Пауло Коэльо

Брида

Дон, которого каждый несет в себе.

Посвящается Н.Д.Л., которая осуществляла чудеса; Кристине, которая образует часть их; и Бриде.

Или какая женщина, у которой есть 10 драм, если она потеряет одну, не зажжет лампу и не начнет подметать дом и осторожно искать ее, пока не найдет? А когда найдет, то соберет подруг и соседей и скажет им: «Возрадуйтесь со мной: я нашла драму, которая у меня потерялась».

От Луки 15, 8-9

Вступление

В книге «Дневник Мага» я заменил две Практики РАМ[1] на упражнения на восприятие, которые изучил, будучи руководителем театра. Хотя результаты были точно такими же, это стоило мне жесткого упрека от моего Учителя. «Не важно, что существуют более быстрые или легкие способы, Традиция никогда не может быть изменена», – сказал он.

По причине этого, те немногие ритуалы, которые описаны в «Бриде», абсолютно такие же, как ритуалы, практикуемые в течение веков Традицией Луны, особой традицией, которая требует опыта и практики в своем исполнении. Использовать такие ритуалы бесцельно очень опасно, излишне и совсем не советуется. Это может серьезно навредить Духовному Поиску.

Пауло Коэльо

Пролог

Мы каждый вечер сидели в кафе в Лурдесе. Я, паломник Святого Римского Пути, который должен был пройти много дней в поисках своего Дона. Она, Брида О'Ферн, контролировала определенную часть этого пути.

В один из этих вечеров я решил спросить ее, пережила ли она большое потрясение, познав определенное настояние, часть пути в форме звезды, которую Инициированные проходят в Пиренеях.

– Я никогда не была там, – ответила она.

Я удивился. В конце концов она уже владела Доном.

– Все пути ведут в Рим, – сказала Брида, используя старую пословицу, чтобы показать мне, что Доны могут пробуждаться везде. – Я совершила мой Римский путь в Ирландии.

В наши последующие встречи она рассказала мне историю своего поиска. Когда она закончила, я спросил ее, не мог бы я когда-нибудь записать то, что услышал.

Сначала она согласилась. Но потом, с каждой нашей встречей, возникали препятствия. Она попросила меня, чтобы я изменил имена людей, вовлеченных в историю; она хотела знать, что за люди прочтут это и как они отреагируют.

– Я не могу знать этого, – ответил я , – но думаю, что не это причина твоего беспокойства.

– Ты прав, – сказала она. – Это потому, что это очень особый опыт. Я не знаю, смогут ли люди получить что-то полезное из него.

Это риск, который мы проходим сейчас вместе, Брида. Один неизвестный текст Традиции говорит, что каждый человек в своем существовании может иметь 2 позиции: Строить и Выращивать. Строители могут убить годы на свои задачи, но однажды закончат то, что делали. И тогда они остановятся и останутся ограничены своими же собственными стенами. Жизнь теряет смысл, когда строительство оканчивается. Но существуют те, кто выращивает. Они иногда страдают от бурь, сезонов года и редко отдыхают. Но, в отличие от здания, сад никогда не прекращает расти. И в то же время требует внимания садовника, позволяет, чтобы для него жизнь была большим приключением.

Садовники признают друг друга, потому что знают, что в истории каждого растения находится рост всей Земли.

Автор

Ирландия

Август 1983-Март 1984

Лето и осень

– Я хочу изучать магию, – сказала девушка.

Маг посмотрел на нее. Выцветшие джинсы, рубашка и аура сильного желания, которую любой застенчивый человек обычно использовал, когда не должен был. «Я, наверное, вдвое старше ее», – подумал он. Но несмотря на это, он знал, что стоял перед своей Второй Половиной.

– Меня зовут Брида, – продолжила она. – Простите за то, что я не представилась. Я очень долго ждала этого момента и мне еще сильнее хочется, чем я думала.

– Для чего ты хочешь изучать магию?– спросил он.

– Чтобы ответить на некоторые вопросы о моей жизни. Чтобы познать тайные силы. И, возможно, чтобы путешествовать в прошлое и будущее.

Не впервые кто-то приходил в лес, чтобы попросить у него это. Было время, когда он был очень известным Учителем, уважаемым Традицией. Он принимал некоторых учеников, уверенный, что мир будет меняться по мере того, как он будет изменять тех, кто его окружал. Но он допустил ошибку. А Учителя Традиции не могут допускать ошибок.

– Ты не считаешь себя слишком молодой?

– Мне 21 год, – сказала Брида. – Если бы я захотела сейчас заниматься балетом, меня бы уже сочли слишком старой.

Маг подал ей знак, чтобы она его сопровождала. Оба пошли вместе по лесу в полной тишине. «Она красавица, – думал он, пока тени деревьев быстро менялись в положении, поскольку солнце уже было близко к горизонту. – Но я вдвое старше ее». Это означало, что он, возможно, будет страдать.

Бриду раздражало молчание человека, который шел рядом; ее последняя фраза даже не заслужила комментария с его стороны. Земля в лесу была влажной, ее покрывали сухие листья; она тоже заметила, как менялись тени и быстро приходила ночь. Вскоре стемнеет, а у них не было фонаря.

«Я должна доверять ему, – воодушевляла она саму себя. – Если я верю, что он может научить магии, я должна верить и в то, что он может вести меня по лесу».

Они продолжали идти. Он, казалось, шел без направления, из одной стороны в другую, меняя маршруты так, что ни одно препятствие не прерывало его пути. Они несколько раз шли кругами, проходя 3 или 4 раза одно и то же место.

«Кто знает, может, он меня испытывает». Она была готова пройти этот опыт до конца и стремилась показать, что все то, что происходило сейчас, включая хождения по кругу, было совершенно нормальными вещами.

Она пришла из очень далеких мест и очень долго ждала этой встречи. Дублин был почти в 150 км, а автобусы до деревни были неудобными и выезжали в совершенно абсурдное время. Она должна была встать рано, проехать 3 часа, спросить про него в маленьком городке, объяснить, что она хотела от такого странного человека. В конце концов ей показали место в лесу, где он обычно был днем, не преминув предупредить ее, что он уже пытался соблазнить одну из деревенских девушек.

«Он интересный человек», – подумала она про себя. Путь шел в гору, и ей захотелось, чтобы солнце немного ослабло на небесах. Ей было страшно поскользнуться на влажных листьях, которые лежали на земле.

– Почему ты хочешь изучать магию?

Брида обрадовалась, что тишина была прервана. Она повторила свой прежний ответ.

Но его он не удовлетворил.

– Возможно, ты хочешь изучать магию, потому что она окутана тайной и мистикой. Потому что у нее есть ответы на вопросы, которые немногие человеческие существа могут найти за всю свою жизнь. Но, особенно, потому что вызывает романтическое прошлое.

Брида не сказала ничего. Она не знала, что сказать. Она только желала, чтобы он вернулся к своему обычному молчанию, потому что ей было страшно дать ответ, который не понравится Магу.

В конце концов, пройдя через весь лес, они достигли вершины горы. Ее поверхность была скалистой и не имела никакой растительности, но она была менее скользкой, и Брида шла рядом с Магом без труда.

Он сел в самой высокой части и попросил Бриду, чтобы она сделала то же самое.

– Другие люди уже были здесь прежде, – сказал Маг. – Они приходили просить меня обучить их магии. Но я уже показал все то, что должен был показать, я уже вернул Человечеству то, что оно у меня попросило. Сейчас же я хочу остаться один, подняться в горы, заботиться о растениях и общаться с Господом.

– Это неправда, – ответила девушка.

– Что неправда? – он был удивлен.

– Возможно, вы хотите общаться с Господом. Но неправда, что вы хотите остаться один.

Брида раскаивалась. Она сказала все это импульсивно, и теперь было слишком поздно исправлять свою ошибку. Возможно, существовали люди, которым нравится оставаться одним. Возможно, женщины больше нуждались в мужчинах, чем мужчины в женщинах. Маг, тем не менее, не казался раздраженным, когда снова начал разговор.

– Я задам тебе один вопрос, – сказал он. – Ты должна быть абсолютно искренней, отвечая на него. Если ты мне скажешь правду, я научу тебя тому, что ты у меня просишь. Если ты солжешь, то никогда больше не должна будешь возвращаться в этот лес.

Брида жадно вдыхала. Это был только один вопрос. Ей не надо было лгать, и это все. Она всегда считала, что Учителя, чтобы принять своих учеников, требовали более сложные вещи.

Он сел напротив нее. Его глаза блестели.

– Предположим, я начну обучать тебя тому, что изучил сам, – сказал он, прямо смотря ей в глаза. – Я начну показывать тебе параллельные миры, которые нас окружают, ангелов, мудрость Природы, тайны Традиции Солнца и Традиции Луны. И однажды ты пойдешь в город за продуктами и встретишь посреди улицы мужчину твоей жизни.

«Я не смогла бы узнать его», – подумала она. Но решила промолчать; вопрос казался более сложным, чем она представляла себе.

– Он ощутит то же самое и приблизится к тебе. Вы влюбитесь. Ты продолжишь свои занятия со мной, я буду показывать тебе мудрость Космоса в течение дня – он будет показывать тебе мудрость Любви в течение ночи. Но придет определенный момент, когда обе вещи уже не смогут сосуществовать. Ты должна выбрать.

Маг замолчал на некоторое мгновение. Даже прежде, чем спросить, он боялся ответа девушки. Ее приход, тот вечер означали окончание целого этапа жизни обоих. Он это знал, потому что ему были известны традиции и замыслы Учителей. Он нуждался в ней так же, как и она в нем. Но в тот момент она должна была сказать правду; это было единственное условие.

– А теперь ответь мне со всей прямотой, – сказал он наконец, набравшись смелости. – Ты оставила бы все то, что выучила до сих пор, все возможности и все тайны, которые мир магии мог бы тебе дать, ради того, чтобы остаться с мужчиной твоей жизни?

Брида отвела от него глаза. Вокруг него были горы, леса, а там, внизу, маленькая деревня начинала зажигать свои огни. Из каминов шел дым, скоро семьи соберутся за столом, чтобы поужинать. Они честно работали, боялись Господа и стремились помогать ближнему. Их жизни были ясно определены, они были способны понять все то, что происходило во Вселенной, никогда даже не слышав о таких вещах, как Традиция Солнца и Традиция Луны.

– Я не вижу никакого противоречия между моим поиском и моим счастьем, – сказала она.

– Ответь мне на мой вопрос. – Глаза Мага были устремлены к ней. – Ты бы бросила все ради этого человека?

Брида почувствовала огромное желание плакать. Это совсем не было вопросом, это был выбор, самый сложный выбор, какой люди должны делать в своей жизни. Она уже много раз думала над этим. Было время, когда ничто в мире не было так важно, как она сама. У нее было много молодых людей, она всегда думала, что любила каждого из них, а любовь всегда заканчивалась в какой-то момент. Из всего того, что она знала к тому времени, любовь была самым тяжелым. В настоящее время она была влюблена в одного. Ему было немного больше лет, чем ей, он изучал Физику и видел мир совершенно отличным от нее образом. Она снова верила в любовь, делая ставку на свои чувства, но разочаровывалась столько раз, что уже ни в чем не была уверена. Но все равно продолжала оставаться огромной ставкой в ее жизни.

Она избегала взглядов на Мага. Ее глаза смотрели на город с его дымящими каминами. Именно так, посредством любви, все пытались понять Вселенную с начала времен.

– Я бы оставила, – сказала она наконец.

Тот человек, стоящий напротив нее, никогда бы не смог понять то, что происходило в сердцах людей. Это был человек, который знал силу, тайны магии, но не знал людей. У него были пепельные волосы, кожа, сожженная солнцем, тело человека, который привык подниматься и спускаться по этим горам. Он был очарователен, его глаза отражали душу, наполненную ответами, и он, возможно, был больше разочарован обычными человеческими чувствами. Она же была разочарована самой собой, но не могла лгать.

– Посмотри на меня, – сказал Маг.

Бриде было стыдно. Но все равно она посмотрела на него.

– Ты сказала правду. Я научу тебя.

Настала ночь, и звезды блестели в безлунном небе. За два часа Брида рассказала всю свою жизнь тому незнакомцу. Она попыталась найти факты, которые бы объяснили ее интерес к магии (такие как видения в детстве, внутренний огонь и т. д.), но не смогла найти ничего. Ей хотелось знать – и это было все. И по этой причине она часто посещала курсы астрологии, таро и нумерологии.

– Это только языки, – сказал Маг. – И они не единственны. Магия говорит на всех языках сердца человека.

– Тогда что такое магия? – спросила она.

Несмотря на темноту, Брида почувствовала, что Маг повернул лицо. Он смотрел на небо, погруженный в себя. Кто знает, возможно, в поисках ответа.

– Магия – это мост, – сказал он наконец. – Мост, который позволяет пройти из видимого мира в невидимый. И понять уроки обоих миров.

– А как я могу научится пересекать этот мост?

– Открывая свой способ его прохождения. У каждого человека есть свой способ.

– Это то, что я пришла найти здесь.

– Есть две формы, – ответил Маг. – Традиция Солнца, которая показывает тайны через Пространство, вещи, которые нас окружают. И Традиция Луны, которая показывает тайны через Время, вещи, которые заключены в памяти.

Брида поняла. Традиция Солнца была той ночью, теми деревьями, холодом в ее теле, звездами на небе. А Традицией Луны был тот человек напротив нее, с мудростью предков, которая блестела в его глазах.

– Я изучал Традицию Луны, – сказал Маг, как будто угадывая ее мысли. – Но никогда не был Учителем в ней. Я – Учитель в Традиции Солнца.

– Научите меня Традиции Солнца, – сказала Брида недоверчиво, потому что почувствовала вдруг некую нежность в голосе Мага.

– Я покажу тебе то, что изучил сам. Но есть много путей Традиции Солнца.

« Необходимо верить в способность, которую каждый человек должен показать самому себе».

Брида не ошибалась. В голосе Мага была действительно нежность. Но вместо успокоения это ее пугало.

– Я способна понять Традицию Солнца, – сказала она.

Маг перестал смотреть на звезды и сосредоточился на девушке. Он знал, что она еще не была способна изучить и понять Традицию Солнца. Пусть так, но он должен был научить ее. Некоторые ученики выбирают своих Учителей сами.

– Я хочу напомнить тебе одну вещь перед первым уроком, – сказал он. – Когда кто-то находит свой путь, ему не должно быть страшно. Он должен иметь достаточно смелости, чтобы сделать неверные шаги. Разочарования, крахи, упадок духа – это орудия, которые Господь использует, чтобы указать путь.

– Странное орудие, – сказала Брида. – Часто это заставляет людей отступать.

Маг знал причину. Он уже испытал на своем теле и душе странные орудия Господа.

– Научите меня Традиции Солнца, – настояла она.

Маг попросил Бриду прислониться к выходу скалы и отдохнуть.

– Тебе не надо закрывать глаза. Посмотри на мир вокруг тебя и почувствуй, насколько сможешь все почувствовать. В каждое мгновение, перед каждым человеком, Традиция Солнца показывает вечную мудрость.

Брида сделала то, что сказал ей Маг, но подумала, что он идет слишком быстро.

– Это первый и самый важный урок, – сказал он. – Он был создан испанским мистиком, который понял смысл веры. Его имя было Хуан де ла Крус.

Он посмотрел на девушку, доверившуюся и отдавшуюся целиком. Из глубины своего сердца он молился, чтобы она поняла то, что он ей покажет. В конце концов, она была его Второй Половиной, хотя еще и не знала этого, хотя еще была слишком молода и ошеломлена людьми и вещами, которые были в мире.

Сквозь темноту Брида увидела фигуру Мага, который входил в лес, исчезая среди деревьев, которые были слева от нее. Ей было страшно оставаться одной там, и она попыталась держаться спокойно. Это был ее первый урок, она не могла показать никакой нервозности.

«Он принял меня как ученицу. Я не могу разочаровать его».

Она была довольна собой и в тоже время удивлена быстротой, с которой все произошло. Но она никогда не сомневалась в своей способности ( она была горда ею) и в том, что ее привело туда. Она была уверена, что с какого-нибудь места на скале Маг следил за ее реакцией, чтобы увидеть, были ли она способна изучить первый урок магии. Он говорил о смелости, поэтому, даже и имея страх, – на дне ее разума начинали возникать образы змей и скорпионов, которые населяли ту скалу, – она должна была показать смелость. Скоро он вернется, чтобы преподать ей первый урок.

«Я сильная и решительная женщина», – повторила она себе тихо. Она была привилегированной, потому что была там, с этим человеком, которого люди превозносили и боялись. Она пережила весь тот вечер, что они провели вдвоем, вспомнила момент, когда почувствовала некоторую нежность в его голосе.

«Кто знает, может, он тоже считает меня интересной женщиной. Возможно, он даже хотел бы заняться со мной любовью». Это не было бы плохим опытом; было что-то странное в его глазах.

«Какие глупые мысли!» Она была там, впереди было что-то очень конкретное, путь знания, и вдруг почувствовала себя обычной женщиной. Она постаралась больше не думать об этом и именно в тот момент поняла, что прошло уже очень много времени с тех пор, как Маг оставил ее одну.

Она начала чувствовать панику; слава, которая ходила об этом человеке, была противоречивой. Некоторые люди говорили, что он был самым могущественным Учителем, которого они когда-либо знали, который был способен изменить направление ветра, открыть щели в облаках, используя только силу мышления. Брида, как и все, была ошеломлена чудесами этого происхождения.

Тем не менее, другие люди, люди, которые часто посещали мир магии, те же курсы и занятия, которые часто посещала она, уверяли, что он был черным магом, что однажды он разрушил одного человека своей Силой, потому что влюбился в жену этого человека. И именно поэтому, несмотря на то, что он был Учителем, он был вынужден бродить в одиночестве лесов.

«Возможно, одиночество еще больше свело его с ума,» – и Брида снова начала чувствовать панику. Несмотря на молодость, она уже знала, какой вред может нанести одиночество людям, в основном, когда они становились почтенного возраста. Она встречала людей, которые потеряли весь блеск жизни, потому что не могли уже больше бороться против одиночества и были опустошены им. Это, в основе своей, были люди, которые считали мир недостойным и бесславным местом, растрачивая свои вечера и ночи на безостановочную болтовню о чужих ошибках. Это были люди, которых судьба превратила в судей мира, чьи решения распространялись на все стороны света для тех, кто хотел их услышать. Возможно, Маг сошел с ума от одиночества.

Вдруг какой-то сильный шум возник около нее и заставил ее сердце остановиться. Уже не были ни следа покинутости, в которой она находилась прежде. Она посмотрела вокруг, но не заметила ничего. Казалось, какая-то волна пара исходила из ее живота и распространялась по всему телу.

«Я должна контролировать себя». Но это было невозможно. Образы змей, скорпионов, призраки ее детства начинали возникать перед ней. Брида была слишком напугана, чтобы контролировать себя. Возник еще один образ: образ могущественного волшебника, который держал в руках договор, предлагающий отдать ее жизнь в жертву.

– Где ты? – закричала она наконец. Она уже не хотела никого впечатлять. Все, что она хотела, это уйти оттуда.

– Я хочу уйти отсюда! На помощь!

Но только она была в лесу, с его звуками и странным шумом. Брида почувствовала, что умирает от страха. Она подумала, что сейчас упадет в обморок. Но не могла: сейчас, когда она понимала, что он далеко, упасть в обморок было бы хуже всего. Она должна была контролировать себя.

Эта мысль заставила ее понять, что какая-то сила внутри боролась за то, чтобы держать ее под контролем. «Я не могу продолжать кричать,» – это было первое , что она подумала. Ее крики могли вызвать внимание других людей, которые жили в том лесу, а люди, которые живут в лесу, могут быть намного опаснее, чем дикие животные.

«Я верю, – начала она повторять тихонько, – я верю в Бога, в моего Ангела – Хранителя, который привел меня сюда и продолжает быть со мной сейчас. Я не знаю, как это объяснить, но знаю, что он сейчас рядом. Я не столкнусь ни с чем».

Последняя фраза была из Псалма, который она выучила в детстве и который вот уже много лет не повторяла. Ее ему научила бабушка, которая умерла некоторое время назад. Ей бы хотелось, чтобы она была рядом в тот момент; вдруг она почувствовала дружеское присутствие.

Она начала понимать, что была огромная разница между страхом и опасностью.

«Те, кто населяют ущелья Небес…», – так начинался Псалом. Она заметила, что была согласна со всем, слово за словом, как если бы ее бабушка читала ей его перед ней в то мгновение. Брида повторяла его несколько раз в течение некоторого времени и, несмотря на страх, почувствовала себя спокойнее. У нее не было другого выбора: или она верила в Бога, в своего Ангела – Хранителя, или отчаивалась. Она почувствовала присутствие защиты. «Я должна верить в это присутствие. Я не могу объяснить его, но оно есть. И оно останется со мной на всю ночь, потому что я одна не смогу выйти отсюда».

Когда она была маленькой, то часто просыпалась посреди ночи в испуге. Тогда ее отец шел с ней к окну и показывал ей город, в котором они жили. Он говорил ей о ночных стражниках, о молочнике, который уже разносил молоке, о булочнике, который пек ежедневно хлеб. Ее отец просил, чтобы она выгнала тех монстров, что поместила в эту ночь и заменила их на этих людей, которые следили за темнотой. «Ночь – это только часть дня», – говорил он.

Ночь была только лишь частью дня. И так же, как она чувствовала себя защищенной светом, она могла чувствовать себя защищенной темнотой. Сумерки заставляли ее взывать к присутствию защиты. Она должна была доверять. И это доверие называлось Вера. Никто никогда не мог понять Веру. Вера была именно тем, что она чувствовала сейчас, необъяснимый прыжок в ночь, темную, как эта. Она существовала только потому, что в нее верили. Как и чудеса, которые не имели никакого объяснения, но происходили для тех, кто в них верил.

«Он говорил мне о первом уроке», – сказала она вдруг, поняв. Присутствие защиты было там, потому что она верила в него. Брида начала чувствовать усталость от стольких часов напряжения. Она снова расслабилась и с каждым разом чувствовала себя все более защищенной.

У нее была вера. А вера не позволила бы, чтобы лес был снова населен скорпионами и змеями. Вера бы поддерживала ее Ангела – Хранителя бдящим.

Когда она проснулась, уже рассвело, и чудесное солнце расцвечивало все вокруг нее. Ей было немного холодно, одежда была грязной, но ее душа была счастлива. Она провела целую ночь одна в лесу.

Она поискала глазами Мага, даже осознавая бесполезность этого. Он, должно быть, ходил по лесам, стремясь к «общению с Богом» и, возможно, спрашивая себя, была ли у той девушки, что пришла ночью, смелость, чтобы понять первый урок Традиции Солнца. – Я поняла Темную Ночь, – сказала она лесу, который сейчас молчал. – Я поняла, что поиск Бога – это Темная Ночь. Что Вера – это Темная Ночь.

«Это не было неожиданностью. Каждый день человека – это Темная Ночь. Никто не знает того, что произойдет в следующий момент, но даже так люди идут вперед. Потому что они доверяют. Потому что у них есть Вера».

Или, кто знает, может, потому что они не чувствуют тайну, заключенную в следующей секунде. Но это не имело ни малейшей важности. Важно было то, что она поняла.

Что каждый момент жизни был актом Веры.

Что она могла пройти его со змеями и скорпионами, а могла и с силой защиты.

Что вера не имела объяснения. Это была Темная Ночь. А ей нужно было только лишь принять ее или нет.

Брида посмотрела на часы и увидела, что уже вечереет. Она должна была сесть на автобус, проехать 3 часа и придумать какие-нибудь подходящие объяснения для своего жениха; он никогда бы не поверил, что она провела целую ночь одна в лесу.

– Традиция Солнца очень сложная! – крикнула она лесу. – Я должна быть сама себе Учителем, а это было не то, что я ожидала!

Она посмотрела на маленький город там, внизу, мысленно прочертила свой путь по лесу и пошла. Прежде, тем не менее, она повернулась к скале.

– Я хочу сказать еще кое-что, – крикнула она отрывисто и весело. – Ты очень интересный человек.

Опершись на ствол старого дерева, Маг видел, как девушка терялась в лесу. Он слушал ее страх и слышал ее крики ночью. В какой-то момент он решил приблизиться, обнять ее, защитить от этого ужаса, сказать ей, что этот урок не был нужен.

Теперь он был доволен, что не сделал этого. И горд тем, что та девушка, со всем ее смущением юности, была его Второй Половиной.

В центре Дублина есть книжный магазин, специализирующийся на самых глубоких трактатах по оккультизму. Это книжный магазин, который никогда не давал рекламы ни в газетах, ни в журналах: люди приходили туда по рекомендации других, а хозяин был доволен, потому что у него была избранная и специфичная публика.

При этом магазин был всегда заполненным. После многочисленных слухов о нем, Брида смогла достать адрес через своего преподавателя по астральным путешествиям, чьи занятия посещала. Она пошла туда вечером, после работы, и была очарована местом.

С тех пор она всегда, когда могла, ходила туда смотреть книги: она только лишь просматривала их, потому что они были привозные и очень дорогие. Она обычно пролистывала их, лист за листом, уделяя внимание рисункам и символам, которые были в некоторых томах, и интуитивно чувствовала вибрацию всего этого накопленного знания. После опыта с Магом она стала более осторожной. Иногда она злилась сама на себя, потому что могла принимать участие только в том, что понимала. Брида чувствовала, что теряет нечто важное в жизни, потому что таким образом ее опыт только повторяется. Но она не находила в себе смелость измениться. Ей нужно было всегда следить за своим путем; теперь, когда она узнала Темную Ночь, она знала, что не хотела идти по ней.

И, несмотря на то, что она была недовольна собой, иногда было невозможно идти дальше собственных границ.

Книги были более уверенными. На полках лежали переизданные трактаты, написанные тысячи лет назад; очень мало людей рискнуло сказать нечто новое в этой области. И потаенная мудрость, казалось, улыбалась на тех страницах, далекая и отсутствующая, перед усилиями людей раскрывать ее поколение за поколением.

Кроме книг, у Бриды была другая существенная причина для посещения этого места: она наблюдала за теми, кто всегда приходил туда. Иногда она делала вид, что листает уважаемые трактаты по алхимии, но ее взгляд были сосредоточен на людях – мужчинах и женщинах, в основном, старше ее, – которые знали то, что хотели, и всегда шли к соответствующей полке. Она представляла себе, какие они были на самом деле. Иногда они казались мудрыми, способными пробудить силу или власть, которую не знали смертные. Другие – почти отчаявшимися людьми, пытающимися найти ответы, которые давно забыли и без которых жизнь потеряла смысл.

Также она обращала внимание на самых частых клиентов. Они обычно разговаривали с хозяином. Они говорили о странных вещах, как-то: фазы Луны, свойства камней и правильное произношение ритуальных слов.

Как-то вечером Брида решила сделать то же самое. Она возвращалась с работы, где все у нее шло хорошо. Она решила, что должна использовать удачный день.

– Я знаю, что существуют тайные сообщества, – сказала она и подумала, что это было бы хорошим началом для разговора. Она «кое-что» знала.

Но единственным, что сделал хозяин, было то, что он оторвал голову от счетов, которые писал, и посмотрел испуганно на девушку.

– Я была с Магом из Фолка, – сказала Брида уже в полурастерянности, не зная, как продолжить разговор. – Он говорил со мной про Темную Ночь. Он сказал мне, что путь мудрости заключается в том, что не надо бояться ошибиться.

Она заметила, что хозяин придает уже больше значения ее словам. Если Маг показал ей что-то, то это было только потому, что она должна была быть особым человеком.

– Если ты знаешь, что путь – это Темная Ночь, то зачем искать книги? – сказал он наконец, и она поняла, что упоминание Мага не было хорошей идеей.

– Потому что я не хочу понимать так, – ответила она.

Хозяин магазина смотрел на девушку, которая стояла перед ним. У нее был Дон. Но было странно, что Маг из Фолка уделил ей столько внимания только из-за этого. Должна была быть другая причина. Это могло быть ложью, но она сделала комментарии относительно Темной Ночи.

– Я всегда тебя здесь вижу, – сказал он. – Ты входишь, перелистываешь все и никогда не покупаешь.

– Они дорогие, – ответила Брида, чувствуя, что он заинтересован в продолжении разговора. – Но я читала другие книги, посещала различные курсы.

«Я назову ему имена преподавателей. Возможно, хозяин будет еще сильнее впечатлен».

И снова ситуация повернулась противоположно ее представлениям. Хозяин прервал ее и стал слушать клиента, который хотел знать, пришел ли альманах с расположением планет на ближайшие сто лет.

Хозяин просмотрел пакеты, которые стояли под витриной.

Брида заметила, что на пакетах были марки со всех частей света.

Она с каждой минутой все больше нервничала; ее первоначальная смелость полностью испарилась. Но она должна была подождать, пока клиент не получит книгу, не расплатится, пока ему не дадут сдачу и он не уйдет. Только тогда хозяин магазина снова обернулся к ней.

– Я не знаю, как продолжить, – сказала Брида. Ее глаза начинали краснеть.

– Что ты умеешь делать хорошо? – спросил он.

– Идти за тем, во что я верю, – другого ответа не было. Она жила тем, что шла вслед своей вере. Проблема была в том, что каждый день она верила в разные вещи.

Хозяин написал имя на бумаге, там, где писал свои счета. Он оторвал кусочек, на котором писал, и оставил его у себя в руке.

– Я дам тебе адрес, – сказал он. – Было время, когда люди принимали волшебство за естественные вещи. В то время не было даже священников. И никто не шел за потаенным.

Брида не знала, имеет ли он в виду ее.

– Ты знаешь, что такое магия? – спросил он.

– Это мост. Между видимым и невидимым миром.

Хозяин протянул ей бумажку. Там был телефон и имя: Уикка.

Брида быстро схватила бумажку, поблагодарила и пошла. Дойдя до двери, она обернулась к нему:

– И еще я знаю, что магия говорит на многих языках. Даже на языке хозяев книжных магазинов, которые кажутся трудными людьми, а на самом деле они щедры и доступны.

Она послала ему поцелуй и исчезла за дверью. Хозяин оторвался от счетов и посмотрел на свой магазин. «Маг из Фолка научил ее этому», – подумал он. Дон, каким бы замечательным он ни был, был недостаточен, чтобы Маг заинтересовался; должна была быть другая причина. Уикка была бы способна открыть ее.

Уже было время закрытия. Хозяин начал замечать, что публика в его магазине меняется. Она была с каждым разом все более молодой; как говорили старые трактаты, населявшие полки, вещи в конце концов возвращались туда, откуда пришли.

Старое здание было в центре города, в том месте, которое сейчас часто посещается туристами в поисках романтики прошлого века. Брида должна была ждать неделю, прежде чем Уикка приняла решение принять ее, и теперь она стояла перед таинственным зданием пепельного цвета, пытаясь скрыть волнение. То здание сочеталось с моделью ее поиска, оно было точно таким, где, должно быть, жили люди, часто посещавшие книжный магазин.

Там не было лифта. Она стала медленно подниматься по лестнице, чтобы не прийти запыхавшейся. Позвонила в звонок единственной на всем третьем этаже двери.

Изнутри залаял пес. Через некоторое время хорошо одетая худая женщина со строгим видом вышла ей навстречу.

– Это я звонила, – сказала Брида.

Уикка подала ей сигнал, чтобы она вошла, и Брида оказалась в полностью белом зале, с произведениями современного искусства на стенах и столах. Шторы, тоже белые, отфильтровывали свет от солнца; пространство было поделено на несколько уровней, гармонично распределив софу, стол и библиотеку, полную книг. Все было украшено со вкусом, и Брида вспомнила о некоторых журналах об архитектуре, которые обычно пролистывала в киосках.

«Должно быть, это стоит очень дорого», – это было единственное, что ей пришло в голову. Уикка провела только что пришедшую гостью в одну из частей залы, где было 2 кресла в итальянском стиле, сделанных из стали и кожи. Между ними был небольшой стеклянный столик на ножках, тоже из стали.

– Ты очень молода, – сказала Уикка наконец.

Было ни к чему говорить о балеринах и т. п. Брида продолжала молчать, ожидая следующий комментарий, пока пыталась представить себе, как могла быть такая современная атмосфера в таком старом доме. Ее романтическая идея поиска знаний снова рассеивалась.

– Он мне позвонил, – сказала Уикка. Брида поняла, что речь идет о хозяине книжного магазина.

– Я пришла в поисках Учителя. Я хочу пройти путь магии.

Уикка посмотрела на девушку. Она действительно владела Доном. Но ей нужно было знать, почему Маг из Фолка так заинтересовался ею. Дон сам по себе не был достаточен. Если бы Маг из Фолка был начинающим в магии, то он мог бы быть впечатлен ясностью, с которой Дон проявлялся в девушке. Но он уже прожил достаточно, чтобы понять, что любой человек имеет Дона; он уже не попадался на эти хитрости.

Она встала, подошла к полке и взяла свою любимую колоду карт.

– Ты умеешь раскидывать? – спросила она.

Брида утвердительно качнула головой. Она ходила на курсы и знала, что колодой в руках женщины были таро из 78 карт. Она изучала некоторые способы расклада таро и обрадовалась, что у нее появилась возможность показать свои знания. Но женщина держала карты у себя в руках. Она смешала их, разложила на стеклянном столике рубашкой вверх. Она смотрела на них. Их положение не поддавалось никакому порядку, Брида никогда не видела такого на курсах. Потом она сказала несколько слов на странном языке и перевернула на столе только одну карту. Это была карта номер 23. Король пик.

– Добрая защита, – сказала она. – От могущественного и сильного человека с черными волосами.

Ее жених не был ни могущественным, ни сильным. А у Мага волосы были пепельного цвета.

– Не думай о его физической стороне, – сказала Уикка, будто бы угадывая ее мысли. – Подумай о твоей Второй Половине.

– Что такое Вторая Половина? – женщина удивила Бриду. Она внушала ей таинственное уважение, чувство, отличное от того, что она испытывала к Магу или хозяину книжного магазина.

Уикка не ответила на вопрос. Она снова собрала карты в колоду и снова разбросала их беспорядочно на столе, только на этой раз рубашкой вниз. Карты, которая была в центре того беспорядка, номер 11, означала Силу. Женщина, которая открывает пасть льва. Уикка отодвинула карту и попросила ее, чтобы она ее взяла. Брида взяла карту , не понимая, что должна была сделать.

– Твоей самой сильной стороной всегда была женщина в других воплощениях, – сказала она.

– Что такое Вторая Половина? – настаивала Брида. Впервые она бросала вызов той женщине. Но даже так. Это был вызов, наполненный смущением.

Уикка на мгновение оставалась в молчании. В глубине ее сознания возникло подозрение: Маг ничего не рассказал этой девушке про Вторую Половину. «Глупости», – сказала она сама себе и отодвинула мысли подальше.

– Вторая Половина – это первое, что люди изучают, когда хотят следовать Традиции Луны, – ответила она. – Только научившись видеть Вторую Половину, ты понимаешь, что знание может передаваться сквозь время.

Она объясняла. А Брида пребывала в молчании, полная нетерпения.

– Мы бесконечны, потому что мы – проявления Господа, – сказала Уикка. – Поэтому мы проходим через многие жизни и смерти, выходя из точки, которую не знает никто, и направляясь к другой, которую мы тоже не знаем. Ты должна привыкнуть к тому, что многие вещи в магии необъяснимы и никогда не будут объяснены. Господь решил сотворить некоторые вещи определенным образом, а причина, почему Он это сделал, это секрет, который знает лишь Он.

