ДЖУДИТ МОФФЕТТ

НАСЛЕДНИЦА ШАМАНОВ

1.

Если подняться достаточно высоко, даже в конце мая на хребте Уосатч в штате Юта можно найти снег: снег лежит на земле, снег иногда падает с неба. Стоя позади оператора, Пэм Пруитт следила, как группа актеров втаскивает тяжело груженные тачки вверх по крутому склону. Визжали на деревянных осях деревянные колеса. Нил Ридер, красивый подросток в драной куртке и штанах до колен, голову и уши завязавший тряпицей, толкал тачку снизу, а взрослые мужчина и женщина изо всех сил тянули за рукояти, пятясь задом. Вокруг кружили снежинки. Проходя мимо оператора, Нил посмотрел прямо в объектив: лицо искажено от натуги и решимости, тяжелые ботинки скользят по обледенелым камням. В следующее мгновение у тачки отвалилось колесо, и, охнув от неожиданности, Нил растянулся на земле.

- Снято! - крикнул режиссер. - Еще один дубль, ребята. Дейв, передвинь отметку на два фута по склону, я хочу, чтобы Нил чуть раньше выдернул гвоздь.

Актеры потянулись назад к подножию холма, а рабочие поставили на место колесо и скатили вниз тачку. Увидев рядом с Пэм вторую звезду снимаемого сериала - Лекси Оллред, - Нил им помахал. Пэм и Лекси помахали в ответ.

- Все по местам. Видишь отметину, Нил? На два фута ближе. Нил кивнул.

- Готовы? - крикнул режиссер. - Катите. И… мотор!

И пионеры-эфраимиты вновь принялись карабкаться на склон, толкая свои тачки к Новому Иерусалиму и камерам.

Пэм искоса глянула на Лекси: двенадцать лет, а уже куча неприятностей. Девочка, лучезарно красивая даже в этом костюме, стояла, завернувшись в серебристое спасательное одеяло, накинутое поверх длинного платья и платков. Почувствовав взгляд Пэм, Лекси улыбнулась, и девушка ответила ей улыбкой.

На сей раз режиссер остался доволен сломанным колесом, и актеры начали готовиться к другой сцене.

- В этой я участвую.

Лекси отдала спасодеяло Пэм и, спускаясь к остальным, приподняла и заново завязала платки так, чтобы они покрывали не только плечи, но и голову. Встряхнув и сложив одеяло, Пэм отдала его Ро-Лейн Оллред, которая подошла к ней.

- Останетесь тут за старшую? Меня, возможно, вызовут еще до окончания съемок.

- Хорошо, - ответила мать Лекси. Сунув одеяло под мышку, она прятала глаза от Пэм, во взгляде ее мешались обида и стыд.

Опытная сотрудница «Надзора за благополучием детей» в штате Юта, Пэм не обращала внимания на подобные взгляды. Понизив голос и придав ему дружелюбия, она спросила:

- Как, по-вашему, у нее получается?

- Кажется, неплохо.

- Вы беседуете с ней на эту тему?

- Она разговаривает с консультантом, к которому вы ее послали. - На сей раз обида вырвалась на волю.

Перед тем как ответить, Пэм сосчитала до десяти и почти с искренним участием сказала:

- Сами знаете, девочка корит себя, что у дедушки из-за нее неприятности… ей почему-то кажется, что домогательства - это ее вина. Такое часто случается. Вы могли бы ей помочь, РоЛейн. Уверена, разговор с вами принес бы ей огромное облегчение, убедил бы, что она правильно поступила, когда заявила на него.

Режиссер крикнул: «Мотор!», и Пэм с РоЛейн стали смотреть, как Лекси карабкается на другой склон (снег там был не так истоптан) во главе группы закутанных в платки женщин, которые, опустив головы, грудью ложились на ветер и кружащий снег. Здоровые женщины помогали тащить тачки; те же, что проходили сейчас мимо Пэм, РоЛейн и объективов камер, были или слишком стары, или слишком юны, или ослаблены болезнью, и у них хватало сил лишь на то, чтобы брести следом.

Во время съемок этой сцены от окружающих не требовалось полной тишины, и мать Лекси пробормотала:

- Не могу же я утверждать то, во что сама не верю.

- Что она правильно поступила, рассказав? - пробормотала в ответ Пэм. - Но ведь…

- Это вы, гайяисты1, так говорите. Мне чужда ваша вера, поэтому не ждите от меня слов лжи.

- Но ведь не так важно, кому она открылась - нам, своему канонику или родителям, - главное, что заявила: ее насилуют.

Миссис Оллред не ответила, Пэм жестом указала на склон и увела собеседницу подальше от микрофонов, а после в полный голос продолжала:

- Дети в подобных случаях часто испытывают чувство вины. Вот почему так важно, чтобы их утешили те, кого они больше всего любят, кому они больше всех доверяют. Лекси, правда, необходимо услышать, что не она виновата перед своей семьей, и услышать ей это нужно от вас.

- Сами ей скажите, - отрезала РоЛейн. - Мое мнение я уже высказала: ей следовало пойти к канонику, и пусть он бы поговорил с ее дедом. В церкви эфраимитов даже дети обязаны ставить интересы общины превыше собственных. - Во взгляде женщины сверкнула неподдельная враждебность. - Не жду вашего понимания, но это так.

- Но… ее дед с каноником старые друзья, - напомнила Пэм, пытаясь сохранить ровный тон, что давалось ей все труднее, - поэтому нельзя было ожидать от девочки такого поступка.

- Я от нее ожидаю исполнения морального долга. И одну вещь знаю наверняка: я знаю, кто повинен в том, что она больше не хочет нас слушать. Это вы, гайяисты, заморочили ей голову.

- Снято! - крикнул режиссер. - Вы отлично поработали. Десять минут перерыв. Нил, на минутку.

Процессия карабкающихся женщин распалась, и поодиночке они направились к трейлеру с горячими напитками. Лекси, увидев, что Пэм и ее мать стоят бок о бок, подбежала к ним. РоЛейн расправила серебристое одеяло. Пока она укутывала в него дочь, Лекси сказала:

- Сумеешь зашить, мам? Я наступила на подол, и он порвался. - Девочка обеими руками подняла подол застиранного платьишка.

РоЛейн внимательно его осмотрела.

- Наверное, смогу. Пойдем поищем иголку с ниткой.

Обняв Лекси за плечи, она поставила ее лицом к трейлеру с реквизитом. На Пэм она подчеркнуто не глядела. А вот Лекси извернулась под рукой матери и оглянулась на старшую подругу.

- Мы скоро закончим. Я ведь еду к вам, да?

- Да. Я подожду, спешки нет никакой.

- Хамфри еще отдыхает?

- Ага. Обедать сегодня будем вдвоем, но я все равно достала лишний ягодный пирог.

Лекси просияла (она знала, что смородиновый пирог - любимое

земное блюдо хефна Хамфри) и отвернулась. Напряженная спина РоЛейн говорила сама за себя. Но что Пэм могла поделать? Она испытала укол сочувствия. Впрочем, только укол. Больше всего на свете Пэм презирала родителей, готовых защищать себя и свою веру в ущерб благополучию собственного ребенка.

Если забыть РоЛейн, Пэм любила навещать Лекси во время съемок. Ее живо интересовала история церкви эфраимитов. Основанная визионером и десятилетия возглавляемая почти гениальным бизнесменом, церковь пророка Эфраима была чисто американским феноменом. Гонения на ранней стадии, кульминацией которых стало мученичество, сплотили эфраимитов и превратили их в самостоятельную силу. Они создали свое царство в пустыне, и оно расцвело. Лишения? Нашествие саранчи? Военная оккупация? Массовые аресты и тюремные заключения? Они одерживали верх надо всем, их одержимость шла рука об руку с их страданиями. Упрямое стремление преодолеть превратности судьбы, казалось, было частью коллективной души эф-раимитов. Как община они были крепче гвоздей, и эта крепость сохранилась до современности. Чем больше Пэм о них узнавала, тем больше ими восхищалась.

Однако совращение малолетних уже давно стало серьезной проблемой в среде эфраимитов, и (как в случае с католической церковью) могущественная, патриархальная и защищающая себя верхушка позволила проблеме разрастись. Община эфраимитов строилась вокруг семьи с большим числом детей и множеством занятий, которые для них придумывали. Многочисленным отрядам скаутов требовались вожатые. Если педофил был богобоязненным эфраимитом, то без труда находил себе жертв в собственной семье или за ее пределами, и, по сути, ничто не препятствовало его намерениям. По достижении восемнадцати лет каждый мужчина-эфраимит посвящался в сан. Детям, воспитанным в вере, что священники обладают богоданной властью над ними, ослушаться было непросто. То, что сделала Лекси, заявив на своего деда, потребовало храбрости большей, чем мог себе представить кто-либо, не знакомый с обычаями ее общины.

Эфраимитская церковь в таких случаях проповедовала покаяние и прощение, а матерям и женам советовала заботиться о целостности семьи и сохранении отца для детей. Каноник общины, к которой принадлежал нарушитель, тогда объяснял (и искренне верил), что педофилия - проблема этическая, излечить ее можно молитвой и добрым советом.

Предложенное хефнами решение - передать все дела по насилию над детьми гайяистам - давало лучшие результаты, чем молитва и покаяние. Но, возможно, не стоило бы ожидать особой благодарности от глав эфраимитской церкви, которых оно лишало власти над некоторыми их подопечными.

2.

Прибыв на Землю, могущественные и загадочные хефны ужаснулись, увидев, как разумная раса упорно уничтожает собственную биосферу. Взяв ситуацию под контроль, они сразу же принялись устранять ущерб. Они ввели широкомасштабные реформы сельского хозяйства, транспорта и производства. Они установили Запрет на детей, путем гипнотического воздействия добившись массового бесплодия. А еще один хефн по имени Хамфри создал Бюро темпоральной физики, где мальчиков и девочек, способных интуитивно постигать математику, посвящали в Подмастерья и учили обращаться с инопланетными устройствами. Устройства эти позволяли обнаруживать в далекой истории человечества те редкие периоды, когда люди жили в гармонии с окружающей средой. Находки Бюро дали толчок движению гайяистов, целью которого стали попытки заново внедрить ценности, способные со временем исцелить Землю и позволить отмену Запрета на детей. Новообращенные выбирали участок земли в качестве личного Сада и понемногу воспитывали в себе тесное с ним родство - сам процесс именовался «вживанием в землю». Эта часть учения бесконечно привлекала Лекси, именно она подтолкнула девочку искать убежище в гайяистской миссии Солт-Лейк чуть больше трех месяцев назад.

Теперь Лекси со своей старшей подругой сидели на ступеньках задней веранды дома Пэм и кормили юных малиновок, которых хозяйка переселила сюда из птичьего питомника. Пэм объясняла девочке, что гайяисты решили изменить стратегию.

- То есть надо думать о семье? - с сомнением спросила Лекси.

- Важно, откуда пришли семьи, где живут теперь. Например, эф-раимиты поселились в Большом Бассейне, и пустыня расцвела, как роза.

Пэм разломила большой комок размоченного корма и по крошке скормила потрепанному птенцу, которого окрестила Хромоножкой. Тут же за своей долей спорхнул с ветки Летун.

- Вот как…

- Твоя семья ведь тоже участвовала в освоении здешних земель? Сюда, жадина. - Пэм затолкала комочек в клюв Летуну, который тут же его проглотил. За оградой сада в пластмассовом прудике плескались и крякали несколько молодых уточек.

- С отцовской стороны. Родные матери приплыли из Дании позже. Мой пра… - уж не знаю, сколько «пра» - дедушка пришел с караваном повозок. У нас дома есть книга, где все записано.

Вот уж точно. Генеалогические архивы эфраимитов считались лучшими в мире.

- Но они уже долгое время живут в Юте.

- Ага. По большей части. Так когда ты вернешься из поездки? Пэм подавила вздох.

- Это всего лишь на выходные, дорогая. Я вернусь в понедельник. - Она уже несколько раз повторяла это Лекси, но встревоженная девочка все равно переспрашивала: ей не хотелось, чтобы Пэм уезжала из Солт-Лейк. - А ехать надо непременно. Приказ Хамфри. Еще много неясного с Родной Землей, - это у нас такой новый термин. Но ты и оглянуться не успеешь, как я вернусь.

