «Buffalo» и «Devastator» существенно уступали японским самолетам аналогичного назначения.

34

По-видимому, это была летающая лодка Каваниси Н6К2 или Н8К2 – других четырехмоторных самолетов в японской авиации не было.

35

Не имея сами по себе серьезного военного значения, эти рейды сыграли существенную роль, позволив американским летчикам и морякам обрести некоторый боевой опыт и, главное, уверенность в себе.

36

М. И. Иванов, работавший в советском посольстве в Токио, так вспоминает об этом налете: «Около 14 часов, во время обеденного перерыва, мы услышали гул авиационных моторов. Поднявшись спешно на крышу посольского здания, мы обнаружили летевшие со стороны Тихого океана на высоте 300—400 м с большой скоростью американские самолеты. ...Самолеты сбросили небольшие бомбы и обстреляли из пулеметов порт и заводы района Токио – Кавасаки. В воздух не поднялся ни один японский истребитель. Да и зенитный огонь был открыт после того, как самолеты уже удалились на запад». Военного значения рейд на Токио не имел. Его целью было поднятие духа американских военнослужащих и гражданского населения.

37

Японское командование почему-то предполагало, что самолеты вылетели с о. Мидуэй. Это стало одной из причин, побудивших японцев начать планирование операции по захвату острова.

38

В этот же день японская летающая лодка из Рабаула обнаружила американские авианосцы. Однако из-за плохо организованной связи Такаги получил эту информацию лишь спустя сутки.

39

Всего в атаке «Сехо» участвовали около 90 американских самолетов.

40

Авиагруппа «Сехо» в Коралловом море включала 12 истребителей «Zero» и 15 самолетов-разведчиков Йокосука D4Y1 «Judi». При этом «Сехо» должен был осуществлять поиск кораблей противника и выполнять роль «приманки» для отвлечения его палубных самолетов. Командир авианосца проявил необъяснимую халатность, не обеспечив патрулирования в воздухе истребителей. По-видимому, американские самолеты случайно встретили несколько «Judi», принятых американскими летчиками за знакомые торпедоносцы «97».

41

Из 800 человек экипажа «Сехо» эсминцы сопровождения подобрали не более 200.

42

Имеются в виду транспорты с войсками, предназначенными для оккупации Порт-Морсби, которые в этот момент спешно отходили на север.

43

На свои авианосцы удалось вернуться только 4 японским самолетам из 27, принимавших участке в поиске соединения Флетчера 7 мая.

44

Обе авиагруппы атаковали один и тот же авианосец – «Секаку». Он получил 3 бомбовых попадания плюс 8 близких разрывов. Ни одного торпедного попадания не было. Корабль был тяжело поврежден и с трудом добрался до Японии. Скрытый в момент атаки дождевым шквалом, «Дзуйкаку» не пострадал, но понес тяжелейшие потери в авиагруппе.

45

По другим данным, «Lexington» и «Yorktown» атаковали 18 торпедоносцев, 33 бомбардировщика и 18 истребителей.

46

Это – не более чем личное мнение командира, участвовавшего в бою и потерявшего свой авианосец. В действительности произошел «размен» ударного авианосца «Lexington», едва ли не лучшего на тот момент в своем классе, на легкий авианосец неприятеля. Потери в авиации в первом приближении совпадали (77 японских самолетов против 66 американских). Получили повреждения «Секаку» и «Yorktown». Так что тактически Коралловое море следует признать скорее поражением американцев, нежели их победой. Стратегический успех, однако, действительно был на их стороне, поскольку японцы ошибочно отказались от операции против Порт-Морсби. Впрочем, проще всего не взвешивать все эти почти невесомые факты на послевоенных весах и честно признать, что сражение закончилось без какого-либо результата – вничью.

47

Число потерянных японцами самолетов, по-видимому, завышено. На всех трех японских авианосцах, участвовавших в бою, находилось не более 180 самолетов.

48

Это была первая из длинной цепи ошибок японского командования, допущенных в этом сражении. Даже с неполной авиагруппой «Дзуйкаку» должен был быть включен в состав ударного соединения (хотя бы в качестве резервного, способного при необходимости принять самолеты с поврежденного авианосца). Создается впечатление, что японское командование уже думало об «операциях после Мидуэя» и собирало силы для них, предполагая, что остров можно захватить «как угодно». Заметим, что, если бы американцы не читали японские шифры, это, по-видимому, так и было бы.

49

Японские силы, предназначенные для операции по захвату Мидуэя, были организованы следующим образом:

Главные силы (адмирал Ямамото): 1-я дивизия линкоров («Ямато», «Муцу», «Нагато»), 2-я дивизия линкоров («Исе», «Хьюга», «Фусо», «Ямасиро»), авианосец «Хошо», 9-я дивизия крейсеров («Китаками», «Ои»), 3-я эскадра эсминцев (легкий крейсер «Сендай», 12 эсминцев), 4 транспорта снабжения.

Ударное соединение (вице-адмирал Нагумо): 1-я дивизия авианосцев («Акаги», «Кага»), 2-я дивизия авианосцев («Сорю», «Хирю»), 3-я дивизия линкоров («Харуна», «Кирисима»), 8-я дивизия крейсеров («Тоне», «Тикума»), 10-я эскадра эсминцев (легкий крейсер «Нагара», 16 эсминцев), 8 транспортов снабжения.