«Темная Ночь Веры», – подумала Брида. Она существовала в Традиции Луны тоже.

– Факт тот, что это происходит, – продолжила Уикка. – И когда люди думают о перевоплощении, они всегда сталкиваются с трудным опросом: если вначале существовало так мало людей на поверхности Земли, а сейчас их так много, откуда приходят новые души?

Брида затаила дыхание. Она задавала себе этот вопрос уже много раз.

– Ответ прост, – сказала Уикка, вкусив на некоторое время нетерпение девушки. – В определенных перевоплощениях мы делимся. Как делятся кристаллы и звезды, клетка и растение, так делятся и наши души. Наша душа превращается в две, эти новые души преобразуются в другие две, и так в несколько поколений мы распространяемся по доброй части Земли.

– И только одна из половинок понимает, кто она? – спросила Брида. Она хранила много вопросов, но хотела задавать их один за другим; этот был самым важным.

– Мы составляем часть того, что алхимики называют Anima Mundi, Душа Мира, – сказала Уикка, не отвечая на вопрос Бриды. – На самом деле, если бы Душа Мира перестала делиться, она продолжала бы расти, но с каждым разом становилась бы все более слабой. Поэтому, так как мы делимся, мы тоже встречаемся все заново. И эта встреча называется Любовь. Потому что когда душа делится, она всегда делится на мужскую и женскую половинки. Так объяснено в книге Жизни: «Душа Адама разделилась, и Ева родилась из его нутра».

Уикка вдруг остановилась и посмотрела на колоду, разбросанную на столе.

– Карт много, – продолжила она, – но они образуют одну колоду. Чтобы понять их послание, нам не нужны все, каждая из них важна. Так же и души. Все человеческие существа связаны между собой, как карты в этой колоде. В каждой жизни у нас есть тайная обязанность снова встретить хотя бы одну из этих Вторых Половинок. Наивысшая Любовь довольствуется Любовью, которая их снова объединяет.

– А как я могу узнать, что это моя Вторая Половина? – она считала этот вопрос одним из самых важных, что задавала в жизни.

Уикка рассмеялась. Она тоже раньше спрашивала себя об этом, с тем же нетерпением, какое было у этой девушки, стоящей перед ней. Было возможно узнать Вторую Половину по блеску в глазах; так с начала времен люди узнавали свою настоящую любовь. В Традиции Луны было другое средство: видение, которое представляло собой светящуюся точку над левым плечом Второй Половины. Но ей еще этого не говорили; возможно, она научится видеть эту точку, возможно, нет. Скоро у нее будет ответ.

– Проходя через риск, – ответила она Бриде. – Проходя через риск крушения, разочарований, разбитых иллюзий, но никогда не переставая искать Любовь. Тот, кто не отрекается от поиска, побеждает.

Брида вспомнила, что Маг говорил нечто похожее, ссылаясь на путь магии. «Возможно, это одно и то же», – подумала она.

Уикка начала собирать карты на столе, и Брида почувствовала, что время заканчивается. Тем не менее, оставался еще один вопрос, который надо было задать.

– Мы можем встречать больше, чем одну Вторую Половину в каждой жизни?

«Да, – подумала Уикка с некоторой горечью. – И когда это происходит, сердце разрывается, а результатом является боль и страдание. Да, мы можем встретить три или четыре Вторые Половины, потому что нас много и мы развеяны по всей Земле.» Девушка задавала точные вопросы, и она должна была избегать их.

– Сущность Создания едина, – сказала она. – И эта сущность называется Любовь. Любовь – это сила, которая объединяет нас снова, чтобы сосредоточить опыт, развеянный во многих жизнях, во многих местах этого мира. Мы ответственны за целую Землю, потому что мы не знаем, где находятся Другие Половины, которыми мы были с начала времен. Если им хорошо, мы тоже будем счастливы. Если им плохо, то мы тоже будем чувствовать часть этой боли, хотя и бессознательно. Но особенно мы ответственны за то, чтобы встретиться снова, хотя бы один раз в одном перевоплощении, со Второй Половиной, которая точно пересекает наш путь. Даже если это будет на несколько мгновений, потому что эти мгновения несут такую сильную Любовь, что это оправдывает остаток наших дней.

Собака залаяла на кухне. Уикка закончила собирать колоду на столе и снова посмотрела на Бриду.

– Также мы можем позволить нашей Второй Половине идти вперед, не приняв или даже не почувствовав ее. Тогда нам нужно будет больше одного перевоплощения для встречи с ней. И по причине эгоизма мы будем приговорены к самому страшному наказанию, которое придумаем сами для себя: к одиночеству.

Уикка встала и проводила Бриду до дверей.

– Ты пришла сюда, чтобы узнать не о Второй половине, – сказала она, прежде чем попрощаться. – У тебя есть Дон, и после того, как ты узнаешь, о каком Доне идет речь, возможно, я смогу научить тебя Традиции Луны.

Брида почувствовала себя особым человеком. Ей было необходимо чувствовать себя такой; та женщина внушала ей уважение, какое она чувствовала к очень малому числу людей.

– Я сделаю все возможное. Я хочу изучать Традицию Луны.

«Потому что Традиции Луны не нужны темные леса», – подумала она.

– Будь внимательна, девушка, – сказала Уикка со строгостью в голосе. – Каждый день, начиная с сегодняшнего, в одно и то же время, которое ты выберешь, ты должна будешь оставаться одна и раскладывать колоду таро на столе. Раскладывай ее беспорядочно и не стремись понять ничего. Ограничься только созерцанием карт. Они в свое время покажут тебе то, что ты должна будешь знать.

«Это похоже на Традицию Солнца; я снова должна учить себя сама», – думала Брида, пока спускалась по лестнице. А в автобусе она поняла, что женщина говорила о каком-то Доне.

Но они могли поговорить об этом в их следующую встречу.

В течение недели Брида посвящала полчаса тому, что раскладывала колоду карт на столе в большой комнате. Она обычно ложилась в десять вечера и ставила будильник на час ночи. Потом вставала, быстро готовила себе кофе и садилась созерцать карты, пытаясь понять неведомый язык.

Первая ночь была полна возбуждения. Брида была убеждена, что Уикка передала ей особый тайный ритуал, и попыталась разложить карты точно так, как это сделала она, уверенная, что спрятанные в них послания в конце концов будут пробуждены. Через полчаса, за исключением небольших видений, которые она посчитала плодом своего воображения, не произошло ничего особенного.

Брида повторила то же самое на вторую ночь. Уикка сказала, что колода расскажет ей ее собственную историю, и, судя по курсам, которые она часто посещала, эта история была очень старой, ей было более 3 тысяч лет, когда люди были еще близки к первоначальной мудрости.

«Картинки кажутся такими простыми», – думала она. Женщина, открывающая пасть льву; двуколка, которую тянут невиданные животные; мужчина, а перед ним стол, наполненный различными предметами. Она поняла, что эта колода была книгой; книгой, в которой Чудесное Знание записало основные изменения человека в его путешествии по жизни. Но ее автор, зная, что Человечество легче вспоминает о недостатках, чем о добродетели, сделал так, чтобы священная книга передавалась из поколения в поколение посредством игры. Колода была творением богов.

«Это не может быть так просто», – думала Брида каждый раз, когда раскладывала карты на столе. Она знала сложные методы, разработанные системы, а эти разбросанные карты начинали приводить в такой же беспорядок и ее рационализм. На шестую ночь она в раздражении бросила карты на пол. На какой-то момент она подумала, что этот ее жест имел магическое вдохновение, но результаты опять были нулевыми; только какое-то предчувствие, которое она не могла определить и которое всегда считала плодом своего воображения.

В то же время мысли о Второй Половине не выходили у нее из головы ни на минуту.

Вначале она думала, что снова возвращается в детство, в мечтания об очаровательном принце, который пересекал горы и долины ради того, чтобы найти хозяйку хрустальной туфельки или чтобы поцеловать спящую красавицу. «В сказках о волшебницах всегда говорится о Вторых Половинках», – бормотала она сама себе. Сказки о волшебниках были ее первым погружением в мир магии, в который она жаждала войти, и много раз спрашивала себя о том, почему люди так отдалялись от этого мира, даже познав огромную радость, которую им оставляло в жизни детство.

«Возможно, потому что они недовольны радостью». Она нашла эту фразу почти абсурдной, но записала ее в своем Дневнике как нечто созидательное.

После недели размышлений о Второй Половине Бриду охватило ужасающее чувство – возможность выбрать не того человека. На восьмую ночь, проснувшись, чтобы снова безрезультатно посмотреть на карты таро, она решила пригласить своего жениха поужинать на следующий день.

Она выбрала ресторан, который был не очень дорогой, потому что он всегда сам хотел оплачивать счета, несмотря на то, что жалованье ассистента кафедры Физики в Университете было намного ниже, чем ее секретарское. Было еще лето, и они сели за столик, который располагался на тротуаре, у берега реки.

– Я хочу узнать, когда духи позволят мне провести с тобой ночь еще раз, – сказал Лоренс.

Он был в хорошем расположении духа. Брида с нежностью посмотрела на него. Она попросила его, чтобы он 15 дней не приходил к ней, и он это принял, запротестовав лишь ради того, чтобы она поняла, насколько он любит ее. Он тоже, но по-своему, искал секреты Вселенной; так что если бы он ее когда-нибудь попросил не подходить к нему 15 дней, она должна была бы принять это.

Они неспешно ужинали, много не говорили и смотрели на лодки, которые пересекали реку, и на людей, которые ходили по тротуару. Бутылка белого вина, которая стояла на столе, быстро стала пустой и была заменена на другую. Через полчаса стулья уже были придвинуты близко друг к другу, и они стали созерцать вместе летнее звездное небо.

– Обрати внимание на это небо, – сказал Лоренс, поглаживая ее волосы. – Мы смотрим на то же небо, которое было тысячи лет назад.

Он уже говорил ей это в день, когда они встретились. Но Брида не стала прерывать его. Это был его способ делить свой мир с ней.

– Многие из этих звезд уже погасли, и, тем не менее, их свет еще пересекает Вселенную. Другие звезды родились далеко, и их свет еще не доходит до нас.

– Получается, никто не знает, каково настоящее небо? – она задавала этот вопрос в их первую ночь. Но было приятно повторить такие моменты.

– Мы этого не знаем. Мы изучаем то, что видим, но не всегда то, что мы видим, существует.

– Я хочу спросить тебя кое о чем. Из чего мы созданы? Откуда пришли эти атомы, которые образуют наше тело?

Лоренс ответил, смотря на старое небо:

– Они были созданы вместе с этими звездами и этой рекой, которую ты видишь. В первую секунду Вселенной.

– То есть после этого первого момента Создания не прибавилось ничего больше?

– Ничего. Оно только двигалось и двигается. Все преобразовывалось и продолжает преобразовываться. Но любая материя Вселенной та же, что была миллионы лет назад. Причем ни один атом не был добавлен.

Брида смотрела на движение реки и движение звезд. Было легко ощутить движение реки на Земле, но было трудно заметить, как звезды двигаются по небу. Тем не менее, и река, и звезды двигались.

– Лоренс, – сказала она после долгого молчания, в котором они смотрели на лодку, идущую по реке, – позволь, я задам тебе вопрос, который может показаться абсурдным: физически возможно, чтобы атомы, которые составляют мое тело, были в теле кого-то, кто жил тысячи лет назад?

Лоренс удивленно посмотрел на нее.

– Что конкретно ты хочешь знать?

– Только то, что я спросила. Это возможно?

– Они могут быть в растениях, в насекомых, могут преобразовываться в молекулы гелия и быть в миллионах километрах от Земли.

– Но возможно ли, чтобы атомы кого-то, кто уже умер, были в моем теле или в теле другого человека?

Он помолчал некоторое время.

– Да, это возможно, – ответил он наконец.

Вдалеке зазвучала музыка. Она шла с лодки, плывущей по реке, и, несмотря на расстояние, Брида смогла различить силуэт моряка, обозначившийся в освещенном окне. Эта музыка напоминала ей детство и возвращала ее на школьные танцы, к запаху ее комнаты, цвету ленточки, которой она обычно завязывала хвост. Брида поняла, что Лоренс никогда не думал о том, что она спросила у него только что, и, возможно, сейчас пытался узнать, были ли в его теле атомы викингов, вулканических извержений или доисторических животных, исчезнувших таинственным образом.

Но она думала о другом. Все, что она хотела знать, это был ли человек, который обнимал ее так нежно, частью ее самой.

Лодка постепенно приближалась, и музыка начала заполнять атмосферу. За другими столиками прервали разговор, чтобы понять, откуда идет тот звук, потому что у всех было детство, школьные танцы и мечты о воинах и волшебниках.

– Я люблю тебя, Лоренс.

И Брида очень сильно захотела, чтобы этот юноша, который столько знал о свете звезд, имел немного от кого-то, кем она была раньше.

«Я не смогу этого сделать».

Брида села на кровать и поискала пачку сигарет на туалетном столике. Противореча всем своим привычкам, она решила покурить, несмотря на то, что еще ничего не ела.

Оставалось 2 дня до встречи с Уиккой. В течение прошедших недель у нее было точное осознание того, что она отдавала лучшее от себя. Она вложила все свои надежды в процесс, который та красивая таинственная женщина показала ей, и все время боролась, чтобы не разочаровать ее; но колода отказывалась открывать свои секреты.

Последние три ночи после завершения упражнения ей всегда хотелось плакать. Она была беззащитна, одинока, и у нее было чувство, что какая-то большая возможность ускользала из ее рук. Она снова чувствовала, что жизнь с ней обращалась не так, как с остальными  людьми: она давала ей все возможности для достижения чего-либо, и, когда она была уже близка к цели, земля разверзалась и заглатывала ее. Так происходило с ее занятиями, с молодыми людьми, с некоторыми мечтами, которыми она никогда не делилась с другими.

И так было с дорогой, которую она хотела пройти.

Она подумала о Маге; возможно он мог помочь ей. Но она пообещала себе, что вернется в Фолк только тогда, когда изучит и поймет магию настолько, насколько будет достаточно, чтобы противостоять ему.

А теперь казалось, что это никогда не произойдет… Она долго лежала в постели, прежде чем решила встать и приготовить завтрак. В конце концов она набралась смелости и решила еще раз столкнуться с еще одной «Каждодневной Темной Ночью», как она часто говорила с тех пор, как у нее был такой опыт в лесу. Она приготовила кофе, посмотрела на часы и поняла, что у нее еще есть достаточно времени.

Она подошла к полкам и поискала среди книг бумажку, которую ей дал хозяин книжного магазина. «Есть другие пути», – утешала она себя. Если она смогла добраться до Мага, если она смогла найти Уикку, она сможет найти человека, который объяснит ей таким образом, который будет ей понятен.

Но она знала, что это было только оправдание. «Я отказываюсь от всего, что начинаю», – подумала она с горечью. Возможно, жизнь скоро почувствует это и перестанет давать ей возможности, которые всегда ей давала. Или, возможно, отрекаясь от всего в самом начале, она истощит все пути, не сделав ни шага.

Но она была такой и чувствовала себя с каждым разом все более слабой, не способной измениться. Она даже жалела о некоторых своих поступках, совершенных в прошлом, когда в ней еще было что-то от героизма; сейчас же она приспосабливалась к своим собственным ошибкам. Она знала других таких людей: они привыкали к своим ошибкам и вскоре путали ошибки с добродетелью. Тогда было уже слишком поздно менять жизнь

Она подумала о том, чтобы не звонить Уикке, а просто исчезнуть. Но был книжный магазин, и она бы не осмелилась прийти туда снова. Если бы она исчезла так, владелец магазина обращался бы с ней плохо в следующий раз. «Много раз, по причине моих необдуманных поступков, я в конце концов отдалялась от людей, которых любила». Теперь не могло быть так. Она стояла на пути, где важные связи были тяжелыми.

Она набралась смелости и нажала номер, записанный на бумаге. Уикка взяла трубку.

– Я не смогу прийти завтра, – сказала Брида.

– Ни ты, ни водопроводчик, – ответила Уикка. Брида на несколько минут оставалась в растерянности, не поняв, о чем это она.

Но Уикка начала жаловаться, что с ее раковиной на кухне произошла авария, что она уже несколько раз звонила, чтобы ей ее починили и что никто не приходит. Она начала рассказывать долгую историю о старых зданиях, выдающихся, но имеющих много нерешенных проблем.

– Таро рядом с тобой? – спросила Уикка в разгар разговора о водопроводчике.

Брида, удивленная, сказала, что да. Уикка попросила, чтобы она разбросала карты на столе, потому как она покажет ей способ игры, чтобы понять, придет водопроводчик на следующее утро или нет.

Брида, еще более удивленная, сделала то, что ей сказали. Она разложила карты и стала смотреть отсутствующим взглядом на стол, пока ожидала указания с того конца трубки. Смелость, которая у нее была на объяснение причины звонка, постепенно исчезала.

Уикка не прекращала говорить, и Брида решила спокойно ее слушать. Возможно, они смогут стать подругами. Возможно, тогда она будет более терпимой и покажет ей более простой способ найти Традицию Луны.

Уикка, тем временем, переходила от одного дела к другому: после жалоб на водопроводчиков она поведала ей о разговоре, который у нее был с управляющим по поводу жалованья швейцара, который работал в доме. Потом она связала эти размышления с пенсиями, которые выплачивают пенсионерам.

Брида сопровождала весь этот разговор утвердительным мычанием. Она была согласна со всем, что та говорила, но уже не могла ничему придать внимание. Ею завладела смертельная скука; странный разговор этой женщины о водопроводчиках, швейцарах и пенсионерах в тот утренний час был одной из самых скучных вещей, которые она выслушивала в жизни. Она попыталась отвлечься на карты, лежащие на столе, рассматривая маленькие детали, которые она не замечала раньше.

Время от времени Уикка спрашивала, слушает ли она ее, и она бормотала, что да. Но ее разум был далеко, он путешествовал, проходя по таким местам, где она никогда не была. Каждая деталь на картах, казалось, толкала ее все дальше в путешествие.

Вдруг, как будто проникнув в сон, Брида уже перестала слышать то, что ей говорили на том конце. Голос, голос, который, казалось, шел из нее, но она знала, что он идет извне, начал нашептывать ей: «Ты понимаешь?» Брида сказала, что да. «Да, ты понимаешь», – сказал таинственный голос.

Это, тем не менее, не имело ни малейшей важности. Таро, лежавшие перед ней, начали показывать фантастические сцены: мужчины, полуголые, с телами, обгоревшими на солнце и покрытыми маслами. У некоторых были маски, похожие на гигантские головы рыб. Облака бежали по небу, как если бы все находилось в более быстром ритме, чем всегда, а сцена сменилась неожиданно на площадь, с монументальными зданиями, где какие-то старики раскрывали секреты молодым. Во взгляде стариков было отчаяние и спешка, как будто какое-то очень древнее знание было на грани окончательной потери.

«Сложи 7 и 8 и ты получишь мое число. Я демон и я подписал книгу», – сказал юноша, одетый в средневековое платье, после того, как сцена сменилась подобием праздника. Какие-то мужчины и женщины смеялись, они были пьяны. Сцены сменились храмами, заключенными в скалах рядом с морем, небо стало покрываться черными облаками, из которых пробивались яркие лучи.

«Возвращайся оттуда», – сказал голос.

– Возвращайся, возвращайся, – сказал голос в телефоне. Это была Уикка. Брида была раздражена, потому что та нарушала такой фантастический опыт, чтобы снова поговорить о водопроводчиках и швейцарах.

– Минутку, – ответила она. Она боролась за то, чтобы вернуть ту дверь, но все исчезло.

– Я знаю, что произошло, – сказала Уикка в ответ молчанию Бриды. – Я больше не буду говорить о водопроводчике; он был здесь на прошлой неделе и все починил.

Прежде чем положить трубку, она сказала, что ждет ее в назначенное время.

Брида повесила трубку, не попрощавшись. Она еще долго смотрела на стену в кухне, пока не упала, поддавшись несмолкаемым и успокаивающим рыданиям.

– Это был трюк, – сказала Уикка напуганной Бриде, когда обе устроились в итальянских креслах. – Я знаю, как ты, должно быть, себя чувствуешь, – продолжила она. – Иногда мы вступаем на путь только потому, что не верим в него. Тогда это легко: все, что мы должны сделать, это доказать, что это не наш путь. Однако когда вещи начинают происходить и путь раскрывается перед нами, нам становится страшно идти вперед.

Уикка сказала, что не понимает, почему многие предпочитают проводить целую жизнь разрушая пути, которые они не хотят проходить, вместо того, чтобы пройти по тому единственному, который приведет их к какому-либо месту.

– Я не могу поверить, что это был трюк, – сказала Брида. Она уже не чувствовала тот дух возмущения. Ее уважение к этой женщине значительно возросло.

– Видение не было трюком. Трюком была та игра с телефоном. В течение миллионов лет человек говорил с тем, кого мог видеть. Вдруг, только лишь за один век, слова «говорить» и «видеть» были разделены. Мы думаем, что привыкли к этому и не ощущаем те огромные следы, которые это нанесло на наше отражение. Просто наше тело еще не привыкло. На практике, результат тот, что когда мы говорим по телефону, то можем входить в состояние, очень похожее на некий магический транс. Наш разум выходит на другие частоты, становится более восприимчивым к невидимому миру. Я знаю волшебниц, у которых всегда рядом с телефоном ручка и бумага: они записывают бессмысленные вещи, пока разговаривают с кем-нибудь. Когда они вешают трубку, эти вещи, в основном, становятся символами Традиции Луны.

– А почему таро открылись мне?

– Это великая задача того, кто хочет изучать магию, – ответила Уикка. – Когда мы начинаем путь, у нас всегда есть более или менее определенная идея относительно того, что мы стремимся найти. Женщины, главным образом, ищут Вторую Половину, мужчины – Власть. Но ни одни, ни другие не хотят изучать: они хотят дойти до того, что установили как цель. Но путь магии (как, в общем-то, и путь жизни) является и всегда будет путем Тайны. Изучить что-то означает войти в связь с миром, о котором неизвестно ничего. Необходимо стать проще, чтобы изучить что-то.

– То есть погрузиться в Темную Ночь, – сказала Брида.

– Не прерывай меня, – в голосе Уикки было раздражение. Брида почувствовала, что это было не из-за комментария; в конце концов она сказала правду. «Возможна, она раздражена на Мага», – подумала она. Кто знает, может быть, она была влюблена в него когда-то. Оба были примерно одного возраста.

– Прости, – сказала она.

– Неважно, – Уикку тоже, казалось, удивила своя реакция.

– Ты говорила мне про таро.

– Когда ты раскладывала карты на столе, ты всегда знала то, что происходило. Ты никогда не позволяла картам рассказать их историю; ты пыталась увидеть то, что, как ты себе воображала, они должны были показать. Когда мы начали телефонный разговор, я поняла это. Я также почувствовала, что был сигнал и что телефон был моим союзником. Я затеяла скучный разговор и попросила, чтобы ты посмотрела на карты. Ты вошла в транс, который вызвал телефон, и карты повели тебя в свой магический мир.

Уикка попросила ее, чтобы она всегда обращала внимание на глаза тех людей, которые говорили по телефону. Это были очень интересные глаза.

– Я хочу задать другой вопрос, – сказал Брида, пока обе пили чай. Кухня Уикки была на удивление современной и функциональной. – Я хочу знать, почему ты не позволила, чтобы я покинула путь.

«Потому что я хочу понять, что Маг увидел, кроме твоего Дона», – подумала Уикка.

– Потому что у тебя есть Дон, – ответила она.

– Откуда ты знаешь, что у меня есть Дон?

– Это просто. По ушам.

«По ушам. Какое разочарование, – сказала сама себе Брида. – А я думала, что она видит мою ауру.»

– У всех есть Дон. Но некоторые рождаются с более развитым Доном, а другие, как я, например, должны много бороться, чтобы развить его. У людей, имеющих Дона с рождения, мочки на ушах маленькие и прилегают к голове.

Брида инстинктивно дотронулась своих ушей. Это было правдой.

– У тебя есть машина?

Брида ответила, что нет.

– Тогда приготовься много потратиться на такси, – сказала Уикка, вставая с кресла. – Пришло время сделать следующий шаг.

«Все идет слишком быстро», – подумала Брида, когда вставала. Жизнь была похожа на облака, которые она видела в трансе.

К вечеру они были уже около гор, которые находились в 39 километрах от Дублина.

«Мы могли совершить этот же путь на автобусе», – мысленно протестовала Брида, расплачиваясь за такси. Уикка повезла с собой сумку с какой-то одеждой.

– Если вы хотите, я подожду, – сказал шофер. – Здесь будет достаточно тяжело найти другое такси. Мы в середине шоссе.

– Не беспокойтесь, – ответила Уикка, что было облегчением для Бриды. – Мы всегда добиваемся того, что захотим.

Шофер посмотрел немного странно на обеих и уехал.

Они были перед эвкалиптовым лесом, который доходил до подножья ближайшей горы.

– Попроси разрешения войти, – сказала Уикка. – Духам леса нравятся хорошие манеры.

Брида попросила разрешения. Лес, который прежде был общим, казалось, зарабатывал к себе уважение.

– Всегда стой на мосту между видимым и невидимым, – сказала Уикка, пока они шли меж эвкалиптов. – Вся Вселенная имеет жизнь, стремись быть всегда в контакте с этой Жизнью. Она поймет твой язык. И мир начнет приобретать для тебя другую важность.

Брида была поражена проворностью женщины. Ее ноги, казалось, скользили, едва производя шум по земле.

Они пришли к прогалине, располагавшейся рядом с огромным камнем. В попытках понять, откуда здесь этот камень, Брида заметила остатки костра в центре открытого пространства.

Место было очень красивым. Еще было долго до темноты, и лучи солнца расцвечивали воздух типично летними вечерними оттенками. Птицы пели, легкий бриз пролетал меж листьев деревьев. Они находились на возвышении, и оттуда можно было увидеть горизонт.

Уикка достала из сумки что-то наподобие арабской туники, которую одела поверх одежды. Потом поставила сумку рядом с деревьями так, чтобы ее нельзя было увидеть с прогалины.

– Сядь, – сказала она.

Уикка была другой. Брида не могла объяснить, что это было, глубокое уважение к этому месту или одежда.

– Прежде всего я должна объяснить тебя, что я буду делать. Я открою проявление Дона в тебе. Я смогу научить тебя всему, только если буду знать что-нибудь о твоем Доне.

Уикка попросила Бриду постараться расслабиться, отдаться красоте этого места, как она позволила картам таро завладеть собой.

– В какое-то мгновение твоих прошлых жизней ты уже была на пути магии. Я узнала это из видений таро, которые ты мне открыла.

Брида закрыла глаза, но Уикка попросила ее, чтобы она их снова открыла.

– Магические места всегда прекрасны и заслуживают созерцания. Именно на водопадах, в горах, лесах духи Земли обычно играют, смеются и общаются с людьми. Ты находишься в священном месте, и оно показывает тебе птиц и ветер. Поблагодари Господа за это: за птиц, за ветер и за духов, которые населяют это место. Всегда поддерживай мост между видимым и невидимым.

Голос Уикки с каждым разом все больше расслаблял ее. Было почти религиозное благоговение перед этим моментом.

– В другой раз я расскажу тебе об одном из самых больших секретов магии: Второй Половине. Вся жизнь человека на Земле заключается в этом – искать Вторую Половину. Неважно, делает ли он вид, что идет вслед знаниям, деньгам или власти. Любая цель, которую он достигнет, будет неполной, если он не смог найти свою Вторую Половину. За исключением небольшого числа созданий, происходящих от ангелов, которым для встречи с Доном нужно одиночество; остальная же часть Человечества только тогда достигнет единения с Богом, когда в какой-то момент, в какой то миг своей жизни сможет соединиться со своей Второй Половиной.

Брида заметила странную энергию в воздухе. На какой-то момент ее глаза наполнились влагой, причем она не могла найти этому причину.

– В Ночь Времен, когда мы были разделены, одной из половинок было дано задание поддерживать знание – это был мужчина. Он начал изучать Сельское Хозяйство, Природу и движение звезд в небе. Знание было всегда властью, которая держала Вселенную на своем месте, а звезды – вращающимися вокруг орбит. И это помогло выжить целой расе. Нам, женщинам, было передано тогда, – продолжила она, – нечто намного более тонкое и хрупкое, но без чего любое знание не имеет никакого смысла, – преобразование. Мужчины делали землю плодородной, мы сеяли, и эта земля преобразовывалась в деревья и растения.

Земле нужно семя, а семени нужна земля. Один имеет смысл лишь в связке с другим. То же происходит и с человеческими существами. Когда мужское знание объединяется с женским преобразованием, создается великое магическое единение, которое называется Мудростью. Мудрость – это знание и преобразование.

Брида начала сильнее чувствовать ветер и ощутила, что голос Уикки снова вводит ее в транс. Духи леса, казалось, были живыми и внимательно слушали.

– Ляг, – сказала Уикка.

Брида отклонилась назад и растянулась на земле. Над ней блистало глубокое голубое безоблачное небо.

– Иди и найди своего Дона. Я не смогу сегодня пойти с тобой. Но иди без страха. Насколько ты узнаешь о себе самой, настолько ты познаешь мир. И будешь ближе к твоей Второй Половине.

Уикка наклонилась и посмотрела на девушку, которая была перед ней. «Так же, как и я когда-то, – подумала она с нежностью, – в поиске смысла всему и способная смотреть на мир так, как это делали древние женщины, которые были сильными и надежными и не стремились править в своих сообществах».

В то время, однако, Господь был женщиной. Уикка наклонилась над телом Бриды и развязала на ней пояс, затем расстегнула немного молнию на брюках. Мышцы Бриды напрягались.

– Не беспокойся, – сказала Уикка ласково. Она немного приподняла ее рубашку, чтобы был виден пупок. Потом достала из кармана своей накидки кристалл кварца и положила на него.

– А сейчас я хочу, чтобы ты закрыла глаза, – сказала она мягко. – Я хочу, чтобы ты представила тот же цвет неба, только с закрытыми глазами.

Она достала из накидки маленький аметист и положила его меж закрытых глаз Бриды.

– С этой минуты строго следуй тому, что я тебе скажу. Не волнуйся больше ни из-за чего. Ты находишься в центре Вселенной. Ты можешь видеть звезды вокруг себя и некоторые сияющие планеты. Почувствуй этот пейзаж как нечто, что обволакивает тебя, но не как ткань. Почувствуй удовольствие от созерцания Вселенной; ничего более не может заботить тебя. Ты сосредоточена только лишь на своем удовольствии. Невинно.

Брида увидела Вселенную, покрытую звездами, и почувствовала, что способна войти в нее, одновременно с этим слушая голос Уикки. Та попросила ее увидеть в центре Вселенной гигантский собор. Брида увидела готический собор из темных камней, и он, казалось, образовывал часть Вселенной вокруг нее, каким бы абсурдным это ни казалось.

– Иди к собору. Поднимись по лестнице. Войди.

Брида сделала то, что ей сказала Уикка. Она поднялась по лестнице в собор, чувствуя, как босые ноги ступают по холодной мозаике. В определенный момент у нее возникло чувство, что ее сопровождают, а голос Уикки, казалось, исходил от человека, который шел позади. «Я все воображаю», – подумала Брида и вдруг вспомнила, что необходимо верить в мост между видимым и невидимым. Ей не должно было быть страшно разочароваться или потерпеть крах.

Брида стояла сейчас перед дверью в собор. Это была громадная дверь, выполненная в металле, с рисунками, изображающими жизнь святых. Полностью отличная от той, которую она видела во время путешествия с таро.

– Открой дверь. Войди.

Брида почувствовала в руке холодный металл. Несмотря на свои размеры, дверь открылась без единого усилия. Она вошла в огромную церковь.

– Обращай внимание на все, что ты видишь, – сказала Уикка. Брида заметила, что несмотря на то, что снаружи было темно, через витражи входило много света. Она могла различить скамейки, боковой алтарь, украшенные колонны и несколько зажженных свечей. Все, тем не менее, казалось немного заброшенным; скамьи были покрыты пылью.

– Иди налево. Там ты найдешь другую дверь. Но на этот раз очень маленькую.

Брида пошла. Ее босые ноги ступали по пыльному полу, вызывая неприятные ощущения. Откуда-то ее направлял дружелюбный голос. Она знала, что это Уикка, но знала и то, что уже не может контролировать свое воображение. Она находилась в сознании и, тем не менее, не могла ослушаться того, что ее просили сделать.

Она нашла дверь.

– Войди. Там есть винтовая лестница, которая ведет вниз.

Брида должна была нагнуться, чтобы войти. Сбоку от лестницы по стене были прикреплены факелы, чтобы освещать ступени. Ступени были чистыми: кто-то был там, чтобы зажечь факелы.

– Ты идешь навстречу твоим прошлым жизням. В подвале этого собора находится библиотека. Пойдем туда. Я жду тебя в конце лестницы.

Брида спускалась некоторое время, которое не смогла определить. Спуск немного утомил ее. Как только она спустилась, то встретила Уикку в ее мантии. Сейчас уже было намного проще, она была более защищенной. Брида была в трансе. Уикка открыла еще одну дверь, которая была в конце лестницы.

– Теперь я оставлю тебя одну. Я буду ждать снаружи. Выбери книгу, и она покажет тебе то, что тебе необходимо узнать.

Брида даже не осознала, что Уикка осталась позади: она рассматривала полные пыли тома. «Я должна прийти сюда еще, оставить все чистым.» Прошлое было грязным и покинутым, и она пожалела, что не прочитала все эти книги прежде. Возможно, она сможет вернуть в жизнь некоторые важные уроки, которые уже успела забыть.

Она смотрела на тома, которые стояли на полке. «Сколько я уже прожила…», – подумала девушка. Она, должно быть, была очень старая; ей было необходимо быть более умной. Ей бы хотелось перечитать все, но времени не было, и нужно было доверять своей интуиции. Она могла вернуться, когда захочет, ведь теперь она знала дорогу.

Она простояла некоторое время, не зная, какое принять решение. Вдруг, не раздумывая долго, выбрала книгу и вытащила ее. Это был не очень тяжелый том, и Брида села в зале на полу.

Она положила книгу на колени, но ей было страшно. Ей было страшно открыть ее и понять, что ничего не произойдет. Ей было страшно не прочесть то, что там было написано.

«Я должна пройти через риск. Я не должна бояться поражения», – думала она, когда открывала книгу. Вдруг, посмотрев на страницы, она почувствовала себя плохо. Она снова была утомлена.

«Я упаду в обморок», – проскользнуло у нее в голове, прежде чем стало абсолютно темно.

Девушка очнулась. На ее лице были капли воды. У нее был очень странный сон, и она не могла понять, что это значило; это были соборы, построенные в воздухе, и библиотеки, полные книг. Она никогда не была в библиотеках.

– Лони, с тобой все в порядке?

Нет, с ней было не все в порядке. Она не могла не почувствовать свою правую ногу и знала, что это было плохим знаком. И к тому же ей не хотелось разговаривать, потому что она не хотела забыть сон.

– Лони, проснись.

Наверное, это температура заставляла ее бредить. Но бред был очень живым. Она хотела, чтобы ее прекратили звать, потому что сон исчезал, а она не могла понять его.

Небо было затянуто, и низкие облака почти касались самой высокой башни замка. Она смотрела на облака. Удача, что ей не были видны звезды: священнослужители говорили, что даже звезды не были добром.

