Дмитрий Янковский

Игра Окончена

Мне нужен был аквариум подешевле. Нет, не то чтобы у меня не было денег, просто все предыдущие увлечения, в какие я бросался очертя голову, длились не долго, оставляя после себя вещественные доказательства моего непостоянства. Время от времени приходилось выкидывать вполне еще новые мотоциклетные шлемы, краги для верховой езды и нагайку, выворачивать из мотора азотный ускоритель, установка которого обошлась мне в кругленькую сумму, дарить кому попало музыкальный синтезатор, гитару, вывозить на дачу спортивный арбалет и телескоп для наблюдения небесных светил. Все это захватывало меня на время, увлекало, а потом я вдруг понимал, что зря тратил время на совершенно никчемные занятия, весь смысл которых состоял в моде на них в тот данный, немыслимо краткий в сравнении с вечностью, момент.

Меня иногда удивляло, как я, отлично знающий об этой слабости собственного характера, попадаюсь в ловушку снова и снова, не в силах удержаться от нового соблазна. В общем, с аквариумом тоже так получилось. Виной всему был Стас - мы с ним дружили еще с институтских времен, не надоедая друг другу частыми встречами. Иногда мы месяцами друг друга не видели, а потом случайно встречались на вечеринке у общих знакомых, и он втягивал меня в очередную авантюру. Конечно, не только Стас бывал в роли змея-искусителя, но вот верховая езда, охота и телескоп были целиком на его совести. Причем сам он счастливо продолжал пахнуть конским потом, пить водку с егерями и вдохновлять девушек звучными названиями звезд. К его чести, надо признать, что все его заслуги меркли в сравнении с азотным ускорителем на моем еще не старом «Форде». Это дьявольское устройство я поставил не по совету кого-нибудь из знакомых, как то обычно бывало, а после просмотра небезызвестного фильма Роба Коэна, так что ссориться со Стасом у меня не было никаких причин. А вот Роб Коэн мог бы выслушать от меня много приятного, повстречайся он на моем пути и будь мое знание английских жаргонизмов получше. Кто знал, что замечательные хромированные баллоны, установленные за сиденьем, в российском исполнении окажутся серыми громоздкими банками, а вместо значительного увеличения мощности дадут лишь чудовищный детонационный стук в моторе и счет за ремонт почти нового двигателя?..

С аквариумом получилось не столь динамично, зато очень красиво.

Как-то я заскочил к Стасу после незабываемого отдыха на Шри-Ланке. Воспоминания о пряных океанских ветрах еще бередили меня, но на душе было мрачновато от вида пыльных московских улиц и от осознания того факта, что еще раз на Шри-Ланку я попаду не скоро. Стас меня встретил - тихий, как обычно, умеренно улыбчивый, но заметил я у него знакомый блеск в глазах, предвещающий мне инфекцию нового увлечения. И только я шагнул в его гостиную, как сразу понял, что заболел. На этот раз сильно. Часть его стены теперь занимал аквариум, наверное, литров пятьсот в объеме - огромный, сияющий, яркий, ласкающий взгляд колышущимися под водой листьями. В нем невесомо парили рыбы - пестрые, фантастичные существа, помимо воли завладевающие вниманием. Это так походило на лучезарные воспоминания о моем отпуске, что мне непременно захотелось обладать подобным чудом, причем как можно быстрее.

– Нравится? - осторожно спросил Стас.

– Спрашиваешь! - Я придвинул кресло и устроился возле аквариума.

Толстые стекла чуть искажали прямой ход световых лучей, что вызывало чувство некоторой нереальности происходящего.

– И во что он тебе обошелся? - поинтересовался я.

– Не скажу, - нахмурился Стас.

– Это еще почему?

– Рыб жалко.

– Каких рыб?

– Твоих.

– У меня нет рыб, - сорвалось у меня с языка, но я его прикусил.

– Я что, не вижу, какой у тебя алчный взгляд? - Приятель нахмурился и сел на диван. - Такой же, кстати, каким ты оглядывал немецкое ружье, когда я помогал тебе его прикупить. Ручной работы оружие! И где оно теперь? А какие краги мы брали! Сколько ты за них отдал?

– Не помню, - соврал я.

– Даже не помнишь! На этот раз и не заикайся, чтобы я помог тебе с приобретением аквариума. Вот честно тебе говорю - не надо. Рыбы - это не железки какие-то, а живые твари, их за ненадобностью в гараже не бросишь.

– Не наезжай, - буркнул я, продолжая пожирать взглядом аквариум.

– Это почему?

– Потому что все равно ты мне поможешь выбрать нечто подобное.

– И не подумаю.

– Значит, тебе рыб не жалко?

– Погоди-ка. - Стас насторожился, предчувствуя подвох. - Это ты к чему?

– К тому, что аквариум я все равно куплю, только без твоего совета, а для рыб такая самодеятельность может плохо закончиться.

Мы договорились посетить аквариумное ателье в субботу. Я заехал за Стасом, и он вновь принялся меня отговаривать от покупки. В конце концов мы сошлись на том, что мое новое увлечение будет с испытательным сроком.

– Возьмешь аквариум подешевле, - безапелляционно заявил Стас, - а то жалко будет хорошую вещь выбрасывать. Оборудование по минимуму. Рыб я тебе сам подберу. Если год продержишься, я тебе на день рождения сам подарю аквариум еще лучше, чем у меня. Ну?

А что «ну»? Согласился я, конечно. Понятное дело, хотелось мне аквариум, как у Стаса, такой же большой и сияющий, но иногда спорить с ним было так же умно, как останавливать тепловоз крестьянскими вилами. Самому же ввязываться в авантюру без дружеской поддержки и совета было боязно. В общем, кончилось дело не аквариумным ателье, а магазинчиком где-то в районе Шаболовки.

– Выбирай, - позволил Стас, оценив экспозицию.

– Ты издеваешься? - нахмурился я.

Выбирать-то было особенно не из чего. Ведерные шарообразные банки для золотых рыбок я вообще как вариант не рассматривал, пятидесятилитровые лоханки тоже. У меня монитор на компьютере больше! Двухсотлитровый аквариум был только один, но мне-то и одного достаточно.

– Этот хочу. - Я без лишних церемоний ткнул в него пальцем.

– Не советую, - покачал головой Стас.

– Почему?

– Размер ни туда ни сюда. Для постоянного маловат, а под нерест его потом не приспособишь - место будет занимать.

– Помолчи, а? - обернулся я через плечо. - Мне он нравится.

– Ладно, Вован. - Стас хлопнул меня по плечу и улыбнулся. - Не буду нудить. Бери эту стекляшку, и пойдем выбирать оборудование.

Так «эта стекляшка» попала в багажник моей машины. По дороге домой Стас прочел мне довольно длинную лекцию по поводу выбора рыб, основной идеей которой являлся парадоксальный факт, что рыб покупать нельзя. По крайней мере сразу.

– Думаешь, это так просто, рыбу купить? - спросил он, опуская ветровое стекло. - Приезжать на рынок надо в субботу рано утром, когда продавцы только выставляются и по рынку бегают оптовики с пакетами и термосумками. Так что встать тебе придется по будильнику. Погуляем с тобой, понаблюдаем за оптовиками и продавцами, послушаем, о чем они говорят между собой. Уши у нас, конечно, повянут немного, потому что таких матюгов ты и не знаешь, какими они общаются. Но это на рынке норма, как и подвыпивший с самого утра продавец. Рынок - это тебе, Вован, не курорт, не Шри-Ланка, и условия труда там не идеальные. В общем наша задача - присмотреть рыбу, а не того, кто ее продаст. Вот и будем смотреть на рыбу - сколько видов в ширме, как ее покупают оптовики, насколько эти рыбы совместимы между собой. Вопросы зададим - московская или подмосковная эта рыба, может, привозная? Если привоз, то откуда? Много расспрашивать нельзя, на рынке поговорка ходит: «Задал больше трех вопросов - не купит ничего». Продавец в возрасте просто начнет тебя игнорировать, а те, кто помоложе и погорячее, - могут послать: погулять по рынку дальше или, как вариант, - куда подальше. Они там, Вова, на кусок хлеба зарабатывают, это тебе не «горячая линия» информационной поддержки. Но когда будем покупать рыбу, они все сами расскажут, главное, чтобы деньги уже оказались у них в руках.

– Может, лучше в магазине купить? - осторожно спросил я, выруливая с парковки. - И в рань вставать не придется.

– Про магазин я тебе потом расскажу. А без будильника все равно не обойтись. Причем через недельку подвиг надо будет повторить.

– Блин, Стас! На кой мне еще через неделю переться на рынок? Я же аквариум хочу наполнить, а не рыбный ресторан содержать!

– А мы в первый заход покупать ничего и не будем. Погуляем, что-нибудь присмотрим, запишем номера понравившихся мест, какой рыбой торгуют. А через недельку еще раз приедем с утречка. Пройдемся по отмеченным местам, сверим, чем в этот раз торгуют. Если у продавца ассортимент не изменился, да и к тому же он к десяти утра почти все продал, - будем брать у него. Но немного для начала.

– Слушай, а к чему такие предосторожности?

– Паразиты, Вова.

– Продавцы, что ли?

– Да нет. Паразиты, которые на рыбах живут.

– Оптовики? - фыркнул я.

– Да иди ты! - обиделся Стас. - Что ты Бивиса из себя корчишь? Я говорю про болезни рыб, вызванные паразитами. Пойми, Вова, дрянь это изрядная, а любую болячку уничтожать лучше в зародыше. Дело в том, что на рынки столицы рыба попадает из пяти разных мест. Первое - рыбка разведена и выращена в Москве или области одним или группой любителей-аквариумистов. Это - самая лучшая рыба. Выкормлена она на живых кормах, приспособлена к московской воде. Вероятность болячек - минимальна. Обычно в больших количествах в домашних условиях можно развести два-три вида аквариумной рыбы. Так что с самого раннего утра надо найти ширму, набитую тремя-четырьмя видами рыб. Днем может ничего не остаться, включая продавцов, - рыба-то вся продана, чего стоять? Оптовики предпочитают именно этих.

Мы выехали на Садовое и застряли в пробке.

– Закрой окно, - попросил я Стаса, морщась от проникшего в салон выхлопного дыма.

Сколько я его вожу, он никак не может привыкнуть к кондиционеру в машине. Для меня же езда с открытыми окнами летом - сплошная пытка. Вот разве что где-нибудь в Абхазии… Там хорошо, там воздух, ветер в лицо… Позади рявкнул клаксоном кто-то нетерпеливый на джипе, вырвав меня из приятных воспоминаний.