Оккупационное соединение (вице-адмирал Кондо): 4-я дивизия крейсеров («Атаго», «Текай»), 3-я дивизия линкоров («Конго», «Хией»), 4-я эскадра эсминцев (легкий крейсер «Нака», 16 эсминцев), 7-я дивизия крейсеров («Кумано», «Судзуя», «Микума», «Могами»), 2-я эскадра эсминцев (легкий крейсер «Дзинцу», 12 эсминцев), 11-я дивизия авианосцев (3 авиатранспорта, эсминец), 16 транспортов. Относительно состава этого соединения сведения источников расходятся. Так, Футида упоминает еще 5-ю дивизию крейсеров («Миоко», «Хагуро») и авианосец «Дзуйхо». В качестве флагмана 4-й эскадры эсминцев называется легкий крейсер «Юра».

Кроме того, при необходимости к Мидуэю могло быть переброшено из района Алеутских островов 2-е маневровое соединение (контр-адмирал Какута): 4-я дивизия авианосцев («Рюдзе», «Дзунье»), тяжелые крейсера «Такао» и «Майя», 3 эсминца 7-го дивизиона.

50

Воздушный гарнизон Мидуэя состоял из устаревших самолетов: 21 истребителя F2A «Buffalo» (о которых невесело шутили: «Командир, посылающий пилота в бой на „Buffalo“, может занести его в список погибших прежде, чем он оторвется от полосы») и 16 пикирующих бомбардировщиков SB2U «Vindicator». 26 мая на остров были доставлены дополнительно 7 истребителей «Wildcat» и 18 бомбардировщиков «Dauntless».

51

Ранее командовавшему крейсерами этого соединения.

52

Задержка была вызвана необходимостью исправления повреждений, полученных авианосцем «Yorktown» в Коралловом море.

53

22 летающие лодки «Catalina», развернутые на Мидуэе, начали выполнять поисковые полеты на предельную дальность с 30 мая.

54

Малый авианосец «Хошо», следовавший с главными силами, очевидно, не был замечен.

55

Неудачной была сама идея использования для торпедных атак не приспособленных для этого самолетов (кустарными держателями для торпед их наскоро оснастили в Перл-Харборе) с летчиками, которые видели торпеды едва ли не впервые.

56

Высокие потери и отсутствие результата этих атак объясняется в значительной мере их нескоординированными между собой действиями.

57

Желая ввести в действие максимальное количество палубных самолетов для нанесения удара, Нагумо использовал для разведки каталультные гидросамолеты с крейсеров и линкоров своего соединения. По расходящимся направлениям 4 июня в 4.35 было выпущено 6 гидросамолетов. Седьмой самолет (с крейсера «Тоне») из-за неисправности вылетел на 30 минут позже. По несчастливой случайности именно в его секторе поиска находилось американское соединение.

58

Эти атаки вновь были нескоординированы; в ходе перелета к цели торпедоносцы и истребители эскорта потеряли друг друга. Однако гибель торпедоносных эскадрилий оказалась не напрасной – они отвлекли на себя японские истребители и заставили их снизиться до самой воды, открыв тем самым верхние эшелоны для американских пикирующих бомбардировщиков.

59

Незадолго до обнаружения американского соединения Нагумо отдал приказ перевооружить самолеты, остававшиеся в резерве для возможной атаки кораблей, для повторного удара по Мидуэю. После сообщения о наличии в непосредственной близости американских авианосцев была начата обратная процедура, для чего самолеты были спущены на ангарные палубы. Снимаемые с них бомбы из-за спешки складывались тут же. Затем потребовалось принять на палубы и перевооружить самолеты, участвовавшие в первом ударе по Мидуэю. Драгоценное время было упущено.

60

Американский публицист У. Лорд, проведя в 60-х годах собственное расследование обстоятельств боя, пришел к выводу, что летчики «Enterprise» атаковали «Кага» и «Акаги», а эскадрилья «Yorktown» – «Сорю».

61

В обычных условиях нескольких бомбовых попаданий недостаточно для уничтожения авианосца. Роковую роль сыграло то обстоятельство, что на палубах японских кораблей в момент атаки находились заправленные и вооруженные самолеты, все трубопроводы были заполнены бензином, а на палубах сложены снятые с самолетов бомбы.

62

По другим данным, «Nautilus» атаковал «Кага», причем единственная попавшая в авианосец торпеда не взорвалась.

63

В 19.15 Ямамото отдал приказ адмиралам Кондо и Абэ (командующий линкорами и крейсерами Ударного соединения) соединиться И ночью догнать и атаковать авианосцы Спрюэнса. Однако в 2.15 он Отозвал корабли, опасаясь, что утром они попадут под удар американской авиации. Это решение следует считать ошибочным. Американцы к этому моменту понесли большие потери в палубных самолетах. У японцев же в резерве оставались авианосцы 4-й дивизии и «Хошо». Учитывая подавляющее превосходство японцев в линейных кораблях и то, что оккупационное соединение не понесло потерь, можно предположить, что в случае продолжения операции Ямамото удалось бы захватить Мидуэй, даже если бы подошел американский авианосец «Saratoga». По-видимому, причины решения об отходе следует искать в сфере не военно-морского искусства, а психологии. Резкий переход от радужных надежд к сокрушительному поражению сломил даже такого сильного человека, как Ямамото. Об этом свидетельствует и изменение всей манеры действий японского флота после Мидуэя. (См. также Приложение.)

64

Намеченный в состав Главных сил, «Дзуйхо» был заменен на «Хошо» еще до выхода из Японии.

65

Поврежденный корабль был оставлен экипажем и брошен командованием соединения, когда его повреждения и пожар не грозили гибелью. Брошенный авианосец держался на плаву без признаков пожара более двух суток. Командир и аварийные партии вернулись на корабль только по приказанию высшего командования. (Комм. к изд. 1956 г.)

66

Не слишком упорная борьба за спасение поврежденных кораблей вообще была свойственна американскому флоту.