Дождь закончился незадолго до того, как она как она открыла глаза. Лони была рада дождю: это означало, что цистерна в замке должна быть наполнена водой. Она медленно опустила глаза с облаков и снова увидела башню, костры на заднем дворе и толпу, которая ходила из стороны в сторону без направления.

– Талбо, – сказала она тихо.

Он обнял ее. Она почувствовала холод его оружия, запах копоти на его волосах.

– Сколько времени прошло? Какой сегодня день?

– Ты спала три дня, – ответил Талбо.

Она посмотрела на него и почувствовала жалость: он похудел, лицо было грязным, кожа безжизненная. Но ничто из этого не было важно: она любила его.

– Я хочу пить, Талбо.

– Воды нет. Французы обнаружили секретный путь.

Она снова услышала Голоса в голове. Долго она ненавидела эти Голоса. Ее муж был воином, наемным солдатом, который боролся большую часть года, и она боялась, что Голоса скажут ей когда-нибудь, что он погиб в бою. Она нашла способ избежать разговора с Голосами: нужно было только сосредоточить сове мышление на старом дереве, которое было рядом с их деревней. Голоса всегда прекращали говорить, когда она это делала. Но сейчас она была слишком слабой и Голоса вернулись. «Ты умрешь, – сказали Голоса, – но он будет спасен».

– Был дождь, Талбо, – настаивала она. – Мне нужна вода.

– Только несколько капель. Он не помог.

Лони снова посмотрела на облака. Они были на небе всю неделю, но только и делали, что отдаляли солнце, позволяли зиме быть более холодной, а замок становился все более темным. Возможно, французские католики были правы. Возможно, Господь был на их стороне.

Несколько наемников приблизилось к ним. Везде были костры, и у Лони было чувство, что она находится в аду.

– Священники всех собирают, командир, – сказал один из них Талбо.

– Мы подписали контракты, чтобы бороться, а не умирать, – сказал другой.

– Французы предлагают капитуляцию, – ответил Талбо. – Они сказали, что те, кто снова обратится в католическую веру, смогут уйти без проблем.

«Перфекты не примут это», – прошептали Голоса Лони. Она это знала. Она хорошо знала Перфектов. Именно из-за них Лони была там, а не дома, где обычно ждала возвращения Талбо с боев. Перфекты были в этом замке уже 4 месяца, и женщины из деревни знали секретный путь. В течение всего этого времени они приносили одежду, еду и снаряжение; в течение всего этого времени они могли быть рядом со своими мужьями, и благодаря им было возможным продолжать борьбу. Но теперь секретный путь был открыт и она не могла вернуться, как, впрочем, и другие женщины.

Она попыталась сесть. Нога уже не болела. Голоса говорили ей, это плохой знак.

– У нас нет ничего общего с их Богом. Поэтому мы не умрем, – сказал еще один солдат. В замке зазвучал гонг. Талбо поднялся.

– Возьми меня с собой, пожалуйста, – взмолилась она.

Талбо посмотрел на своих товарищей и на женщину, которая дрожала перед ним. На какой-то момент он не знал, какое принять решение; его люди привыкли к войне и знали, что влюбленные воины обычно прятались во время боя.

– Я умру, Талбо. Возьми меня с собой, пожалуйста.

Один из наемников посмотрел на командира.

– Нехорошо оставлять ее здесь одну, – сказал один из солдат. – Французы могут снова совершить обстрел.

Талбо сделал вид, что принял аргумент. Он знал, что французы не будут совершать новых обстрелов; они находились в перемирии, подписав капитуляцию при Монсегуре. Но солдат понимал, что происходит в сердце Талбо. Он тоже, должно быть, был влюбленным мужчиной.

«Он знает, что ты умрешь», – сказали Голоса Лони, пока он аккуратно брал ее на руки. Лони не хотела слушать то, что говорили Голоса. Она вспоминала тот день, когда они шли вот так через пшеничное поле одним летним вечером. В тот вечер она тоже хотела пить и напилась воды из ручейка, который спускался с горы.

Толпа собиралась около скалы, которая сливалась с западной стеной крепости Монсегур.

Там были солдаты, мужчины, женщины и дети. В воздухе витало давящее молчание, и Лони знала, что это не из-за уважения к священникам, а из-за страха перед тем, что могло произойти.

Вошли священнослужители. Их было много, в огромных черных мантиях с многочисленными крестами желтого цвета, вышитыми впереди. Они сели на скале, на внешних ступенях, напротив башни. У последнего волосы были полностью белыми, он поднялся до самой высокой части башни. Его фигура была освещена пламенем костров, а мантию развевал ветер.

Когда он остановился там, на вершине, почти все люди встали на колени и с поднятыми вверх руками три раза ударились головой о землю. Талбо и его солдаты продолжали стоять; они заключили договор только на борьбу.

– Нам предложили капитуляцию, – сказал священник с вершины стены. – Все могут свободно уйти.

Траурный вздох пробежал по толпе.

– Души Бога-Чужестранца останутся царствовать миром. Души настоящего Бога вернутся в его бесконечную милость. Война продолжится, но это не вечная война. Потому что Бог-Чужестранец будет в конце концов побит, несмотря на то, что уничтожена часть англичан. Бога-Чужестранца победят, но не погубят: он останется в аду вместе с душами, которые породил.

Люди смотрели на человека, который стоял на вершине стены. Они уже не были уверены, что хотят уйти и страдать потом целую вечность.

– Катарская Церковь – настоящая Церковь, – продолжил священнослужитель. – Благодаря Иисусу Христу и Святому Духу, мы смогли достигнуть единения с Господом. Нам не нужно снова перевоплощаться. Нам не нужно снова возвращаться в царствие Бога-Чужестранца.

Лони заметила, что три священника вышла из группы и открыли Библии перед толпой.

– Утешение будет дано тем, кто захочет умереть вместе с нами. Там, внизу, нас ждет костер. Это будет ужасная смерть, с ужасными мучениями. Это будет медленная смерть, и боль от пламени огня, сжигающего наше тело, не сравнима ни с какой болью, что вы переживали прежде. Другие приговорены к жизни.

Две женщины робко приблизились к священнослужителям, у которых были открыты Библии. Юноша сумел вырваться из объятий матери и тоже предстал перед ними. Четыре солдата подошли к Талбо.

– Мы хотим принять таинство. Мы хотим покреститься.

«Так поддерживается Традиция, – сказали Голоса. – Именно когда люди способны умереть за идею.»

Лони ожидала решения Талбо. Солдаты боролись ради денег, пока не поняли, что некоторые люди были способны бороться только за то, что считали правильным.

Талбо в конце концов отступил. Но он терял некоторых из своих лучших людей.

– Пойдем отсюда, – сказал Лони. – Пойдем к крепостным стенам. Они же сказали: кто хочет – может уйти.

– Лучше отдохнем, Лони.

«Ты умрешь», – снова шептали Голоса.

– Я хочу посмотреть на Пиренеи. Я хочу увидеть долину еще раз, Талбо. Ты знаешь, что я умру.

Да, он это знал. Он был человеком, который привык к полю битвы, он знал, какие раны губили его солдат. И Лони была близка к смерти. Температура у нее прошла. Талбо также знал, что это плохой знак. Пока нога болела, а температура сжигала, организм еще боролся. Больше не было борьбы – только ожидание.

«Ты не боишься», – сказали Голоса.

Нет, Лони не боялась. С детства она знала, что смерть – это только еще одно начало. В то время Голоса были ее большими подругами. И у них были лица, тела, жесты, которые только она могла увидеть. Это были люди, пришедшие из разных миров, они разговаривали и никогда не оставляли ее одну. У нее было очень веселое детство: она играла с другими детьми, используя своих невидимых подруг, перемещала вещи с места на место, имитировала звуки, вызывая небольшой испуг у других. В то время ее мать благодарила Господа за то, что они живут в катарской стране: «Если бы католики пришли сюда, ты была бы сожжена заживо», – обычно говорила она. Катары не придавали этому значения: они считали, что добрые – это добрые, а плохие – плохие, и никакая сила Вселенной не могла изменить этого.

Но пришли французы и сказали, что катарской страны не существует. И с восьми лет все, что она знала, была война.

Война принесла ей хорошее: мужа, который заключил договор на далекой земле ради катарских священников, которые никогда не брали в руки оружия. Но принесла также и плохое: страх быть сожженной заживо, потому что французы были с каждым разом все ближе к ее деревне. Она начала бояться своих невидимых друзей, и они постепенно исчезали из ее жизни. Но оставались Голоса. Они продолжали рассказывать, что произойдет и как она должна действовать. Но она не хотела их дружбы, потому что они всегда знали слишком много; один Голос научил ее тогда трюку со священным деревом. И с тех пор как началась последняя схватка с катарами и французские католики стали выигрывать один бой за другим, она уже не слышала Голоса.

Сегодня, тем не менее, у нее не было больше сил думать о дереве. Голоса снова были здесь, и она не мешала этому. Наоборот, она в них нуждалась; они бы показали ей путь после смерти.

– Не волнуйся из-за меня, Талбо. Мне не страшно умирать, – сказала она.

Они подошли к вершине стены. Холодный ветер дул безостановочно, и Талбо постарался укрыться плащом. Лони уже не было холодно. Она посмотрела на огни города на горизонте и на свет от лагеря у подножья горы. На протяженности всей долины были костры. Французские солдаты ожидали конечного решения. Они услышали звук флейты, идущий снизу. Несколько голосов исполняло песню.

– Это солдаты, – сказал Талбо. – Они знают, что могут умереть в любой момент, и поэтому жизнь – это всегда большой праздник.

Лони почувствовала огромную злобу на жизнь. Голоса рассказывали ей, как Талбо встретит других женщин, у него будут дети и он будет богат путем грабежа городов. «Но он никогда не будет никого так любить, как тебя, потому что ты навсегда образуешь часть его самого», – говорили Голоса.

Они некоторое время смотрели на пейзаж там, внизу, обнявшись и слушая пение воинов. Лони почувствовала, что эта гора была сценой для других сражений в прошлом, в таком далеком прошлом, что даже Голоса не могли вспомнить его.

– Мы вечны, Талбо. Голоса мне это рассказали еще в то время, когда я могла видеть их лица и тела.

Талбо знал Дона своей жены. Но уже давно она не затрагивала эту тему. Возможно, это был бред.

– Но даже так: никакая жизнь не может быть равной другой. И, возможно, мы не встретимся больше никогда. Мне нужно, чтобы ты знал, что я любила тебя всю жизнь. Я любила тебя прежде, чем узнала тебя. Ты часть меня. Я умру. И так как завтра такой же хороший день, чтобы умереть, как и любой другой, я бы хотела умереть рядом со священнослужителями. Я никогда не понимала, что они думают о мире, но они всегда меня понимали. Я хочу сопроводить их в следующую жизнь. Возможно, я смогу быть для них хорошим проводником, потому что прежде я уже была в этих других мирах.

Лони подумала об иронии судьбы. Она боялась Голосов, потому что они могли провести ее по пути костра. И, тем не менее, костер был на ее пути.

Талбо смотрел на свою жену. Ее глаза теряли блеск, но она еще хранила то очарование, которое у нее было при знакомстве с ним. Он никогда не говорил ей о некоторых вещах: о женщинах, которых получал в качестве премий в боях, женщинах, которых встречал во время путешествий по миру, о женщинах, которые ждали его возвращения. Он не рассказывал ей все это, потому что был уверен, что она знала это и прощала его, потому что он был ее главной Любовью, а главная Любовь всегда находится над всем в этом мире.

Но было и кое-что другое, что он тоже не рассказывал и что она никогда не обнаружила бы: что именно она, с ее нежностью и радостью, была ответственна за то, что он снова нашел смысл жизни. Что любовь именно этой женщины толкала его в самые отдаленные места земли, потому что он должен был быть достаточно богатым, чтобы купить дом и прожить с ней в спокойствии остаток дней. Именно огромное доверие к этому хрупкому созданию, чья душа сейчас угасала, заставляло его бороться честно, потому что он знал, что после битвы он мог забыть ужасы войны в ее объятиях. Это было его убежищем, несмотря на всех женщин мира. Единственное место, где он мог закрыть глаза и спать, как ребенок.

– Позови священника, – сказала она Талбо. – Я хочу причаститься.

Талбо заколебался на мгновение; только воины избирали способ смерти. Но женщина, которая была перед ним, дала ему жизнь через любовь, возможно, любовь была для нее неизвестной формой войны.

Он встал и спустился по лестнице крепостной стены. Лони попыталась сосредоточиться на музыке, которая шла снизу, она делала смерть легче. Тем временем, Голоса не прекращали говорить.

«Каждая женщина за свою жизнь может использовать Четыре Кольца Провидения. Ты использовала одно. И оно было неправильным», – сказали Голоса.

Лони посмотрела на свои пальцы. Они были в ранах, ногти грязные. Не было никакого кольца. Голоса рассмеялись.

«Ты знаешь, о чем мы, – сказали они. – Дева, святая, мученица, ведьма».

В глубине сердца Лони знала, о чем говорили Голоса. Но не помнила. Она знала это очень с давних времен, когда люди одевались по-другому и смотрели на мир другими глазами. В то время у нее было другое имя и она говорила на другом языке.

«Именно через эти четыре средства женщина общается со Вселенной, – сказали Голоса, как если бы ей было важно помнить такие древние вещи. – Дева владеет силой мужчины и женщины. Она приговорена к Одиночеству, но Одиночество открывает свои секреты. Это цена Девы: не нуждаться ни в ком, жить любовью ко всем и посредством Одиночества открывать мудрость мира».

Лони продолжала смотреть на лагерь там, внизу. Да, она это знала.

«А Мученица, – продолжили Голоса, – Мученица владеет силой тех, кому боль и страдание не могут принести вред. Она отдается, страдает и посредством Жертвоприношения открывает мудрость мира».

Лони снова посмотрела на свои руки. Там с невидимым блеском кольцо Мученицы обвивало один из ее пальцев.

«Ты могла выбрать провидение Святой, даже если бы это не было твое кольцо, – сказали Голоса. – Святая владеет смелостью тех, для кого Давать – это единственный способ получать. Они – бездонный колодец, из которого люди пьют безостановочно. А если в ее колодце не хватает воды, Святая отдает свою кровь, чтобы люди не переставали пить. Посредством Отдачи Святая открывает Мудрость мира».

Голоса замолчали. Лони услышала шаги Талбо, поднимающегося по каменной лестнице. Она знала, каким было кольцо ее жизни, потому что его же она использовала в своих прошлых жизнях, когда у нее были другие имена и она говорила на других языках. В ее кольце Мудрость Мира открывалась посредством Удовольствия. Но она не хотела вспоминать об этом. Кольцо Мученицы невидимо блестело на ее пальце.

Талбо приблизился. И вдруг, подняв на него глаза, Лони заметила, что в ночи было волшебное сияние, как если бы стоял солнечный день.

«Проснись», – говорили Голоса.

Но это были другие голоса, которые она никогда не слышала. Она почувствовала, как кто-то гладит ее левую руку.

– Давай, Брида, вставай.

Она открыла глаза и тут же закрыла, потому что небесный свет был слишком сильным. Смерть странная.

– Открой глаза, – настаивала Уикка.

Но ей нужно было вернуться в замок. Человек, которого она любила, вышел поискать священника. Она не могла уйти вот так. Он был один и нуждался в ней.

– Расскажи мне о твоем Доне.

Уикка не дала ей времени на размышления. Она знала, что та участвовала в чем-то особенном, в чем-то более сильном, чем опыт с таро. Но пусть даже так, она не дала ей времени. Она не понимала и не уважала ее чувств; все, что она хотела, – открыть Дона девушки.

– Расскажи мне о своем Доне, – повторила Уикка.

Она глубоко вздохнула, сдерживая злость. Но другого средства не было. Женщина продолжала бы настаивать, пока она ей не расскажет что-нибудь.

– Я была женщиной, влюбленной в…

Уикка быстро закрыла ей рот. Потом она встала, сделала несколько странных жестов в воздухе и снова посмотрела на нее.

– Господь – это слово. Осторожно! Будь осторожна с тем, что ты говоришь в каждой ситуации и в каждый миг твоей жизни.

Брида не понимала, почему она отреагировала именно так.

– Господь проявляется во всем, но слово – это одно из его любимых методов действия. Потому что слово – это мысль, преобразованная в движение: ты помещаешь в воздухе, вокруг себя, то, что прежде было только энергией. Будь очень осторожна со всем, что говоришь, – продолжила Уикка. – У слова гораздо больше силы, чем у многих ритуалов. Брида все еще не понимала. У нее не было другого способа рассказать, кроме как через слова.

– Когда ты сослалась на ту женщину, – говорила Уикка, – ты не была ею. Ты была частью ее. Другие люди могут иметь такое же воспоминание, как у тебя.

Брида почувствовала себя обворованной. Та женщина была сильной, и ей не хотелось бы делить ее еще с кем-то. кроме того, был Талбо.

– Расскажи мне о твоем Доне, – снова сказала Уикка. Она не хотела, чтобы девушка была шокирована опытом. Путешествия во времени, в основном, несли за собой много проблем.

– Я многое хочу рассказать. И мне нужно поговорить с тобой, потому что никто больше мне не поверит. Пожалуйста, – настаивала Брида.

Она начала рассказывать все, с момента, когда дождь капал на ее лицо. У нее в руках была удача, и она не могла ее потерять: удача быть с кем-то, кто верил в необыкновенные вещи. Она знала, что никто больше не выслушает ее с таким уважением, потому что люди боялись узнать, до какой степени жизнь была наполнена магией; они привыкли к своим домам, своей работе, к своему взгляду на вещи, и если бы появился кто-то, кто сказал бы, что возможно путешествовать во времени (возможно увидеть замки во Вселенной; таро, которые рассказывали истории; люди, которые шли по темной ночи), то они почувствовали бы, что жизнь обокрала их, потому что у них не было этого, их жизнь была постоянно одинаковыми сменами дня и ночи, с одинаковыми выходными днями в конце недели.

Поэтому Бриде необходимо было использовать эту возможность; если слова были Господом, то пусть он останется записанным в воздухе, который окружал ее, потому что она путешествовала в прошлое и помнила о каждой мелочи, как если бы это было настоящее, как если бы это был лес. Так что когда кто-то потом сможет доказать ей, что ничего из этого не происходило, когда время и пространство сделают так, что она сама уже будет сомневаться во всем, когда, в конце концов, она сама не будет уверена, что это было не более, чем иллюзией, слова этого вечера в лесу еще будут вибрировать в воздухе и, по крайней мере, один человек, кто-то, для кого магия составляет часть жизни, узнает, что все произошло на самом деле.

Она обнаружила замок, священнослужителей в черных и желтых одеждах, долину с кострами, у нее был муж, которого она понимала. Уикка слушала спокойно, выказывая интерес, только когда она рассказывала о Голосах, возникавших в голове Лони. В эти моменты она прерывала ее и спрашивала, были ли это женские или же мужские голоса (они принадлежали и тем, и другим), переносили ли они какое-либо чувство, как, например, агрессия или утешение (нет, это были безликие голоса), и могла ли она пробуждать голоса всегда, когда хотела этого (она это не знала, у нее не было времени на это).

– О'кей. Мы можем идти, – сказала Уикка, сняв тунику и положив ее снова в сумку. Брида была разочарована. Она думала, что получит хотя бы какую-то похвалу. Или, как минимум, объяснение. Но Уикка была похожа на врачей, которые смотрят безразлично на пациента, больше заинтересованные в том, чтобы записать симптомы, нежели понять боль и страдания, которые вызывают эти симптомы.

Обратный путь был долгим. Каждый раз, когда Брида хотела затронуть тему, Уикка показывала заинтересованность в росте дороговизны жизни, в том, что вечера становятся все короче, и в трудностях, которые создавал управляющий ее дома.

Только когда они снова сели на 2 итальянских кресла, Уикка прокомментировала пережитое.

– Я хочу сказать тебе кое-что – начала она. – Не беспокойся о проявлении чувств. Проживай все с силой и храни то, что ты почувствовала, как данное Господом. Если ты считаешь, что не сможешь вытерпеть мир, в котором жить важнее, чем понимать, тогда отрекись от магии. Лучший способ разрушить мост между видимым и невидимым – попытаться объяснить чувства.

Чувства были словно дикие лошади, и Брида знала, что разум никогда не мог овладеть ими целиком. Однажды у нее была любовь, которая ушла по глупости. Брида в течение нескольких месяцев сидела дома, целыми днями объясняя себе самой тысячи недостатков той связи. Но каждое утро, проснувшись, она думала о нем и знала, что если он позвонит, она согласится на встречу.

Собака на кухне залаяла. Брида знала, что это знак, визит был завершен.

– Пожалуйста, мы ведь даже не поговорили! – взмолилась она. – Мне нужно было задать тебе, по крайней мере, 2 вопроса.

Уикка встала. Девушка всегда изворачивалась, чтобы задать важные вопросы в то время, когда надо было уже уходить.

– Я хотела узнать, действительно ли существовали те священнослужители, которых я видела?

– Мы переживаем необыкновенный опыт и менее, чем через 2 часа, уже пытаемся убедить самих себя, что это плод нашего воображения, – сказала Уикка, пока направлялась к полке. Брида вспомнила то, что она подумала в лесу о людях, которые боятся необычного. И ей стало стыдно за себя саму.

Уикка вернулась с книгой в руках.

– Катары, или Перфекты, были священнослужителями церкви, созданной на юге Франции в конце 12 века. Они верили в перевоплощение и в абсолютное Добро и Зло. Мир был поделен на потерянных и избранных. Им неважно было обращать кого-то в веру.

Щедрость катаров в отношении земных ценностей заставила господ феодалов региона Лангедок принять их веру; таким образом, им не надо было платить тяжелые налоги, которые католическая Церковь требовала в то время; одновременно с этим, так как добрые и злые были определены уже до рождения, у катаров была очень терпимая позиция относительно секса; в основном, это касалось женщин. Они были строги только с теми, кто принял на себя обязанности священнослужителя.

Все шло очень хорошо, пока катаризм не начал распространятся по городам.

Католическая церковь почувствовала угрозу и созвала крестный ход против еретиков. В течение 40 лет катары и католики сталкивались в кровавых сражениях, но легализованные силы, при поддержке различных государств, смогли разрушить в конце концов все города, которые приняли новую веру. Кроме крепости Монсегур в Пиренеях, где катары сопротивлялись до того момента, пока секретный путь, через который они получали помощь, не был обнаружен. Однажды утром, в марте 1244, после капитуляции замка, 220 катаров бросились, исполняя песни, в огромный костер, зажженный у подножья горы, где был воздвигнут замок.

Уикка говорила все это, держа закрытую книгу на коленях. Когда она закончила рассказ, она открыла ее и нашла фотографию.

Брида посмотрела на фото. Это были развалины, почти вся башня была разрушена, но стена оставалась нетронутой. Там был задний двор, лестница, по которой Лони и Талбо поднимались, скала, с которой сливалась башня и стена.

– Ты сказала, что у тебя есть ко мне еще один вопрос.

Вопрос потерял важность. Брида уже не могла хорошо соображать. Она чувствовала себя странно. С усилием она смогла вспомнить, что хотела узнать.

– Я хотела спросить, почему ты теряешь со мной время. Почему ты хочешь научить меня?

– Потому что так велит Традиция, – ответила Уикка. – Ты мало делилась в перевоплощениях. Ты принадлежишь к тому же типу людей, что мои друзья и я. Мы – люди, которым поручено поддерживать Традицию Луны. Ты – колдунья.

Брида не придала внимания тому, что сказала Уикка. Ей даже не пришло в голову, что она должна назначить следующую встречу; все, чего она хотела в тот момент, было уйти и увидеть вещи, которые вернут ее в ее родной мир: дырка в стене, упавшая на пол пачка сигарет, корреспонденция, забытая на столе у консьержа.

«Завтра я должна идти на работу».

Она была неожиданно обеспокоена расписанием. На обратном пути она начала подсчитывать счета по экспорту товаров на прошлой неделе в компании, где она работала, и обнаружила новые способы упрощения некоторых средств в офисе. Она осталась очень довольна: ее руководителю понравится, возможно, то, что она делает, и он даже может ее повысить.

Она пришла домой, поужинала, немного посмотрела телевизор. Потом перенесла на бумагу подсчеты по экспорту. И упала без сил на кровать.

Подсчет экспортных средств стал важным для ее жизни. Именно за это ей платили. Все остальное не существовало. Все остальное было ложью.

В течение недели Брида просыпалась в одно и то же определенное время, посвящала работе наиболее возможное время и получила от руководителя заслуженную похвалу. Она не пропустила ни одного занятия на Факультете и интересовалась всеми делами, происходившими на страницах журналов, которые были во всех киосках. Все, что она должна была делать, – это не думать. Когда она случайно вспоминала, что познакомилась с Магом в горах и с колдуньей в городе, экзамены в следующем семестре и комментарии подруги относительно другой подруги отдаляли ее от этих воспоминаний.

Настала пятница, и ее жених встретил ее у выхода Университета, чтобы пойти вместе в кино. Потом они пошли в тот бар, куда ходили всегда, поболтали о фильме, друзьях и обсудили то, что происходило у каждого на работе. Встретили знакомых, выходивших с вечеринки, и поужинали с ними, благодаря Господа за то, что в Дублине всегда найдется открытый ресторан.

В 2 часа ночи друзья простились, а двое влюбленных решили пойти к ней домой. Как только они пришли, она поставила диск Айрона Баттерфляя и налила обоим двойной виски. Они лежали в обнимку на софе, молчали и не думали ни о чем, пока он поглаживал ее волосы, а потом грудь.

– Это была сумасшедшая неделя, – сказала она вдруг. – Я работала без остановок, подготовилась ко всем экзаменам и купила все, чего не хватало.

Диск закончился, и она встала поменять сторону.

– Помнишь, та дверь от кухонного шкафчика, которая сломалась? Я все-таки смогла найти время и вызвать мастера, чтобы мне ее починили. И еще я должна была несколько раз сходить в банк. Сначала чтобы взять деньги, которые мне прислал отец, потом чтобы обналичить чеки компании, потом…

Лоренс внимательно смотрел на нее.

– Почему ты смотришь на меня? – спросила она.

Тон ее голоса был агрессивным. Этот человек напротив нее, всегда такой спокойный, не способный сказать что-либо грубое… Это был бред. Но он не был ей нужен. Ей никто не был нужен.

– Почему ты смотришь на меня? – настаивала она.

Но он не сказал ничего. Он тоже поднялся и со всей нежностью вернул ее обратно на софу.

– Ты не слышишь ничего из того, что я тебе говорю, – воскликнула она растерянно.

Лоренс снова прислонился к ней.

«Чувства – дикие лошади».

– Расскажи мне все, – сказал Лоренс нежно. – Я смогу выслушать и уважать твое решение. Даже если это другой мужчина. Мы уже некоторое время вместе. Я не знаю тебя целиком. Я не знаю, какая ты. Но я знаю, какая НЕ ты. И ты не была собой всю ночь.

Бриде захотелось плакать. Но она уже потратила много слез на темные ночи, на таро, которые говорили, на зачарованные леса. Чувства были дикими лошадьми. В конце концов не оставалось ничего лучше, кроме как освободить их.

Она села перед ним, вспомнив, что и Магу, и Уикке нравилось это положение. А потом рассказала, не прерываясь, все, что произошло со времени ее встречи с Магом на горе.

Лоренс слушал в полном молчании. Когда она упомянула фотографию, Лоренс спросил, слышала ли она уже на каких-нибудь курсах о катарах.

– Я знаю, что ты не веришь ни во что из того, что я тебе рассказала, – ответила она. – Ты считаешь, что это было мое подсознание, что я вспомнила те вещи, которые уже знала. Нет, Лоренс, я никогда раньше не слышала о катарах. Но я знаю, что у тебя для всего есть объяснение.

Ее руки дрожали, и она не могла контролировать их. Лоренс встал, взял лист бумаги, сделал в нем 2 отверстия на расстоянии 20 см одно от другого. Он поставил лист на стол, прислонив его к бутылке виски, чтобы он стоял вертикально.

Потом пошел на кухню и принес пробку от бутылки. Сел во главе стола, толкнул лист с бутылкой в другой конец и поставил напротив себя пробку.

– Иди сюда, – сказал он.

Брида встала. Она пыталась спрятать дрожащие руки, но ему, казалось, было совершенно все равно.

– Давай представим, что эта пробка – электрон, одна из маленьких частичек, которые образуют атом. Ты понимаешь?

Она утвердительно покачала головой.

– Тогда будь внимательна. Если бы у меня здесь были некоторые сложные приборы, которые мне позволят совершить «выстрел электрона», и если бы я выстрелили в сторону листа, он прошел бы через два отверстия одновременно. Ты это знала? Он прошел бы через оба отверстия, не разделяясь.

– Я в это не верю, – сказала она. – Это невозможно.

Лоренс взял лист и бросил его в мусорное ведро. Потом отнес пробку туда, откуда взял: он был очень организованным человеком.

– Не верь, но это правда. Все ученые знают это, даже если не могут объяснить. Я тоже не верю в то, что ты мне сказала. Но я знаю, что это правда.

Руки Бриды еще дрожали. Но она больше не плакала и не теряла контроль. Все, что она почувствовала, – алкоголь полностью испарился. Она была освещена странным светом.

– А что делают ученые, сталкиваясь с тайнами?

– Они вступают в Темную Ночь, если использовать твои определения. Мы знаем, что тайна никогда нас не покинет, и тогда мы учимся принимать ее и жить с ней. Думаю, это присутствует во многих жизненных ситуациях. Мать, которая учит сына, возможно, чувствует себя потерянной в Темной Ночи. Или иммигрант, который приезжает издалека в поисках работы и денег. Все верят, что их усилия будут вознаграждены и что когда-нибудь они поймут, что произошло на их пути, когда они были так напуганы. Это не объяснения заставляют нас продвигаться, а наше желание двигаться вперед.

Брида внезапно почувствовала огромную усталость. Ей надо было поспать. Сон был единственным волшебным царством, в которое она могла войти.

В ту ночь у нее был прекрасный сон, с морями и островами, покрытыми деревьями. Она проснулась на рассвете и обрадовалась, что Лоренс спит рядом. Она встала, подошла к окну и стала смотреть на спящий Дублин.

Она вспомнила о своем отце, который обычно делал это, когда она просыпалась в страхе. Воспоминание принесло еще одну сцену из детства.

Они были на пляже с отцом, и он попросил ее проверить, была ли температура воды достаточной. Ей было 5 лет, и ее воодушевило то, что она может помочь ему в чем-то. Брида подошла к берегу и обмакнула ногу.

– Опусти ногу, вода холодная, – сказала она ему.

Отец взял ее на руки, подошел к морю и безо всякого предупреждения опустил ее в воду. Она испугалась, но потом все обратилось в шутку.

– Ну, и как вода? – спросил отец.

– Хорошая, – ответила она.

– Тогда впредь, если ты захочешь узнать что-нибудь, окунайся в это с головой.

Она очень быстро забыла этот урок. Несмотря на то, что ей был только 21 год, она уже успела заинтересоваться и отказаться от многих вещей с той же скоростью, с какой воодушевлялась ими. Она не боялась трудностей: ее пугала необходимость выбрать путь.

Выбрать один путь означало оставить остальные. У нее была целая жизнь, чтобы жить, и она всегда думала, что, возможно, будет раскаиваться в будущем в вещах, которые хочет совершать сейчас.

«Мне тяжело брать на себя обязательства», – подумала она. Ей хотелось пройти все возможные пути, но в результате она не проходила ни одного.

Даже в самом важном в жизни, в любви, она не могла дойти до конца; после первого разочарования она никогда больше не отдавалась целиком. Она боялась страдания, потерь, неизбежного расставания. Конечно, это всегда присутствовало на пути любви, и единственным средством избежать этого было отказаться проходить этот путь. Чтобы не страдать, необходимо было не любить.

Как если бы чтобы не видеть зло в жизни, нуждаться в слепоте.

«Жить очень сложно».

Нужно было пройти опасности, следовать одним путям и оставить другие. Она вспомнила, как Уикка говорила о людях, которые идут по дорогам, только лишь чтобы доказать, что они не для них. Но это не бьшо самым ужасным. Самое ужасное было выбрать и провести остаток жизни, размышляя, был ли выбор правильным. Никто не мог выбирать и не бояться.

Тем не менее, это был закон жизни. Это была Темная Ночь, и никто не мог уйти от Темной Ночи, даже если никогда не примет решения, даже если у него не будет смелости изменить что-либо; потому что это уже само по себе решение и изменение. И без сокровищ, спрятанных в Темной Ночи.

Лоренс, наверное, был прав. В конце концов они будут смеяться над страхами, которые у них были вначале. Как она смеялась над змеями и скорпионами, которых выдумала в лесу. В отчаянии она не забыла о святом покровителе Ирландии, Святом Патрике, который изгнал всех змей из страны.

– Какое счастье, что ты у меня есть, Лоренс! – сказала она тихонечко, чтобы он не услышал.

Она снова легла в постель, и сон пришел очень быстро. Прежде, тем не менее, она вспомнила еще одну историю, связанную с отцом. Это было воскресенье, и вся семья собралась на ужине в доме у бабушки. Ей было уже лет 14, и она жаловалась, что не могла сделать какую-то работу для школы, потому что все, что она затевала, заканчивалось плохо.

– Возможно, эти провалы научат тебя чему-нибудь, – сказал ее отец. Но Брида настаивала, что нет, что она пошла по ошибочному пути и сейчас нет других средств.

Отец взял ее за руку, и они пошли в большую комнату, где бабушка обычно смотрела телевизор. Там были большие старые напольные часы, которые остановились много лет назад из-за нехватки деталей.

– В мире нет ничего полностью ошибочного, дочка, – сказал отец, смотря на часы. – Даже остановившиеся часы могут показывать точное время 2 раза в день.

Какое-то время она шла по горе, пока не нашла Мага. Он сидел на скале, почти на вершине, созерцая долину и горы, которые были на Западе. Место было очень красивым, и Брида вспомнила, что духи предпочитают именно такие места.

– Возможно, Господь – это только Бог Красоты? – сказала она, пока приближалась. – И почему тогда в этом мире есть некрасивые места и люди?

Маг не ответил. Брида была рассеянна.

– Наверное, вы не помните меня. Я была здесь 2 месяца назад. Я провела тогда целую ночь одна в лесу. И я пообещала себе самой, что вернусь, только когда открою мой путь. Я познакомилась с одной женщиной, которую зовут Уикка.

Маг закрыл на секунду глаза; он знал, что девушка ничего не почувствовала. Он смеялся над такой иронией судьбы.

– Уикка сказала мне, что я колдунья, – продолжила она.

– Ты ей не веришь?

Это был первый вопрос, который Маг задал ей с того момента, как она подошла к нему. Брида обрадовалась, потому что это было свидетельством того, что он ее слушал, хотя до этого она не была уверена в этом.

– Я верю, – ответила она. – И верю в Традицию Луны. Но я знаю, что Традиция Солнца помогла мне, когда вы заставили меня понять Темную Ночь. Поэтому я снова здесь.

– Тогда сядь и посмотри на закат, – сказал Маг.

– Я не буду больше оставаться одна в лесу, – ответила девушка. – Последний раз, когда я была…

Маг прервал ее.

– Не говори так. Господь находится в словах.

Уикка говорила то же самое.

– Но что я сказала плохого?

