Эмма Дарси

Натали

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Много дел можно переделать за два месяца, удовлетворенно подумала Натали Хэйс, поднимаясь из вестибюля «Риджент-отеля» по главной лестнице, ведущей в ресторан. Она собиралась сегодня продемонстрировать Дамиану Чандлеру, как можно преобразиться всего за два месяца. Ленч предоставлял ей великолепную возможность доказать Дамиану, что она больше в нем не нуждается: она в состоянии сама о себе позаботиться. Пусть он оставит при себе чувство долга или вины.

Она снова в хорошей форме; ее экстравагантное оранжевое платье уже не напоминает о трауре. Как раз наоборот, оно подчеркивает женственные линии ее фигуры, удачно сочетаясь с легким загаром и с белокурыми прядями модно постриженных волос. Дамиан теперь никак не сможет назвать ее призраком прежних дней.

Щеки ее порозовели, и лицо не казалось осунувшимся. Глаза цвета янтаря она подвела золотисто-коричневыми тенями. Короткая стрижка была ей больше к лицу, чем длинные волосы, которые она перед тем не стригла целый год. Натали была довольна своей внешностью: она снова стала хорошенькой, помолодела и облик ее соответствовал требованиям моды.

Новым человеком входила она теперь в одну из самых дорогих гостиниц Сиднея.

Натали бодро ступила на лестничную площадку, ведущую к залу ресторана. Посмотрим, как поражен будет Дамиан, думала она. Пусть зарубит себе на носу, что она больше не нуждается в его поддержке или советах, да и критические замечания ей ни к чему. Всем этим она сыта по горло, пора покончить с его опекой раз и навсегда.

Она увидела его сидящим на диване рядом со столиком метрдотеля: Дамиан слегка наклонился, разглядывая напиток в бокале. Несмотря на усталость после долгого перелета, он выглядел так же привлекательно, как и прежде. Его элегантный серый костюм-тройка был сшит, по-видимому, в Гонконге из модной ткани с шелковой нитью.

Дамиан поднял голову и увидел ее.

Выражение его лица озадачило Натали. Разумеется, он был удивлен: этого она добилась. Но Натали не ожидала, что он замрет на месте и свет в его глазах угаснет, а взгляд уйдет куда-то вглубь.

Это было так на него не похоже, что вызвало в ее душе самодовольную улыбку, но в то же время по спине пробежала дрожь. Натали остановилась. Ее охватило чувство утраты чего-то привычного, вдруг отнятого у нее.

Никогда прежде не видела она Дамиана Чандлера таким растерянным. Обычно он владел собой и умел распоряжаться всем и всеми вокруг себя. Что же с ним произошло теперь? Он никогда никому не открывал душу.

В течение нескольких секунд потрясение сменилось страданием, исказившим его лицо, затем набежавшую тень гнева скрыла натянутая улыбка. Поставив бокал, он поднялся ей навстречу.

– Натали...

Ему удалось придать голосу любезность, хотя она сомневалась в его искренности.

– Как я счастлив видеть вас такой жизнерадостной!

Дамиан славился умением делать комплименты. Натали не раз слышала подобные слова в адрес дам, с которыми он общался. Наконец и она удостоилась комплимента – Дамиан сказал именно то, что она хотела услышать. Но чего-то все-таки не хватало. В его взгляде не было одобрения.

Впрочем, для чего ей его одобрение? Просто... ей хотелось, чтобы он признал ее правоту, способность ответить на его попреки, прозвучавшие во время их прошлой встречи.

Но тут Дамиан, подойдя к ней, взял ее за руки, словно бы это было вполне естественно с его стороны. Натали неоднократно наблюдала, как он обходился таким же манером с другими женщинами, иногда даже сопровождая движения рук легким поцелуем. Правда, ее он никогда не пытался поцеловать. Ни разу! Даже когда был шафером на ее свадьбе с Бреттом.

Мышцы ее предплечий напряглись, будто от его рук к плечам пробежал электрический ток. Что же это такое происходит? Дамиан не должен выходить за рамки сложившихся между ними отношений, ведь он был закадычным другом покойного Бретта и его деловым партнером. Может, ему наскучило играть роль телохранителя вдовы Бретта? Такое неожиданное поведение меняло все коренным образом.

Слава Богу, он обошелся без поцелуя. Натали опасалась своей ответной реакции. Тепло и сила пальцев, ласково сжимавших ее руки, слишком сильно на нее подействовали.

– Когда я прощался с вами, вы были похожи на собственную тень, а теперь расцвели снова, – произнес он с некоторым недоумением. – Вам пошло на пользу мое отсутствие. Или появилась причина такой разительной перемены?

Натали пожала плечами.

– Причин много. – Он сам был одной из них. Она натянуто улыбнулась. – Разве вы не старались вернуть меня к прежней жизни?

– Результат потрясающий.

– Но вам это, кажется, не по вкусу.

– Я еще не освоился с впечатлением и не могу судить.

Он посмотрел на нее так, как не делал этого прежде: диким, голодным взглядом. Ее поразило неприкрытое желание в его глазах. В груди Натали будто вспыхнул огонь: ей почудилось, что она стоит перед ним обнаженная. Сердце ее замерло, и одна лишь мысль беспорядочно блуждала в ее голове: Дамиан увидел ее по-новому, не той серенькой домашней хозяйкой, какой она была прежде. И он дал ей это понять. Ничтоже сумняшеся, он перечеркнул их прошлое, годы, когда он соблюдал дистанцию в отношениях с ней.

Теперь, вне всякого сомнения, он возжелал с ней сблизиться. Зная его как облупленного, Натали понимала, что ей следует сделать все возможное, чтобы не допустить сближения. Электрический заряд, пробежавший по ее нервам от прикосновения его рук, готов был взорваться, как елочная хлопушка.

Дамиан взял ее под руку, чтобы ввести в ресторан.

– Вы голодны? – спросил он, по спуская с нее глаз.

Какой голод имеет он в виду? – подумала Натали.

– Да, я не против перекусить, – ответила она, стараясь побороть волнение.

То, что он положил ее руку на свою, – обычная вежливость, и противиться этому было бы глупостью и невоспитанностью. Но пусть он не воображает, что может ее соблазнить. В любовницы к нему она не пойдет. Повторить то, что было с Бреттом?! Никогда в жизни она на это не согласится – пусть Дамиан зарубит это себе на носу, иначе их ленч станет концом всякого общения между ними.

В это время Дамиан подал знак метрдотелю, который, улыбаясь, повел их к столику.

Натали отметила, что все встречали Дамиана улыбкой. Большинство женщин обращали на него внимание: ничего странного – рослый, темноволосый красавец. Если к этому добавить высокий интеллект и изящные манеры, уверенность в себе и внимание к собеседникам, то можно не удивляться его успехам в обществе.

Дамы им любоватись. Увидев его хоть раз, хотелось взглянуть на него попристальнее всем – и женщинам, и мужчинам. Дамиан обладал неординарной внешностью. Он выделялся на общем фоне; люди обращали на него внимание и запоминали его. Несомненное обаяние способствовало его успеху как в бизнесе, так и в общественной жизни. Натали заметила это уже давно.

Правда, она не предполагала, что дама, которую он ведет под руку, тоже становится объектом всеобщего внимания. Взгляды, устремленные на Дамиана, переходили и на нее, – завистливые взгляды, рассматривавшие их как пару. Но это не лишало Натали уверенности.

Все равно Дамиану не удастся сбить ее с толку. Какое ей дело до того, сколько женщин сохнет по его милости? Она-то уж знает, как себя с ним повести. Она стреляный воробей и повидала на своем веку столько, что ее на мякине не проведешь. То, что он распалился от ее внешнего вида, говорит лишь о его легкой возбудимости и является скорее оскорбительным, чем лестным.

Дамиан никогда не женится – в этом она не сомневалась. Правда, он был уже однажды женат, в возрасте двадцати пяти лет, еще до их знакомства. Кажется, жена сама от него ушла, что тоже кое о чем свидетельствует.

Натали обрадовалась, когда они наконец сели за свой столик. Поставив сумку рядом со стулом и покрыв колени салфеткой, она, улыбнувшись суетившемуся официанту, заказала шампанское. Все эти действия помогли ей обрести уверенность в себе и собраться с мыслями, чтобы достичь той цели, ради которой она и явилась на эту встречу.

Чувствуя, что Дамиан не сводит с нее глаз, Натали подняла голову, стараясь вести себя как можно более естественно.

– Как прошло ваше путешествие? – спросила она.

– Успешно.

Ответ прозвучал правдиво: Дамиан, казалось, излучал энергию, силу и вдохновение. Натали улыбнулась.

– Значит, теперь вы будете регулярно циркулировать в Гонконг и обратно?

– Нет.

Веки с густыми темными ресницами на несколько секунд прикрыли глубоко посаженные глаза, которые издали казались черными, а на самом деле были светло-серыми.

– Я продал акции, Натали. Некий китайский консорциум приобрел всю компанию, чтобы распространить свое влияние за пределами Гонконга, если это не возбраняется.

Натали была поражена: невероятные события происходили в этот день. Одно с другим не сходилось, и невольно напрашивался вопрос:

– У вас возникли финансовые проблемы? Может быть, по моей вине? Вы выплатили мне долю Бретта...

– Нет, не в этом дело, – возразил он. – Я вам уже говорил... знаю, что это звучит жестоко, но смерть Бретта... – Тут он умолк.

– ... разрешила все мои финансовые проблемы, – закончила Натали начатую им фразу. А также и другие проблемы, подумала она с горечью. Но какой ценой!

– Я не хочу говорить на эту тему, – произнес Дамиан, и в голосе его зазвучали враждебные нотки.

– Надеюсь, вы продали акции не из-за меня, – заметила Натали. – Я могу вернуть деньги, если они вам нужны; я к ним не прикасалась.

– Деньги здесь ни при чем. Я просто не хочу больше работать на эту компанию.

– Почему? У вас все так хорошо получалось. Разумеется... – Тут ее мысли перескочили в другую плоскость. Может быть, из-за смерти Бретта? Дамиан блестяще продавал компьютерные программы и успешно разрабатывал то, что требовали клиенты, а Бретт занимался исполнением заказов. Его талант заключался в организации всей работы.

– Без Бретта все стало другим, – сухо заметил Дамиан. – В компании остались опытные сотрудники, умеющие делать бизнес. Но мне не хватает того понимания, каким обладал Бретт. Я все время его вспоминаю: мы дополняли друг друга.

– Да, да, я знаю.

Они были очень близки, возможно, более близки, чем родные братья. Иногда они ссорились, как кошка с собакой, но в конце концов мирились и стояли друг за друга горой. Их дружба порой наносила ей ущерб.

В это время официант принес напитки и предложил меню. Тупо читая названия блюд, Натали думала о том, что Дамиан горюет не меньше, чем она сама. А может быть, его горе еще глубже – ведь он был там, на вершине скалы, когда Райн, а за ним и Бретт, пытавшийся спасти сына, упали в пропасть, где и нашли свою гибель. Она хоть не присутствовала при трагедии.

Вот опять борьба со слезами. Она не должна все время думать о смерти ребенка: надо спрятать горе глубоко-глубоко. Оно и без того уже поглотило часть ее жизни. А теперь ей не следует отступать от принятого решения. Выбрав для начала салат и атлантическую семгу, Натали отложила меню. Дамиан все время наблюдал за ней.

– Что же вы теперь думаете делать? – спросила она, взглянув на него.

– Я вынужден оставаться в компании примерно с полгода, пока все не утрясется. А потом... потом мне обеспечен тот же бизнес, по крайней мере года на три.

– У вас вагон времени.

– В голове у меня уже созрел проект.

– Какой же?

Он внимательно посмотрел на нее, словно между ними существовало особое взаимопонимание.

– Неужели вы не догадываетесь?

– Не имею ни малейшего представления, – кокетливо ответила она.

Дамиан помолчал, словно оценивая ситуацию. Она никак не хотела вникать в смысл его слов, делая вид, что ей просто любопытно узнать о его планах.

– А каковы ваши планы, Натали? – спросил он, решив подступить к вопросу с другой стороны. – Вы пришли на это свидание с определенной целью?

Его вопрос озадачил Натали. Может быть, Дамиан расценил ее обновленный вид как желание обольстить его? Ее возмутило такое предположение. Как смеет он воображать подобные глупости?! Так вот почему он бросает на нее эти жадные взгляды! В ее янтарных глазах заметались золотистые искры.

– Да, у меня есть определенная цель.

– Ну, какая же?

– Я бы хотела сказать вам кое-что.

Дамиан заулыбался, стараясь подбодрить ее.

– Так скажите же мне, пожалуйста, – произнес он, разводя руками, словно приглашая к откровенной беседе.

– Во-первых, я не желаю, чтобы вы ходили за мной по пятам, словно пес.

Улыбка замерла на его губах.

– Я просто хотел вам помочь, Натали. Вы были... так потрясены, так беззащитны.

– Я больше не беззащитна.

– Ну и прекрасно!

– Я больше не нуждаюсь в ваших советах. Я живу своей жизнью так, как считаю нужным, а не так, как вам нравится.

Он изменился в лице, и взгляд его стал настороженным.

Натали решительно вскинула голову.

– Я не желаю, чтобы вы в моем присутствии упоминали имя Бретта, – добавила она, но мысли ее путались под строгим взором Дамиана.

– Это все? – спросил он.

– Более или менее. Но я могу и добавить, если вы настаиваете.

– Иными словами, вы хотите, чтобы я исчез.

– Да, вот именно.

– И как деловой партнер и как друг?

– Да.

Другого выхода нет, если он путает дружбу с сексом. Так далеко ее благодарность не простирается. И все же она почувствовала, как холод проникает ей в душу. Дамиан долгое время был центром, вокруг которого строилась ее жизнь, оплотом ее существования. Голова ее закружилась от невероятности того, чего она от него потребовала. Неужели она действительно этого хочет?

– У вас есть друг? – Он произнес эти слова грубо, с подтекстом.

Глаза Натали засверкали.

– Пока нет, но будет.

Дамиан взглянул на нее с вызовом.

– Чего вы хотите, Натали?

Может быть, он прочел ее мысли? Почувствовал сомнения? Ее неуверенность в стремлении порвать с ним? Если она та женщина, какой хотела бы быть, то должна ответить на все эти вопросы. И вдруг ее словно осенило.

– Единственной отрадой моей жизни был Райн, мой мальчик. Ничто и никто не может его заменить, разве что... ребенок, который будет таким же необыкновенным и прелестным. Вот чего я хочу.

Дамиан откинулся на спинку стула: он был потрясен. Он смотрел на нее, словно не узнавая, – отрешенным взглядом.

Сердце Натали дрогнуло – теперь он точно ее покинет. Дикое желание положить конец их отношениям охватило ее так внезапно, что слова слетели с языка прежде, чем она успела их обдумать.

– Разве вы не рады, что отделаетесь от меня? Для чего вам нести за меня ответственность?

Кажется, удалось. Он разгневанно посмотрел на нее.

– Нет, не рад.

Чем же его пронять? Провались он пропадом со своей уверенностью! Почему не откроет душу?

– Какой смысл в наших встречах? – продолжала она. – Назовите мне хоть одну цель, ради которой мы встречаемся.

– Ваш муж был моим другом, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Однако, что бы вы ни думали о его любви к вам, я полагаю, для вас он настоящим другом не был.

Его заявление не пропало даром: Натали слушала затаив дыхание. Преданность Бретту дала течь. Может быть, наконец Дамиан скажет правду о ее муже? Подозревает ли Дамиан, что она уже многое знает, или все еще думает, что они с Бреттом искусно прятали концы в воду?

– Я продал акции, чтобы быть свободным от дел, чтобы иметь время и доказать вам раз и навсегда – вы совершили ошибку, избрав себе в мужья Бретта. – Трепет страсти зазвучал в его голосе, когда он добавил: – Вы должны были выйти замуж за меня, а не за Бретта. За меня!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Замуж за Дамиана?

Натали почудилось, что ее хватил солнечный удар; голова пошла кругом. Она глядела на Дамиана в недоумении, пытаясь связать сказанное с тем, что она знала о нем. Он продолжал на нее смотреть, как бы подтверждая свои слова.

Наверное, она должна быть польщена... такой привлекательный мужчина жаждет на ней жениться. Интересно, что повлияло на его выбор? О любви он и не заикнулся, вероятно, она не первая и не последняя, кто ему нравится. Так почему же он выбрал ее?

Вдруг потрясенный разум ухватился за соломинку: все ясно – Бретт.

Натали почувствовала дурноту и гнев.

Наклонившись вперед и сверкая глазами, она произнесла:

– Даже теперь, когда Бретт в могиле, вы продолжаете соперничать с ним? Хотите жениться на мне, чтобы доказать самому себе, что вы лучше Бретта?

Лицо Дамиана исказила горечь.

– Какие глупости! Неужели вы не видите правды?

– А правда и состоит в том, что вы все время думаете о Бретте, – парировала Натали. – Вы начали ваше смехотворное предложение Бреттом и закончили его им же. И все это после моей просьбы не упоминать о нем при мне.

– Значит, это и теперь вас ранит? Проклятие! Я ждал уже достаточно долго. Будьте же справедливы!

– Я справедлива, Дамиан. Вы начали с того, что сообщили о продаже акций, потому что без Бретта работа в компании потеряла для вас всякий интерес. С Бреттом было занятно: компания была вашей общей игрушкой. А каков же новый проект? Это – я. Игрушка Бретта должна перейти к вам. Какое извращение!

– Вы не игрушка, и я не собираюсь делить вас ни с кем, – возмущенно заявил он. – Когда я увидел вас сегодня...

– Вы подумали: вот будет забавно!

Откуда-то из глубины души поднялась волна возмущения, Натали подхватила с пола стоявшую рядом со стулом сумку и вынула кошелек.

– А я-то думал, что вы наконец победили горе, – продолжил свою мысль Дамиан.

– Я не желаю чувствовать себя обязанной, Дамиан. – С этими словами Натали бросила на стол двадцатидолларовую банкноту. – Это – за напитки, а есть вместе с вами я не хочу. Не хочу находиться в вашем обществе и ни при каких обстоятельствах не буду с вами СПАТЬ! Понимаете ли вы меня?

– Итак, открывается новый фронт военных действий, – заметил он злорадно. – Вы, по-видимому, не в состоянии посмотреть реально на жизнь.

– Что значит – реально? – Положив кошелек в сумку, она встала из-за стола и, бросив презрительный взгляд на своего собеседника, добавила: – Если вам так уж хочется доказать свое превосходство над Бреттом, можете увиваться за всеми женщинами, которых он оставил после себя.

– Что вы сказали? – Дамиан глядел на нее с изумлением. – Разве вы были в курсе дела?

– Разумеется, и я знала о вашей роли в этих спектаклях.

– Я не играл никакой роли...

– Не лгите, Дамиан. Вы были ширмой для Бретта. Вы предавали меня точно так же, как он.

Не взглянув на него, Натали направилась через зал ресторана к выходу.

– Натали... – В его голосе звучали протест и мольба.

Она не обратила внимания на его зов, хотя слышала, что Дамиан поспешил за ней мимо кланяющихся официантов. Натали шла, не оборачиваясь и не замедляя шаг. Чувство опустошения охватило ее; ей не следовало доверять ему. Он притворялся, лишь бы добиться своей цели – победить мертвого.

На выходе из ресторана Дамиан схватил ее за руку и остановил. Она смерила его ледяным взглядом.

– Чего вы хотите от меня? Чем я провинился? Чего не сделал? – требовательно спросил он.

– Одобрения. Вашего одобрения. Это все, чего я хотела от вас. Но вы никогда не раскошеливались на такую малость, даже сегодня.

– Но ведь я всегда вас одобрял, Натали.

– Никогда вы меня не одобряли.

Он глубоко вздохнул.

– Простите меня за то, что я был нетерпеливым, вам нужно время, чтобы пережить потерю Бретта. Я глубоко сожалею об этом.

– Я горевала о Райне, а не о Бретте. Мой муж сам загубил мою любовь к нему, от нее ничего не осталось.

– Но откуда же я мог знать? Вы никогда не показывали виду. Я и не предполагал, что вы разочарованы в своем замужестве.

– Зачем выносить сор из избы?

Дамиан прищурился.

– А как бы вы себя повели, если б я докладывал вам об изменах Бретга? Да вы бы просто меня возненавидели!

– Да, и это разрушило бы вашу дружбу, – съехидничала Натали.

Она увернулась от него и подошла к лестнице. Его замечания причиняли ей боль, ранили психику. Глубоко притаившееся чувство неполноценности терзало ее.

Дамиан последовал за ней:

– Почему вы решили, что я был для него ширмой?

– Потому, что я знаю.

– Приведите пример.

– Вы попали впросак на похоронах. – Она остановилась на лестничной площадке и посмотрела прямо ему в лицо. – Женщина, которая была с вами и с Бреттом в те выходные дни... официально считалась вашей дамой, а на самом деле она была с Бреттом.

– Нет, она была со мной, – возразил Дамиан.

– Я благодарна вам за то, что вы берете вину на себя. Если эта интрижка связана со смертью моего сына и мужа, то...

– Натали, я клянусь перед Богом, что эта женщина была со мной. Я пригласил ее и привез в горы. Она находилась в моей палатке, Бретт и Райн спали в другой.

Натали горестно покачала головой.

– У вас не сходятся концы с концами. Отчего же она так рыдала на похоронах? А вы к ней даже не подошли, не пытались ее утешить.

– Я не отходил от вас, – страстно произнес Дамиан. – Она для меня ничего не значила. Ей хотелось весело провести время, и я пригласил ее, чтобы нас было четверо, а не трое. Я ведь не знал, что вы нездоровы и не сможете принять участие. Мы с ней уже были в горах, когда Бретт прибыл без вас.

Правда ли это? Может быть, она сама ошибалась? Каким образом Райн оказался на краю пропасти? Почему Бретт не следил за ним? Райн был послушным мальчиком, навряд ли он убежал туда без разрешения отца.

– Натали, ради Бога! Несчастный случай происходит мгновенно. Зачем вы себя изводите?

– Теперь уже все равно, – прошептала она. – Ничто не вернет мне моего сыночка.

Начав спускаться по лестнице, она пыталась уйти от прошлого. От горестных воспоминаний становится худо; надо смотреть в будущее, порвать с Дамианом и начать новую жизнь. Ясно как белый день.

Но почему-то было больно при мысли, что Дамиан никогда не был ее другом. Хотя вел он себя благородно по отношению к ней, но был человеком того же склада, что и Бретт. Просто она не предполагала, что сама окажется приманкой и яблоком раздора в игре двух приятелей.

Дамиан между тем старался не отставать от нее: он не был готов к столь решительному разрыву.

– А почему вы не разошлись с Бреттом? – спросил он.

Натали не ответила. Ни один мужчина не сможет ее понять. Сначала – беременность, потом – желание сохранить отца для ребенка... компромиссы, компромиссы, и несбыточная мечта о том, что все изменится к лучшему. Привычка верить обещаниям, потому что тяжело сознавать себя неудачницей.

Бретт не был отъявленным негодяем. Недостатков у него, конечно, хватало, но имелись и достоинства: жизнерадостность, остроумие, внешняя привлекательность. Многосторонняя одаренность позволяла ему решать любые проблемы с такой легкостью, на какую мало кто был способен. Натали считала себя самой счастливой женщиной на земле, когда Бретт Хэйс влюбился в нее.

Она никогда не переоценивала себя. Хорошенькая, с превосходной фигурой, стройная, подтянутая, Натали работала гидом, чтобы пополнить свой бюджет – нерегулярные заработки от продажи картин туристам не могли обеспечить ей сносное существование. Как раз тогда она и повстречала Бретта. Нуса, город, в котором она жила, был весьма популярным курортом на Золотом берегу Квинсленда. А Бретт оказался страстным любителем путешествий. Он сумел склонить Натали к замужеству, и вначале все шло прекрасно.

Со временем она поняла, что каждая женщина представляла для Бретта спортивный интерес. Ему из тщеславия хотелось испытать свои возможности то с одной, то с другой. Натали он относил к особой категории: супруга и мать ребенка.

Райн... только Райн не давал ей принять окончательное решение. Бретт обожал сына и гордился им, а мальчик в свою очередь был привязан к отцу. Натали не могла лишить их той нежной любви, какую они испытывали друг к другу. А ведь если б она рассталась с Бреттом, то, возможно, не было бы этих двух смертей. Но довольно с нее бесконечных «если бы да кабы».