Лекси рассеянно мяла в пальцах раскисший комок корма.

- Сегодня на съемках я подумала, что играть в «Тысяче миль» - прекрасный повод сосредоточиться на земле, которая так много значит для тебя и твоей семьи, - весело сказала Пэм. - Я говорю о твоей семье, Лекси, не считая деда. Вы с Нилом доподлинно знаете, сколь высокую цену пришлось заплатить первым поселенцам, чтобы попасть сюда, и сколь важна эта земля для их потомков. Это же их Родная Земля, понимаешь?

Корм таял на глазах. Надоеда прыгнул Лекси на колени: девочка, просияв от радости, покормила его сама. Она недостаточно глубоко запихала кусочек ему в горло, но, запрокинув голову, птенец все равно сумел проглотить еду.

- Молодец! - похвалила Пэм. - Старайся заталкивать чуть глубже, вот так.

- Жаль, что они меняют стратегию. Хамфри говорит, что она собирает слишком мало последователей, - не по годам серьезно сказала девочка, - но прежняя линия мне нравится больше.

Малиновки, наевшись, улетели. Пэм со щелчком закрыла крышку контейнера, которым служило ведерко из-под маргарина, и улыбнулась Лекси.

- Правду сказать, мне тоже, но, по мнению Хамфри, теория Гайя станет доступнее, когда люди осознают, сколь тесными узами они связаны с Родной Землей, настолько тесными, что стали одной семьей - земля и люди. Как… ну знаешь… когда в большом доме собираются на Рождество все-все родственники. - Увидев, что девочка хмурится, Пэм задумалась, а вдруг ее слова вызвали не слишком приятное воспоминание, и поспешила добавить: - Но каждый, кто хочет, может выбрать свой личный Сад. Кому как нравится. Во взгляде Лекси читалось облегчение.

- И что ты будешь делать? Продолжать возделывать свой Сад в Кентукки?

- В моем случае Родная Земля мало что изменит, - отозвалась Пэм. - Я была заклятой гайяисткой задолго до того, как руководство решило изменить стратегию. Но было бы неплохо подойти к проблеме и с другой стороны. - Взяв ведерко за ручку, она встала и улыбнулась Лекси, которая с встревоженным видом еще сидела на ступеньке. - Ну так как насчет обеда? Проголодалась?

Лекси медленно поднялась.

- В моем случае тоже большой разницы не будет, эта Родная Земля не по мне. Я останусь при Тайном Саде. Помнишь, как Мэри Лен-нокс говорит: «Можно мне кусочек земли?» - вот так.

Фразу она произнесла с английским акцентом Мэри, со столь убедительной надеждой, что Пэм поежилась. Обняв девочку за плечи, она притянула ее к себе.

- Ты станешь актрисой Гайи, дружок. Недопустимо тратить такой талант на что-то другое.

Когда в первый день конференции все разошлись на ланч, Пэм вернулась к себе в номер и проверила автоответчик: одно короткое сообщение от ее заместителя Джейми Ривера сводилось к «все под контролем»; другое, еще более короткое, от Лекси - очевидно, посланное в перерыве между сценами: «Привет, извини, что тебя тревожу, но можешь мне сейчас же перезвонить?»

Ох, Лекси! Отчаянно зевая (никто из участников не высыпался), Пэм нажала кнопку обратного вызова. На экране возникло лицо Мар-си Моргенштерн, продюсера «Тысячи миль».

- Привет, - сказала Пэм. - Я звоню Лекси.

- Лекси? Так ведь Лекси в бегах! - Вид у Марси был сердитый и замученный. - Она тебе звонила? Когда? Что сказала?

Разом проснувшись, Пэм проверила значок времени записи.

- Кажется, около двух часов назад. В одиннадцать сорок шесть по вашему времени. Я на конференции в Калифорнии, телефон забыла в номере и о ее звонке узнала лишь пару минут назад… Как это - в бегах?

- Она закончила свою последнюю сцену, и я отправила ее снимать грим. Минут двадцать спустя прибежала в истерике РоЛейн. «Где Лекси? Кто-нибудь видел Лекси?» Оказалось, никто не видел, включая гримера - девочка у него так и не появилась. Мы все бросились на поиски, но пока безрезультатно. Ну, попадись она мне, я шкуру с нее спущу. Из-за нее все расписание летит, а мы и так уже на день отстаем…

Ничего подобного Марси не сделает, но Пэм понимала, каково ей.

- Давно вы ее ищете?

- Не знаю. Час, наверное, или чуть меньше.

- Час? - Пэм расслабилась. - Не так уж и много. Может, она пошла погулять?

- У нее строжайший приказ далеко не уходить, разве ты забыла? - сердито напомнила Марси.

Пэм сама его отдала, когда поступило заявление об изнасиловании.

- Конечно, конечно, извини.

- Никто понятия не имеет, куда подевалась Лекси. - Голос Мар-си грозил сорваться на визг. - Просто загадка, как ей удалось ускользнуть, тут же повсюду люди, которые за ней приглядывают!

Пэм испытала прилив истинной тревоги.

- Ладно. Сообщу в свой офис. Если она не объявится, подключим полицию.

- Если она снова тебе позвонит…

- Я разберусь. Дайте мне знать, если ее найдете, хорошо? Стоило Пэм нажать «отбой», как произошло нечто очень странное:

девушка почувствовала, что ее сознание расширяется и фокусируется, подобно мощному телескопу, рассматривая детали исчезновения Лекси. В этом обостренном состоянии Пэм озарило: случилось одно из двух - либо верхушка церкви похитила Лекси, либо девочка сбежала, чтобы ускользнуть от возможного похищения. Пэм изумилась, что сама не предвидела такого поворота дела. У эфраимитов повсюду свои агенты, они знали, что хефн вызвал Подмастерьев и руководство гай-яистов на конференцию, и, по всей вероятности, не упустили момента. Когда мир вокруг приобрел нормальные очертания, Пэм (сколь ни была она растеряна) не утратила присутствия духа. Либо кто-то держит Лекси в плену, либо девочка совсем одна, насмерть испуганная, прячется где-то в каньоне Эмиграции? Похититель, скорее всего, кто-то из своих.

Пэм на минуту задумалась, потом нажала несколько кнопок телефона. Когда Хамфри ответил, она сказала просто:

- Мне нужно домой. Лекси пропала, и я почти на сто процентов уверена: это происки эфраимитов. Они черт знает какой шум подняли из-за того, что дело, затрагивающее их ребенка, находится в юрисдикции гайяистов. Если я уеду сейчас, то успею на экспресс.

- Они всегда так поступают? Поднимают шум? - Он спрашивал, взяла ли организация «Надзор за благополучием детей» эфраимит-ского ребенка под свою опеку, - такое случалось по нескольку раз в год.

- Да. Но этот ребенок - знаменитость, и они заботятся о своей репутации. К тому же… Случилось что-то странное. Словно бы мое сознание изменилось… Расскажу потом, но сейчас мне правда надо ехать.

Крошечное изображение хефна таращилось на нее с экранчика телефона: огромные непрозрачные глаза, физиономия, покрытая коротким серым ворсом, седая окладистая борода.

- Это крайне важно, Хамфри, - сказала Пэм. - Не могу объяснить, откуда мне это известно, просто знаю.

К ее удивлению, инопланетянин не стал спорить, лишь сказал серьезно:

- Если не найдешь Лекси, я приеду в Солт-Лейк сам. Мне бы очень хотелось послушать рассказ о твоем «изменении сознания».

- Если мы не найдем девочку, поговори, пожалуйста, с ее матерью. - Пэм собиралась добавить: «Покопайся в ее извращенном умишке», но удержалась. - Но в любом случае приезжай.

Он ответил своей обычной имитацией кивка - весьма забавной, учитывая, что у него не было шеи.

- Я так и сказал.

- Тогда - удачи. Ни по какой иной причине я бы не уехала. - Пэм отключилась и тут же перезвонила Джейми.

3.

На джипе стояли жесткие летние шины, и потому он подпрыгивал на дороге. Босая, в изношенном платьишке, Лекси сидела на пассажирском сиденье, привалившись к двери, настолько далеко от деда, насколько позволял ремень безопасности. Она старалась не издавать ни звука, когда машину подбрасывало на ухабах, но ее грим размазался от слез.

Эдгар Карстейрс на полной скорости гнал джип в гору - не очертя голову, но слишком быстро для такой дороги. Деда с внучкой мотало из стороны в сторону, но Лекси не имела возможности держаться: руки у нее были связаны за спиной кожаным шнурком для ботинок. На лице деда читалось мрачное удовлетворение. Как только они с РоЛейн затолкали Лекси в машину, он перестал обращать на внучку внимание, разве что когда она спросила (очень стараясь не выдать паники): «Что происходит? Куда мы едем?», он остановился ровно настолько, чтобы заломить ей руки за спину и затянуть несколько петель на запястьях.

- Это чтобы тебе не пришло в голову выпрыгнуть, - прокомментировал он. - Мы едем в такое место, где ни хефн, ни его прихлебатели не станут нас искать. И кстати, - злобно добавил он, - не бойся, я тебя больше не трону. Меня тошнит от одной только мысли любить дуру, которая выболтает все гайяистам. - Внезапно он развернулся к ней всем телом. - Стыдись! Ты знала, что меня бросили в тюрьму? Но дело не только во мне - ты еще и церковь поливаешь грязью, а это уже… даже подумать страшно!

Произнося эту речь, дед походил на сумасшедшего: буравил Лекси глазами, плевался слюной, гримасничал. Машину занесло. Лекси съежилась от страха. А еще от чувства вины. Сколько бы ни беседовал с ней психотерапевт, сколько бы ни твердили папа и Пэм, эфраимит-ское воспитание глубоко въелось в сознание Лекси.

Некоторое время они ехали молча. Наконец Лекси робко спросила:

- Мама с папой знают, куда ты меня везешь? Дедушка гаденько ухмыльнулся.

- Твоя мама знает только то, что я ей сказал, но туда мы не поедем. Атвой отец… Ну он-то ничегошеньки не знает. Атеперь не ерзай и не раскрывай рта.

Таким Лекси своего дедушку никогда не видела, даже заподозрить не могла ничего подобного. Всю ее жизнь он обращался с ней как с принцессой - искусственно и слащаво, даже когда делал с ней разное в темноте. Она боялась оставаться с ним наедине, но никогда не испытывала ужаса, не страшилась за свою жизнь. Но этот сумасшедший незнакомец пугал ее настолько, что у нее цепенели мысли.

Хорошо еще, что, мельком увидев из окна гримерного трейлера дедушку, которому запретили к ней приближаться, она оставила сообщение Пэм. Девочка позвонила сразу же, хотя в сообщении ей не хотелось раскрывать суть дела. Потом настало время съемок - бесконечные дубли, - и лишь к середине дня Марси объявила: на сегодня все. Лекси шла в гримерную, когда мама (голос у нее был возбужденный и радостный) позвала ее посмотреть на что-то за трейлером. К тому времени девочка совсем забыла про дедушку, и стоило ей зайти за фургончик, как они накинули ей на голову одеяло и затолкали в машину.

- Мам! - взмолилась она, когда ее уже пристегнули и одеяло свалилось.

РоЛейн украдкой оглянулась через плечо.

- Не волнуйся, милая, все будет хорошо. Просто слушайся дедушку и делай, что он говорит. Мы очень скоро увидимся.

Через окно она сжала локоть Лекси, и машина тронулась.

- Мне нужно в туалет, - заскулила девочка. Он назвал ее дурехой: прекрасно, она сыграет дуреху.

- Придется потерпеть, - голос деда звучал спокойнее. Он не сводил глаз с дороги.

- Нет, мне правда очень надо, - визгливо пожаловалась она. Может, еще чуть гнусавее? Самую малость. - Мне уже хотелось, когда я к трейлеру подходила. Дедушка, я штаны намочу!

- Я велел тебе заткнуться, - отрезал он, но вид у него стал беспокойным. Он, вероятно, взял джип у своего знакомого, а какой владелец обрадуется, если его сиденье обмочат?