– Вариант второй, - продолжил Стас, подняв ветровое стекло, - рыбка разведена и выращена в одном из средних или больших аквариумных хозяйств в Москве или области. Качество рыбы превосходное! Тут большее количество видов. Но разбросаны они по нескольким продавцам-перекупщикам, у которых может рядом сидеть и своя рыба, и сингапурская. Болячки гуляют и размножаются, хотя и не всегда. В общем - лотерея. Отдельная песня о золотой рыбке и ее разновидностях. «Карась есть карась», - решили рыбпромхозы и начали разводить в прудах все это великолепие. Рыбки жирные, круглые и недорогие. А болячек на них - туева хуча. И есть довольно неприятные по своим последствиям.

– То есть золотую рыбку не брать?

– Погоди с выводами. Брать можно любую рыбу, только предосторожности должны быть разными. Вариант третий - рыбка привезена из Украины, Белоруссии и прочих суверенных государств, где дешевая рабочая сила и корма. Рыба очень качественная. Даст сто очков вперед московской и по цене. Проблема только с пересылкой, часто нарушаются нормы посадки и перевозки по времени. На перевалочных пунктах, где-нибудь в Брянске, могут покормить живым кормом из близлежащей лужи со всеми имеющимися там паразитами. Раз на раз не приходится. Торгуют ею перекупщики, опять же вместе с другой рыбой. Надо быть очень внимательным.

Я уже всерьез призадумался. А не отказаться ли сразу от нового увлечения? Судя по рассказу Стаса, занятие сулило мне приобретение ранее не свойственных навыков, таких, как усидчивость и аккуратность. Не то чтобы я был злостным засранцем, но мысль о еженедельной уборке, к примеру, наводила на меня уныние. Домохозяйку же я опасался нанимать из соображений безопасности. Мне казалось весьма неразумным пускать в дом какую-нибудь соседскую старушку, которая потом всем своим плюшевым подругам будет описывать мою обстановку. Аквариум же предполагал, как оказалось, не только обязательный уход, но и ответственность, которой я, если честно, боялся больше всего. Однако разочаровывать Стаса столь быстрым отказом мне не хотелось, и я предпочел утаить забрезжившие сомнения.

– Вариант четвертый, - продолжал лекцию приятель, - привоз из Европы, в частности из Германии. Привозят в основном цихлид, сомов и «неразводную» рыбу. Немцы - народ педантичный. Нормы перевозки и посадки соблюдают неукоснительно. Проблемы бывают крайне редко и небольшие, в основном ихтиохтириус. Есть игроки на этом рынке, которые передерживают рыбу в карантине в течение двух-трех недель. В общем, качественный товар, надо смотреть на продавца, чем он еще торгует. Мой знакомый всегда брал только у одного человека и говорит, что за три года проблем не было.

Может, и у меня не будет проблем? Я успокоился, подыскал лазейку на левой полосе, втиснул туда машину и поддал газу.

– Пятый вариант - азиатские рыборазводни. - Похоже, Стасу нравился сам процесс демонстрации собственной эрудиции. - Самая ужасная по качеству рыба. Во-первых, в большинстве случаев она выращена в открытых прудах. То есть не приспособлена не только к условиям аквариума, но и к условиям перевозки. Разные болячки, вызванные паразитами, встречаются так же часто, как блохи на бездомной собаке. Про нормы посадки там не слышали ничего, а если и слышали, то просто забили на них. Аргументация такого отношения к покупателям простая - если рыба не доедет, это твои проблемы, не заказывай столько. Продавец в Москве часто так же, не передерживая рыбу в течение двадцати одного дня, везет на рынок, где ее вместе с болячками оптом покупают магазины. Далее в розницу аквариумных рыбок приобретаешь ты, вместе со всеми проблемами. И что самое обидное - это очень яркая, броская, соблазнительная и экзотическая рыба, желание купить которую достаточно велико. Поэтому надо сначала присмотреться, понять, что ты хочешь, а через неделю брать.

– Так поехали смотреть сейчас!

– Да поздно уже. Ты что? Шило у тебя в заднице?

– Приедем, тогда и увидим, поздно или нет.

– Вот тебя припарило… - буркнул Стас.

Но машина была моя, так что у него не было выбора - я твердо решил ехать на рынок, а добираться до дому общественным транспортом ему не хотелось.

Его идея ехать на рынок лишь затем, чтобы присмотреть какую-то особую рыбу, но не покупать ее, бесила меня сама по себе. Зная Стаса, я предполагал, что такой подход вызван его обычным педантизмом, старанием ни в чем, ни при каких обстоятельствах не допускать случайностей. Даже очень естественных и обычных случайностей. Поэтому я твердо решил, что, если какая-то рыба мне сегодня понравится, я сегодня же ее и куплю. Вот просто назло педантизму. Не знаю, почему-то меня это всерьез приперло.

Но когда я припарковал машину и мы с приятелем наконец оказались на рынке, мое настроение мигом поменяло знак с глубокого минуса на вполне оптимистичный плюс. Было уже больше одиннадцати утра, и многие продавцы, избавившись от живого товара, собирали свое нехитрое торговое оборудование. Стучали клапанами моторы насквозь проржавевших «шестерок» и «девяток», небритые подвыпившие мужики самого разного возраста с матерщинкой грузили ширмы из оргстекла в багажники. Пахло выхлопным газом, пылью и чужим потом. Однако далеко не вся рыба была продана, некоторые ширмы на лотках переливались десятками экземпляров самых разных размеров и расцветок.

– Поздно приехали, - посетовал Стас. - Весь приличный товар уже сбыли, осталось одно «г».

– Да ладно, - мне надоели его причитания. - Вон, посмотри, какая рыбка красивая!

Приятель махнул рукой и понуро побрел за мной следом. Кажется, он окончательно поставил крест и на мне, и на моем нежданно возникшем увлечении аквариумистикой. Проговорив слово «аквариумистика» про себя еще раз, я как-то невольно разделил его надвое, получив два совершенно несвязанных слова с одной общей буквой - «аквариум» и «мистика». Странно, но это меня зацепило как следует, и я в задумчивости прошел мимо нескольких ширм, не останавливая на них внимания. И вдруг уперся взглядом в ширму с тремя настолько яркими рыбами, что у меня дух захватило. Однако Стас, заметив мой интерес, ухватил меня за рукав и потянул дальше.

– Ты чего? - Я выдернул руку.

– Пойдем. Это сингапурская рыба, я тебе про нее говорил, а ты все равно попался в ловушку. На ней болячек, как звезд на небе. Пойдем, говорю!

– Да отстань ты! - уже почти всерьез разозлился я. - Меня в детстве достали мерами безопасности, а тут ты еще.

Стас опешил от такого напора. А вообще-то я ему сказал правду насчет детства. Отец мне в четырнадцать лет запрещал прикасаться к электродрели, чтобы я, не дай бог, не поранился. А уж о замечательном кордовом самолетике с настоящим мотором, работающем на смеси касторки с эфиром, я и мечтать не мог. Это же жуткая опасность! Эфиром можно отравиться, а лопасти винта могут запросто обрубить пальцы при запуске! Самолетик, однако, я все же купил, экономя на завтраках в школе, и уже через год выигрывал все районные воздушные бои. Только похвастаться родителям не мог - влетело бы по первое число.

Вот и сейчас я решил поступить по-своему.

– Сколько стоит? - я ткнул пальцем в ширму.

Продавца словно включили. До этого он стоял, как обесточенный робот-андроид, потеряв, по всей видимости, всякую надежду продать своих рыбок. А тут - «щелк», глаза засияли, а язык заработал со скоростью того самого моторчика, который приносил мне победу в боях.

– Мало стоит! - затараторил он. - За такую рыбу вообще не цена. Всех заберешь, еще скину. Такую рыбу на всем рынке больше не найдешь. Ухода почти не требует, только корми…

– А болячки? - остановил я ускоряющийся поток красноречия.

В голове продавца вновь что-то щелкнуло - видимо, переключилась программа.

– Какие болячки? Рыба сингапурская, росла в пруду. Иммунитет ко всему на свете. Специально будешь заражать - не заболеет. Любая вода подходит, аквариум любого размера. К тому же я таблетки дам. Сыплешь в воду, любой паразит дохнет, а рыба только ярче становится. Смотри какие - две самочки и самец. Еще разводить будешь, бизнес сделаешь.

Я понял, что это разводка, как Стас и предупреждал, но не хотелось мне соглашаться с его правотой. Вот лучше я впустую деньги отдам, но раз решил поступить по-своему, то назад пути нет. Путь назад в таком случае уже некрасиво выглядит. Может, разумно, но не красиво.

Так и не выяснив цену, я потянулся за бумажником. Взгляд продавца превратился в два сфокусированных лазерных луча, следивших за каждым моим движением. Я понял, что он пытается понять мою сегодняшнюю платежеспособность, чтобы назвать-таки цену и при этом не прогадать.

– Так сколько за трех? - я раскрыл бумажник.

В голове продавца снова щелкнуло. На этот раз запустилась виртуальная машина для подсчета купюр в чужом кошельке, как я понял.

– Триста, - сглотнув, ответил торговец.

Похоже, ответ дался ему нелегко, хотя для меня цена была, понятно, смешной. Что такое триста рублей? Я с усмешечкой вытянул пятьсотрублевую купюру и уже хотел сказать «сдачи не надо», когда продавец уточнил:

– Долларов.

Я постарался сохранить улыбочку, хотя она сделалась у меня, как у восковой копии американского президента.

– Пойдем, - снова потянул меня за локоть Стас.

– А скидку? - чуть наехал я на торговца. - За трех оптом.

– Ладно, двести.

Я отсчитал к предыдущей пятьсотрублевке еще пять тысяч и протянул продавцу. Тот произвел техничный захват денег, мне даже послышалось, как лязгнули его сомкнувшиеся пальцы. Еще миг, и деньги исчезли в кармане ветровки.

– Забирай.

У продавца, видимо, кончился заряд энергии, взгляд его вновь потускнел, а движения стали вялыми, совсем не похожими на движения тварей из фильма «Чужие», как всего минуту назад.