67

Японское командование допустило еще один фатальный просчет, не учтя самой возможности того, что противник способен читать их радиосообщения. Радиосвязь использовалась значительно шире, чем это допустимо в условиях войны. Кроме того, не было придано значения полученным в конце мая сообщениям с подводных лодок об активности американцев на Мидуэе.

68

Объединенный комитет начальников штабов был создан на первой военной конференции в Вашингтоне с участием Рузвельта и Черчилля в январе 1942 г. в составе четырех американцев и трех англичан и действовал под руководством генерала Маршалла. (Комм, к изд. 1956 г.)

69

Командир 8-го оперативного соединения американских военно-морских сил. (Прим. к изд. 1956 г.)

70

Один из участвовавших в налете истребителей потерпел аварию при вынужденной посадке на о. Акутан. Обнаруженный через несколько дней американцами, он оказался первым «Zero», попавшим к ним в руки.

71

После провала Мидуэйской операции дальнейшие действия против Алеутских островов лишились какого-либо стратегического смысла. Их продолжение привело в конечном счете к бесполезному растрачиванию материальных и людских ресурсов.

72

В ходе боя произошел сбой в системе управления огнем «Нати», в результате которого все орудия главного калибра в течение получаса оставались заклиненными на максимальном угле возвышения и не могли вести прицельный огонь.

73

В середине мая японцы начали сосредотачивать в Токийском заливе тяжелые корабли (в т. ч. авианосцы) для оказания помощи гарнизону Алеутских островов. Однако подготовка не была закончена к моменту падения о. Атту, и 28 мая операция была отменена «как безнадежная».

74

По японским данным, конвой с воздуха прикрыт не был.

75

Людские потери составили около 2500 человек.

76

Гунити Микава носил звание вице-адмирала. Под его командованием находились 6-я и 18-я дивизии крейсеров («Тёкай, „Аоба“, „Како“, „Кинугаса“, „Фурутака“, легкие крейсера „Тенрю“ и „Юбари“, 1 эсминец).

77

Эти эсминцы были оснащены радиолокаторами «SC», позволявшими обнаруживать надводные цели на удалении до 9 миль.

78

В 23.45 эсминец «Ralph Talbot» обнаружил над о. Саво гидросамолеты, высланные с японских крейсеров для доразведки и освещения района стоянки транспортов. Тревожное радиосообщение с эсминца приняли на большинстве кораблей союзников, однако по необъяснимой беспечности тревога на них объявлена не была, что в итоге стоило жизни сотням американских и австралийских моряков. Существует версия, согласно которой командиры кораблей ждали приказа об объявлении тревоги от адмирала Тэрнера, но на его штабном судне «Me Cawley» сообщение с «Ralph Talbot» принято не было.

79

Японские крейсера дали торпедный залп в 01.38. Сообщение «Patterson» было передано в 01.43.

80

Из-за нечетких действий личного состава американские эсминцы не выпустили свои торпеды.

81

Неясно, было это разделение случайным (вызванным ошибкой командира «Фурутака») или намеренным. Вообще, японские моряки продемонстрировали блестящую согласованность действий в условиях ночного боя.

82

1-я («Ямато, „Мусаси“) и 2-я („Муцу“, „Нагато“, „Фусо“, „Ямасиро“) дивизии линкоров 19 августа вышли с о. Трук вместе с остальными силами, но непосредственного участия в бою не принимали.

83

Японцы планировали путем массированного обстрела с моря и последующей высадки небольшого (1500 чел.) десанта покончить с американскими войсками на Гуадалканале.

84

В состав соединения входил также авианосец «Wasp». Каждый из авианосцев являлся ядром собственной оперативной группы. Вечером 23 августа адмирал Флетчер допустил серьезную ошибку, отправив группу «Wasp» на юг для дозаправки топливом эсминцев эскорта, хотя особой необходимости в этом не было. В результате «Wasp» участия в сражении не принимал.

85

Самолеты с «Saratoga» и с Гендерсон-Филд, высланные в этот день для атаки транспортов, не смогли их обнаружить из-за плохой погоды.

86

В момент атаки 6 бомбардировщиков и 15 истребителей с «Рюдзе» наносили удар по аэродрому Гендерсон. В остальном ход событий поразительно напоминает судьбу, постигшую авианосец «Сехо» в бою в Коралловом море: назначенный в качестве «приманки» для самолетов противника корабль был совершенно не готов к отражению воздушной атаки – ни один из 15 остававшихся на борту истребителей в воздух не поднялся.

87

Кроме того, авианосцы прикрывались 58 палубными истребителями, хотя эффективность их наведения оставляла желать лучшего.

88

Авианосец «Wasp» по просьбе Черчилля был придан англичанам для доставки истребителей на Мальту, где он в то же время отрабатывал боевую подготовку, затем был переведен на Тихий океан. (Прим. к изд. 1956 г.)

89

Так называли широкий пролив между островами Санта-Исабель и Нью-Джорджия северо-западнее Гуадалканала.

90

В ходе боя американская эскадра произвела поворот на обратный курс. В ходе этого поворота два головных эсминца выкатились из строя вправо и оказались под огнем как японских, так и американских крейсеров.

91

Эффективность этих обстрелов, однако, была не слишком высока. Так, в ночь на 14 октября линкоры «Конго» и «Харуна» безнаказанно обстреливали Гендерсон-Филд в течение полутора часов, выпустив более 900 14" фугасных снарядов. При этом было уничтожено 48 самолетов из 90, находившихся на аэродроме. «Это невозможно понять. Это можно только запомнить».

92

Еще по пути к цели самолеты с «Hornet» подверглись атаке японских истребителей, входивших в состав ударных групп, следовавших для атаки американского соединения.