– Если ты говоришь, что это был «последний раз», он действительно может стать последним. На самом деле, ты хотела сказать «в самом недалеком прошлом, когда я была…»

Брида была взволнована. Она должна была контролировать многое из сказанного, начиная с этого момента и в будущем. Она решила сесть и успокоиться, делая то, что ей сказал Маг, – созерцать заход солнца.

Это созерцание нервировало ее. До заката оставалось меньше часа. А Брида должна была многое рассказать, о многом поговорить, многое спросить. Всегда когда она останавливалась, чтобы посмотреть на что-то, ее охватывало чувство, что она тратит попусту драгоценное время в своей жизни, переставая совершать дела и встречать людей; она всегда могла использовать время гораздо лучшим способом, потому что еще было много всего, что можно было изучать. Тем не менее, по мере того как солнце приближалось к горизонту, а облака наполнялись золотыми и розовыми цветами, Брида начинала чувствовать, что вся ее борьба в жизни была ради того, чтобы однажды сесть и посмотреть на такой же заход солнца, как этот.

– Ты умеешь молиться? – спросил Маг в определенный момент. Конечно, Брида умела. Любой человек в мире умел.

– Тогда как только солнце коснется горизонта, молись. В Традиции Солнца именно посредством молитвы люди соединяются с Господом. Молитва, когда она совершается от души, гораздо могущественнее, чем все ритуалы.

– Я не умею молиться, потому что моя душа молчит, – ответила Брида.

Маг улыбнулся.

– Только у великих посвященных душа молчит.

– Тогда почему я не могу молиться от души?

– Потому что тебе не хватает простоты, чтобы выслушать ее и узнать, что она хочет. Тебе стыдно слушать просьбы твоей души. И тебе страшно доносить эти просьбы до Господа, потому что ты считаешь, что у него нет времени на эти заботы.

Напротив нее был закат, а рядом – ученый. Однако всегда, когда в ее жизни происходили такие вещи, у нее было впечатление, что она не заслуживала ничего из этого.

– Я не достойна. Да. Думаю, духовный поиск был создан для людей, лучших, чем я.

– Если даже эти люди существуют, им не нужно что-то искать. Они уже сами являются проявлением духа. Поиск был создан для таких людей, как мы.

Он сказал «как мы». И, тем не менее, перед ней было много шагов.

– Бог находится на вершине, как в Традиции Луны, так и в Традиции Солнца, – сказала Брида, понимая, что Традиция была одной и той же, они отличались только методом обучения.

– Тогда научи меня молиться, пожалуйста.

Маг повернулся прямо к солнцу и закрыл глаза.

– Мы человеческие существа и мы не знаем о нашем величии, Господи. Дай нам простоту, чтобы попросить то, что нам нужно, Господи, потому что ни одно желание не может быть напрасным и ни одна просьба не может быть пустяковой. Каждый знает, чем питать душу; дай нам силу принять наши желания как нечто идущее со стороны Твоей Бесконечной Мудрости. Только принимая наши желания, мы можем понять, кто мы, Господи. Аминь.

Потом Маг сказал: «Теперь твоя очередь».

– Господи, сделай так, чтобы я поняла, что все хорошее в моей жизни происходит только потому, что я этого заслуживаю. Сделай так, чтобы я поняла, что то, что меня движет искать Твою правду, – это та же сила, которая двигала святых; и что мои сомнения – это те же сомнения, что были у святых; и что слабости, которые я чувствую, – это такие же слабости, какие чувствовали святые. Сделай так, чтобы я была достаточно открытой, чтобы принять то, что я отлична от других, Господи. Аминь.

Они сидели молча, созерцая закат, пока последний луч солнца в тот день не покинул небеса. Их души молились, просили и благодарили за то, что сейчас находились вместе.

– Пойдем в деревенский паб, – сказал Маг.

Брида снова обулась, и они начали спускаться. Она еще раз вспомнила тот день, когда пришла на гору искать его. Она пообещала себе, что снова расскажет эту историю только еще один раз; ей не нужно было убеждать себя.

Маг смотрел на девушку, спускавшуюся перед ним. Он пытался показать себя хозяином среди этих камней, влажной земли и листьев, каждую минуту наталкиваясь на что-нибудь. Его сердце обрадовалось ненадолго, а потом успокоилось.

Иногда благословение Господне разбивает все вокруг.

Было приятно, что Брида идет рядом, думал Маг, пока они спускались с горы. Он был таким же мужчиной, как и остальные, с такими же слабостями, такими же привычками, и до сих пор он не мог привыкнуть к роли Учителя. Вначале, когда люди из разных уголков Ирландии приходили в лес в поисках знаний, он говорил о Традиции Солнца и просил, чтобы они понимали то, что было вокруг них. В этом Бог сохранил Свою мудрость, и все были способны принять ее посредством небольшой практики, ничего более. Образ мысли, согласно Традиции Солнца, был уже описан 2 тысячи лет назад Апостолом: «И я был в вашем сердце, слабый и робкий, наполненный великим страхом, мое слово и мои речи не были мудрыми, но являлись проявлением Духа и чудесной силы, чтобы ваша вера не основывалась на человеческой мудрости, но на силе Господа.»

Тем не менее, люди, казалось, были не способны понять то, что он объяснял относительно Традиции Солнца, и были разочарованы тем, что он был таким же человеком, как и все остальные.

Он отрицал, говорил, что он Учитель и что он только лишь давал каждому собственные средства для получения мудрости. Но им нужно было большее: им нужен был проводник. Они не понимали Темную Ночь, не понимали, что никакой проводник в Темной Ночи не осветит своим фонарем ничего, кроме того, что он сам хочет увидеть. И если этот фонарь случайно погаснет, люди потеряются, не зная обратной дороги.

Но им нужен гид. А чтобы быть хорошим Учителем, он должен был еще и принимать нужды остальных. Поэтому он наполнил свои уроки вещами ненужными, но зачаровывавшими, чтобы все были способны понять и принять. Это средство принесло результаты. Люди изучали Традицию Солнца и, когда, наконец, понимали, что многие вещи, которые Маг приказывал им делать, были бесполезными, они смеялись над собой. А маг был доволен, что в конце концов он научился обучать.

Брида была другой. Ее молитва затронула Мага до глубины души. Она смогла понять, что ни один человек, ступивший на эту землю, не отличался и не отличается от других. Очень мало кто мог сказать, что у великих Учителей прошлого были такие же качества и недостатки, как у всех, и это совершенно не умалило их способность искать Бога. Судить себя больше, чем другие, было одним из самых жестоких действий гордыни, которые он знал, потому что это было самым разрушительным способом отличаться от других.

Когда они пришли в бар, Маг попросил 2 виски.

– Посмотри на людей, – сказала Брида. – Они, должно быть, приходят сюда каждую ночь. Они, наверное, всегда делают одно и то же.

Маг уже не был уверен в том, что Брида действительно судила себя так, как другие.

– Ты слишком заботишься о людях, – ответил он. – Они лишь отражение тебя самой.

– Я это знаю. Я обнаружила, что могу становиться веселой или грустной. И вдруг поняла, что необходимо поменять эти понятия. Но это тяжело.

– Что тебя заставило изменить мнение?

– Любовь. Я знаю человека, который меня дополняет. Три дня назад он показал мне, что его мир тоже полон тайн. Теперь я не одна.

Маг был невозмутим. Но он вспомнил о благословении Господа, которое разбивает все вокруг.

– Ты его любишь?

– Я поняла, что могу любить еще больше. Если теперь этот путь не научит меня ничему новому, то я, по крайней мере, поняла кое-что очень важное: нужно проходить через опасности.

Он готовил великую ночь, пока они спускались с горы. Он хотел показать, насколько нуждался в ней, показать, что он человек, как и все остальные, который устал от такого долгого одиночества. Но она хотела только получить ответы на свои вопросы.

– В воздухе витает что-то странное, – сказала девушка. Атмосфера, казалось, изменилась.

– Это Послания, – ответил Маг. – Искусственные демоны, которые не образуют левую руку Господа, которые не ведут нас к свету.

Его глаза блестели. Что-то действительно изменилось, и он говорил о демонах.

– Господь создал легион Своей Левой Руки, чтобы усовершенствовать нас, чтобы мы знали, что делать с нашей миссией, – продолжил он. – Но он оставил во власти человека способность сосредоточить силы туч и создать своих собственных демонов.

Именно это он сейчас делал.

– Также мы можем сосредоточить силы добра, – сказала девушка немного испуганно.

– Не можем.

Целесообразно было бы спросить что-нибудь, она должна была отвлечься. Она не хотела создавать демона.

В Традиции Солнца их называли Посланниками, и они могли совершить много добра, но могли и много зла. Только великим Учителям было позволено созывать их. Он был великим Учителем, но не хотел делать этого сейчас, потому что сила Посланника была опасной, главным образом, когда была смешана с разочарованием в любви.

– Мы не можем сосредоточить Добро, – продолжил он, прилагая огромное усилие, чтобы уделить внимание своим словам. – Сила Добра всегда распыляется, как Свет. Когда ты распространяешь вибрации Добра, ты благодетельствуешь на все Человечество. Но когда ты сосредотачиваешь силы Посланника, ты приносишь пользу (или вредишь) только себе самой.

Его глаза блестели. Он позвал хозяина бара и оплатил счет.

– Пойдем домой, – сказал он. – Я приготовлю чай, и ты мне расскажешь, какие у тебя есть в жизни важные вопросы.

Брида колебалась. Он был привлекательным мужчиной. Она тоже была привлекательной женщиной. Она боялась, что эта ночь может разрушить ее обучение.

«Я должна пройти опасности», – повторяла она себе самой.

Дом Мага был немного поодаль от деревни. Брида заметила, что, несмотря на то, что он отличался от дома Уикки, он был удобным и хорошо декорированным.

Однако на глаза не попадалось ни одной книги: доминировало пустое пространство, мебели было совсем немного.

Они пошли на кухню приготовить чай и после вернулись в зал.

– Зачем ты пришла сюда сегодня? – спросил Маг.

– Я пообещала себе самой прийти только тогда, когда уже буду что-то знать.

– А ты уже знаешь?

– Немного. Я знаю, что путь прост и поэтому он более тяжел, чем я думала. Но я сделаю свою душу проще. Это первый вопрос: «Почему ты теряешь со мной время?»

«Потому что ты моя Вторая Половина», – подумал Маг.

– Потому что мне тоже нужно с кем-то разговаривать, – ответил он.

– Что ты думаешь о пути который я выбрала, пути Традиции Луны?

Маг должен был сказать правду. Даже предпочитая, чтобы она была другой.

– Это был твой путь. Уикка полностью права. Ты волшебница. Ты поймешь из памяти Времен уроки, которые преподал Господь.

Он думал, почему жизнь была такой, почему он встретил Вторую Половину, чьим единственным средством понимания была Традиция Луны.

– У меня остался только один вопрос, – сказала Брида. Вечерело, скоро уже не будет автобусов. – Мне нужно знать ответ, но я знаю, что Уикка мне его не даст. Я знаю это, потому что она такая же женщина, как и я. Она всегда будет моим Учителем, но касательно этого дела она всегда будет женщиной: я хочу знать, как найти мою Вторую Половину.

«Она напротив тебя», – подумал Маг.

Но не ответил. Он подошел к углу и погасил свет. Только оставил освещенной статуэтку, на которую Брида обратила внимание еще при входе; внутри нее была вода и пузырьки, которые поднимались и опускались, наполняя воздух красными и голубыми лучами.

– Мы уже встречались 2 раза, – сказал Маг, внимательно смотря на статую. – Мне разрешено учить только через Традицию Солнца. Традиция Солнца открывает в людях древнюю мудрость, которой они владеют.

– Как я могу открыть свою Вторую Половину посредством Традиции Солнца?

– Это великий поиск людей всей Земли, – Маг, сам того не желая, повторил слова Уикки.

«Возможно, у них был один Учитель», – подумала Брида.

– И Традиция Солнца оставила в мире, чтобы все его видели, знак Второй Половины – блеск в ее глазах.

– Я уже видела много глаз, которые блестели, – сказала Брида. – Сегодня в баре я видела, как твои глаза блестели. Так все ищут.

«Она уже забыла свою молитву, – подумал Маг. – Она снова считает себя отличной от других. Она не способна признать то, что Господь ей показывает так щедро».

– Я не понимаю по глазам, – настаивала она. – Я хочу знать, как люди находят Вторую Половину посредством Традиции Луны.

Маг повернулся к Бриде. Его глаза были холодны и не выражали ничего.

– Ты грустишь из-за меня, я это знаю, – продолжила она. – Грустишь, потому что я не могу понять даже через простые вещи. Ты не понимаешь, почему люди страдают, ищут друг друга и убивают ради любви, не зная, что исполняют чудесную миссию поиска Второй Половины. Ты забыл, потому что ты ученый и не помнишь об обычных людях, а я несу с собой тысячелетия разочарований и даже не могу понять некоторые вещи через простоту жизни.

Маг был невозмутим.

– Точка, – сказал он. – Светящаяся точка над левым плечом Второй Половины. Так это происходит в Традиции Луны.

– Мне пора идти, – сказала она. И пожелала, чтобы он попросил ее остаться. Ей нравилось быть там. Он ответил на ее вопрос.

Маг, тем не менее, встал и проводил ее до двери.

– Я изучу все, что знаешь ты, – сказала она. – Я научусь видеть эту точку.

Маг подождал, пока Брида исчезнет с дороги. Обратный автобус на Дублин был в ближайшие полчаса, поэтому ему не о чем было волноваться. Потом он пошел в сад и исполнил свой еженощный ритуал; он привык делать это, но иногда ему было необходимо громадное усилие, чтобы достичь необходимой концентрации. Сегодня он был особенно рассеян.

Закончив ритуал, он сел на пороге дома и посмотрел на небо. Он думал о Бриде. Он видел ее в автобусе, со светящейся точкой на левом плече, которую только он мог увидеть, потому что она была его Второй Половиной. Он подумал, сколько жажды в ней, должно быть, завершить поиск, который она начала в день своего рождения. Он подумал, насколько холодна и далека она была с того момента, как они зашли в дом, и насколько хорошим был этот знак. Он означал, что она была ошеломлена своими собственными чувствами; она защищалась от того, что не могла понять.

Он подумал, немного испугавшись, что она была влюблена.

– Нет людей, которые бы не могли встретить свою Вторую Половину, Брида, – сказал Маг в полный голос растениям в саду. Но в глубине души он понимал, что, несмотря на то, что он столько лет познавал Традицию, ему еще нужно было укрепить свою веру, и он говорил ради себя самого.

«Все мы в какой-то момент в нашей жизни пересекаемся с ней и узнаем ее, – продолжил он. – Если бы я не был Магом и не увидел бы точку на твоем левом плече, мне бы понадобилось немного больше времени, чтобы принять тебя. Но ты бы боролась за меня, и когда-нибудь я ощутил бы блеск в твоих глазах. Я – Маг, но, тем не менее, именно я должен бороться за тебя. Чтобы все мое знание преобразилось в мудрость». Он долго смотрел на ночь и думал о Бриде в автобусе. Было холоднее, чем всегда, лето скоро должно было закончиться.

– А еще в Любви нет опасностей, и ты сама испытаешь это на себе. Тысячи лет люди ищут друг друга и находят.

Но вдруг он понял, что мог ошибаться. Опасность была всегда, единственная опасность. Что один человек может пересечься более, чем с одной Второй Половиной, в одном и том же перевоплощении. Это тоже происходило тысячелетиями.

Зима и весна

В течение двух последующих месяцев Уикка посвящала Бриду в первые тайны волшебства. Как она говорила, женщины понимали эти темы быстрее мужчин, потому что каждый месяц в их телах проходил полный цикл Природы: рождение, жизнь, смерть. «Цикл Луны», – говорила она.

Брида купила тетрадь и записывала в нее все свои психологические испытания, начиная с их первой встречи. Тетрадь надо было всегда поддерживать, а на ее обложке была изображена пятиконечная звезда, которая связывала все, что было написано, с Традицией Луны. Уикка рассказала ей, что у всех волшебниц были такие тетрадки, известные под названием «Книга Теней» , в честь сестер, погибших во время четырех веков охоты на ведьм.

– Почему я должна делать все это?

– Мы должны пробудить Дона. Без него все, что ты можешь познать, это лишь Малые Тайны. Дон – это твой способ служить миру.

Брида должна была поддерживать угол в доме, где был размещен небольшой молитвенник, со свечой, зажженной днем и ночью. Свеча, согласно Традиции Луны, была символом 4 элементов и содержала в себе землю в виде фитиля, воду в виде парафина, огонь, который горел, и воздух, который позволял огню гореть. Свеча также служила напоминанием того, что у нее была миссия, которую надо было выполнить, и что она была связана этим долгом. Только свеча могла находиться в поле зрения. Все остальное должно было быть спрятано на полке или в ящике. Со времен Средневековья Традиция Луны требовала, чтобы колдуньи окружали свою деятельность максимальной секретностью; некоторые пророчества предупреждали, что в конце тысячелетия Тучи вернутся.

Каждый раз когда Брида приходила домой и смотрела на горящее пламя свечи, она чувствовала странную, почти священную ответственность.

Уикка сказала, чтобы она всегда обращала внимание на любой шум, происходящий в мире. «В каком бы месте ты ни находилась, ты можешь услышать шум мира, – сказала волшебница. – Это шум, который никогда не прекращается, он в горах, в городе, на небе, в глубине моря. Этот шум, похожий на вибрацию, это Душа Мира, которая преобразовывается, идя к свету. Волшебница должна быть внимательна к этому, потому что это важная вещь на ее пути».

Уикка также объяснила, что Древние общались с нашим миром посредством символов. Несмотря на то, что никто не слышал, что язык символов был забыт почти всеми, Древние никогда не прекращали говорить.

– Они такие же создания, как и мы? – спросила однажды Брида.

– Мы – это они. И неожиданно мы понимаем все то, что мы обнаружили в прошлых жизнях, и все то, что великие ученые записали во Вселенной. Иисус сказал: «Царство Небесное похоже на человека, который бросил семя в землю: он спит и бодрствует день за днем, но семя прорастает и растет, а он даже не знает, как.» Человеческая раса всегда пьет из этого неиссякаемого источника, и когда все говорят, что он потерян, он находит способ выжить. Он выжил, когда обезьяны изгнали людей с деревьев, когда воды покрыли землю. И выживет, когда все будут готовиться к концу света. Мы ответственны за Вселенную, потому что мы – Вселенная.

Чем больше времени она проводила рядом с ней, тем чаще Брида замечала, какой красивой она была.

Уикка продолжала обучать ее Традиции Луны. Она попросила ее сделать кинжал из железного листа, обрезанного с двух сторон, чтобы он был неровным и похож на пламя. Брида искала везде, не найдя ничего похожего; но Лоренс решил проблему, попросив химика – металлурга, работавшего в их Университете, сделать такой лист. Это был его способ сказать, что он уважает поиск Бриды.

Кинжал был освящен Уиккой во время сложного ритуала, который был сочетанием магических слов, рисунков угольным карандашом на клинке и ударов ложкой. Кинжал надо было использовать как продолжение собственной руки, в его клинке сосредотачивалась вся энергия тела. Поэтому волшебницы использовали волшебную палочку, а волшебникам нужны были мечи.

Когда Брида удивилась рисункам из угля и ударам ложки, Уикка сказала, что во времена охоты на ведьм волшебницы были вынуждены использовать материалы, которые бы могли перепутать с предметами обихода. Эта традиция поддерживалась сквозь времена в случае клинка, угля и ложки. Настоящие материалы, которые использовали Древние, были целиком утеряны.

Брида научилась сжигать ладан и использовать клинок в магических кругах. Был один ритуал, который она обязана была совершать каждый раз, когда луна сменяла фазу: она подходила к окну с бокалом, полным воды, и позволяла луне отражаться на поверхности жидкости. Потом она делала так, чтобы ее лицо тоже отразилось в воде таким образом, чтобы образ луны был помещен в центр ее головы. Когда она полностью сосредотачивалась, она резала воду клинком, разбивая себя и луну на несколько отражений. Воду надо было тут же выпить, и тогда сила луны росла внутри нее.

– Ничто из этого не имеет смысла, – сказала Брида как-то.

Уикка не придала этим словам значения: она тоже думала так когда-то. Но снова вспомнила слова Иисуса о том, что росло внутри каждого, а он не знал, каким образом.

– Не важно, имеет это смысл или нет, – добавила она. – Помни о Темной Ночи. Насколько больше ты будешь делать все это, больше будут общаться Древние. Сначала так, что ты и не поймешь, это только их душа, которая слушает. Однажды голоса снова будут разбужены.

Брида не хотела ограничиваться пробуждением голосов, она хотела узнать свою Вторую Половину. Но она не обсуждала такие вещи с Уиккой.

Та запретила ей снова возвращаться в прошлое. Уикка говорила, что это необходимо только в отдельных случаях.

– И не используй карты, чтобы увидеть будущее. Карты служат лишь для бессловесного роста, который проникает так, что ты его не ощущаешь.

Брида должна была раскладывать таро три раза в неделю и смотреть на разбросанные карты. Не всегда появлялись видения, а когда они появлялись, то, в основном, это были непонятные сцены. Когда она протестовала против видений, Уикка говорила ей, что эти сцены имеют настолько глубокий смысл, что она еще не способна охватить его.

– Почему я не должна читать судьбу?

– Только настоящее имеет власть над нашими жизнями, – отвечала Уикка. – Когда ты читаешь судьбу по картам, ты переносишь будущее в настоящее. А это может принести большой вред: настоящее может манипулировать твоим будущим.

Раз в неделю они ходили в лес, и волшебница открывала секреты тайн. Для Уикки каждая вещь в этом мире несла печать Господа, особенно растения. Некоторые листочки были похожи на сердце и были хороши для лечения сердечных болей, в то время как цветы, чья форма напоминала глаза, лечили от зрительных недугов. Брида стала чувствовать, что многие травы действительно были похожи на человеческие органы, а в книге по народной медицине, которую Лоренс смог взять в библиотеке университета, нашла исследования, которые доказывали, что традиции крестьян и волшебниц могли быть правильными.

– Господь разместил в лесу свою аптеку, – сказал Уикка однажды, когда они отдыхали под деревом, – что бы все люди были здоровы.

Брида знала, что у ее учительницы были другие ученики, но было трудно увидеть их: собака всегда лаяла в определенный час. Несмотря на это, она уже сталкивалась на лестнице с какой-то женщиной, девушкой ее возраста и хорошо одетым господином. Брида прислушивалась к их шагам, и старые ступени оглашали их цель: квартира Уикки. Как-то раз Брида рискнула спросить о других учениках.

– Сила колдовства – коллективная сила, – ответила Уикка. – Доны, которые поддерживают энергию работы в движении, различны. Один зависит от другого.

Уикка объяснила, что существует 9 Донов и что как Традиция Солнца, так и Традиция Луны пыталась сохранить их в течение веков.

– Какие это Доны?

Уикка сказала, что она ленивая и живет только вопросами, что настоящая колдунья – человек, заинтересованный в любом духовном поиске в мире. Она сказала Бриде, чтобы та чаще читала Библию («где находится вся потаенная мудрость») и искала Донов в Первой Эпистоле Святого Павла от Корифеев. Брида поискала и нашла 9 Донов: слово мудрости, слово знания, вера, излечение, происхождение чудес, пророчество, общение с духами, языки и способность к интерпретированию.

Именно тогда она поняла, какого Дона ищет: общения с духами.

Уикка научила Бриду танцевать. Она сказала ей, что та должна двигать тело в согласии с шумом мира, движение присутствует всегда. Не было никакой особой техники, было достаточно лишь осуществлять любое движение, приходившее в голову. Даже при этом Брида с трудом научилась действовать и танцевать без логики.

– Маг из Фолка научил тебя Темной Ночи. В обеих Традициях, которые, на самом деле, едины, Темная Ночь – это единственный способ расти. Когда ты вступаешь на путь магии, первое твое действие – отдаться большей силе. Мы будем сталкиваться с вещами, которые никогда не сможем объяснить.

Ничто не будет логично, как мы привыкли. Мы будем понимать все только нашим сердцем, и это может немного напугать нас. Очень долго путешествие будет казаться нам темной ночью. Любой поиск – это акт веры. Но Господь, которого труднее понять, чем Темную Ночь, ценит наш акт веры. И берет нашу руку, и ведет нас сквозь Тайны.

Уикка говорила о Маге без какой-либо злобы или горечи. Брида ошибалась: у нее никогда не было с ним любовной связи; это было написано в ее глазах. Возможно, раздражение в тот день было только из-за разницы выбранных путей. Колдуны и Маги были тщеславны, и каждый хотел доказать другому, что именно его поиск более верный.

Вдруг она поняла, о чем думала.

Уикка не была влюблена в Мага. Ее глаза говорили об этом. Она уже видела фильмы на эту тему. Книги. Все умели распознавать глаза влюбленного человека.

«Я понимаю простые вещи только тогда, когда впутываюсь в сложные», – подумала она про себя. Возможно, однажды она сможет последовать Традиции Солнца.

Уже была середина осени и холод был невыносимым, когда Бриде позвонила Уикка. – Давай встретимся в лесу. Через 2 дня, в ночь новой луны, немногим ранее заката, – это было все, что она сказала.

Брида провела эти 2 дня в раздумьях о встрече. Она совершала свои обычные ритуалы, танцевала под шум мира. «Я бы предпочла, чтобы это была музыка», – думала она, когда должна была танцевать. Но она уже почти привыкла двигать своим телом в согласии с той странной вибрацией, которую ощущала лучше ночью или в тихих местах, как, например, церковь. Уикка сказала, что когда она танцует под музыку мира, душа объединялась с телом и исчезало напряжение. Брида начала обращать внимание на то, как люди шли по улицам, не зная, куда деть руки, не двигая бедрами и плечами. Ей хотелось объяснить, что мир играл мелодию; если бы они немного потанцевали под эту музыку, позволяя телу хаотично двигаться хотя бы несколько минут в день, они бы чувствовали себя гораздо лучше.

Тот танец, тем не менее, исходил из Традиции Луны, и только волшебницы знали его. Должно быть, в Традиции Солнца было нечто похожее, даже если никому не хотелось изучать его.

– У нас не получается сосуществовать с тайнами мира, – говорила она Лоренсу. – Но, однако, все они перед нами. Я хочу быть волшебницей, чтобы мочь их видеть.

В назначенный день Брида отправилась в лес. Она проходила среди деревьев, чувствуя магическое присутствие духов Природы. Шестьсот лет назад этот лес был священным местом для священнослужителей-друидов, пока в один прекрасный день Святой Патрик не изгнал всех змей из Ирландии и все культы друидов не исчезли. Тем не менее, уважение к этому месту передавалось из поколения в поколение, и даже сейчас жители соседней деревни уважали и боялись этого места.

Она нашла Уикку на поляне, одетую в свою мантию. Рядом с ней было еще 4 человека, все были одеты обыкновенно, все были женщинами. На том месте, где раньше она заметила пепел, был зажжен костер. Брида посмотрела на огонь с необъяснимым страхом; она не знала, было ли это из-за той части Лони, которую она несла в себе, или огонь был чем-то, что она уже проходила в других перевоплощениях.

Пришли еще женщины. Были люди ее возраста и люди старше, чем Уикка. Всего было 9 человек.

– Я не позвала мужчин сегодня. Мы будем ожидать царствия Луны.

Царством Луны была ночь.

Они стояли вокруг костра, разговаривая о самых обычных вещах, и у Бриды было чувство, что ее позвали на чай у крестной, только декорации были другими.

Тем не менее, когда небо покрылось звездами, атмосфера изменилась. Со стороны Уикки не было необходимости давать какие-либо указания; постепенно разговор затих, и Брида спросила себя, настал ли момент, когда они все были сосредоточены на присутствии огня и леса.

После некоторого молчания Уикка заговорила:

– Один раз в год, именно в эту ночь, колдуньи всего мира собираются, чтобы произнести молитву и отдать почести своим предкам. Так велит Традиция; в десятую луну мы должны собираться вокруг костра, который являлся жизнью и смертью для многих наших преследуемых сестер.

Уикка достала из своей мантии ложку.

– Это символ, – сказала она, показывая всем ложку.

Женщины продолжали стоять и взялись за руки. Потом, подняв их, они стали слушать молитву Уикки.

– Пусть благословение Девы Марии и ее сына Иисуса падет на наши головы в эту ночь. В нашем теле спит Вторая Половина наших предков; пусть Дева Мария благословит нас. Пусть она благословит нас, потому что мы женщины и сейчас живем в таком мире, где мужчины нас любят с каждым разом все больше и все больше понимают нас. Тем не менее, в нашем теле еще есть знаки прошлых жизней, и эти шрамы еще болят.

Пусть Дева Мария освободит нас от этой боли и навсегда погасит в нас чувство вины. Мы чувствуем себя виноватыми, когда выходим из дома, потому что оставляем наших детей, чтобы заработать на их содержание. Мы чувствуем себя виноватыми, когда остаемся дома, потому что кажется, что мы не используем свободу мира. Мы чувствуем себя виноватыми во всем, и при этом мы не можем быть виновны, потому что мы всегда далеки от решений и власти.

Пусть Дева Мария всегда помнит нас, потому что именно мы, женщины, были рядом с Иисусом, когда мужчины убежали и отреклись от веры. Именно мы рыдали, когда он нес крест, мы были у его ног в час его смерти, именно мы посетили его пустующее захоронение. Поэтому мы не можем быть виновны.

Пусть Дева Мария всегда помнит нас, потому что нас сжигали и преследовали за то, что мы поклонялись Религии Любви. Пока люди пытались остановить время силой греха, мы собирались на запрещенных празднествах, чтобы вознести ту красоту, которая еще была в мире. По этой причине нас приговаривали и сжигали на площадях.

Пусть Дева Мария всегда помнит нас, потому что в то время, как мужчин судили прилюдно из-за земных споров, женщин прилюдно судили из-за прелюбодеяния.

Пусть Дева Мария всегда помнит наших предшественниц, потому что они должны были одеваться в мужские платья, как Святая Иоанна, чтобы исполнить слово Господа. И все равно мы умирали на костре.

Уикка сжала ложку и протянула руки вперед.

– Здесь находится символ мученичества наших предшественниц. Пусть огонь, который сжирал их тела, всегда поддерживал свет в наших душах. Потому что они в нас. Потому что мы – это они.

И бросила ложку в костер.

Брида продолжала исполнять ритуалы, которым ее обучила Уикка. Свеча у нее всегда горела, она сама исполняла танец шума мира. Она записывала в Книге Теней встречи с волшебницей и посещала священный лес два раза в неделю. К собственному удивлению, она подметила, что уже понимает кое-что в травах и растениях.

Но голоса, которые Уикка желала пробудить, не появлялись.

У нее также не получалось увидеть светящуюся точку.

«Кто знает, может, я даже не узнаю мою Вторую Половину», – думала она со страхом.

Именно это назначение было у Традиции Луны: никто никогда не обманется относительно человека своей жизни. Это означало, что никогда больше, с того момента как она станет настоящей колдуньей, у нее не будет иллюзий, которые есть у всех других людей относительно любви. Это означало, что она будет меньше страдать, это правда (возможно, это означает, что она вообще не будет страдать), потому что она могла любить все сильнее; Вторая Половина была чудесной миссией в жизни каждого человека. Даже когда однажды она должна будет уйти, любовь ко Второй Половине – так учит Традиция – будет коронована славой, сочувствием и очищающей ностальгией.

Но это означало также, что, начиная с момента, когда она сможет видеть светящуюся точку, у нее не будет очарования Вторых Половинок Любви. Брида подумала том, сколько раз она мучилась от страсти, о ночах, которые провела без сна, ожидая звонка, которого не было, о романтических выходных, которые перетекали в следующую неделю, о праздниках, на которых были вожделенные взгляды в разные стороны, о радости завоевания, только чтобы понять, что это было возможным, о грусти одиночества, когда она была уверена, что парень ее подруги был именно единственным мужчиной в мире, способным сделать ее счастливой. Все это было частью ее мира и мира всех людей, которых она знала. Это была любовь, и так люди искали свою Вторую Половину с начала времен, смотря в глаза, стремясь увидеть в них блеск и желание. Она никогда не придавала никакой ценности этим вещам, наоборот, она считала, что бесполезно страдать из-за кого-то, бесполезно умирать от страха, что ты не встретишь человека, с которым разделишь жизнь. Теперь, когда она уже могла освободиться от этого страха, она перестала быть уверенной в том, ЧТО вообще хочет.

«На самом ли деле я хочу видеть светящуюся точку?»

Она вспомнила Мага, подумала, что он прав и что Традиция Солнца была единственным способом сопротивляться любви. Но она не могла поменять путь сейчас; она знала дорогу и должна была идти до конца. Она знала, что если отречется, то с каждым разом все труднее будет сделать какой-либо выбор в жизни.

Как-то вечером, после долгого занятия по ритуалам, которые в старые времена колдуньи использовали, чтобы вызвать дождь, и которые Брида должна была записать в свою Книгу Теней, даже если никогда и не применит их, Уикка спросила ее, носит ли она всю одежду, что у нее есть.

– Конечно, нет, – последовал ответ.

– Тогда, начиная с этой недели, используй в одежде все, что есть у тебя в шкафу.

Брида решила, что недопоняла.

– Все, что содержит нашу энергию, должно находится в постоянном движении, – сказала Уикка. – Одежда, которую ты купила, образует часть тебя и воплощает собой особые моменты. Моменты, когда ты выходила из дома, готовая сделать себе подарок, потому что была довольна миром. Моменты, когда кто-то причинил тебе боль и ты должна была компенсировать ее. Моменты, когда ты считала, что должна изменить жизнь. Одежда всегда преобразует чувства в материю. Это один из мостов между видимым и невидимым. Есть даже одежда, которая может навредить, потому что она была сделана для других людей, а оказалась в твоих руках.

Брида понимала, что она говорила. Были вещи, которые она не могла носить; каждый раз, как она их надевала, происходило что-нибудь плохое.

– Избавься от одежды, которая была сделана не для тебя… – настаивала Уикка. – И используй другую. Всегда важно поддерживать землю вращающейся, волну пенящейся, а чувство – в движении. Вся Вселенная движется: мы не имеем права останавливаться.

Придя домой, Брида достала на кровать все, что у нее был в шкафу, и стала рассматривать каждую вещь: было много вещей, о чьем существовании она уже не помнила; другие напоминали счастливые моменты прошлого, но уже не были модными. Несмотря ни на что, Брида хранила их, потому что эта одежда, казалось, владела каким-то волшебством, а если бы она избавилась от нее, то избавилась бы потом от тех прекрасных мгновений, которые пережила, когда надевала ее.

Она посмотрела на одежду, которая, как ей казалось, имела «больше вибраций». Она всегда питала надежду, что эти вибрации однажды возобновятся и она сможет использовать их еще раз, но всегда, когда она решала попробовать, у нее начинались проблемы.

Она поняла, что ее связь с одеждой была явно сложнее, чем ей казалось. И даже так, было трудно принять, что Уикка вмешается в самые интимные и личные стороны ее жизни: ее манеру одеваться. Какую-то одежду она должна была хранить для особых случаев, и только она была вправе сказать, когда надевать ее. Другая не подходила для работы или даже для выходных. Почему Уикка должна была вмешиваться в это? Она никогда не ставила под вопрос ее указания: всегда танцевала и жгла свечи, разбивала воду клинком и изучала вещи, которые никогда не будет потом применять. Она могла принять все это, оно образовывало часть Традиции Луны, Традиции, которую она не понимала, но которая, возможно, даже говорила с ее неизвестной стороной. Тем не менее, когда она одевалась, она примеряла на себя свой образ существования в мире. Кто знает, теряла ли Уикка границы своей власти. Кто знает, не пыталась ли она вмешаться в то, во что не должна была.