По пути к машине Стас не проронил ни слова. И когда сели - тоже. Я высадил приятеля у его дома, и он хлобыстнул дверцей, даже не попрощавшись. Мне стало ясно, что мы больше не увидимся никогда, разве что на случайной вечеринке у случайных общих знакомых. Хотя и на вечеринке вряд ли у нас завяжется разговор. Я обернулся на заднее сиденье, где лежал пластиковый, подкачанный кислородом пузырь с рыбами. Мой сегодняшний улов. А я не узнал ни названия диковинных рыбок, ни элементарных хотя бы приемов ухода за ними. В общем, понятно было, что сдохнут они через неделю, не позже, а аквариум отправится на дачу и превратится в емкость для хранения чего-нибудь сыпучего. Еще мне стало жалко денег. Лучше бы я их скинул на счет за мобильник или даже просадил в кабаке. Может, познакомился бы с интересной девушкой. Хотя это вряд ли. Времени на долговременные ухаживания все равно нет, а к услугам проституток я не прибегал из гигиенических соображений. Лучше уж сингапурские рыбки в аквариуме, чем полный набор со стендов КВД. Немного успокоившись этим сравнением, я забрал покупку, закрыл машину и, кряхтя под тяжестью аквариума, поднялся к себе.

Рыбок без лишних церемоний я вывернул из пакета прямо в аквариум. Как это делать правильно, я все равно не знал. Оказавшись в воде, красавицы покружили немного, расправляя длинные переливчатые плавники, а затем начали исследовать меня сквозь толстое стекло. Никаких признаков недовольства я у них не заметил - рыбы как рыбы. Ну, в общем-то, так я себе аквариумных рыбок и представлял. Осталось только включить освещение аквариума.

Едва вспыхнули длинные трубки люминесцентных ламп, я понял, что поступил верно. Конечно, этот аквариум не был так красив, как у Стаса, но вполне удовлетворял моим эстетическим притязаниям. В освещенном виде он превратился в уютный мирок, приковывающий взгляд яркими красками. Еще от него исходили умиротворенность и успокоение - не частые в моей жизни радости. Окончательно очарованный, я погасил свет в комнате и задернул шторы, чтобы усилить нахлынувшие ощущения. Теперь свет в комнате исходил только от аквариума, делая его похожим на диковинный фонарь, какие на Востоке делают из бумаги. Только этот был прозрачным, а рыбы и растения на нем не были нарисованы тушью, а существовали внутри. Они колыхались, парили, как бы игнорируя гравитацию. И ощущение невесомости передалось мне столь ярко, что дыхание невольно замерло вместе с сердцем, как при неожиданном старте скоростного лифта.

Я осторожно опустился в кресло, не отводя взгляда от совершенно иного мира, отделенного от меня толстым стеклом и перепадом света. Через секунду он мне показался чуть более осязаемым, чем окружающее меня пространство, но это не удивило меня - ведь окружающее было во тьме, а ограниченная стеклом вода была наполнена жизнью, движением и плотью форм. Аквариум словно завис в нигде и в никогда, а я, подобно бесплотному духу, созерцал его существование.

Ощутив мой пристальный взгляд, лучезарные рыбы как по команде сгруппировались в плотную стайку и, грациозно шевеля длинными плавниками, начали медленное кружение. Меня кольнуло ощущение нереальности происходящего, но увлеченное сознание не отреагировало на сигнал опасности, все более затормаживаясь. Рыбы закружились в лучах света, лучи превратились в острые алмазные иглы, которые впились в реальность, зацепили ее, а затем резким движением разорвали пространство, как по утрам люди раздергивают гардины, впуская в жилище новое утро.

Передо мной образовался отчетливый коридор, на другом конце которого я с замиранием сердца разглядел картинку из недавнего отпуска - заросшее пальмами побережье Индийского океана, бирюзовое сияние воды, а над всем этим гигантскую, убегающую в небеса вершину с туманным ледяным пиком на самой макушке.

Я сомневался лишь краткий миг. Затем вскочил с кресла и рванулся по коридору, стены которого уже начали медленно смыкаться. Всего пара шагов, хотя коридор казался мне намного длиннее, выбросили меня на искрящийся белый песок, исчерченный полосатыми тенями пальмовых листьев, в запах водорослей и в звуки тропического леса. В спину ударил поток воздуха, как от пронесшейся рядом машины, я не удержался и сделал несколько неприятно длинных шагов. Я понял, что коридор захлопнулся, но возможность потерять выход не напугала меня, ведь мой прыжок нельзя было назвать необдуманным. В общем-то я отдавал себе отчет в возможных последствиях.

Я обернулся, надеясь разглядеть то, что являлось входом в коридор с этой стороны, но ничего не увидел - ни скалы с тайными знаками, ни портала с колоннами, ни пещеры, ни идола неведомого божества. За моей спиной не оказалось вообще ничего. Всего два шага отделяло меня от кромки воды на песчаном мелководье, а дальше - океан до самого горизонта. Отойди я подальше, мне бы не удалось отличить это место от любого другого на побережье. Если не считать того, что мои следы на песке начинались ниоткуда, словно возникали из воды.

Как ни странно, больше всего меня поразил не способ, которым я сюда попал, а исполинская гора, чуть зауженной пирамидой взмывавшая на головокружительную высоту. Ну не мог я вспомнить точки на карте, где бы нашлось место чему-то подобному. В общем-то и не могло быть такой точки, поскольку, по моим прикидкам, гора должна была быть выше Эвереста, а это, извините, чересчур. Короче, несмотря на осязаемость окружающего, на запахи и на звуки, мой разум имел полное право усомниться в реальности происходящего.

– Возможно, это какой-то гипноз, - произнес я, чтобы услышать собственный голос.

И действительно, аквариум с наплывом на боковом стекле мог запросто выполнить роль хрустального шара, каким гадалки издревле гипнотизировали доверчивых клиентов. Где-то я слышал, что глубокий гипноз мог обмануть все без исключения органы чувств. За гипноз говорило и то, что место было как две капли воды похоже на часть побережья Индийского океана, откуда я только недавно вернулся и по которому, если быть честным, довольно сильно ностальгировал.

Нет ничего удивительного в том, что люди создают себе воображаемые миры и воображаемо в них переносятся, но чтобы вот так… И мир не совсем воображаемый, и перенесся я в него более чем ощутимо. Я зачерпнул с берега теплую океанскую воду и омыл лицо. От моей руки метнулась в сторону стайка ярких мальков. Сняв рубашку, я обмотал ее вокруг пояса и решил немного пройтись по побережью - во мне проснулся дух исследователя.

Между тем все происходящее я воспринимал чем-то вроде занимательной игры, как если бы придумали аттракцион, вроде стереокино, но обманывающий все органы чувств. В этот аттракцион зевак пускают за деньги, минут на пять-десять, а потом выходишь из тесной будки, которая изнутри кажется безграничной, в душный воздух летней Москвы, а на твое место заходит следующий из длинной очереди. Да, это определенно напоминало компьютерную игру, вроде тех, где герою предлагается перенестись в другой мир, ходить там, собирать артефакты, беседовать с персонажами и выполнять другие простые, но занимательные действия. Только здесь все было взаправду. Или как бы взаправду. И мне это очень нравилось. К тому же мысль о компьютерной игре притянула за собой мысль о полной безопасности происходящего: ведь мое бренное тело сейчас скорее всего пребывает в кресле перед аквариумом. Так что здесь можно и почудить. Найти и убить какого-нибудь злого колдуна, например, или спасти местную принцессу из рук людоедов. А потом эта принцесса в качестве вознаграждения…

Я замер и озадаченно поглядел вперед - там, над пальмовым лесом, хорошо виднелся поднимающийся дым.

– А вот и людоеды, - мне это показалось веселым. - Прямо как на заказ. Хороший какой аттракцион, даже мысли читает.

Однако согласно законам жанра мне бы неплохо было чем-нибудь вооружиться. Не спасать же принцессу голыми руками! Как-то неприлично, честное слово. Вообще, именно по закону жанра, мне сейчас должен был попасться под ноги сундук с ржавым замком, сбив который, я бы обнаружил внутри пару кремневых пистолетов и кривую турецкую саблю. Я даже огляделся в поисках сундука, но, не найдя ничего, направился к лесу, выломать хотя бы приличную жердь.

Будете смеяться, но найти жердь в пальмовом лесу так же просто, как доехать на мопеде до Рима. Одни пальмы кругом и кокосы под ногами. Ни кустов тебе, ни осин. В общем, для изобретения копья в таком лесу надо иметь ум, прямо скажем, не уступающий эйнштейновскому. В плане абстрактности мышления, я имею в виду.

Побродив без всякого результата, я решил вооружиться русским народным оружием вроде кистеня. А что? В этих местах оно могло быть весьма эффективным именно в силу экзотичности. Подобрав камень величиной с три кулака, я обмотал его рубашкой, получив нечто вроде гибкой палицы без шипов. Такой штуковиной местного людоеда можно было нехило накернить.

Размахивая этим оружием, я направился туда, откуда поднимался дым, едва заметный на фоне выцветшего неба. Где-то на заднем плане сознания мелькнуло воспоминание о фильме «Матрица» доблестных братьев Вачовски, где если героя убивали в виртуальности, то и в реальности он коньки в угол ставил. Даже гипотетическая возможность такого варианта несколько меня остудила, после чего я решил произвести сначала разведку, оценить силы возможного противника, а также оценить красоту принцессы, которую предстояло спасти. Вдруг она, на мой взгляд, уродина? Хотя это вряд ли, если аттракцион мысли читает.

Последние пятьдесят метров до пляжа, на котором горел костер, я преодолел ползком. Из-за наклоненного ствола пальмы, как из-за бруствера, я разглядел пятерых чернокожих папуасов, жарящих на вертеле подобие поросенка. Папуасы были вооружены копьями. Где они жерди для них берут? Однако принцессы, к своему удивлению, я не обнаружил. Это несколько напрягло, но идею пойти подраться с людоедами я не оставил, хотя фантомы братьев Вачовски нашептывали мне в оба уха, чтобы я сматывался отсюда подобру-поздорову. Пока я размышлял над их предложением, позади послышались мягкие шаги по песку. Но обернуться мне не дали - я ощутил прикосновение кремневого наконечника между лопаток. Чуть шевельнувшись, я понял, что где бы дикари ни брали жерди для копий, на поставщика им жаловаться грех. Хорошая была жердь. Крепкая.

Ударить же самопальным кистенем из моей позиции было весьма затруднительно.

– Вставай, да? - раздался позади голос на ломаном русском с нарочито кавказским акцентом. - Зачем лежишь, когда идти надо?

Такая легкость в преодолении языкового барьера хоть и поразила, но вполне отвечала представлениям об этом мире. Если он являлся плодом моего воображения, то не на урду же говорить местным жителям! Вот только почему кавказский акцент? Пожалуй, это уже к психологам. Пусть разводят теории про обобщенный образ врага.