– Бретт страдал комплексом неполноценности, – сообщил Дамиан. – Он...

– Не говорите глупостей, – холодно заметила Натали.

Бретт был самым блестящим, самым талантливым человеком в ее окружении. Все относились к нему точно к идолу. Наоборот: многие чувствовали себя неполноценными рядом с ним. Тот же Дамиан, да и она сама.

Прикоснувшись к ее руке, Дамиан попытался привлечь к себе ее внимание.

– Если вы знали о его изменах, почему не развелись с ним? Что помешало вам? – спросил он с раздражением.

Они вошли в вестибюль. Какое все это имеет значение? – подумала Натали. Понял он ее или нет, она не собирается больше с ним встречаться. Взглянув на него, она ответила:

– Он был отцом моего ребенка.

Не дожидаясь его ответа, Натали направилась к выходу. Свидание с ним обернулось сплошным кошмаром. А она-то воображала, что он искренно заботится о ней. Какой позор!

Разумеется, для Дамиана она была как бы продолжением самого Бретта. Правда, иногда его поступки доказывали, что он относится к ней дружески, ей даже казалось, что он интересуется ее творчеством. В чем же дело? Наверное, в том, что он был невероятно предан Бретту.

На ее глаза навернулись слезы. Ей так хотелось рассказать Дамиану о своем намерении иллюстрировать детскую книгу. Ведь это он помогал ей овладеть графической стороной проекта. Вот она и надеялась, что ему будет интересно узнать о ее успехах. Она получила заказ на работу, и ее достижения в этой области заслуживали одобрения с его стороны.

Натали старалась изо всех сил наладить свою жизнь, чтобы и Дамиан был доволен ею. За прошедшие два месяца ее усилия увенчались успехом, и она гордилась этим. Ей так хотелось, чтобы и он ею гордился.

Разочарование терзало ее сердце. Неужели она совершила еще одну ошибку, приблизив к себе человека, подобного Бретту. Слава Богу, Дамиан больше не задает вопросов. Спасибо и на том, что он молча идет рядом. Так они вышли из гостиницы к месту стоянки такси. Ей больше нечего ему сказать, только проститься, и все.

– Желаете такси? – спросил швейцар.

– Пожалуйста, – ответила Натали.

– Нам нужно серьезно поговорить, – пробормотал Дамиан, в то время как швейцар направился к стоявшему впереди автомобилю.

– Не о чем, – отпарировала она.

– Вы глубоко заблуждаетесь...

– Я уже сделала свои выводы, пора и вам поступить так же.

– Взгляните на меня! – воскликнул он с отчаянием.

– Не хочу.

Натали не сводила глаз с такси, которое медленно подъезжало к подъезду. Она не могла вынести горящего желанием взгляда Дамиана. Это не привело бы ни к чему хорошему, а лишь могло низвести ее до уровня еще одной жертвы победителя.

– Я должен вам многое объяснить! – вырвалось у Дамиана.

– Я уже наслушалась.

– Нельзя же за пять минут перечеркнуть пять лет, Натали.

– Пять лет, что вы меня караулили?

– Дайте мне возможность объясниться. Вы обязаны меня выслушать.

– Я вас ни о чем не просила, Дамиан. Вы делали все добровольно.

– Но вы принимали то, что я вам предлагал.

– Потому что не понимала отведенной мне роли, – горько заметила она. – Мне было невдомек, что вы ведете дело к постели. Разумеется, я – дуреха!

– Вы – женщина всей моей жизни.

– На данный момент.

– Дайте мне шанс.

– Чтобы вы развлекались, а я воспитывала ваших детей? – И она заглянула ему в глаза, в то время как такси остановилось перед ними. – Нет, спасибо, Дамиан, это мы уже проходили. Возможно, ваша следующая женщина будет более сговорчивой. Прощайте и будьте счастливы.

Швейцар распахнул перед ней дверцу такси, и она села на заднее сиденье.

– Натали...

И хотя она не обратила внимания на его призыв, он уселся рядом с ней.

– Я еду с вами, – произнес он, придвигаясь ближе.

Забившись в дальний угол сиденья, Натали запротестовала:

– Нет, никуда вы со мной не поедете!

– Иначе мы никогда больше не увидимся.

– Вот и хорошо.

Он захлопнул дверцу. Исходившая от него сила заставляла учащенно биться сердце. Натали охватила тревога.

– Все кончено! – воскликнула она, отчаянно пытаясь убедить в этом и себя и его.

– Ничего еще не начиналось, – ответил он, и голос его прозвучал слишком страстно.

– Никакого начала не будет.

Дамиан повернулся к ней.

– Я не хочу, чтобы вы судили обо мне на основе опытах Бреттом.

Натали понимала, что недооценивает Дамиана – его нельзя сравнивать с Бреттом. Дамиан никогда не был таким открытым, как Бретт. Его нерастраченная энергия притаилась в глубине души, а посему была еще более опасной.

Многие годы Натали недоумевала: что там творится в его душе? Какие силы его сдерживают?.. И, если тайные желания вырвутся на поверхность, что почувствует женщина, оказавшаяся предметом его страсти? Эти мысли занимали ее, и вот теперь она получила ответ на свои тайные вопросы, – ответ, который волновал и пугал ее. Дамиан всего лишь охотник, преследующий добычу.

Натали вздрогнула.

– Я не желаю быть с вами, Дамиан. Не желаю! – Она услышала в своем голосе нотки паники, но ей было все равно; главное, чтобы до него дошел смысл ее слов.

– А что случится, если я обниму вас? – Его взгляд скользнул вниз и остановился на ее вздымавшейся от волнения груди. – Если я вас поцелую...

– Прекратите! Я не хочу вас слушать! Уходите!

Но его слова вызвали в ее воображении такие соблазнительные образы... Пусть Дамиан – охотник, но она добыча нелегкая, сумеет замести следы... запутать... Все в ее руках. Впрочем, бывали в прошлом минуты, когда она представляла себе... Дамиана страстным любовником – он обожает ее и гордится ею. Каким утешением мог бы он стать, когда Бретт развлекался с другими женщинами.

Но Натали всегда подавляла подобные мысли. Даже то, что она позволяла себе мечтать о друге их дома, закадычном друге Бретта, казалось ей недопустимым. Замужняя женщина не имела права и помышлять о таком. Не становиться же на одну доску с Бреттом! И было стыдно, что эти мысли возникали в ее голове.

А теперь Дамиан хотел осуществить то, о чем она запрещала себе даже мечтать. Кроме того, Натали прекрасно знала, что совсем нетрудно подобрать ключ к ее сердцу, и тот, кто отомкнет замок... Бретт в свое время обладал этим ключом, но он его потерял.

Предположим, Дамиан тоже сумеет найти путь к ее душе... ненадолго. Слишком дорого придется платить за несколько прекрасных мгновений. Надо вовремя остановиться и не поддаться соблазну; связь с ним приведет лишь к горю и разочарованию. Мужчины, видимо, не понимают, что испытывает женщина: ведь она отдает не только свое тело.

Натали взялась за ручку дверцы такси. Если Дамиан не выйдет...

– Вы всегда избегали меня, – произнес он с подтекстом.

– А вы – меня, – моментально ответила она.

– Мы избегали друг друга из страха за последствия, – пошутил он.

– Я и теперь боюсь последствий.

– А я не боюсь.

Все это была чистая правда, и Натали хотела спрятаться от нее. Она распахнула дверцу такси и, прежде чем Дамиан смог задержать ее, вырвалась наружу.

Не услышав скрипа тормозов приближавшегося автомобиля, она не почувствовала ни удара, ни боли... В глазах мелькнули фиолетовые, пурпурные и красные цвета и... Все исчезло.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

К Натали медленно возвращалось сознание, сопровождаемое ощущением бестелесности. Она лежала в постели, но не у себя дома. Почему ей так казалось, она не знала, но была в этом уверена.

Попытки объяснить себе, где она находится, ни к чему не привели. В памяти остались какие-то обрывки, которые нужно было собрать и расставить по местам, но не было сил. Надо открыть глаза и оглядеться.

Опасливо приподняв веки, она поняла, что лежит на больничной койке, а к рукам ее приставлены резиновые трубки. Натали вновь закрыла глаза – ясно, где она: в реанимации.

Рядом слышались голоса.

– ... сильное сотрясение мозга. В настоящий момент сознание затемнено. Но переломов нет, она поправится.

Голос говорившего звучал уверенно и обнадеживающе, но как он смел говорить о ее мозгах, словно о яичной скорлупе!

– Какие прогнозы?

Другой голос был более низким, глубоким, согретым чувством.

– Возможно, на некоторый период пациентка потеряет память, но со временем все восстановится.

– Примерно на какой период?

– Бывает – на несколько дней, а то и на два-три месяца.

– Но в конечном счете она все вспомнит?

– Разумеется, абсолютно все.

Натали заставила себя приоткрыть один глаз. Кто же эти люди, которые в открытую обсуждают ее состояние?

Освещение было неярким, и она открыла второй глаз: возле ее койки стояли двое врачей.

– А вот она и очнулась.

Говорил доктор, обладавший любезно-авторитетным голосом. Он был невысокого роста, худощавый, со светло-русыми волосами и в очках.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Меня зовут Натали.

– Натали, а как дальше?

– Натали, и все.

– Не могли бы вы назвать вашу фамилию?

Ей стало досадно от настойчивости любопытного доктора. Она прекрасно знала ответ, но слова почему-то не сходили с языка.

– Просто Натали, – повторила она с раздражением. Пусть только попробует возразить.

– Вот и прекрасно, очень хорошо, – промурлыкал доктор.

Натали перевела взгляд на второго врача. Рослый, широкоплечий и такой красавец, что, наверное, в него влюблены все медсестры. Он обошел койку и сел возле нее на стул. Густые черные ресницы осеняли его серые глаза.

– У вас был сильный ушиб головы: наложили семь швов, но все заживет, – заверил он.

– Я не сомневаюсь, доктор, – ответила она, так как слышала обещания первого доктора по этому поводу.

– Я не доктор.

– А кто же вы в таком случае?

– Меня зовут Дамиан.

Он глядел на нее с волнением, и, чтобы его успокоить, она улыбнулась.

– Привет, Дамиан.

Он взял ее за руку.

– Привет, Натали.

Какой у него красивый голос. Он нежно погладил тыльную сторону ее ладони, и ей показалось, что его пальцы не только успокаивали и ласкали, но и вливали в нее часть собственной силы и энергии; словно волны тепла прокатились вверх от ладоней к плечам. Может быть, его руки обладают способностью исцелять?

– Мне приятно, когда вы прикасаетесь ко мне.

Он улыбнулся, и ей казалось, будто взгляд его проникал в самое сердце. Этот человек какой-то особенный.

– Скажите, вы психотерапевт? – спросила она.

Он растерянно взглянул на нее, а потом, должно быть, принял решение.

– Я – ваш возлюбленный, – произнес он, явно желая внушить ей то, о чем заявил.

Натали внимательно разглядывала его. Неужели она могла забыть столь важное обстоятельство? Интересно, чем она занималась со своим возлюбленным? Тут она вспомнила, что находится в реанимации. А сюда допускают только членов семьи. Значит, он солгал, чтобы проникнуть в это отделение. Кто же его послал и зачем?

Она взглянула на другого доктора, который все еще стоял возле койки. Как мог он пропустить сюда этого человека, объявившего себя ее возлюбленным? Стоявший рядом врач с интересом за ними наблюдал, и Натали решила прояснить положение вещей.

– А где моя мать? – спросила она.

Доктор жестом переадресовал ее вопрос к мужчине по имени Дамиан. Натали снова перевела внимательный взгляд на этого человека.

– Ваша мать в Нусе, Натали.

– Значит, машина «Скорой помощи» привезла меня в Брисбен?

– Нет, вы в Сиднее.

– Зачем?

– Вы помните, что с вами случилось?

– Я упала во время занятий в гимнастическом зале: пыталась сделать двойное сальто-мортале под куполом... – Она нахмурилась, не вполне уверенная в своих словах. – А может, это было тройное сальто-мортале.

– Вы, Натали, два дня были без сознания.

Иными словами, она потеряла два дня жизни. Поэтому они и поставили ей капельницы! Но почему она оказалась в Сиднее?

– Можно мне теперь вернуться домой? – спросила она.

– Если вы сразу встанете, то упадете. Попробуйте сначала посидеть.

Натали попыталась сесть, но тут же отказалась от своей попытки. Лежать гораздо спокойнее.

– С вами произошел несчастный случай. Но память к вам вернется, и силы тоже. – Дамиан погладил ее по руке, стараясь подбодрить. – Надо немного потерпеть.

Ей стало не по себе.

– А что такое стряслось с моей памятью?

– То, что случилось в гимнастическом зале, происходило несколько лет тому назад. А теперь вы находитесь здесь потому, что вас сбила машина.

– Несколько лет назад?

Мысли ее смешались: этого не может быть. Натали глядела на Дамиана, стараясь уловить обман в его взгляде. Но обмана не было: серые глаза выражали тревогу за нее. И нечто большее. Казалось, эти глаза говорили: я здесь ради тебя. Я тебя не оставлю. Ты можешь опереться на меня.

– А сколько мне лет? – спросила она, надеясь, что он знает. Впрочем, она сама тоже должна знать.

– Двадцать восемь, – ответил Дамиан, не задумываясь.

Он крепко сжал ее руку, или это она сжала его руку? Потеряно двенадцать лет! Ей было шестнадцать, когда она упала из-под купола в гимнастическом зале. Что же она делала все это время? Натали помнила, что хотела стать художницей и знаменитой гимнасткой. Видимо, ей не удалось ни то, ни другое.

– А чем я занимаюсь? – спросила Натали, чувствуя острую необходимость восполнить зияющие пробелы в памяти.

– У вас творческая работа: вы делаете графические проекты на компьютере. Недавно вы подписали контракт на иллюстрацию детской книги.

– Значит, у меня это хорошо получается, – заметила она с удивлением.

– Вы сделали потрясающий проект.

Восхищение, прозвучавшее в его словах, доставило ей огромное удовольствие.

– Рассказывайте ей о том, что поможет вернуть память, – посоветовал доктор, продолжавший стоять рядом. – Полагаю, что наедине дело у вас пойдет быстрее. – Улыбнувшись Натали и доверительно кивнув Дамиану, он быстро вышел из палаты.

Слова доктора успокоили Натали, и она попыталась расслабиться. Мысленно повторяя имя «Дамиан», она надеялась вспомнить связанные с ним образы.

Но в памяти ничего не возникало.

Однако его руки и выражение глаз говорили о чем-то уже знакомом. Ей, оказывается, уже двадцать восемь лет, ему на вид лет тридцать пять. Где могли они встречаться?

– И давно вы стали моим возлюбленным?

Он посмотрел на нее.

– Много лет тому назад. Но все это время между нами не было физической близости.

– Почему?

– Вы были замужем.

Вот это да!

– За кем?

– Вашего мужа звали Бретт. Бретт Хэйс.

Дамиан не сводил с нее глаз.

Натали отвернулась, огорченная тем, что не может вспомнить. Как такое могло случиться, что она забыла своего мужа? И еще какой-то возлюбленный! Она взглянула на левую руку: никаких колец. Кольца, вероятно, снял медперсонал. А на безымянном пальце не было ободка незагорелой кожи. Значит, обручального кольца она не носила.

– Я разведена?

– Нет, вы – вдова.

Вспышка воспоминаний... что-то важное... И тут ее сердце затопила материнская любовь и гордость. Она обернулась к Дамиану с выражением восторга на лице.

– У меня есть сынок, прелестный мальчик.

Дамиан печально кивнул головой.

– Его звали Райн.

– А где же он? – воскликнула Натали. – Почему он ко мне не пришел?

Теперь уже Дамиан почувствовал себя неловко. Он поднес ее руку к губам и стал целовать пальцы, словно стараясь их согреть. Потом взглянул на нее с горьким сочувствием.

– Прости меня, Натали, год назад произошел другой несчастный случай: Райн... погиб.

Она сразу поверила его словам. Счастье улетучилось, оставив в сердце щемящую пустоту. Она лишилась своего прелестного мальчика, он ушел из ее жизни вместе с утраченными годами.

Заметив ее отчаяние, Дамиан добавил:

– Вот почему ты хочешь другого ребенка, – настойчивость его интонации удивила ее.

– Неужели я хочу ребенка? – равнодушно спросила она.

– Да, больше всего на свете, – ответил Дамиан. – А я очень хочу стать отцом этого ребенка.

Страсть, с которой он произнес эти слова, заполнила зияющую пустоту в ее душе и вызвала к жизни мысли о будущем. Правда, она никак не могла понять, почему, если он ее возлюбленный, у них не было физической близости. Вид у него сильный и мужественный, должно быть, причина в ней.

Пальцы его рук, казалось, ожидали ответа, задев струну доверия в ее сердце.

Мысль о том, что этот человек ее возлюбленный, показалась ей... знакомой. Это справедливо, так оно и должно быть: она хочет еще одного ребенка. А кто, кроме Дамиана, мог бы стать его отцом? Сколько женщин выстроилось бы в очередь, чтобы иметь такого друга!

– Но ведь мы не женаты, – заметила она полувопросительно.

– Тебе не хочется снова выходить замуж.

– А почему?

– Твое первое замужество... – Он заколебался и покачал головой. Ему было явно неприятно затрагивать эту тему. – Твой брак был не таким, о каком ты мечтала, Натали.

Ах, вот оно в чем дело: она опасалась связывать свою судьбу с кем бы то ни было. Но ведь это несправедливо по отношению к Дамиану – возлагать на него вину другого человека. Если он любит ее уже много лет и ждет только ее согласия, ей следует взвесить все «за» и «против»...

– Чандлер... – произнесла она. – Твое имя – Дамиан Чандлер.

– Правильно.

– А меня зовут Натали Арнотт.

– Это твоя девичья фамилия.

Что бы там ни произошло, все уже позади, подумала Натали. Теперь для нее самое главное – Дамиан. Она даже вспомнила его фамилию.

– Спасибо тебе, что ты такой добрый и терпеливый, – тепло сказала она. – Спасибо... что ты позаботился обо мне.

Он улыбнулся, будто озарив ее солнечным лучом.

– Я готов делать для тебя все на свете.

Натали вздохнула, глубоко тронутая его преданностью. Но разговор утомил ее. Глаза закрылись сами собой; она чувствовала легкое прикосновение его сильных надежных рук.

– Мне приятно чувствовать твои руки, – заметила она.

Сомнений больше не было: выбор она сделала правильный – выбор друга.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дамиан навещал ее каждый день. Но больше к ней не приходил никто.

Он приносил цветы, шоколад, фрукты, журналы, дорогие безделушки – одним словом, все, что может скрасить пребывание в больнице. Ее перевели из реанимационного отделения после того, как опасность мозгового кровоизлияния миновала. Теперь посещения Дамиана, окружившего ее нежной заботой, возбуждали любопытство и всякого рода домыслы у окружающих.

Натали поправлялась и мечтала, чтобы память ее полностью восстановилась. Как только ей перестали давать одурманивающие препараты, она остро ощутила двенадцатилетний пробел во времени. Но никакие усилия не могли помочь ей восстановить утраченное.

Почему, кроме Дамиана, в ее жизни никого больше нет? Это тревожило ее все больше и больше. Натали спросила его об этом на пятый день пребывания в больнице.

– Никто, кроме тебя, не приходит ко мне. Наверное, они не знают, что я здесь? А я не могу вспомнить, кому можно позвонить, но ведь у меня должны быть друзья в Сиднее. – Теперь она уже не сомневалась, что живет в Сиднее, Нью-Сауз-Уэлс, а вовсе не в Нусе, Квинсленд.

– Ты никого не хотела видеть после гибели Райна, – объяснил Дамиан. – В прошлом году... твои друзья пытались общаться с тобой, но ты не принимала никаких приглашений. А потом все оставили тебя в покое.

Натали понимала этих людей, хотя и сожалела о потере их дружбы.

– Значит, я сама изолировала себя от общества.

– Да, так оно и было.

– Но не от тебя.

Он сдержанно улыбнулся.

– Я очень настаивал на общении с тобой.

Интересно почему? Она взглянула в зеркало: шов у виска не украшал ее. Глаза живые и фигура красивая, но она явно не из тех женщин, которые неизменно привлекают внимание, где бы они ни появлялись. Зато Дамиану стоило только войти в отделение, как все разговоры прекращались и все взгляды устремлялись на него.

И все же, глядя ему в глаза, она чувствовала, что он ее любит, очень любит.

Она тоже, по-видимому, любит его.

Всякий раз, когда она его видела, сердце ее ощущало прилив тепла. Дело даже не в том, что он очень красивый и элегантный, да к тому же обладает притягательной силой. Дело в том, что между ними возникла, и уже давно, связь взаимного чувства.

– Должно быть, я была для тебя настоящим испытанием, – заметила она напрямик.

Он пожал плечами.

– Ты была в трауре. Горевала о сыне.

А о муже?

Дамиан не говорил о нем, наверное, потому, что сам имел на нее виды. Зачем было упоминать мужа? И все-таки Натали чувствовала себя в ловушке, во мраке, ей хотелось выбраться на свет Божий.

– У тебя какой-то отсутствующий взгляд, – сказал Дамиан. – О чем ты думаешь?

– О будущем.

– А я там просматриваюсь?

В ее глазах блеснул коварный огонек. Женский инстинкт подсказывал ей, что не следует давать ему повод для уверенности, но она тут же одернула себя и решила ответить на добро добром.

– Как же без тебя, – произнесла она игриво, – ты непременно будешь фигурировать в том или ином амплуа.

Она ждала от него улыбки и была удивлена его ответом на эту шутку:

– Неужели ты сможешь запросто выбросить меня из жизни? Ты ведь так поступала... с другими.

Натали поморщилась.

– Разве я такая жестокая?

Дамиан взял ее за руку и, закрыв глаза, коснулся пальцами тыльной стороны ее ладони.

– У всех у нас есть чувства, способные обернуться помехой счастью. В данный момент ты от таких чувств свободна, но, когда память к тебе вернется, ты изменишь свое отношение к окружающим.

– И к тебе тоже?

– Конечно, и ко мне тоже. – Дамиан поднял на нее взгляд, который обжег ей сердце. – Я не хотел бы этого, Натали, но так оно и будет.

– Ты думаешь, что я... буду плохо к тебе относиться? Ты так думаешь?

Он помолчал, а затем ответил утвердительно:

– Да, я так думаю.

– Но почему? Что это значит?

Натали не могла себе представить, что она может изменить свое отношение к этому человеку. Ей не приходило в голову мало-мальски разумное объяснение такому повороту вещей. Но тут Дамиан дал ей совершенно неожиданный ответ на ее вопросы.

– Это значит, – медленно произнес он, словно испытывая боль, – что у меня осталось мало времени... может быть, несколько дней, а может, месяца два, пока к тебе не вернется память. За это время я должен успеть восполнить свою жизнь.

В его глубоко посаженных глазах появилось выражение решимости, что подтверждало смысл сказанных им слов. Натали сочла нужным разуверить его в сомнениях и показать, как ценит она его доброту и внимание. Что бы там ни было прежде, теперь она видит в нем человека, который нужен ей на всю жизнь.

– Я не понимаю, Дамиан, о чем ты говоришь. Но обещаю, что никогда не забуду того, что ты сделал для меня.

Натали надеялась, что он успокоится и поверит ей.

Однако он глядел на нее с сомнением.

– Чем ты мог меня так обидеть, – прошептала она, – что ждешь от меня вражды?

– Ничем, – ответил он шутливо. – Возможно, мне следовало быть более активным. Должен признаться, что я не делал тебе ни добра, ни зла.

Его слова охладили Натали.

– Что же я за чудовище в таком случае?

– Ты самый прекрасный человек, какого я встречал на своем пути. Но ты была оскорблена до глубины души.

– И мне предстоит это вспомнить?

Он кивнул.

– Врачи утверждают, что твоя память полностью восстановится.

– Я не уверена, что хочу этого.

– Но это неизбежно, и нужно принять все как есть.

– А что будет с нами, когда я все вспомню?

На ее лице отразилась тревога. Дамиан, сидевший на краю койки, заключил ее в объятия и прижал к груди, словно она была бесценным сокровищем.

Обвив руками его шею, Натали положила голову ему на плечо. Его могучие плечи, казалось, были созданы для того, чтобы на них опереться в трудную минуту жизни. Прижавшись к нему, Натали ощутила тепло и обещание радостей, которых была лишена.