«То, что находится снаружи, тяжелее изменить, чем то, что внутри».

Кто-то что-то сказал. Инстинктивно Брида с испугом оглянулась вокруг. Но она была уверена, что не увидит никого.

Это был Голос.

Голос, который Уикка хотела пробудить.

Ею овладело возбуждение и страх. Она стояла в тишине, ожидая услышать что-нибудь еще, но все, что она слышала, был шум на улице, звук работающего телевизора вдалеке и шум мира. Она пыталась оставаться в том же положении, что прежде, думать о тех же вещах. Все произошло так быстро. Что она не успела ни испугаться, ни возгордиться собой, ни восхититься.

Но Голос сказал что-то. Если бы даже все люди в мире стали доказывать ей, что это плод ее воображения, даже если бы охота на ведьм возобновилась и она должна была бы противостоять судам и умереть на костре из-за этого, она целиком и полностью была уверена, что услышала голос, который не был ее.

«То, что находится снаружи, тяжелее изменить, чем то, что внутри». Голос мог бы сказать нечто более грандиозное, поскольку она впервые слышала его в этом перевоплощении. Но вдруг Брида почувствовала, что ее охватила огромная радость. Ей захотелось позвонить Лоренсу, навестить Мага, рассказать Уикке, что ее Дон появился и что она может образовывать часть Традиции Луны. Она ходила из стороны в сторону, выкурила несколько сигарет и только через полчаса смогла достаточно успокоиться, чтобы снова сесть на кровать, где была разбросана вся ее одежда.

Голос был прав. Брида отдала свою душу странной женщине, и, каким бы абсурдным это не было, было намного легче отдать свою душу, чем манеру одеваться.

Только теперь она понимала, насколько те упражнения, явно бессмысленные, переворачивали ее жизнь. Только сейчас, меняясь снаружи, она могла ощутить, насколько изменилась изнутри.

Когда Уикка снова встретилась с Бридой, то захотела узнать все о Голосе (каждая деталь была записана в книге Теней), а когда узнала, то осталась довольна.

– Чей это Голос? – спросила Брида.

У Уикки, тем не менее, были более важные темы для беседы, чем ответы на бесконечные вопросы девушки.

– До сих пор я тебе показывала, как вернуться на путь, который твоя душа проходит в течение нескольких перевоплощений. Я пробудила это знание, разговаривая напрямую с ней, с душой, посредством символов и ритуалов наших предков. Ты протестовала, но твоя душа была довольна, потому что снова нашла свою миссию. Пока ты раздражалась на упражнения, тебе был скучен танец, ты умирала от желания поспать, когда выполняла ритуалы, твоя скрытая сторона снова испивала мудрость Времени, вспоминала то, что уже изучала, и семя росло, а ты не знала, как. Однако пришло время изучать новые вещи. Это называется Инициацией, потому что именно в этом находится твое настоящее начало в вещах, которые тебе необходимо узнать в жизни. Голос показывает, что ты уже готова.

В Традиции волшебниц Инициация всегда совершается в дни Равноденствия, те дни, когда дни и ночи абсолютно одинаковые. Ближайшее – Весеннее Равноденствие – будет 21 марта. Мне бы хотелось, чтобы это была дата твоей Инициации, потому что я тоже была инициирована в день Весеннего Равноденствия. Ты уже умеешь управлять инструментами и знаешь ритуалы, необходимые для поддержания моста между видимым и невидимым всегда открытым. Твоя душа продолжает вспоминать уроки прошлых жизней каждый раз, как ты выполняешь ритуал, который уже знаешь.

Услышав Голос, ты принесла в видимый мир то, что уже происходило в невидимом мире.

То есть ты поняла, что твоя душа готова для следующего шага. Первая большая цель была достигнута.

Брида вспомнила, что раньше хотела увидеть светящуюся точку. Но с тех пор, как она стала размышлять над поиском любви, это с каждой неделей теряло свою значимость.

– Не хватает только одного испытания, чтобы ты была принята на Весеннюю Инициацию. Если ты не пройдешь его сейчас, не переживай, в будущем еще много дней Равноденствия и когда-нибудь ты будешь инициирована. До сего момента ты общалась с твоей мужской стороной – знанием. Ты знаешь, что способна понимать свои знания, но ты еще не пришла к огромной женской силе, одной из показательных сил преобразования. А знание без преобразования – не мудрость.

Это сила всегда была во Власти Проклинаний колдуний вообще и женщин, в частности. Все люди, живущие на планете, знают эту силу. Все знают, что мы, женщины, великие хранительницы своих секретов. Из-за этой силы нас приговорили бродить по опасному и враждебному миру, потому что она была разбужена нами, и были места, где ее проклинали. Тот, кто коснется этой силы, даже не зная об этом, будет связан с ней до конца дней своих. Ты можешь быть ее господином или ее рабом, можешь превратить ее в магическую силу или до конца жизни использовать ее, не осознавая ее огромной власти. Эта сила во всем, что нас окружает, она находится в видимом мире людей и в невидимом мире мистиков. Она может быть уничтожена, умалена, спрятана, или даже от нее отрекутся. Она может много лет дремать, позабытая в углу, человеческий род может по-всякому с ней обращаться, но есть одна только вещь: в тот момент, когда ты узнаешь эту силу, никогда больше в жизни ты не сможешь забыть ее.

– Что это за сила?

– Не продолжай задавать мне глупых вопросов, – ответила Уикка. – Потому что я знаю, что ты знаешь, что это.

Брида знала. Секс.

Брида открыла один из девственно белых занавесей и показала на пейзаж. Окно выходило на реку, были видны старые постройки и горы на горизонте. На одной из гор жил Маг.

– Что это? – спросила Уикка, показывая на купол церкви.

– Крест. Символ христианства.

– Римлянин никогда бы не зашел в церковь с таким крестом. Он решил бы, что это место мучений, поскольку символ на ее фасаде – один из самых ужасных инструментов, изобретенных человеком.

Крест все такой же, но его значение изменилось. Таким же образом, когда люди были близки к Богу, секс был символическим общением с чудесным единением. Секс был нахождением смысла жизни.

– Почему люди, которые ищут Господа, обычно отдаляются от секса?

На лице Уикки появилась раздражение из-за того, что ее прервали. Но она решила ответить.

– Когда я говорю о силе, я не говорю только о половом акте. Некоторые люди используют эту силу, не применив. Все зависит от выбранного пути.

– Я знаю эту силу, – сказала Брида. – Я знаю, как применять ее.

Снова пришло время вернуться к делу.

– Возможно, ты умеешь обращаться с сексом в постели. Это не означает, что ты разбираешься в силе. Как мужчина, так и женщина абсолютно уязвимы перед силой секса, потому что там удовольствие и страх одинаково важны.

– А почему удовольствие и страх идут вместе?

Наконец-то девушка спросила то, на что стоило ответить.

– Потому что тот, кто сталкивается с сексом, знает, что он находится перед чем-то, что происходит со всей силой только тогда, когда потерян контроль. Когда мы находимся с кем-то в постели, мы даем разрешение на то, чтобы человек слился не только с нашим телом, но и со всей нашей личностью. В этот момент независимо от нас сообщаются только чистые силы жизни, и тогда мы не можем скрыть, кто мы.

Не важно то представление, которое у нас есть о нас самих. Не важны маски, приготовленные ответы, гордые выходы. В сексе тяжело одному обмануть второго, потому что там каждый показывает себя таким, какой он есть.

Уикка говорила так, будто она очень хорошо знала эту силу. Ее глаза блестели, а в голосе была гордость. Возможно, именно эта сила делала ее такой привлекательной. Было здорово заниматься с ней: однажды она откроет секрет всего этого очарования.

– Чтобы осуществить Инициацию, ты должна столкнуться с этой силой. Остальное, сексуальные отношения волшебниц, принадлежит к Великим тайнам, и ты это узнаешь после церемонии.

– В таком случае, как с ней столкнуться?

– Это простая формула, а как во всех простых вещах, их результаты намного сложнее, чем все мудреные ритуалы, которые я тебе показывала до сих пор.

Уикка подошла к Бриде, положила руки ей на плечи и посмотрела в глубину ее глаз.

– Формула такова: используй все время твои 5 чувств. Если они придут одновременно в момент оргазма, ты будешь допущена к Инициации.

– Я пришла попросить прощения, – сказала девушка.

Они стояли там же, где встречались во второй раз; камни все так же выходили на правую сторону горы, откуда была видна огромная долина.

– Иногда я думаю об одном, а делаю другое, – продолжила она. – Но если когда-нибудь ты уже чувствовал любовь, то ты знаешь, чего стоит страдать из-за нее.

– Да, я знаю, – ответил Маг. Впервые он говорил о своей личной жизни.

– Ты был прав относительно светящейся точки. Жизнь немного теряет привлекательность. Я обнаружила, что поиск может быть таким же интересным, как и встреча.

– Если побежден страх.

– Это правда.

И Брида обрадовалась, узнав, что он, зная все, что он знал, продолжал чувствовать страх.

Они весь вечер гуляли по лесу, покрытому снегом. Разговаривали о растениях, о пейзаже и о форме паутин, которые плели пауки именно в этом регионе. Поднявшись немного, они увидели пастуха, охранявшего стадо овец.

– Привет, Сантьяго! – поприветствовал его Маг. Потом повернулся к ней и сказал: – Господь особо ценит пастухов. Это люди, привыкшие к Природе, к тишине, к успокоению. В них есть вся благодетель для общения со Вселенной.

До сих пор они не затрагивали эти темы, и Брида не хотела предвосхищать подходящий момент. Она снова стала говорить о своей жизни и о том, что происходило в мире. Ее шестое чувство насторожилось, чтобы не назвать имени Лоренса. Она не знала, что происходит, не знала, почему Маг посвящает ей столько времени и внимания, но ей было нужно поддерживать это пламя. «Власть Проклятий», – говорила Уикка. У нее была цель, а он был единственным, кто мог помочь ей достигнуть ее.

Они прошли среди ягнят, которые оставляли своими ножками тоненькую дорожку на снегу. На этот раз пастуха не было, но овцы, казалось, знали, куда идут и что хотят найти.

Маг долго смотрел на животных, как если бы он стоял перед одним из великих секретов Традиции Солнца, который Брида не понимала.

По мере того как день угасал, угасало и чувство страха и уважения, которое она всегда испытывала, встречаясь с этим человеком; впервые она была спокойна и доверяла ему. Возможно, потому что ей уже не надо было показывать своих Донов, она уже слышала голос, а ее вступление в мир этих мужчин и женщин было едва ли не вопросом времени. Она принадлежала пути, на котором были тайны, и, начиная с того момента, когда она услышала Голос, мужчина, который находился рядом с ней, образовывал часть ее Вселенной.

Ей захотелось взять его за руку и попросить, чтобы он объяснил ей что-нибудь из Традиции Солнца, как она просила Лоренса рассказать ей о старых звездах. Это был способ сказать, что они видят одну и ту же вещь с разных сторон. Что-то говорило ей, что он нуждался в этом, и это не был таинственный Голос из Традиции Луны, а беспокойный, иногда глупый голос из ее сердца. Голос, не привыкший много слушать, поскольку всегда вел ее по дорогам, которые у нее не получалось понять.

Но чувства были дикими лошадьми и могли быть услышаны. Брида позволила им бежать свободно некоторое время, пока они не устанут. Чувства рассказывали ей, каким прекрасным был бы этот вечер, если бы она была влюблена в него. Потому что когда она влюблялась, то была способна понять все и узнать вещи, о которых даже не осмеливалась подумать, потому что любовь была ключом к пониманию всех тайн. Она представляла любовные сцены, пока снова не взяла свои чувства под контроль. Тогда она сказала сама себе, что никогда не сможет полюбить такого человека, как тот, что шел рядом. Потому что он понимал Вселенную, а все человеческие чувства виделись ничтожно малыми издалека.

Они дошли до развалин старой церкви. Маг сел на один из валунов, раскиданных на земле; Брида очистила снег со створок окна.

– Здесь, должно быть, здорово жить. Проводить дни в лесу, а ночью засыпать в теплом доме, – сказала она.

– Да, это здорово. Я знаю пение птиц, я умею читать знаки Господни, я изучил Традицию Солнца и Традицию Луны.

«Но я один, – захотелось ему сказать. – И совсем неважно понимать всю Вселенную, если ты один».

Там, напротив него, опершись на оконную створку, стояла его Вторая Половина. Он мог видеть светящуюся точку над ее левым плечом и пожалел, что изучил Традиции. Потому что, возможно, именно эта точка заставила его влюбиться в эту женщину.

«Она умная. Она предчувствовала опасность и теперь ничего не хочет знать о светящихся точках».

– Я слышала моего Дона. Уикка отличная Учительница.

Впервые за вечер она затрагивала дела магии.

– На этот раз она покажет тебе мировые тайны, тайны, которые заключены во времени и которые несут из поколения в поколение волшебницы.

Он говорил, не придавая внимания своим собственным словам. Он пытался вспомнить, когда в первый раз встретил свою Вторую Половину. Одинокие люди теряют нить времени: часы долгие, а дни нескончаемые. Но даже так, он знал, что они были вместе всего лишь 2 раза. Брида быстро всему училась.

– Я знаю ритуалы и буду инициирована в Великие Тайны, когда придет день Равноденствия.

К ней снова возвращалось напряжение.

– Существует, тем не менее, одна вещь, которую я еще не знаю. Сила, которую все знают, перед которой благоговеют, как перед тайной.

Маг понял, почему она пришла этим вечером. Не только чтобы пройтись меж деревьев и оставить тропинки следов на снегу, тропинки, которые становились все ближе.

Брида укуталась в воротник от пальто. Она не знала, делала ли она это, потому что холод становился сильнее, когда она останавливалась, или потому что она хотела скрыть свою нервозность.

– Я хочу научиться пробуждать силу секса. 5 чувств, – сказала она наконец. – Уикка не затрагивает эту тему. Она говорит, что так же, как я открыла Голос, я открою и это.

Они молчали несколько минут. Она думала, должна ли она была говорить это именно на развалинах церкви. Но вспомнила, что существует много способов работать над силой. Монахи, которые жили там, работали из-за воздержания и поняли бы то, что она пыталась сказать.

– Я изыскала все способы. Я чувствую, что есть трюк, как тот трюк с телефоном, который она использовала с таро. Нечто, что Уикка не захотела показывать мне. Мне кажется, что она поняла это через препятствия и теперь хочет, чтобы я прошла те же трудности.

– Ты меня поэтому искала? – прервал он. Брида посмотрела в глубину его глаз.

– Да.

Она надеялась, что ответ убедит его. Но с того момента, как она встретила его, она уже не была так уверена. Прогулка по заснеженному лесу, свет солнца, отражающийся на снегу, беззаботный разговор об обыкновенных вещах – все это заставляло ее чувства скакать галопом, словно они были дикими лошадьми.

Она должна была снова убедить себя в том, что пришла туда только в поисках цели и что она достигнет ее в любом случае. Потому что прежде, чем быть мужчиной, Господь был женщиной.

Маг поднялся с валуна, на котором сидел, и подошел к единственной, целиком уцелевшей стене. В середине стены была дверь, он оперся на порог. Вечерний свет отражался на его спине. Брида видела его лицо.

– Есть кое-что, что Уикка тебе не показывала, – сказал Маг. – Возможно, она просто забыла. Возможно, потому что она хотела, чтобы ты это открыла сама.

– В таком случае я готова. Я открываю сама.

Она спросила саму себя, не было ли в глубине души именно это планом ее Учительницы – достичь того, чтобы она встретила этого человека.

– Я покажу тебе, – сказал она наконец. – Пойдем со мной.

Они подошли к месту, где деревья были более сильными и высокими. Брида заметила, что на многих из них были подвесные лестницы, привязанные за ствол. Вверху каждой лестницы было подобие шалаша.

«Здесь, должно быть, живут отшельники Традиции Солнца», – подумала она.

Маг внимательно осмотрел каждый шалаш, остановился на одном и попросил Бриду, чтобы она поднялась вместе с ним. Она начала подниматься. В середине пути она почувствовала страх, потому что падение могло быть фатальным. Но она решила идти дальше; она была в священном месте, которое защищали духи леса. Маг не просил разрешения, но, возможно, в Традиции Солнца это не было необходимо.

Когда они добрались до вершины, она глубоко вздохнула: она победила еще один из своих страхов.

– Это хорошее место, чтобы показать тебе путь, – сказал он. – Как в засаде.

– В засаде?

– Это шалаши охотников. Они должны находиться высоко, чтобы животные не чувствовали человеческий запах. В течение всего года они оставляют здесь еду. Они приучают добычу приходить сюда каждый день, пока в какой-то из дней не убивают ее.

Брида заметила несколько пустых патронов на полу. Она была напугана.

– Посмотри вниз, – сказал он.

Для двух людей пространства было недостаточно, и ее тело почти касалось его. Она поднялась и посмотрела вниз; дерево, наверное, было выше, чем остальные, она могла видеть кроны других деревьев, долину, горы, покрытые снегом, на горизонте.

Это было красивое место. У него не было причин говорить, почему это было местом засады.

Маг отодвинул навес над шалашом, и тут же он потонул в лучах солнца. Было холодно, и Бриде показалось, что они в волшебном месте, на краю света. Ее чувства хотели снова нестись галопом, но она должна была держать все под контролем.

– Не было необходимостью приводить тебя сюда, чтобы объяснить то, что ты хочешь знать, – сказал Маг. – Но я захотел, чтобы ты узнала этот лес немного больше. Зимой, когда охотники и их добыча далеко, я обычно поднимаюсь на деревья и смотрю на Землю.

В действительности же он хотел разделить свой мир с ней. Кровь Бриды начала бежать быстрее. Она чувствовала себя спокойной, она отдалась одному из тех моментов в жизни, когда единственно возможной альтернативой было потерять контроль.

– Любая связь человека с миром осуществляется посредством пяти чувств. Погрузиться в мир магии означает открыть непознанные чувства, и секс подталкивает нас к одной из этих дверей.

Он сменил тон голоса на более громкий. Он был похож на профессора, который дает урок биологии своему ученику.

«Наверное, так будет лучше», – подумала она, не будучи очень уверенной.

– Неважно, ищешь ли ты мудрость или удовольствие в силе секса: это всегда будет единый опыт. Потому что это единственная деятельность человека, которая воздействует или должна была бы воздействовать на пять чувств одновременно. Каждый канал связан с ближайшим.

В момент оргазма пять чувств исчезают, и мы проникаем в мир магии; мы уже не способны ни видеть, ни слышать, ни чувствовать запахи, прикосновения или вкус. В течение этих долгих секунд все исчезает, экстаз наполняет все пространство. Экстаз, абсолютно равный тому, который мистики достигают сквозь годы отречения и дисциплины.

Бриде захотелось спросить, почему мистики не искали его посредством оргазма. Но вспомнила о предшественниках ангелов.

– Человека к этому экстазу подталкивают пять чувств. Насколько сильнее они будут простимулированы, настолько сильнее будет толчок. А твой экстаз будет глубже. Понимаешь?

Конечно, она понимала все и качала головой в утверждение. Но этот вопрос ее обескуражил. Ей бы хотелось, чтобы он был рядом с ней, как когда они прогуливались по лесу.

– Только это, – сказал он.

– Но это я знаю, и даже пусть так, я этого не достигаю! – Брида не могла говорить о Лоренсе. Она чувствовала, что это опасно. – Ты сказал мне, что существует способ достигнуть!

Маг снова посмотрел на лес внизу. Брида спрашивала себя, борется ли он тоже против своих чувств. Но она не хотела и не должна была верить в то, о чем думала.

Она знала, что такое Традиция Солнца. Она знала, что ее Учителя учили посредством пространства и мгновений. Она думала об этом прежде, чем стала искать его. Она представила, что они могут быть вместе, как сейчас, и никого не будет рядом. Такими были Учителя в Традиции Солнца: они всегда учили через действие и никогда не позволяли теории быть сильнее практики. Она думала обо всем этом прежде, чем прийти в лес. И все равно пришла, потому что ее путь сейчас был важнее всего. Она должна была продолжать следовать традиции своих прежних жизней.

Но он вел себя как Уикка, которая едва говорила на эти темы.

– Научи меня, – сказала она снова.

Взгляд Мага был устремлен на голые кроны деревьев, покрытые снегом. В тот момент он мог забыть, что был Учителем. Он знал, что Вторая Половина стоит напротив него. Он мог сказать о свете, который видит, она бы в это поверила, и встреча бы свершилась. Даже если бы она ушла в слезах и наполненная возмущением, в конце концов она бы все равно вернулась, потому что он говорил правду, и так же, как он нуждался в ней, она нуждалась в нем. Именно в этом заключалась мудрость Вторых Половинок: одна никогда не переставала узнавать другую.

Но он был Учителем. И однажды в одной из деревень Испании он совершил священную клятву. Среди прочего, в клятве говорилось, что ни один Учитель не может никого заставить совершать выбор. Он совершил эту ошибку единожды и поэтому столько лет был изгнанником мира. Сейчас все было по-другому, но все равно он не хотел рисковать. «Из-за нее я могу отречься от Магии», – подумал он на несколько мгновений, но потом понял всю абсурдность своих размышлений. Не в таком отречении нуждалась Любовь. Настоящая Любовь позволяла, чтобы каждый следовал своему собственному пути, зная, что это никогда не отдаляет Половинки.

Он должен был сохранять спокойствие. Он должен был продолжать смотреть на пастухов и знать, что рано или поздно они будут вместе. Таков был Закон. Он верил в это всю свою жизнь.

– То, что ты просишь, просто, – сказал он наконец. Он продолжал держать себя в руках; дисциплина победила. – Сделай так, что когда ты дотрагиваешься до другого, то все пять чувств уже бы действовали. Потому что у секса есть собственная жизнь. Начиная с того момента, как она начинается, ты уже не можешь контролировать его. Именно он берет контроль над тобой. А то, что ты возложила на него: твои страхи, твои желания, твою чувствительность – останется навсегда. Поэтому люди становятся импотентами. В сексе в постель ведут только любовь и пять чувств, которые уже работают. Только так ты переживешь единение с Господом.

Брида посмотрела на патроны, разбросанные по полу. Она не показала своих чувств. В конце концов она уже знала, в чем трюк. «И, – сказала она сама себе, – это было единственное, что меня интересовало».

– Это все, чему я могу обучить тебя.

Она продолжала стоять неподвижно. Дикие лошади укрощались молчанием.

– Вдохни спокойно семь раз. Пусть твои пять чувств начнут функционировать еще до физического контакта. Дай время самому времени.

Он был Учителем Традиции Солнца. Он прошел новое испытание. Его Вторая Половина тоже учила его многим вещам.

– Я тебе уже показал вид отсюда, сверху. Мы можем спускаться.

Она рассеянно смотрела на детей, играющих на площади. Кто-то ей сказал однажды, что в любом городе есть свое «волшебное место», место, куда мы обычно идем, если нам нужно серьезно подумать о жизни. Эта площадь была ее «волшебным местом» в Дублине. Рядом с ней она сняла свою первую квартиру, когда приехала в большой город, полный надежд и перспектив. В то время ее жизненным путем было поступление в Колледж Св. Троицы. Она хотела стать аспирантом кафедры Литературы. Она много времени провела сидя на этой скамейке, на которой сидела сейчас, писала стихи и пыталась вести себя так же, как ее литературные идолы.

Но денег, которые высылал ее отец, было мало, и она должна была работать в экспортной компании. Она не жалела; она была довольна тем, что делала, и на тот момент работа была одной из самых важных вещей в ее жизни, потому что именно это придавало чувство реальности всему и не давало ей сходить с ума. Работа давала ей непрочное равновесие между видимым миром и невидимым.

Дети играли. Все эти дети, как и она когда-то, слушали сказки о волшебницах и колдуньях, в которых маги одевались в черное и предлагали отравленные яблоки бедным детям, потерявшимся в лесу. Никто из этих детей не мог представить, что за их игрой наблюдала настоящая волшебница.

В тот вечер Уикка попросила ее, чтобы она сделала упражнение, не имеющее ничего общего с Традицией Луны; любой человек мог достичь результатов. Тем не менее, она должна была выполнить его, чтобы всегда поддерживать мост между видимым и невидимым.

Задание было простым: она должна была лечь, расслабиться и представить торговую улицу города. Сосредоточившись, она должна была смотреть на воображаемую витрину, вспоминая все детали: товар, цены, декор. По окончании упражнения она должна была выйти на улицу и проверить все.

Теперь она сидела тут и смотрела на играющих детей. Она только что вернулась из магазина, и товары, которые она представляла в своем воображении, оказались в точности такими же. Она спрашивала себя, было ли это задание, на самом деле, для любого человек или месяцы тренировок в качестве волшебницы помогли ей в достижении результата. Она никогда не узнает ответ.

Но улица из воображения находилась рядом с ее «волшебным местом». «Ничего не случайно», – подумала она. Ее сердце пребывало в грусти из-за нерешенной проблемы: Любви. Она любила Лоренса и была уверена в этом. Она знала, что когда будет хорошо владеть Традицией Луны, то увидит светящуюся точку над его левым плечом. Как-то вечером они вышли выпить горячего шоколада рядом с башней, которая служила вдохновением для Джеймса Джойса из Улисса, и она смогла увидеть блеск в его глазах.

Маг был прав. Традиция Солнца была дорогой для каждого, и она существовала, чтобы быть раскрытой любым, кто умеет молиться, успокаиваться и желать ее уроков. Насколько больше она погружалась в Традицию Луны, настолько более она понимала и восхищалась Традицией Солнца.

Маг. Она снова думала о нем. Именно эта проблема привела ее к «волшебному месту». Со дня встречи с ним в охотничьих домиках она часто думала о нем. Сейчас она хотела пойти туда, рассказать ему об упражнении, которое только что выполнила; но она знала, что это был только предлог, надежда на то, что он ее снова пригласит прогуляться по лесу. Она была уверена, что ее хорошо примут, и она начинала думать, что он по какой-то таинственной причине (она не осмеливалась даже подумать, по какой) тоже наслаждался ее компанией.

«У меня всегда была склонность к бредовым вещам», – подумала она, стараясь удалить Мага из мыслей. Но она знала, что скоро он вернется.

Она не хотела продолжать. Она была женщиной и хорошо знала первые признаки новой страсти; она должна была избежать этого любой ценой. Она любила Лоренса и хотела, чтобы все продолжалось по-старому. Ее мир уже и так достаточно изменился.

В субботу утром позвонил Лоренс.

– Давай прогуляемся, – сказал он. – Пойдем к скалам.

Брида приготовила еду, и они почти час протряслись в автобусе со сломанным обогревателем. Около полудня они добрались до поселка.

Брида находилась под впечатлением. Когда она была на первом курсе факультета Литературы, она много читала о поэте, который жил здесь в прошлом веке. Он был таинственным человеком, великим ученым Традиции Луны, который был участником тайных сообществ и оставлял в своих книгах запрятанное послание тех, кто искал духовный путь. Его звали У. Б. Иетс. Она вспомнила некоторые из его стихов, стихи, которые, казалось, были созданы для этого холодного утра и чаек, парящих над кораблями, пришвартованными в маленьких портах:

Я рассеял мои сны, где сейчас проходишь ты,

Мягко ты ступай по моим воздушным снам…[2]

Они вошли в единственный в том месте бар, выпили виски, чтобы лучше переносить холод и вышли в направлении скал. Маленькая асфальтированная улица вскоре пошла на подъем, а через полчаса они дошли до того места, которое местные называли «фалесиас». Это было возвышение из скалистых образований, которое оканчивалось обрывом над морем. Дорога описывала круги; они шли не спеша, сделав целый оборот вокруг фалесиас в течение 4 часов; потом им нужно было только сесть в автобус и вернуться в Дублин.

Брида была очарована прогулкой. Что бы ей жизнь ни приготовила в тот год, но всегда было трудно пережить зиму. Она только ходила днем на работу, потом вечером на учебу, а по выходным ходила в кино. Она исполняла ритуалы всегда в определенное время и танцевала так, как ее научила Уикка. Но ей хотелось побыть в мире, выйти из дома и немного посмотреть на Природу.

Было пасмурно, облака висели низко, но физические нагрузки и выпитое виски скрывали от холода. Дорога была слишком узкой, чтобы оба смогли идти рядом; Лоренс шел впереди, а Брида следовала несколькими метрами позади. В таких обстоятельствах было трудно разговаривать. Все равно время от времени им удавалось обменяться парой слов, этого было достаточно, чтобы один чувствовал, что другой рядом и тоже разделяет Природу, которая их окружала.

Она смотрела на пейзаж вокруг с детским ошеломлением. Должно быть, это место было таким же и тысячи лет назад, в то время, когда не существовало ни городов, ни портов, ни поэтов, ни девушек, которые искали Традицию Луны; в то время существовали только скалы, море внизу и чайки, прогуливающиеся по низким облакам. Время от времени Брида поглядывала вниз и чувствовала неопределенный хаос. Море говорило вещи, которые она не понимала, чайки прорезали линии, которые ей не удавалось отследить. Все равно она смотрела на этот примитивный мир, как если бы в нем была сохранена более, чем во всех книгах, которые она читала, или в ритуалах, которые она выполняла, настоящая мудрость Вселенной. По мере того как они отдалялись от дверей дома, все остальное постепенно теряло значение: ее мечты, ее повседневная жизнь, ее поиск. Оставалось только то, что Уикка называла «печатью Господа».

В это мгновение, наряду с чистыми силами Природы, оставалось только лишь чувство, что она жива и рядом с ней кто-то, кто любит ее.

После почти 2 часов пути дорога стала более широкой и они решили присесть отдохнуть. Они не могли сильно задерживаться: холод скоро станет невыносимым, и они должны будут двигаться дальше. Но ей захотелось, по крайней мере, на несколько мгновений побыть рядом с ним, посмотреть на облака и послушать шум моря.

Брида почувствовала морской запах в воздухе и вкус соли на губах. Ее лицо, прислонившееся к пальто Лоренса, было горячим. Это был сильный момент полного существования. Ее пять чувств работали.

На долю секунды она подумала о Маге и тут же забыла. Все, что ее сейчас интересовало, были пять чувств. Они должны были продолжать работать. Время пришло.

– Я хочу поговорить с тобой, Лоренс.

Лоренс что-то пробормотал, но его сердцу было страшно. Пока он смотрел на облака и море, он понял, что эта женщина была самым важным в его жизни. Что она была объяснением, единственной причиной жизни тех скал, того неба, той зимы. Если бы ее с ним там не было, было бы неважно, даже если все ангелы спустятся ублажать его, Рай не будет иметь значения.

– Хочу сказать, что я люблю тебя, – сказала Брида мягко. – Потому что ты мне показал радость любви.

Она чувствовала себя полной, цельной, а весь этот пейзаж проникал в ее душу. Он стал поглаживать ее волосы. И у нее появилась определенность, что если бы она прошла опасности, то могла бы испытать такую любовь, какую никогда не испытывала. Брида поцеловала его. Она почувствовала вкус его губ, прикосновение его языка. Она была способна ощутить каждое движение и понимала, что то же происходит и с ним, потому что Традиция Солнца всегда открывалась всегда тем, кто смотрит на мир будто бы впервые.

– Я хочу любить тебя здесь, Лоренс.

Он на мгновение подумал, что они находятся на дороге, по которой кто-то может пройти, кто-то достаточно сумасшедший, чтобы ходить там в разгар зимы. Но тот, кто способен на это, будет так же способен понять, что некоторые силы, однажды пущенные в ход, уже не могут быть остановлены. Их нельзя прерывать.

Он запустил руки под ее свитер и почувствовал ее грудь. Брида была целиком отдана ему, все силы мира проникали через ее пять чувств и преобразовывались в энергию, которая ее охватывала полностью. Они легли на земле, меж скал, моря, между жизнью чаек там, наверху, и смертью в камнях здесь, внизу. Они стали любить друг друга без страха, потому что Господь охраняет невиновных.

Им уже не было холодно. Кровь бежала так быстро, что она сорвала с себя часть одежды, и он взял ее. Не было больше боли; колени и спины царапались о каменистую землю, но это только дополняло удовольствие и делало его полным. Брида знала, что оргазм приближается, но это было очень далекое чувство, потому что она была полностью едина с миром, ее тело и тело Лоренса смешивались с морем, камнями, жизнью и смертью. Она пребывала в этом состоянии сколько было возможно, пока ее вторая сторона чувствовала, хотя и очень отстраненно, что делает вещи, которые не делала никогда. Но это была встреча ее самой со смыслом жизни, это было возвращение в сады Эдема, это был момент, когда Ева снова входила в Адама и обе Половинки преобразовывались в Создании.

Внезапно она уже не смогла продолжать контролировать мир, который ее окружал, ее пять чувств, казалось, хотели выпрыгнуть, а ей не хватало сил, чтобы удержать их. Как если бы священный луч достиг ее, она их отпустила, и весь мир: чайки, вкус соли, неровная земля, запах моря, вид облаков – все исчезло, а на его месте появился золотой свет, который рос, рос и рос, пока не прикоснулся к самой далекой звезде галактики.

Она постепенно выходила из этого состояния, море и облака снова появились. Но все было погружено в вибрации глубокого умиротворения, умиротворения вселенной, которая, даже пусть на несколько мгновений, получила объяснение, потому что она была связана с миром. Она открыла другой мост, который объединял видимое и невидимое, и никогда больше не забудет эту дорогу.

На следующий день она позвонила Уикке. Она рассказала ей о происшедшем, и та несколько минут пребывала в молчании.

– Мои поздравления, – сказала она наконец. – Ты этого достигла.

Она объяснила, что сила секса, начиная с этого момента, будет вызывать глубокие преобразования в ее манере видения и ощущения мира.

– Ты уже готова для праздника Равноденствия. Тебе не хватает только одного.

– Еще чего-то? Но ты же сказала, что нужно было только это!

– Это просто. Ты должна мечтать о платье. Платье, которое ты используешь в этот день.

– А если я не смогу?

– Ты будешь мечтать. Самое сложное ты уже достигла.

И неожиданно сменила тему, как обычно делала это. Она сказала, что купила новую машину, что ей хочется совершить некоторые покупки. Она хотела узнать, могла ли Брида составить ей компанию.

Брида чувствовала себя гордой из-за приглашения и попросила у руководства уйти пораньше с работы. Впервые Уикка выказывала какую-то заинтересованность в ней, несмотря на то, что это был всего лишь поход за покупками. Многие ученики мечтали бы оказаться на ее месте, это точно.

Кто знает, возможно, этим вечером она сможет показать Уикке, как она для нее важна и как бы ей хотелось, чтобы они были подругами. Для Бриды было тяжело разделять духовный поиск и дружбу, и она очень расстраивалась, потому что до этого момента ее Учительница не проявляла никакого интереса к ее жизни. Их разговоры никогда не доходили дальше того, что было необходимо для занятий, направленных на добросовестную работу в Традиции Луны.

В назначенный час Уикка ждала в автомобиле «MG», без верха, красном, с опущенным капотом. Машина, образец классического британского автомобилизма, исключительно хорошо сохранилась: блестящая поверхность и панель из лакированного дерева. Брида даже не осмеливалась посчитать ее цену. Мысль о том, что волшебница может иметь такой дорогой автомобиль, как этот, немного ее пугала. Прежде чем она стала узнавать Традицию Луны, все детство она слушала рассказы о том, что колдуньи заключали ужасные соглашения с дьяволом в обмен на деньги и власть.