– Будешь дальше лежать, прямо здесь зарэжу, - пообещал папуас.

– Не надо, - на всякий случай попросил я.

Фантом младшего брата Вачовски повертел у виска пальцем и медленно растворился в воздухе. Старший плюнул в сердцах и тоже исчез. Кажется, всемирно известные режиссеры потеряли остатки веры в меня, но сам я так просто сдаваться не собирался. И надежда моя состояла в том, что завернутый в рубашку камень, в силу своей экзотичности для здешних мест, не напоминал оружие в привычном для дикарей смысле. В общем, чернокожий воин с кавказским акцентом на мое оружие даже внимания не обратил.

– Встаю, встаю, - миролюбиво пробубнил я.

Затем, опираясь на свободную руку, я поднялся на ноги и с раскрутки засадил булыжником дикарю в колено. Тот от неожиданности выпустил копье и уже открыл рот, собираясь исторгнуть нечеловеческий крик, но я со второго размаха угодил ему кистенем в пах. Ну, крика не получилось, короче. В колено ведь не так больно получить, как по яйцам, поэтому от второго удара крикнуть ему захотелось значительно громче, и некоторое время ушло на корректировку усилия легких. А пока он с этим справлялся, я приложил ему между глаз, и он рухнул как подкошенный.

Подняв трофейное копье, я примерил его к руке, но остался недоволен. Ну что это за оружие? Только и годится, что свиней гонять по пальмовому лесу. С пятерыми сыновьями тропических джунглей сражаться таким копьем не с руки. К тому же для них подобная экипировка привычна, чего нельзя сказать обо мне. Но выбирать было не из чего.

Хотя нет, выбор, конечно, был. Можно было вообще не драться, а ползком, ползком скрыться в лесу от греха подальше. Но такой подход показался мне несколько странным. Ну, это все равно что купить компьютерную игру-стрелялку, а запустив ее, начать бегать от монстров, избегая вступать с ними в малейшую конфронтацию. В чем тогда, спрашивается, смысл развлечения?

Меня охватил некоторый кураж, я вскочил на ноги и с криком: «Долой расовую дискриминацию!», ринулся на представителей преобладающей здесь негроидной расы. Ближний ко мне папуас отреагировал молниеносно - почти без размаха швырнул копье с поразительной меткостью. Будь оно чуточку потяжелее, я бы не увернулся, но оно было кривым и легким, что позволило мне ускользнуть от свистнувшего наконечника. Ответил я адекватно - тоже швырнул копье, однако мой бросок был лишен того изящества, с которым это сделал дикарь.

Увидев, что дальнобойное вооружение меня больше не тяготит, папуасы расхохотались, за что один из них тут же и поплатился - я раскрутил завернутый в рубашку булыжник и, метнув его, угодил зазевавшемуся воину в грудь. Удар оказался сильнее, чем я предполагал, - дикарь молча рухнул навзничь без чувств.

А другие перестали смеяться. Они рассредоточились и один за другим метнули в меня копья. Одно прошло мимо, другое воткнулось в грудь и тут же выпало, оставив глубокий надрез чуть ниже сердца. Кровь хлынула из меня ручьем, а боль оказалась столь сильной, что от нее потемнело в глазах. Я закричал, надрывая горло, но тут же умолк, задохнувшись от неистового удара в шею. Скосив глаза, я с ужасом обнаружил, что третье копье навылет пробило мне кадык и одну из сонных артерий. Сердце судорожно сжалось, выплевывая тугой фонтан крови высоко вверх. Не в силах дышать, я захрипел и рухнул на колени, бессильно вцепившись в древко копья.

Очнулся я в кресле перед аквариумом. Шея и грудь чесались от прилива крови, но боли не было. Только воспоминание о ней, весьма неприятное, надо признать.

– Хрен вам, - улыбнулся я, мысленно адресуя эту фразу одновременно братьям Вачовски и папуасам. - По крайней мере, если меня убьют по ту сторону коридора, здесь я воскресну.

Это была более чем обнадеживающая мысль. Мало того, получалось, что, купив удивительных рыбок, я приобрел в неограниченное пользование такой аттракцион, о котором мировая индустрия развлечений пока может только мечтать. При этом меня совершенно не интересовало, по какому принципу все это действует. Мог иметь место глубокий гипноз, могло произойти реальное перемещение в некий параллельный мир - я не отбрасывал и такую возможность. Вообще поразительно, как трудно чем-нибудь удивить современного человека, главные органы чувств которого - зрение и слух - каждодневно обманываются телевизором и кино. Если же обмануть все органы чувств без исключения, то разница между иллюзией и реальностью сотрется окончательно.

В общем, я остался доволен неожиданным приключением. Рыбы между тем спокойно плавали в аквариуме. Соблазн сосредоточиться на них был очень велик, но мне не хотелось прямо сейчас, без соответствующей подготовки, отправляться под прицельные броски папуасов. Очень уж ярким было воспоминание о собственной смерти - мой инстинкт самосохранения до сих пор, пребывая в глубочайшем ауте, хватал ртом воздух как выброшенная из аквариума рыба.

В общем, надо было запастись каким-нибудь эффективным, а главное - дальнобойным оружием. Я вспомнил о немецком ружье ручной работы, от которого не мог избавиться, как от всего остального, и дух мой возрадовался. Однако в связи с этой идеей возникал закономерный вопрос, ответ на который можно было получить лишь экспериментальным путем. Реально ли я переношусь в другой мир, или это только плод моего воображения? Еще минуту назад мне казалось, что нет никакой разницы, однако теперь я понял, что есть. Куда попадет заряд картечи, выпущенный мной из ружья? Если я в другом мире, то в папуаса. При должной сноровке, конечно. А если я путешествую лишь мысленно, то картечь или разворотит шкаф итальянской работы, или же вынесет экран моего нового телевизора. В зависимости от того, где мне померещится дикарь.

Методика эксперимента созрела у меня в мозгу моментально. Заключалась она в применении не очень разрушительного оружия. Ну, например, трубки-плевалки. Я разобрал авторучку, получив из корпуса пластиковую трубочку, пожевал кусочек бумаги и уселся в кресло. Сосредоточиться на мерцающей в свете чешуе рыб оказалось проще, чем в прошлый раз, тем более что рыбы тут же послушно начали свой завораживающий танец.

«Ну и дела!» - подумал я, уже видя перед собой возникающий коридор.

А за ним все точно так же - пальмы, песок и ледяная вершина, вонзающаяся чуть ли не в космос. И снова упругий толчок в спину, несколько быстрых шагов, а через миг я уже снова стоял посреди пляжа, причем на песке оставались следы моего предыдущего посещения.

«Интересно, что стало с телом», - с некоторым содроганием подумал я.

Дым от костра дикарей виднелся над верхушками пальм, а через мерный рокот океана слышались победные выкрики с кавказским акцентом. Я вспомнил о важности своей миссии и испытал трубку-плевалку, несколько раз плюнув жеваной бумагой точно перед собой. Теперь оставалось вернуться домой и посмотреть, не прилип ли бумажный снарядик к стене над аквариумом.

Я обернулся и понял, что погорячился.

– Оп-па! - невольно вырвалось у меня.

Я не знал никакого способа возвращения! Точнее, знал один, но пользоваться им вторично уже не хотелось. Однако быть такого не может, чтобы не было никакой пещеры или какого-нибудь другого портала, через который можно вернуться назад. В любой игре есть кнопка GAME OVER, иначе как из нее выходить?

По законам жанра нужной информацией должен обладать местный колдун-шаман. Мне ничего не оставалось, как пуститься на его поиски, только я предпочел направиться на этот раз в противоположную сторону, чтобы избежать встречи с чернокожими людоедами. По пути меня стали занимать вопросы здешнего миропорядка. Или, если угодно, правил игры. Как, например, здесь течет время и как длина здешних суток сообразуется с нашей, в смысле с московской? Так, размышляя, я двигался по песку вдоль кромки воды довольно долго. Солнце ползло по небосводу, это было видно по изменению его положения относительно горы. Наконец я снова увидел дым. Сначала решил, что просто обогнул остров кругом, но потом откинул эту идею - слишком быстро для столь внушительной территории. Да и гора должна была повернуться знакомым боком, чего не произошло. Значит, это другая стоянка дикарей, а может, опять-таки с учетом законов жанра, стоянка других дикарей. Причем скорее всего дружественных, раз уж это игра.

Воспрянув духом, я направился в выбранном направлении. И действительно, за изгибом леса расположилась деревня, состоящая из тростниковых бунгало, хотя никаких зарослей тростника мне пока не попадалось. Но кто обращает внимание на подобные странности, когда речь идет об игре? Дураком надо быть.

Возле домиков, крытых пальмовыми листьями, резвились голые чернокожие ребятишки с рахитично выпяченными животами. Рядом сидели две молодые женщины и терли на каменных терках какие-то корневища. Мужчин видно не было. Вообще, деревню трудно было назвать многолюдной, что вызывало ассоциацию с не очень мощным процессором, намеренно занижающим детализацию прорисовки ради ускорения действия. Хотя, если быть справедливым, графика была изумительной, ну вообще ни в чем не отличимой от реальности. Если же учесть не менее точное воздействие на слух, осязание, обоняние и вестибулярный аппарат, то здешний процессор, пожалуй, должен был иметь просто сокрушительную мощность. Так что скромное количество женщин, сидящих перед домиками, можно было простить. Меня напрягло лишь то, что жительниц деревни трудно было назвать красавицами. Вообще-то в игре должен быть какой-то приз, а получить местную принцессу с такими внешними данными мне мало улыбалось. Но на данный момент необходим был колдун, так что я решил пока на этом сосредоточиться.

Вскоре меня заметили. Одна из женщин вскочила на ноги, вытянула в мою сторону руку и закричала что-то невразумительное. К моему удивлению, язык не имел ничего общего ни с одним из слышанных мною, ни о каком русском с кавказским акцентом и речи быть не могло. Сплошная тарабарщина.

Вторая женщина тоже вскочила, сгребла в охапку детишек и скрылась в одном из бунгало. Наконец появился мужчина. Он грузно выбрался из того дома, куда забежала женщина с детьми, глянул в мою сторону, прикрывшись ладонью от солнца, и двинулся мне навстречу. Было в нем росту не более чем метр семьдесят, а вот весил он точно за сто - складки жира под черной кожей покачивались при каждом шаге. Из одежды на дикаре была пестрая полотняная набедренная повязка и огромное количество бус, по всей видимости, стеклянных, образующих нечто вроде накидки. Голова была лысой, как шар для боулинга, ее украшали затейливые, более светлые, чем кожа, татуировки. Дикарь вышагивал уверенно, словно встретил не белого незнакомца, а человека, которого давно ждал. Шагов за пять до меня он остановился и поднял руку. Я тоже замер.