Руки Дамиана гладили ее шею, а губы прикасались к волосам, и она была довольна, что успела до его прихода вымыть голову. Ей хотелось, чтобы ему было приятно общаться с ней, хотелось поцеловать его, но она понимала, что здесь это неуместно. Натали догадывалась, что он думает об их будущем.

– Натали, ты будешь меня ненавидеть, – нежно сказал он.

Дамиан говорил с ней открыто и честно. Она была потрясена.

– Сильнее, чем я ненавидела мужа? – Почему она была уверена, что ненавидела мужа? Точно она не знала, но подозревала, что было именно так.

– Думаю, еще сильнее, – пробормотал он.

– За что?

– Ты подозреваешь меня в том, в чем я невиновен.

– В чем же?

– Я не хочу, чтобы ты об этом вспомнила.

– Но ты мне скажешь?

– Нет.

Подняв голову, Натали почувствовала горечь от появления еще одной преграды между ними. Если б смести все преграды, подумала она, но, взглянув на грустное лицо Дамиана, поняла, что сделать это непросто.

Вспомнив о последнем в ее жизни происшествии, она спросила:

– Да, а тот несчастный случай? Почему меня сбила машина?

Дамиан нисколько не смутился.

– Потому что ты убегала от меня.

Неужели он говорит правду? – недоумевала Натали. Его слова явно не соответствовали тем чувствам, какие он в ней пробудил. Как объяснить случившееся? Убегают из страха или от обиды.

Смущенная своими мыслями, Натали отодвинулась от Дамиана. Не пытаясь ее удержать, он осторожно уложил ее на подушки и погладил по щеке.

– Я хочу тебя подготовить, – сказал он с горечью, понимая, что не следует, подобно страусу, зарывать голову в песок, опасаясь столкнуться с правдой лицом к лицу.

И хотя поступал он правильно, честность его становилась разрушительной. Натали почувствовала себя жалкой, отрешенной: без Дамиана ее жизнь будет лишена смысла и человеческого тепла.

Куда идти?

Что делать?

ГЛАВА ПЯТАЯ

После ухода Дамиана Натали долго еще думала о своем положении, ведь она многого не знала о самой себе. Необходимо восстановить свою личность: нельзя зависеть только от одного человека. Необходимо расширить круг общения.

Тут она вспомнила о матери и позвонила ей. Разговор получился очень странный, совсем не такой, как она предполагала.

Мать с увлечением рассказывала о своем магазине в Нусе. Новости были такими же, как когда-то в юности. Казалось, ничего с тех пор не изменилось, словно в трубке звучало эхо прежних лет.

Даже когда Натали поведала о несчастном случае и о потере памяти, ей стало ясно, что никакой помощи в обретении самой себя здесь она не получит. Мать ее любит, сочувствует, готова оказать ей поддержку, но она слишком далека от нее, и дело не только в расстоянии.

Закончив разговор, Натали поняла, что годы, проведенные в Сиднее, оказались настоящей загадкой для матери. Делиться с родными можно лишь успехом и счастьем, а невзгоды и беды лучше скрывать. Была ли она неудачницей? Наверное, была, если говорить о материнстве. Вероятно, именно материнское горе как стеной отделило ее от окружающих.

Но ведь должно же быть в ее жизни хоть что-то хорошее?

Ответ напрашивался сам собой. Он лежал в ее сумке. Единственным вещественным доказательством связи будущего с прошедшим был договор о художественном оформлении детской книги. Почему этот документ в день несчастного случая оказался в ее сумке, она не помнила, но наличие договора свидетельствовало об успехе.

Достав из сумки документ и еще раз взглянув на него, Натали обнаружила адрес издателя, а в прилагаемом письме высоко оценивалась ее работа. Письмо подписала некая Шерон Киппакс.

Значит, она встречалась с этой Шерон, если они обсуждали ее эскизы. Неплохо бы повторить эту встречу. Даже если они малознакомы, это хотя бы отчасти прояснит ее забытое прошлое.

Завтра, когда она выпишется из больницы, надо поехать в издательство. Синяки и ссадины все еще «украшали» ее голову, ноги при ходьбе слегка дрожали, но она не так уж слаба, чтобы не добраться самостоятельно, куда ей нужно. С ней, можно сказать, уже все в порядке, за исключением памяти.

Вдруг ей стало страшно, что она не сможет выполнить работу, оговоренную контрактом. Что, если она утеряла не только память, но и навыки ремесла? Будет ли ее работа такой же «потрясающей», как выразился Дамиан?

Но она поборола страх. Зачем раньше времени волноваться? Завтра она все выяснит: надо двигаться к цели не торопясь, шаг за шагом. Хватит с нее беготни. Нечего прятаться за спину Дамиана и за его преданность. Пора самой выйти на белый свет и встретить правду с поднятым забралом.

На следующее утро Натали обнаружила, что выписка из больницы – дело весьма сложное: врачи считали, что ей рано еще выписываться, и всячески препятствовали ее желанию вырваться на свободу.

Будь Дамиан здесь, он добился бы выписки раза в два быстрее. Но он в это время на работе, и ей не хотелось его дергать. Кроме того, она гордилась тем, что может самостоятельно справиться со всеми трудностями.

Когда Натали была уже готова покинуть больницу, она все-таки позвонила Дамиану. Секретарша сообщила, что господин Чандлер на деловом совещании, и Натали попросила передать, что она выписалась из больницы, затем отправилась по своим делам.

От больницы Святого Винсента такси доставило ее к издательству в северной части Сиднея. Из вестибюля ее направили на четвертый этаж. Натали вошла в кабину лифта, и, когда на табло появилась цифра «четыре», взяв в руки дипломат, приготовилась к выходу. Двери кабины раздвинулись.

На лестничной клетке, ожидая лифта, стояла женщина в ярко-желтом костюме с черной отделкой. Брюнетка с темными глазами, очень хороша собой. Я ее знаю, подумала Натали с волнением. Женщина быстро вошла в кабину и, едва дав возможность Натали выскочить из лифта, нажала кнопку. В глазах черноволосой красавицы не было и признака того, что она узнала Натали, она даже не улыбнулась. Поведение этой знакомой незнакомки было странным. Тем не менее Натали не сомневалась, что они где-то встречались. Или ей это только кажется?

Дама, вероятно, была занята своими мыслями. Но вот двери кабины задвинулись, и Натали направилась в приемную Шерон Киппакс, продолжая думать о женщине в желтом костюме.

Издательница Шерон была молодой, веселой и приняла Натали радушно. Она тут же вынула папку с понравившимися ей эскизами, и чувство гордости охватило Натали при взгляде на свою работу. Наверное, у меня и правда талант, подумала она с волнением.

Шерон останавливалась на тех рисунках, какие собиралась включить в детскую книжку. Она была любезной, воспитанной, но Натали не находила в ней знакомых черт. Нельзя сказать, чтобы у Шерон была незапоминающаяся внешность. Ласковые светло-карие глаза, шапка каштановых кудрей и живое, привлекательное лицо. Она понравилась Натали.

– Вам было трудно иметь со мной дело? – спросила Натали напрямик.

– Совсем наоборот, – ответила Шерон. – Вы ведь заинтересованы в нашем проекте не меньше меня. Мне нравится ваша работа, ее творческая глубина. Вам не о чем беспокоиться. Как только вы сядете за компьютер... все будет в порядке. Надеюсь, вы не забыли, как это делается?

Натали тоже надеялась, что все будет в порядке.

– А мы с вами часто встречались? – спросила она, страстно желая вспомнить их прошлые встречи.

– Нет, всего три раза.

– Простите меня, но я не могу вас вспомнить. Врачи говорят, что со временем это пройдет.

– Ради Бога, не огорчайтесь. Я не сомневаюсь, что память восстановится.

– Я встретила женщину возле лифта – в желтом костюме, очень элегантная...

– Это мой шеф. Начальница планового отдела.

– А как ее имя и фамилия?

– Энн Смит.

Натали вздохнула: это имя ей ни о чем не говорило.

– Трудно представить себе более обыкновенные имя и фамилию, – спокойно заметила она.

– Фамилию – может быть, но саму Энн Смит обыкновенной не назовешь, – выразительно произнесла Шерон, поводя глазами. – Она невероятно динамична и требует того же от окружающих. Между прочим, это Энн обратила внимание на ваши эскизы и тут же приняла решение: «Заключите контракт с этой художницей». – И Шерон изобразила властную гримасу на своем лице, а потом улыбнулась. – Энн сразу замечает талантливых людей.

– Мне кажется, я видела ее как-то в трауре, – заметила Натали.

Шерон нахмурилась.

– Но ведь вы никогда с ней не встречались.

– Мы никогда не встречались?

– Я получила задание заниматься этим проектом по своему усмотрению. Энн не принимала участия в дальнейшей работе.

– Как странно! А я была уверена... – Натали замолкла, решив пока что оставить вопрос открытым. Может быть, это память играет с ней злую шутку?

С Шерон, наверное, подружиться нетрудно: с ее стороны чувствуется дружелюбие и понимание. Натали предстояла работа, которую надо сделать хорошо. То, что ей показала Шерон, вызывало чувство удовлетворения и ощущение независимости.

Остановив такси, она поехала домой, в Наррабин, прибрежный пригород в северной части гавани Сиднея. Подъезжая к дому, Натали вдруг почувствовала холод. Двухместный гараж, обращенный фасадом на улицу, высокая кирпичная стена производили отталкивающее впечатление своей угрюмостью.

Найдя в связке ключей ключ от ворот в этой кирпичной стене, она тихо побрела по дорожке, ведущей к входу в дом, и, машинально найдя нужный ключ, отперла входную дверь.

Войдя в жилую часть дома, которая была обставлена в современном духе, но не в ее вкусе, она разглядывала, не веря своим глазам, стеклянные хромированные столики, диван и стулья, обтянутые кожей, и не находила ничего, радующего взор.

Оставив чемодан и сумку при входе, она прошла в гостиную. По другую сторону дома были внутренний дворик и бассейн, но никакой поляны, никакого сада, лишь несколько пальм и зонтики от солнца.

Столь фешенебельный дом в элитном районе заставил Натали подумать о состоянии ее финансов. Оформлена эта недвижимость под надежное поручительство или все оплачено сполна? Богатым ли был ее муж? Какой образ жизни они вели, когда были женаты?

Натали медленно обошла весь дом. Обстановка была ультрамодной, однако ничего не говорило об индивидуальных вкусах владельцев. Комнаты напоминали выставочный зал, ей не верилось, что, живя в этом доме, она не пыталась внести изменения в обстановку или хотя бы добавить нечто соответствующее ее личному вкусу. Очень странно. Или Бретт настаивал на такой шикарной, но бездушной обстановке?

Почему она продолжала жить в этом доме после его смерти? Почему не продала и не устроила себе жилище в другом месте? Или ей все стало безразлично? Даже тот кабинет, в котором она работала на компьютере, походил на офис, а не на ее личный, домашний рабочий кабинет.

Детская, в которой, вероятно, жил Райн, не походила на комнату ребенка: никаких детских вещей, никаких игрушек. Может быть, они заперты в одном из шкафов или она передала их в какой-нибудь благотворительный фонд, не в силах вынести горьких воспоминаний?

Прогулка по дому оставила удручающее впечатление. Если это и есть ее прошлое, она не почувствовала ни малейшей связи с ним. Возможно, если она выдвинет ящики и просмотрит их содержимое, нечто знакомое всплывет в ее памяти? Должно же хоть что-то напомнить ей о ее прежней жизни. Но она была физически не в состоянии продолжать поиски прошлого. Активно проведенный день утомил ее.

Натали еле дотащилась до спальни и повалилась на широченную кровать. Сбросив туфли, она легла и положила под голову подушки, вытянув их из-под покрывала. Пытаясь устроиться поудобнее на этом королевском ложе, она вдруг увидела фотографию.

Сердце ее словно подпрыгнуло: Райн.

Фотография стояла на тумбочке возле кровати. Натали взяла ее и поднесла ближе к глазам.

Мальчик смеялся; его светло-карие глаза лучились радостью. Одет он был в красную курточку и темно-синие штанишки, а в руках держал мячик. Снимок был сделан в незнакомом ей парке, но она помнила, что Райн любил играть с мячом и надувными шарами.

Счастливое дитя, дарящее счастье окружающим. А вот еще две фотографии: Райн играет в ванне, а потом радостно смеется, завернутый в махровую простынку. Натали вспомнила, как несла его в детскую, ощутила свежий и сладкий запах его кожи и волос. Райн прижимается к ней со словами: «Я люблю тебя, мама!»

Положив последнюю фотографию на грудь, Натали закрыла глаза, и пленительные картины прошлого возникли в ее воображении: вот Райн делает первые шаги, и личико его сияет от удовольствия; а с каким восторгом он уселся на трехколесный велосипед, полученный в подарок на Рождество; с какой гордостью объявил, что умеет плавать: «Мама, посмотри на меня!»

Неужели я была плохой матерью? Не может этого быть. Мой сын значил для меня все. Мой сыночек... Райн...

Внимание Натали привлекли настойчивые звонки. Кажется, звонят у входной двери, подумала она, возвращаясь к реальности из дремы, в которую внезапно погрузилась. Это мог быть только Дамиан. Больше у нее никого нет.

Фотография Райна соскользнула с груди, когда она встала. Подняв ее, она с грустью посмотрела на смеющегося мальчика и поставила портрет на прежнее место – на тумбочку возле кровати.

Звонки все продолжались.

Засунув ноги в туфли и кое-как расчесав волосы пятерней, она пошла открывать дверь – и тут же встретила внимательный и заботливый взгляд серых глаз Дамиана, проникающий в душу и заполняющий пустоту.

– Как ты себя чувствуешь, Натали?

– Заходи, Дамиан.

– Ты недавно вернулась? – спросил он, взглянув на чемодан и сумку, стоявшие в передней.

– Довольно давно, – ответила она, приглашая его в гостиную. – Все это не похоже на мой дом... – Заглянув ему в лицо, она словно искала ответ на мучивший ее вопрос. – Каким человеком я была?

– В день свадьбы ты была веселой, влюбленной, много смеялась в предвкушении радостей жизни. Ты была... – тут его голос стал мягче и глубже, – самой счастливой женщиной в мире.

– Ты присутствовал... на моей свадьбе?

– Да. – Он иронически улыбнулся. – Тогда я впервые тебя увидел.

– Что же со мной случилось?

– Ты стала рассеянной, невнимательной к окружающим, никому не улыбалась... кроме Райна. Весь прошлый год ты провела угрюмо, замкнуто и одиноко. Не желала ни с кем общаться. Даже не замечала, когда к тебе обращались, меня ты тоже не замечала.

– Но как ты с этим мирился?

– Печально наблюдать за гаснущей свечой и увядающим цветком.

Натали вздрогнула от возникших в ее воображении образов.

– Мне не нравится этот дом! – воскликнула она. – В нем нет души, от меня тут ничего не осталось. А если он был моим, то я не хочу быть той, кому он принадлежал.

– Скажи, Натали, чего ты хочешь? – мягко спросил Дамиан.

Не раздумывая, она подошла к нему и прикоснулась к его груди, в то время как глаза ее просили о помощи.

– Увези меня отсюда, Дамиан.

– Хорошо, – ответил он, обнимая ее.

Прильнув к нему и положив голову на его плечо, Натали ощутила его взволнованное дыхание, от которого затрепетали ее коротко постриженные волосы. Какая разница, куда он ее увезет? Пусть только разгорится ярко ее свеча и цветок ее жизни не увядает. Ей хотелось быть рядом с человеком, который верит и в то, и в другое и терпеливо ждет, когда это случится.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Дамиан перевез ее на свою квартиру в районе Коллароя, недалеко от Наррабина.

Окна выходили на океан, и, как только Натали вошла в его гостиную, она словно очутилась в другом мире.

Здесь ее согрело земное тепло: пол застилал ковер цвета засахаренного меда, мягкие диваны были обиты зеленовато-оранжевой тканью с изображением леопардов и зебр. Столешница большого квадратного стола привлекала взгляд необычным рисунком, а передвижной столик поменьше служил подставкой под телевизор.

Стереосистема, над которой висела полка с компакт-дисками, помещалась в нише. Книжные полки стояли недалеко от бара, в углу комнаты. Дубовая мебель была отделана бронзой, а деревянные табуреты обтягивала коричневая кожа.

Высокое окно столовой тоже выходило на океан. В центре стоял плетенный из тростника круглый стол со стеклянной столешницей и четыре стула, сиденья которых были обиты той же тканью, что и диваны. В кухне, по соседству со столовой, виднелись дубовые шкафы, отполированные гранитные скамейки и великолепный папоротник, простирающий свои ветви до самой перегородки, отделяющей кухню от столовой.

Обстановка квартиры Дамиана показалась Натали интересной. Тяга к комфорту, элементы экзотики и аккуратность естественно сочетались друг с другом. Натали была довольна, что попала в такое уютное жилище, отмеченное индивидуальным вкусом.

– Я бывала здесь прежде? – спросила она.

– Нет, ты здесь впервые, – тихо сказал он, словно бы это был для него торжественный заключительный аккорд, завершающий многолетнюю симфонию ожидания.

Сердце Натали сжалось, когда она подумала о том, что невольно заставила его страдать и томиться. Поставив ее чемоданы при входе в холл, Дамиан наблюдал за ней. Натали с улыбкой спросила:

– Я сама не хотела навестить тебя? Отказывалась от приглашений?

Он замотал головой.

– Тебя никогда не приглашали в этот дом.

Значит, то, что он привез ее сюда, было для него нешуточным шагом: он открывался перед ней теперь, как никогда прежде. Видимо, Дамиан не чувствовал себя уязвленным своим одиночеством, а, напротив, следил за ее выражением лица с некоторой гордостью, будто бы говорил: «Вот я каков. Ты можешь здесь остаться, если захочешь».

– Мне здесь очень хорошо, – заверила Натали, – а твои диваны выглядят весьма соблазнительно, так и хочется плюхнуться на один из них. – Она вздохнула. – Боюсь, я сейчас так и сделаю.

Он успокоился и пригласил ее жестом выполнить это желание.

– Чувствуй себя как дома. Может быть, хочешь перекусить?

– Нет, спасибо, не хочется.

– Я сейчас кое-что приготовлю.

Пока он выносил чемоданы в другую комнату, Натали сбросила туфли и забралась в уголок одного из диванов, обложенных мягкими подушками. Тело ее ныло от невероятной усталости: в один день столько событий! Но она ни о чем не жалела.

Дамиан вернулся уже в домашнем одеянии: на нем были джинсы и рубашка с расстегнутым воротом и засученными рукавами. Хотя ему тоже не помешало бы отдохнуть, он, одобрительно улыбнувшись, прошел на кухню, чтобы приготовить кофе и сандвичи.

Наблюдая за ним с восхищением, Натали недоумевала, почему он предпочел ее всем остальным женщинам. Ведь на его пути встречалось немало красавиц, и многие, несомненно, увивались вокруг него. Странно, что Дамиан, достигнув тридцати с лишним лет, ни с кем не связал свою судьбу. Натали огляделась по сторонам, но не обнаружила хоть какого-нибудь признака женского присутствия.

Он принес ей тарелку с ломтиками ветчины и сыра, а также сандвичи с салатом. Почувствовав голод, Натали с аппетитом поела. Дамиан уселся напротив, на другом диване, и потягивал кофе, ожидая, когда она, утолив голод, будет готова к разговору.

– Не может быть, чтобы ты оставался одиноким все те годы, когда я была замужем, – заметила Натали, желая больше узнать о своем друге.

– Я все пытался забыть тебя, – сухо сказал он. – Но у меня из этого ничего не вышло. – В его глазах снова появилось выражение страсти, надежды на скорую близость: ведь она находилась в его квартире.

– А до знакомства со мной?

– Я был женат.

Это ее удивило – было неприятно сознавать, что Дамиан, вероятно, любил какую-то женщину, но потерял ее. Может быть, его жена умерла?

– Что же с ней случилось? – спросила Натали.

Он пожал плечами, и выражение его лица стало циничным.

– Мы разошлись, потому что стремились к разным целям. Развод устраивал нас обоих и даже отчасти сблизил.

Должно быть, он страдал, подумала Натали. Тяжело, когда лучшие чувства оборачиваются непониманием и пустотой.

– Прости меня, – произнесла она с сочувствием.

Дамиан снова пожал плечами, словно этот эпизод уже не имел к нему никакого отношения.

– Сколько лет ты был женат? – снова спросила Натали, удивленная его безразличием к такому событию, к которому принято относиться серьезно.

– Три года.

– А дети были?

– Нет, детей не было, – произнес он, бросив на нее напряженный взгляд.

Возможно, его тянет к ней потому, что она мечтает о ребенке? Он не делает тайну из своего желания стать отцом, и это вполне естественно. Натали его понимала: она тоже не смогла бы полюбить человека, равнодушного к детям. Желания их совпадали, и, слава Богу, его развод никому не принес горя.

– А где сейчас твоя бывшая жена? – спросила она, желая знать, все ли покончено с прошлым.

– Она издает женский журнал.

Дамиан сказал это просто, никак не подчеркивая своего отношения к сказанному.

– Вы остались друзьями?

Покрутив в руках кофейную чашку, Дамиан взглянул в глаза Натали.

– Лин была милой девушкой, а потом – изменилась. Глупая история, однако так уж случилось.

– Извини, что я затронула личные стороны твоей жизни...

– Я редко ее вижу, – продолжал он, намереваясь ответить на все интересующие Натали вопросы. – Мы были слишком разными людьми. У нее сейчас связь с тележурналистом. Видимо, он ей больше подходит; они уже несколько лет вместе и, судя по виду, вроде бы счастливы. Если это то, что ей нужно... пусть так и будет.

Двое журналистов думают лишь о карьере, тут уж не до детей, решила Натали. Каждый выбирает свой стиль жизни. Если люди хотят жить свободно, не обременяя себя ответственностью, это их право. Дамиан верно оценил обстоятельства. Он порвал с женой, и даже если вначале ему было тяжело, то теперь все уже позади.

А как она сама относится к своему замужеству? Нет, она не должна судить Дамиана, исходя из собственного неудачного опыта! Он как раз тот человек, какой ей нужен. К чему смешивать ее теперешнее отношение с тем, о чем она рада забыть.

Эта мысль заставила ее нахмуриться.

– Что случилось? – спросил Дамиан.

– Мне пришло в голову, что я подсознательно хочу вычеркнуть из памяти все связанное с Бреттом.

Дамиан промолчал, но лицо его стало суровым. Воспоминание о бывшей жене ничуть не взволновало его, у Натали же мысли о муже вызывали недобрые чувства.

– Можешь ли ты понять, чего бы мне теперь хотелось? – спросила она, сожалея, что упомянула Бретта.

– Говори.

Натали засмеялась.

– Я слишком устала, чтобы двинуться с места, но во мне живет какое-то беспокойство. Тянет куда-то поехать, сама не знаю, куда и зачем.

– Хорошо, давай займемся этим завтра, – ответил он, явно огорченный тем, что ей недостаточно быть просто рядом с ним.

Потянувшись к нему, Натали хотела тем самым показать, что любит его, но хочет, чтобы он понимал все, что она чувствует и о чем думает.

– Давай уедем куда-нибудь вместе и начнем все... сначала.

Его долго копившаяся страсть передалась и ей, она вдруг поняла, сколько страданий причинила ему: он и теперь еще не уверен в ее ответном чувстве. Краска стыда выступила на ее щеках. Натали отвернулась, не зная, как поступить: следовать своему капризу или думать больше о нем и его желаниях.

– Сделаем так, как ты хочешь, – произнес он срывающимся голосом. – Ты словно блуждающий огонек...

Дамиан умолк, но она поняла, что он хотел сказать. Слишком долгое ожидание притупляет чувство. Натали виновато взглянула на него.

– Я выгляжу эгоисткой после всего, что ты сделал для меня.

Дамиан отрицательно покачал головой.

– Я делал то, что хотел, ты мне ничем не обязана.

Однако блеск его глаз укорял ее совесть. Сколько же раз она его отвергала?

– У тебя усталый вид, – просто заметил он. – Я провожу тебя в спальню. Тебе надо выспаться; утро вечера мудренее.

Поднявшись с дивана и обойдя стол, Дамиан подошел к ней и, взяв ее за руки, помог встать.

А что будет завтра? – думала она. Вдруг я стану другой? Вдруг вспомню о том, о чем лучше не вспоминать?

Дамиан привел ее в спальню, где уже стояли чемоданы.