«Так, уже неплохо», - отметила про себя Лекси, но быстро сообразила, что дедушка не развяжет ей руки и не отпустит одну в кусты. Он будет ее держать, сам задерет платье и стащит с нее трусы. Он заявлял, будто его тошнит от мысли, что ее можно «любить» - а вдруг в кустах он передумает? Лекси овладел еще более тошнотворный страх.

- Наверное, смогу потерпеть немного, - надувшись, пробубнила она.

- Вот-вот, - буркнул дед и глянул на нее так, что Лекси обрадовалась, что изменила тактику. - Нам все равно уже недолго осталось.

- Но шнурок мне руки режет, они вот-вот отнимутся.

- Я же сказал, уже недолго.

В этот момент сердце Лекси подпрыгнуло от радости - в вышине раздался шум вертолета. Может, Пэм уже перезвонила? Сейчас все, наверное, сообразили, что она пропала. Может, Джейми из штаб-квартиры гайяистов позвонил в полицию Солт-Лейк. В эти места допускались лишь вертолеты властей, значит, полиция уже ищет ее. Девочка вывернулась, пытаясь что-нибудь разглядеть, но шум стал громче, и внезапно из-за гребня горы поднялась винтокрылая машина.

Вот только не полицейская. На боку у нее значилось: «Церковь пророка Эфраима». Уже читая надпись, Лекси осознала, что дед смотрит вверх не с тревогой, а с ожиданием. Вертолет заходил на посадку за деревьями чуть выше по склону, а дедушка уже свернул на стоянку возле заброшенной лужайки для пикника, какие были популярны раньше, когда в каньоны к востоку от Солт-Лейк можно было въехать на частной машине.

Сердце Лекси упало. Дедушка отдает ее церкви. Он украл ее не ради себя или мамы, он украл ее при помощи, возможно, даже по приказу глав церкви.

Дед заглушил мотор и обошел машину, чтобы вытащить внучку.

- Вверх по склону, - приказал он и, подталкивая девочку перед собой, погнал ее по тропинке, которая вилась между стареньких столов на террасах. Тропинка вела почти прямо к обрывистой стене каньона. На полпути деду пришлось остановиться: преодолевая одышку, он согнулся пополам, однако локтя Лекси не выпустил. Вероятно, пока он переводил дух, она смогла бы вырваться, но какой в этом смысл, ведь под ногами тут сплошные камни, а она босая, хотя ступни у нее и загрубели от бесконечных дублей на съемках. И даже если она не потеряет равновесия со связанными за спиной руками, далеко ей не уйти.

- Если ты меня развяжешь, я сама пойду, - не надеясь на удачу, пробормотала Лекси.

- Не смеши меня, - прорычал дедушка. Они двинулись снова.

Лекси ожидала увидеть Сайра Купера, но рядом с вертолетом стоял каноник ее собственной общины, старый друг дедушки, который всегда говорил: «Как чудесно, что именно в нашей общине живет семья, получившая Завет».

Каноник Эриксон широко улыбнулся Лекси, а потом нахмурился, увидев, что у нее связаны руки.

- Это обязательно - связывать ее, как свинью, Эд?

- Уж ты мне поверь, - отдуваясь, просипел дед, лицо у него побагровело. - Надо. Эта девчонка бегает, как кролик.

Наклонившись над руками Лекси, каноник Эриксон сочувственно похмыкал, и Лекси выдавила стратегическую слезу, которая скатилась у нее по правой щеке, уже мокрой от неподдельных.

- Ох, милочка, как же они тебе в кожу впились! Джаред, - крикнул он кому-то в вертолете, - возьми нож и освободи руки нашей гостье.

- Сначала посади ее в вертолет и запри, - посоветовал дедушка. - Ты, Карл, совсем не знаешь девчонку.

Каноник кивнул.

- Ладно. Полезай, Лекси.

Человек по имени Джаред выпрыгнул из вертолета, подхватил ее, как куль с мукой, и подсадил на место позади пилота, затем сам залез следом, щелкнул складным ножом, и шнурок разошелся.

Сколь бы ни онемели руки, Лекси, будь она на земле, молнией метнулась бы прочь. Дедушка был прав. Она уже воображала, как залезает в какую-нибудь расщелину и сидит там, скорчившись, пока они тяжело топают мимо, пинают несчастные кусты и никак не могут ее найти. Потом она отрывает полосы от платья, чтобы обмотать ноги, сооружает себе укрытие и прячется, как мышка, пока в дело не вступают Джейми и Пэм. В это время года в горах созревают ягоды и полно воды. Она твердо верила, что рано или поздно Пэм ее спасет.

Но бесполезно: она в вертолете, и пилот заводит мотор.

4.

В экспрессе из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас и Солт-Лейк, сидя за столиком вагона-ресторана Пэм, мелкими глотками пила сидр. Девушка нервничала, что не мешало ей строить смелые планы. За окном скользила унылая невадская пустыня.

Если Лекси одна в горах, ее нужно найти немедленно. Если ее держат у себя эфраимиты (а это представлялось более вероятным), то нет причин беспокоиться за физическую безопасность пленницы, но церковь примется обрабатывать ее, заставляя отречься от гайяистов, или еще каким-то образом использует чувство вины, лишь бы вернуть в стадо. Это они сочтут большой пиар-победой.

Пэм жарко обещала себе, что никому не позволит промывать Лек-си мозги. Она намерена найти девочку быстро. Если понадобится, призовет на помощь Хамфри. И с сего момента она будет играть более активную роль в жизни бедняжки, сколь бы часто ни пришлось встречаться с мерзкой РоЛейн. Возможно, мир и стоит сейчас на грани перемен, но этого конкретного ребенка не заставят жить в постоянном страхе, что его личный мир вывернут наизнанку, будто старый носок.

Словно включившись от этих мыслей, телеэкран над дверью затрещал статикой, и Пэм, охнув, приподнялась со скамейки: перед ней стояла Лекси собственной персоной, одетая в платье и шляпку Кейт. Босая, руки сложены на груди, и смотрит гордо, с вызовом, невзирая на размазанный от слез грим. Когда Пэм рухнула на скамью, вступил голос диктора:

- «Си-Би-Эс Ти-Ви» стало известно, что Алексис Оллред, двенадцатилетняя звезда популярного телесериала «Тысяча миль» была похищена сегодня агентами церкви пророка Эфраима, более известной как церковь эфраимитов. Наша программа получила эту запись час назад от представителя церкви, которая берет на себя ответственность за освобождение Алексис от того, что они называют «разлагающим влиянием гайяистского движения». Агенты церкви держат девочку в неназванном месте и требуют, чтобы хефн согласился официально передать ее под опеку эфраимитов. Вот запись, которую получила наша станция…

Изображение Лекси на экране задвигалось. Незнакомый Пэм голос произнес:

- Лекси, дорогая, теперь скажи, что с тобой все в порядке.

Вздернув подбородок, девочка уставилась в камеру, и у Пэм похолодело внутри от такого проявления храбрости. Лекси, возможно, запугали, наверное, ей до смерти страшно, но - профессионал до мозга костей - она этого не покажет. За кадром кто-то кашлянул.

- Алексис не хочет говорить сама, но, как видите, она в полном порядке, хотя и немного на нас сердится. Мы прекрасно о ней заботимся. Однако мы будем ее прятать, пока хефн не согласится вернуть ее нам, дабы освободить от разлагающего влияния гайяистов. Еще несколько месяцев назад дитя было чудесной эфраимитской девочкой, но потом ею завладели гайяисты и промыли ей мозги, заставляя поверить в свою ложь. Поэтому сейчас, в ожидании ответа хефна, мы приложим все силы, чтобы устранить зло, причиненное невинному ребенку. Каждое дитя для нас драгоценность, тем более теперь, когда инопланетяне украли у нас целое поколение.

И все время, пока незримый агент вещал, Лекси стояла почти как статуя, лишь ее подвижное лицо умело отражало пренебрежение («Драгоценность… ха!.. Что за чушь… вы ведь в это не верите, правда?»). У Пэм защипало глаза.

- Помолитесь же с нами и поддержите в наших попытках заставить этих адептов зла раскаяться в преступлении, которое поколение назад они совершили против человечества. Мы требуем, чтобы нам вернули способность исполнять заповедь, которую Господь некогда дал Адаму и Еве: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю».

Лицо Лекси на экране сменилось лицом диктора.

- Полгода назад «Си-Би-Эс» стало известно, что миссия гайяистов в Солт-Лейк подала жалобу на деда Алексис Оллред, которого обвиняют в сексуальных домогательствах к несовершеннолетней. Эдгар Карстейрс - член церкви эфраимитов и прямой потомок пророка Эфраима Карстейрса. Поскольку обвинения были выдвинуты против мистера Карстейрса, Алексис находилась под опекой гайяистов. Ребенок был похищен в горах Уотсач, штат Юта, с места съемок сериала «Тысяча миль», который финансирует и продюсирует церковь эфраи-митов.

5.

Глубокой ночью поезд Пэм прибыл на Новоиерусалимскую площадь. Монорельсовая дорога прекращала посадку в вагоны в одиннадцать вечера, но у обочины еще стояло несколько конных повозок. Закинув на плечи рюкзак, Пэм спустилась на улицу. В офис или домой? Сначала домой, потом в офис? Или наоборот? Она мешкала, рассматривая эфраимитского ангела Фортибуса, сторожившего самый высокий шпиль собора через улицу от вокзала. Надо, чтобы зрители видели конкретного человека, который ищет Лекси. Лучше всего сегодня же выступить с заявлением. Значит, в офис. Подозвав конную повозку, Пэм забралась внутрь. Ночной ветерок казался сладким, и возница опустил кожух. Лошадь цокала по мостовой, но Пэм, откинувшись на спинку сиденья, продолжала изучать ангела, - залитый светом, он словно парил над темными улицами. Невзирая на отсутствие крыльев, он действительно летел - как фигура на носу корабля над волнами. С такой высоты живой человек, наверное, разглядел бы, где прячут Лекси. Рядом нависала серая громада эфраимитского офиса, на фоне которого собор со своими шпилями казался карликом. Если пленницу держат там (что вполне возможно), она, вероятно, смотрит на ангела сверху вниз. Если, конечно, ее подпускают к окну.

- Куда, дамочка? - спросил возница, судя по акценту, латиноамериканец.

- Гайяистская миссия на Четвертой Южной. Он присвистнул.

- Я бы на вашем месте там не показывался.

- Просто отвезите меня туда, ладно?

В миссии светились все окна. Добрый, милый, надежный Джейми. Пэм расплатилась с возницей, который только сейчас смог рассмотреть ее под фонарем.

- Ах, вы та дамочка, которая на хефнов работает. Мыкались допоздна, ту девчонку из телика искали, теперь я понял.

Пэм побежала по дорожке, Джейми рывком распахнул дверь, еще до того, как она вставила в замок ключ.

- Слава богу, ты вернулась!

- И я страшно рада тебя видеть. - Сбросив рюкзак, она рухнула рядом с ним на диван. - Я видела запись в поезде. Что тебе удалось узнать?

- Ничегошеньки! Поговорив с тобой, я вызвал полицию, и они начали поиски, но как только выяснилось, у кого она, на том все и кончилось. Церковь держит рот на замке, я обзваниваю всех наших информаторов, но никто не хочет говорить. - Джейми раздраженно выдохнул. - Чаю хочешь? Сидра?

- Спасибо, всю обратную дорогу я ехала в вагоне-ресторане. - Пэм потерла глаза. - Посвященных в преступный план, наверное, не больше дюжины. Нужно отдать им должное, участники похищения рискуют жизнью. Они знают, что, если затея провалится, хефн сотрет их сознание. Эфраимиты действуют с бесстрашием фанатиков.

- Верно, вот только, на мой взгляд, красть девочку и держать ее в заложниках отнюдь не акт бесстрашия, - пробормотал Джейми. - Как, по-твоему, отреагируют хефны?

- Думаю, никак. Скорее всего, сделают вид, будто ничего не случилось. А может, и подключатся к поискам. Лекси нравится Хамфри, он не оставит ее в лапах церкви. Он сам через пару дней сюда приедет. Если к тому времени мы ее не найдем, он вытащит из эфраимитов место ее пребывания, и вовсе не за столом переговоров.