– Тебе не кажется, что немного холодно, чтобы ехать без верха? – спросила она, пока садилась.

– Я не могу ждать лета, – ответила Уикка. – Просто не могу. Я умираю от желания поводить так.

Как хорошо! По крайней мере, в этом она была обычным человеком.

Они ехали по улицам, принимая восхищенные взгляды людей преклонного возраста и хлопки и свист от некоторых мужчин.

– Я довольна, что тебя волнует то, что платье тебе не снится в мечтах, – сказала Уикка. Брида уже забыла о телефонном разговоре. – Никогда не переставай сомневаться. Сомнения перестают существовать только потому, что ты остановилась на пути. Тогда приходит Господь и разрушает все, потому что именно так Он контролирует своих избранных: он заставляет проходить целиком путь, который они должны пройти. Он заставляет нас идти, когда мы по какой-то причине останавливаемся: из-за удобства, из-за лени или ложного чувства, что мы уже знаем все, что необходимо.

Но будь внимательна: никогда не позволяй сомнениям парализовать твои действия. Всегда принимай те решения, которые тебе нужно принять, даже будучи не уверенной, что они правильны. Никто не ошибается, когда действует. Если, приняв решение, он всегда держит в уме старую немецкую пословицу, которую Традиция Луны донесла до наших дней. Если ты не забудешь эту пословицу, ты всегда будешь превращать неправильное решение в правильное. А пословица такая: «Сатана живет в мелочах».

Уикка неожиданно остановилась у автомастерской.

– Есть предрассудки относительно этой пословицы, – сказала она. – Она приходит к нам только тогда, когда мы в ней нуждаемся. Я только что купила машину, а дьявол сидит в ее частях.

Она вышла из автомобиля, когда к ним подошел механик.

– У вас сломан капот, сеньора?

Уикка не удосужилась ответить. Она попросила его сделать полный осмотр. На другой стороне улицы была кондитерская; пока механик осматривал «MG», они смотрели на мастерскую в окно кондитерской. Он стоял перед открытым мотором и не делал ничего.

– Он ничего не делает. Только осматривает. Он много лет в этой профессии и знает, что машина разговаривает с ним на особом языке. То, что он делает сейчас, не рационализм, а его чувствительность.

Вдруг механик подошел к одной из сторон мотора и начал работать.

– Он определил поломку, – продолжила Уикка. – Он совсем не потерял время, потому что связь между ним и машиной совершенна. Все хорошие механики, которых я знаю, такие.

«И те, которых знаю я, тоже», – подумала Брида. Но она всегда считала, что они действуют так, потому что не знают, с чего начать. Она никогда не обращала внимание на то, что они начинают работать именно там, где надо.

– Почему эти люди, в чьих жизнях есть мудрость Традиции Солнца, никогда не пытаются понять сущностные вопросы Вселенной? Почему они продолжают чинить моторы или подавать кофе в барах?

– А что тебя заставляет думать, что мы, с нашим путем и нашей посвященностью, понимаем Вселенную лучше, чем другие?

У меня много учеников. Они такие же люди, как и другие, они так же плачут в кино и отчаиваются, когда их дети опаздывают, даже зная, что смерть не существует. Колдовство – всего лишь один из способов быть ближе к Высшей Мудрости, но что бы человек ни делал, это может привести его к ней, только если он будет работать с любовью в сердце. Мы, волшебницы, можем общаться с Душой мира, видеть свет на левом плече нашей Второй Половины и созерцать бесконечность сквозь блеск и молчание свечи. Но мы не разбираемся в автомобильных моторах. Их мост к невидимому – в моторе машины; наш – это традиция Луны. Но невидимое одинаково.

Делай свое дело и не беспокойся за других. Ты можешь быть уверена: и с ними Господь говорит, и они так же, как и ты должны открыть смысл жизни.

– С машиной все в порядке, – сказал механик, когда они вернулись из кондитерской. – Но вы избежали большую проблему: охлаждающая установка была на грани разрыва.

Уикка повозмущалась немного из-за цены, но все-таки поблагодарила его, вспомнив пословицу.

Они ходили за покупками по одной из основных торговых улиц Дублина, именно той, которую Брида представляла в упражнении с витриной. Если разговор касался личных тем, Уикка отвечала отстраненно, без конкретных фраз. Но при этом она с большим воодушевлением обсуждала тривиальные вопросы: цены, одежду, плохое настроение продавщиц. В тот вечер она потратила немного денег, в основном, на вещи, которые обнаруживали ее утонченный вкус.

Брида знала, что никто не должен спрашивать другого, откуда у него деньги, которые он тратит. Но ее любопытство было таким большим, что она едва ли придерживалась элементарных норм поведения.

Вечер закончился в традиционном японском ресторане за тарелкой сашими.

– Пусть Господь благословит нашу еду, – сказала Уикка. – Мы мореходы и плывем в море, которое нам неизвестно. Пусть Он всегда хранит нашу смелость принимать эту тайну.

– Но ты Учитель Традиции Луны, – сказала Брида. – Ты знаешь ответы.

Уикка некоторое время отсутствующе смотрела на еду.

– Я умею путешествовать между прошлым и будущим, – сказала она наконец. – Я знаю мир духов и я уже входила в полное единение с такими ослепительными силами, что слов всех языков мира недостаточно, чтобы описать их. Наверное, я могла бы сказать, что владею бессловесным знанием пути, которое до сих пор доношу до человеческой расы.

И потому, что я знаю все это, потому, что я Учитель, я знаю также, что никогда, действительно никогда мы не узнаем конечную причину нашего существования. Мы можем узнать, как, когда, где и каким образом мы оказались здесь. Но вопрос «Почему?» всегда будет вопросом без ответа. Главная цель великого Строителя Вселенной принадлежит только Ему и никому более.

В это мгновение, пока мы здесь с тобой едим, девяносто девять процентов людей этой планеты по-своему сталкиваются с этим вопросом. «Для чего мы здесь?» Многие думают, что нашли ответ в своей религии или в чем-то материальном. Другие разочаровываются и тратят свою жизнь и судьбу, пытаясь понять этот смысл. Некоторые не задумываются об этом и живут только настоящим моментом, не беспокоясь ни о результатах, ни о последствиях.

Только смелые люди, те, кто знаком с Традицией Луны и Традицией Солнца, знают единственно возможный ответ на этот вопрос: «Я НЕ ЗНАЮ».

В первый момент это может напугать и сделать нас беззащитным перед всем миром и тем, что его наполняет, и даже собственно перед смыслом самого нашего существования. Тем не менее, испытав сначала испуг, мы постепенно начнем привыкать к единственному возможному решению – следовать нашим мечтам. Быть смелым, чтобы сделать шаги, которые мы хотим, – это единственный способ показать, что мы доверяем Господу.

В ту минуту, когда мы принимаем это, жизнь для нас начинает иметь священный смысл и мы переживаем то же чувство, что и Дева, когда однажды вечером в ее обычном бытии появился чужестранец и сделал ей предложение. «Пусть это будет вашей волей», – сказала Дева. Потому что она понимала, что самое большое величие, которое может испытать человек, это принятие тайны.

После длительного молчания Уикка снова начала есть. Брида смотрела на нее, гордая от того, что находится рядом. Она уже не думала больше о вопросах, которые никогда не задаст: тратила ли Уикка деньги, была ли влюблена в кого-то, ревновала ли мужчин. Она думала о величии души настоящих ученых людей. Людей, которые всю жизнь провели в поисках ответа, которого нет, а поняв это, не сфальсифицировали объяснения. Они стали жить просто, во Вселенной, которую никогда не поймут. Но они могли участвовать в ней, и единственным возможным способом было следовать своим собственным желаниям, своим мечтам, потому что именно так человек преобразовывался в орудие Господа.

– Тогда зачем мы ищем? – спросила она.

– Мы не ищем. Мы принимаем, и тогда жизнь становится более интенсивной и яркой, потому что мы понимаем, что каждый наш шаг в любое мгновение жизни имеет большее значение, чем даже мы сами. Мы понимаем, что где-то во времени и пространстве на этот вопрос есть ответ. Мы понимаем, что есть причина нашего нахождения здесь, и этого достаточно.

Мы бродим по Темной Ночи, верим, исполняя то, что древние алхимики называли «Личной Легендой», и полностью отдаемся каждому мигу, зная, что всегда существует рука, которая нами управляет: мы только можем принять ее или нет.

В ту ночь Брида только слушала музыку, полностью отдаваясь чуду бытия. Она вспомнила о своих любимых писателях. Один из них простой фразой дал ей необходимую веру, чтобы выйти в поисках мудрости. Им был английский поэт, живший много веков назад, Уильям Блейк. Он написал:

«На любой заданный вопрос есть ответ».

Пришло время совершать ритуал. В ближайшие несколько минут она должна была смотреть на пламя свечи, для этого она села перед небольшим алтарем, устроенным в доме. Свеча перенесла ее в тот день, когда они с Лоренсом занимались любовью среди скал. Чайки тогда летали так высоко, что, казалось, их крылья касались облаков, и так низко, что, казалось, их крылья касались волн моря.

Рыбы, должно быть, спрашивали себя, как это возможно летать, потому что время от времени какие-то таинственные создания врывались в их мир и исчезали.

Птицы, должно быть, спрашивали себя, как это возможно дышать в воде, потому что они питались существами, которые жили под морскими волнами.

Были птицы и были рыбы. Были Вселенные, которые иногда сообщались, причем одна не могла ответить на вопросы другой. Однако у обеих были вопросы. А на вопросы всегда есть ответы.

Брида посмотрела на свечу перед собой, и магическая атмосфера начала создаваться вокруг нее. Это происходило всегда, но в эту ночь была другая сила.

Если она и была способна задать вопрос, то только потому, что в другой Вселенной был ответ. У кого-то он был, даже если она никогда его и не узнает. Ей уже не нужно было понимать смысл жизни; достаточно было только встретить Кого-то, кто знал. И тогда заснуть в его объятиях, словно ребенок, который знает, что кто-то, кто сильнее его, защитит его от всего зла и опасностей.

По завершении ритуала она произнесла молитву, благодаря за шаги, которые делала до сих пор. Она поблагодарила за то, что первый человек, которого она спросила про магию, не попытался объяснить ей Вселенную, наоборот, он заставил ее провести целую ночь одной в темном лесу.

Она должна была пойти туда и поблагодарить его за все то, чему он ее научил.

Всегда, когда она шла к этому человеку, она что-то искала; когда она это получала, то просто уходила, часто даже не попрощавшись. Но именно он поставил ее перед дверью, в которую она должна была войти в ближайшее Равноденствие. По крайней мере, она должна была сказать ему «спасибо».

Нет, ей не было страшно влюбиться в него. Она уже читала в глазах Лоренса скрытую сторону своей души.

У нее могли быть сомнения относительно мечтаний о платье, но в любви все было совершенно ясно.

– Спасибо, что принял мое приглашение, – сказала она Магу, когда они сели.

Они были в единственном деревенском баре, в том же месте, где она ощутила странный блеск в его глазах.

Маг не сказал ничего; он почувствовал, что ее энергия полностью изменилась: она смогла пробудить Силу.

– В тот день, когда я осталась одна в лесу, я пообещала, что вернусь, чтобы поблагодарить тебя или проклясть. Я пообещала, что вернусь, когда узнаю свой путь. Тем не менее, я не выполнила ни одно из моих обещаний; я всегда приходила в поисках помощи, и ты никогда не оставлял меня одну, когда я в тебе нуждалась.

Возможно, это только мое предположение, но я хочу, чтобы ты знал, что ты был орудием в руках Господа. И мне бы хотелось, чтобы этой ночью ты был моим гостем.

Она попросила два виски, но он встал, подошел к стойке и взял там бутылку вина, минеральную воду и 2 стакана.

– В Древней Персии, – сказал он, – когда люди встречались, чтобы выпить вместе, один избирался Королем Ночи. Главным образом, им был человек, который приглашал.

Он не знал, звучит ли его голос твердо. Он был влюбленным мужчиной, а энергия Бриды изменилась. Он протянул ей вино и минеральную воду.

– Именно Король Ночи задает тон разговора. Если он наливал больше воды, чем вина, тогда разговор должен был идти о серьезных вещах. Если он наливал одинаковое количество, они говорили как о серьезном, так и о приятных вещах. Наконец, если он полностью наполнял бокалы вином и добавлял лишь несколько капель воды, то ночь обещала быть расслабляющей и приятной.

Брида наполнила бокалы до краев и долила несколько капель воды.

– Я пришла, только чтобы поблагодарить, – повторила она. – За то, что ты научил меня, что жизнь – это акт веры. И что я достойна этого поиска. Это очень помогло мне на пути, который я выбрала.

Они вместе выпили только по глотку из первого бокала. Он, потому что был напряжен. Она – потому что расслаблена.

– Разговор будет легким, правда? – снова сказала Брида.

Маг сказал, что она Королева Ночи и именно ей решать, о чем разговаривать.

– Я хочу немного узнать о твоей личной жизни. Я хочу знать, была ли у тебя когда-то любовная связь с Уиккой.

Он утвердительно покачал головой. Брида почувствовала необъяснимую ревность, но не знала, из-за него ли была эта ревность или из-за нее.

– Тем не менее, мы никогда не думали оставаться вместе, – продолжил он. Оба знали Традиции. Оба знали , что не являются Вторыми Половинками друг друга.

«Я никогда не хотела учиться видеть светящуюся точку», – подумала Брида, все равно зная, что это неизбежно.

Она выпила еще чуть-чуть. Она шла к своей цели, до Весеннего равноденствия оставалось немного, и она могла расслабиться. Уже давно она не давала себе обещаний не пить больше положенного. Но сейчас, единственное, чего ей не хватало, это сон о платье.

Они продолжали разговаривать и выпивать. Брида хотела вернуться снова к этой теме, но ей нужно было, чтобы он тоже немного расслабился. Она постоянно поддерживала бокалы полными, и первая бутылка закончилась в середине разговора о трудностях жизни в такой маленькой деревне, как эта. Для местных жителей Маг был связан с дьяволом.

Брида обрадовалась своей важности: он, должно быть, был очень одинок. Возможно, здесь никто не общался с ним ближе, чем на уровне вежливых фраз. Они открыли еще одну бутылку, и она удивилась, увидев, что Маг, человек, проводивший целый день в лесах, стремясь к единению с Господом, был способен выпить и напиться.

Когда у них закончилась вторая бутылка, она уже забыла, что была там, только чтобы поблагодарить человека, сидящего перед ней. Ее связь с ним, теперь она отдавала себе в этом отчет, всегда была желанием. Она бы не хотела видеть его обычным человеком, но опасно шла к этому. Она предпочитала образ ученого, который привел ее к шалашу на дереве и часами созерцал заход солнца.

Она начала разговаривать о Уикке, чтобы посмотреть, отреагирует ли он хоть как-то. Она рассказала, что Уикка замечательная Учительница, которая научила ее всему тому, что ей нужно было знать до этого момента, но при этом так тонко, что она всегда чувствовала, что знала то, что изучает.

– Но ты на самом деле это знала, – сказал Маг. – Это Традиция Солнца.

«Я знаю, что он не допустит, чтобы Уикка была хорошим Учителем», – подумала Брида. Она выпила еще один бокал вина и продолжила разговор об Учительнице. Маг, однако, уже не реагировал.

– Расскажи мне о вашей любви, – сказала она, чтобы посмотреть, сможет ли она спровоцировать его. Она не хотела знать, более того, ей бы совсем не хотелось узнать. Но это был самый подходящий способ добиться его реакции.

– Юношеская любовь. Мы были частью поколения, которое не знало границ, обожало Биттлз и Роллинг Стоунз.

Она удивилась, услышав это. Вино, вместо того, чтобы расслаблять ее, придавало ей напряжения. Она всегда хотела задать эти вопросы, а сейчас понимала, что ответы не делают ее счастливой.

– Именно в это время мы встретились, – продолжил он, ничего не чувствуя. – Мы оба искали наши пути, когда они пересеклись (мы занимались у одного Учителя). Мы вместе изучали Традицию Луны и Традицию Солнца, и каждый превращался в Учителя по-своему.

Брида решила продолжить тему. Две бутылки вина могут превратить чужых в друзей детства. Они делают людей смелыми.

– Почему вы расстались?

Магу снова надо было заказывать бутылку. Она заметила это и напряглась еще больше. Она ни за что не хотела бы узнать, что он до сих пор влюблен в Уикку.

– Мы расстались, потому что научились видеть Вторую Половинку.

– Если бы вы не знали ни о светящихся точках, ни о блеске в глазах, вы бы еще были вместе?

– Не знаю. Я только знаю, что если бы и были, то это не было бы хорошо ни для одного из нас. Мы понимаем жизнь и Вселенную только тогда, когда встречаем нашу Вторую Половину.

Брида на мгновение не знала, что сказать. Маг снова начал разговор:

– Пойдем отсюда, – сказал он, едва лишь попробовав третью бутылку. – мне нужен свежий воздух и ветер.

«Он чувствует опьянение, – подумала она, – и боится». Она почувствовала гордость за себя, что могла сопротивляться выпитому больше него и совсем не боялась потерять контроль. Она вышла той ночью, чтобы развлекаться.

– Еще чуть-чуть. Я же Королева Ночи.

Маг выпил еще один бокал. Но он знал, что подошел к своей границе.

– Ты ничего не спрашиваешь обо мне, – спросила она вызывающе. – Тебе не интересно? Или ты можешь видеть все с помощью твоих сил?

На долю секунды она почувствовала, что зашла слишком далеко, но не придала этому значения. Она только заметила, что глаза Мага изменились, в них был совсем другой блеск. Что-то в Бриде, казалось, открылось, или, лучше сказать, у нее появилось предчувствие, что стена пала, что с этого момента и впредь все будет позволено. Она вспомнила об их недавней встрече, когда они были вместе, когда ей хотелось быть рядом с ним, она вспомнила холодность, с которой он обращался к ней. Сейчас она понимала, что пошла тогда к нему не благодарить. Она была там, чтобы отомстить. Чтобы сказать ему, что открыла Силу с другим мужчиной, с мужчиной, которого любила.

«Почему я должна ему мстить? Почему я злюсь на него?». Но вино не позволяло дать точные ответы.

Маг смотрел на девушку, сидящую перед ним, и желание показать Силу то возникало, то исчезало у него в голове. По такой же причине, как сейчас, однажды его жизнь уже изменилась. Да, в то время существовали Биттлз и Роллинг Стоунз. Но были и люди, которые искали неизвестные силы, не веря в них, они использовали магические силы, потому считали себя более могущественными, чем сами силы, и были уверены, что смогут уйти из Традиции, когда она им достаточно наскучит. Он был одним из них. Он вошел в священный мир через Традицию Луны, изучая ритуалы и пересекая мост, соединяющий видимое и невидимое.

Сначала он обращался с этими силами без чьей-либо помощи, только посредством книг. Потом он нашел своего Учителя. Уже в первую встречу Учитель сказал ему, что он изучит лучше Традицию Солнца, но Маг не хотел. Традиция Луны была более удивительной, она охватывала древние ритуалы и знание времени. Тогда Учитель обучил его Традиции Луны, объясняя ему, что, возможно, это путь к Традиции Солнца.

В то время он был уверен в себе, уверен в жизни, уверен в своих завоеваниях. Перед ним была блестящая профессиональная карьера, и он собирался использовать Традицию Луны для достижения своих целей. Чтобы получить это право, волшебство требовало, чтобы, во-первых, он был посвящен в Учителя. Во-вторых, никогда нельзя было преступать единственное ограничение, которое было наложено на Учителей Традиции Луны: изменять волю других. Он мог открыть свой путь в этом мире, используя магические знания, но он не мог ни отдалять других от их дороги, ни обязывать их идти по ней. Это был единственный запрет, единственное дерево, чей плод он не мог попробовать.

И все шло хорошо, пока он не влюбился в одну подопечную своего Учителя, а она не влюбилась в него. Они оба знали Традиции; он знал, что не был ее мужчиной, она знала, что не была его женщиной. Но все равно они отдались друг другу, оставляя в руках жизни ответственность за их разлуку, когда придет момент. Вместо того, чтобы ослабить чувства, получилось так, что они проживали каждый миг, словно он был последним, и любовь между ними начала приобретать силу вещей, которые становятся бесконечными, потому что знают, что погибнут.

Пока однажды она не встретила другого мужчину. Он не знал Традиций, у него не было ни светящейся точки на левом плече, ни блеска в глазах, которые бы обнаруживали Вторую Половину. Но она влюбилась, потому что любовь не терпит причин; для нее ее отрезок времени с Магом подошел к концу. Они спорили, дрались, он просил и умолял. Он покорился всем унижениям, которым обычно покоряются влюбленные. Он изучил то, что никогда не мечтал изучить посредством любви: ожидание, страх и покорность. «Ты же сама мне сказала: у него нет света на плече», – пытался он доказать ей. Но она не обращала на него внимания; прежде, чем узнать свою Вторую Половину, она хотела узнать других мужчин и мир.

Маг установил границы для своей боли. Когда он их достигнет, он забудет эту женщину. Однажды эта грань наступила, по причине, которую он сейчас и не помнит, но вместо того, чтобы забыть ее, он понял, что его Учитель был прав, что чувства – дикие лошади и что необходима мудрость, чтобы контролировать их. Его страсть была более сильной, чем все годы его учебы в Традиции Луны, более сильной, чем изученный ментальный контроль, более сильной, чем строгая дисциплина, которой он должен был подчиняться, чтобы прийти к тому, к чему он пришел. Страсть была слепой силой, и все, что она ему шептала на эхо, было не потерять эту женщину.

Он не мог ничего сделать против нее; она, как и он, тоже была Учителем и знала свое дело посредством многочисленных перевоплощений: некоторые были наполнены славой и признанием, другие были обозначены огнем и страданием. Она могла защищаться.

Тем временем, в жесткой борьбе их страсти был третий человек. Человек, заключенный в таинственное сплетение судьбы, в паутину, которую не способны развязать ни Маги, ни Волшебницы. Человек, так же сильно влюбленный в эту женщину, как и он сам, так же желавший видеть ее счастливой, хотевший дать ей все лучшее от себя. Человек, которого тайные замыслы Провидения забросили неожиданно в центр жестокой борьбы между мужчиной и женщиной, которые знали Традицию Луны.

Как-то ночью, когда он больше не мог контролировать свою боль, он испробовал запретный плод с дерева. Используя силы и знания, которым его научила мудрость Времени, он отдалил того мужчину от женщины, которую любил.

Он до сих пор не знает, обнаружила ли это женщина; возможно, ей уже было неинтересно ее новое завоевание, и она не придала значения произошедшему. Но его Учитель это знал. Его Учитель знал все, а Традиция Луны была неумолима к Инициированным, которые используют Черную Магию, главным образом, касательно самого уязвимого и самого важного, что есть у человеческой расы, – Любви.

Встретившись с Учителем, он понял, что священная клятва, которую он дал, не может быть нарушена. Он понял, что силы, которыми он хотел овладеть и применить, были гораздо могущественнее его. Он понял, что стоит на пути, который выбрал, но это такой же путь, как любой другой. Невозможно было прервать его. Он понял, что в этом перевоплощении не было способа отдалиться от него.

Сейчас нужно было только заплатить. А цена заключалась в том, что он должен был испить самый жестокий яд из всех – одиночество и принимать его до тех пор, пока Любовь не поймет, что он снова превратился в Учителя. Тогда сама же Любовь, которую он ранил, снова освободит его и в конце концов покажет ему его Вторую Половину.

– Ты ничего не спрашивал обо мне. Тебе не любопытно? Ты можешь все «видеть» с помощью сил?

История его жизни прошла за долю секунды – время, необходимое, чтобы решить, позволить ли вещам течь так, как они текут в Традиции Солнца, или он должен был сказать о светящейся точке и сослаться на судьбу.

Брида хотела быть колдуньей, но еще не была ей. Он вспомнил о шалаше на дереве, где почти рассказал ей об этом; сейчас же попытка повторялась, потому что он опустил свой меч, он забыл, что дьявол живет в мелочах. Люди – хозяева своей судьбы. Они всегда могут совершить одинаковые ошибки. Они всегда могут бежать от того, что хотят, от того, что жизнь щедро дарит им.

А еще они могут отдаться Чудесному Провидению, взятые за руку Господом, и бороться за свои мечты, принимая то, что они всегда придут в свой соответствующий час.

– Давай уйдем сейчас, – повторил Маг. И Брида увидела, что он говорит серьезно.

Она настояла на том, чтобы оплатить счет: она была Королевой Ночи. Они надели пальто и вышли в холод, который не был уже таким резким; до весны оставалось несколько недель.

Они прошли вместе до остановки. Автобус был через несколько минут. Холод сменил раздражение Бриды на огромное смущение, что-то, что она не могла объяснить. Она не хотела уезжать на этом автобусе, ей было плохо, ей казалось, что главная цель этой ночи была разрушена и она должна была привести все в порядок прежде, чем уйти. Она пришла сюда, чтобы поблагодарить его, а вела себя так же, как и раньше.

Она сказала, что ее укачает, и не села в автобус. Прошло 15 минут, и подъехал следующий автобус.

– Я не хочу уезжать сейчас, – сказала она. – Не потому, что мне плохо из-за вина. А потому что я разрушила все. Я не поблагодарила тебя должным образом.

– Это последний автобус, – сказал Маг.

– Я потом возьму такси. Даже если это будет дорого.

Когда автобус уехал, Брида начала раскаиваться в том, что осталась. Она была смущена, у нее не было ни малейшего понятия о том, что она хочет действительно. «Я пьяна», – подумала она.

– Давай немного прогуляемся. Я хочу развеяться.

Они прошлись по маленькому пустому городу, с его зажженными фонарями и погасшими окнами. «Это невозможно. Я видела блеск в глазах Лоренса, но, тем не менее, хочу остаться здесь с этим человеком». Она была обычной женщиной, непостоянной, недостойной занятий и опыта, преподнесенных волшебством. Ей было стыдно за себя: несколько глотков вина – и все: Лоренс, Вторая Половина и все то, что она изучила в Традиции Луны, – уже было неважно. На несколько мгновений она подумала, что, возможно, ошибается, что блеск в глазах Лоренса не был тем блеском, о котором говорила Традиция Солнца. Но она сейчас обманывала саму себя: никто не спутает блеск глаз своей Второй Половины.

Если бы в одном театре было несколько человек и Лоренс был одним из них, если бы она прежде никогда не разговаривала с ним, в тот миг, когда их глаза пересекутся, у нее будет полная уверенность в том, что перед ней мужчина ее жизни. Она смогла бы подойти, он был бы открыт ей, потому что Традиции никогда не ошибаются и Вторые Половинки всегда встречаются.

Прежде чем услышать все это, она слышала, как говорили о Любви с Первого Взгляда, которую никто не мог точно объяснить.

Любое человеческое существо могло узнать этот блеск в глазах, даже не пробуждая какую-либо магическую силу. Она знала этот блеск прежде, чем узнала о его существовании. Она видела его, например, в глазах Мага в тот вечер, когда они впервые пошли в бар.

Вдруг она остановилась.

«Я пьяна», – снова подумала она. Она должна была быстро забыть это. Она должна была пересчитать деньги, понять, хватит ли ей, чтобы вернуться на такси. Именно это было очень важно.

Но она видела блеск в глазах Мага. Блеск, который указывал на ее Вторую Половину.

– Ты бледная, – сказал Маг. – Наверное, ты выпила слишком много.

– Сейчас пройдет. Давай посидим немного, и пройдет. Потом я поеду домой.

Они сели на скамейку, пока она искала в сумке деньги. Она могла встать, взять такси и навсегда уехать; у нее была ее Учительница, она знала, где продолжить свой путь. Она знала свою Вторую Половину. Если бы она сейчас решила встать со скамейки и уехать, все равно она бы исполнила миссию, которая ей предназначена Господом.

Но ей был 21 год. В этот 21 год она уже знала, что возможно встретить две Вторые Половинки в одном и том же перевоплощении, и результатом этого были боль и страдание.

Как она сможет избежать этого?

– Я не пойду домой, – сказала она. – Я остаюсь.

Глаза Мага блестели, и то, что прежде едва ли было надеждой, стало определенностью.

Они продолжали прогулку. Маг видел, что сияние вокруг Бриды несколько раз меняло цвет, и пожелал всей душой, чтобы она была на правильном пути. Он знал о молниях и землетрясениях, которые взрывались в тот момент в душе его Второй Половины, но именно таким был процесс преобразования. Так преобразовывались земля, звезды и люди. Они вышли из деревни и теперь находились в поле, идя по направлению к горам, где всегда встречались, когда Брида попросила остановиться.

– Давай пойдем туда, – сказала она, сворачивая на дорогу, которая вела к пшеничным насаждениям. Она не знала, почему делает это. Она только чувствовала, что ей нужна сила Природы, ее дружественных духов, которые со времен создания мира населяли все красивые места планеты. Огромная луна блестела на небе и позволяла им видеть дорогу и поле вокруг.

Маг шел за Бридой молча. В глубине души он благодарил Господа, потому что верил. И за то, что не совершил ту же ошибку, потому что был на грани сделать это минутой ранее, чем получить то, что просил.

Они вошли на пшеничное поле. Свет луны делал его морем цвета платины. Брида шла без направления, без малейшей идеи, каким будет ее следующий шаг. Внутри нее голос говорил ей, что она может идти вперед, что она такая же сильная женщина, как и ее предшественницы, чтобы она не беспокоилась, потому что они здесь, они направляют ее шаги и защищают ее Мудростью Времен.

Они остановились в центре поля. Их окружали горы, и на одной из этих гор был камень, с которого было видно солнце, самый высокий охотничий шалаш и место, где однажды ночью одна девушка столкнулась со страхом и темнотой.

«Я отдала себя, – подумала она про себя. – Я отдала себя и я знаю, что я защищена».

Она представила свечу, зажженную дома, – печать Традиции Луны.

– Здесь хорошо, – сказала она, останавливаясь.

Она взяла ветку и прочертила большой круг на земле, пока проговаривала священные имена, которым ее обучила Учительница. У нее не было с собой своего кинжала для ритуалов, не было и других священных предметов, но ее предки были там, и они говорили, что освятили свои кухонные принадлежности, чтобы не умереть на костре.

– Весь мир священен, – сказала она. – Эта ветка священна.

– Да, – ответил Маг. – Все в этом мире священно. Даже песчинка может быть мостом к невидимому.

– Тем не менее, в данный момент мостом к невидимому является моя Вторая Половина, – ответила Брида.

Его глаза наполнились слезами. Господь был справедлив. Они оба вошли в круг, и она ритуально закрыла его. Это была защита, которую маги и волшебники применяли с незапамятных времен.

– Ты щедро показал твой мир, – сказала Брида. – Я делаю это сейчас, с помощью ритуала, чтобы показать, что я принадлежу к нему.

Она подняла руки к Луне и призвала магические силы Природы. Много раз она видела, как ее Учительница делает это, когда они ходили в лес, но сейчас она делала это и была уверена, что все выйдет хорошо. Силы говорили ей, что не нужно было ничего понимать, достаточно было только вспомнить свои прежние жизни и прожитое время. Тогда она стала молиться, чтобы урожай был изобильным, а это поле никогда не перестало быть плодородным. Там была она, священнослужительница, которая в другие эпохи объединила знание земли с преобразованием семени и которая молилась, пока ее мужчина трудился на земле.

Маг позволил Бриде сделать первые шаги. Он знал, что в определенный момент должен взять на себя контроль; но надо было также оставить записанным во времени и в пространстве то, что именно она начала этот процесс. Его Учитель, который теперь бродил в астральном мире, ожидая следующей жизни, точно был на этом пшеничном поле, как, впрочем, и в баре, во время его последней попытки, и, наверное, был доволен, что он учился через страдания. Он молча слушал призывы Бриды, пока она не остановилась.

– Я не знаю, почему сделала это. Но я исполняю свою часть.

– Я продолжу, – сказал он.

Тогда он повернулся на Север и стал подражать пению птиц, которые существовали только в мифах и легендах. Это была единственная деталь, которой не хватало. Уикка была хорошим Учителем, она обучила ее почти всему, кроме финала.

Когда звуки священного пеликана и птицы феникс были изданы, весь круг залился светом, таинственным светом, который не освещал ничего вокруг, но, несмотря на это, был светом. Маг посмотрел на свою Вторую Половину, она была здесь, ее тело светилось золотой аурой, и лучи света исходили из ее чрева и головы. Он знал, что она видит то же самое, и она видела светящуюся точку на его левом плече, хотя и немного смещенную из-за вина, которое они выпили ранее.

– Моя Вторая Половина, – сказала она тихо, заметив точку.

– Я пойду с тобой по Традиции Луны, – сказал Маг. И неожиданно пшеничное поле вокруг них преобразилось в пепельного цвета пустыню, среди которой стоял храм, там были женщины, одетые в белое и танцевавшие перед входом в храм. Брида и Маг смотрели на это с возвышения дюн, и она не знала, могли ли их видеть.

Брида чувствовала близость Мага, она хотела спросить, что означает это видение, но голос не мог вырваться из груди. Он почувствовал страх в ее глазах, и они вернулись в круг света на пшеничном поле.

– Что это было? – спросила она.

– Мой подарок тебе. Это один из одиннадцати тайных храмов Традиции Луны. Подарок любви, благодарности за то, что ты есть и что я столько ждал, чтобы встретить тебя.

– Возьми меня с собой, – сказала она. – Научи меня идти по твоему миру.

И они отправились в странствия по времени, пространствам и Традициям. Брида увидела цветущие поля, животных, которых знала только из книг, мистические замки и города, которые, казалось, утопали в облаках света. Небо было целиком освещено, пока Маг рисовал для нее над пшеничным полем священные символы Традиции. Находясь на определенной высоте, ей показалось, что они на одном из полюсов земли, весь пейзаж был покрыт льдом, но это была эта планета; другие создания, меньше, с длинными пальцами и разноцветными глазами, работали на огромном космическом корабле. Когда она пыталась обсудить с ним что-нибудь, образы исчезали или их заменяли другие. Брида поняла своей женской душой, что этот мужчина прилагает сейчас все усилия, чтобы показать ей все то, что он изучал в течение стольких лет, и что он, должно быть, хранил это все время, чтобы только подарить ей. Он мог слиться с ней без страха, потому что она была его Второй Половиной. Она могла путешествовать с ним по Елисейским Полям, где живут освещенные души и куда приходят иногда души, которые еще в поиске света, чтобы испить надежду.

Она не могла определить, сколько прошло времени до того момента, пока она снова не оказалась рядом со светящимся человеком внутри круга, нарисованного ею же самой. Она уже чувствовала любовь раньше, но до этой ночи любовь означала еще и страх. Это страх, каким бы малым он ни был, всегда был словно свеча; она могла видеть сквозь него почти все, кроме цветов. А в тот момент, когда ее Вторая Половина стояла напротив, она поняла, что любовь была чувством, очень похожим на цвета, как если бы они были тысячами радуг, наложенными друг на друга.

«Сколько же всего я потеряла из страха потерять», – подумала она, смотря на радуги.

Она лежала, над ней был человек, озаренный светом, со светящейся точкой над левым плечом, из ее чрева и головы исходили лучи блеска.

– Я хотела поговорить с тобой и не могла, – сказала она.

– Это из-за вина, – ответил он.

Это было для Бриды каким-то далеким воспоминанием: бар, вино и чувство раздражения на что-то, что она не хотела принимать.