– Ванна рядом, – сказал он, указывая на дверь, ведущую в ванную комнату.

– А где будешь спать ты? – спросила Натали, глядя на него с тревогой, готовая сделать все, что он захочет, несмотря на усталость.

– В моем кабинете есть софа.

– Я не хочу выгонять тебя из твоей спальни, – возразила Натали, дотронувшись до его груди.

– Тебе надо отдохнуть, – сказал он, нежно коснувшись ее щеки. – А если я буду рядом, ты не отдохнешь.

Глядя ему в глаза, она видела, с каким трудом он контролирует свои чувства.

– Сейчас не слишком подходящий момент, – произнес он охрипшим голосом, – хотя я ждал его очень долго.

Он обнял ее, глядя ей прямо в глаза. Сила его желания передалась и ей. Кто из них сделал шаг к сближению, она не знала, но ее руки скользнули по его плечам и обвились вокруг шеи. Тело ее напряглось, она откинула голову назад, и Дамиан припал к ее губам, целуя их требовательно и страстно. Натали, стремясь утолить его желание и доставить радость ему и себе, отдалась полностью на волю стихии чувств, осознав наконец, что они созданы друг для друга.

Усталость как рукой сняло, даже прежние ушибы не вызывали боли, когда Дамиан прижимал ее к себе. Сила его желания поглотила ее и вызвала ответную страсть.

Голова пошла кругом, словно под воздействием дурмана. Все ее существо подчинилось одному порыву: отдавать и брать; волны наслаждения пробегали по телу. Так должно было быть, она этого хотела. Их, близость прекрасна, великолепна. Он тот, кто ей нужен, кто может разделить с ней все.

Натали была еще во власти нового для нее мира, когда Дамиан стал осторожно покидать ее. Его губы слегка прикоснулись к ее губам; он больше не прижимал ее к себе, а лишь нежно гладил ее плечи. Она слышала его глубокое дыхание и, приоткрыв глаза, увидела, как высоко вздымалась его грудь.

Что отразилось в ее взгляде, она не знала, но его глаза говорили о многом: наконец-то свершилось то, чего он ждал все эти годы. Она принадлежала ему, а на меньшее он был не согласен.

Глаза Дамиана блестели, но он ничего не говорил.

Натали тоже молчала, чувствуя, что у нее пропал голос.

Оба понимали, что возврата к прошлому быть не может после тех мгновений, которые безраздельно соединили их.

Дамиан удалялся от нее, опустив руки, – оставлял одну до утра, чтобы дать ей возможность отдохнуть. Ей хотелось вернуть его назад, но она боялась нарушить словом возникшее между ними молчаливое согласие.

Проводив его глазами, она задержалась взглядом на закрывающейся за ним двери. Пусть это будет последняя дверь, разделяющая их. Завтра они уедут куда-нибудь, и больше между ними не будет никаких дверей.

Лишь закрытая дверь ее памяти.

Впрочем, какая разница, закрыта эта дверь или открыта?

Дамиан Чандлер предназначен ей Судьбой, а решение Судьбы отменить невозможно!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– На север или на юг?

Дамиан задал этот вопрос с улыбкой. Ему было явно все равно, куда ехать, лишь бы поскорее вернуться домой. А пока они сидят рядом в его машине и поедут туда, куда пожелает Натали.

Она и сама не знала, куда ее потянет: везде мерещилось счастье.

– На запад, – ведомая предчувствием, решительно сказала она.

– Ты хочешь посетить Синегорье?

Дамиан почему-то перестал улыбаться.

Может, его смутил ее выбор?

– А ты против?

Он взглянул ей в глаза.

– Ни в коем случае.

Натали пожала плечами.

– Сама не знаю почему, но мне кажется, что мы должны поехать туда.

– Как скажешь, – кивнул он головой и включил зажигание.

Когда заработал мощный двигатель «ягуара», Натали, откинувшись на спинку сиденья, подумала, что эта марка как раз для Дамиана: комфорт и элегантность. И тут у нее перехватило дыхание при мысли о том, как они будут любить друг друга.

Она смотрела на его руки, крепко державшие баранку: сильные и такие нежные. Затем перевела взгляд на его плечи. На нем была темно-синяя футболка с кремовой отделкой и джинсы в обтяжку. То ли от его простой дорожной одежды, то ли от воспоминания о вчерашней близости ей стало легко и весело.

Теперь Натали глядела на его профиль. Какая женщина сможет устоять перед его обаянием? Почему она не ответила на его чувства до несчастного случая? Вероятно, она была просто дурочкой.

Ослепительное солнце сияло на безоблачном небе; день предвещал начало новой жизни. Умиротворенно вздохнув, она подумала: куда бы я ни ехала, тот, кто со мной рядом, не вызывает сомнений.

– Я тебя оторвала от важных дел, Дамиан? – спросила она, вспомнив, что в будний день он должен быть на работе.

Он засмеялся.

– Наплевать!

– Ничего себе, глава фирмы!

– Ты для меня важнее любых дел, – произнес он, глядя на нее так, что ей стало жарко.

За этим взглядом прятались годы страданий и подавленной страсти. Теперь он сметет любые препятствия на своем пути. Можно ли его осуждать за это? Всякому терпению приходит конец, и, кроме того, над ним висит дамоклов меч возврата ее памяти. И ее вражды.

Не безрассудно ли она поступила, бросившись очертя голову в эту рискованную связь?

Прогнав непрошеное сомнение, Натали решила поверить своим чувствам, чем бы все это ни кончилось. Ведь Дамиан поклялся, что не делал ей никакого зла, и она верит ему. Наверное, раздвоенность ее чувств была причиной недоверия. С возвратом памяти она разберется во всем.

То, что ее потянуло в горы, говорит само за себя: она пытается вернуть память. Натали уже удалось припомнить, что она была гидом в Нусе и сопровождала туристов по диким местам национального парка... да... и водила группы желающих к Стеклянным горам, названным так самим капитаном Куком. Ей нравились эти маршруты.

Синегорье к западу от Сиднея находилось далеко от юго-восточного Квинсленда, но она была уверена, что скалы и долины этих мест понравятся ей так же, как Стеклянные горы.

Образы прошлого стали всплывать в ее воображении: да, она писала пейзажи, хотя и не обладала большим талантом. Порой ей удавалось живо отобразить какую-нибудь сцену. Разумеется, работа на компьютере была куда проще. Натали не переставала восхищаться тем, с какой легкостью можно вносить изменения в готовую картину.

Она радовалась, что ее посетили мысли о творчестве, – значит, она сможет выполнить работу по контракту. Шерон Киппакс была права: как только восстановится память, знания и навыки к ней вернутся.

– Ты встречался когда-нибудь с Шерон Киппакс?

– Никогда.

– А ты знаешь что-нибудь о детских книгах?

– Только то, что я припоминаю из детства, – ответил он, улыбаясь. – Моя мать обычно читала нам на сон грядущий. У нас это было принято. Я думаю, ребята любят, когда им читают вслух.

Дамиан говорил об этом с такой теплотой, что она невольно вспомнила о его желании иметь от нее ребенка. Ей представилось, как Дамиан читает их детям книжку, которую она иллюстрировала. Сердце Натали сладко заныло.

Припомнить своего отца она не могла: он погиб во время разбушевавшегося циклона, спасая других людей. Натали тогда было всего два годика, а ее мать больше не выходила замуж. В детстве она завидовала своим подружкам, у которых были отцы, братья и сестры. Плохо быть единственным ребенком в семье. А как трудно было матери воспитывать одной свою дочь!

– У тебя была большая семья? – спросила она Дамиана.

– Трое мальчиков и две девочки, – ответил он, усмехнувшись. – Я был младшим, но мы все дружили, и соседские ребята приходили к нам играть. Детство у меня было веселое.

– Расскажи мне об этом, – попросила Натали.

Дамиан пересказал ей целую серию приключений и проказ. Видимо, его родители были сторонниками свободного воспитания и лишь в крайних случаях прибегали к строгости. Они давали возможность ребятам резвиться в соответствии с их интересами и тем самым расширяли их кругозор.

Пока машина ехала в черте города, Дамиан развлекал ее забавными историями и анекдотами. Но как только они достигли подножия гор, он умолк, и машина медленно поползла вверх.

Рассказы Дамиана произвели на нее сильное впечатление. Его старший брат стал пилотом и летал на самолетах Сингапурских авиалиний, другой брат был ихтиологом и работал на Тасмании. Одна из сестер жида в Лондоне, куда она отправилась в отпуск, а затем устроилась там на работу в качестве няни к ребятам овдовевшего брокера, за которого впоследствии и вышла замуж. Другая сестра уехала в Новую Зеландию. Сначала она увлеклась движением феминисток, но потом влюбилась в фермера-овцевода и стала вместе с мужем выводить редкие породы овец.

Родители Дамиана переехали на Золотой берег Квинсленда много лет назад и наслаждаются теперь заслуженным отдыхом под лучами горячего солнца.

– Значит, ты остался один в Сиднее, – заметила Натали.

– Да.

– Ты, наверное, скучаешь без своих.

– Мы поддерживаем связь, правда, в основном на Рождество.

Рождество – семейный праздник, подумала Натали, особенно любимый детьми. Сейчас только март месяц. А к следующему Рождеству ей уже исполнится двадцать девять лет.

– Сколько тебе лет, Дамиан?

– Тридцать четыре.

Если они поженятся, их первый ребенок может появиться на свет к Рождеству. Под воздействием непонятного ей импульса Натали, завидев знакомый ландшафт, обратилась к Дамиану.

– О! Теперь поверни налево, не доезжая моста, – торопливо попросила она.

Дамиан внимательно на нее посмотрел.

– Тебе эта местность о чем-то напоминает?

– Да... нет... Я не знаю. – Вопрос был неожиданным, и она не нашлась что ответить. – Я просто чувствую, что надо ехать сюда.

Дамиан повернул влево.

– Эта дорога ведет в Леуру.

Название местности ни о чем ей не говорило. Они давно миновали пригород Сиднея, и Натали весьма смутно представляла себе дальнейший путь. Достигли они уже горного хребта или нет, она не знала.

Наконец они подъехали к развилке; Леура находилась справа.

– Теперь поверни налево, – монотонно скомандовала Натали.

Дамиан нахмурился.

– Ты припоминаешь эти места?

– Я в этом не уверена. Сама не знаю почему, но чувствую, что надо ехать этой дорогой.

Путь оказался долгим: они проезжали мимо курортных комплексов, один из них был давнишний, другой – совсем новый. Дамиан ознакомил ее с условиями пребывания в каждом из них. Но ни тот, ни другой не вызвали у нее интереса. Вот они проехали мимо поля для игры в гольф, затем она увидела стройные ряды сосен, плотной стеной огораживающие лежащий за ними участок земли.

– Вот здесь! – воскликнула она.

– Что – здесь?

– Тут должна быть дорога между соснами. Поезжай потихоньку, а то проскочишь.

Сбавив скорость, Дамиан свернул на дорогу, ведущую к воротам с названием владения: «Сизокрылый туман».

Только волшебное место может носить такое название, подумала Натали, почувствовав, что ищет именно этот клочок земли.

– Что означает для тебя это название? – Устремленные на нее глаза Дамиана, казалось, в чем-то ее обвиняли. Натали удивили его пронзительный взгляд и странный вопрос.

– А для тебя?

Дамиан постарался скрыть волнение.

– Я никогда здесь надолго не задерживался.

– Но эта местность тебе знакома?

Дамиан кивнул.

– Есть тут одна гостиница с четырехместными номерами, причем каждый номер обставлен довольно оригинально. Отель весьма элегантный, но дорогой. Вокруг – сады, разбитые сорок-пятьдесят лет тому назад известным пейзажистом Хильдегардом. А долина Джеймса настолько живописна, что любой художник захочет ее писать с натуры.

– Ты, наверное, бывал здесь прежде, если тебе все это известно, – заметила Натали, разочарованная тем, что он уже с кем-то видел эти необыкновенные места.

– Нет, сам я здесь не бывал, но слышал об этих местах не один раз.

Натали успокоилась.

– А гостиница нам по карману? – спросила она с волнением.

– Тебе она по карману.

– Тогда я хочу здесь остановиться.

– Натали... – казалось, в нем происходит внутренняя борьба, – но ведь ты говорила, что хочешь начать все сначала... со мной.

– Вот как раз здесь я и хочу начать все сначала, – подтвердила она. Должно быть, она видела когда-то эти места, и они ей запали в душу. Желание побыть здесь подольше как бы намекало на особую роль этого места в ее жизни. – Все говорит мне о том, что я сделала правильный выбор, – уверенно добавила она.

– Все говорит тебе о том... – повторил он иронически.

– Что случилось, Дамиан? – с тревогой спросила Натали, заметив, что он не одобряет ее выбора.

– Решения принимаешь ты. Если думаешь, что здесь нам будет хорошо, значит, так и будет, – твердо сказал он, отбросив сомнения. Он протянул ей руку, и их пальцы переплелись. – Ты со мной, и больше мне ничего не нужно.

Натали была рада, что он уступил ее желаниям, вернее, вынужден был уступить. Однако она заметила в нем какую-то напряженность, которую он старался скрыть. В то же время он крепко сжимал ее пальцы, выражая этим свою волю неотступно быть рядом с ней. Впрочем, и ей самой желание остановиться именно здесь казалось несколько странным. По какой-то таинственной причине ей было необходимо, чтобы Дамиан разделил с ней пребывание в «Сизокрылом тумане».

Отпустив ее руку, он решительно повел машину на стоянку для гостей. Основательно построенный двухэтажный дом был сложен из красного кирпича – просторный, со множеством дымовых труб и красивыми колоннами, которые поддерживали портики над входными дверями. Казалось, этот дом выдержит испытание временем и сможет противостоять любым невзгодам, он словно бы обещал вернуть Натали то, что она утратила, и одарить ее новыми радостями.

Дамиан указал на три автомобиля, припаркованных у гостиницы, когда помогал Натали выйти из машины.

– Может быть, здесь не найдется для нас свободного номера.

– Неужели судьба так жестока! – воскликнула Натали, взяв его под руку.

Он улыбнулся, однако напряжение не покидало его. А ей так хотелось, чтобы он тоже расслабился и наслаждался жизнью. Воздух был чистым и прохладным, она чувствовала прилив сил: начало их совместного путешествия казалось волшебным. Все будто в сказке!

Медовый месяц в «Сизокрылом тумане», подумала Натали. Прекрасный приют для самого прекрасного медового месяца!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Им повезло: какие-то гости аннулировали забронированный ранее номер и его можно было занять на три дня, до выходных. Подумать только – три дня и три ночи в этом сказочном месте! Натали была счастлива.

Ей нравилось все: запах отполированной мебели, уставленный цветами вестибюль, широкая лестница красного дерева, ведущая на второй этаж, высокие потолки и стены, отделанные панелями, красочные паласы и ковры.

Глаза ее блестели, когда она вошла в спальню – здесь она проведет с Дамианом три ночи. Роскошная кровать под балдахином занимала большую часть комнаты. Желтая драпировка сочеталась по цвету с растительным орнаментом на подушках в изголовье. Из этой же ткани был сделан подзор, видневшийся из-под белого стеганого одеяла, а сверху были небрежно разбросаны подушки в желтых и белых наволочках.

Понравились ей и тумбочки в викторианском стиле, и столик для рукоделия на трех ножках. Высокие бронзовые светильники, стоявшие на тумбочках, роняли свет из-под желтых абажуров. Оглядываясь по сторонам, Натали восхищенно рассматривала обстановку элегантной спальни. Напротив кровати стоял массивный шкаф с выдвижными ящиками и большим зеркалом, в котором отражалась вся комната.

Она взглянула на Дамиана, надеясь прочесть в его глазах одобрение. Но он в это время разговаривал с хозяйкой, которая показывала ему великолепный камин, расположенный между двух кресел, обитых зеленым бархатом. Живой огонь теплился в очаге. Дамиан, выслушав инструкцию, приоткрыл дверцу камина и подложил в огонь свежих дров.

Внимание Натали привлек в это время изящный шезлонг, стоявший возле окна у дальней стены. Оттуда можно было насладиться видом извилистых долин, а также живописными, красными и желто-охристыми, скалами, которые тянулись до самого горизонта.

Вдруг ледяная дрожь пробежала по спине: отвесные скалы над голубыми эвкалиптами казались такими твердыми и... безжалостными. Натали нахмурилась, мысленно произнеся слово «безжалостные». Какая глупость – придавать значение чувствам, вызванным топографией местности.

Натали живо откликнулась на приглашение хозяйки осмотреть ванную комнату. Дамиан тем временем наблюдал, как пламя охватывало дрова.

Казалось, он не знает, чем заняться, и старается делать хоть что-нибудь, чтобы убить время.

Ванная комната была такой же роскошной, как и прочие помещения. На фоне стены, облицованной синей и зеленой керамической плиткой, красовались синие, зеленые и желтые полотенца. Пол в душевой повторял цвета облицовочной плитки, а ванна, наполнявшаяся водой из источника, выглядела не менее великолепно.

Хозяйка, выслушав одобрение Натали, пригласила ее в гостиную. Тем временем портье внес их чемоданы, а горничная поставила на столик поднос с виноградом и клубникой, а также бутылку шампанского в серебряном ведерке со льдом и два хрустальных бокала. Хозяйка, сообщив, что ленч подают в час дня в столовой, ушла. Наконец Натали и Дамиан остались одни.

Стоя спиной к камину, словно ему было холодно, Дамиан принужденно улыбался.

– Прекрасная комната, – сказал он.

Казалось, он ждет, чтобы она сделала первый шаг, – ведь именно по ее желанию они остановились здесь. Может быть, она совершила ошибку, лишив Дамиана инициативы? Может, ему не нравится ее выбор? Или он приготовился к очередным капризам с ее стороны?

Но ведь он говорил, что решающее слово за ней, и она выбрала «Сизокрылый туман». В чем же дело? Настало время все расставить по своим местам. Дамиан ей ясно сказал, чего он хочет: главное для него – она сама, все остальное не имеет значения.

– Спасибо тебе за то, что ты во всем мне потворствуешь, – тихо произнесла она, подходя ближе и глядя ему в глаза. Их взгляды встретились, и она поняла, что он в растерянности и не знает, как сейчас поступить: с одной стороны, соблазн завладеть ею немедленно был так велик, что он с трудом сдерживал себя, однако страх разочаровать ее и вызвать неприязнь пугал его не меньше.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, – сказал он.

– Как могу я не быть счастливой, если ты мне ни в чем не отказываешь?

В глазах Дамиана притаилась боль.

Положив ладони на его грудь, Натали чувствовала, как колотится его сердце, и ей хотелось утешить его, помочь.

– Я верю себе теперешней, а не той, какой стану потом. Если я изменюсь, пусть сейчас произойдет то, чего мы оба хотим: я дарю тебе мою любовь. Давай забудем о прошлом и будущем. У нас есть настоящее.

Обхватив его голову руками, она прижалась губами к его губам, желая подтвердить сказанные ею слова. Он обнял ее и прижал к груди, страстно целуя.

Но жажду близости нельзя было утолить одними поцелуями.

Прижимаясь грудью к его мускулистой груди, Натали мечтала, чтобы одежда, разделявшая их тела, поскорее исчезла. Дамиан обнимал ее все крепче. Натали приоткрыла влажные янтарные глаза, обжигающие жаром разгоревшейся страсти. В глубине души она сознавала, что эта страсть родилась давно, но она сама прятала свое чувство за семью печатями. Желания, которые они так долго сдерживали, вырвались наружу, она знала, что именно с ним, с Дамианом, она сможет испытать всю глубину интимного счастья...

По блеску его глаз она поняла, что он прочел ее мысли. Между ними теперь возникло то, что сильнее объятий, – уверенность в предназначенности друг другу. От этого никуда не уйти.

Вытянув ее рубашку из джинсов, Дамиан стал расстегивать пуговицы у ворота.

– Снимай поскорее свою рубашку, чтобы я могла к тебе прикоснуться, – пролепетала она срывающимся голосом.

Он подчинился со счастливой усмешкой, и сердце Натали радостно дрогнуло. Она гладила его шею, плечи и могучие руки. Какая извечная сила влечет мужчин и женщин друг к другу? Извечная и неодолимая. Вот он, мой возлюбленный, мой мужчина! – говорило ее сердце.

Стянув с нее рубашку, Дамиан завороженно любовался женственной прелестью ее тела. О чем он думал? Может быть, о том, что эта женственность создана для него: очертания ее груди, формы тела дарят ему простую, но такую сильную и чистую радость обладания. Глубоко вздохнув, Дамиан поднял на нее глаза, и сердце ее сладко заныло от выражения нежности в его взгляде.

– Ты задела струны моей души, – тихо сказал он и, склонившись, стал целовать ее грудь, посылая токи желания всему ее телу. Вороша его волосы и прижимая его голову к груди, Натали хотела одного – чтобы это продолжалось вечно.

Опустившись на колени и целуя ее живот, Дамиан стал стягивать с нее оставшуюся одежду. Теперь ее захватило другое, не менее сильное наслаждение, сопровождавшееся то дрожью, то жаром.

Протянув к нему руки, когда он поднялся с колен, Натали принялась порывисто срывать с него одежду. Тело его затрепетало, когда она, приоткрыв рот, нежно захватила губами то, где таилась жизнь их будущего ребенка.

Среди стонов она различала свое имя и радовалась, что может дарить ему такое сильное наслаждение.

Он помог ей освободиться от ткани, разделявшей их тела, страстно целуя ее и увлекая к кровати. Откинув одеяло, Дамиан положил ее на прохладные простыни и припал к ней, но вдруг, о чем-то вспомнив, поднялся.

– Натали...

– Забудь об этом, – прошептала она, желая безраздельной близости с ним, слияния их жизненных начал в одно целое.

– Хорошо... – произнес он с волнением.

Тела их соединились в вечном, как само время, ритуальном танце любви. Все ее существо обратилось в многократное повторение взлетов и падений на качелях блаженства.

Натали услышала его стон, сопровождавшийся содроганием тела. Дамиан повернулся на бок, продолжая держать ее в объятиях.

Его руки ласкали ее тело, а губы целовали волосы; казалось, ему необходимо было убедиться в их безграничном обладании друг другом.

Лежа в его объятиях и положив голову на его плечо, она предавалась неведомому ей до сих пор блаженству беззаботной радости. Мы предназначены друг для друга, думала Натали, и как это хорошо, что она отбросила прошлое и приняла из его рук то будущее, которое он ей предложил.

Говорить ни о чем не хотелось; воцарившееся между ними молчание отражало ту гармонию, какую не могут выразить слова. Когда Натали захотела вытянуть ногу из-под его тела, Дамиан забеспокоился: стал подкладывать подушки под ее голову, укутывать ее одеялом, чтобы она не озябла.

– Скажи мне, что ты чувствуешь? – вдруг спросила она.

– Радость, – произнес он, сияя. – Меня просто распирает от счастья.

Натали засмеялась, потому что и она испытывала то же самое.

– Если оно тебя распирает, пусть вырвется наружу, ведь мы можем делать все, что захотим.

– А что ты собираешься захотеть?

Как это похоже на Дамиана: ставить на первое место ее желания.

– Давай выпьем шампанского, нам надо отметить.

– Я согласен.

– Не вставай. – Она удержала его. – Я принесу сюда, и мы выпьем в постели. – В ее глазах загорелся шальной огонек. – Мне нравится эта постель, особенно когда в ней ты.

Дамиан весело расхохотался.

Отбросив одеяло, Натали в чем мать родила отправилась за шампанским, наслаждаясь тем, что его взгляд прикован к женственным изгибам ее тела. Как это здорово, что она для него так желанна, подумала Натали, довольная, что сумела сохранить хорошую форму. Уверенность в его чувствах сделала ее раскованной, и она не только не стеснялась наготы, но и наслаждалась первозданной свободой своего тела.

Сначала она внесла ведерко со льдом, в котором стояла бутылка, и поставила его на одеяло рядом с Дамианом. Он полулежал, подперев голову рукой, и его лицо озаряла счастливая улыбка.

– А ты займись пробкой, – скомандовала Натали.

– Я не могу оторвать от тебя глаз.

Против этого у нее возражений не было, и она отправилась за бокалами. Испытывая сладкую муку оттого, что Дамиан пожирал ее глазами, Натали решила, что на ленч они не пойдут. Шампанское, виноград и клубника – чем не завтрак? А как здесь уютно, волнующе и радостно!

Поставив бокалы на ночной столик, она отправилась за фруктами.