93

«Тикума» входил в состав ударного соединения линейных кораблей контр-адмирала Абэ. Атаковавшие его самолеты возвращались после неудачной попытки обнаружить «Дзуйкаку».

94

Случаи, когда японские летчики направляли свои подбитые самолеты на корабли противника, не были редкостью в течение всей войны. Их не следует путать с появившимися с середины 1944 г. «камикадзе», для которых задача совершения самоубийственного тарана ставилась еще перед вылетом.

95

Тем не менее после боя «Enterprise» смог принять как свою авиагруппу, так и уцелевшие самолеты с «Hornet».

96

Флагманский корабль контр-адмирала Абэ.

97

И вновь японцы отступили в момент, когда противник практически лишился возможности продолжать бой. Такое решение может быть объяснено только повреждениями флагманского корабля и ранением адмирала Абэ. После этого боя адмирал был отстранен от командования и отдан под суд (формально – за преждевременное прекращение борьбы за живучесть «Хией»).

98

Торпеды выпустили три головных эсминца. Это было сделано с запозданием – эсминцы уже миновали траверз японских кораблей, и ни одна из их 20 торпед в цель не попала.

99

Перед этим японские эсминцы произвели поворот на курс, параллельный курсу американской эскадры. Крейсера были обнаружены только по вспышкам дульного пламени.

100

Причинами такого позорного поражения стали неудачно проведенная американскими эсминцами в начале боя торпедная атака (из 74 торпедных аппаратов было выпущено лишь 20 торпед), запаздывание с подъемом гидросамолетов-осветителей, слишком запоздалое выполнение противоторпедного маневра. Вообще, бои у Гуадалканала продемонстрировали превосходство японских моряков в навыках ведения ночного боя.

101

Решение о эвакуации Гуадалканала было принято Императорской ставкой в декабре; эвакуация боевых частей проходила со 2 по 8 февраля 1943 г.

102

Со стороны союзников в этом бою участвовали три легких крейсера и три эсминца.

103

По другим данным, «Strong» был потоплен торпедами японских эсминцев «Ниицуки» и «Юнаги».

104

«Токийский экспресс» в эту ночь состоял из десяти эсминцев, разделенных на две транспортные группы и ударную группу. В состав последней входили эсминцы «Ниицуки» (был тяжело поврежден в первые минуты боя), «Таникадзе» и «Судзукадзе».

105

Трем японским эсминцам удалось высадить на Нью-Джорджии находившихся на их борту солдат.

106

Сел на мель при отходе и на следующий день был уничтожен американской авиацией.

107

Повреждение, полученное «Сигуре», по-видимому, было уникальным случаем в истории применения торпедного оружия. Торпеда пробила навылет перо руля, не разорвавшись при этом. Спустя 10 дней эсминец участвовал в бою у Велья-Лавелья.

108

Гибели «Югумо» предшествовала серия неудачных маневров, произведенных Иджуином в попытках атаковать американские эсминцы. К моменту торпедного попадания «Югумо» уже лишился управления из-за попаданий снарядов.

109

Торпеда была выпущена гибнущим «Югумо».

110

Пока эсминцы вели бой, японские баржи успешно достигли Коломбангары и эвакуировали ее гарнизон. Таким образом, цель операции была японцами достигнута.

111

В этом бою сказалась усталость одних японских командиров и отсутствие боевого опыта у других. Их маневры выполнялись крайне неаккуратно (особенно по сравнению с той блестящей согласованностью действий, которую японские корабли демонстрировали в ночных боях 1942 г.). Следствием этого стали столкновения кораблей и неэффективность огня соединения.

112

Этот эсминец был протаранен крейсером «Миоко», а затем добит артиллерией американских эсминцев.

113

В 8.00 соединение Шермана было обнаружено японским патрульным самолетом, однако неопытный наблюдатель принял американские авианосцы за... транспорты. В результате тревога в Рабауле была объявлена только с появлением американских самолетов над гаванью.

114

В налете участвовало 23 бомбардировщика-торпедоносца «Avenger», 22 пикирующих бомбардировщика «Dontless» и 52 истребителя «Hellkat».

115

По другим данным – 70.

116

Потери американцев в ходе налета составили 10 самолетов и 15 человек убитыми. 18 японских торпедоносцев, высланных для удара по кораблям Шермана, не смогли обнаружить их.

117

В налете участвовало около 180 самолетов, в том числе 23 новых пикирующих бомбардировщика «Helldaiver».

118

Взрывом торпеды у «Агано» была оторвана корма.

119

В атаке участвовали 27 пикирующих бомбардировщиков D3A, 14 торпедоносцев B5N, 67 истребителей А6М, а также несколько базовых бомбардировщиков G4M. В ходе яростного воздушного боя над авианосцами Монтгомери было сбито около 30 японских самолетов; потери американцев составили 11 истребителей. Такой исход боя иллюстрирует, с одной стороны, превосходство новых американских истребителей «Hellcat» и «Corsair» и возросший уровень подготовки американских пилотов, а с другой – падение квалификации японских летчиков. Следует отметить, что американские авианосцы находились в весьма опасном положении – на их палубах имелись бомбардировщики, подготовленные ко второму удару по Рабаулу, и в случае даже единичных попаданий их могла бы постигнуть судьба японских авианосцев при Мидуэе.

120

К лету 1944 г. в строю Императорского флота находилось 15 авианосцев (в т.ч. 3 тяжелых, 5 легких специальной постройки и 7 перестроенных из торговых судов). Кроме того, двумя легкими авианосцами располагала японская армия.

121

Поддержку высадки осуществляли линкор «Maryland» и 6 крейсеров.