Папуас оглядел меня с головы до ног и произнес что-то на своем тарабарском.

– Не понимаю, - развел я руками.

Чернокожий удивился и, не очень уверенно подбирая слова, ответил:

– Не думал, что белый пришелец говорит на языке коварных кува. Ты вышел из океана?

«Так-так, - мелькнуло у меня в голове. - Кажется, мне не первому удалось проделать подобный путь».

– Да, - кивнул я.

– Тогда следуй за мной. Я вождь.

Надо отметить, что по-русски толстяк говорил значительно лучше, чем коварные кува. По крайней мере полностью отсутствовал кавказский акцент. Я проследовал за вождем под навес, расположившийся в дальнем конце деревни. Там стояли три табурета, сколоченных из плохо оструганных брусьев, и стол, на котором покоились три глиняные пиалы и огромный кувшин. По моему предположению, это было местное пиво, сброженное из каких-нибудь жеваных корневищ. Толстяк предложил мне присесть, а сам с кряхтением расположился рядом.

– Пиво? - покосился он на меня.

– Нет, спасибо. Вообще-то меня очень интересует ответ на один вопрос.

– А… Как выбраться отсюда? Всех это интересует. Но для каждого ответ разный, хотя каждому подойдет один и тот же способ.

То, что вождь чернокожих говорил загадками, ничуть меня не удивило - все вписывалось в законы жанра. Тем более что загадки были для даунов.

– Я знаю этот способ, - мне показалось уместным поддержать разговор.

– Умереть… - с удовольствием произнес дикарь, наливая себе пива в пиалу. - Ты можешь умереть и вернуться. Это может любой, кто вышел из океана.

– А тело? - задал я мучивший меня вопрос.

– Я видел, как тела погибших пришельцев растворялись в воздухе, - ответил вождь. - Странно, что ты, демон, не знаешь этого.

– Я не демон.

– Все пришельцы так говорят, - отмахнулся вождь, отхлебывая пиво из пиалы. - Только по мне любой, кого нельзя убить насовсем и кто растворяется в воздухе, если его сердце пробить копьем, - демон.

Я решил, что во многом папуас прав. К тому же несколько глотков пива его расслабили, и это давало шанс выспросить у него побольше.

– А другой способ возвращения? - в лоб спросил я.

– Подвиг, - протяжно ответил вождь. - Для каждого он разный. Наш колдун посмотрит на тебя и скажет, какой поступок тебе надо будет совершить, чтобы стать демоном-рукко.

– Это еще что такое?

– Сможешь ходить туда-сюда не умирая, - охотно пояснил толстяк. - У всех это по-разному получается.

Такое определение меня обрадовало. Я даже подумал, что можно, смеха ради, попробовать местного пива, но брезгливость меня все же остановила.

Наконец со стороны деревни показался колдун - сухой тощий старик с мочалкой курчавых седых волос на голове. Бус на нем не было - только набедренная повязка, зато тело было так изрисовано, что он напоминал опору моста, испещренную граффити. Кряхтя и бормоча себе под нос, он устроился на табурете, налил пива и принялся пить, гулко глотая и дергая кадыком.

Они с вождем перекинулись парой непонятных мне фраз, после чего колдун обратился ко мне:

– Хочешь стать демоном-рукко? Слушай внимательно. У подножия горы живет водяной демон по имени Суно. Убей его, сними с него шкуру, принеси мне, а я сделаю из нее талисман, который сможет переносить тебя туда-обратно. Если демон тебя убьет, возвращайся снова, но сюда не ходи. Сразу иди туда и пробуй снова, пока не одолеешь его.

– А оружие дадите?

– Демона можно одолеть лишь оружием демонов, - прошамкал старик. - Думай.

– Ну, хоть покажите, где он живет.

– Там. - Колдун махнул рукой в направлении горы. - Иди сейчас. Перед закатом демона одолеть легче, поскольку он отдыхает после еды.

– А скажите, это часть материка или остров?

Ни колдун, ни вождь меня не поняли.

– Что такое остров? - осторожно поинтересовался толстяк.

– Часть суши, со всех сторон окруженная водой.

– Значит, остров. А что, есть места, не окруженные водой?

Я не нашелся с ответом. В принципе ведь и материки окружены водой. В общем, я понял, что игровые функции у колдуна и вождя исчерпаны, а большего от них не добиться. Мне не оставалось ничего другого, как пуститься в путь.

Надо сказать, что заблудиться в здешнем лесу очень сложно - гора до небес весьма неплохой ориентир. Вскоре пальмы кончились, началась сырая болотистая местность, поросшая тростником. Тут же время от времени попадались тонкие деревца, ветви которых годились и на копья, и на луки. Не без труда я отломил тяжелую сырую жердь для использования в качестве дубины, закинул ее на плечо и двинулся дальше.

Однако болото вскоре оборвалось глубокой трещиной метров шесть шириной. Перепрыгнуть не получится, мост строить нечем и не из чего. Тут меня осенило, что такие препятствия надо запоминать хорошенько, на случай гибели, чтобы потом можно было взять из реального мира что-нибудь, облегчающее путь. По крайней мере без топора и веревки я точно сюда больше не сунусь.

Глянув в глубину трещины, я заметил, что ее края не такие уж отвесные. Можно сначала спуститься, а затем подняться с другой стороны. Осторожно, цепляясь за пучки травы, я начал претворять свой замысел в жизнь. Однако ползать по крутым откосам оказалось значительно труднее, чем я ожидал. Не достигнув и половины пятнадцатиметрового спуска, я застрял на уступе. Для дальнейшего спуска не было опоры, а для подъема кончились силы.

Честно говоря, я испугался. Не за себя в данный момент, я ведь знал, что если сорвусь и убьюсь, то просто окажусь дома. Я испугался за всех тех людей, которые попадали в такие же переделки в реальности. В течение минуты я испытал всю глубину отчаяния от безвыходности. Это жутко до колик - ты еще жив, но смерть твоя уже очевидна, поскольку помощи взяться неоткуда, вниз не спуститься, а наверх не подняться. Остается только цепляться за траву слабеющими руками и ждать ужасающего мига падения. Я поклялся, что в реальности никогда не полезу ни на какие скалы, ни в какие пропасти.

Через пару минут мои пальцы окончательно ослабли, но я заметил, что если рискнуть и пройти бочком по уступу, на котором я застрял, то там уклон не такой крутой, и можно попытаться кубарем скатиться вниз. Я сделал два осторожных шага и на третьем сорвался. Сердце сжалось от рефлекторного ужаса, а я закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Однако это не помогло - я все равно явственно ощутил удар. Сначала головой, до алых искр из глаз, потом грохнулся спиной на каменный валун так, что позвоночник переломился в нескольких местах. От сильнейшего сотрясения мозга меня вырвало, затем все тело пронзила кошмарная боль, и лишь секунд через десять сознание мое угасло.

Я очнулся в кресле и отдышался. Затем походил немного по комнате, чтобы убедиться в том, что живой. Меня не отпускало с полчаса, не меньше, крючило и корежило ледяным ужасом, от которого никак не удавалось избавиться. Пришлось открыть холодильник и накатить сто граммов водочки. Полегчало.

– А может, ну его на фиг, такой аттракцион? - прошептал я, пряча бутылку обратно. - Еще одной смерти я точно не переживу. Сердце разорвется.

С другой стороны, во мне зародилось нечто вроде азарта. К тому же насчет умирания и его ужасов пришла мне в голову неплохая идейка. На самом деле мне просто не везло со смертями. Обе были не самые лучшие. Однако есть ведь такие способы, при которых и не заметишь, как крякнешь. Например, пальнуть себе в голову из ружья картечью.

Это придало мне сил. Я внимательно обследовал стену, пытаясь найти жеваную бумагу, которой плевался в другом мире, но ничего подобного не обнаружил. Это говорило о том, что путешествие происходит не в моем сознании, что я действительно переношусь в другое пространство, как ни фантастично это звучит.

Это открытие заставило меня призадуматься. А вправе ли я продолжать использовать столь необычный портал в развлекательных целях? Не следует ли мне пригласить каких-нибудь ученых специалистов, чтобы они хорошенько исследовали моих рыб? Слово «моих» я мысленно повторил дважды, что направило ход моих размышлений в другую сторону.

«Зачем мне кого-то приглашать? - подумал я, почесывая макушку. - Скорее всего вообще никто не приедет. Мало, что ли, в Академию наук звонит психов с чертежами торсионного двигателя? Если же приедут, то рыб, ясное дело, заберут, а я за них отдал две сотни долларов. На фиг».

Мое решение трудно было назвать патриотичным, но мне самому оно показалось разумным. Не откладывая в долгий ящик, я забрался на антресоли, где у меня еще со времени увлечения охотой был устроен сейф для оружия, достал ружьецо-вертикалку и четыре коробки патронов к нему. Чтобы не мелочиться, я выбрал патроны, снаряженные картечью, на крупного, что называется, зверя. Кроме того, я приготовил к походу неплохой охотничий нож, топорик, флягу с питьевой водой и начатую бутылку водки. Затем пришлось пробежаться по магазинам, где я приобрел десять метров капроновой веревки и рюкзак для переноски набранного снаряжения. Уже в конце сборов я догадался взять еды и газовую зажигалку.

Я не знал, как соотносятся тамошние сутки со здешними, но мне не терпелось добраться до обиталища демона Суно. Так что, несмотря на вторую половину дня, я решил отправиться в поход немедленно. Собрав рюкзак и повесив ружье на плечо, я погасил свет, уселся перед аквариумом и начал разглядывать мерное кружение рыбок. И снова сияние разорвало пространство, выкинув меня на знакомый песчаный пляж.

Очутившись на острове, я решил первым делом отомстить за свою смерть. Теперь, с ружьем, это представлялось мне легким делом, способным доставить к тому же немалое моральное удовлетворение. Поправив лямки рюкзака, я направился вдоль кромки воды, не помышляя о том, чтобы скрываться от папуасов за пальмами. В любом случае мое ружье уверенно било метров на пятьдесят, а то и на семьдесят, так что их копья ни при каких обстоятельствах не достали бы меня на таком расстоянии. Дым от костра дикарей стал вроде бы гуще и теперь являлся замечательным ориентиром.