– Спасибо за видения.

– Это были не видения, – сказал озаренный светом человек. – Ты видела мудрость Земли и далекой планеты.

Брида не хотела говорить об этом. Она не желала занятий. Она желала только того, что пережила.

– Я тоже освещена светом?

– Как и я. Тот же свет такого же цвета, как и у тебя. И те же энергетические поля.

Цвет сейчас был золотым, а энергетические поля, которые шли от ее чрева и головы, были цвета ясного неба и блестели.

– Я чувствую, что мы были потеряны, а теперь мы спасены, – сказала Брида.

– Я устал. Мы должны возвращаться. Я тоже много выпил.

Брида знала, что где-то существует другой мир: с его барами, пшеничным полем и автобусными остановками. Но она не хотела возвращаться в него, все, чего она желала сейчас, – это остаться здесь навсегда. Она слышала далекий призывный голос, пока свет вокруг нее становился слабее, а потом угас полностью. Огромная луна снова зажглась в небе, освещая поле. Они были обнажены. Их тела сплетались в объятиях. И они не чувствовали ни холода, ни стыда.

Маг попросил Бриду закончить ритуал, поскольку именно она его начала. Брида произнесла слова, которые знала, а он ей помог. Когда все формулы были произнесены, он открыл магический круг. Они оделись и сели на земле.

– Пойдем отсюда, – сказала Брида через некоторое время. Маг поднялся, она сделала то же. Она не знала, что сказать. Она была взволнованна, как и он. Они признали свою любовь и теперь, как любая пара, прошедшая через это, не могли смотреть друг другу в глаза.

Маг прервал молчание.

– Ты должна вернуться в город. Я знаю, где можно вызвать такси.

Брида не знала, разочаровали ли ее его слова или принесли облегчение. Чувство радости стало меняться на чувство неудобства и головную боль. Она была уверена, что будет для него худшей компанией в эту ночь.

– Хорошо, – ответила она.

Они пошли другой дорогой и вернулись в город. Он вызвал такси из телефонной кабины. Ожидая машину, они сидели на краю тротуара.

– Хочу поблагодарить тебя за эту ночь, – сказала она. Он не сказал ничего.

– Я не знаю, будет ли праздник Равноденствия праздником только лишь для волшебниц. Но для меня это будет важный день.

– Праздник есть праздник.

– Тогда мне бы хотелось пригласить тебя.

Он сделал жест, какой делают, когда хотят сменить тему. Должно быть, он думал в этот момент о том же, что и она: насколько тяжело расставание со Второй Половиной, если встретишь ее однажды. Он думал об этом, возвращаясь домой, один, спрашивая себя, когда она вернется. Она вернется, потому что так велит ее сердце. Тем не менее, одиночество лесов труднее пережить, чем одиночество города.

– Я не знаю, возникает ли любовь неожиданно, – продолжила Брида. – Но я знаю, что я открыта для нее. Я готова принять ее.

Такси приехало. Брида посмотрела еще раз на Мага и почувствовала, что он значительно помолодел.

– Я тоже готов для Любви, – вот и все, что он сказал.

Кухня была просторной, и лучи солнца проходили сквозь девственно чистые стекла окон. – Ты хорошо спала, дочка?

Ее мать поставила горячий шоколад на стол вместе с тостами и сыром. Потом вернулась к плите, чтобы приготовить яичницу с ветчиной.

– Да. Я хочу знать, готово ли мое платье. Мне оно нужно для праздника, который будет послезавтра.

Мама принесла ей яичницу и села рядом. Она знала, что что-то беспокоит ее дочь, но не могла ничего сделать. Сегодня ей хотелось поговорить с ней, как никогда раньше, но это бы не помогло. Там, снаружи, был другой мир, которого она еще не знала.

Ей было страшно, потому что она любила дочь, а та шла совсем одна по этому новому миру.

– Мама, платье готово? – повторила Брида.

– Оно будет готово к полудню, – ответила мать.

Это сделало девушку счастливой. По крайней мере, в определенных вещах мир не менялся. Магери продолжали решать некоторые проблемы дочерей.

Она засомневалась немного. Но в конце концов спросила:

– Как поживает Лоренс?

– Хорошо. Мы встречаемся сегодня вечером.

Она одновременно чувствовала грусть и облегчение. Сердечные неурядицы всегда теребили душу, и она поблагодарила Господа за то, что они не одолевали ее дочь. С другой стороны, это, наверное, было единственное, в чем она могла бы ей помочь: любовь мало менялась по прошествии веков.

Они вышли прогуляться по маленькому городку, где Брида провела все детство. Дома были те же, люди занимались тем же. Ее дочь встретила некоторых подруг по колледжу, которые теперь работали в единственном филиале банка. Все знали друг друга по имени и поприветствовали Бриду; некоторые говорили, как она выросла, другие – в какую красавицу она превратилась. Они выпили чай в 10 утра, в том же ресторане, куда она обычно ходила до встречи с мужем в поисках какой-либо встречи, какой-нибудь неожиданной страсти, чего-то, что вдруг закончится монотонно текущими днями.

Мать снова посмотрела на дочь, пока они обсуждали новости из жизни жителей городка. Брида заинтересованно говорила, и она обрадовалась.

– Платье нужно мне сегодня, – снова сказала Брида. Казалось, она была расстроена, но точно не из-за этого. Брида знала, что мать никогда не отказывала ей в ее желаниях.

Она снова должна была рискнуть. Задать вопросы, которые дети ненавидят выслушивать, потому что они независимые люди, свободные, способные решить свои проблемы.

– Дочка, у тебя какие-то неприятности?

– Мама, ты когда-нибудь любила двух мужчин? – в ее голосе были оттенки нетерпеливости, как будто в мире все препятствия были только для нее.

Магь обмакнула кекс в чай и аккуратно съела его. Ее глаза забегали в поиске практически утерянного времени.

– Да. Любила.

Брида оцепенела и испуганно посмотрела на нее.

Мать улыбнулась и предложила ей продолжить прогулку.

– Твой отец был моей первой и самой большой любовью, – сказала она, когда они вышли из ресторана. – Я счастлива рядом с ним. У меня было все, о чем я мечтала, когда я была гораздо моложе тебя. В то время, как мои подруги, так и я, мы думали, что единственной причиной, ради которой стоило жить, была любовь. Тот, кто не сможет никого встретить, не сможет сказать, что осуществил свои мечты.

– Вернись к теме, – сказала Брида нетерпеливо.

– Мои мечты были такие разные. Я, как и ты, например, мечтала поехать жить в большой город, узнать мир, который существовал за границами моего городка. Единственным способом уговорить моих родителей было сказать, что я буду учиться там, изучать что-нибудь, что не преподают в окрестностях. Я не спала много ночей, обдумывая разговор, который у меня будет с ними. Я проговаривала каждую фразу, которую скажу, их ответы и снова мои аргументы.

Ее мать никогда не разговаривала так. Брида с нежностью слушала и чувствовала некое раскаяние. Они могли бы наслаждаться такими моментами раньше, но каждый был заключен в своем мире и имел свои ценности.

– За два дня до разговора с ними я узнала твоего отца. Я посмотрела в его глаза: в них был особый блеск, как если бы я встретила человека, которого больше всего хотела найти в жизни.

– Мне это знакомо, мама.

– После того, как я узнала твоего отца, я поняла, что мой поиск завершился. Мне уже не нужно было объяснение существования мира, я не чувствовала себя разочарованной от того, что живу здесь, среди одних и тех же людей, занимаясь одним и тем же. Каждый день стал отличаться от другого, потому что один чувствовал к другому огромную любовь.

Мы стали женихом и невестой, а потом поженились. Я никогда не рассказывала ему о моих мечтах жить в большом городе, узнавать другие места и других людей. Потому что вдруг целый мир уместился в моем городке. Любовь объясняла мою жизнь.

– Ты говорила о другом человеке, мама.

– Я хочу показать тебе кое-что, – вот и все, что она сказала.

Они подошли к лестнице, которая вела к единственной в том месте католической церкви, несколько раз разрушенной и отстроенной заново во время религиозных войн. Брида обычно ходила туда на мессу каждое воскресенье, и подниматься по этим ступенькам в детстве было настоящим мучением. Вдоль перил стояли статуи святых: Святого Павла слева и апостола Якова справа, – уже разрушенные туристами и временем. Земля была покрыта сухими листьями, как если бы в город вместо весны пришла осень.

Церковь была расположена на вершине холма, и нельзя было увидеть ее с того места, где они стояли, из-за деревьев. Ее мать присела на первой ступени и показала Бриде сделать то же.

– Это было здесь, – сказала мать. – Однажды, по какой-то причине, которую мне уже и не вспомнить, я решила молиться весь вечер. Мне нужно было побыть одной, подумать о моей жизни, и я решила, что церковь, наверное, будет хорошим местом для этого.

Однако когда я пришла сюда, то увидела какого-то мужчину. Он сидел здесь, на твоем месте, рядом с ним стояло 2 чемодана, он казался потерянным, ищущим что-то отчаянно в открытой книге, которую держал в руках. Я подумала, что он мог бы быть туристом, который искал отель, и решила подойти. Я сама начала разговор. Вначале он был немного отстраненным, но вскоре почувствовал себя удобно.

Он сказал, что не потерялся. Он был археологом и направлялся на машине на север, где нашел развалины, но у него остановился двигатель. Механик был уже в пути, и он использовал время ожидания для знакомства с церковью. Он задал мне несколько вопросов о нашем городке, об окрестных деревнях, об исторических памятниках.

Вдруг все проблемы, которые у меня были тем вечером, исчезли, будто произошло чудо. Я чувствовала себя полезной и начала рассказывать ему то, что знала, неожиданно для себя ощущая, что все эти годы, прожитые здесь, приобретают смысл. Передо мной был человек, который изучал людей и места, который был способен сохранить навсегда для будущих поколений то, что я услышала или обнаружила, когда была ребенком. Тот человек, который сидел на лестнице, заставил меня понять, насколько важна я была для мира и истории моей страны. Я почувствовала себя нужной, и именно это одно из самых лучших чувств, которое может иметь человек.

Когда я рассказала ему о церкви, мы продолжили разговаривать о других вещах. Я рассказала ему, насколько была горда своим городом, а он ответил мне фразой писателя, чье имя я не помню: «Именно твоя деревня дает тебе силу Вселенной»».

– Лев Толстой, – сказала Брида.

Но ее мать путешествовала во времени, как однажды это делала она. Ей не нужны были храмы в пространстве, подземные библиотеки и запыленные книги; ей было достаточно воспоминания о весеннем вечере, проведенном с тем человеком, сидящим на лестнице с чемоданами.

– Мы говорили некоторое время. Я могла целый вечер провести с ним, но в любой момент мог приехать механик. Я решила использовать каждую секунду по максимуму. Я расспрашивала о его мире, о раскопках, о жажде жизни в поисках прошлого в настоящем. Он рассказывал мне о воинах, об ученых и о пиратах, которые населяли наши земли.

Когда я очнулась, солнце уже почти было за горизонтом, и никогда в моей жизни вечер не проходил так быстро.

Я поняла, что он чувствует то же самое. Он постоянно задавал мне вопросы, чтобы поддержать разговор и не дать мне времени сказать, что мне пора уходить. Он говорил без остановки, рассказал всю свою жизнь и хотел узнать меня тоже. Я заметила, что его глаза жаждут меня, хотя я в то время была вдвое старше тебя.

Это была весна, в воздухе витал приятный запах чего-то нового и я почувствовала себя снова молодой. Здесь, в окрестностях, растет один цветок, который появляется только осенью; так вот, в тот вечер я почувствовала себя тем цветком. Как если бы вдруг в осени моей жизни, когда я думала, что уже прожила все, что могу, возник этот человек на лестнице, только чтобы показать мне, что ни одно чувство, как любовь, например, не стареет вместе с телом. Чувства образуют часть мира, который я не знаю, но это мир, где нет ни времени, ни пространства, ни границ.

Она некоторое время молчала. Ее глаза были далеки, они были в той весне.

– Я была там словно подросток, но 38 лет, я снова чувствовала себя желанной. Он не хотел, чтобы я уходила. Пока не подошел момент, когда он прекратил говорить. Он посмотрел вглубь моих глаз и улыбнулся. Как если бы он сердцем понял, о чем я думаю, и хотел сказать мне, что это действительно правда, что я очень важна для него. Мы некоторое время помолчали, а потом попрощались. Механик не приехал.

Много дней потом я думала, существует ли тот человек на самом деле или то был ангел, которого Господь послал, чтобы преподать мне тайные уроки жизни. В конце концов я пришла к выводу, что это действительно был человек. Человек, который любил меня, пусть даже и на один вечер, который тем вечером передал мне все то, что хранил всю свою жизнь: свою борьбу, свой восторг, свои трудности, свои мечты. Я тоже отдалась ему тогда полностью; я была его товарищем, его супругой, его слушателем, его любовницей. На несколько часов я смогла почувствовать любовь всей жизни.

Мать посмотрела на дочь. Ей бы хотелось, чтобы она поняла все, но в глубине души она считала, что Брида живет в том мире, где такой любви уже нет.

– Я никогда не прекращала любить твоего отца, даже на один день, – сказала она наконец.

– Он всегда был рядом со мной, он дал мне лучшее, что у меня есть, и я хочу быть рядом с ним до конца моих дней. Но сердце – это тайна, и я никогда не пойму, что произошло. Единственное, что я знаю точно, это то, что та встреча дала мне большую уверенность в себе, показав мне, что я еще способна любить и быть любима, научив меня одной вещи, которую я никогда не забуду: когда ты находишь нечто важное в жизни, это не означает, что ты должен отречься от всего остального.

Иногда я еще вспоминаю о нем. Мне бы хотелось узнать, где он, нашел ли он то, что искал, жив ли он или Господь взял его душу на сохранение. Я знаю, что он никогда не вернется, и только так я могла любить его так сильно и так уверенно. Потому что я не могла потерять его; он полностью отдался в тот вечер.

Ее мать встала.

– Думаю, мы должны пойти домой закончить твое платье, – сказала она.

– Я немного еще посижу тут, – ответила Брида. Мать приблизилась к ней и нежно поцеловала.

– Спасибо за то, что выслушала меня. Я впервые рассказываю эту историю. Я всегда боялась умереть вместе с ней и навсегда унести ее. Теперь ты сохранишь ее для меня.

Брида поднялась по ступенькам и остановилась перед церковью. Небольшое здание округлой формы было настоящей гордостью этой местности; это было одно из первых священных мест христианизма в тех краях, и каждый год ученые и туристы приезжали сюда. Уже не осталось ничего от первоначальной постройки V века, за исключением нескольких частей в полу; каждое разрушение, тем не менее, оставляло какую-то часть нетронутой, таким образом, посетитель мог увидеть историю различных архитектурных стилей в одном строении.

Там, внутри, играл орган, и Брида некоторое время слушала музыку. В той церкви находились вещи, имеющие точное объяснение, вселенная была в том месте, где должна была быть, и любой, кто бы ни вошел в ее двери, не должен был и о чем заботиться. Там не было таинственных сил, витающих над людьми, не было темных ночей, когда нужно было верить, не понимая. Уже не было разговоров о кострах и религии всего мира сосуществовали так, будто были едины, объединяя вновь человека со своим Господом. Ее страна еще была исключением в этом мирном сосуществовании: на Севере люди убивали друг друга во имя веры. Но и это закончится через несколько лет; Господь был практически ясен и объяснен. Он был щедрым отцом, все были спасенными.

«Я колдунья», – сказала она сама себе, борясь с желанием войти, нарастающим все больше и больше с каждым разом. Ее Традиция была теперь другой, и даже если Бог будет один и тот же, если она пересечет эти двери, место будет осквернено ею, а она будет осквернена местом.

Она зажгла сигарету и стала смотреть на горизонт, стараясь больше не думать об этом. Она попыталась подумать о матери. Ей захотелось бегом побежать домой, броситься ей на шею и рассказать, что через два дня она будет инициирована в Великие Тайны волшебства. Что она путешествовала во времени, что узнала силу секса, что была способна узнать то, что было в витрине магазине, используя только лишь технику Традиции Луны. Ей нужна была ласка и понимание, потому что она тоже знала истории, которые не могла рассказать никому.

Орган замолчал, и Брида снова услышала шум города, пение птиц, ветер, который бродил среди ветвей деревьев и провозглашал приход весны. За церковью дверь открывалась и закрывалась: кто-то входил и выходил. На какой-то миг она снова почувствовала себя в детстве, когда стояла в церкви, там же, где и сейчас, раздраженная тем, что месса такая долгая, а воскресенье было единственным днем, когда она могла побегать по полям.

«Я должна войти».

Возможно, ее мать понимала, что она чувствует; но в тот момент она была далеко. Перед ней была лишь пустая церковь. Она никогда не спрашивала Уикку, какова была роль христианства во всем, что происходило. У нее было впечатление, что если бы она пересекла эту дверь, то предала бы сестер, сожженных на костре.

«Тем не менее, меня тоже сожгли на костре», – сказала она себе. Она вспомнила о молитве, которую Уикка произнесла, когда чтила мученичество колдуний. И в этой молитве она упомянула Иисуса и Деву Марию. Любовь стояла над всем, в ней не было ненависти, только ошибки. Возможно, когда-то мужчины решили быть представителями Бога и стали совершать свои ошибки.

Но Господь ничего не имел с этим общего.

Там не было никого, когда она наконец вошла. Несколько зажженных свечей показывали, что кто-то в то утро побеспокоился об обновлении своего единения с силой, которую только чувствовал, и таким образом пересек мост между видимым и невидимым. Она раскаивалась в том, о чем думала прежде: там тоже ничего не было объяснении и люди должны были делать свою ставку, погружаться в Темную Ночь Веры. Перед ней, с руками, распростертыми на кресте, был тот Господь, который казался слишком простым.

Он не мог помочь ей. Она была одна в своих решениях, и никто не сможет помочь ей. Она должна была научиться рисковать. У нее не было тех возможностей, которые имел человек, распятый перед ней, он знал свою миссию, потому что был сыном Господа. Он никогда не ошибался. Он не познал любви между людьми, только любовь к своему Отцу.

Все, что он должен был делать, – это показывать свою мудрость и снова указать Человечеству на небесный путь.

Но только ли это? Она вспомнила урок катехизиса в одно из воскресений, когда ее отец был более воодушевленным, чем всегда.

В тот день они изучали эпизод, когда Иисус молился Господу, истекая кровью и прося, чтобы ему хватило сил испить чашу терпения.

«Но если он уже знал, что он сын Бога, то почему он попросил это?», – спросила она у отца.

«Потому что он знал это только сердцем. Если бы у него была абсолютная определенность, его миссия не имела бы смысла, потому что он не превратился бы полностью в человека. Быть человеком означает иметь сомнения, но все равно продолжать свой путь».

Она снова посмотрела на образ и впервые за всю сою жизнь почувствовала себя ближе к нему; возможно, там был только одинокий человек, с его страхами, который столкнулся со смертью и вопрошал: «Отец, Отец, почему ты покинул меня?» Если он говорил это, то, значит, даже он не был уверен в своих шагах. Он сделал ставку, блуждая в Темной Ночи, как и все люди, зная, что найдет ответ только в конце всего пути. Он тоже должен был пройти через неприятности принятия решений в жизни, покинув отца, мать и свой маленький городок, чтобы уйти в поисках секретов Человечества, тайн Закона.

Евангелие никогда не говорит об этом: любовь между людьми гораздо сложнее для понимания, чем любовь к Высшему Существу. Но сейчас она вспомнила, что когда он воскрес, то первым человеком, который появился, была женщина, сопровождавшая его до конца.

Молчаливый образ, казалось, был согласен с ней. Он испробовал вино, хлеб, праздники, людей и красоту мира. Было невозможно, чтобы он не познал любви женщины и по причине этого пролил кровь в Оливковом Саду, поскольку было очень тяжело оставить землю и отдать себя ради любви ко всем людям, познав любовь одного – единственного создания.

Он испробовал все, что мир мог предложить, и все равно продолжил свой путь, зная, что Темная Ночь может окончиться на кресте… или на костре.

– Все мы находимся в этом мире, чтобы пройти опасности Темной Ночи, Господь. Я боюсь смерти, но не хочу потерять жизнь. Я боюсь любви, потому что она связана с вещами, находящимися вне нашего понимания; ее свет огромен, но ее тень меня пугает.

Какое-то время она ждала от Него ответа, но не услышала ни звука, не почувствовала ни одного знака. Ответ был там, напротив нее, тот человек, пригвожденный к кресту. Он исполнил свою часть и показал миру, что если бы каждый исполнил свою, то никому не нужно бы было больше страдать. Потому что он уже страдал за всех людей, в которых была смелость бороться за свои мечты.

Брида заплакала, не зная причины слез.

Было облачно, но дождь не пошел. Лоренс жил в этом городе уже много лет и хорошо понимал его облака. Он встал и пошел на кухню приготовить кофе. Брида вошла прежде, чем вода успела закипеть.

– Ты вчера очень поздно пришла спать, – сказал он.

Она не ответила.

– Сегодня этот день, – продолжил он. – Я знаю, насколько он важен. Мне бы очень хотелось быть рядом с тобой.

– Это праздник, – ответила Брида.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Это праздник. С самого дня нашего знакомства мы всегда ходили вместе на праздники. Ты приглашен.

Маг пошел посмотреть, навредил ли вчерашний дождь его бромелиям. С ними все было в порядке. Он посмеялся над самим собой; в конце концов силы Природы иногда могли понимать друг друга.

Он подумал о Уикке. Она не увидит светящиеся точки, потому что только Вторые Половинки могут увидеть их друг у друга. Но она заметит энергию световых полей, вращающуюся между ним и ее ученицей. Прежде всего волшебницы были женщинами.

Традиция Луны называла это «Видением Любви», и хотя это может происходить между людьми, которые просто влюблены, без какой-либо связи со Вторыми Половинками, он понимал, что это видение обозлит ее. Это женская злость, как злость мачехи Белоснежки, которая не допускала существование никого более прекрасного.

Однако Уикка была учительницей и вскоре поняла бы весь абсурд своих мыслей. Но пока ее аура уже поменяет цвет.

Тогда он подойдет к ней, поцелует ее и скажет, что она ревнует.

Она скажет, что нет. Он спросит ее, почему она почувствовала злость.

Она ответит, что она женщина и ей не нужно давать объяснений своим чувствам. Он снова поцелует ее, потому что она говорит правду. И скажет ей, что скучал по ней, пока они были не вместе, и что восхищается ею до сих пор больше, чем какой-либо другой женщиной в мире, за исключением Бриды, потому что Брида – его Вторая Половина.

Уикка останется довольна. Потому что она умная.

«Я старый. Я провожу время за придумыванием разговоров».

Но это было не из-за возраста: влюбленные мужчины всегда ведут себя так, подумал он.

Уикка была рада, потому что дождь прошел, а облака рассеялись до темноты. Природа должна была быть в согласии с трудами человеческих существ.

Все меры были приняты, каждый человек исполнил свою роль, не было нехватки ни в чем.

Она подошла к алтарю и призвала своего Учителя. Она попросила его присутствия в эту ночь; три новые волшебницы будут инициированы в Великие Тайны, и ответственность на ее плечах была огромной.

Потом она пошла на кухню приготовить кофе. Она сделала апельсиновый сок, тосты и съела несколько штук диетического печенья. Она еще продолжала заботиться о внешнем виде, она знала, насколько красивой была. Ей не нужно было отрекаться от красоты, только чтобы доказать, что она была еще и способной и умной.

Пока она рассеянно мешала кофе, ей вспомнился день, такой же, как и этот, много лет назад, когда ее Учитель обозначил ее судьбу Великими Тайнами. На несколько мгновений она попыталась представить, какой была тогда, какими были ее мечты, что она ждала от жизни.

«Я старая. Я провожу время за воспоминаниями о прошлом», – сказала она громко.

Она быстро выпила кофе и начала свои приготовления. Еще нужно было сделать кое-что. Тем не менее, она знала, что не стареет. В ее мире не было Времени.

Бриду удивило большое количество автомобилей, стоящих рядом с дорогой. Тяжелые утренние облака сменило ясное небо, солнце на закате отдавало последние лучи. Несмотря на холод, это был первый день весны.

Она воззвала к защите духов леса и посмотрела на Лоренса. Он повторил те же слова, немного смущенный, но довольный, что находится там. Чтобы продолжать быть вместе, нужно, чтобы каждый время от времени ступал в действительность другого. Между двумя тоже был мост между видимым и невидимым. Магия была в любом действии.

Они быстро прошли по лесу и вскоре вышли на прогалину. Брида ожидала нечто похожее; мужчины и женщины разного возраста и профессий были объединены по группам, они разговаривали друг с другом, стремясь выказать, что все это было похоже на самые обыкновенные дела. Тем не менее, они были так же растерянны.

– Все они? – Лоренс не ожидал такого.

Брида ответила, что нет. Некоторые были приглашены, как и он. Она не знала точно, кто должен был участвовать; все откроется в соответствующий момент.

Они выбрали угол, и Лоренс бросил рюкзак на землю. В нем было платье Бриды и три бутылки вина. Уикка сказала, чтобы каждый человек, будь он участником или приглашенным, принес одну. Прежде чем пойти домой, Лоренс спросил про третьего приглашенного. Брида упомянула Мага, которого обычно навещала в горах, и он не придал ни малейшей важности.

– Представляешь, – услышал он голос одной из женщин, стоявших рядом, – представляешь, если бы мои подруги узнали, что этой ночью я нахожусь на настоящем Шабаше.

Шабаш волшебниц. Праздник, который выжил через кровь, костры, Разумный Век и забвение. Лоренс пытался почувствовать себя удобно, говоря себе, что здесь много людей в таком же положении, как и он. Он заметил, что несколько сухих бревен сложены в центре, и ощутил озноб.

Уикка стояла в другом углу и разговаривала с группой людей. Увидев Бриду, она тут же подошла поприветствовать ее и спросить, все ли хорошо. Та поблагодарила за внимание и представила ей Лоренса.

– Я пригласила еще одного человека, – сказала Брида.

Уикка удивленно посмотрела на нее. Но в мгновение широко улыбнулась.

Брида поняла, что она точно знает, о ком речь.

– Я рада, – ответила она. – Праздник и твой тоже. К тому же, я давно не видела моего старого колдуна. Кто знает, может, он уже понял что-нибудь.

Постепенно приходили еще люди, и Брида не могла различить, кто приглашенный, а кто участник. Через полчаса, когда уже около ста человек тихо разговаривали на прогалине, Уикка попросила тишины.

– Это церемония, – сказала она. – Но эта церемония – праздник. Пожалуйста, ни один праздник не начинается до тех пор, пока люди не наполнят свои бокалы.

Она открыла свою бутылку и наполнила бокал человека, стоящего рядом. Через некоторое время бутылки передавались друг другу и голоса становились значительно громче. Брида не хотела пить; в памяти еще было живо о человеке на пшеничном поле, который показывал ей тайные храмы Традиции Луны. Кроме того, гость, которого она ждала, еще не пришел.

Лоренс, однако, был гораздо более расслабленный и начал болтать со стоящими рядом людьми.

– Настоящий праздник! – сказал он, смеясь, Бриде. Он пришел туда, приготовившись к вещам, происходившим в другом мире, а это был только праздник. На самом деле, намного более интересный, чем праздники ученых, которые он был обязан посещать.

На некотором расстоянии от них стоял господин с белой бородой, в котором он признал работника одной из кафедр в Университете. На какое-то время он не знал, что делать, но господин тоже узнал его и поднял со своего места бокал в знак приветствия.

Лоренс почувствовал облегчение. Уже не было ни охоты на ведьм, ни ее приверженцев.

– Похоже на пикник, – Брида услышала, как это было сказано кем-то. Да, было похоже на пикник, и это раздражало ее. Она ожидала чего-то более ритуального, приближенного к Шабашам, которые вдохновляли Гойю, Сен-Санса, Пикассо… она взяла бутылку, которая стояла рядом, и тоже начала пить.

Праздник. Пересечь мост между видимым и невидимым посредством праздника. Бриде очень хотелось посмотреть, как что-то священное может происходить в такой оскверненной атмосфере.

Ночь наступала быстро, а люди пили безостановочно. Когда темнота покрыла почти все, некоторые из присутствующих без какого-либо особого ритуала разожгли большой костер. В прошлом тоже было так: костер, прежде чем стать могущественным магическим элементом, был только источником света. Света, вокруг которого женщины собирались, чтобы поговорить о своих мужчинах, о магическом опыте, о встречах с ангелом и дьяволом, о страшных сексуальных демонах Средневековья. В прошлом тоже было так: праздник, огромный народный праздник, радостное празднование весны и надежды в то время, когда быть веселым означало бросить вызов закону, потому что никто не мог развлекаться в мире, созданном только для поддержания слабых. Владельцы земель, заключенные в своих темных замках, смотрели на костры в лесу и чувствовали себя обкраденными: те крестьяне хотели познать счастье, а кто познает счастье, уже не может сосуществовать безмятежно в грусти. Крестьяне могли захотеть быть счастливыми весь год, и тогда вся политическая и религиозная система была под угрозой.

Четыре или пять человек, уже практически пьяные, начали танцевать вокруг костра, возможно, пытаясь изобразить колдовское празднество. Среди танцующих Брида узнала одну Инициированную, с которой познакомилась, когда Уикка отдавала почести памяти мученичества сестер. Это ее расстроило: она думала, что люди Традиции Луны будут вести себя в соответствии со священным местом, на которое ступали. Она вспомнила о ночи, проведенной с Магом, и о том, как выпитое рассеивало связь между ними во время астральной прогулки.

– Мои друзья умрут от зависти, – услышала она чей-то голос. – Они никогда не поверят, что я был здесь.

Это уже было слишком. Ей нужно было немного отдалиться от всего, понять, что происходит, и бороться против огромного вернуться пойти домой, убежать отсюда прежде, чем разочароваться во всем том, во что верила почти год. Она поискала глазами Уикку: та смеялась и развлекалась с другими приглашенными. Число людей вокруг костра становилось все больше, некоторые аплодировали и пели, сопровождаемые другими, которые стучали по пустым бутылкам ветками и ключами.

– Я должна прогуляться, – сказала она Лоренсу.

Он уже образовал вокруг себя группу, и люди были ошеломлены его рассказами о древних звездах и чудесах современной Физики. Но он тут же прекратил разговор.

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Я предпочту пройтись одна.

Она отошла от группы и направилась в сторону леса. Голоса становились все более воодушевленными и громкими, и все это: пьяные, разговоры, люди, играющие в колдовство вокруг костра, – начало перемешиваться у нее в голове. Она столько ждала этой ночи, а это оказался всего лишь праздник. Праздник, схожий с праздниками сообществ благодетели, где люди ужинают, напиваются, шутят, а потом устраивают речи о необходимости помочь индейцам южного Полушария или тюленям Северного Полюса.

Она пошла по лесу, держа в поле зрения костер. Поднялась по дороге, которая окружала камень и позволяла видеть все сверху. Но даже вид сверху был неутешителен: Уикка обходила группы, спрашивая, все ли в порядке, люди танцевали вокруг костра, кто-то целовался, не воспринимая реальность от выпитого. Лоренс что-то воодушевленно рассказывал двум мужчинам, возможно, о том, что было бы уместно за встречей в баре, но не таком празднике. Какой-то опоздавший человек, чужак, вдохновленный шумом и неразберихой, идущий в поисках развлечений.

Походка была такой знакомой. Маг.

Брида испугалась и побежала по дороге вниз. Она хотела встретить его до того, как он дойдет до праздника. Она нуждалась в его помощи, как это было раньше столько раз. Ей нужно было понять смысл всего этого.

«Уикка умеет организовывать Шабаш», – думал Маг, пока приближался. Он мог чувствовать и видеть энергию людей, которая свободно вращалась. На этом этапе ритуала Шабаш был похож на любой другой праздник, необходимо было достижение единения всех приглашенных в одной вибрации. На первом своем Шабаше он был неприятно удивлен всем происходившим; он вспомнил, как отозвал своего Учителя в угол, чтобы спросить его, что происходит.

– Ты когда-нибудь был на празднике? – спросил его Учитель раздраженно, потому что его оторвали от интересного разговора.

Маг ответил, что да.

– А что заставляет праздник быть хорошим?

– Когда все развлекаются.

– Люди устраивали праздники с тех пор, как жили в пещерах, – ответил Учитель. – Это первые коллективные ритуалы, о которых что-то известно, и Традиция Луны взяла на себя обязанность поддерживать их живыми до сегодняшнего дня. Хороший праздник очищает вредное астральное влияние у людей, которые в нем участвуют. Но это трудно, потому что достаточно нескольких человек – и общая радость будет разрушена. Эти люди считают себя важнее других, им сложнее угодить, они думают, что теряют время, потому что не смогли достичь единения с другими. А в конце концов они переживают таинственное правосудие: в основном, они принимают на себя злых духов, изгнанных теми, кто смог объединиться.

«Вспомни, что первой прямой дорогой к Господу была молитва. Второй прямой путь – радость».

Со времен того разговора с Учителем прошло много лет. С тех пор Маг участвовал во многих Шабашах и знал, что перед ним ритуальный праздник, организованный искусно. Уровень коллективной энергии с каждым мигом рос все больше.

Он стал искать Бриду глазами; было много людей, он не привык к толпам. Он знал, что должен участвовать в коллективной энергии, он был готов к этому, но прежде ему нужно было немного привыкнуть. Она могла помочь ему. Он почувствовал бы себя лучше, встретив ее.

Он был Магом. Он мог видеть светящуюся точку. Все, что нужно было сделать, это изменить состояние разума, и тогда точка возникнет среди всех тех людей. Он годами искал этот свет, сейчас же он был в нескольких десятках метров от него.

Маг изменил состояние разума. Он снова смотрел на празднество, на этот раз с измененным восприятием, и мог различить ауры самых разных цветов, но все цвета, тем не менее, приближались к тому, который должен был доминировать этой ночью.

«Уикка – великая Учительница. Она делает все быстро», – снова подумал он. Скоро все ауры, энергетические вибрации, которые обволакивают тело вокруг, будут едины и вторая часть ритуала сможет начаться.

Он посмотрел слева направо и наконец увидел точку света. Он решил удивить ее и подошел бесшумно.

– Брида, – позвал он.

Его Вторая Половина обернулась.

– Она ушла, чтобы прогуляться немного, – ответили ему вежливо.

Казалось, целую вечность он смотрел на человека, который стоял перед ним.

– Вы, должно быть, Маг, о котором Брида мне столько рассказывала, – сказал Лоренс. – Присядьте с нами. Она скоро придет.

Но Брида уже пришла. Она стояла перед ними обоими, глаза у нее были испуганные, дыхание перехватило. С другой стороны костра Маг почувствовал взгляд. Он знал этот взгляд, взгляд, который не мог увидеть светящиеся точки, поскольку только Вторые Половинки могут определять друг друга. Но это был знакомый глубокий взгляд, взгляд, который знал Традицию Луны и разбирался в сердцах мужчин и женщин.

Маг обернулся и увидел перед собой Уикку. Она стояла по ту сторону от костра и улыбалась; в долю секунды она поняла все.

Глаза Бриды тоже были устремлены на Мага. Они блестели от удовольствия. Он пришел.

– Я хочу, чтобы ты познакомился с Лоренсом, – сказала она. Праздник вдруг стал веселым, ей больше не нужны были объяснения.

Маг еще находился в состоянии измененного сознания. Он увидел, как аура Бриды резко поменяла цвет, приближаясь к оттенку, избранному Уиккой.