122

Были потоплены легкие крейсера «Агано» и «Нака» и 3 эсминца.

123

Это был легкий крейсер «Катори».

124

По японским данным, на Тиниане находились 40 истребителей Ki-41 «Хаябуса» и 10 J1N «Гекко».

125

Во время боя эти силы подразделялись следующим образом: Первый мобильный флот (вице-адмирал Озава): 1-я дивизия авианосцев («Тайхо, „Секаку“, „Дзуйкаку“), 2-я дивизия авианосцев (контрадмирал Йосима; „Дзунье“, „Хийе“, „Рюхо“), линкор „Нагато“, три тяжелых и один легкий крейсер, 15 эсминцев. Главные силы (вице-адмирал Курита): 3-я дивизия авианосцев (контр-адмирал Обаяси; „Дзуйхо“, „Титосе“, „Тийода“), линкоры „Ямато“, „Мусаси“, „Конго“ и „Харуна“, девять тяжелых крейсеров, восемь эсминцев.

126

Соединение было организовано следующим образом:

1-я оперативная группа (контр-адмирал Кларк): авианосцы «Belleau Wood», «Bataan», «Hornet», «Yorktown», 4 крейсера, 11 эсминцев.

2-я оперативная группа (контр-адмирал Монтгомери): авианосцы «Cabot», «Wasp», «Moterey», «Bunker Hill», 3 крейсера, 9 эсминцев.

3-я оперативная группа (контр-адмирал Ривс): авианосцы «Princeton», «Enterprise», «Lexington», «San Jacinto», 5 крейсеров, 14 эсминцев.

4-я оперативная группа (контр-адмирал Хэррил): авианосцы «Cowpens», «Langley», «Essex», 4 крейсера, 12 эсминцев.

7-я оперативная группа (вице-адмирал Ли): линкоры «Indiana», «Washington», «North Carolina», «South Dakota», «Alabama», «Iowa», «New Jersey», 4 крейсера, 11 эсминцев.

127

Базовой авиации с Марианских островов отводилась существенная роль в плане боя, разработанном адмиралом Озава.

128

Японские палубные самолеты за счет предельно облегченной конструкции имели дальность примерно на 50% большую, нежели американские.

129

Такое решение привело к тому, что в последовавшем сражении линкоры оказались практически бесполезными и потребовали выделения отдельного истребительного прикрытия, которое обеспечивала 4-я оперативная группа. События показали, что значительно более разумным было бы распределить линкоры по авианосным группам для усиления их ПВО.

130

Подводная лодка «Cavalla» обнаружила соединение Одзава 17 июня в 21.15 в семистах милях западнее о. Гуам. В течение дня 18 июня разведывательные самолеты с американского и японского соединений неоднократно встречались в воздухе. После полудня один из японских самолетов обнаружил американское соединение, и командующий находившейся в стороне от основных сил Одзава 3-й дивизии авианосцев контр-адмирал Обаяси начал подъем самолетов для удара по нему. Однако Одзава по непонятным соображениям отменил атаку. Американская воздушная разведка в этот день результатов не принесла. Только 19 июня в 01.15 патрульный самолет РВМ, вылетевший с Сайпана, обнаружил японские корабли с помощью радиолокатора.

131

В американском флоте Спрюэнс, до 1942 г. командовавший исключительно артиллерийскими кораблями, слыл «черным сапогом» – приверженцем традиционных схем использования флота, недооценивавших авиацию. Но в данном случае причина его нерешительности, по-видимому, была иной. Спрюэнс опасался, что японское соединение, местонахождение которого он представлял весьма смутно, ночью обойдет его и нанесет удар по силам десанта у Сайпана.

132

В 7.30 один из самолетов-разведчиков Одзава обнаружил 4-ю и 7-ю оперативные группы американского соединения. В 8.30 с авианосцев 3-й дивизии, находившихся в составе соединения вице-адмирала Куриты на 100 миль впереди остальных японских авианосцев, для удара по обнаруженным кораблям были подняты 61 истребитель «Zero» (45 из них были вооружены бомбами) и 8 торпедоносцев «Jill».

133

Из 69 японских самолетов первой волны было сбито 42.

134

Это были самолеты, взлетевшие в 8.15 с авианосцев 1-й дивизии. Первоначальное определение численности этой группы, сделанное американскими пилотами, оказалось сильно заниженным: в нее входило 53 бомбардировщика «Judi», 27 торпедоносцев «Jill» и 48 истребителей «Zero». Целью их атаки вновь были авианосцы Хэррила и линкоры Ли. Они были перехвачены в 11.39 в 60 милях от соединения. На свои авианосцы не вернулись 97 самолетов этой группы.

135

В 13.00 группа из 20 японских самолетов была перехвачена в 50 милях от 4-й оперативной группы. В 14.23 другая группа из 40 истребителей, 36 пикирующих бомбардировщиков и 6 торпедоносцев случайно обнаружила корабли Монтгомери. Несмотря на то что атакующие самолеты были обнаружены достаточно поздно, американские корабли повреждений не получили.

136

Эта цифра включает как самолеты, сбитые над Гуамом (30), так и уничтоженные в ходе боя над кораблями 2-й оперативной группы.

137

По более достоверным данным – 243 самолета. Этот бой в американских источниках часто называют «Большой охотой на фазанов».

138

Это потери истребителей. Кроме того, по разным причинам было потеряно 12 бомбардировщиков.

139

После попадания бомбы в палубу и торпеды в винто-рулевую группу «Хийе» потерял ход. Через два часа он затонул в результате взрыва авиационного топлива. Серьезные повреждения получил авианосец «Дзуйкаку». Легкие повреждения получили авианосцы «Дзунье», «Тийода» к «Рюхо», линкор «Харуна» и тяжелый крейсер «Майя».