- Пара дней - большая роскошь. Пэм кивнула.

- Они обещали о ней заботиться, и девочка не сломается, во всяком случае сразу, но она рассчитывает на мою помощь. Я с тобой согласна: не будем ждать Хамфри, давай приступим к поискам прямо сейчас.

Даже произнося эти слова, Пэм зевнула и едва не растянулась на диване.

- Значит, выступим с заявлением?

- Непременно. Вот почему я приехала сюда прямо с вокзала. - Усилием воли заставив себя встать, Пэм поплелась в свой кабинет. - Включить компьютер. - Она рухнула на стул. - Мне понравилась твоя мысль: похитить ребенка, чтобы использовать его как пешку в переговорах, - трусливый поступок. Церковь эфраимитов, чья история полна подвигов самопожертвования и отваги, сегодня предала самое себя.

Отослав заявление в «Солт-Лейк-Трибьюн» и на «Си-Би-Эс», Джейми уехал домой - всего полмили на велосипеде. Пэм тоже собиралась к себе, но диван в кабинете манил песнью сирены. Отыскав в рюкзаке косметичку, она смыла крем для загара, погасила свет и провалилась в сон.

Уснула она глубоко, сказалась усталость последних двух дней. Обрывки сна то всплывали, то пропадали снова. На заре, невесомая в чистейшем свете, она восхищенно застыла на самом высоком шпиле Новоиерусалимского собора, любуясь жгучим серебром солнца, готового подняться над хребтом Уосатч. К ней слетелись птицы: зяблики, воробьи, малиновки и кряквы, которых она растила и выкармливала - сверкающее птичье облако закружилось вокруг ее головы. Спикировал с высоты и завис в полуметре от ее лица Хромоножка, здоровыми и сильными крыльями колотя воздух. Она протянула руку, чтобы коснуться красноватых перышек у него на груди, когда ее осенило: «Я сплю, у меня осознанный сон».

Она о таком читала, хотя с ней самой ничего подобного не случалось. В осознанном сне ты понимаешь, что спишь и можешь управлять сном. «Я найду место, где держат Лекси!» - тут же решила она и, раскинув крылья, взмыла в небо. Окруженная и поддерживаемая завивающейся спиралью стаей уток и певчих птиц, Пэм закружила высоко над городом. «Покажи, где Лекси!» - приказала она и тут же понеслась на юг. Большое Соленое озеро осталось справа от нее, хребет Уосатч и восход - слева. Беззвучно, если не считать шороха и биения крыльев, вместе с ней летели птицы. Вместе они пронеслись мимо Пойнт-оф-Маунтин, полетели над Оремом, потом над Прово, далеко внизу блеснула серебром монорельсовая дорога.

Они неслись, как ветер. Птицы перестали кружить и теперь слились вокруг Пэм в единый клин, который летел по плавной отлогой траектории - быстрее и выше естественных птиц. «Будем надеяться, я не проснусь раньше, чем доберемся до места», - подумала она, но под ней струилась земля, и сон не кончался.

На стене кабинета, где спала Пэм, висела огромная рельефная карта Юты. Сейчас эта карта раскинулась под девушкой; серым выступали, служа ей ориентирами, старые пики. Над Спэниш-Форк, когда впереди уже показалось озеро Юта, стая повернула на юго-восток, оставив позади сверкающие рельсы и долину Солт-Лейк. Местность внезапно изменилась, пики исчезли, и теперь внизу змеились глубокие каньоны, на дне которых темнели на фоне красной и терракотовой земли пятна темно-зеленых кустарников. По дну одного каньона вилась дорога, и клин последовал за ней. Мелькнула кучка строений - Прайс? Теперь они двигались еще быстрее, снова взяв на юг, и рельеф растекся широкой долиной, обрамленной далекими хребтами. Пэм сознавала лишь ошеломляющую скорость и энергию птиц, которые уносили ее вверх, тянули за собой. А потом вдруг прямо перед ними показалась крутая излучина реки посреди темно-зеленой морщинистой долины, и вот уже они пикируют вниз, а после кругами спускаются над розовыми скалами с обрубленными вершинами. Водная гладь расширяется, затем следует длинное низкое здание, возле него стоит ребенок и, запрокинув голову, поднимает левую руку в гайяистском приветствии.

Охнув, Пэм проснулась. Ноги сами подняли ее с дивана, понесли к стене и рельефной карте.

- Свет!

Голова у нее была совершенно ясной, но, чтобы убедиться, что она не спит, девушка обеими руками оперлась о стену.

Потом она оттолкнулась от стены и набрала номер телефона.

- Как скоро ты сможешь сюда приехать? - спросила она, когда на экране показалось припухшее ото сна лицо Джейми. - Я знаю, где Лекси!

6.

- Грин-ривер? - Джейми с сомнением всмотрелся в карту. - Как они попали туда из каньона Эмиграции? Скорее всего, подняли какой-нибудь свой вертолет.

- Но в Грин-ривер вертолет сразу привлек бы внимание. Значит, куда-то пересели. Может быть, на монорельс - в Салину, а потом на машине.

- На какой машине? Общественным автобусом? Прошло меньше суток, с тех пор как Лекси выкрали. - Джейми потер щеки, скрипнула щетина. - Впрочем, наверное, они могут загнать машину церкви в товарный вагон, это внимания не привлечет, они постоянно так делают… Но послушай, босс, перескажи еще раз свой сон.

- Сколько раз его ни пересказывай, - возразила Пэм, - рациональности не прибавится. Я даже не уверена, сон ли это. Я крепко спала, но… Слушай, можем поговорить потом, сейчас нам надо в Грин-ривер. Потерпи, Джейми. Даже если не могу объяснить, как и почему, я знаю, что она там.

- Ладно, подыграю тебе, - хмыкнул неудовлетворенный, но смирившийся Джейми, - но должен сказать: бросаться куда-то очертя голову совсем не твоя манера.

- Ты прав. Я готова подписаться под каждым твоим словом.

- Ладно. - Он помедлил. - Хорошо, сделаем вот что. Позвоним в Моаб, и пусть Харли пошлет туда кого-нибудь из наших.

После Солт-Лейк самая крупная гайяистская миссия Юты находилась в Моабе, недалеко от Грин-ривер, но дальше, чем залетела в своем сне Пэм.

- Гениально! Слава богу, что хотя бы у одного из нас голова на месте. О сне лучше не упоминать. Скажем, что нам один информатор шепнул, и пусть проверят все мотели, где есть комнаты на первом этаже. Скорее всего, это будет старый мотель, возможно, заброшенный.

- Телефон! - заорал Джейми, торопясь в собственный кабинет.

- И скажи, пусть будут поосторожнее! Церковь слишком глубоко увязла в своих заблуждениях.

Сев за рабочий стол, Джейми нажал клавишу.

- Люди постоянно ездят взад-вперед по старой железной дороге между Грин-ривер и Моабом, она еще пересекает Кресцент-джанкшн, - крикнул он Пэм. - Наш отряд может подтянуться туда к полудню… Что, черт побери, стряслось с телефоном?

Оказалось, это не помехи, а звонок из Санта-Барбары.

- Если это Хамфри, переключи его на мой кабинет.

Уйдя к себе, она закрыла дверь, и действительно на экране возникло лицо ее любимого хефна. Увидев его, Пэм сообразила, что конференция совершенно вылетела у нее из головы.

- Можно, я перезвоню через пять минут? Нам нужно собрать людей, чтобы послать за Лекси.

- Лекси нашли?

- Пока нет, но, кажется, мы знаем, где она. Объясню позже.

- Объяснишь, когда увидимся, - отозвался Хамфри. - То есть сегодня вечером. Я отправляюсь в Солт-Лейк, как и договаривались.

- Спасибо за твой искренний порыв, но он может отсрочить освобождение Лекси. Тебе лучше потерпеть день-два.

- Я не хочу терпеть день-два, - спокойно ответил Хамфри. - Если тебя не окажется дома, я открою дверь и буду ждать или сам поеду на поиски.

Он приказывал, а не просил. Пэм пришлось согласиться. Пока Джейми звонил в Моаб, она задумчиво смотрела в пустой экран. Но услышав голос Харли Кроупы, который объяснял, как намеревается организовать свои отряды, поспешила в кабинет Джейми, чтобы предостеречь:

- Будьте осторожны! Нельзя, чтобы ребят схватили, иначе их тоже придется вызволять.

- Вы уверены, что пленницу держат в Грин-ривер? Довольно странное место.

Джейми открыл было рот, но Пэм твердо заявила:

- Нам сообщили о Грин-ривер. Гарантий нет никаких, но это наша лучшая гипотеза, и если имеется хоть малейший шанс…

- Понял, понял. Сделаем, что сможем. Старый мотель, да? И череда комнат, как в купе вагона?

Пэм помедлила.

- Что-то вроде того. Здание довольно большое.

- Таких там около дюжины. Ну да ладно, все они на Ист-мейн, мы их обыщем.

- Отлично. Если сможете вывезти ее хотя бы в Салину, мы вас там встретим. Наш поезд отходит через полтора часа.

Оборвав связь, Джейми развернулся вместе с креслом посмотреть на Пэм.

- «Мы вас там встретим»?

- Я, во всяком случае. Тебе незачем ехать. Я сама знаю, что гоняюсь за химерой, Фома неверующий. Оставайся, будешь стеречь лавку.

От собственных слов Пэм пробрала дрожь. Вот уж точно химера.

7.

Лекси вышла из крошечного туалета. Автобус покачивало, и, хватаясь за спинки сидений, девочка добралась до своего места за спиной водителя.

Она уже была не в костюме для «Тысячи миль». Еще в просторной уборной дома в Литтл-Коттонвуд-каньон, где снимали ту видеозапись для телевидения, она стерла грим и переоделась в собственные джинсы, футболку, носки и кроссовки. Все это сложила в сумку мама, а дед передал сумку канонику - после того как пленницу запихнули в вертолет. Там была еще и толстовка, но Лекси ее пока надевать не стала. Даже при открытых окнах в автобусе было тепло.

Спала она прямо на сиденье и теперь чувствовала себя не в своей тарелке, к тому же голод давал о себе знать. Она бросила взгляд на молодого человека по имени Джаред, который прибыл на вертолете вместе с каноником Эриксоном, потом затолкал ее в поезд в Мидвейле, а сейчас сидел через проход. Он читал книгу, похожую на «Изречения Эфраима». Лекси не хотелось о чем-то просить похитителей, но чем больше она думала о еде, тем труднее давалось молчание. Она репетировала, как высокомерно и пренебрежительно спросит: «Полагаю, планируя похищение, вы не подумали захватить еду», - как вдруг Джаред закрыл книгу, потянулся и спросил:

- Как насчет того, чтобы перекусить?

- Неужели вы действительно захватили с собой еду? - самым убийственным тоном вопросила Лекси, надеясь, что на лице у нее не отражается облегчение.

- Конечно, захватили, - усмехнулся Джаред. - Давай посмотрим, что здесь.

Встав, он открыл крышку переносного холодильника.

- Сэндвич с ветчиной, сыром, майонезом и салатом? Кока? Когда Лекси кивнула, он протянул ей сверток и зеленую бутылку,

потом вынул то же самое себе и снова устроился на своем месте.

Если не считать водителя, в большом автобусе они были одни - поразительно негайяистская растрата ресурсов. Лекси не помнила, как пересела с монорельса в автобус. Все это время она находилась в забытьи и последние часы то просыпалась, то засыпала снова, пока автобус с ревом несся сквозь темноту. «Готова поспорить, они мне что-то подсыпали в еду, - мрачно подумала Лекси. В поезде ее накормили томатным супом и сэндвичем с сыром. - Что ж, предусмотрительно. Иначе бы я начала орать что есть мочи во время пересадок».

За окном стояло утро. Они заехали далеко в горы, которых Лекси не узнавала, и катили прямо на солнце. Она жадно развернула сэндвич, размышляя, кто бы мог его приготовить, и отвернула крышку с бутылки коки, на боку которой рельефно выступала надпись: «Без кофеина».

Сэндвич на вкус был божественным. Лекси пыталась есть медленно, но все равно проглотила его, почти не жуя. Кока была холодной и вкусной.