Подобравшись поближе, я распотрошил коробку с патронами, два сразу зарядил в оба ствола, а еще четыре на всякий случай сунул в карман брюк. Вообще-то я был уверен, что дикарям хватит одного выстрела, чтобы броситься наутек, но при воспоминании о пронзенной копьем шее во мне взыграла жажда крови. Так что я твердо решил кого-нибудь пристрелить. В реальном мире даже злейшего врага замочить проблемно, а здесь, в отсутствие правоохранительных органов и комитета по защите прав человека, можно было отвести душу. Глупо не воспользоваться таким шансом. Тем более что кавказский акцент для москвича сам по себе довольно веский повод.

Больше всего я боялся, что дикари, бросив горящий костер, ушли куда-нибудь в другое место, однако обогнув пальмовую рощицу, я с удовольствием разглядел четыре чернокожие фигуры возле огня. Жарили они, кстати, уже не поросенка, а гораздо более крупную тушу. Сначала у меня мелькнуло в голове, что мою, оставшуюся им в качестве трофея, но потом я вспомнил, что говорили вождь с колдуном. Я ведь в здешнем мире демон, так что мое тело растворяется в воздухе после смерти. Скорее всего жарили они своего соплеменника, которого я приговорил камнем по голове.

Поправив рюкзак и вскинув ружьецо к плечу, я окликнул папуасов:

– Эй, уважаемые!

Они разом оглянулись на меня, но копья брать не стали. Меня немного расстроило, что грозное оружие не произвело на них должного впечатления, но и стрелять пока было нельзя, до них было метров семьдесят, многовато для уверенного огня из гладких стволов. Закинув ружье на сгиб локтя, как это делали крутые ковбои в вестернах, я начал сокращать дистанцию. Папуасы забеспокоились. Довольный произведенным эффектом, я ускорил шаг и начал выбирать, кого пристрелить первым. Мне хотелось узнать того, кто кинул роковое копье, но все дикари были на одно лицо, как мне показалось. В принципе при должной сноровке можно убить всех раньше, чем кому-то удастся скрыться в лесу.

Когда я приблизился метров на сорок, дикари вскочили на ноги, но снова проигнорировали копья, что меня, с одной стороны, удивило, а с другой - всерьез насторожило. Скорее непроизвольно, чем обдуманно, я сбавил шаг и в этот же миг заметил в руках одного папуаса тяжелый автоматический пистолет.

Прежде, чем он выстрелил, я уже лежал на песке - сам не пойму, откуда такие рефлексы у сугубо гражданского человека. Тут же хлопнул выстрел, и перед моим лицом вздыбился фонтан песка. Не вдаваясь в размышления, откуда в этом мире вообще мог взяться пистолет, я не глядя пальнул в ответ сначала из одного ствола, затем без паузы из другого. Оба выстрела трудно было назвать прицельными, поскольку стрелял я скорее от страха, чем ради уверенного поражения цели. И, судя по тому, что пистолетный огонь сделался только плотнее, никуда я не попал. А если и попал случайной картечиной, то не в стрелка. Как бы то ни было, но ружье мое опустело, и мне пришлось перезаряжать его под прицельным огнем.

Я переломил стволы и спешно вытянул гильзы, а потом трясущейся рукой вытащил патроны, но один тут же выпал из пальцев и увяз в песке. Очередная пуля вжикнула так близко от правого уха, что я ощутил завихрения, создаваемые ею в воздушном пространстве. Этот намек тут же трансформировался в идею, показавшуюся мне гениальной, - сорвать дистанцию и скрыться в лесу. Недолго обдумывая столь новационное тактическое решение, я развернулся и рванул в противоположную сторону сначала на карачках, а затем пригнувшись и петляя, как заяц.

Надо сказать, папуас неплохо управлялся с пистолетом - не всякий белый с пятидесяти метров в стену сарая попадет, а тут дикарь укладывал пули в опасной близости от моего организма. Чувствовалась набитая рука. Однако и на моей улице случился неожиданный праздник - у противника опустел магазин с патронами.

И вот тут передо мной встал двоякий выбор. Можно было разогнуться, пользуясь временным прекращением огня, и поддать как следует, а можно было… Правду говорят, что русские все сумасшедшие. Американец бы так припустил, что его бы черти на роликах не догнали, а меня задело. Причем всерьез зацепило, что меня, цивилизованного москвича, вооруженного к тому же, гоняет по пляжу какая-то чернозадая людоедина.

Резко остановившись, я дозарядил ружье, развернулся, прицелился хорошенько и пальнул из одного ствола. Через секунду мой обидчик снопом рухнул в песок. Однако прыгать от радости мне не дали - оставшиеся дикари метнулись к своим тростниковым корзинам и вытянули оттуда три «калаша» с подствольниками. По инерции я разрядил и второй ствол, ранив в плечо одного из дикарей, но дальнейшая перспектива боя была ясна. Чтобы не ударить в грязь лицом, я распрямился во весь рост и медленно, чинно начал перезаряжать ружье, уже представляя себя в кресле перед аквариумом.

Но неожиданно расстановка сил изменилась в мою пользу - со стороны леса грозно прогрохотала пулеметная очередь, и оставшихся дикарей смахнуло от костра в сторону океана. Они распластались на песке и больше не поднимались. Очередь еще с полсекунды не прекращалась, одна из пуль переломила рогатину, на которой был подвешен вертел с тушей, и та рухнула в костер, подняв сноп искр и тучу золы.

Наконец все стихло, только в ушах продолжало звенеть от грохота. Не представляя, кто мог быть моим спасителем, я решил держать заряженное ружье наготове. Ну, не так чтобы демонстративно, но и без лишней расслабленности.

Вскоре на фоне леса мелькнул силуэт человека в камуфляжных штанах и в безрукавке из такого же материала. Приглядевшись, я с изумлением убедился в том, что это молодая женщина, лет, может быть, двадцати шести, не больше. В руках она держала огромный ленточный РПК с коробчатым магазином. Пустой конец ленты свисал почти до песка, завораживающе покачиваясь при каждом шаге незнакомки. Из ствола едва заметно струился дымок от раскаленного масла.

– Привет! - Она остановилась шагах в десяти от меня и опустила пулемет на сошку. - Тебя как звать?

– Владимир.

– Забавно. Хотел овладеть этим миром? Это не так просто, уверяю тебя. Меня звать Ритой.

– Очень приятно. - Я поклонился, стараясь не показать смущения. - А ты как сюда попала?

– Все попадают сюда одинаково, я выясняла. Рыбы в аквариуме. Так?

– В общем-то да.

– И как тебе тут? - усмехнулась Рита.

– Странно. Можно я подойду поближе?

– Пока не надо. Я сначала должна с тобой поговорить, протестировать…

– На предмет чего?

– На предмет склонности к изнасилованию в условиях кажущейся безнаказанности. Тут милиции, сам понимаешь, нет, так что некоторых мужиков пробивает. Ухо надо держать востро, а то впендюрят - и не заметишь. Тебе тоже, кстати, не следует расслабляться. Здесь народ весьма разнообразно ориентирован в сексуальном плане.

– Спасибо за предупреждение. И долго ты меня будешь тестировать?

– Это была шутка насчет теста. - Рита улыбнулась. - Какое тут на фиг изнасилование? Разве что негритосы позарятся, но я их близко не подпускаю. А нормальных мужиков сюда редко заносит. Хочешь меня за сиську подержать?

От такой откровенности у меня дух немного перехватило. Грудь у нее была, надо признать, весьма аппетитная, но пулемет у ног не располагал к развитию эротических фантазий.

– Нет, спасибо, - покачал я головой.

– Странно. Может, ты педик?

– Да, - отшутился я. - Начинающий.

– Ладно. Козлом от тебя вроде не воняет. Давно ты тут?

– Вообще-то первый день. Но я так… В общем, туда и обратно.

– Сколько раз?

– Два.

– Хреново. - Рита посмотрела на меня с сочувствием. - Ну ладно, пойдем, у меня здесь хижина на взгорье. Пожрать там есть.

– Кушать я не хочу.

– А я хочу. Пойдем. Все равно нам надо поговорить.

При первом взгляде Рита показалась мне очень симпатичной и женственной, но ее манера говорить и двигаться совершенно не вязалась с внешностью. К тому же перманентная идея о том, что ее все хотят изнасиловать… В общем, мне показалось, что она лесбиянка. У меня была одна знакомая журналистка, как раз той породы, так вот манеры и речь - точка в точку.

Жаль, кстати. В первую секунду, увидев привлекательную женщину, я было подумал, что она-то и есть приз в этой игре. Но, видимо, нет. Просто один из персонажей. Ее поведенческая схожесть с той журналисткой вызывала некоторое дежа вю, но, покопавшись в памяти, я понял, что дело не только в этом. На самом деле Риту я уже точно где-то видел, но хоть убей не мог вспомнить где.

Она закинула пулемет на плечо и направилась в сторону леса.

– Тебе помочь? - спросил я на всякий случай.

– Нет, я привыкла. Знаешь, как говорят? Свое добро карман не тянет. Кстати, ты бы подобрал себе автомат трофейный. Или думаешь, как Шварценеггер, с дробовиком весь фильм проходить? Тут, дорогой, качество вооружений имеет решающую роль.

Пока новая знакомая ждала меня у кромки леса, я вернулся к костру и подобрал сначала пистолет, а затем один автомат с подствольником, который мне показался новее других. В рюкзак я запихал два патронташа с гранатами, три пистолетные обоймы и шесть автоматных рожков. Вес получился более чем внушительный.

– Что не взял, закинь в воду подальше! - крикнула Рита.

– Это еще зачем?

– Затем. Хочешь, чтобы тебе потом задницу из этих автоматов изрешетили?

Довод показался мне резонным, и я избавился от лишнего оружия.

– Ружье тоже брось. От него здесь мало толку.

– Нет. Оно на меня в милиции зарегистрировано. Не хватало мне проблем в реальности из-за тутошних похождений!

Она махнула рукой, мол, что взять с дурака, а я навесил на себя трофеи и направился к лесу.

Хижина Риты располагалась глубоко в лесу, на холме, окруженном болотистой низиной. Так что нам пришлось пробираться туда по кустарно сделанным из бревен мосткам.

– Очень удобно, - говорила на ходу моя новая знакомая. - Держа мостики под прицелом, можно целую армию остановить. Ну, если армия не вооружена дальнобойным тяжелым оружием. Но пока не встречалось.

– А откуда здесь вообще огнестрельное оружие?