140

Взрыв был вызван ошибкой командира дивизиона живучести, включившего вытяжную вентиляцию на загазованной парами бензина ангарной палубе.

141

С ликвидацией остатков японских сил на Сайпане связан один из самых трагических эпизодов Тихоокеанской войны. Вместе с войсками в северную часть острова отступило большое число гражданских лиц, в том числе женщин и детей. Перед тем как начать последнюю самоубийственную контратаку, фанатично настроенные японские солдаты перебили их.

142

Всего около 35 000 человек.

143

Всего около 56 000 человек.

144

Всего около 46 000 человек

145

Авианосцы, строившиеся (или перестраивавшиеся из транспортных судов) для сопровождения транспортных конвоев. От ударных авианосцев отличались меньшими размерами и скоростью (19 узлов против 32 у ударных).

146

Командование этим ударным ядром флота США было организовано весьма любопытно. По окончании крупной операции командующий флотом со штабом отбывал в Перл-Харбор для составления отчета и планирования следующей операции. В командование флотом во время его отсутствия вступал другой адмирал со своим штабом, проводивший очередную операцию. При этом обозначение флота менялось. Так, под командованием Холси флот носил номер 3, под командованием Спрюэнса – номер 5.

147

Оперативная группа 38.1: авианосцы «Wasp», «Hornet», «Hancock», «Monterey», «Cowpens», крейсера «Chester», «Pensacola», «Salt Lake City», «Boston», «San Diego», «Oklend», 14 эсминцев.

148

Оперативная группа 38.2: авианосцы «Intrepid», «Cabot», «Independence», линкоры «Iowa», «New Jersey», крейсера «Biloxi», «Vincennes», «Miami», 16 эсминцев.

149

Оперативная группа 38.4: авианосцы «Enterprise», «Franklin», «San Jacinto», «Bellau Wood», линкоры «Washington», «Alabama», крейсера «Wichita», «New Orleans», 15 эсминцев. Состав оперативных групп приведен по состоянию на 23 октября 1944 г.

150

Линкоры «Washington», «Alabama» и 5 эсминцев позднее были переданы в другие оперативные группы соединения.

151

Способ бомбометания по надводным кораблям, при котором атакующий самолет сбрасывает бомбу с горизонтального полета на предельно малой высоте («не выше топа мачты»). При этом поражается, как правило, борт корабля.

152

Потери американцев составили 21 самолет.

153

Атакующие японские самолеты взлетали с аэродромов Тайваня, Лусона, а также с о. Кюсю. Среди прочих самолетов участвовали в этих атаках и самолеты 3-й и 4-й дивизий авианосцев. Тяжелые потери (более 50%), понесенные ими, существенно повлияли на ход развернувшегося вскоре сражения за Филиппины.

154

Это произошло в 13.40 16 октября.

155

Летчики-самоубийцы отряда «Камикадзе» (название которого впоследствии стало нарицательным) действительно произвели свой первый, оказавшийся безрезультатным, вылет в этот день. Однако «Australia» был поврежден «обычным» бомбардировщиком D3A, пилот которого пошел на таран после того, как был подбит зенитной артиллерией.

156

Эти силы были организованы следующим образом:

Первая группа ночного боя (вице-адмирал Курита): 1-я дивизия линкоров («Ямато», «Мусаси», «Нагато»), 4-я дивизия крейсеров («Майя», «Такао», «Атаго», «Чокай»), 5-я дивизия крейсеров («Мио-ко», «Хагуро»), 2-я дивизия эсминцев (легкий крейсер «Носиро», 9 эсминцев).

Вторая группа ночного боя: 3-я дивизия линкоров («Конго», «Харуна»), 7-я дивизия крейсеров («Судзуя», «Кумано», «Тоне», «Тикума»), 10-я дивизия эсминцев (легкий крейсер «Яхаги», 6 эсминцев)

Третья группа ночного боя (вице-адмирал Нисимура): 2-я дивизия линкоров («Фусо», «Ямасиро»), тяжелый крейсер «Могами», 4 эсминца. Эти три группы составляли Первое диверсионное соединение. Кроме того, для прикрытия транспортов снабжения соединению были приданы тяжелый крейсер «Аоба», легкий крейсер «Кину» и эсминец.

Второе диверсионное соединение (вице-адмирал Сима): 21-я дивизия крейсеров («Асигара», «Нати»), 1-я флотилия эсминцев (легкий крейсер «Абукума», 7 эсминцев).

Мобильные (Главные) силы (вице-адмирал Озава): 3-я дивизия авианосцев («Дзуйкаку», «Дзуйхо», «Титосе», «Чиёда»), 4-я дивизия авианосцев (линкоры-авианосцы «Исе» и «Хьюга», по некоторым данным – авианосец «Рюхо»), легкие крейсера «Ойода», «Тама», «Изудзу», 4 эсминца, 4 миноносца.

157

Они включали в себя Первую и Вторую группы ночного боя.

158

Третья группа ночного боя.

159

Второе диверсионное соединение вышло из Осима 19 октября.

160

Командир авианосца кэптен Бьюракер был вынужден развернуть корабль против ветра, чтобы предотвратить распространение огня.

161

Основное количество попаданий в ходе ударов палубных самолетов по кораблям Куриты – 9 торпед и 16 бомб – досталось линкору «Мусаси». В результате корабль постепенно садился носом, теряя ход. Линкор в сопровождении двух эсминцев пытался вернуться в Бако, но около 20.00 окончательно лишился хода, опрокинулся и затонул.

162

Реально «Нагато» получил лишь три бомбовых попадания.