Девушка была весела и довольна, потому что пришел он, и любая вещь, какую он мог сказать или сделать, могла разрушить ее Инициацию в эту ночь. Он должен был взять себя в руки любой ценой.

– Очень приятно, – сказал он Лоренсу. – Не предложите мне бокал вина?

Лоренс улыбнулся и протянул бутылку.

– Добро пожаловать в группу, – сказал он. – Праздник вам понравится.

По другую сторону от костра Уикка отстранила взгляд, и облегченно вздохнула; Брида не почувствовала ничего. Она была хорошей ученицей, и ей не хотелось бы отдалиться от Инициации в ту ночь только потому, что она просто не смогла сделать самый простой шаг – стать участницей радости других людей.

«Он позаботится о себе». За плечами Мага были годы работы и дисциплины. Он сможет взять под контроль чувство, по крайней мере, на время, достаточное, чтобы заместить это чувство другим. Она уважала его за работу и упорство и чувствовала некоторую ревность к его огромной власти.

Она говорила с другими приглашенными, но не могла отделаться от удивления, которое у нее вызвало то, что она только почувствовала. В таком случае, именно это было причиной, той причиной, по которой он уделял столько внимания этой девушке, а ведь она в конце концов была такой же волшебницей, как и другие, что прошли несколько перевоплощений, изучая Традицию Луны.

Брида была его Второй Половиной.

«Мои женские инстинкты плохо работают». Она представляла все, кроме самого очевидного. Она утешала себя, думая, что результат удивления был положительным: встреча с этой ученицей была путем, избранным Богом.

Маг увидел вдалеке знакомого и извинился перед группой, чтобы пойти поговорить с ним. Брида находилась в эйфории, ей нравилось, что он рядом, но она решила, что лучше позволить ему отойти. Ее женские инстинкты говорили ей, что не нужно, чтобы он и Лоренс долгое время находились вместе, они могли стать друзьями, а когда двое мужчин влюблены в одну женщину, они скорее будут ненавидеть друг друга, чем дружить. И в этом случае она потеряет обоих.

Она посмотрела на людей около костра и тоже захотела танцевать. Она пригласила Лоренса, он на секунду заколебался, но в конце концов согласился. Люди кружились и хлопали, пили вино и били по пустым бутылкам ветками и ключами. Каждый раз, когда она проходила мимо Мага, он улыбался и поднимал за нее бокал. Это был один из ее лучших дней.

Уикка вошла в круг. Все были расслаблены и довольны. Приглашенные, прежде обеспокоенные тем, что расскажут, напуганные тем, что могут увидеть, сейчас окончательно составили целое с Духом этой ночи. Весна пришла, нужно было отпраздновать это, наполнить душу верой в солнечные дни, как можно быстрее забыть серые вечера и ночи одиночества, проведенные дома.

Звук хлопков нарастал, и Уикка управляла ритмом. Он был синкопированным, постоянно одинаковым, глаза у всех были устремлены на костер. Никому уже не было холодно; казалось, настало лето. Люди вокруг костра начали снимать с себя свитеры.

– Давайте споем! – сказала Уикка. Она несколько раз напела простую мелодию, состоящую только из двух строк; через некоторое время все пели с ней. Некоторые знали, что это мантра волшебниц, в которой самым важным было звучание слов, а не их значение. Это был звук единения с Донами, а те, кто обладал магическим видением, – как Маг и другие присутствующие Учителя, – могли увидеть светящуюся энергию объединившихся людей.

Лоренс устал танцевать и принялся помогать «музыкантам» играть на бутылках. Кто-то отходил от костра: одни – потому что устали, другие – потому что Уикка просила их помочь отбивать ритм. Никто, за исключением Инициированных, не понял, что происходит, но праздник начинал входить на священную территорию. Вскоре вокруг костра остались только женщины Традиции Луны и волшебницы, которые будут инициированы.

Даже ученики Уикки перестали танцевать; существовал другой ритуал, другая дата для Инициации мужчин. В тот момент именно женская энергия, энергия преображения, окружала астральную поверхность прямо над костром. Так было с древних времен.

Бриде стало очень жарко. Это не могло быть из-за вина: она выпила слишком мало. Это точно было из-за костра. У нее появилось огромное желание снять кофту, но она испытывала стыд – стыд, который постепенно терял смысл по мере того, как она пела эту простую мелодию, хлопала и танцевала вокруг костра. Ее глаза смотрели точно на огонь, и мир с каждой минутой имел все меньше значения; это было чувство, очень похожее на то, которое она испытала, когда карты таро открылись в первый раз.

«Я вхожу в транс, – подумала она. – Ну и что? Праздник оживает!»

«Какая странная музыка», – говорил себе Лоренс, поддерживая ритм ударами по бутылям. Его слух, натренированный, чтобы слушать свое тело, ощущал, что ритм хлопков и звучание слов вибрируют точно посреди груди, как если бы он слушал самые тяжелые барабаны во время концерта классической музыки. Самое удивительное, что ритм, казалось, тоже определял удары его сердца.

По мере того как Уикка ускорялась, его сердце тоже ускоряло удары. Это, должно быть, происходило со всеми.

«В мозг поступает больше крови», – объясняло его научное мышление. Но он присутствовал во время ритуала колдуний, и было не время думать об этом; он мог поговорить с Бридой в другой раз.

– Я на празднике и только хочу развлекаться! – сказал он громко. Кто-то стоящий рядом согласился с ним, а Уикка увеличила скорость хлопков еще.

«Я свободна. Я горда своим телом, потому что оно – проявление Господа в видимом мире».

Жар от костра был невыносимым. Мир казался далеким, и она не хотела больше заботиться о поверхностных вещах. Она была живой, кровь бежала по ее венам, она полностью отдалась поиску. Танцевать вокруг костра было для нее не ново, потому что эти хлопки, эта музыка, этот ритм снова пробуждали уснувшие воспоминания о временах, когда она была Учителем Мудрости Времени. Она была не одна, потому что этот праздник был встречей – встречей с самой собой и Традицией, которую она несла столько жизней. Она почувствовала глубокое уважение к себе.

Она снова имела тело, и это было прекрасное тело, которое боролось миллионы лет, чтобы выжить во враждующем мире. Она жила в море, выходила на землю, поднималась к деревьям, ходила на четырех ногах и вот теперь гордо ступала двумя ногами по земле. Это тело заслуживало уважения за борьбу в течение стольких лет. Не существовало красивых или безобразных тел, потому что все тела совершали одну траекторию, все были видимой частью души, которая жила в них.

Она чувствовала гордость, глубокую гордость за свое тело. Она сняла кофту.

Она не носила бюстгальтер, но это было неважно. Она была горда своим телом, и никто не мог осудить ее за это. Даже если бы ей было 70 лет, она продолжала бы гордиться своим телом, потому что именно через него душа могла осуществлять свои работы. Другие женщины, находящиеся вокруг костра, делали то же самое. Это тоже не было важно.

Она сняла пояс и осталась полностью обнаженной. В тот момент она ощутила одно из самых полных чувств свободы за всю жизнь. Потому что она не делала это по какой-либо причине. Она делала это, потому что обнаженность была единственным способом показать, насколько ее душа была свободна в то мгновение. Ее не волновало, что присутствуют люди, одетые, смотрящие на нее, все, что она хотела – это чтобы они почувствовали в своих телах то, что чувствовала она сейчас в своем. Она могла свободно танцевать, и ничто больше не мешало ее движениям. Каждый атом ее тела касался воздуха, и воздух был щедр, принося издалека тайны и ароматы, которые обволакивали ее с головы до ног.

Мужчины и гости, которые били по бутылкам, заметили, что женщины вокруг костра обнажены. Они захлопали, взялись за руки и стали петь то мягко, то неистово.

Никто не знал, кто диктует этот ритм, бутылки ли это были, хлопки или музыка. Все, казалось, понимали, что происходит, но если бы кто-нибудь осмелился выйти из ритма в тот момент, то он бы не смог сделать это. Одной из главных задач Учительницы на этом этапе ритуала было не позволить людям почувствовать, что они в трансе. У них должно было быть впечатление, что они контролируют себя, даже если это не так. Уикка не преступала единственный Закон, за нарушение которого Традиция наказывала с исключительной строгостью: воздействие на волю других.

Потому что все, кто там был, знали, что они на Шабаше волшебниц, а для волшебниц жизнь – это единение со Вселенной.

Позже, когда эта ночь будет едва лишь воспоминанием, никто из этих людей не будет обсуждать то, что увидел. Относительно этого не было никакого запрета, но те, кто был там, чувствовали присутствие могущественной силы, силы таинственной и священной, огромной и непреклонной, которой ни одно человеческое существо не осмелилось бы сделать вызов.

– Крутитесь! – сказала единственная одетая женщина, на ней было черное платье, доходившее до пят. Все другие, обнаженные, танцевали, хлопали, а сейчас еще и вращались вокруг себя.

Какой-то мужчина положил рядом с Уиккой платья. Три из них будут использованы впервые, причем два были схожи по стилю. Это были люди с одним Доном, Дон материализовывался в манере мечтать о платье.

Ей уже не нужно было хлопать, люди продолжали действовать так, как если бы она еще управляла ритмом.

Она встала на колени, возвела руки над головой и начала вырабатывать Силу.

Сила Традиции Луны, Мудрость Времени, была там. Там была Змея, мудрая и доминирующая. Только Дева, держа ее под пяткой, могла управлять ею. Так Уикка молилась и Деве Марии, прося у нее чистоты души, твердость руки и защиту, чтобы Сила смогла опуститься на женщин, которые были перед ней, но чтобы она не овладела ими и не прельстила ни одну из них.

С лицом, направленным к небу, твердым и уверенным голосом она проговорила слова Апостола Павла:

– «…если кто-то разрушит храм Господень, Господь разрушит его. Потому что храм Господа священен, и этот храм – вы. Никто не утопает в иллюзиях: если кто-то из вас считает себя мудрее мира, то он должен сойти с ума, потому что мудрость этого мира – это безумие перед Господом.»

В действительности, написано: «Он ловит ученых на их же собственной хитрости».

Поэтому не ищите в мужчинах причины для гордости, ведь все принадлежит вам.

Несколькими движениями рук Уикка ослабила ритм ударов. Бутыли звучали медленнее, а женщины начали вращаться со все больше уменьшающейся скоростью. Уикка держала силу под контролем, и весь оркестр должен был работать слаженно: от самой пронзительной трубы до самой мягкой скрипки. Для этого нужна была помощь Силы, тем не менее, нельзя было отдаваться ей.

Она хлопала и подражала необходимым звукам. Постепенно люди переставали играть и танцевать. Волшебницы подошли к Уикке и взяли свои платья, только три женщины остались обнаженными. На тот момент прошел 1 час 28 минут постоянного звучания, и состояние сознания всех присутствующих было изменено, но никто из них, за исключением трех женщин, не потерял понимания того, где они и что происходит.

Однако три обнаженные женщины находились в полном трансе. Уикка протянула вперед свой ритуальный кинжал и направила к ним всю сосредоточенную энергию.

Их Доны предстанут через несколько мгновений. Это был способ служить миру после прохождения долгих мучительных путей – дойти сюда. Мир испытывал их как только можно; они были достойны того, что завоевали. В обычной жизни у них останутся слабости, разочарования, маленькие добрые дела и маленькие жестокости. Они продолжат оставаться в агонии и экстазе, как и все, кто участвует в еще преобразовывающемся мире. Но в должный момент они поймут, что каждое человеческое существо несет внутри себя нечто гораздо более важное, нежели ты сам: своего Дона. Потому что в руки каждого человека Господь отдал Дона – инструмент, который Он использует, чтобы явить себя миру и помочь Человечеству. Господь избрал человека как Свою руку на Земле.

Некоторые понимали своего Дона через Традицию Солнца, другие – через Традицию Луны. Но все в конце концов находили его, даже если должны были пройти несколько перевоплощений во имя поиска.

Уикка встала около огромного камня, помещенного здесь кельтскими священнослужителями. Волшебницы в черных платьях образовали полукруг возле нее.

Она посмотрела на трех обнаженных женщин. Их глаза блестели.

– Идите сюда.

Женщины приблизились к центру полукруга. Тогда Уикка попросила их лечь так, чтобы лоб касался земли, а руки были распростерты в форме креста.

Маг увидел, как Брида ложится на землю. Он попытался сосредоточиться только на ее ауре, но он был мужчиной, мужчиной, который смотрел на тело женщины.

Он не хотел вспоминать. Он не хотел знать, страдает она или нет. Он осознавал только одно: миссия его Второй Половины перед ним была выполнена.

«Как жаль, что я так мало был с ней».

Но он не мог думать так. Где-то во Времени они разделяли одно тело, переживали одну боль и были счастливы одной радостью. Они были вместе в одном человеке, кто знает, бродя ли по лесу, похожему на этот, созерцая ли ночь, в которой сияли такие же звезды на небе. Он посмеялся над своим Учителем, который заставил его провести столько времени в лесу, только чтобы понять, что он встретился со Второй Половиной.

Такова была Традиция Солнца: она обязывала каждого понять то, что было ценно и необходимо, а не только то, что он хотел. Его мужское сердце долго еще будет рыдать, но сердце Мага ликовало от радости и благодарило лес.

Уикка посмотрела на трех женщин, распростертых у ее ног и поблагодарила Господа за способность продолжать работу столько жизней подряд; Традиция Луны была неистощимой. Прогалина в лесу была освящена кельтскими священнослужителями в уже давно забытые времена, а из их ритуалов мало что осталось, как, например, этот камень, который она держала на плечах. Это был огромный камень, его невозможно было перенести человеческими усилиями, но Древние знали, как двигать его посредством магии. Они строили пирамиды, небесные обсерватории, города в горах Южной Америки, используя только те силы, что знала Традиция Луны. Это знание уже не было необходимым для человека и погасло во Времени, чтобы не обернуться разрушающим. Все равно Уикке хотелось бы узнать, только из любопытства, как они это делали.

Некоторые кельтские духи тоже присутствовали, и она их поприветствовала. Они были Учителями, которые не перевоплощались больше и образовывали часть тайного правления Земли; без них, без силы их Мудрости планета уже давно бы стала неуправляемой. Кельтские Учителя витали в воздухе над деревьями, стоявшими слева от прогалины, их астральные тела обволакивал густой белый свет. Сквозь века они приходили сюда каждое Равноденствие узнать, поддерживается ли еще Традиция. «Да, – говорила Уикка с некоторой гордостью. – День Равноденствия продолжают отмечать даже после того, как вся кельтская культура была стерта из официальной истории мира. Потому что никто не сможет погасить Традицию Луны, кроме Руки Господа».

Она некоторое время внимательно смотрела на священнослужителей. Что они подумают о сегодняшних людях? Почувствуют ли они ностальгию по тем временам, когда часто посещали это место, когда связь с Господом казалась более простой и прямой? Уикка считала, что нет, и ее инстинкт это подтверждал. Именно человеческие чувства выстраивали сад Господень, и для этого необходимо было, чтобы они видели много, во многих эпохах, во многих обычаях. Как и вся остальная часть Вселенной, человек следовал своему пути развития, и каждый день был лучше, чем предыдущий, даже если он забудет уроки прежних дней, даже если он не использует то, что изучил, даже если он будет протестовать, говоря, что жизнь несправедлива.

Потому что Небесное Царство похоже на зерно, которое человек сажает у себя в поле; он засыпает и просыпается, днем и ночью, а зерно растет, причем он не знает, как. Эти уроки были записаны в Душе Мира и давали благость всему Человечеству. Было важно, чтобы продолжали существовать такие люди, как те, что были здесь этой ночью, люди, которые не боялись Темной Ночи Души, как говорил старый мудрый Святой Иоанн Креститель. Каждый шаг, каждый акт веры снова освобождал человеческую расу. Пока будут люди, которые будут знать, что вся мудрость человека – это безумие перед Господом, мир будет продолжать свой светлый путь.

Она почувствовала гордость за своих учениц и учеников, способных принести в жертву благоустроенность уже объясненного мира ради желания открыть новый мир.

Она снова посмотрела на трех обнаженных женщин, лежащих на земле с распростертыми руками, и опять попыталась одеть их в цвет ауры, которую они испускали. Они сейчас проходили сквозь Время и встречались со многими потерянными Вторыми Половинами. Эти три женщины погрузятся, начиная с этой ночи, в исполнение миссии, которая ожидала их с момента рождения. Одной из них было, наверное, больше 60 лет; возраст не имел ни малейшего значения. Важно было то, что в конце концов они находились перед судьбой, которая спокойно их ожидала, и с сегодняшней ночи они будут использовать своих Донов, чтобы избежать разрушения растений из сада Господня. Каждая из них пришла сюда по разным причинам: любовное разочарование, усталость от рутины, поиски Силы. Они сталкивались со страхом, с ленью и многими разочарованиями, которые появляются у идущего по пути магии. Но факт тот, что они дошли точно туда, куда должны были прийти, потому что Рука Господа всегда вела того, кто следует своему пути с верой.

«Традиция Луны ошеломительна, со всеми ее Учителями и ритуалами. Но есть другая Традиция», – думал Маг, устремив взгляд на Бриду, чувствуя некоторую зависть к Уикке, которая будет рядом с ней еще очень долго.

Она гораздо сложнее, потому что она проще, а простые вещи всегда оказываются слишком сложными. Ее Учителя всегда находились в этом мире, но они не всегда знали о величии того, чему учили, потому что учили по импульсу, который казался, главным образом, абсурдным. Они были столярами, поэтами, математиками, людьми всех профессий и занятий, которые жили везде на планете. Люди, которые в какое-то мгновение почувствовали необходимость поговорить с кем-то, объяснить чувство, которое они не понимали полностью, но которое было невозможно хранить в себе, и именно так Традиция Солнца не позволяла мудрости стать потерянной. Импульс Создания.

Где бы человек не ступил ногой, всегда оставался след Традиции Солнца. Иногда скульптура, иногда стол, иногда фрагменты поэмы, передаваемой из поколения в поколение определенными народностями. Люди, через которых говорила Традиция Солнца, были такими же, как и другие, они смотрели по утрам или вечером на мир и понимали, что есть присутствие чего-то высшего. Они, не желая того, погрузились в незнакомое море и потом по большей части отказывались возвращаться туда снова. Все живые люди, по крайней мере один раз в каждом перевоплощении, владели тайной Вселенной.

Они, не зная об этом, погружались в Темную Ночь. Жаль, что почти всем не хватало веры в себя и они не хотели возвращаться. И Священное Сердце, которое питало мир своей любовью, миром и полной отдачей, снова было окружено шипами.

Уикка чувствовала благодарность за то, что она Учительница Традиции Луны. Все люди, которые приближались к ней, хотели изучать, в то время как в Традиции Солнца большинство хотело убежать от того, чему научила их жизнь.

«Это уже не важно», – подумала Уикка. Потому что время чудес снова возвращалось и никто не мог оставаться чуждым изменениям, которые мир переживал начиная с этого момента. Через несколько лет сила Традиции Солнца проявится со всем своим сиянием. Все люди, которые не будут следовать своему пути, начнут чувствовать неудовлетворенность собой, им будет трудно выбрать.

Одним движением руки Уикка начертила круг в воздухе, используя кинжал. Внутри невидимого круга она нарисовала пятиконечную звезду, которую Колдуньи называли Пентаграммой. Пентаграмма была символом элементов, которые работали в человеке, и через нее женщины, распростертые на земле, войдут в контакт с миром света.

– Закройте глаза, – сказала Уикка. Женщины подчинились.

Уикка совершила ритуальные действия кинжалом, пронося его над головой каждой из них.

– А теперь откройте глаза вашей души.

Брида открыла их. Она находилась в пустыне, и это место было до боли знакомым. Она вспомнила, что была здесь раньше. С Магом.

Она стала искать его глазами, но не могла найти. Однако ей не было страшно; она чувствовала себя спокойной и счастливой. Она знала, кто она, в каком городе она живет, знала, что в другом временном пространстве происходил праздник. Но ничто из этого не было важно, потому что пейзаж, который расстилался перед ней, был еще более прекрасным: пески, горы в глубине и огромный камень перед ней.

– Добро пожаловать, – сказал голос.

Рядом с ней стоял господин, его одежда была похожа на ту, которую носили ее дедушки.

– Я – Учитель Уикки. Когда ты станешь Учительницей, твои ученицы встретят Уикку здесь. И так далее, пока Душа Мира не сможет проявиться.

– Я участвую в ритуале ведьм, – сказала Брида. – В Шабаше.

Учитель засмеялся.

– Ты столкнулась со своим Путем. Очень мало у кого хватает смелости сделать это. Многие предпочитают следовать пути, который не принадлежит им.

«У каждого есть свой Дон, но не каждый хочет видеть его. Ты приняла его, твоя встреча с Доном – это встреча с Миром».

– Для чего мне это?

– Чтобы построить сад Господень.

– У меня впереди целая жизнь, – ответила Брида. – Я хочу прожить ее, как ее проживают все люди. Я хочу иметь возможность ошибаться. Я хочу иметь возможность быть эгоисткой, иметь недостатки. Вы меня понимаете?

Учитель улыбнулся. В его правой руке возникло голубое покрывало.

– Нет другого способа быть близко к людям, кроме как быть одним из них.

Декорации поменялись. Она уже была не в пустыне, а в какого-то рода жидкости, где плавали разные странные вещи.

– Такова жизнь, – сказал Учитель. – В ошибках. Молекулы размножались одинаково миллионы лет, пока с одной не произошла ошибка. И поэтому что-то стало способно измениться в этом нескончаемом потоке.

Брида, ослепленная, смотрела на море. Она не спрашивала, каким образом могла дышать внутри него. Все, что она могла слышать, был голос Учителя; все, что она могла вспомнить, было путешествие, очень похожее на это, которое начиналось на пшеничном поле.

– Именно ошибка пустила весь мир в ход, – сказал Учитель. – Никогда не бойся ошибаться.

– Но Адам и Ева были изгнаны из Рая.

– И когда-нибудь они вернуться, узнав про чудеса миров и небес. Господь знал, что делает, когда призвал внимание обоих к дереву Добра и Зла. Если бы он не захотел, чтобы они вкусили его плодов, он бы им ничего не говорил до этого.

– Тогда почему он это сказал?

– Чтобы запустить Вселенную в движение.

Декорации снова сменились на пустыню с камнем напротив нее. Было утро, и розовый свет начинал заливать горизонт. Учитель поднес к ней накидку.

– В эту минуту я освящаю тебя. Твой Дон – это инструмент Господа. Стань добрым инструментом в Его руках.

Уикка двумя руками взяла платье самой молодой из трех женщин. Она сделала символическое предложение кельтским священнослужителям, которые присутствовали весь вечер, их астральные тела витали в воздухе над деревьями. Потом она повернулась к девушке.

– Поднимайся, – сказала она.

Брида поднялась. На ее обнаженном теле танцевали тени от костра. Когда-то другое тело сжирало это же пламя. Но эти времена закончились.

– Подними руки.

Она их подняла. Уикка одела ее.

– Я была обнажена, – сказала она Учителю, когда он накинул на нее голубое покрывало, – и мне не было стыдно.

– Если бы не существовало стыда, Господь не обнаружил бы, что Адам и Ева съели яблоко.

Учитель созерцал рождение солнца. Он казался рассеянным, но это было не так. Брида это знала.

– Никогда не стыдись, – продолжил он. – Принимай то, что тебе предлагает жизнь, и пытайся испить из каждой чаши, что ожидает тебя впереди. Все вина должны быть испиты: некоторые – только глотком, другие – целыми бутылками.

– Как я смогу отличить?

– По вкусу. Хорошее вино узнает только тот, кто попробовал горькое.

Уикка развернула Бриду лицом к костру и оставила ее стоять так, в то время как сама пошла к следующей Инициированной. Огонь овладевал энергией ее Дона, чтобы он мог окончательно проявиться в ней. В то мгновение Брида должна была увидеть рождение солнца. Солнца, которое озарит остаток ее жизни.

– А сейчас ты должна идти, – сказал Учитель, когда солнце родилось.

– Я не боюсь моего Дона, – ответила Брида. – Я знаю, куда иду. Я знаю, что должна делать. Я знаю, что кто-то мне помог. Я уже была здесь прежде. Здесь были танцующие люди и тайный храм Традиции Луны.

Учитель не сказал ничего. Он повернулся к ней и подал знак правой рукой.

– Ты принята. Пусть твой путь будет наполнен Миром в Мирное время и станет Воинственным во времена Борьбы. Никогда не путай одно время с другим.

Фигура Учителя начала растворяться, впрочем, как и пустыня с камнем. Осталось только солнце, но солнце стало смешиваться с небом. Постепенно небо стало темным, и солнце было очень похоже на пламя костра.

Она вернулась. Она помнила все: шум, хлопки, танцы, транс. Она помнила, что сняла одежду перед всеми этими людьми и сейчас чувствовала некоторое смятение. Она попыталась подавить стыд, страх, тревогу – они всегда будут сопровождать ее, и она должна привыкнуть.

Уикка попросила трех инициированных встать в центр полукруга, образованного женщинами. Волшебницы взялись за руки и закрыли круг.

Заиграла музыка, которую никто более не смел сопровождать; звуковой поток шел из практически закрытых губ, создавая странную вибрацию, которая становилась все острее, пока не стала напоминать крики обезумевшей птицы. В будущем она тоже узнает, как воспроизводить такие звуки. Она изучит гораздо больше вещей, пока тоже не станет Учительницей. Тогда другие женщины и мужчины будут инициированы ею в Традиции Луны.

Тем не менее, все это придет в должное время. У нее было все время, которым располагал мир, она снова обрела цель, у нее был кто-то, кто ей поможет. Бесконечность принадлежала ей.

Вокруг каждого были свои странные цвета, и Брида немного растерялась. Она предпочла бы прежний мир.

Волшебницы прекратили пение.

– Инициация Луны исполнена, – сказала Уикка. – Сейчас мир – это поле, и вы будете заботиться о том, чтобы урожай был изобильным.

– У меня странное чувство, – сказала одна из Инициированных. – Я плохо вижу.

– Вы видите энергетическое поле, которое окружает людей, ауру, как это называем мы. Это первый шаг в мир Великих Тайн. Это чувство скоро пройдет, а позже я покажу вам, как пробудить его снова.

Быстрым и ловким движением она бросила на землю свой ритуальный кинжал. Он вонзился в землю, его рукоятка еще балансировала в воздухе.

– Церемония окончена, – сказала она.

Брида направилась к Лоренсу. Его глаза блестели, и она ощущала всю его гордость и любовь. Они могли расти вместе, вместе создавать новые формы жизни, открывать всю Вселенную, которая простиралась перед ними, ожидая прихода людей, у которых окажется хотя бы чуть-чуть смелости.

Но существовал и другой мужчина. Пока она разговаривала с Учителем, она сделала свой выбор. Потому что этот человек знал, как взять ее за руку в трудные моменты и провести ее, отдавая опыт и любовь, сквозь Темную Ночь Веры. Она научится любить его, и ее любовь будет такой же огромной, как и уважение к нему. Они оба шли по одной дороге знаний; благодаря ему, она дошла сюда. С ним она поймет однажды Традицию Солнца.

Теперь она знала, что она колдунья. В течение многих веков она изучала искусство волшебства и сейчас вернулась на свое место. Начиная с этой ночи, мудрость была самым важным в ее жизни.

– Мы можем идти, – сказала она Лоренсу, приблизившись к нему. Он с восхищением смотрел на женщину, стоящую перед ним в черном платье. Однако Брида знала, что Маг видит ее в голубом.

Она протянула ему рюкзак с остальными вещами.

– Иди вперед. Может, ты найдешь кого-нибудь, кто нас отвезет. Я должна поговорить с одним человеком.

Лоренс взял рюкзак. Но он сделал только несколько шагов по направлению к дороге, которая пересекала лес. Ритуал завершился, и они снова были в мире людей, с их любовью, ревностью и завоевательными войнами.

Страх тоже вернулся.

Брида была странная.

– Я не знаю, существует ли Бог, – сказал он деревьям, которые его окружали. – И не могу думать об этом сейчас, потому что я тоже сталкиваюсь с тайной».

Он почувствовал, что говорит как-то по-другому, со странной уверенностью, которой у него никогда не было. Но в тот момент он решил, что деревья слушают его.

«Возможно, люди здесь не поймут меня, возможно, они не оценят моих усилий, но я знаю, что во мне столько же смелости, потому что я ищу Бога, не веря в Него».

«Да. Он есть. Он – Бог смелых».

Лоренс заметил, что его руки немного дрожат. Ночь прошла, а он не понял ничего. Он чувствовал, что вошел в транс, и все. Но дрожь в его руках была не из-за этого погружения в Темную Ночь, про которую Брида столько говорила раньше.

Она посмотрел на небо, еще полное туч. Бог был Богом Смелых. И он смог понять это, потому что смельчаки – это те, кто принимает решение со страхом. На каждом шагу их пути ими овладевает дьявол, они волнуются из-за всего, что делают, спрашивая себя, ошибаются ли они или нет.

И все равно они действуют. Они действуют, потому что так же верят в чудеса, как и волшебницы, которые танцевали этой ночью вокруг костра.

Господь мог пытаться вернуться к нему через женщину, которая сейчас удалялась в направлении другого человека. Если бы она ушла, возможно, Он отдалился навсегда. Она была его возможностью, потому что знала, что лучший способ погрузиться в Бога, осуществлялся посредством любви. Он не хотел терять возможности восстановить это.

Он глубоко вздохнул, ощутив свежий холодный лесной воздух, и дал себе святое обещание.

Бог был Богом Смелых.

Брида шла к Магу. Они оба пересеклись возле костра. Было трудно произносить слова.

Именно она прервала молчание.

– Мы идем по одному пути.

Он покачал головой.

– Тогда давай вместе следовать ему.

– Но ты не любишь меня, – сказал Маг.

– Нет, я люблю тебя. Я еще не знаю свою любовь к тебе, но я люблю тебя. Ты моя Вторая Половина.

Но взгляд Мага был далеким. Он вспоминал о Традиции Солнца, и одним из самых важных уроков Традиции Солнца была Любовь. Любовь была единственным мостом между видимым и невидимым, который был знаком всем. Она была единственным языком, способным объяснить уроки, которые Вселенная преподавала каждый день людям.

– Я не пойду, – сказала она. – Я остаюсь с тобой.

– Твой возлюбленный ждет тебя, – ответил он. – Я благословляю вашу любовь.

Брида, ничего не понимая, смотрела на него.

– Никто не может овладеть заходом солнца, какой мы видели как-то вечером, – продолжил он. – Так же, как никто не может овладеть дождливой ночью, бьющей каплями в окна, или безмятежностью, которой спящий ребенок окружает все вокруг, или магическим мгновением, когда волны разбиваются о скалы. Никто не может владеть самым прекрасным, что есть на Земле, но мы можем познавать и любить. Именно посредством этого Господь является людям. Мы не являемся хозяевами ни солнца, ни вечера, ни скал, ни даже видения Господа, потому что мы не можем овладеть самими собой.

Маг протянул Бриде цветок.

– Когда мы познакомились, хотя, кажется, я всегда знал тебя, потому что я не могу вспомнить, каким мир был прежде, я показал тебе Темную Ночь. Я хотел знать, как ты будешь противостоять твоим же собственным границам. Я уже знал, что передо мной моя Вторая Половина, и эта Вторая Половина научит меня всему тому, что мне нужно понять, именно поэтому Бог разделил мужчину и женщину.

Брида прикоснулась к цветку. Это был первый цветок, который она видела за последние несколько месяцев. Весна пришла.

– Люди дарят цветы, потому что в цветах заложен настоящий смысл Любви. Тот, кто попытается овладеть цветком, увидит, как увядает его красота. Но тот, кто будет просто смотреть на цветок в своем поле, всегда будет с ним. Потому что он сольется с вечером, с заходом солнца, с запахом влажной земли и облаками на горизонте.

Брида смотрела на цветок. Маг снова взял его и вернул лесу.

Глаза Бриды наполнились слезами. Она была горда своей Второй Половиной.

– Лес научил меня этому: ты никогда не будешь моей, и поэтому ты всегда будешь со мной. Ты была надежной моих дней одиночества, тревогой времен глубоких сомнений, ясностью моих мгновений веры.

«Я знал, что моя Вторая Половина придет однажды, поэтому я занимался Традицией Солнца. Только потому, что я был уверен в твоем существовании, я продолжаю существовать сам».

Брида не могла подавить слезы.

– Тогда ты пришла, и я понял все это. Ты пришла освободить меня от рабства, которое я сам себе создал, ты пришла, чтобы сказать мне, что я свободен, что я могу вернуться в мир и ко всему тому, что наполняет мир. Я понял все, что было нужно, и я люблю тебя больше, чем всех женщин, которых знал в своей жизни, больше, чем я любил женщину, которая, не желая того, подтолкнула меня к лесу. Я всегда буду помнить, что любовь – это свобода.

Это был урок, который меня изгнал, а теперь освободил.

Пламя костра угасало, и несколько приглашенных, еще остававшихся там, начинали прощаться. Но Брида не слышала ничего из того, что происходило.

– Брида! – услышала она голос вдалеке.

– Он смотрит на тебя, девочка – сказал Маг. Это была фраза из одного старого фильма, который он видел. Он чувствовал себя счастливым, потому что перевернул еще одну важную страницу Традиции Солнца. Он чувствовал присутствие своего Учителя, он тоже выбрал эту ночь для своей новой Инициации.

– Я всю жизнь буду помнить о тебе, а ты – обо мне. Так же, как мы помним о вечерах, о дожде, бьющем в окна, о том, что всегда будет нашим, потому что мы не можем овладеть этим.

– Брида! – снова позвал Лоренс.

– Иди с миром, – сказал Маг. – И вытри слезы. Или скажи, что причиной их был пепел от костра. Никогда не забывай меня.

Он знал, что не должен был говорить этого. Но все равно сказал.

Уикка заметила, что три человека забыли свои пустые бутыли. Она должна была позвонить им и попросить забрать их отсюда.

– Скоро погаснет огонь, – сказала она.

Он продолжал молчать. Его взгляд был устремлен на последние искры костра.

– Я не раскаиваюсь, что когда-то была влюблена в тебя, – продолжила Уикка.

– Я тоже, – ответил Маг.

Ей безумно хотелось поговорить о девушке. Но она молчала. Глаза стоящего рядом человека выражали уважение и мудрость.

– Как жаль, что я не твоя Вторая Половина, – она возобновила тему. – Мы были бы великой парой.

Но Маг не слушал ее. Перед ним лежал огромный мир, было много того, что можно было сделать. Нужно было помочь построить сад Господень, нужно было научит людей понимать себя. Он встретит других женщин, влюбится и со всей силой проживет это перевоплощение. Эта ночь завершала этап в его существовании, и новая Темная Ночь уже простиралась перед ним. Но это будет более радостный, более счастливый этап, близкий к тому, о чем он мечтал. Он знал это, благодаря цветам, лесам, девушкам, который приходят однажды, ведомые рукой Господа, не зная, что они там для исполнения своей судьбы. Он знал это, благодаря Традиции Луны и Традиции Солнца.

Примечания

1

RAM – орден Regnus Agnus Mundi – небольшое католическое братство, изучающее язык символов, известный как Традиция, передаваемая изустно.

2

У.Б. Йетс (пер.)

Content

Пауло Коэльо
Брида

Вступление

Пролог

Ирландия Август 1983-Март 1984

Лето и осень

Зима и весна

Примечания