– Чтобы мы с тобой не отощали от счастья, – заявила она, – можешь подкормить меня клубникой, а я тебе кое-что приготовлю.

– У меня уже слюнки текут, – сказал Дамиан, явно не о еде.

В вазе с фруктами стояла карточка, на которой тисненными золотом буквами было выведено: «Сизокрылый туман» – название гостиницы. Машинально взяв карточку в руки, Натали прочла следующее: «Этот дом благодарит Вас за то, что Вы снова его посетили». Затем следовала подпись управляющего.

Натали нахмурилась.

– Что случилось? – спросил Дамиан.

Она насмешливо взглянула на него.

– Ты не говорил, что останавливался здесь прежде.

Дамиан смотрел на нее внимательно.

– Здесь останавливался не я.

– Значит, я? – Ее слова походили скорее на утверждение, чем на вопрос, – к ней возвращалась память.

Лицо Дамиана выражало отчаяние человека, потерявшего только что найденный клад.

– Скажи мне правду, Дамиан, – потребовала Натали, хотя уже сама знала правду, так же как и он. – Когда я останавливалась здесь? – проговорила она прокурорским тоном.

Лицо Дамиана стало суровым, и в глазах появилась усталость.

– Ты была здесь в медовый месяц, – произнес он с отчаянием в голосе. – В твой медовый месяц вместе с Бреттом.

Болезненное воспоминание об испытанном ею смущении и разочаровании заставило ее вздрогнуть. Состояние шока усугублялось той близостью, какую она себе позволила с Дамианом. Чувство стыда и оскорбленного самолюбия глубоко ранило ее душу. Неприкрытая нагота тела стала невыносимой.

Резко повернувшись, она бросилась в ванную комнату, где за дверью висели махровые халаты, – пройтись перед Дамианом голой она уже не могла. Подумать только: здесь, в этой гостинице!.. Она отдалась Дамиану Чандлеру! Какое унижение! Почему она выбрала именно «Сизокрылый туман»?

– Натали...

Она не откликнулась на его зов. Завернувшись в махровый халат и крепко затянув пояс, она почувствовала себя спасенной от того позора, которому недавно подверглась.

Но куда же спрячешься от мужчины, которого сама пустила в свою постель? Выйдя из ванной комнаты с высоко поднятой головой и засунув руки в карманы халата, Натали с горечью произнесла:

– Мой медовый месяц с Бреттом не был счастливым. Ничего более жалкого и представить себе невозможно. И ты, Дамиан Чандлер, тоже виноват в этом.

Глядя на него с сожалением об уплывающем от нее счастье, она добавила:

– Я тебя никогда не прощу!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Выражение лица Дамиана резко изменилось. Глаза его решительно сверкнули, и он гордо поднялся с кровати, как человек, честь которого была несправедливо задета. Не смущаясь наготы, он прошелся по комнате и, подняв с пола джинсы, натянул их, словно готовясь к сражению. Его серые, стального цвета глаза были прикованы к стоявшей у двери в ванную комнату Натали.

Она же будто приросла к полу. Пусть Дамиан Чандлер ответит за все. Сердце ее жарко билось: желание, бросившее ее к нему, обращалось в пепел гнева. Ведь он прекрасно знал, какие воспоминания вызовет в ее душе «Сизокрылый туман», и даже не попытался отговорить ее от намерения остановиться в этой гостинице. Возможно, он надеялся восстановить ее память столь жестоким образом? Что же тогда он за человек?

– Скажи мне, Натали... – Дамиан стоял перед ней, опустив руки; его обнаженный, мускулистый торс невольно обретал агрессивный вид, – чем я виноват, что твой медовый месяц с Бреттом обернулся неудачей? Меня здесь не было, почему же я в ответе за...

– Нет, ты был здесь, – резко перебила она. – Ты был здесь все время. Бретт выбрал эту гостиницу из-за тебя, а не для того, чтобы доставить мне удовольствие. Бретт хотел насолить тебе, доказав свое превосходство.

– Но я в этом... не виноват, – промямлил Дамиан, не сводя с нее глаз.

Натали горько усмехнулась.

– Я ненавидела тебя еще до того, как узнала.

– Что я такого сделал? Почему такая несправедливость?

Глядя на него, Натали мысленно вернулась ко дню венчания с Бреттом... Дамиан – лучший друг жениха, партнер по бизнесу и шафер на свадьбе. Обаятельный и воспитанный Дамиан Чандлер... галантный кавалер, безупречно корректный и сохранявший по отношению к ней, невесте друга, почтительную дистанцию. Это не трогало ее в то время: ведь у нее был Бретт. Во всяком случае, она так считала. Хотя Бретт и женился на ней для того, чтобы доказать Дамиану свое превосходство.

– Но ведь ты же все это знал, – с укором произнесла она. – Ты знал Бретта гораздо лучше меня.

– Мужчина знает о другом мужчине совсем не то, что женщина, – возразил Дамиан. – Бретт расхваливал тебя, и во время венчания у тебя был вид влюбленной девушки.

– Однако тебе было известно и кое-что еще?

– О чем это ты?

– Ты прекрасно знал, что Бретт – бабник. Он даже не счел нужным находиться рядом со мной во время приема по случаю свадьбы. Не ты ли занимал меня беседой, когда Бретт крутился возле одной из твоих замужних приятельниц? Вспомни-ка, Дамиан, – добавила она ехидно. – Я еще спросила, как зовут эту женщину, а ты ответил: Рода Дженингс.

– Но она была женой приятеля, – ответил он. – Обычный флирт... после выпивки. Бретт ею совсем не интересовался.

– Ты служил ему ширмой и сознательно прикрывал его похождения, когда он... Не хочу произносить это слово! Когда он увивался вокруг юбки замужней женщины в день своей свадьбы.

Дамиан помотал головой.

– Мне и в голову не приходило, что там что-то серьезное. Я и теперь не уверен, что это так. Зачем, когда у него была ты?

– Ты старался меня отвлечь, чтобы я не наблюдала за ним.

– Я просто не хотел, чтобы ты расстраивалась. Бретт порвал связь с Родой за несколько месяцев до вашей свадьбы. Возобновлять с ней отношения было бы глупо с его стороны. Я надеялся... меня это обстоятельство тревожило... Но я не был уверен...

– Ты защищал его – во всяком случае, пытался защитить. Вы с ним два сапога пара...

– Я был во многом с ним не согласен, – возразил Дамиан, сбитый с толку поворотом их словесной перепалки. – Но я не считаю, что нужно отказываться от дружбы с человеком только потому, что не разделяешь его взглядов.

– Когда мы в нашу первую брачную ночь ложились в постель, от Бретта пахло дамскими духами. Он объяснил, что надушился ими для меня. А я, дурочка, захотела ему поверить...

– А почему бы и не поверить? Зачем ему другая женщина?

– Ему нравилось играть с огнем. Он получал удовольствие от того, что ты был шафером на его свадьбе, а он в это время развлекался направо и налево. «Спасибо тебе, Дамиан, что приглядел за моей невестой. Она у меня пойдет на второе блюдо!» Он ведь именно так тебя поблагодарил, не правда ли? – презрительно произнесла Натали. – Я вышла замуж за гада ползучего, у которого не было ни стыда ни совести.

– Ты вышла замуж за человека, обремененного сложными проблемами. Его воспитывал отец, после того как мать их покинула... Он не научился относиться к женщинам как к равным. А я надеялся, что когда он женится...

– Ты видел, как он уходил с той женщиной. Ты все время прикрывал его.

Гневный румянец залил краской скулы Дамиана.

– Я знал, что ты для него значишь больше, чем какая угодно другая женщина. Но я никогда не спрашивал его о личной жизни, и он мне никогда ничего не рассказывал. Он был к тебе внимателен, когда вернулся, и я был уверен, что все в порядке.

Дамиан не лгал, и Натали упрекнула себя за несправедливые слова. Возможно, он и в самом деле не понимал, что она была для Бретта предметом спортивного соперничества со своим лучшим другом. Жестокая игра продолжалась годы, а Дамиан мог и не догадываться об этом. Женщины, спорт, бизнес – все в одной куче...

Вероятно, Бретт сознательно не знакомил ее с Дамианом, пока ухаживал за ней: он сам прилетал к ней в Нусу и никогда не приглашал ее в Сидней. Бретт решил обзавестись женой назло разведенному Дамиану, потерпевшему семейный крах. Хотел доказать, что он, Бретт, с подругой жизни не промахнется.

Впервые она увидела Дамиана в церкви, за несколько минут до церемонии венчания. Натали тогда подумала: какие они разные! Бретт – голубоглазый красавец, а его друг – темноволосый, с густыми черными ресницами, оттеняющими глубоко посаженные серые глаза. Друзья стояли рядом, затем Бретт улыбнулся ей своей ослепительной улыбкой, и она забыла о том, кто стоял рядом с ним.

Тогда она не знала еще, что Дамиан отравит ей медовый месяц, безраздельно завладев сознанием Бретта.

– Для Бретта было недостаточно иметь жену, – резко заявила Натали. – Кроме связи с Родой Дженингс, он тут же высмотрел супругу одного из гостей и стал открыто с ней флиртовать. Каждый вечер он устраивал приемы, и твое имя не сходило с его уст: «Дамиан позеленеет от зависти, когда я расскажу ему обо всем». Дамиан, Дамиан, Дамиан...

В ее глазах появилось выражение горькой досады.

– Для него самое важное было досадить тебе, а я была на втором плане. Словно он выиграл меня в какой-то азартной игре и тут же забыл про свой выигрыш.

– Но я же не ясновидящий, Натали. Когда ты с Бреттом стояла у алтаря, я считал его счастливейшим человеком и думал, что он дорожит своим счастьем.

– И поэтому ты помогал ему не потерять это счастье, – сказала она с издевкой. – Ты зарабатывал очки в игре, храня наш брак от развала, еще до того, как мы поженились.

– Я ведь уже объяснил тебе, почему я так поступил, – выпалил Дамиан.

– Ты как-то назвал наш медовый месяц ущербным. Откуда ты мог знать, что он ущербный, если полагал, что все в порядке? Бретт тебе не говорил правды, и я не жаловалась.

– Да уж, ты всегда держала его сторону, – с горечью подтвердил Дамиан. – Никогда не жаловалась. Сторонилась меня, словно я прокаженный.

– В таком случае откуда ты знаешь? – спросила она вызывающе.

– Твой медовый месяц... Твой медовый месяц с Бреттом был ущербным для меня.

Боль, с которой он проговорил эти слова, ранила Натали, и она замолчала. Мысли ее были всецело заняты тем, что происходило между нею и Бреттом, о чувствах Дамиана она напрочь забыла.

– Оттого, что Бретт тебя объегорил? – съязвила она.

Дамиан сжал губы.

– Я не собирался с ним соперничать. Ты выбрала его и стала для меня женой моего лучшего друга. Я должен был с этим смириться, но сожалел, что не встретил тебя первым. Я продолжал мечтать о тебе, представлял тебя с ним... и жалел о том, что не я нахожусь на его месте.

Страсть, с какой он произнес эти слова, поколебала ее аргументы, но не рассеяла всех подозрений.

– Ты решил получить свое, пока память ко мне не вернулась? Не так ли, Дамиан? Ты даже рискнул остановиться в «Сизокрылом тумане», чтобы вознаградить себя за прежние упущения?

– Но ведь ты сама выбрала эту гостиницу. Я согласился с тобой, хотя эта идея мне не понравилась.

Отойдя в сторону, он натянул на себя рубашку, затем, усевшись в ближайшее кресло, надел носки и ботинки, не обращая больше на нее внимания.

– Я же спрашивала тебя, что означает название «Сизокрылый туман». Ты должен был мне сказать, – вспылила Натали.

– Я не хотел напоминать о прошлом. – Он встал, возмущенно сверкая глазами. – Какого черта я должен напоминать тебе о том, что сделал Бретт? Он ведь сделал, не я. Я никогда не причинял тебе зла. Никогда!

– Однако ты согласился остановиться здесь, зная, что это может причинить мне страдание, – горячо возразила она.

– Но откуда же я мог знать? Ты прямо-таки рвалась сюда, утверждая, что твоя интуиция пророчит нам счастье. Я поверил, что ты хочешь начать все сначала со мной, – произнес он иронически. – Мне больше ничего не оставалось, как подчиниться твоим желаниям.

Она не могла не признать правоту его слов, однако это не оправдывало его молчания.

– Единственное, чего я хотел, – это чтобы ты забыла обо всем дурном, – произнес он с горечью. – Я и так стараюсь избавиться от призрака Бретта, который преследует меня повсюду, а ты натравливаешь этот призрак на меня. Если это твоя месть за прошлое, то прошу тебя избавить меня от нее.

С этими словами он повернулся и пошел к двери.

– Куда ты? – воскликнула она, испугавшись, что он покидает ее навсегда.

– Хочу подышать свежим воздухом. – Распахнув дверь, он обернулся и внимательно посмотрел на нее. – Не могу понять, для чего тебе понадобилось испортить то, что произошло между нами.

Прежде чем Натали собралась с мыслями, Дамиан вышел и закрыл за собой дверь. И правда, зачем она разрушает настоящее дурными воспоминаниями?

Дрожащими руками Натали схватилась за голову. Дамиан прав. Он только выполнил ее просьбу, на которой она настаивала. И почему она все время связывает Дамиана с этим «Сизокрылым туманом»? А точнее, с медовым месяцем, проведенным в этой гостинице?

Не потому ли, что все последние годы она мечтала, чтобы на месте Бретта был Дамиан? Не ее ли болезненная фантазия привела их сюда? Или ей чудилось, что Дамиан должен подарить ей тот медовый месяц, который не состоялся с Бреттом?

Дамиан ни в чем не виноват: он не может быть в ответе за поступки другого человека. И все-таки она не могла отрешиться от мысли, что Дамиан в какой-то степени играл двойную роль в спектаклях покойного мужа. Режиссером, разумеется, был Бретт, и он доминировал в их дружбе. Чем же виноват Дамиан, если по своей мягкости он не мог противостоять воле более властного человека?

Дойдя до кресла, Натали опустилась в него, потрясенная той разрушительной силой правды, которую она для себя открыла. Подушки, казалось, смягчали удары бури, обрушившейся на ее усталый мозг.

Дамиан предрекал все то, что случилось: ее ненависть и забвение добра, которое он для нее сделал. Ее мучила совесть и сознание вины – она была несправедлива к Дамиану. Он ни к чему ее не принуждал, а лишь старался ей во всем угодить. Не исключено, что он всегда думал о ней... даже тогда, когда она была женой Бретта. Его фраза «возлюбленные, но не близкие физически» свидетельствует о муках, которые он испытывал.

Воспоминание об их близости, когда все, кроме взаимной страсти, отступило, распахнув ворота желаний, сковало ее тело. И как все было прекрасно, необыкновенно, сказочно! Зачем она не сохранила это счастье, отдав прошлое прошлому? Почему не приняла все то, что сближало ее с Дамианом?

Ведь он уверял ее, что не причинил ей зла, и у нее не было доказательств его неискренности. Но мысль о том, что он был лучшим другом Бретта, его деловым партнером и... свидетелем ее неудачного замужества, смущала Натали. А эта ненависть? От ненависти до любви, говорят, один шаг. Это была защитная реакция от чувства любви, зародившегося в ее душе.

Если б ей еще что-нибудь вспомнить! Годы после медового месяца были затянуты серой пеленой. Единственное, что она помнила, – это Райн, ее прелестный ребенок, которого она потеряла.

Райн... Ее взгляд проследовал к окну... за которым виднелись жестокие скалы, высившиеся по другую сторону долины. Кровь остановилась в жилах, когда страшная, горестная мысль завладела ее сознанием: Райн упал со скалы и разбился насмерть... а Бретт погиб, пытаясь спасти его... но слишком поздно... слишком поздно...

Дамиан же был как-то причастен к этой трагедии. Он всегда прикрывал Бретта, поэтому она и не могла верить ему. Что происходит в его голове? Каковы его настоящие чувства? Ведь он рассказал ей только то, что было необходимо, а мог посвятить во все детали и сообщить чистую правду.

Натали не знала правды и страшилась ее. Теперь ей ясно только одно: она не может оставаться здесь с Дамианом. «Сизокрылый туман» кишит воспоминаниями, которые ни она, ни он не могут вычеркнуть из памяти.

Что же теперь предпринять? Пройдет время, и пробелы в памяти будут заполнены. Если она неправильно судит о Дамиане, то ей следует узнать все досконально, а это возможно лишь со временем, когда прояснятся все подробности трагедии.

Ехать куда-то далеко ей не хотелось, а возвращаться в пустой и бездушный дом, в котором она жила с Бреттом, – тем более. Тут ей припомнилось название одного курорта, мимо которого они проезжали: Фэрмонт. Если провести там несколько дней, возможно, все прояснится, а в Сидней она вернется поездом или на машине. Поскольку Бретт и Дамиан были деловыми партнерами, у нее должны быть какие-то деньги, хотя она смутно припоминала, что их бизнес переживал финансовые трудности.

Приняв решение, Натали позвонила в Фэрмонт и выяснила, что там имеются свободные номера. Забронировав номер на одну неделю, Натали приняла душ и оделась. Бросив последний взгляд на уютную, согревающую душу обстановку, она вышла из номера с» чемоданом в руках и стала спускаться вниз по лестнице. Может быть, однажды они с Дамианом вернутся сюда и будут счастливы снова. Впрочем, навряд ли: призраки прошлого не так легко исчезают с пути своих жертв.

Оставив чемодан возле портье, она вышла из гостиницы, чтобы сообщить Дамиану о своем решении, а затем уже вызвать такси. Натали прошлась вдоль парковки автомобилей – «ягуар» стоял на месте. Шагая вокруг гостиницы, она едва замечала живописное окружение и не останавливалась возле гигантских деревьев, чтобы прочесть их названия на табличках, прикрепленных к стволу. Дамиана нигде не было.

Тогда она направилась вниз к долине по извилистой тропинке в надежде, что он не ушел слишком далеко. Для дальней прогулки сил у нее не было, поэтому она остановилась у первого поворота дороги, наблюдая за струящимся туманом, поднимавшимся от долины и застилавшим видимость вокруг. Если б ей обрести волшебную силу сизокрылой птицы, мерлина, чтоб рассеять туман, окутавший ее память!.. Но чудеса так просто не свершаются.

Натали брела с тяжелым сердцем, не предвкушая радости от встречи с Дамианом. Но и уехать без объяснений она не могла. Она должна не только объясниться, но и принести извинения. Не зная всей правды, нельзя обижать человека, отказываясь от того, что он предлагает от всей души.

Дамиан сидел на садовой скамье за третьим поворотом тропинки. Он не любовался окрестностью, а сидел ссутулясь, опершись локтями на колени. Погруженный в свои мысли, он не слышал, как она подошла. Весь облик его выражал непомерную усталость.

Сердце Натали болезненно сжалось. Наверное, она переборщила со своими претензиями к нему. Не глупо ли колебаться, когда такой человек, как Дамиан, предлагает руку и сердце? Не потеряет ли она все из-за выдуманных сомнений?

– Дамиан...

Он вздрогнул и обернулся: видно, не ожидал увидеть ее здесь или вообще уже ничего не ожидал. Поднявшись со скамьи, Дамиан, вероятно, приготовился к самому худшему. Ей бы надо было уверить его, что она сожалеет о случившемся. Если б только можно было повернуть время вспять... к той обретенной ею после болезни свободе чувств, лишенной нелегкого груза прошлого.

– Прости меня, я... была такой грубой, – пробормотала она, не надеясь, что он ее поймет.

– Это должно было случиться, Натали, – просто сказал он. – Я знал, что так будет, но я не могу с этим смириться. – Он поймал ее взгляд. – Ты решила остаться здесь или уехать?

Дамиан даже не пытается ее удержать, а хочет лишь знать, что она решила.

– Дамиан, я очень к тебе привязана...

Он глубоко вздохнул.

– Похоже на увертюру к следующим словам: «Давай останемся добрыми друзьями».

Натали вспыхнула.

– Я не могу повторить ошибку, которую допустила, выйдя замуж за Бретта.

– А твоя интуиция тебе ни о чем не говорит? – произнес он, сверкая глазами.

– Моя интуиция привела меня к замужеству с Бреттом! – воскликнула она протестующе. – Мне нужно время, чтобы все осмыслить.

– Но все было так прекрасно, пока не вмешались дурные воспоминания. – Он протянул к ней руки. – Перестань копаться в своих мыслях, отдайся своим чувствам, иди ко мне.

– Я не могу, еще рано... Прошу тебя... – Она отступила назад, поборов веление сердца. – Дамиан, я прошу тебя подождать.

– Подождать! – Его лицо исказилось страданием. Он пытался сдержать свои чувства, но они прорвались наружу: – Сколько еще ждать, Натали? Какой теперь срок ты назначаешь? Пока ты не попадешь в следующую аварию? Ждать всю жизнь?

– Пока я не поверю тебе.

Дамиан замолчал, запрокинув назад голову, словно она нанесла ему удар по челюсти. Затем он перевел взгляд на струившийся туман.

– Два сапога пара, – пробормотал он. – Ты, наверное, до самой смерти будешь меня сравнивать с Бреттом.

Натали нечего было ответить: вполне возможно, что так оно и будет. У нее был неверный муж, а дружок помогал ему во всем, надеясь, что она рано или поздно бросит Бретта и достанется ему, Дамиану. Или она все это придумала потому, что была несчастна?

Ведь Дамиана близко никто не знает. Где бы найти человека, который сможет рассказать ей о нем все?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Конечно же, его бывшая жена, Лин. Найти Лин Чандлер, которая сотрудничает с женским журналом, не представляет труда.

– Подожди еще месяц, мне необходимо время, чтобы прийти в себя. Обещаю, что тогда я дам тебе твердый ответ.

Дамиан взглянул ей в глаза, проникая в самую душу.

– А что, если у нас будет ребенок? Ты сообщишь мне об этом?

Сердце ее замерло.

– Такого не может быть, я уверена.

– И все же, если такое случится? – настаивал он.

– Ты об этом узнаешь, – услышала она свой ответ как бы со стороны. Ее пренебрежительное отношение к осторожности в этом вопросе объяснялось тем, что она могла всегда прервать нежелательную беременность от человека, за которого не собиралась выходить замуж. – Конечно, ты об этом узнаешь, – дрожащими губами прошептала она.

Повернувшись, Натали стала подниматься вверх по тропинке. Ей жизненно необходимо выспросить все у бывшей жены Дамиана. Она должна узнать, каков он в качестве мужа и почему они разошлись.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Пять дней Натали провела на курорте, в Фэрмонте. Место для отдыха было прекрасным: отличный стол, крытый бассейн с подогретой водой и парк для прогулок. К тому же великолепное обслуживание и возможность ни с кем не общаться.

Натали усердно старалась проанализировать все факты и расставить все по своим местам. Обрывки воспоминаний о ее замужестве, продолжавшемся четыре года, выстраивались в связную картину, и она пыталась составить себе более правильное представление о покойном муже.

После свадьбы он привез ее в тот самый дом в Наррабине, который был уже обставлен первоклассным декоратором, – Бретт гордился своим жилищем. Внести какие-либо изменения в интерьер не представлялось возможным. Бретт был щедр и поощрял ее траты, стараясь придать высокий статус их совместной жизни. Она была хозяйкой его дома, женой, художницей, матерью его ребенка... всем этим он гордился.

Бретт желал обладать только самым лучшим.

Дамиан был прав, когда говорил, что Бретт не считает женщин, в том числе и ее, равными себе. Откуда ей было знать, что эта черта характера связана с его прошлым? Он вырос без матери, ну и что? Она выросла без отца, но не мстила за это Бретту, несмотря на безрадостное супружество. Она все терпела, лишь бы у ее сына был отец, – к ребенку Бретт относился прекрасно.

Если черты характера воспитываются в семье, то что тогда можно сказать о Дамиане? Счастливое детство сделало его полноценным человеком, чувствующим себя уверенно в любом обществе. Наверное, Бретт видел в Дамиане партнера, обладающего всем необходимым для достижения вершин не только в профессиональной области.

Как же они все-таки подружились? И тот и другой работали в системе компьютеризации различных учреждений. Трудно встретить двух людей, занятых в одной сфере деятельности, не конкурирующих, а как бы дополняющих друг друга.

Оба увлекались спортом, оба были желанными гостями на приемах, но по-разному вели себя в обществе.

Дамиан был внимательным собеседником; Бретт отличался остроумием. Если Дамиан помнил об интересах партнеров, то Бретт развлекал их и заставлял смеяться.