163

В этой атаке с японской стороны участвовало 76 самолетов (40 истребителей, 28 бомбардировщиков, 6 торпедоносцев и 2 разведчика)»-Практически все они были сбиты американскими истребителями.

164

По другим данным, причиной взрыва стали авиационные бомбы, которые из-за переполненности специальных погребов были сложены в помещении под кормовой частью ангара.

165

Такое большое число пострадавших объясняется тем, что в момент взрыва на верхней палубе и надстройках «Birmingham» находилось чрезвычайно большое количество людей, занятых работой со швартовами и пожарными шлангами.

166

Американские эсминцы выстреливали торпеды на дистанциях 25-55 кабельтовых, используя данные радиолокации. В целях обеспечения скрытности артиллерийского огня они почти не вели.

167

В последние минуты перед гибелью «Фусо» начал разворот для отхода обратно по проливу. Следует отметить, что, согласно ряду источников, «Фусо» затонул в 3.07, переломившись пополам от попаданий торпед с американских эсминцев; в 4.18 эсминцами и линейными кораблями был потоплен «Ямасиро».

168

«Южная» группа (контр-адмирал Т. Спрэг, одновременно командовал всеми эскортными авианосцами 7-го флота): «Sengamon», «Santee», «Suwanee», «Petroff Bay», 3 эсминца, З эскортных миноносца.

«Центральная» группа (контр-адмирал Стамп): «Natoma Bay», «Manila Bay», «Markus Island», «Kedashan Bay», «Savo Island», «Ommany Bay», 3 эсминца, 4 эскортных миноносца.

«Северная» группа (контр-адмирал Спрэг): «Fensho Bay», «Saint Lo», «White Planes», «Kalinin Bay», «Kitkin Bay», «Gambier Bay», 3 эсминца, 4 эскортных миноносца.

169

В 15.00 24 октября Холси отдал приказ о выделении линейных кораблей и крейсеров из состава оперативных групп 38.2 и 38.4 в 34-е оперативное соединение, задачей которого было вступить в артиллерийский бой с кораблями Куриты, если они выйдут из пролива Сан-Бернандино. Однако к вечеру этого же дня Холси счел, что японские линейные силы достаточно ослаблены воздушными ударами и в сложившейся ситуации наиболее важным становится уничтожение авианосцев Одзавы, подходивших с севера. Поэтому в 20.20 адмиралы Боган и Дэвидсон получили приказ следовать на север для соединения с группой Шермана. У восточного входа в пролив Сан-Бернандино не осталось ни одного американского корабля, причем, по непонятным причинам, Кинкейд об этом информирован не был. Командующий 3-м флотом не изменил решения, даже когда в 23.15 получил сообщение самолета-разведчика, что линкоры противника продолжают движение на восток. Японская ловушка сработала. Это было тяжелой ошибкой Холси, которая поставила 7-й флот и силы десанта в крайне опасное положение.

170

Курита пытался прижать эскортные авианосцы к побережью о. Самар и заставить их двигаться на юг, не позволяя при этом развернуться против северо-восточного ветра для полетных операций. Крейсера, развернутые на левом фланге следующих в кильватерном строю японских линкоров, и эскадренные миноносцы на их правом фланге за счет преимущества в скорости должны были постепенно взять авианосцы в «клещи».

171

Это были бомбардировщики-торпедоносцы «Avenger» лейтенанта-коммандера Фаулера с авианосца «Kitkin Bay». Атакованный ими крейсер, по-видимому, «Судзуйя».

172

В 10.45 с авианосцев Маккейна были подняты 46 истребителей, 33 бомбардировщика и 19 торпедоносцев (также с бомбами), в 12.45 – 20 истребителей, 20 бомбардировщиков и 13 торпедоносцев. Поспешность в организации атаки, а также то обстоятельство, что боевая нагрузка самолетов из-за удаленности цели была снижена, отчасти объясняет малую результативность этого удара. На обратном пути часть самолетов первой волны из-за израсходования топлива совершила вынужденную посадку на воду.

173

Пусть Куриту судят те, кто попадал в подобное же положение. Двое суток вести бой без связи, без воздушного прикрытия, в условиях абсолютного превосходства противника во всех типах боевых кораблей, начиная с торпедных катеров и подводных лодок и кончая линкорами и авианосцами. Разумеется, Курита совершил непростительную ошибку. Да, он был сломлен, как и абсолютное большинство японских военачальников на этой стадии войны. Но вряд ли это повод называть его «жалким и неспособным». Сугубо формально он действовал не хуже, чем Доорман в Яванском море или Филипс у берегов Малайи.

174

Холси избрал такое построение, так как был обеспокоен наличием в соединении Одзавы линкоров-авианосцев «Исе» и «Хьюга». Кроме того, линкоры планировалось использовать для добивания японских кораблей, поврежденных авиацией.

175

По другим данным, это был авианосец «Титосе». Корабль был тяжело поврежден в результате бомбовых попаданий, оставлен командой и добит торпедами крейсера «Исудзу».

176

По другим данным, это был авианосец «Тийода».

177

Эскортные авианосцы снаряжались для поддержки войск на берегу и, в частности, имели крайне ограниченный запас торпед и бронебойных бомб; кроме того, их летный и технический персонал был измотан неделей тяжелой боевой работы. Линкоры 7-го флота, чтобы утром встретить корабли Куриты у о. Самар, должны были бы направиться навстречу им сразу после окончания ночного боя в проливе Суригао, а у Кинкейда в тот момент не было основания отдать им подобный приказ.

178

Официальное японское наименование отрядов летчиков-смертников.

179

Как правило, отличительным знаком смертника была белая головная повязка «хасимаки».