- Печенья хочешь? - Джаред протянул ей круглую жестяную коробку. - Овсяное с изюмом.

И печенье было упоительным. Лекси съела несколько штук, понемногу ей становилось гораздо лучше. С каждым следующим печеньем сонливость проходила. Она глянула за окно, спрашивая себя, куда же ее везут.

Если спросить Джареда, беды не будет.

- Куда мы едем? - осведомилась она, перекрикивая рев мотора.

- Прости. Не могу сказать.

Джаред улыбнулся, но Лекси ясно видела, что он не сдастся. Может, если она заплачет, станет умолять, вообще разыграет несчастную, он смилостивится?.. Несчастную? После того, как она проглотила сэндвич и семь печений? Маловероятно.

Время тянулось медленно, они все еще ехали по горной дороге - не слишком быстро. Глядя в окно, Лекси смогла определить лишь, что дорога ухоженная, то есть они движутся по автобусному маршруту, а не по заброшенной трассе, где машин вообще не бывает. Время от времени навстречу им попадались другие машины («скорая помощь», грузовик, еще автобус), но все они мало что говорили пленнице, за исключением автобуса, над лобовым стеклом которого значилось «Солт-Лейк-экс-пресс». Однако это ей мало помогло. Дорожные знаки давно проржавели или исчезли со столбов. Никто их не заменил. В мире, где личные машины запрещены, какой толк от указателей? Прислонившись к стеклу, Лекси стала думать о Пэм. Будь та в Солт-Лейк, а не в Санта-Барбаре, ее мать ни за что на свете не решилась бы принять участие в похищении. При воспоминании о том, как мама помогала деду заталкивать ее в джип, на глаза Лекси навернулись слезы, но она поморгала и сглотнула, а потом решила разозлиться на Пэм. Незачем Пэм было ехать в Калифорнию! Ей полагалось оставаться здесь, заботиться о том, чтобы ничего подобного не случилось, - это ее работа! Лекси затопило праведное возмущение. Она придумала сотню язвительных слов, какие скажет своей старшей подруге, когда та спасет ее от похитителей, и какой виноватой будет Пэм, как она снова и снова будет извиняться и пообещает, что никогда-никогда больше не уедет. Некоторое время такие мысли приносили глубокое удовлетворение, но потом Лекси вспомнила, как сидела за кухонным столом у Пэм вместе с Хамфри, как перед каждым стояло по большой тарелке со спагетти, и рот у всех был перемазан соусом, а Хамфри рассказывал о юных годах Пэм, когда та впервые пришла в Бюро темпоральной физики (она тогда была немногим старше Лекси, единственная девочка в первом наборе Подмастерьев), каким талантливым математиком она оказалась, схватывала все на лету и первой из Подмастерьев научилась помещать числа в поля приемопередатчиков времени. Пэм любила этого странного с виду, волосатого старого хефна. Когда Хамфри приказывает ей куда-то ехать, она должна подчиняться. Делать то, что говорит Хамфри, тоже ведь ее работа.

Покачивание автобуса нагнало на Лекси сон, и против воли она снова задремала. Через некоторое время автобус замедлил ход: водитель переключился на первую передачу. Кругом лежали тускло-коричневые горы с плоскими вершинами, а над ними - пушистые, с плоскими днищами белые облака. Автобус въезжал в город. Джаред подсел к девочке, его лапища легла ей на шею - это Лекси и разбудило.

- Оставайся на месте, Алексис. Я не хочу делать тебе больно, но непременно сделаю, если попробуешь закричать или подать знак в окно.

С этими словами он нагнул ее так, что она едва не коснулась лбом коленей, и сам скорчился рядом. Рыча от натуги, автобус медленно ехал через городок. Сердце Лекси глухо ухало, она отчаянно заставляла себя не трепыхаться под тяжелой рукой. Если она поддастся панике и будет вырываться, то Джаред, чье тяжелое дыхание хрипело у нее над правым ухом, сделает ей больно. Через несколько минут автобус свернул вправо, как будто бы на подъездную дорожку. Он несколько раз менял направление, а после остановился.

Осторожно сев, Джаред выглянул наружу и убрал руку с шеи пленницы.

- Так, Алексис, сейчас мы выйдем. Слушай внимательно. Ты заведешь руки за спину, а я буду их держать. И ни звука, договорились? Ни единого звука. Выполняй мои указания, и все будет в порядке… Готова? Пойдем.

Он заставил ее встать и снова схватил, сжав оба запястья могучей ладонью.

- Ой! - вырвалось у девочки (хотя ей было не столько больно, сколько неудобно), но конвоир лишь крепче сдавил ее руки и прошипел:

- Что я тебе говорил? Ни единого звука! А теперь - шевелись. Он подтолкнул Лекси к выходу. Через окно она видела, что автобус

припаркован между двумя одинаковыми, длинными и низкими строениями. Когда Лекси сошла с последней высокой ступеньки на землю, то мельком уловила проблеск темно-синего неба и высоких розовых скал, которые показались ей чуть знакомыми, и подумала: «Спорю, мы где-то рядом с Национальным парком». Водитель поставил автобус так, что до двери одного из длинных строений оставался всего лишь шаг, и Джаред толкнул эту дверь свободной рукой. Он начал было заталкивать девочку внутрь, как вдруг удивленно вскрикнул, и Лекси дернулась назад. Она упала на левый бок - так больно, что у нее перехватило дух. И пока она силилась отдышаться, у нее над головой началась какая-то возня: зашаркали ноги, раздался шум потасовки, а еще - рев мотора и визг шин сорвавшегося с места автобуса.

Наконец она попыталась перекатиться на четвереньки, но левая рука почему-то не слушалась. Она услышала собственный вопль. А потом кто-то помог ей встать, и женский голос спросил:

- С тобой все в порядке, Алексис?

- У меня с левой рукой что-то не так, - отозвалась Лекси.

В нескольких футах от нее какие-то незнакомые люди держали Джареда. Один заломил Джареду руку за спину и наклонял как-то странно - Лекси подумалось, что это, наверное, больно. Внезапно ее стошнило.

Женщина, которая осматривала ее руку, осталась невозмутима.

- Похоже, ты сломала запястье во время падения. Ты когда-нибудь что-нибудь ломала?

Лекси замотала головой и почувствовала себя очень странно. Мгновение спустя она снова очутилась на земле.

- Не двигайся, милая. Ты потеряла сознание. Нужно отвезти тебя к врачу.

Кто-то принес ей воды. Через несколько минут кто-то еще помог девочке встать и поддерживал ее, пока женщина накладывала повязку.

- Давай-ка отвезем тебя в Моаб, там больница гораздо лучше. С повязкой сразу стало легче.

- Где Пэм? - спросила Лекси. Она ни на минуту не усомнилась, кто стоял за ее освобождением.

Мужчина, который во второй раз помогал ей встать, ответил:

- Пэм на пути в Салину. Мы планировали встретиться там, чтобы она отвезла тебя назад в Солт-Лейк. Кстати, я Харли Кроупа, глава Моабской миссии.

- Гайяистской миссии?

- Конечно. - Он ухмыльнулся, и усы у него смешно зашевелились.

Лекси выдавила ответную улыбку.

- Где мы? Что это за место.

- Грин-ривер, - ответил Харли Кроупа.

- А, я тут однажды бывала. Мы сплавлялись на плотах. Ага, понятно, вон там Бук-клифф. - Она сурово глянула на Джареда, мрачно скорчившегося в руках разозленных гайяистов, потом посмотрела на Харли: - Пэм тоже приедет в Моаб?

- Посмотрим. Давай сначала доберемся туда и позвоним Джейми. Думаю, он знает, как с ней связаться. Можешь отпустить этого парня, - обратился он к мужчине, заломившему Джареду руку. - Пусть возвращается в Солт-Лейк как сумеет. Думаю, он захочет поговорить со своим священником.

Все гайяисты рассмеялись, а человек, державший Джареда, разжал руки. Расправляя плечи, Джаред посмотрел сверху вниз на Лекси.

- Слушай, извини, что ты поранилась, Алексис. Если бы эти громилы не вмешались, ничего бы не случилось, с тобой все было бы в порядке.

- Когда ты ткнул меня носом в колени, я уже была не в порядке, - возразила Лекси. - Совсем не в порядке. Вот увидишь, хефны сотрут вам мозги. Я очень на это надеюсь.

8.

Самый быстрый путь из Салины в Грин-ривер был тот, каким прибыли Лекси и Джаред, но по меньшей мере два раза в неделю в Моаб ходил федеральный автобус. Харли встретил Пэм на станции.

- Счастлив вас видеть, - сказал он, с пылом пожимая ей руку. - Сегодня утром девочке наложили гипс. Она спит: пришлось дать транквилизатор. Вчера отказывалась ложиться, пока мы не сказали, что вы уже в пути. - Он закинул на плечо рюкзак Пэм. - Наша миссия всего через два дома.

Они двинулись мимо кучки мелких сувенирных лавочек и киосков, в витринах которых висели таблички: «Закрыто до 15 сентября». Если в Солт-Лейк стояла жара, то здесь солнце пекло просто нещадно, и, невзирая на сухой воздух, Пэм чувствовала, как на лбу у нее выступают капли пота. Залитая солнцем широкая улица была почти пуста. Пэм в спешке забыла шляпу, и сейчас яростный свет бил ей в глаза. Прикрывая их рукой, она спросила:

- Как ее запястье?

- Не так уж плохо, всего лишь трещина. Она поправится, но полагаю, в сериале ей найдут временную замену.

- Это сериалу не повредит, - улыбнулась Пэм. - Ничто так не увеличивает телерейтинги, как толика скандала. Джейми так говорит.

- Проныра ваш Джейми, - рассмеялся Харли.

И Пэм улыбнулась этому худощавому обветренному человеку с висячими усами, в джинсах, высоких ботинках и высоченной шляпе. Они часто обсуждали дела миссии по телефону, и ей казалось, она не первый день его знает.

- Ну, мы уже давно вас тут ждем. Хотя не по такому случаю. Вы в Моабе вообще раньше не бывали?

- Нет, - качнула головой Пэм, - но мне всегда хотелось, особенно после того, как я прочла воспоминания Эдварда Эбби «Пустынный пасьянс».

Улыбнувшись, Харли с жаром закивал.

- Мне бы так хотелось посмотреть Изящную арку - автобус проехал мимо входа в парк, но сомневаюсь, что на сей раз найдется время для прогулок.

Сдвинув огроменную шляпу на затылок, Харли прищурился.

- Наверное, нет, но, надеюсь, вы скоро снова сюда выберетесь, раз уж поглядели мельком, как у нас тут.

- И я тоже надеюсь, - с чувством ответила Пэм. - Значит, операция прошла успешно, если не считать запястья Лекси?

Втянув голову в плечи, Харли посерьезнел.

- Мы все этим очень расстроены, Пэм. Я мысленно просматриваю случившееся, пытаюсь понять, смогли бы мы при задержании избежать травмы или нет.

- Ну, - сказала Пэм официальным тоном сотрудника гайяист-ского «Надзора за благополучием детей», равно как и эмиссара Бюро по сношениям с церковью пророка Эфраима, - не стану отрицать, что было бы лучше, если бы никто не пострадал, особенно, если пострадавшая Лекси. Девочку очень жаль, к тому же это даст церкви козырь против нас. Но вы ее освободили, и не сомневаюсь, в сложившихся обстоятельствах сделали, что могли. Уверена, Хамфри разделит мое мнение. Помимо запястья травм никаких?

На лице Харли читалось облегчение.

- Ничегошеньки. Понимаете, большую часть года Грин-ривер словно вымирает. Городской центр сместился к новым мотелям, их несколько - там, где запускают плоты, напротив музея реки. Еще тут есть автобусная станция, банк, фермерский рынок… Но железнодорожная станция находится в старом городе. Ну, а эфраимиты, разумеется, единственная церковь в городке. В это время года они тоже показываются здесь только по воскресеньям, а потому если какая-то группа сходит с поезда, то сразу привлекает к себе внимание. Мы как раз проверяли здания в дальнем конце улицы - на Ист-мейн стоит несколько заброшенных мотелей. Так вот, мы осматривали такие, какие нам описал Джейми, и обсуждали, что делать дальше, как вдруг перед «Бук-клифф-лодж» остановился автобус. В «Лодж» как раз два параллельных ряда комнат, ну, два здания, одно сразу позади другого, а значит, между ними есть место, где можно припарковаться подальше от чужих глаз.