Естественно, Дамиан был незаменим при заключении сделок: он умел не только говорить, но и слушать. Что касается Бретта, то он столь блестяще скользил по поверхности, что никто не замечал отсутствия глубоких знаний в его высказываниях. Дамиан, напротив, знал дело досконально.

И так во всех областях – они с Бреттом являли собой две стороны одной медали: и похожи, и не похожи друг на друга. Видимо, на этом зиждилась их дружба – на контрасте больше, чем на сходстве. Теперь-то Натали поняла, как она заблуждалась.

Наверное, только Бретт видел в Дамиане соперника, в то время как Дамиан друга считал другом, и никем другим.

Пока Бретт был жив, Дамиан ни словом, ни делом не показывал, что ему нравится жена друга, и поэтому никогда не приглашал ее к себе домой. С другой стороны, Дамиан никогда не намекал на то, что ей следует развестись с Бреттом. Во всяком случае, Натали не помнит о таком разговоре.

Неужели Дамиан относится к женщинам так же, как Бретт? К жене друга он испытывал почтение и держался от нее подальше, но с другими особенно не церемонился: у него, как и у Бретта, были мимолетные увлечения и связи.

То ли он рассматривал прочих женщин ниже ее уровня, то ли пытался таким образом оправдать свое легкомыслие.

В понедельник утром Натали отправилась поездом в Сидней и весь двухчасовой путь размышляла о том, как ей повидаться с Лин Чандлер. Выходные дни она посвятила изучению списков сотрудников женских журналов, пока не нашла именно тот, где работала Лин. Странным было то, что Лин не вернула себе девичью фамилию после развода с Дамианом, и чем больше она об этом думала, тем удивительнее казалось ей это обстоятельство.

В любом случае ей необходимо встретиться с бывшей женой Дамиана и поговорить об их супружеской жизни, которая длилась всего три года. Тут она найдет ключ к разгадке характера Дамиана или его бывшей жены. В этом Натали не сомневалась.

Может быть, ее графические работы заинтересуют Лин как издателя? Пожалуй, такой профессиональный предлог для встречи будет наиболее подходящим. Навряд ли Лин Чандлер, после многолетнего разрыва с мужем, интересуется его личной жизнью. С другой стороны, только поговорив с Лин, можно будет прийти к какому-либо заключению. К тому же Натали – вдова делового партнера Дамиана, и Лин Чандлер наверняка была знакома с Бреттом еще до того, как он женился на Натали.

На этот раз она вошла в холодный дом в Наррабине без особой тревоги, так как дом этот в ее сознании принадлежал Бретту, а не ей. Разобрав чемодан, она прошла в свой кабинет и отыскала папку с эскизами. Работы были достаточно впечатляющими и могли послужить предлогом для деловой встречи.

В надежде застать Лин на месте, Натали позвонила в издательство около двенадцати часов. Ей повезло, и ее быстро соединили.

– Натали Хэйс! – ответил звонкий голос. – Вы случайно не вдова Бретта Хэйса?

– Да, я его вдова, – подтвердила Натали, удивившись, что Лин так быстро связала ее фамилию с Бреттом.

– Мы с Дамианом только вчера вас вспоминали. Вы теперь иллюстрируете детские книги?

– Совершенно верно, – подтвердила удивленная Натали: ведь со слов Дамиана выходило, что он редко видит свою бывшую жену.

– Вот и прекрасно! – добродушно заметила Лин. – Потерять сразу мужа и сына – это ужасная трагедия! Ужасная! Бретт был таким жизнелюбом, необыкновенный человек.

– Да, – робко признала Натали.

– Я понимаю, что вам тяжело об этом говорить, но я просто хотела выразить свое соболезнование. Что я могу для вас сделать, Натали? Можно я буду вас так называть?

– Разумеется, – ответила Натали, пораженная таким дружелюбным отношением. – Я хотела предложить вам взглянуть на мои эскизы: может, они вас заинтересуют. Вы бы не хотели встретиться?..

– Чудесно! Вас устроит сегодня в четыре часа дня? Я буду свободна.

– Да, спасибо. – Натали вновь была поражена той легкостью, с какой ей все в этот день удавалось.

– А если вы не заняты, мы могли бы после деловой встречи зайти куда-нибудь перекусить и выпить. Я думаю, что смогу познакомить вас с людьми, полезными для вашей карьеры.

Это предложение показалось настолько заманчивым, что Натали невольно подумала: не заинтересована ли Лин Чандлер во встрече с ней? Однако такую возможность нельзя было упускать.

– Вы очень любезны, – ответила она.

– Нисколько. Мне нравился Бретт. Такой неотразимый, душа общества. И я понимаю, как вы одиноки теперь.

– Благодарю вас, Лин. Все, что вы предлагаете, меня устраивает.

– О'кей, я буду ждать вас в четыре. При входе обратитесь к секретарю, и вас направят в мой кабинет.

– Еще раз спасибо.

Погрузившись в раздумья, Натали недоумевала: что же такое происходит? Неужели любезность Лин связана с Дамианом? С какой стати стал бы он просить бывшую жену оказать содействие вдове Бретта? Видимо, у Лин свои соображения.

Эта мысль заставила Натали призадуматься... Не обманывает ли ее Дамиан, когда уверяет, что не встречается с бывшей женой? Кто знает, как он проводит время в перерывах между кратковременными связями?

Она нахмурилась: ведь ей так хотелось верить его словам. Может быть, их недавняя встреча как раз и была одним из тех редких случаев, о которых Дамиан ей говорил? Ладно, скоро она все выяснит, не стоит беспокоиться заранее.

Чисто женское чутье подсказало ей приодеться и нанести макияж, ведь она встретится с женщиной, которую Дамиан любил. Не то чтобы она пыталась соперничать с его бывшей женой, но все же ей хотелось выглядеть как можно привлекательнее. В то же время вид ее должен быть деловым. Белый льняной костюм строгого покроя хорошо облегал ее фигуру и подходил для такой встречи.

В четыре часа ее проводили из вестибюля в кабинет, уставленный шкафами с папками и большим столом, заваленным стопами всевозможных проспектов. Сама Лин Чандлер чувствовала себя как рыба в воде в этой обстановке.

Лин была яркой блондинкой, коротко стриженной по последней моде, что очень шло ее хорошенькому личику. Когда она улыбалась, на щеках ее появлялись ямочки. У нее были необыкновенные глаза: большие, зеленовато-карие, обрамленные длинными ресницами. Высокая, стройная, бежевая юбка с коричневой шелковой блузой подчеркивали достоинства ее фигуры. Пряный аромат духов выдавал склонность к неожиданным поступкам.

Увидев ее, Натали сразу поняла, что Лин Чандлер может покорить любого мужчину. Она излучала ласку и тепло, ее улыбка способна была озарить жизнь самого угрюмого человека. На ум невольно приходила мысль, что в разрыве с такой женщиной, конечно же, виноват мужчина.

Лин внимательно рассматривала работы Натали, задавала уйму вопросов, касающихся ее творческой деятельности, учебы, планов на будущее, интересовалась детской книгой, которую Натали собиралась иллюстрировать. Во время беседы Лин делала пометки в блокноте и затем сказала, что, возможно, скоро появится очерк о своеобразии стиля женщин-иллюстраторов, посвятивших себя детской книге. Когда состоится предварительная договоренность, к Натали, видимо, обратятся с просьбой дать интервью.

После окончания деловой встречи Лин пригласила Натали в отель «Интерконтиненталь» – отдохнуть и перекусить.

Натали промолчала, когда Лин заказала два двойных коньяка, два джина с тоником и водку, хотя в душе ужаснулась такому количеству алкоголя. Впрочем, алкоголь развязывает язык, пускай Лин разговорится.

Закуска состояла из разного сорта орехов. В ожидании напитков Натали успела похвалить обстановку. Как только официант принес заказ, Лин расправилась с джином по-свойски, словно это был лимонад. Тут уж Натали решила воспользоваться удобным случаем и завести разговор на интересующую ее тему.

– Я не знала, что вы встречаетесь с Дамианом, – начала она.

Лин рассмеялась.

– Да, встречалась в прошлую субботу. Он всегда рад меня видеть, а мне нужно было поплакать ему в жилет: я рассталась со своим сожителем, и у меня образовалось «окно».

– Я вам сочувствую, – сказала Натали, удивленная простотой взаимоотношений между бывшими супругами.

– Теперь мой сожитель в отставке, – произнесла Лин с улыбкой, – и для Дамиана открывается поле деятельности.

Это заявление растревожило Натали не на шутку. Неужели Лин использовала своего сожителя для достижения уступок со стороны Дамиана? Потягивая джин с тоником, она молча ожидала дальнейших откровений Лин.

– На Джулиана нельзя было положиться, – жаловалась Лин на отставного любовника, – я устала от необходимости все устраивать сама. Теперь я поняла, что мне нужен человек солидный и надежный, такой, как Дамиан.

– Вы имеете в виду... материальную сторону?

– И материальную тоже. Но главное в другом. – Теперь Лин потягивала коньяк, разглядывая в то же время свою собеседницу, как бы оценивая ее возможности. – Я не прочь вновь соединиться с Дамианом, – произнесла она решительно. – Мы до сих пор нравимся друг другу, а поскольку он продает свои акции, у него будет больше времени для общения со мной.

Стараясь скрыть боль от полученного удара, Натали заметила:

– А я думала, что вы разочаровались в замужестве. Разве не вы подали на развод с Дамианом?

– Я полагала, что брак с Дамианом будет сказкой, и некоторое время так оно и было. Я была влюблена до умопомрачения.

– Так что же случилось?

Лин опять рассмеялась.

– У него была привычка задерживаться на работе и часто уезжать в командировки. Я чувствовала себя покинутой, приходя в пустое жилище. Мне было одиноко и скучно, а он объяснял свои отлучки тем, что надо зарабатывать деньги для нас обоих. Если же я уходила поразвлечься с Бреттом или с кем другим, Дамиан был недоволен. Он хотел, чтобы его женушка сидела дома и ждала, когда он соизволит вернуться. Но это – не мой стиль жизни.

– Похоже, он был более рассудительным человеком, – сказала Натали, думая о том, что Дамиан, наверное, тоже развлекался во время отлучек.

– Рассудительным?! – Лин вытаращила глаза. – Большинство людей платят за дом по двадцать-тридцать лет, а Дамиан уперся. Хотел как можно скорее расплатиться, чтобы обзавестись семьей, не имея долгов. Поэтому мы и не могли жить в свое удовольствие.

Значит, Дамиан был человеком ответственным, подумала Натали. Впрочем, если мужчина чересчур пунктуален, это может стать угнетающим фактором.

– Неужели вы никогда никуда не выходили вместе?

– Изредка, когда у него появлялось свободное время, – буркнула Лин. – Меня это не устраивало. Такая скука! Бретт, например, не считал деньги, и я тоже терпеть не могла считать копейки из нашего общего с Дамианом бюджета.

Натали удивило такое заявление.

– Я бы никогда не подумала, что Дамиан скупой.

Лин тяжело вздохнула.

– Он никак не хотел понять, что заработанные мною деньги не покрывают моих расходов. Дамиан все вкладывал в бизнес, в его дальнейшее процветание, и называл это «наше будущее». А Бретт брал под расписку казенные деньги и весело проводил время.

– Похоже, вам было бы лучше выйти замуж за Бретта, – грустно произнесла Натали.

– Вы правы.

А мне бы как раз надо было выйти замуж за Дамиана, подумала Натали. Мы обе совершили ошибку. Эта мысль поразила ее, хотя она и прежде приходила ей в голову, но Натали не хотела признаваться себе в этом и надеялась, что все образуется само собой.

– Не надо огорчаться, – произнесла Лин с милой улыбкой. – Все будет хорошо.

– Откуда вы знаете? – спросила Натали с недоумением.

– Мы с Дамианом говорили о вас и о той роли, какую вы сыграли в его жизни.

Что-то неладное послышалось Натали в последних словах Лин. Но что?

– И к какому заключению вы пришли?

– Ваш поезд ушел, Натали. К счастью, я подоспела вовремя. – Лин подмигнула. – Мы с Дамианом скоро объявим о новом заключении брачного союза.

Натали была потрясена: невероятно! Значит, Дамиан решил, что счастья с ней он никогда не дождется. Натали не знала, что ей сказать, а Лин тем временем спокойно потягивала коньяк.

– Но... но... вы же сами говорили, что ваш брак не удался.

Лин поставила бокал на стол, продолжая улыбаться.

– Это было тогда; теперь совсем другое дело. Дамиан может мне предоставить все, что надо, а я согласна сделать его отцом моего ребенка. Сделка уже состоялась.

Поднявшись со стула, Лин сунула сумочку под мышку.

– Я хотела, чтобы вы знали об этом. Разумеется, я постараюсь содействовать вашей карьере, об этом не беспокойтесь.

Тут Лин вышла, даже не обернувшись, предоставив Натали расплачиваться за угощение.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

По пути домой Натали никак не могла прийти в себя. Лин Чандлер вымотала ей душу, наплевала в лицо, нанесла смертельный удар. Возможно, она таким же образом измывалась над Дамианом ради своих корыстных целей.

Под внешним лоском у Лин, как и у Бретта, скрывалась эгоцентричная сущность. Если Дамиан поверил, что его бывшая жена изменилась, он жестоко ошибся. Однако Лин, несомненно, ловкая женщина: сумела подластиться к мужчине, отвергнутому другой, и вовремя подсунуть ему приманку отцовства.

Навряд ли она будет хорошей матерью, подумала Натали. Возиться с ребенком придется Дамиану, впрочем, они могут нанять няню. Трудно представить себе Лин меняющей мокрые пеленки или недосыпающей возле детской кроватки. А уж во время беременности она будет требовать к себе особого внимания: достань ей луну с неба!

Неужели Дамиан настолько одурачен, что готов вернуться к этой женщине? Или уроки, преподанные ею раньше, не пошли впрок? Может быть, следует поехать к нему и выложить все начистоту?

С другой стороны, Дамиан умный человек, он знает, что делает. Возможно, он все взвесил и решил, что вторичная женитьба на Лин – это плата за былое счастье. Ведь когда-то он выбрал в жены именно ее, она была его первой любовью, и прежнее чувство еще не совсем угасло.

Не исключено, что Лин лжет по поводу их встречи в субботу. Впрочем, когда Лин сообщила ему о своем разрыве с Джулианом, Дамиан мог в свою очередь посетовать на несговорчивость Натали. И тут Лин не растерялась и решила воспользоваться возможностью заманить Дамиана, вынудив вторично на ней жениться.

Эта хитрая женщина выбрала самое подходящее время. Не сомневаясь больше в порядочности Дамиана, Натали была готова пойти ему навстречу во всем, чего бы он ни захотел. Она продолжала надеяться, что еще не потеряла его окончательно.

Такси доставило ее домой, но она не вышла из машины. Взглянув на часы (а было уже около семи вечера), Натали подумала, что Дамиан уже вернулся с работы, а если нет, она его подождет. Наклонившись вперед, Натали дала таксисту адрес Дамиана.

По пути она придумывала, что сказать при встрече. Но чем больше она думала, тем меньше ей нравились варианты, приходившие в голову. Все они были связаны с визитом к Лин. А как объяснить Дамиану посещение его бывшей жены, не обижая его таким поступком?

«Я хотела выяснить, каков ты в роли мужа».

А он бросит на нее леденящий взгляд и скажет: «Понятно, а может, ты хочешь взглянуть на мое досье?»

Еще хуже будет, если сказать: «Мне надо было узнать, не изменял ли ты своей жене».

Не лезет ни в какие ворота! «Ты меня путаешь с Бреттом», – отрежет Дамиан.

Натали никак не могла придумать безобидный и элегантный предлог для объяснения. Сердце ее сжималось при мысли, что Дамиан ответит: «Лин по крайней мере не будет за моей спиной наводить справки обо мне и не станет обвинять меня во всех смертных грехах».

Облокотившись на спинку сиденья, Натали прикрыла глаза. Сколько мук из-за того, что она не поверила Дамиану! Как же ей выбраться из этой пучины с наименьшими потерями?

Тут она припомнила свои слова, брошенные в лицо Дамиану в гостинице «Сизокрылый туман»... «Я тебя никогда не прощу!» Но ведь Дамиан был таким терпеливым, таким внимательным по отношению к ней. Однако сможет ли он забыть, что она все время сравнивала его с Бреттом?

– Приехали, мадам.

Натали открыла глаза и бросила взгляд на дом, в котором находилась квартира Дамиана. Что же делать? Что сказать ему?

– Вы желаете еще куда-нибудь отправиться? – радостно спросил таксист.

Воспоминание о том, как они расстались в «Сизокрылом тумане», вновь предстало перед ней... Дамиан был встревожен тем, что она могла забеременеть... значит, он чувствовал свою ответственность за последствия их страсти. Вот где выход! Это – единственный путь к его сердцу. Если она беременна, то ситуация коренным образом меняется.

Она отведет от него стрелы, пущенные Лин!

– Отвезите меня в аптеку.

– Нет проблем, мадам, – заявил таксист довольным тоном.

Натали вспыхнула: наверное, он подумал, что она вспомнила о мерах предосторожности перед свиданием.

Такси направилось в торговый центр по одной из улиц Коллороя и остановилось перед входом в аптеку; мотор оставался включенным, а счетчик продолжал отсчитывать стоимость поездки. Натали попросила таксиста подождать, в чем не было необходимости, так как он и сам понимал, что неплохо заработает.

Натали купила препарат, с помощью которого можно определить состояние беременности на ранних сроках, и поинтересовалась у аптекаря, как скоро она получит результат проверки. По словам аптекаря, точный ответ будет готов на третий день, если она выполнит все указания инструкции. Довольная такой информацией, Натали вернулась к таксисту.

– Пожалуйста, теперь обратно в Наррабин.

– Как скажете, мадам, – ответил тот с улыбкой до ушей.

На сердце у нее полегчало. Конечно, может, она вовсе не беременна, однако этот анализ поможет ей спланировать путь к сердцу Дамиана, тот самый путь, который она чуть было не упустила.

Вдруг страшная мысль мелькнула в ее голове: если она беременна... а Дамиан с горя переспал с Лин, которая нарочно не стала предохраняться... и они обе окажутся в интересном положении... Эта мысль повергла ее в ужас.

Надо срочно сделать анализ.

Разумеется, решать будет Дамиан, но она не может допустить, чтобы Лин ее обскакала. Нельзя ждать целый месяц, независимо от того, беременна она или нет. Надо срочно загладить свою вину перед ним, смягчив тот удар, который она нанесла ему в «Сизокрылом тумане».

Как только Натали вернулась в Наррабин, она расплатилась с таксистом и дала ему такие чаевые, что он от всей души пожелал ей счастья. Как пригодилось бы ей счастье именно теперь! Может быть, Лин как раз в эту минуту рассказывает Дамиану о встрече с Натали, живописуя ее в выгодных для себя тонах.

В инструкции, приложенной к препарату, указывалось, что анализ следует делать рано утром.

Она провела бессонную ночь, вспоминая, как Дамиан говорил: «Что же мне делать? Ждать, когда ты попадешь в следующую аварию? Ждать всю жизнь?»

До сих пор Натали не могла вспомнить события того дня, когда ее сбила машина. Наверное, Дамиан открыл ей свою душу, а она его отвергла, сравнивая с Бреттом. Вероятно, он был обижен тем, что на него наклеивают ярлык.

Разве она ответила бы взаимностью на любовь Дамиана, если б не утратила память? Конечно, нет. Рана, нанесенная ее душе неудачным замужеством, все еще кровоточила. Должно было пройти время, чтобы боль утихла. Лишь тогда она смогла бы взглянуть на Дамиана другими глазами. Теперь же ей следует убедить его в том, что возврат памяти не помешает их сближению.

Иначе победа достанется Лин.

Испытывая смешанные чувства, Натали выполнила все указания инструкции на следующее утро. С ее точки зрения, было аморально использовать еще не родившееся дитя, чтобы удержать мужчину. Нет, она неспособна на такое... Если Дамиан проявит хоть малейшее сомнение в возможности их совместной жизни, она не будет настаивать на браке. Тем не менее он должен знать, как обстоят дела.

Результат анализа оказался положительным.

Чувство радости и облегчения сменилось сомнением. У нее будет ребенок; может быть, на этот раз девочка? Иметь дочку – какая прелесть! Хотя, конечно, сына тоже неплохо. Она должна немедленно поделиться новостью с Дамианом. С этой мыслью Натали бросилась к телефону.

Но просто сообщить ему новость – это не то, она должна видеть выражение его лица, когда он узнает о ребенке. Именно его реакция решит судьбу их отношений.

Надо отправиться к нему с утра, чтобы застать дома, до ухода на работу. Быстро одевшись, она вызвала такси по телефону и уже через двадцать минут была на пути к его дому. По дороге она составляла план разговора с ним. Как лучше преподнести эту новость? Нельзя же прямо ляпнуть, что она беременна. Надо его подготовить. Или наоборот? Сообщить, что будет ребенок, и... лед тронется!

Она так и не решила, как лучше рассказать ему о случившемся, хотя уже стояла перед дверью его квартиры. Никогда в жизни она не была так взволнована, даже в день венчания с Бреттом.

И вот дверь открылась.

Дамиан глядел на нее, не веря своим глазам.

Она в свою очередь смотрела на него, невольно вспоминая о той близости, от которой сама же отказалась. Он еще не успел одеться и стоял перед ней в наспех наброшенном халате и в домашних туфлях на босу ногу. Натали невольно вспомнила его совершенно обнаженным, и жгучее желание выбило из головы все заготовленные для встречи слова. Сердце сжалось, обдавая жаром ее тело.

– Натали?! – воскликнул он в недоумении.

– Я... я хотела тебя видеть, – пробормотала она, стараясь взять себя в руки.

Дамиан почему-то не пригласил ее войти. Его напряженное лицо выражало неловкость; он вышел из квартиры и чуть ли не захлопнул за собой дверь. Натали показалось, что на нее вылили ушат холодной воды, она онемела от такого неожиданного приема.

Дамиан выглядел весьма сдержанным. Неужели он успел к ней охладеть? Или торопится куда-то? Только что принимал душ: волосы еще влажные. Запах туалетной воды после бритья был каким-то чужим, будто смешанным с другим запахом. Но главное – другое: Дамиан не намерен тратить на нее время, значит, отношение к ней изменилось на сто восемьдесят градусов.

– Что-нибудь случилось? Я не ожидал тебя в такой ранний час, – сказал он.

Желание сообщить ему последнюю новость было подавлено его холодностью.

– Я вернулась только вчера, – заявила она, пытаясь выиграть время. – Я думала о тебе. Ведь мы... мы так плохо расстались.

Дамиан состроил гримасу.

– Мы оба попали... в затруднительное положение. Если ты думаешь, что я пытался тебя обмануть после того несчастного случая...

– Нет... нет. – Она решительно замотала головой. – Ты был со мною честен. Если кто и виноват, так это я. Надеюсь, ты меня не очень осуждаешь?

Заглядывая ему в глаза, Натали надеялась, что не все потеряно.

– Твоя просьба была вполне закономерной, – сухо произнес он. – Извини меня за мою выходку. В конце концов, подождать еще один месяц ничего не стоит, если ждал так долго.

– Срок можно сократить, – предложила она, надеясь тронуть его сердце и душу. Должен же он понять, что она любит его. Иначе она не явилась бы ни свет ни заря в его дом.

Однако ее предложение смутило Дамиана.

– Можно и не сокращать.

Эти слова сбили ее с толку. Пощечина или месть за то, как она обошлась с ним? Теперь ждать предлагалось ей.

Ее поразило, что Дамиан стал вдруг таким далеким и отчужденным.

– Я просто хотела, чтобы ты знал о моих чувствах, – медленно произнесла она, давая ему понять, что не вычеркнула его из своей жизни.

Дамиан кивнул головой, но ничего не сказал. Дал понять, что свидание окончено. Отступив на шаг, Натали все еще надеялась, что он сделает попытку удержать ее.

Он ее удерживать не стал.

– Я хотела знать, как твои дела, – выдавила из себя она, продлевая неловкость встречи.

– Прекрасно.

Столь краткий ответ отрезал все пути к дальнейшему разговору. Кивнув уже в который раз, Натали почувствовала всю бессмысленность своего поведения. Опустив взгляд на видневшуюся из полураспахнутого халата обнаженную грудь Дамиана, она подумала: а может, достаточно одного прикосновения, чтобы порушить эту страшную стену отчуждения, которую он воздвиг? Но она не посмела дотронуться до него.