– Неужели непонятно? Приносят. Вот если бы убили тебя, то в реальности тебе пришлось бы долго объяснять милиции, куда делось ружье.

– Оно что, здесь бы осталось?

– Вот именно.

– Вот это номер… А почему одежда не остается?

– Она к телу ближе. Побывал тут один профессор, так он предположил, что переход происходит в коконе из поля, которое и разрывает границу между мирами. Кокон тонкий, едва прикрывает тело. Ну, и одежду захватывает. А все, что за пределами кокона, - не проходит.

– Бред какой-то. Туда я, значит, с ружьем могу, а обратно нет?

– А ты разве не заметил разницы между переходом туда и переходом обратно? - усмехнулась Рита.

– Заметил. - Я невольно содрогнулся от воспоминаний.

– Сюда ты проходишь по широкому тоннелю. Все, что пролезло в него, попадает в этот мир. А обратно тоннеля нет. Обратно ты доставляешься в коконе. Или в черном мешке из поля. Кому как больше нравится.

– В мешке мне не нравится.

– Понимаю…

Наконец мы преодолели болото и вскарабкались на заросший травой холмик, на вершине которого стояла хижина Риты.

– Чаю предложить не могу, - сказала хозяйка, отодвигая тростниковую занавеску, закрывавшую вход. - Чего нет, того нет. Зато дичь есть. Холодная. Будешь?

– Пожалуй, да.

Только сейчас я ощутил отходняк от пережитого. Ощущение, надо признать, не из приятных. Напряженные нервы начали потихоньку расслабляться, вызывая беспокойный озноб и чувство тревоги.

– А почему ты не возвращаешься? - осмелился спросить я.

Рита замерла в полутьме хижины, словно на что-то наткнулась.

– Давай поедим сначала, - ответила она.

«Странно, - подумал я. - Может, она сбежала сюда от каких-то проблем реального мира?»

Но мне было трудно представить такие беды, которые загнали бы меня из Москвы в этот почти придуманный мир. Хотя люди бывают разные, чего уж тут. О вкусах, как говорится, не спорят.

Было приятно смотреть, как она двигается. Сейчас до меня дошло, что никакая она не лесбиянка. Была бы лесбиянкой, жила бы с подругой. Нет, просто бывают такие люди, которые долго могут выносить только сами себя. Наверняка моя новая знакомая из таких. Слишком независима, слишком прямолинейна. Такую носки не заставишь штопать, хотя кто в наше время штопает носки? Но это я так, фигурально. В общем, я заподозрил, что Рита не очень-то приспособлена для семейной жизни. Как, впрочем, и я.

Через минуту нехитрых приготовлений хозяйка хижины положила на стол две порции холодной птицы на широких пальмовых листьях. Похоже, в этом доме ни к сервировке, ни к готовке ни у кого не было особых пристрастий.

– И много здесь живет таких, как мы, пришельцев? - спросил я, приступив к еде.

– Точно трудно сказать. Недавно видела двоих мужиков. Не стала их трогать. А вчера… Вчера нашла тело женщины.

– Что? - У меня чуть кусок изо рта не выпал. - Какое тело? Дикарки, что ли?

– Ты что, вообще ничего не знаешь? - Рита подняла на меня взгляд. - Сколько ты тут?

– Да почти нисколько. Утром сегодня первый раз сюда занесло.

– И уже дважды успел умереть? Везучий, сказать нечего.

– А ты давно?

– Больше года.

Примерно такого ответа я и ожидал. Чувствовалось, что лучше ее не прерывать, и так каждое слово чуть ли не клещами приходится вытягивать.

– Рыб купила… - продолжила Рита. - Ну, ты знаешь, как это бывает. Вообще-то мне тут сразу понравилось. Дня два я тут побалдела, позагорала. На третий встретила парня. Ну, тоже нездешнего. Он рассказал, что рыбок этих еще в начале девяностых специально вывел какой-то ученый хрен, чтобы бабок срубить. Он вроде до того долго парился по физике, по квантам всяким, по тоннельным эффектам. Я в этом ни черта не соображаю, да не в этом суть. Здесь, знаешь, и профессора попадались, и доктора наук. Не в этом дело, а в том, что этот ученый довел дело до конца - соединил психику и физику. Там так получается, что параллельных миров до фига, но для прохода между ними нужна чертова уйма энергии. Ну, в смысле той, которую Эйнштейн в своей формуле изобрел. Но как оказалось, есть и другой путь. Помнишь, древние говорили, мол, человек что космос - одна фигня. Оказалось, так и есть. В башке каждого энергии - хоть залейся, но высвободить ее не так просто. Но тот хрен ученый придумал как. Все дело в особом гипнозе. Только гипнотизером должен быть не человек, не стекляшка какая-нибудь, а живая тварь. Парился он над этой проблемой, парился и вывел особых рыбок. А когда вывел, тут же продал идею бандюганам. Им понравилось - никакие менты здесь никого не найдут. А если достанут рыб и сунутся сюда, так их отсюда вышибут быстро. В середине девяностых тут целые оружейные склады и базы устраивали на такой случай. Захочешь, я тебе даже настоящий дот покажу. Бетонный.

– Нет, спасибо.

– Как хочешь. Здесь и разборки иногда бывали. Поначалу это вроде пейнтбола было, только с боевыми патронами. А потом все разом кончилось, когда народ узнал главное.

– И что же оказалось главным?

– То, что энергии в голове хоть и залейся, но не без предела. Для входа сюда энергия высвобождается при помощи рыбок. А вот при выходе выцарапывается из башки силком. Поэтому и кокон такой тонкий. Раз выцарапывается, два… А на третий… В общем, третий раз у всех последний. Если в четвертый раз тебя убьют, то никуда ты уже не вернешься, а сдохнешь на самом деле, и тело твое останется тут. Понял? Я бы и рада отсюда убраться, да только три отпущенных раза я быстро по незнанию извела. А когда узнала, как все есть… Короче, чуть с ума не сошла. А может, и сошла немного. О себе в этом плане трудно судить. Ощущение было такое, что я попала в парк аттракционов, каталась, каталась в свое удовольствие, а потом села в чертово колесо и застряла на самой верхушке. И все. Вниз никогда. Какое у тебя после этого будет отношение к аттракционам?

– Слушай… Погоди! А ты встречалась с добрыми дикарями? Ну, там колдун есть и вождь? Они говорят, что есть способ. Надо совершить подвиг…

– Забей. - Рита махнула рукой. - Это разводка для махровых лохов. Они тебя что, к крокодилу посылали? Ну-ну… Чтобы ты понатащил сюда побольше полезных предметов из нашего мира, сам сдох, а добро осталось бы дикарям. На это многие напоролись. Хорошо, что ты меня вовремя встретил. А то бы рвался через расщелины, через болота… В общем, там верный каюк, я тебе говорю. Тот край острова вообще неприветливый.

У меня мороз пробежал по коже - никогда раньше я не был так близко от смерти. Хорошо, еще обошлось.

– Так, значит, для тебя никакого выхода отсюда нет?

– Не береди душу! - Она поднялась из-за грубо связанного из лиан и бревен стола. - Черт!

Рита резко вышла из хижины. Мне тоже кусок в горло лезть перестал. Жалко ее было, вот что. Я-то могу еще раз умереть, затем, уже дома, спустить злополучных рыб в унитаз и вспоминать эту историю, как сон. А она Москву вспоминает как сон. Или, может, она не из Москвы? В общем-то нет разницы.

Я тоже покинул хижину и поискал Риту глазами. Она сбежала с холма и сидела на корточках у самой воды болотца. Кажется, плакала. У меня сердце сжалось, но что я мог сделать? Своей энергией не поделишься. К тому же у меня самого осталось на один раз.

За хижиной я нашел ровные, очищенные от травы площадки. Кажется, Рита пыталась тут сделать грядки, да потом бросила. Через несколько минут услышал ее шаги за спиной.

– А ты кто вообще? - спросила она.

– Работаю в крупной фирме, - ответил я, оборачиваясь.

– А как там вообще… Ты откуда, кстати?

– Из Москвы.

– Я тоже.

– Ну, там сейчас лето. Хорошо.

– А здесь все время лето. И все время день.

– А как же деревья растут? Им же вроде нужна смена суток?

– Хрен их знает… Я только недавно нормально спать научилась - трудно жить, когда солнце вообще не заходит. Хотя «нормально»… Сам понимаешь. Ты, вообще, надолго собираешься здесь остаться?

– Смотря как дома время идет. В понедельник ведь на работу.

– Так же идет. Ну, в смысле, если здесь три часа прошло, то и там так же. На работу… Ладно. Не грузись.

– Да я и не гружусь.

Это было враньем. Я загрузился, причем загрузился как следует. Плохо ей было одной, это и коню понятно, а я со своей работой. С другой стороны, она мне не родственница и не жена. Нет, оставаться здесь я не собирался. Большего идиотизма трудно было придумать. Хотя день здесь побыть можно. До понедельника.

– А есть хоть какой-нибудь способ здесь время определить? - спросил я. - Можно было бы остаться на выходные.

– Спасибо, не надо, - вздохнула Рита.

Затем выхватила пистолет и метким выстрелом снесла мне голову.

Это была самая легкая и безболезненная смерть за сегодняшний день.

– Дура! - тем не менее выругался я, очутившись в кресле.

Хотя в глубине души я понимал, почему Рита так поступила. Нет никакой разницы, на день останется человек из твоего родного мира или на минуту. Лучше сразу выгнать его взашей, чем растягивать сомнительное удовольствие. Беседы, ностальгия… А то и однодневный роман. Конечно, ей это было не нужно. Понятно. Но все равно неприятно, когда тебя вышвыривают за порог, тем более таким радикальным методом.

К тому же возникла и еще одна проблема - ружье. Оно действительно осталось там, что предвещало проблемы в случае прихода участкового с проверкой. Но как бы то ни было, первым делом надо было избавиться от опасных рыб.

– В унитаз! - решил я. - Причем срочно.

Пока народ не узнал истину, рыбки наверняка стоили не две сотни долларов за комплект. Там на тысячи счет должен был идти, если не на десятки тысяч. Сейчас они не стоили ничего, хотя красивые, заразы, чего уж тут говорить. Красивые, как все опасное.

– В унитаз! - подогнал я себя.