Пэм, которая все это время поощрительно кивала, подумала: «Вот оно. Вот что я упустила».

- Как только они въехали между зданиями, мы ввосьмером бросились следом, и стоило им сойти, как схватили парня, который держал Лекси. - Харли покаянно качнул головой. - Он упал, и она тоже.

- Вы не могли знать, что пленница будет в автобусе, - заметила Пэм.

- Даже представить себе не могу, как это они рискнули ее вывести - да и вообще уехать на автобусе, раз уж добрались сюда непойманными.

Харли поглядел на Пэм удивленно, но ничего не сказал, они уже пришли.

- Вот и наша миссия.

Харли придержал перед ней дверь, и Пэм ступила в прохладный сумрак, где гулял ветерок от вентилятора. Когда они вошли, из-за письменных столов поднялись две женщины.

- Пэм Пруитт, это Мерседес Лэндрам, моя помощница… так сказать, мой Джейми в юбке. Она - из самого первого набора миссионеров в Юте. - Харли подождал, пока дамы пожмут друг другу руки. - А эта юная леди - Софи Родригес, доброволец в миссии, она же принимала участие в спасательной операции. Именно она заботилась о Лекси. - Софи тоже пожала руку Пэм.

- У меня есть медицинское образование, поэтому я вызвалась. Как же все были рады, что взяли меня с собой!

- Перелом не тяжелый, - вставила вторая женщина. - Софи сама сделала рентген.

- Но мы все очень расстроены. Мы знаем, какой шум поднимет церковь.

- Мне бы хотелось как можно скорее увидеть Лекси. Прямо сейчас, если врач не возражает.

- Давайте отведу вас в больницу, - предложил Харли. - Вещи можете оставить здесь, в гостевой комнате, а еще, если хотите прокатиться с ветерком, возьмем мотоцикл Мерседес. Больница приблизительно в миле отсюда.

Пэм кивнула, это была удачная идея. Ее глаза уже привыкли к полумраку, и теперь она разобрала, что стены покрыты изображениями огромных вытянутых фигур: очевидно, примитивное искусство, поразительное и даже пугающее. В этих фигурах было что-то от массивной неподвижности голов с острова Пасхи.

- Это здешние наскальные рисунки?

- Кое-какие встречаются только в этих местах, - ответил Харли.

- Они из Большой галереи, что в Подковном каньоне. Им тысячи лет. Мерседес кроме всего прочего специалист по пиктограммам, это она повесила плакаты.

- Ни на что не похоже, правда? - спросила Мерседес. - Мы далеко не первые, кто жил на этой земле. Те, кто их нарисовал, уж точно были протогайяистами.

9.

Еще несколько плакатов затягивало стены больницы: опять наскальная живопись, но уже в другом стиле. Скала во всех случаях была темно-красной, красно-белой или красно-золотой и светилась под ярким светом. Фигуры были выведены темно-красным. Пэм заметила большую фотографию Изящной арки - красный камень на фоне белого снега.

Лекси еще спала, но медсестра заверила, что девочка вот-вот проснется, и позволила Пэм посидеть возле кровати.

- Мне бы хотелось побыть с ней наедине, когда она проснется, - сказала Пэм Харли. - Спасибо, что проводили.

- Не за что. Значит, увидимся за обедом в миссии?

- Я дам вам знать. Наверное. - Пэм повернулась к дверям палаты.

- Да, кстати, - вспомнил Харли. - По вашим словам, мы не могли знать, что Лекси окажется в автобусе… Я не успел рассказать… они как раз въезжали со стороны Салины, когда мы их засекли. Мы опередили их в Грин-ривер на каких-то пару минут.

Пэм резко обернулась.

- Я думала, они приехали сюда накануне, той ночью, когда ее похитили.

Харли покачал головой.

- Нет. Да у них и не было шанса попасть сюда раньше. Если они нашли какую-то нору под Солт-Лейк, чтобы сделать запись, то им следовало дождаться поезда, погрузить на него машину, затем найти автобус до Салины. Вы сами из такого только что вышли, поэтому знаете, с какой скоростью электроавтобус тащится вверх-вниз по горным дорогам, - не больше двадцати пяти - тридцати миль в час. И вообще, сейчас не так много поездов, которые ходят настолько далеко на юг. Можно проверить расписание, но я почти уверен: сюда они добрались так быстро, как только возможно.

- Разумеется, вы правы, - протянула Пэм. - Наверное, я просчиталась.

- Ничего удивительного, ведь столько всего произошло. Так значит, увидимся. Надеюсь, девочка поправляется.

В палате было шесть коек, пять аккуратно застланы. Пэм тихонько вошла и прикрыла за собой дверь. Лекси лежала на кровати, ближайшей ко входу. Изголовье было приподнято, длинные светлые волосы разметались по подушке. Левую руку девочки перехватывала повязка, в тыльную сторону правой ладони входила игла капельницы.

Лекси выглядела такой маленькой и бледной среди этой белизны. При виде бедняжки Пэм показалось, что ее ударили под дых. Осторожно придвинув стул, она села и стала смотреть на профиль спящего ребенка, одновременно силясь осмыслить слова Харли: если Лекси прибыла в Грин-ривер одновременно со спасателями, значит, осознанный сон показал Пэм не то место, где Лекси была, а то, где она будет через восемь часов.

Пэм размышляла. Осторожно взяв пальцы левой руки девочки, Пэм нежно сжала их. С точки зрения обычного человека, удаленное зрение в сочетании с предвидением может показаться не более странным, нежели мысленное управление приемопередатчиком времени в самопроизвольном трансе. Но несколько десятков Подмастерьев Бюро темпоральной физики работали с приемопередатчиками с самого детства. Те, кто обладал врожденным даром, этому могли научиться. Пэм не понимала, каким образом ее разум взаимодействует с полем приемопередатчика, но тем не менее активно с ним работала.

А вот случившееся во сне выходило за рамки привычного. Назови свое желание - и могучий поток энергии подхватит тебя и понесет, как река пробку. Никаких устройств, никаких хрустальных шаров или зеркал, никаких стеблей тысячелистника или столоверчения. Никакой сложной технологии приемопередатчиков. Только сон. Она вспомнила, как пикировала к длинному и низкому двойному зданию, где Лекси подняла руку - вот эту, сломанную руку, - и поежилась.

Может, Лекси знала, куда ее везут, и Пэм нечаянно прочитала ее мысли? Какая-то телепатия? Экстрасенсы, способные к удаленному видению, иногда помогали в полицейских расследованиях. Даже это Пэм было легче принять, чем мысль о том, что она заглянула в будущее.

Хотя если Время поистине едино, как не уставали утверждать хеф-ны, разве из этого не следует, что будущее тоже «здесь», как и прошлое, и столь же доступно для изучения, если только знаешь, как смотреть? Пэм охватила жажда информации. Есть уйма исследований, посвященных предвидению, где-то она видела ссылки на них… Но Пэм слишком долго и плотно занималась прошлым, а не будущим. Будущее - катастрофа, которую гайяисты силятся отвратить.

- Физически с ней все в порядке, - сообщила Пэм по телефону в ответ на расспросы Харли Кроупы. - Однако девочка очень расстроена всем случившимся. Она не хочет, чтобы я уходила, поэтому, наверное, сегодня я останусь с ней, а завтра утром ранним автобусом поедем домой.

Харли едва ее выслушал.

- Понятно. Слушайте, Джейми звонил. Я как раз хотел вам сказать. Он просил, чтобы вы сейчас же с ним связались. - Харли выдержал театральную паузу. - Хефн Хамфри едет в Моаб! Он требует, чтобы вы его дождались. Он приехал в Солт-Лейк… в общем, пусть Джей-ми сам все расскажет.

- Едет сюда? А Джейми сказал, почему?

- Нет, только то, что хефн твердо решил ехать. Он будет тут… ну, наверное, в любую минуту, ведь он полетел вертолетом. Как по-вашему, он посетит миссию? - Обычно унылое лицо Харли раскраснелось, преобразилось от возбуждения; рядовые члены движения никогда не видели его основателя во плоти.

- Он, вероятно, приземлится посреди Мейн-стрит и будет ждать, когда члены миссии сами к нему придут, - сухо отозвалась Пэм. - О боже! Ладно, я сейчас позвоню в офис. Когда объявится хефн, передайте ему, пожалуйста, что я осталась с Лекси, но мы будем рады, если он нас навестит. И, может, пришлете нам обед? Извините, похоже, на вас столько всего разом свалилось…

- Конечно, я сам привезу вам еды. АХамфри… У него есть любимое блюдо?

- Бисквитный пирог, - сообщила Пэм. - Бисквитный пирог со смородиной. Сомневаюсь, что вы его где-нибудь откопаете. Мы с Лекси непривередливы, но очень проголодались.

Харли отключился, а Пэм набрала номер Джейми, чье лицо с поднятыми бровями тут же вспыхнуло на экране.

- Беру свои слова назад, босс, - признал он. - Ты кудесница, и я больше никогда не буду тебе перечить.

- Господи, не говори такого! Мне же придется тебя уволить и найти кого-то еще, кто бы держал меня в узде.

Джейми усмехнулся.

- Харли сказал, с девочкой все будет в порядке…

- По медицинскими показаниям, да. Это всего лишь трещина. Но у нее посттравматический синдром: нервничает, не хочет выпускать меня из виду, отказывается встречаться с матерью, ведь РоЛейн участвовала в похищении. Я изложу тебе все детали, но решать вопрос опеки надо немедленно, Лекси не может вернуться в семью. И что это за история с Хамфри?

- Объявился у нас около половины второго. Прилетел из Санта-Барбары, даже не удосужившись предупредить. Я ему ничего про твой сон не рассказывал, просто изложил ситуацию, сказал, что ты, скорее всего, привезешь Лекси завтра, и пусть пока устраивается у тебя в квартире, а он возразил, честное слово, так и сказал: «Я не буду ждать в доме Пэм Пруитт, если Пэм Пруитт в Моабе. Я поеду прямо в Моаб. Я не пропущу ход. Я не лишусь фишек». Где Хамфри научился играть в «Монополию»?

- Ах, это? В Бюро мы часто играли в настольные игры. Ему пришлись по душе старые глупости вроде «Монополии».

- Часа через два после этого я услышал, как взлетает вертолет, и предположил, что он направился к вам.

- Ага, - отозвалась Пэм, - я уже слышу шум. Он не сказал, что за срочность у него возникла?

- Не-а. Может, ему просто захотелось посмотреть Изящную арку? Пэм застонала.

- Ладно, по поводу опеки… В Солт-Лейк и Огдене у Лекси есть тети и дяди, но все они эфраимиты, а в настоящий момент она не хочет иметь с ними дела. Прямо она не высказывалась, но я знаю: больше всего она хочет остаться со мной. На первых порах я справлюсь, но когда девочка вернется к «Тысяче миль», ей понадобятся две вещи: другой ответственный взрослый на месте съемок и неэфраимитский телохранитель двадцать четыре часа в сутки. Сможешь этим заняться?

- М-да… - Джейми скривился. - Относительно опеки и телохранителя можно попробовать. А вот как насчет ответственного взрослого… Что ты думаешь по поводу ее отца? Сможет он заменить РоЛейн?

Пэм сообразила, что почти ничего не знает об отце Лекси, даже его имени.

- Это идея, но лучше обсудить ее с самой Лекси. Он папа девочки, но тоже эфраимит. Эд Карстейрс - его приемный отец. Лучше с этим подождать. Ты звонил Марси?

- Вчера после полудня. Сценаристы уже перекраивают текст, обыгрывая сломанную руку Кейт. Стервятники какие-то.

Пэм хмыкнула.

- Это бизнес. Увидимся завтра.

Оборвав связь, она извинилась перед медсестрой, на бейдже которой значилось «Миссис Джексон», что так долго занимала телефон в ординаторской, и вернулась в палату Лекси. Пациентка сидела на койке и изучала гипс.