Не верит, решила Натали. Ее странное желание поселиться в «Сизокрылом тумане» навело его на мысль, что и утренний визит к нему тоже одна из ее фантазий.

У нас будет ребенок, кричало ее сердце, но заявить об этом во весь голос она не решилась. Беременность – это своего рода ловушка, а Натали ловить никого не собиралась. Дамиан уже натерпелся ее фокусов и, возможно, предпочитает принять то, что ему предлагает Лин.

Зачем втягивать в путаную интригу еще не рожденное дитя? Она пока что в своем рассудке и не должна помышлять о таком безнравственном шаге.

– Прости, что помешала тебе собраться на работу, – сдержанно произнесла она, ощущая холод в его словах и поведении. – Я пойду.

– Надеюсь, ты хорошо проведешь день, – вежливо заметил он.

– Желаю тебе того же, – ответила Натали и поспешила прочь, чувствуя себя униженной от всего пережитого за эту недолгую встречу перед закрытой дверью.

Дамиан проводил ее взглядом, и если б она обернулась, то увидела бы в его глазах знакомый блеск, о котором так мечтала.

Пройдя мимо лифта, Натали стала спускаться по лестнице. Месяц еще не прошел, всего лишь три недели. Пройдет месяц, она успокоится, а он – уже спокоен. Так надо – ничего другого в голову ей не приходило.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Придя домой после удручающей встречи с Дамианом, Натали села за компьютер, надеясь обрести смысл жизни в творческой работе.

Но она обманывала себя: тупо глядя в пространство, она не могла собраться с силами, чтобы начать работу. Ее мысли все вертелись вокруг утренних событий и странного поведения Дамиана.

Звонок в дверь отвлек ее от грустных размышлений. Ей было все равно, кто это, лишь бы отвлечься от своих невзгод.

На пороге стоял Дамиан.

Он был одет по-деловому, должно быть, спешил на работу, но глаза его встревоженно глядели на нее. Дыхание замерло в груди Натали, и она лишилась дара речи. Она тоже смотрела на него – со страхом, мысленно умоляя его не причинять ей боли.

– Я тебе нужен, Натали?

– Да, – вырвалось из ее груди вместе со вздохом.

– Ты в этом уверена?

Она кивнула.

– У тебя все в порядке?

От волны нахлынувших чувств она снова чуть не задохнулась.

– Да, – почти прошептала она.

Если какие-то сомнения и смущали Дамиана, теперь их как рукой сняло; он подошел к ней и заключил ее в объятия. Слова, мысли, волнения – все исчезло. Дамиан целовал ее, и она отвечала на его поцелуи с прежней страстью.

Ей так нужна была уверенность в нем, тепло его души, его нежность. Она хотела знать, что все это – правда, что он любит ее и никогда не отдаст сердца другой женщине.

– Я хочу, чтобы ты любил меня так, как меня никогда не любили, – взмолилась она.

Подняв Натали на руки, Дамиан понес ее в спальню. Пусть эта кровать была прежде ее супружеским ложем – любовь Дамиана перечеркнула все, что она испытала в замужестве. Дамиан – это воздух и вода, земля и огонь; он – ее жизнь!

Одежда сброшена торопливо и небрежно: жажда объятий положила конец всем сомнениям. Соединение их тел восстановило гармонию, нарушенную вторжением прошлого.

До сближения с Дамианом Натали не испытывала настоящего наслаждения от любви, и теперь ее словно обуяло непреодолимое желание познать все. Любовные грезы воплощались в реальность... сила, страстность и мужественность, исходившие от его тела, окатывали ее волнами наслаждения.

Казалось, она растворилась в его желаниях, захлебываясь безумным восторгом чувства, о котором и не подозревала. В течение многих лет Натали подавляла в себе способность переживать нечто подобное. Любовь к Дамиану сделала ее раскованной – она хотела познать его во всех проявлениях страсти.

Трудно было понять, почувствовал ли Дамиан ее неутоленный голод и потому ответил тем же порывом, с каким она устремилась к нему, или же сам истосковался по настоящей близости. То, что Натали узнала с Дамианом, как небо от земли отличалось от любовного опыта, приобретенного ею в супружестве.

Даже утомленные до изнеможения, они продолжали прикасаться друг к другу, словно боясь потерять обретенное блаженство. Она восторгалась его мускулистым телом, еле уловимым ароматом лосьона – это был совсем не тот запах, который исходил от него, когда она приезжала ранним утром. Наверное, он тщательно смыл с себя чужой запах.

Натали невольно вспомнила свое замужество: насколько же ее близость с Бреттом не походила на то, что она испытывала теперь! А Дамиан? Был ли он так же счастлив с Лин? Достигали ли они того же восторга, когда были вместе?

Хоть она и старалась не думать об этом, подобные мысли не давали ей покоя. Ведь они встречались в субботу – Лин ей поведала об их свидании. Как отнесся Дамиан к идее воссоединиться с бывшей женой? Может быть, именно поэтому он был таким отчужденным сегодня утром?

– Скажи, Дамиан, а как у тебя обстояли дела в этом плане, когда ты был женат? – спросила она.

– Мне казалось, что все в норме. – Затем он добавил: – Узнав тебя, я понял, что это не так.

Натали счастливо засмеялась, но все же ей хотелось прояснить для себя его отношения с Лин, потому что она никак не могла отделаться от ревнивых подозрений.

– А ты спал со своей бывшей женой, после того как вы расстались?

– Было дело.

Стараясь скрыть напряжение, Натали подумала: ну, что было, то было. Теперь все изменится.

– Я по глупости надеялся ее вернуть, – шутливо заметил Дамиан. – Это было вскоре после развода. Лин пошла мне навстречу: она любила властвовать.

Натали вздохнула с облегчением. Значит, волноваться нечего: если что и было, то давным-давно, еще до их знакомства. И все-таки ей было любопытно узнать побольше об этой женщине, его бывшей жене.

– Ты имеешь в виду, что главным для нее было проявить свое «я»?

– Да, что-то в этом роде, – небрежно заметил он. – Ей хотелось, чтобы я за ней бегал и безропотно исполнял все ее капризы. А сама она никогда не соглашалась ни на какие уступки. Как только я это понял, то отказался от своей бредовой идеи. – Он погладил Натали по спине. – Порой бывает трудно признать свою ошибку. Наверное, поэтому и ты, Натали, делала вид, что не знаешь об изменах Бретта.

– Гордость – вот причина, – ответила она. – Мы часто ссорились, и он обещал мне... – Она вздохнула. – Если б не Райн... Но теперь это не имеет значения.

Тут она вспомнила, что у них с Дамианом будет ребенок. Однако сначала она решила рассказать ему другое: о своих чувствах к нему, которые скрывала много лет.

– Я иногда задавала себе вопрос, – призналась она откровенно, – как это было бы с тобой?

Дамиан поцеловал ее в лоб.

– Ты в самом деле об этом думала?

– Да, и мне иногда бывало больно видеть тебя с другими женщинами, хотя я старалась избавиться от этого чувства.

– Тебе удалось его спрятать от посторонних глаз, – насмешливо заметил он.

Приподнявшись, Натали заглянула ему в глаза.

– Я считала, что ты такой же, как Бретт. Теперь-то знаю, что ты совсем на него не похож. Наверное, я просто пыталась заглушить свои чувства. Я обвиняла тебя в том, в чем ты не был виноват, лишь бы прогнать назойливые мысли.

– Между нами всегда было притяжение. Но ты спрятала свою тягу ко мне так глубоко, что я уже отчаялся добиться твоей любви.

– Теперь я могу признаться, что меня всегда к тебе тянуло. Всегда.

Он улыбался, глаза его блестели.

– И ты это доказала. Впрочем, мы можем попытаться доказать это еще раз.

Натали рассмеялась и, опрокинувшись на спину, приняла весьма соблазнительную позу.

– Я как выжатый лимон, – заметила она шутливо. – Инициатива должна исходить от тебя.

– Как это ни странно, у меня еще есть порох в пороховнице.

Но в это время зазвонил телефон. Дамиан даже не взглянул на телефонный аппарат, и Натали тоже решила не обращать внимания на несвоевременный звонок. Она была поглощена тем чувством, которое вновь полностью ее захватило.

Звонки прекратились.

Блаженно вздыхая, она наслаждалась вечной, как мир, игрой двух дополняющих друг друга тел.

Телефон снова принялся настойчиво напоминать о себе.

– Может быть, это что-то важное, – сказал Дамиан, ехидно подмигивая. – Тебе следует ответить. – Не отрываясь от нее, он снял трубку и передал ей, а сам продолжал в том же ритме эротический танец любви.

– ... Киппакс.

Имя, прозвучавшее в трубке, не могло отвлечь Натали от нарастающего наслаждения.

– Шерон! Здравствуйте! – проговорила она, задыхаясь.

– Я рада, что застала вас дома, – отвечал дружелюбный голос. – Я уже звонила несколько раз, но никто не снимал трубку. Я даже забеспокоилась. Чем вы были заняты?

– Разными делами, – еле выговорила Натали. То, что делал Дамиан, настолько ее захватывало, что она ничего не соображала. – Прекрати! – прошептала она. – Это мой издатель!

– Скажи ей, что на тебя накатило вдохновение.

Вот черт! Но она его любила. Глубоко вздохнув, Натали собралась с мыслями.

– Я уезжала на несколько дней, – объяснила она своей издательнице. – Моя память восстановилась, и я собираюсь снова начать работу.

– Разве ты работаешь? – пробормотал Дамиан. Ритм его движений становился чересчур энергичным, и оставалось только надеяться, что кровать все выдержит, не издав ни звука.

– Это замечательно! У меня есть для вас еще одно предложение, если, конечно, оно вас заинтересует.

– Ах, как хорошо!

– Это только прелюдия, – пообещал Дамиан, глядя на нее смеющимися глазами.

– Может быть, вы сможете приехать ко мне сегодня утром? – спросила Шерон.

– Я подумаю. – Прикрыв трубку рукой, Натали зашептала: – Смогу ли я сегодня встретиться с издателем?

– Возможно... возможно... – Теперь уже Дамиан никак не мог сконцентрировать внимание на своих же словах.

– Возможно, – повторила Натали уже в трубку.

– Рукопись у меня, – продолжала Шерон. – Еще одна детская книга; но мне хотелось бы все обсудить с вами.

Волны наслаждения подбирались все блп же и ближе к цели.

– Ну, если, например... через час?.. Тогда я смогу приехать.

– Я думаю, что ты сможешь приехать раньше, – вставил Дамиан.

– Прекрасно! До встречи.

– Спасибо, Шерон.

Телефонная трубка выпала из рук Натали в тот момент, когда ее захлестнула волна блаженства, обещанного Дамианом.

Потом они вместе плескались под душем.

Дамиан предложил подбросить ее в издательство, а пока с удовольствием наблюдал за тем, как она одевалась перед встречей с Шерон. Уже в машине Натали подумала о следующем свидании.

– Мы с тобой сегодня еще увидимся? – спросила она, отметив про себя, что Дамиан одет по-деловому.

– Я думаю, мы должны вместе поужинать сегодня вечером, иначе мы умрем с голоду. – Глаза его снова сверкнули. – Как, ты сможешь в половине восьмого?

Она засмеялась.

– Примчусь на всех парусах.

Теперь было уже не время сообщать о ребенке. Но вот вечером... Беспредельное счастье захлестнуло душу Натали... Эта ночь будет самой прекрасной в ее жизни!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Словно на крыльях влетела Натали в издательство, чувствуя себя на вершине успеха и предвкушая новый творческий заказ. И только когда она вышла из кабины лифта на том этаже, где находился кабинет Шерон, ее душевный подъем претерпел небольшой срыв.

Как раз на этом месте она прошлый раз повстречала женщину в желтом костюме. Сомнения не было в том, что она ее уже где-то видела – знакомая незнакомка была тогда в черном. Что-то печальное было связано с образом этой женщины в воспоминаниях Натали. Может, она была одной из тех, с кем флиртовал Бретт?

Отбросив подозрения, Натали попыталась размышлять трезво. Какими судьбами Бретт мог общаться с высокопоставленной дамой издательского мира? Не могла же она сама их познакомить. Да к тому же только после смерти Бретта она стала бывать в этом издательстве.

Тут что-то другое.

Сообщив секретарше о назначенной встрече, Натали проследовала в кабинет издателя. Шерон встретила ее, как всегда, дружелюбно, и они тут же занялись делом. Сюжет книги, которую ей предложили иллюстрировать, представлял собой описание фантастического полета на неведомую планету. Внешний вид обитателей планеты и их образ жизни давали волю воображению художника-иллюстратора, и Натали тут же загорелась творческим энтузиазмом при мысли о предстоящей работе.

Шерон определила количество цветных иллюстраций, которыми хотела украсить будущую книгу. Кроме того, она планировала особый эскиз для твердого переплета, с тем чтобы внешний вид издания был красочным и завлекательным. Шерон не сомневалась, что книга будет иметь коммерческий успех.

Поверив в творческий потенциал Натали, Шерон приступила к обсуждению нового контракта.

– Полагаю, вам следует повысить гонорар за эту работу.

– Я не возражаю, – усмехнулась Натали.

– Сейчас мы подсчитаем на компьютере.

Наблюдая за пальцами Шерон, Натали не переставала изумляться, с какой быстротой можно извлечь нужную информацию из этой умной аппаратуры.

Тут она вспомнила, что Бретт как раз и занимался вопросами компьютеризации. И вот теперь компьютеры царствовали повсюду.

– Давно ли появились эти умные машины в вашем издательстве? – спросила она.

Шерон взглянула на нее с удивлением.

– Да, теперь мы не знаем никаких хлопот.

– Сколько лет тому назад вы установили здесь компьютеры? – решила уточнить Натали, выговаривая слова пересохшими губами.

– Как раз когда я начала здесь работать, примерно года два назад.

– А вы не помните тех людей, которые занимались установкой?

Сверкнув ясными глазами орехового цвета, Шерон сказала:

– Как же, как же! Двое совершенно потрясающих парней. Но я, к сожалению, не завязала с ними знакомства.

– А как называлась фирма?

– «Си-Си-Эс».

Значит, это были Дамиан, Бретт и Энн Смит, подумала Натали.

– Что-нибудь не так?

– Нет, все в порядке. – Натали пыталась улыбнуться, но ей помешал поток воспоминаний, внезапно затопивший пробелы в памяти.

Женщина в черном.

Траурная одежда.

Воскреснувшие образы утраченного прошлого возникли перед ней.

Похороны.

Энн Смит – это та женщина, которая заливалась слезами, оставлявшими Дамиана равнодушным, хотя он должен был бы утешать ее, если говорил правду.

Все припомнилось: Райн, Бретт и Энн Смит – на вершине скалы, Дамиан скользит вниз по склону. Энн Смит – единственный свидетель того... как Райн упал вниз... как Бретт не смог его удержать и сам последовал за ним в пропасть.

Энн рассказывала, что Райн побежал за мячиком. Но что же в таком случае делали они с Бреттом, если допустили, чтобы Райн от них убежал?

Все это было очень странно: ведь она воспитывала мальчика послушным и осторожным; озорством он не отличался и всегда слушался старших. Хоть он и любил играть в мяч, но не стал бы из-за этого бросаться со скалы, а позвал бы папу, чтобы тот достал ему мячик.

– Натали, что с вами?

Голос Шерон заставил ее очнуться.

– На вас лица нет, – заметила Шерон с беспокойством. – Вы бледны, точно призрак.

И в самом деле – призраки обступили Натали.

– Я немного ослабела, извините меня. Я так торопилась, что не успела позавтракать.

– Простите, мне следовало предложить вам кофе. Как вы пьете, с молоком и сахаром?

– Да, пожалуйста, один кусочек сахара.

– Сейчас я приготовлю кофе и принесу печенье.

– Благодарю вас.

Шерон быстро поднялась и вышла. Радуясь тому, что она осталась ненадолго одна со своими горькими мыслями, Натали тем не менее старалась изо всех сил выбросить их из головы.

Энн Смит – начальница Шерон, и именно она поручила Шерон сотрудничать с Натали. Встреча с Энн Смит в этом здании произошла случайно.

Странно, что эта женщина рискнула пригласить Натали для работы в издательстве. Ведь она наверняка не хотела вспоминать о трагедии, участницей которой вольно или невольно стала. Была ли она виновна?

Если да, то, вероятно, угрызения совести толкнули ее к тому, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Шерон рассказывала, что, когда Энн Смит увидела эскиз Натали и прочла имя художницы, она тут же велела заключить с ней контракт. Возможно, эта женщина решила так: мать потеряла ребенка, пусть хотя бы творческая работа поможет ей справиться с горем.

А может быть, она искренно заинтересовалась эскизами Натали и считает ее талантливой художницей? Шерон, например, понравились ее работы.

Как бы узнать всю правду? Но, с другой стороны, зачем копаться в прошлом, когда у нее есть будущее? Это ужасно – вновь испытать боль от потери сына! Все равно его не вернуть, у нее будет другой ребенок.

А Дамиан? Ведь она поверила ему. И вот снова сомнения. Дамиан поклялся, что Энн была его дамой на том пикнике, а вовсе не подругой Бретта. И Натали поверила. Во всяком случае, Энн знала обоих мужчин; возможно, она отправилась в горы в качестве дамы Дамиана, но нравился ей другой.

Всю ли правду рассказала она Дамиану о случившемся на вершине скалы? Верит ли он ей сам? Такие трагедии происходят мгновенно, говорил Дамиан. Он говорил об этом с уверенностью, хотя и не видел ничего собственными глазами.

Что касается Энн Смит... можно ли верить ее словам?

В кабинет вернулась Шерон, неся поднос с кофе и печеньем, и продолжила разговор о контракте. Слушая вполуха и потягивая кофе, Натали продолжала исподволь думать об Энн Смит... Она приняла все предложенные условия, и Шерон обещала на следующий день послать договор на подпись.

– Вот и прекрасно, – заявила Шерон.

– Я тоже так думаю, – согласилась Натали.

– Разрешите тогда, я вас провожу.

– Не беспокойтесь, со мной все в порядке, – заверила ее Натали. В ее голове созрел план, и она не хотела, чтобы Шерон стала свидетелем его осуществления.

Ее встреча с Энн Смит будет не деловой. Поблагодарив Шерон за кофе, Натали сказала с улыбкой:

– Я приложу все усилия, чтобы моя работа вас удовлетворила.

– Я в этом не сомневаюсь.

Издатель и художница расстались, довольные состоявшейся встречей, и Натали пошла по коридору к столу секретаря.

Предполагая, что Энн Смит не пожелает ее видеть, Натали решила не мытьем, так катаньем проникнуть в ее кабинет. Должна же она узнать правду о гибели сына.

– Я бы хотела увидеть госпожу Смит, – обратилась она к секретарше.

Та, мило улыбнувшись в ответ, объявила:

– Госпожа Смит очень занята. Вам придется записаться к ней на прием. Если хотите, я позвоню ее личному секретарю.

– Я прошу вас сообщить немедленно госпоже Смит, что госпожа Хэйс хочет ее видеть сейчас. Я не могу ждать: дело касается смерти моего ребенка.

Пораженная секретарша пробормотала:

– Хорошо, сейчас.

Результат последовал незамедлительно. Появилась другая секретарша, которая проводила Натали в кабинет начальства.

Энн Смит приняла ее, стоя у своего письменного стола. Она и шагу не сделала к ней навстречу. Женщины скрестили враждебные взгляды, и Натали не без злорадства заметила на красивом лице Энн Смит некоторое замешательство.

На сей раз на ней был костюм зеленого цвета, эффектно оттенявший темные волосы и глаза. Натали не обратила внимания на элегантный наряд Энн – в ее памяти она оставалась облаченной в траур.

– Чем я могу вам помочь, госпожа Хэйс? – Вежливый вопрос сопровождался приглашением сесть.

– Я бы хотела знать правду о гибели моего сына, – ответила Натали напрямик, не собираясь садиться, поскольку хозяйка кабинета продолжала стоять.

– Все, что я могла рассказать, я рассказала во время судебного заседания. Сожалею, но мне нечего добавить...

– Вы сказали неправду.

Энн Смит подняла тонкие дуги бровей.

– Это очень серьезное обвинение.

– Кто остановил мяч, который должен был упасть вниз со скалы?

На щеках Энн зардели два красных пятна.

– А я и не знала, что кто-то остановил мяч.

– А вам не кажется странным, что мяч находился в рюкзаке Райна, когда полиция вернула мне его вещи?

– Я вас не понимаю...

– Я знаю, что вы лжете.

– Нам следует здесь поставить точку, госпожа Хэйс. Знать и доказать – это разные вещи.

– Вам придется отвечать перед правосудием, госпожа Смит, – заявила Натали, надеясь сбить с толку свою оппонентку.

Красивые темные глаза Энн враждебно сверкнули.

– Я предстану перед судом, если это потребуется, и понесу наказание, если я его заслужила.

– Вас могут отправить на эшафот.

Смит прищурилась, готовясь нанести опасный удар.

– А вы никогда не узнаете, как вам повезло, – решительно произнесла Энн. – У вас есть друг – Дамиан Чандлер... И вы рискуете потерять его... навсегда.

– Расскажите мне правду, госпожа Смит.

– Я не могу.

– Что там случилось на вершине скалы?

– На свете есть только один человек, который может сказать правду.

– Вы – этот человек.

– Нет.

– Кто же тогда?

– Дамиан Чандлер.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Натали поняла, что больше она ничего не сможет вытянуть из Энн Смит. Утверждение Энн, что только Дамиан знает правду о гибели Райна, потрясло ее. Значит, он утаил от нее правду, не рассказал, где находился во время несчастного случая.

А может, дело не в том, что он прикрывал Бретта, может, Дамиан сам в какой-то мере виновен в случившемся? Или оставшиеся в живых сговорились не раскрывать всей правды о трагедии?

Мысль о том, что придется вовлекать Дамиана во все тонкости дознания причин гибели ее сына, страшила Натали, хотя она подозревала, что Энн Смит говорила неправду. Все равно риск потерять Дамиана действительно был.

Дело не в том, что для Натали было важно мнение Энн Смит в этом вопросе. Она и сама знала, каким верным другом был Дамиан. А какой он необыкновенный возлюбленный!.. Ни при каких условиях не поставит она под угрозу свою любовь.

Но несмотря на то, что она внушала себе мысль о непричастности Дамиана к постигшему ее горю, ей все же хотелось узнать истинную причину несчастья: только тогда она успокоится и сможет смотреть в будущее с надеждой.

Что, если поговорить об этом за ужином? Ей совсем не хотелось одеваться празднично, сначала она должна выяснить все о гибели Райна.

Дамиан обещал заехать за ней в половине восьмого, значит, домой он возвращается часов в шесть. Натали было уже не до ужина, она не могла ждать до половины восьмого.

В четверть седьмого она нажала кнопку звонка на двери его квартиры. И через несколько мгновений Дамиан открыл дверь, крайне удивившись ее появлению. Вероятно, он как раз переодевался – на нем был тот же халат, в котором он появился утром.

– Я должна была приехать, Дамиан, – поторопилась объясниться Натали.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, тревожно сдвинув брови.

Натали ощутила тот же самый странноватый запах, который ее неприятно поразил утром, хотя Дамиан еще не успел побриться. Но она отбросила все мелкие подозрения в сторону, решив перейти к главному.

– Могу я войти?

Он замялся в дверях и еще больше нахмурился.

Из гостиной донесся женский голос.

– Приготовить тебе коктейль, дорогой?

Голос Лин!

И тут другая страшная догадка потрясла Натали: пахло духами Лин. В это утро, когда он даже не пригласил ее войти, от него пахло теми же духами. И теперь... после их свидания!..

Сердце сжалось, и мороз пробежал по коже. Она взглянула Дамиану в глаза.

– Ты не мог подождать и месяца? – горестно воскликнула Натали, удрученная тем, что доверилась ему всей душой, а он... как он мог так поступить?

Дамиан сжал губы и протянул к ней руку.

Отпрянув, Натали бросилась бегом к лифту и нажала на кнопку. Двери раздвинулись.

– Натали!..

Голос Дамиана звенел в ушах, но она вскочила в кабину, и двери задвинулись. Как могла она предстать перед злорадным взглядом Лин! Натали не желала выслушивать никаких оправданий. Возможно, он вернулся к Лин из-за ее капризов, но после их утренней встречи и предстоящего свидания... нет, такого простить нельзя!