180

Это были остатки соединения Куриты – 4 линкора, легкий крейсер и 5 эсминцев, возвращавшихся из Брунея в Японию.

181

Собственно «Конго», который получил 3 торпедных попадания. Еще одна торпеда потопила эсминец «Уракадзе». Следует упомянуть еще об одном успехе американских подводников. В ночь на 29 ноября подводная лодка «Archerfish» четырьмя торпедами потопила во Внутреннем Японском море авианосец «Синано», переходивший из Йокосуки в Куре для окончания достроечных работ.

182

Помимо прочего, «бомбометание по площадям» приводило к большим и совершенно неоправданным жертвам среди мирного населения.

183

Потери японцев составили 21 304 человека убитыми и пропавшими без вести и 212 человек пленными.

184

В ходе этой атаки повреждения получили линкор «Харуна», линкоры-авианосцы «Исе» и «Хьюга», авианосцы «Амаги, „Кацураги“, „Рюхо“ и недостроенный „Ибуки“; причем только „Рюхо“ и „Ибуки“ утратили боеспособность. Реальной причиной бездействия остатков японского флота был катастрофический недостаток топлива.

185

Впоследствии, впрочем, восстанавливать авианосец сочли нецелесообразным, и он был сдан на слом.

186

Это были самолеты-снаряды MXY7 «Ока».

187

По некоторым данным, «Ямато» предназначалась роль приманки: он должен был отвлечь на себя американские самолеты, чтобы создать условия для успеха операции «Кикусуй» – массированной атаки «камикадзе» на американские корабли.

188

В этот день самолеты 58-го оперативного соединения на поддержку наземных войск на Окинаве не вылетали; ударные самолеты были разоружены и укрыты на ангарных палубах, а истребители обесценивали прикрытие авианосцев.

189

Тем не менее необходимо помнить: маленький авианосец быстрее устаревает – время использования большого авианосца больше.

190

К примеру, боевые самолеты идентичного назначения армия и флот заказывали у различных фирм; в 1942 году армия заказала для своих нужд несколько легких авианосцев.

191

Позже госсекретарь клялся и божился, что под «Китаем» в этом документе понимался, в сущности, Индокитай и что Маньчжурия ни в коем случае не имелась в виду. На наш взгляд, человек, занимающий высокое положение, способен откровенно признать свой непрофессионализм, только если это необходимо, чтобы скрыть нечто более предосудительное.

192

О том, что американская разведка расшифровала японский военно-морской код, адмирал, естественно, не знал. Однако произведенная в середине ноября смена ключей кода «ослепила» на несколько недель американскую службу дешифровки. Японцы организовали радиоигру, направленную на то, чтобы внушить радиооператорам: флот по-прежнему находится во Внутреннем море. Но такую игру достаточно трудно согласовать – слишком много станций и кораблей.

193

Буквальный перевод английского слова Midway.

194

На переходе в Индийский океан.

195

В настоящем Приложении мы лишь кратко касаемся этой обширной темы. Редакция предполагает вернуться к ней при издании труда С. Моррисона «Восходящее Солнце в войне на Тихом океане».

196

Модифицированный тип «Essex».

197

Перестроены из легких крейсеров типа «Cleveland».

198

Перестроены из незавершенных линейных крейсеров.

199

Перестроен из угольного транспорта «Jupiter».

200

Перестроен из незавершенного линкора типа «Ямато».

201

Перестроены из лайнеров.

202

Перестроены из плавбаз подводных лодок.

203

Перестроен из незавершенного линейного крейсера.

204

Перестроен из незавершенного линкора.

205

Перестроены из гидроавиатранспортов.

206

Учебные корабли.

207

Также строились компанией General Motors под обозначением FM.

208

Также строились компанией Goodyear под обозначением FG.

209

Также строились компанией General Motors под обозначением ТВМ.

210

Одна из модификаций под обозначением PB4Y Privateer состояла на вооружении флота США в качестве патрульного самолета.

211

С рабочей мощностью 950 л. с.

Content

Шерман Фредерик Война на Тихом океане. Авианосцы в бою

От издателя

Введение

Глава I Арена готова

Глава II Перл-Харбор

Глава III Поражение, отступление и крушение надежд

Глава IV Сколачивание коллектива

Глава V Бой в Коралловом море

Глава VI Бой у острова Мидуэй

Глава VII Безвыходное положение

Глава VIII Гуадалканалское наступление с ограниченными целями

Глава IX События принимают иной оборот: от Гуадалканала до Бугенвиля

Глава X Ход событий ускоряется

Глава XI Острова Гилберта и Маршалловы

Глава XII Семимильными шагами: Сайпан, Тиниан, Гуам

Глава XIII Острова Палау

Глава XIV Стремительное продвижение по океану

Глава XV Бой за залив Лейте

Глава XVI Хозяева Тихого океана

Глава XVII Иводзима

Глава XVIII Окинава и флот, который останется надолго

Глава XIX Бомбардировки Японии

Глава XX Капитуляция в Токио

Глава XXI Выводы и уроки

Приложение I Теоремы стратегии

1. Генеалогия авианосца

2. Тихоокеанская война – мифы и рифы

3. Планы развертывания английских ВМС на Дальнем Востоке

Приложение II Хронологический указатель. Статистика

Приложение III Боевые корабли и самолеты воюющих держав

1. Краткие сведения о боевых кораблях, участвовавших в Тихоокеанской войне

2. Краткие сведения о боевых самолетах, использовавшихся в Тихоокеанской войне

3. Дополнительные сведения о японской палубной авиации

Библиография

Биографический указатель

Примерное соответствие офицерских и адмиральских званий в флотах США, Великобритании, СССР и Японии

1