Каким же довольным должен был быть кавказец, продавший мне рыб! Хоть кто-то купил. По незнанию. А ведь Стас был прав, чертовски прав - нельзя было брать сингапурскую рыбу. Ее скорее всего никто и не брал, как раз по причине болезней. О реальной опасности мало кто знал - бандитов почти всех перебили, а россказни о рыбках, перетаскивающих хозяев в другие миры, остались на уровне городских легенд. Странно, что их еще кто-то разводит. Или хачик просто от собственного комплекта избавился? Может быть. А впрочем, какая разница?

Я взял сачок, чтобы выловить рыб. Жалко было. Не только денег жалко, но и живых тварей. Они-то не виноваты в том, что какой-то ученый урод придал им такие свойства. Но оставлять было страшновато - засмотришься ненароком и окажешься, как Рита, на верхушке чертового колеса без возможности возвращения.

И вдруг меня осенило! Если добыть еще один комплект таких рыбок, то можно было перетащить их в банке на остров и создать двухсторонний коридор! Как же до этого раньше никто не додумался? Только где же этих рыбок искать? На рынке? У того же кавказца? Логика в этом безусловно была, а вот гарантии не было. А бывает ли она вообще - гарантия?

В любом случае уже было поздно для поездки на рынок. А вот завтра, в воскресенье, с утра - другое дело. Я так и решил - поеду на рынок, а там как получится. Может, найду продавца. А если не найду, тогда придется выбросить эту историю из памяти, убедив себя в том, что ничего не было и нет никакой Риты на несуществующем острове.

Накрыв аквариум покрывалом, чтобы рыбы не загипнотизировали меня против желания, я хотел заняться чем-нибудь полезным, но все валилось из рук. В конце концов я с грехом пополам дождался вечера и пораньше лег спать.

Чаще всего пробуждение спозаранку полностью выбивает меня из колеи. Но в этот день все было иначе - я подорвался с постели, как ошпаренный, наспех умылся и через полчаса уже был на рынке. Все здесь было иначе, чем в прошлый раз, - народу оказалось значительно больше, по случаю моего раннего появления, и продавцов было больше, и покупателей, так что к знакомым прилавкам мне пришлось проталкиваться. На меня косились, иногда ругались, но я не обращал на это внимания. Достигнув знакомой ширмы (правда, рыбы в ней были совершенно другие), я сразу наткнулся взглядом на знакомого кавказца. Он тоже меня узнал и тут же, перепрыгнув через металлический прилавок, бросился наутек. Я чуть пару ширм не перевернул, когда пустился за ним, подгоняемый крепкими матюгами других продавцов.

И мне, и кавказцу было в равной степени трудно пробираться через толпу, но вскоре я ощутил его физическое преимущество и начал отставать.

«Если сейчас упущу, - подумал я на бегу, - то потом его уже не найти».

В общем-то у меня было мало вариантов - только изменить траекторию и рвануть к припаркованной за забором машине. В детстве я неплохо брал заборы, спасаясь от овчарок, когда приходилось воровать яблоки в колхозном саду, но сейчас и вес уже не тот, да и форму я потерял, что тут говорить. Так что даже использовав в качестве трамплина пустой торговый прилавок, я перевалился через забор, как тюк с удобрениями. Локтем ударился о землю, причем тем самым местом, которое отзывается, как электрическим ударом. Слезы из глаз выступили помимо воли, но некогда было охать и ахать.

Прыгнув за руль, я рванул машину с места, управляя одной рукой - другая онемела и от нее было мало толку. С визгом шин обогнув рынок, я, крякнув днищем автомобиля о довольно высокий бордюр, поймал беглеца прямехонько на капот. Тот, похоже, подобного оборота не ожидал, так что у меня была секунда времени выскочить из машины и схватить его здоровой рукой за шиворот. Правда, он тоже был непрост - тут же угодил мне коленом в печенку так, что в глазах потемнело, но я его все равно не выпустил. Тогда торговец догнал меня прямым с руки в челюсть. Это была серьезная заявка - мои пальцы сорвались с его ворота, и я рухнул на спину. Открыв глаза, я увидел убегающего кавказца. Он был так увлечен, что не заметил главного. Дело в том, что, выскакивая из машины, я не поставил ее на ручник. Жаль, конечно, новый почти «Форд», двигатель только после ремонта… Жаль. Но не зря я ее отремонтировал, выручила она меня. Разогнавшись под уклон, мой «Форд» подмял радиатором кавказца и только после этого шарахнулся в дерево, вызвав интенсивный, но кратковременный листопад. Железо раскорячилось, из разбитого радиатора пар рванул во все стороны, но я временно запретил себе об этом думать. Подскочив к поверженному на землю беглецу, я вернул ему полученное и добавил пару ударов от себя. Зол я был за машину, это правда.

Понятно было, что въехавшая в дерево машина вызовет наплыв зевак, так что мне пришлось оттащить кавказца в густые кусты соседнего палисадника и уже там учинить допрос с пристрастием, предварительно связав ему руки его же брючным ремнем.

– Ну что, дорогой? - спросил я, ощупывая желвак на скуле. - Наварился на мне? Думал, я там останусь? Не получилось. Я вообще на редкость живучий, сам иногда удивляюсь. С лошади даже падал на галопе. Другие шею ломают, а мне ничего. Говори, есть у тебя еще рыбы?

– Купить хочешь? - усмехнулся кавказец.

– Знаешь, дорогой, ты, наверное, не совсем правильно оцениваешь ситуацию. Я зол до последней возможности, так что я тебя прямо здесь придушу, сяду на такси и отправлюсь домой, к аквариуму, а оттуда в известное тебе место. Надолго. У меня и женщина там есть. Отсижусь, пусть менты ищут. А? Как тебе перспектива? Но есть и другой вариант. Ты сейчас говоришь, где рыбы, я звоню людям, они их берут, привозят сюда, после чего я тебя отпускаю. Понимаешь, дорогой, я как-то не в меру сегодня серьезно настроен. Ну?

– Ладно, слушай адрес. Рафика там спросишь, скажешь, Гера велел рыб дать. Он даст.

– Погоди. Сейчас я звоночек сделаю…

По мобиле я позвонил Вадику, нашему начальнику службы безопасности.

– Выручай, - говорю, - понимаю, что воскресенье, но я тут попал на свой «Форд». Гости с Кавказа. Хорошие люди, сговорчивые, но ты все равно кого-нибудь из ребят возьми… Ладно, все, ученого не учу. Надо взять у них рыб. Три штуки. Привезешь их мне, я проверю, чтобы те были. Да, до фига они стоят, как раз сколько мне надо. Слушай, сочтемся, понятное дело. Начальству только не трепи. Ладно, хорошо, доложишь, черт с тобой. Едешь?

Я обернулся к захваченному Гере и протянул ему трубку.

– Говори адрес.

Если кому не приходилось просидеть в кустах со связанным кавказцем почти полтора часа, то скажу, что удовольствие ниже среднего. Больше всего я боялся, что бдительные московские бабушки, оглядывая из окна подответственную территорию, непременно вызовут милицию. Но обошлось. Милиция находилась у соседнего дома, пыталась выяснить, чей это «Форд». Когда приехал Вадик с рыбами, мою славно погибшую машину как раз грузили на эвакуатор.

Оглядев комплект рыб, я остался доволен.

– То что надо, - похвалил я Вадика. - Подбросишь до дома?

– А этого куда? - начальник охраны кивнул на Геру.

– Этот расплатился. Поехали.

Уже дома я заподозрил, что все могло быть напрасно, все мои приключения с прыжками через забор, разбитая машина… Вдруг в том мире эффект рыб не работает? Почему его до меня с той стороны никто не применил? Не полные ведь дураки.

Накрыв банку со вторым комплектом рыб старой рекламной газетой, я всерьез призадумался о риске, ожидающем меня на выбранном пути.

– Могу ведь туда попасть, а обратно не вернуться, - произнес я вслух. - Застряну, как Рита. Что тогда? Жизнь робинзона без всякой надежды на изменение ситуации?

В общем, я испугался. Было из-за чего. Правду говорят, что своя рубашка ближе к телу. Рита ведь прожила на этом острове долго, привыкла, наладила быт. А я нет. Мне это на фиг не надо. У меня приличное место в более чем приличной фирме, перспектива роста опять-таки.

Да, в конце концов, кто мне такая эта Рита? Что, каждому встречному на улице помогать, рискуя шкурой? Нет. Была бы еще какая-нибудь особенная красавица… Да и ни одна красавица не стоит такого риска. Это раньше, похоже, женщин было совсем мало, приходилось за каждую на мечах рубиться. Сейчас все лучше. Да, по большому счету, можно и без них обходиться.

– Не пойду я за ней, - твердо решил я.

Нет, ну правда, зачем? Десятки тысяч людей ежегодно погибают в автомобильных катастрофах, и я об этом не думаю. Не пытаюсь кого-то спасать. Войны идут. Люди на этой земле попросту никому не нужны. Только и думают, как загасить ближнего. Одним человеком больше, одним меньше - никто внимания не обратит. Риту эту давно списали со счетов человечества как потерянную без вести единицу. Нет, на роль Иисуса, пожертвовавшего собой ради спасения человечества, я не метил. Есть ведь разные люди. У одних, как у Мюнхаузена в фильме Захарова, на определенный час назначено совершение подвига, а у других - повышение собственного благосостояния. И не надо думать, что повышение личного благосостояния чем-то хуже спасения человечества! Не надо этого… Было уже. Если бы все в равной степени заботились хотя бы о себе, то не приходилось бы каждую сотню лет заново спасать человечество.

Я принес из кухни более компактную банку с крышкой и перелил в нее добытых рыб вместе с водой. Сунул банку в пластиковый пакет.

– Интересно, кто-нибудь пробовал искать у русских вирус, поражающий генотип? - пробормотал я, подходя к аквариуму. - Мы ведь все так или иначе больные. И по наследству это явно передается.

Уж насколько я считал себя прагматичным эгоистом, а и то зашевелился внутри червячок сомнения. Червяк. Толстый такой червячина. Въедливый. Наверное, это неистребимо у русских - рисковать собой ради других. Только дай возможность. Конечно, это болезнь. Наверняка с этим надо бороться. Надо учиться жить для себя. Весь мир на этом держится. Ну, в смысле цивилизованный мир.

А может, все и по-другому, может, это не болезнь, а свойство, необходимое для выживания вида в тяжелых российских условиях? Может, мы тут рождаемся такими, а потом разъезжаемся по всему миру - программисты, ученые, художники, просто дельцы - с единственной целью спасти человечество? Каждый по-своему?

Я сел в кресло, сжал в руках банку и сдернул покрывало с аквариума.

Content

Дмитрий Янковский
Игра Окончена