- Обед скоро доставят, - объявила Пэм. - И угадай, кого мы сейчас увидим? Хамфри! Ты слышала шум?

Кивнув, Лекси просияла.

- Это он? Здорово! Но почему он здесь?

- Джейми не знает. Может, он сам нам скажет. Как ты себя чувствуешь? Хочешь одеться, пока гость не появился?

- А можно?

- Почему бы и нет… Где твои вещи?

Лекси не знала, но, открыв дверь шкафчика, Пэм обнаружила на крючках джинсы, футболку и кроссовки Лекси.

- У меня была еще толстовка, но она, наверное, осталась в автобусе.

- Да… - Встряхнув футболку, Пэм внимательно ее осмотрела. - Давай попробуем, пролезет ли гипс… Я рассказывала тебе, что когда была в твоем возрасте, то сломала руку? Помню, какая это была мука самой натягивать одежду через голову!

- А как ты свою сломала?

- Упала с дерева.

Присев на кровать, Пэм развязала больничную ночную рубашку Лекси. Футболка налезла без проблем, сперва на гипс, потом на вторую руку и через голову. Лекси вытащила светлый хвост и сама одной рукой натянула джинсы, но Пэм пришлось застегнуть пуговицу. Носки и кроссовки Лекси надела сама, и Пэм завязала шнурки.

- Работа в команде - ответ на все. Но со временем ты научишься обходиться самостоятельно. Хорошо еще, что сломана левая рука.

Врач с большим коричневым конвертом под мышкой постучала и вошла, когда Пэм причесывала Лекси. Представляя ее своей старшей подруге, девочка гордо сказала:

- Доктор Бонифас - гайяистка!

- Верно, и я очень рада с вами познакомиться, мисс Пруитт.

- И мне очень приятно познакомиться с той, кто вылечил нашу девочку. - Пэм пожала врачу руку. - Не хотите задержаться и увидеть хефна Хамфри? По слухам, он летит сюда.

- Это не просто слух. Несколько минут назад звонил Харли. Они выходят, как только Софи соберет команду. Похоже, еды они везут столько, что полк можно накормить.

- Скажите, мне надо что-нибудь знать о запястье Лекси? Утром мы уезжаем.

Доктор Бонифас положила на койку конверт.

- Это рентгеновские снимки. Они понадобятся ортопеду в Солт-Лейк. Лекси, гипс тебе снимут через пять-шесть недель, наложат шину, так будет легче. А пока походи в повязке, ладно?

Лекси кивнула.

Пока врач говорила, шум на улице все усиливался.

- А вот и обед! - провозгласила Пэм. Доктор Бонифас выглянула в окно.

- И все до последнего гайяисты Моаба.

Дверь больницы распахнулась. Лекси возбужденно прыгала на кровати, потом не выдержала и соскочила, когда Пэм поспешила в приемную.

Одно из качеств, которое так привлекало к Хамфри людей, заключалось в том, что хефн всецело отдавался простым радостям жизни.

- Привет, милая! Только посмотри, я кучер! Харли Кроупа дал мне урок и вложил в руки поводья! Мы рысили! Это так восхитительно - управлять конной повозкой! - Он буквально подпрыгивал от радости. - И тебе тоже «здравствуй», милая маленькая Лекси! Как и ты, я теперь возница! Тебе это не кажется чудесным?

Лекси, нерешительно мешкавшая на пороге палаты, теперь вышла и прислонилась к Пэм.

- Привет, Хамфри. Да, мне тоже это нравится, жаль, получается слишком редко.

- В «Тысяче миль», - объяснил Хамфри сгрудившимся гайяис-там, которым это, без сомнения, было известно не хуже его, - Кейт Макферсон пришлось управлять лошадьми и переправлять повозку с провиантом через Норт-Плэтт-ривер. Я понятия не имел, какое это удовольствие! - Он постарался успокоиться. - И как ты себя чувствуешь, маленькая? Мне очень жаль, что у тебя сломана рука.

- Это лишь трещина, - объяснила Лекси. Эту фразу она слышала со вчерашнего дня. - Но все равно больно.

Пэм поддержала ее руку, убрав мешающую повязку.

- Рука распухла. Лучше снова приложить лед. Можно ей какое-нибудь обезболивающее? - спросила она миссис Джексон, которая следила за происходящим.

- Я сама этим займусь, - сказала выглянувшая на шум Сьюзан Бонифас. - Пойдем, Лекси.

И они снова скрылись в палате.

За Хамфри в приемную набились Харли и другие гайяисты, которые принесли с собой кастрюли и миски под крышками, корзинки для пикника и переносные холодильники. Приемная наполнилась запахами снеди.

- Давайте вот что сделаем, - предложила Пэм. - Я и Лекси пообедаем с Хамфри в палате Лекси, но еды тут хватит на целую армию. Почему бы вам, ребята, не расположиться в ординаторской и не угоститься, чем есть. Вы не против? - спросила она медсестру, которая счастливо кивнула; по всей видимости, больницу впервые заполнило столь радостное оживление. - Спасибо. А потом все поможем с посудой.

- Вот пирог для Хамфри, - объявила Мерседес, двойник Джейми в здешней миссии. - Забирайте блюдо с собой.

Это действительно был смородиновый пирог, еще теплый. Пэм с изумленной благодарностью подняла взгляд от его лиловой поверхности.

- Как…

- У меня оставался один в морозилке с прошлого лета. Пусть Хамфри съедает весь. Смородина нового урожая уже почти поспела.

10.

- У местных гайяистов есть один большой плюс, - сказала она хефну позднее, когда все разошлись по домам, а Лекси заснула. - Они бывшие эфраимиты и умеют устроить первоклассный пир из того, что бог послал. Боевой дух моабской миссии высок, как никогда.

Пэм сидела на стуле с высокой спинкой, Хамфри устроился на койке рядом с Лекси (ему сидеть на таком стуле было практически невозможно), прижимая к волосатому туловищу круглую стеклянную кре-манку с пирогом и держа раздвоенной лапой ложку на длинной ручке. Он поделился лакомством с Лекси и Пэм, но две трети съел сам.

- У гайяистов Моаба есть повод веселиться без устали, - мягко сказал он. - Это земля, которую они обжили, место, где Гея недвусмысленно являет себя. Истинный Иерусалим, и они это знают. - Хамфри последний раз провел ложкой по креманке и поставил ее рядом с собой. - Как тебе удалось найти Лекси Оллред?

Пэм подробно описала свой сон.

- Лекси не знала, куда ее везут, - закончила она. - Она задавала сопровождающему этот вопрос, но он не отвечал. Джаред знал, каноник знал, РоЛейн думала, что знает. А Лекси не знала. Поэтому во сне я либо прочитала мысли Джареда и каноника, либо как-то заглянула в будущее…

Рассказывая историю освобождения Лекси, она смотрела, как девочка посапывает, но, уловив внезапное движение, тут же открыла глаза. У кровати замер Хамфри. Каждый волосок на его теле стоял дыбом. Большие плоские глаза были устремлены на Пэм.

- В чем дело? - спросила она и тоже встала.

Хамфри издал звук, какого она никогда от хефнов не слышала, -высокий и гулькающий, поразительно чуждый человеческому. Его руки описывали круги. Лекси проснулась.

- В чем дело? - испуганно спросила она. - Что случилось?

- Ничего не случилось, маленькая Лекси, - высоким сдавленным голосом сказал Хамфри. - Все хорошо. Все чудесно! - и, словно опомнившись, сел.

Разумеется, Лекси не заснула. У нее болела рука, ей требовался лед, таблетки и питье, но больше всего ей нужно было, чтобы Пэм расправила ей простыню, подоткнула одеяло и вообще утешила. Когда веки девочки затрепетали и наконец сомкнулись, Пэм снова повернулась к Хамфри, готовая напомнить ему о тишине, но хефн уже успокоился. Шерсть улеглась, обе руки он держал перед собой - жестом умиротворения. И заговорил он хриплым шепотом:

- Я буду вести себя тихо, моя дорогая. Но сказанное тобой наполняет меня радостью. Ведь твой душевный кризис спровоцировал трансформацию.

Пэм стало не по себе.

- Ты не перебарщиваешь? Я не назвала бы сон трансформацией. Хотя, если уж на то пошло, уверенность в том, кто похитил Лекси,

расширение сознания Пэм… если эти явления и сон как-то связаны…

- Просто ты слишком мало знаешь. - Ворс Хамфри снова начал вставать. - Пойдем.

Круто развернувшись, он решительно вышел в коридор, где встал у одного из плакатов.

Последовав за ним, Пэм остановилась рядом. На плакате изображались две длинные статичные красные фигуры, чем-то напоминавшие те, которые она видела в моабской миссии. У фигуры слева была сплющенная голова с огромными выпученными глазами, а еще - худые руки, которые она уперла в бока: на инопланетянина она походила даже больше, чем сам Хамфри. У правой тоже были худые руки, но головка оказалась маленькой и заканчивалась словно антеннами, прямыми и перистыми, а вокруг этого «головного убора» ореолом роилось облако насекомых или крошечных птиц.

- Посмотри, моя дорогая. Видишь маленьких птичек? А человека? Это шаман. Знаешь, кто такой шаман?

- Э… что-то вроде колдуна? Лекаря?

- В ранних культурах вашей планеты шаманами звали тех, кто ради своего народа совершал путешествие в мир духов. В этот мир он входил различными путями. Некоторые из них - например, пост, очищение травами, отказ он сна и поедание отвратительных на вкус кореньев - весьма неприятны, но у многих шаманов не было других средств выйти из физического тела. Они должны были так поступать, чтобы отыскать лекарство от болезни или привести свое племя к победе в войне. Это трудно и опасно, но зато очень престижно.

- Откуда, скажи на милость, ты это знаешь? - Пэм изумленно воззрилась на Хамфри. - Вот уж не думала, что это по твоей части.

- Одна из самых распространенных причин путешествия в мир духов - найти потерянное. Ценные предметы. Пропавших людей. Шаманы знали пути туда. Покинуть тело можно, например, с помощью барабанного боя. Аеще известно, что самые могучие шаманы видели яркие сны.

Пэм переводила взгляд с Хамфри на плакат и обратно. Сердце начало ухать у нее в груди.

- Этим картинкам тысячи лет, - запротестовала девушка.

- Нарисованный шаман не есть отображение именно того, что пережила ты, дорогая. - Он просеменил к стойке сестры и завозился там с компьютером, а Пэм все смотрела на страшноватую фигуру с антеннами на голове и перистым ореолом.

- А вот это шаманы другой древней культуры, - сказал он минуту спустя. - Смотри.

Он развернул экран к Пэм.

Изображение было выполнено совершенно в ином стиле. Пэм удалось выделить пару силуэтов: две одинаковые красные сардельки, каждая с четырьмя конечностями-палочками; обе они почти лежали на беловатой неровной поверхности. Каждая рука и нога заканчивалась трехпалой птичьей лапой.

Сосиски сосисками, палочки палочками, но в этих фигурах не было ничего от статуй с острова Пасхи. Фигуры, очевидно, летели, что становилось ясно по тому, как над и под ними, направляясь в ту же сторону, неслась стая птиц. Это были уже не крошечные существа, кишевшие, как мошкара, вокруг антенн неподвижного астронавта. По сравнению с «сосисками» птицы казались огромными, и их было немало - десять, и, хотя нарисовали их довольно грубо, композиция в целом производила впечатление крайне динамичной. Шаманы летели на фоне скалы, а с ними, поддерживая и направляя, неслись птицы.

Пэм облокотилась о стойку, у нее зазвенело в ушах.

На экране имелась еще и подпись: «Птицы-эскорт из Фейт-белл», а ниже Пэм прочла: «На этом редком рисунке из Фейт-белл десять птиц сопровождают двух летящих шаманов, иллюстрируя свою роль духов-хранителей во время шаманского путешествия души».