Подбежав к лифту, Дамиан нажал на кнопку, не позволившую кабине двинуться с места. Двери снова раздвинулись. Глаза его гневно сверкали.

– До каких же пор, черт побери, ты будешь меня подозревать?! – возмущенно воскликнул он. – Я не Бретт. Женщина, находящаяся в моей квартире, – моя бывшая жена. Она называет всех мужчин «дорогой», так принято в ее кругу.

Слезы смущения и недоумения наполнили глаза Натали.

– Но она... ты...

– Пойдем ко мне, ты должна с ней встретиться.

Наконец-то Натали поняла, что Дамиан тут ни при чем, он просто попал в неловкое положение. Терпение его лопнуло, и, взяв Натали за руку, он повел ее в квартиру.

Она покорно шла за ним, испытывая беспокойство от предстоящей встречи с Лин. Закрыв входную дверь, Дамиан привел Натали в гостиную, где она замерла на месте.

Лин сидела возле бара, потягивая мартини, словно у себя дома. На ней была мужская рубашка большого размера, волосы растрепаны, будто она только что встала с постели. Лин улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки, Натали не ответила ей улыбкой.

Сделав шаг вперед, Дамиан попытался перекинуть мост дружбы между враждующими сторонами:

– Натали, это – Лин...

– А мы вчера уже встречались, – поспешила сообщить бывшая жена Дамиана. Поставив стакан, она поднялась со стула, сладко потягиваясь и демонстрируя свою фигуру – мужская рубашка была надета на голое тело. Тонкая ткань соблазнительно облегала округлые формы груди и бедер.

Дамиан сурово смерил ее глазами.

– Ты мне ничего не сказала о встрече.

Лин пожала плечами и простерла к нему руки.

– Но, дорогой, ничего хорошего в нашей встрече не было. Я думаю, единственное положительное – это то, что Натали не считает тебя скрягой. Я же, напротив... – тут она взяла Дамиана под руку, – восхваляла тебя, как могла. Я действительно тобой восхищаюсь.

Натали почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове от этих кошачьих ухваток.

Дамиан резко освободил свою руку.

– Я не знаю, что ты тут разыгрываешь, Лин, но мне все это не нравится. Ты лучше скажи Натали, почему ты находишься в моей квартире.

Однако Лин не сдавалась:

– Натали знает, дорогой, что я порвала с Джулианом и снова перешла к тебе; она в курсе дела. Нечего на меня дуться. Натали, как женщина, все понимает.

Переведя глаза на Натали, Дамиан строго спросил:

– Ты что-нибудь поняла?

Итак, Лин ее обманула. И Дамиан хорош: не сообщил ей, что бывшая жена перебралась к нему. Но может быть, для этого есть веская причина? Ясно одно: близости между ними нет, Лин разыгрывает комедию, но он не одобряет этой игры.

– Твоя бывшая жена сообщила мне, что вы собираетесь вновь вступить в брак, – сказала Натали.

– Ни черта подобного! – решительно заявил Дамиан. – Поэтому ты и спрашивала меня о ней сегодня утром?

– Да.

– Значит, ты мне не поверила. – Его глаза смотрели с упреком.

– Нет, поверила. Прости мне мои сомнения, но когда я услышала ее голос и почувствовала запах ее духов...

– Это она надушила мой халат, вылила целый флакон; я еще не успел отдать его в стирку. – Бросив леденящий взгляд на Лин, Дамиан, стиснув зубы, произнес: – Ну и стерва же ты, Лин! Стерва, каких мало!

– Это почему же? Потому, что у меня есть силы и возможности добиваться того, чего я хочу? – Она гордо вскинула голову. – Нам, Дамиан, с тобой было хорошо, и опять будет неплохо.

– Наш поезд ушел, и ты знаешь об этом.

Лин бросила взгляд на соперницу.

– Но ведь ты позволил мне пожить у тебя.

– Мне просто стало жалко тебя. – Дамиан криво улыбнулся. – Напрасно я тебя пожалел: ты жалишь руку, которая тебя кормит.

– Ты не прав, Дамиан. Я сделаю для тебя все, что ты только пожелаешь...

– Но мне от тебя ничего не нужно. Я уже давно перестал ждать от тебя каких-либо благ.

– Я подарю тебе ребенка...

– Брось эти штучки!

Лин мотнула головой в сторону Натали.

– Она тебя не любит, а я подарю тебе не одного, а много детей. У нас с тобой будет большая семья.

На скулах Дамиана заходили желваки.

– Иди и оденься. Я хочу, чтобы ты покинула мой дом навсегда. И больше ко мне не приходи!

– Вот дурак! Если ты...

– Убирайся немедленно, – скомандовал он. – Или я соберу твои манатки, и ты будешь одеваться на лестнице.

Бросив на Натали злобный взгляд, Лин направилась в другую комнату. Пока дверь за ней не захлопнулась, Натали и Дамиан хранили молчание. Глаза Дамиана вызывающе сверкнули.

– Лин появилась в субботу вечером, – сообщил он. – У нее произошла стычка с любовником, пришла вся в синяках. Попросила приютить ее, пока не найдет квартиру. Ночевала в кабинете, можешь проверить.

– Я не сомневаюсь в твоих словах, – спокойно произнесла Натали.

Сжав губы, он покачал головой.

– Лин специально все подстроила, чтобы ты ее здесь застала. А ты и в самом деле попалась на удочку.

– Но мне и в голову не приходило, что она у тебя. Я явилась сегодня утром потому... – Натали не хотела сообщать о беременности, пока Лин была в его квартире. Глядя на него молящим взглядом, она продолжала: – Я плохо спала ночью, к утру поняла, что виновата перед тобой. Я хочу быть с тобой всегда.

Он внимательно смотрел на нее.

– Я не мог понять, зачем ты пришла. Ты ведь заявила, что дашь мне месяц сроку. А Лин была здесь... я решил, что ты заподозрила самое худшее...

– Я и вправду заподозрила самое худшее, – смущенно призналась Натали.

Он покачал головой с сожалением.

– Глупо было рассказывать Лин о тебе. Я-то думал таким путем от нее отделаться, но я не знал...

– Я все поняла, – осторожно вмешалась Натали, – можешь не объяснять. Если б мы были вместе, этого не произошло бы.

– Но почему ты пришла сейчас? Неужели после нашей встречи сегодня утром ты продолжаешь сомневаться во мне?

Выражение его глаз заставило Натали устыдиться своего поступка, из-за которого он попал в неловкое положение.

– Прости меня, Дамиан, за то, что я сомневалась в тебе. – И она невольно приблизилась к нему. – Клянусь, я пришла не для того, чтобы проверять тебя. Мне в голову не приходило, что Лин здесь. Я и думать о ней забыла. – Положив руки ему на грудь, она глядела на него с мольбой. – Я больше не сравниваю тебя с Бреттом.

Взяв ее за руки, Дамиан сказал:

– Мы должны верить друг другу.

– Однако доверие должно быть взаимным, – укорила его Натали. – Если б ты мне сказал, что Лин у тебя...

– Да, ты права. Я... – Он тяжело вздохнул. – Когда же, наконец, я вылечу тебя от той боли, которую Бретт тебе причинил? Они услышали, как хлопнула дверь; появилась Лин с надменной ухмылкой на лице. Оказывается, она еще не ушла.

– Ах, как трогательно!

– Будь здорова, Лин, – вежливо сказал Дамиан.

Направляясь к выходу, она злорадно проговорила:

– Должна вам сообщить, что я и с Бреттом переспала, и могу заверить, что как любовник он гораздо интереснее тебя, Дамиан. – Переведя взгляд зеленоватых глаз на соперницу, она добавила: – Вы ведь со мной согласны, не правда ли?

– Ведьма! – гневно воскликнула Натали.

– Сука! – закричал Дамиан.

Не дожидаясь новых «комплиментов», Лин удалилась, хлопнув еще раз дверью.

Смущенная ее цинизмом и новым подтверждением неверности Бретта, Натали произнесла, краснея:

– Это неправда, Дамиан.

– Лин в своем репертуаре, – сказал он с отвращением. – Как всегда врет: Бретт никогда с ней ничего не имел.

– Откуда ты знаешь?

– Он сказал мне об этом, когда мы с Лин разошлись. Она пыталась заманить его в свои сети, но он поклялся, что не запутался в них. Наша дружба ему была дороже.

– И ты поверил?

– Да, Бретт не стал бы рисковать нашей дружбой из-за такой безделицы. Ведь для него флирт был пустячком.

– Зато отношениями со мной он вовсе не боялся рисковать, – заметила Натали с болью. – Ты для него значил гораздо больше, чем я.

– Натали... – Дамиан вздрогнул. – Бретт нуждался во мне, но он дорожил и тобой. Сексом он прикрывал чувство неполноценности. Ты же была единственной женщиной, с которой он считался.

Натали и сама понимала это, но легче от этого не становилось. Если б не Райн, она бы ушла от Бретта и ничто на свете не заставило бы ее вернуться к нему.

– Я презирал его за то, что он вытворял у тебя за спиной, – продолжал Дамиан. – Я хотел отобрать у него тебя, я так мечтал об этом...

Тут он сжал губы и постарался придать лицу спокойное выражение, потом улыбнулся.

– Зачем говорить о прошлом? Что было, то было.

– Не совсем так.

Натали замялась, размышляя, стоит ли ворошить прошлое. Но разве желание знать правду может повредить? Недоверие рождает новое недоверие. Если б Дамиан рассказал ей, что Лин у него в квартире... если б она сама рассказала, что встречалась с его бывшей женой... Все недосказанное – сомнительно.

– Я видела сегодня Энн Смит, – выпалила Натали, желая поскорее покончить совсем, что ее мучило. – Я спросила ее, что тогда произошло на вершине скалы, до того как Райн упал в пропасть. Я, Дамиан, не поверила басне о мячике.

Он закрыл глаза, как бы желая вычеркнуть из памяти наплывшие картины прошлого.

– И что она сказала? – вяло спросил он.

– Она мне посоветовала спросить тебя – по ее словам, только ты знаешь правду.

Отпустив ее руки, Дамиан подошел к окну, выходившему на океан. Несколько мгновений он глядел в окно, плечи его ссутулились, словно на них навалилась непомерная тяжесть. Затем он выпрямился и повернулся к ней.

Лицо его выражало отчаяние, и сердце Натали сжалось, предчувствуя недоброе.

– Я обманул тебя в тот день, Натали: я и правда прикрывал Бретта. Но делал это ради тебя, хотел избавить от лишних страданий. Но в гибели Райна Бретт не виновен; виновен я.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

– Не может быть! – пролепетали губы Натали, хотя слова эти уже обитали где-то в глубине ее сознания. – Ты бы никогда не сделал ничего такого, что может навредить ребенку. Ты не мог причинить зло Райну. Я тебе не верю, – говорила она, качая головой.

Дамиан смотрел на нее с отчаянием, желая передать ей все, что хранила его душа.

– Я думал только о тебе и не придавал большого значения Райну. Я хотел разорвать этот заколдованный круг раз и навсегда.

– Ты... хотел, чтобы мы с Бреттом разошлись?

– Да, – вырвалось из груди Дамиана. – В ночь твоего венчания мне не верилось, что Бретт будет тебе изменять. Я его не прикрывал, но я хотел, чтобы ты сама обнаружила его предательство; чтобы ты ушла от него и стала моей.

– Но ведь... ты был закадычным другом Бретта.

– Ну и что? Он не любил тебя по-настоящему и не стоил твоей любви. – Дамиан ударил кулаком по ладони другой руки. – Мне хотелось его убить, когда он рассказывал о своих интрижках. Для меня особенно горько было, что ты ничего не замечаешь, а если и замечаешь, то терпишь, в то время как моя любовь к тебе не находит ответа.

– Я не могла поделиться с тобой, Дамиан. То, что происходит между супругами, не следует выносить на суд других людей.

– Выносить на суд! – произнес он с болью. – Все знали об этом, ты была предметом шуток, а мне казалось, что я хожу с петлей на шее. Вмешаться я не мог, ты бы все поняла не так. Единственное, что могло спасти нас, – это если бы ты поверила в меня. – В его глазах появилась решимость. – И вот я устроил все так, как задумал.

– Но ты же не предполагал, что произойдет несчастье, – попыталась Натали защитить его.

– Я желал гибели, но не Райну, а Бретту.

– Ты бы ничего таким путем не добился. В то время я бы не могла стать твоей.

Натали говорила правду. Тогда она считала Дамиана ничуть не лучше Бретта, несмотря на то что Дамиан ей нравился. Перейти от одного к другому – из огня да в полымя. Но Дамиан об этом не знал.

– Я догадывался, что Бретт неравнодушен к Энн Смит, – продолжал он с сожалением. – К тому же она его отвергала, а это обстоятельство подзадоривало его: он не привык к отказам.

Натали с горечью припомнила, что ее покойный муж был привлекательным мужчиной и большинство женщин не могли перед ним устоять. Если их интересовала не любовь, а постель, то они, разумеется, разочарованы не были.

– Вот я и подумал, что Бретт наверняка клюнет на приманку. Потом они встретятся еще, а уж я постараюсь сделать так, чтобы ты об этом узнала. Я мечтал, как обниму тебя... буду утешать... и ты наконец поймешь. – Дамиан поднял руки, желая показать ей, как он утешал бы ее, но потом снова уронил их.

– Но ведь меня-то там не было, – сказала Натали, с ужасом вспоминая, почему она тогда не поехала в горы.

– А я рассчитывал именно на это... – произнес он, покачивая головой, будто стараясь сбросить тяжесть давивших на него мыслей.

Подойдя к дивану, он взял в руки подушку и стал теребить оборку по ее краям.

– Когда появился Бретт с Райном, я понял, что тебя с нами не будет. Я был огорчен, к тому же вся эта игра была нечестной по отношению к Энн. Она мне нравилась как личность: умная и веселая. Мы несколько раз с ней встречались, но я не оказывал ей внимания, на которое она рассчитывала. Да и не мог я дать ей то, чего она хотела.

– Значит, ты и не пытался полюбить ее, – спокойно добавила Натали.

Бросив подушку, Дамиан подошел к ней.

– Я пригласил ее для компании. – Он сжал губы. – И тем не менее не уделял ей никакого внимания, а все больше возился с Райном, ведь он как-никак твоя частица.

Волна горечи снова захлестнула Натали при мысли об утрате, которую она понесла.

– Вероятно, гордость Энн была задета, а тут подвернулся Бретт. Не то чтобы я толкнул ее в его объятия, но я хотел, чтобы это случилось, надеясь таким путем завоевать тебя.

– Однако ей не обязательно было туда кидаться, ведь она знала, что Бретт женат, – напомнила Натали. – Кроме того, с ним был наш сын, – продолжала она с возмущением. – Неужели можно такое вытворять при ребенке?

Дамиан побледнел.

– Это была моя вина. Если б я был с ней... или если б я не отходил от Райна...

– Так скажи мне, что случилось?

Он глубоко вздохнул.

– Мы договорились, что я первым спущусь со скалы. Меня это вполне устраивало: я не хотел оставаться наедине с Энн и бродил в одиночку.

Дамиан помолчал, припоминая ход событий.

– Бретт и Энн болтали, сидя возле палатки, когда я их оставил. Райн играл с мячом. Я направился к моей машине: в багажнике были канаты и другое снаряжение. Задержался я дольше, чем положено, потому что был огорчен.

Сжимая ее руки, Дамиан продолжал:

– Мячик действительно перелетел через край скалы. Я слышал, как Райн позвал отца, чтобы тот достал ему мячик. Со снаряжением в руках я подошел к палатке и заглянул в нее: Энн была в объятиях Бретта и Райн увидел их. Сжав кулачки, он закричал: «Это же не моя мама!»

– О Боже! – воскликнула Натали, и глаза ее налились слезами.

– Затем Райн бросился бежать куда глаза глядят, а Бретт, оторвавшись от Энн, поспешил за ним, но споткнулся и упал. А Райн тем временем мчался прямо к пропасти. Я закричал, чтобы он остановился, но он не обратил внимания на мой крик. Мальчик был слишком обижен тем, что увидел. Я бежал за ним, продолжая кричать. Бретт поднялся на ноги, он был ближе к ребенку, и, бросившись вслед за сыном, приказывал ему остановиться... Но Райн добежал до края скалы... Бретт кинулся за ним, словно бы мог поймать его в стремительном падении в пропасть.

Обливаясь слезами, Натали опустилась в кресло. Вложив в ее руку бумажные салфетки, Дамиан поглаживал ее вздрагивающие плечи.

– Пожалуйста, рассказывай дальше, – попросила она сквозь слезы. – Я хочу знать... все.

Тяжело вздохнув, Дамиан отошел от нее и, опустившись на диван напротив Натали, глядел на нее с сочувствием и тревогой.

– У меня был радиотелефон, по которому я вызвал «скорую». Энн билась в истерике, и я оказал ей помощь. Я посоветовал Энн, что сказать, когда прибудут люди; она все поняла. Мне не хотелось, чтобы они с Бреттом стали героями скандальной истории, в результате которой погиб ребенок. Я спустился вниз с помощью моего снаряжения и подошел к их телам: они были вместе – Бретт обнимал Райна. Уже ничем нельзя было помочь...

Прикрыв глаза, Натали размышляла над рассказом Дамиана. Неужели Бретт смог поймать Райна на лету? Он крепко держал его...

– Значит, Бретт любил Райна, – пробормотала она сдавленным голосом от душивших ее слез. – Отцом он все-таки был хорошим.

– Если б он не был таким плохим мужем... то его можно было бы считать прекрасным человеком.

Натали пыталась сдерживать поток слез.

– Я и не знал до случившегося несчастья, как сильно Бретт любил сына. Он гордился своим мальчиком так же, как тобой... Но я не подозревал, что он не сможет пережить гибель Райна.

Зная Бретта лучше, чем Дамиан, она понимала поступок покойного мужа глубже и вернее. Но теперь настала минута истины: всю вину за трагедию Дамиан взвалил на свои плечи, а ведь виноваты были все, и она сама в том числе.

– Тут не только любовь. Бретт не смог смириться с мыслью, что ребенок погиб по его вине; он был в ответе за Райна передо мной. Тогда бы я уж точно разошлась с ним. Даже не зная, как было дело, я бы почувствовала, в чем источник беды, и все было бы кончено.

Размышляя над ее словами, Дамиан кивнул.

– Возможно, ты права. Если б я не пригласил Энн...

– Если бы я тоже поехала или оставила Райна дома... – перебила его Натали.

– Но ты плохо себя чувствовала.

– Я себя чувствовала нормально.

Дамиан нахмурился, словно бы не поверил тому, что она сказала.

– Я притворилась больной, потому что не хотела ехать в горы: я не могла перенести...

– Но почему? Тебе ведь нравились пикники, походы; ты любила отдых на природе.

Натали покраснела.

– Из-за тебя, Дамиан. Ты провел бы с нами все выходные дни, жил бы рядом в палатке с какой-то женщиной. Поэтому Бретт и хотел, чтобы я поехала. Он не мог допустить и мысли, что ты рядом занимаешься любовью, а он пребывает в одиночестве. Бывало, что в постели с ним я мечтала о тебе, хоть и не могла себе простить этого.

– Зачем ты себя терзаешь? Ты имела право сказать «нет».

– Я объясняю тебе, что в действительности произошло. Пожалуйста, выслушай меня.

Сжав губы, Дамиан сосредоточился на ее словах.

– Бретт поверил, что я больна, и решил взять Райна с собой, чтобы я отдохнула, к тому же он опасался, как бы не заразился ребенок: вдруг у меня инфекция. Не могла же я признаться, что не хочу принимать участия в пикнике из-за тебя. Вот я и разрешила Райну отправиться с вами, а сама осталась дома.

– Но твое решение было вполне разумным, – заметил Дамиан.

– И вот к чему оно привело. Разве ты не понимаешь? Поэтому мы все виновны в случившемся; хотя никто из нас не мог предвидеть последствий наших поступков, тем не менее каждый несет свою долю вины. Ты не должен считать себя главным виновником трагедии... это совсем не так.

Глядя ей в глаза, он страстно хотел поверить ее словам.

– Значит, прощаешь меня? – с надеждой спросил он.

– А кто положил мячик в рюкзак Райна?

– Я долго искал этот мячик, – произнес он, беспомощно разводя руками. – Райн любил играть с мячом, и это все, что от него осталось. Единственное, что я мог сделать... сохранить его любимую игрушку...

В его глазах блеснули слезы.

– Прости меня, Натали. Мне хотелось... я не знал, как сообщить тебе о случившемся. Я смог только... найти мячик... и рассказать...

Дамиан опустил голову.

– Во время похорон Энн плакала не из-за Бретта: она была потрясена тем, что произошло, так же, как и я. Ей не хотелось находиться рядом со мной, а мне – с ней. Воспоминания о том, к чему привело наше легкомыслие...

– Но вы с Энн встречались и после, – сказала Натали, – иначе она не узнала бы о талантах молодой вдовы Бретта. Тебе было известно о контракте, прежде чем я тебе рассказала.

Натали вспомнила, что намеревалась удивить Дамиана, поведав ему новость о своих успехах.

– Да, я знал, – согласился Дамиан.

– Откуда ты мог знать, в какое именно издательство я предложу мои эскизы?

– Когда ты спрашивала у меня совет, я предложил тебе обратиться в самое крупное издательство. Фирма Энн Смит стояла на первом месте в списке. И мы с тобой тогда решили, что ты обязательно заключишь контракт с этой фирмой. – Его лицо осветила ироническая улыбка. – Оказалось, что ты в самом деле обладаешь большим талантом.

– А ты – настоящий друг, – заметила Натали и, встав со стула, подошла к нему. Она опустилась на колени и, обхватив его голову руками, заглянула ему в глаза. – Ты, Дамиан, сделал для меня все, что было возможно. Лучшего друга и представить себе нельзя. Ты думаешь, я этого не понимаю? Я не только ценю твою дружбу, я люблю тебя за твое доброе сердце.

– Натали... – Безумная надежда окрылила его и прогнала муку. Подхватив ее под руки, он поднял ее с колен и сам встал рядом. – Натали, Натали... – прошептал он в восторге. Заключив ее в объятия, он покрывал поцелуями ее волосы. – Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Все, все...

– А я хочу сделать счастливым тебя, Дамиан.

– Ты уже это сделала: я счастлив.

– Я должна тебе кое-что сообщить.

Целуя ее шею, он бормотал:

– Я люблю тебя, Натали. Я всегда буду любить только тебя.

Глядя ей в глаза, словно пытаясь в них прочитать ответ, он добавил:

– Все мои желания – в тебе.

– Я тоже буду любить только тебя, Дамиан.

Лицо его просияло.

– Значит, все в порядке.

И не успела Натали перевести дух, как он, подхватив на руки, уложил ее на диван.

– Дамиан, ты должен сначала выслушать меня, – слегка запротестовала она, – а то я никогда не сообщу тебе важную новость.

– Мы скоро... поженимся...

– Конечно.

Расстегнув пуговицы на ее блузе, он целовал ее шею и грудь.

– Дамиан Чандлер, если ты не прекратишь...

– Но ведь тебе это нравится?

– Разумеется, но я хочу, чтобы ты слушал меня со вниманием и смотрел мне прямо в глаза.

Дамиан наклонился к ее лицу.

– Так сойдет?

– Предчувствие меня не подвело, – восторженно проговорила она, предвкушая будущее семейное счастье. – Когда мы были с тобой в «Сизокрылом тумане», кое-что произошло.

– Я знаю, знаю, – нетерпеливо заговорил он. – Я все прекрасно помню. Но сейчас будет лучше, намного лучше...

– Но это очень важно, Дамиан.

– И что же это?

– Я собиралась сообщить тебе еще сегодня утром...

– Да не тяни ты резину, говори скорее...

– У нас будет ребенок, – объявила она, глубоко вздохнув.

В глазах Дамиана отразилось благоговение, смешанное с удивлением.

– Ребенок!

– Наш ребенок.

– Я люблю тебя всем сердцем, – нежно сказал он.

– И я тоже тебя люблю.

– Ребенок! Самое большое чудо во Вселенной!

– Скоро ты станешь отцом семейства, – пошутила Натали.

Лицо Дамиана осветила улыбка.

– Ты делаешь мне главный подарок в жизни.

– А ты мне уже сделал этот подарок.

Усмехнувшись и целуя ее, Дамиан заявил:

– Из меня получится отличный папа.

Content

Эмма Дарси
Натали

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