Пэм молча перевела взгляд на Хамфри, который сказал:

- Люди, нарисовавшие эти картинки, принадлежали к культуре Пе-кос-ривер, этот народ жил в западном Техасе, возможно, три тысячи лет назад, приблизительно в то же время, когда в Юте жили шаманы, изображенные на плакатах. Невзирая на разделяющее их расстояние, у двух культур удивительно много общего. Дело не в том, как рисовали люди, а в том, что стремились изобразить. Никто не в состоянии внятно объяснить сходство или дать ответ на вопрос, почему подобные изображения появляются у другого народа бассейна Мексиканского залива, а больше нигде, вообще нигде на свете. Но в одной малости, поразительной малости, культура Пекос-ривер была уникальной.

Хамфри нажал несколько клавиш, и на экране вспыхнула другая картинка: оперенная овальная фигура, обведенная красным. Внутренность туловища выкрашена черным, на нем - красные и желтые отметины. Туловище и раскинутые конечности обведены толстой красной линией. Удивительно, но у фигуры не было головы. Из шеи выступали две прямые красные линии, а еще две пересекали их на концах, - на взгляд Пэм, это больше всего походило на детский рисунок трамвая. Подпись гласила: «Фантастические существа, стрелого-ловые фигуры».

- В каждом случае таких существ можно было опознать по параллельным линиям, пересеченным одной или двумя полосками, заменявшими им голову. Отдельные участки их тела покрывал ворс. Изображение этих мифических существ было распространенным, возникало раз за разом. Вероятно, они являлись хорошо известными персонажами космологического пантеона Пекос-ривер, должны были сообщить что-то зрителям, но суть их роли в той поучительной пьесе уже утрачена.

Повинуясь щелчкам клавиш, на экране вспыхивали различные варианты чудовищных созданий. Их, похоже, было немало. «Стрелого-ловая фигура, Девилс-ривер», «Стрелоголовая фигура, Пекос-ривер», «Стрелоголовая фигура, Пантер-кейв». Фигуры, очевидно, были нарисованы разными мастерами, но практически все были обведены темно-красным, как вышивки на индейских штанах.

Пэм хотелось вернуться к птицам-проводникам, но Хамфри методично показывал ей изображения волосатых безголовых существ. Умерив нетерпение, она сказала:

- У них вид мощный, но жутковатый… Что за кайма вокруг них? Статическое электричество?

- Нет, - произнес Хамфри и выжидательно замолчал.

Некоторое время спустя Пэм подняла глаза от экрана. Все волоски на теле Хамфри стояли дыбом. Под ее взглядом он поднял коротенькие ручки, и Пэм сразу поняла, что он собирается сказать.

- Они видели нас во сне.

- Вас?

- Видели нас во сне. Три тысячи лет назад люди Пекос-ривер видели во сне хефнов.

Пэм недоуменно посмотрела на него, потом на экран.

- Головы… головы, как оружие. Контроль разума… гипнотическое внушение. Иссечение памяти?

- Да.

- Это же… Нет, погоди минутку. - Она попятилась, размахивая перед собой руками, точно отгоняла саму мысль. - Откуда ты это знаешь? Они могут быть кем угодно! Откуда такая уверенность, что это хефны! Разве что три тысячи лет назад состоялся контакт, о котором ты почему-то умолчал!

Скорчившись, Хамфри устроился на стуле медсестры.

- На эти рисунки я наткнулся по чистой случайности в одной из книг в Калифорнии. Увидев их, я понял. Нет, узрев их в книге, я уверовал. А когда собственными глазами увидел наскальные рисунки, тогда я понял. Как ты узнала, что Лекси у эфраимитов.

- Им снились хефны? Три тысячи лет назад. - Нашарив позади себя стул, Пэм тоже села.

- В феврале прошлого года, когда приезжал к тебе в Солт-Лейк, - продолжал Хамфри, - я сделал крюк. Слетал в Техас. Точнее, в Дель-Рио. Аэропорта там не было. Меня повезли из Остина на машине, на «скорой помощи», и повез меня специалист по наскальной живописи. Он, кстати, никогда не вспомнит, что делал в тот день.

Как всегда при столь небрежном упоминании о стирании памяти (Хамфри уничтожает день чьей-то жизни, чтобы удовлетворить собственное любопытство), Пэм поморщилась, но постаралась подавить непроизвольную реакцию.

- Ты приемопередатчик брал?

Хамфри изогнулся - так хефны пожимают плечами.

- Какой смысл? Мы открыли бы окно в прошлое, увидели бы, как шаман рисует на стене пещеры «стрелоголовую фигуру». И что бы нам это дало? Если бы он рассказывал истории и сказки об этих фигурах, мы бы все равно не поняли его слов. Как ты заметила, эти фигуры могут быть кем угодно. Но они, - с жаром закончил Хамфри, - не кто угодно!

- Прежде чем скажу еще хоть слово, - заявила Пэм, - я хочу знать, останется ли в моей памяти этот разговор?

На физиономии хефна отразилось изумление.

- Как ты можешь о таком спрашивать?

Пэм вспомнила о незадачливом специалисте по наскальной живописи из Остина.

- Могу. А вот ты хоть понимаешь, что мне показываешь! Плоские глаза Хамфри обратились к Пэм.

- Выходит, ты ничего не поняла, милая? Теперь все изменилось. Пэм воззрилась на него недоуменно.

- Почему изменилось?

- Потому что хефны не видят во сне будущего, - объяснил Хамфри. - Хефны вообще снов не знают! Используя точно откалиброван-ные устройства и наши умственные способности, мы заглядываем в прошлое. Но ты, Пэм Пруитт, дитя из нашего собственного детства, безо всякого оборудования увидела событие до того, как оно произошло. Как шаманы древности, ты заглянула в будущее.

- Ну не так уж далеко, - беспомощно запротестовала Пэм. - На несколько часов, может, на полдня.

Хамфри нажал еще клавишу, и на экран вернулось изображение стрелоголового.

- Эти люди видели на три тысячелетия вперед. Ты - Подмастерье темпоральной физики, математик, тебе известны нелинейные уравнения и поведение иррациональных чисел. Ты понимаешь, как хаос сводит на нет любую попытку математически предсказать будущее. Но Время едино! Как шаманы древности, ты перепрыгнула предсказательные модели, ты видела то, что произойдет!

Хамфри лихорадочно стучал по клавишам, и на экране возникли теперь четыре фигуры в форме пуль, которые слетали со скалы, а за ними тянулись горизонтальной линией пять крупных, похожих на уток, птиц с распростертыми крыльями. Подпись гласила: «Птицы и антропоморфные фигуры поднимаются над зубчатым горизонтом в Рио-Гранде. Копия. Оригинал затоплен при строительстве водохранилища Амистад». Снова птицы-проводники, на сей раз утонувшие. Пэм поежилась от такого безумия, но, откровенно говоря, оно ее зачаровывало. Еще одна клавиша, еще одна картинка: «Округлый шаман поднимается в облаке птиц. Хало-шельтер на Делвис-ривер». Пэм охватила дрожь возбуждения, она сгорала от желания узнать больше.

- Все они в Техасе?

- Да. Множество наскальных рисунков и петроглифов ряда древних культур изображают птиц и шаманов, - сообщил Хамфри. - Птицы повсюду считаются символом полета души в мире духов. После моего визита в Техас я начал глубоко изучать шаманизм.

- Ух ты! - вырывалось у Пэм. - Заговорив о человеческой душе и мире духов, мы забираемся в область веры, которой у меня больше нет.

Впервые с тех пор, как Хамфри унюхал смородиновый пирог, он подмигнул.

- Похоже, личности незачем принимать веру, если вера решает принять личность. - Но говорил он совершенно серьезно. - И ты, Пэм Пруитт, тоже должна глубоко изучать шаманизм. А также провидческое сновидение, что, по сути, одно и тоже. До прибытия хеф-нов этими проблемами вплотную занимались антропологи и невропатологи. Тебе многое предстоит узнать, тебя ждут целые библиотеки!

- Послушай, - остановила его Пэм. - Мне самой этого хочется. Но я не слишком бы надеялась… То есть не надо рассчитывать, что это как-то поможет решить проблему Родной Земли. Возможно, это лично мое.

- И тем не менее я буду надеяться, - с жаром сказал хефн. - Возможно, это наша последняя надежда. Возможно, единственная!

Мысли Пэм неслись вскачь.

- А что если я просто… - произнося эти слова, она поняла, как хорошо бы это было: -…на время исчезну? Уеду, чтобы начать учиться? Миссию в Солт-Лейк может взять на себя Джейми, он уже готов.

- В Кентукки поедешь? - спокойно спросил Хамфри.

- Сначала в Техас. Потом в Кентукки. - Ее собственный личный Сад, замечательно! - Хотелось бы, чтобы пока никто не знал. Версия такая: я ищу идеи для проекта «Родная Земля». Это ведь не слишком далеко от истины.

Хефн «кивнул».

- Хороший план. Думаю, ты права, говорить об этом рано. Если расскажешь, это разбавит силу внутри тебя.

Пэм тоже кивнула. Загадка ее собственных возможностей ждала своего исследования. И от ее решения во многом зависело будущее человечества и его инопланетных опекунов. Хамфри, по всей видимости, в это верит, и действительно, в его словах есть смысл. Два десятилетия экспедиций в прошлое не разрешили конфликта. Тогда почему бы не поискать решение в будущем, если три тысячи лет назад древние шаманы Пекос-ривер встречали во сне хефнов?

Потом она вдруг вспомнила.

- Ох! А как же Лекси? Я просила Джейми подготовить документы по опеке к моему возвращению в Солт-Лейк! Проклятье! Потребуется время, чтобы подыскать ей другой дом, если вообще такое возможно.

Страстное желание спасти Лекси, узнать, где прячут ее похитители, по всей видимости, повлекло за собой трансформацию. Но сейчас Лекси ничего не грозит. Пэм нервно мерила шагами приемную, раз за разом проходя мимо монументальных фигур, решительно безразличных к ее проблеме.

- Это будет непросто, девочке нужна опора. Как же мне не хочется взваливать сейчас эти тяготы на плечи Джейми и Клавдии! Может, кто-то еще из гайяистов, какая-нибудь молодая пара…

- Ас тобой поехать нельзя?

Хамфри и Пэм разом обернулись… Конечно, на пороге палаты в трусах и футболке стояла Лекси. Вот черт!

- Давно ты подслушиваешь? - вырвалось у Пэм.

- Я не собиралась подслушивать! Я просто проснулась и услышала ваши голоса, и у меня рука разболелась, а потом ты сказала… - пискнула девочка, стараясь не расплакаться. - Сказала что-то про картинку с хефном, поэтому я встала, и как раз собиралась выйти, а потом ты сказала…

По ее щекам сползли две слезинки. Подбежав к ней, Пэм обняла девочку, стараясь не задеть больную руку.

- Ах, милая, прости, пожалуйста. Ты не подслушивала, не следовало мне так говорить, это наша вина, что мы тебя разбудили.

Девочка прижалась к ней и теперь без утайки плакала, не сдерживая слез. Внутренне Пэм тоже обмякла. Пузырь радужных планов словно проткнули булавкой, но и это было не самое худшее. Оказывается, веской причины достаточно, чтобы предать беззащитное существо.

- Не плачь, маленькая Лекси, - сказал Хамфри и, обращаясь к Пэм, тише добавил: - Может, мне извлечь это воспоминание?

Пэм покачала головой, но Лекси глухо, так как плакала в серо-зеленую форменную рубашку Пэм, пробубнила:

- А если перестану, можно мне поехать в Техас?

- В любом случае можно, - отозвалась Пэм. - Или вместе, или никак. Отныне, что бы ни случилось, мы не расстанемся. Обещаю.

Перевела с английского Анна КОМАРИНЕЦ

1* Последователи «Теории Гайя» (Сага (кеогу; от Гея, древнегреческая богиня Земли). В основе теории лежит гипотеза о взаимодействии живой материи с ее окружением. Наша планета обладает «разумом», связанным с остальными «живыми» планетами. Автор теории, британский эколог Джеймс Лавлок, утверждает, что Земля, стремясь к самосохранению, может уничтожить человечество, которое оказывает на природу негативное воздействие, она активно отвечаетураганами, цунами, жарой, морозами. (Прим. ред.)

____________________

____________________

____________________

____________________

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

13.06.2008

Content

ДЖУДИТ МОФФЕТТ
НАСЛЕДНИЦА ШАМАНОВ

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.