Маргарита ЮЖИНА

ЗАКАЖИ СЕБЯ САМ!

Глава 1.

Звезда с небес

Самый завидный жених всея Руси Максим Галкин смотрел на нее своими темнущими глазами и улыбался по-новогоднему загадочно. Самая веселая пара шоу-бизнеса Лазарева и Шац попросили ее вместе с ними вести новый зажигательный проект. Ее любимая писательница Дарья Донцова дала подержать свою собачку за поводок. Но самое главное – она теперь стояла перед камерами, в прямом эфире шел «Кулинарный поединок», и ей было просто необходимо сотворить нечто съедобное из сырых устриц и кальмаров. Василиса Олеговна уже пять минут пялилась на этих самых устриц, брезгливо тыкала пальчиком резиновые щупальца, катала по большому столу неизвестный продукт, кажется, авокадо, и совершенно не понимала – как?! Как она будет их готовить?! И ведь спросить не у кого! А все на нее смотрят с таким обожанием…

– Все! – точно топором рубанул импозантный ведущий. – Время вышло! А у вас… Эх, Василиса Олеговна! Вся нация ждала от вас устриц, а вы! Вы что, не могли приготовить элементарный морской коктейль?..

Это был позор! Бесчестье! Провал!

– Все!!! – безнадежно завопила Василиса Олеговна. – Все пропало!! Я больше не имею права топтать нашу родную землю…

– Вася! Вася!!! – ворвался откуда-то дикий ор, знакомый до зубной боли. – Вася-я-я-я!!

Василиса Олеговна в панике дернулась, хрипло каркнула и проснулась.

– Люся! Ну что ты опять орешь?! Что орешь, когда… Когда я, Люся, так и не научилась готовить кальмаров! Почему ты с пенсии никогда не покупаешь этих животных?! Из-за твоей жадности меня больше не пригласят в телевизор… – пробормотала она и даже приготовилась хлюпнуть носом. Но передумала и рявкнула на подруженьку со всей силы: – Что ты орешь, когда тебе вообще нельзя рот открывать в таком тоне?!

Василиса Олеговна, дама, которая не имела возраста, зато имела сына, невестку и трех внучек, обозлилась не напрасно. С ее подругой Люсей, а по паспорту Людмилой Ефимовной Петуховой, они жили вместе уже довольно давно и очень даже дружно. Проживали дамы на жилплощади Василисы, квартиру Люси сдавали в аренду, а это к пенсии совсем не лишние деньги. К тому же они еще и свадьбы проводили – Василиса писала сценарии и вела праздник, а Люся играла на баяне. И жизнь, по большому счету, сложилась, то есть текла мирно и спокойно, но не всегда. Иногда случалось так, что на подруг обрушивались непредвиденные истории с убийствами, и тогда они, забыв про покой, кидались на помощь родной милиции – разыскивать преступников и раскрывать преступления. Да и как не кинуться, если родной сынок Василисы – Пашка сам работал в следственных органах, и Василиса прекрасно видела, как нелегко ребятам без их помощи! И ведь какое совпадение – все эти неприятности с городской преступностью сваливались на головы подруг в самый неподходящий момент, и именно тогда, когда Люся начинала орать! Вообще-то Люся была человеком весьма дружелюбным и безвредным, но ведь как откроет рот, так непременно какая-нибудь гадость получается!!! И главное, Василисе – хоть заорись, ничего не происходит. Все из-за этой маленькой, хлипенькой Люси! Она уж и сама это знала, и за собой следила, и даже рот семечками набивала, и пыталась даже не говорить, а петь, на манер оперной дивы, но не помогало ничего. Только крикнет, как пожалуйте – ваши неприятности! Вот с чего, скажите на милость, она сегодня с самого утра начала блажить?

– Люся, вот ты своей луженой глоткой мне такой сон спугнула!! – еще раз зыркнула на подругу Василиса, боясь даже спросить, а чего это милая Люся вздумала вопить.

– Вася! – вытаращила на нее глаза Люся. – Я только что видела тебя в телевизоре! Нет, ну честное слово – такая же носатая, страшненькая, пучеглазенькая, точно ты!!

Василиса ухмыльнулась, точно заправская светская львица, и небрежно откинула со лба жиденький локон.

– Ну и я, чего тут особенного? Сейчас каждый уважающий себя человек хоть раз должен мелькнуть на экране. Видела она… Ну что ж такого, не ты одна. Меня теперь вся страна увидит… Я теперь, может быть, очень часто там буду, в телевизоре. А что делать, это успех…

Василиса Олеговна старалась говорить чуть небрежно, чуть равнодушно, но сама едва сдерживала ликование – вот оно! Слава нашла свою героиню! Наконец-то! А она столько ждала!

Дело в том, что совсем недавно она увидела по телевизору объявление – приглашаются милые, приятные девушки, а также молодые люди, которые свободно чувствуют себя перед камерой и могут сняться в рекламе. Далее предлагалось обращаться по такому-то адресу, звонить по такому-то телефону, привозить свои фотографии и оставлять данные, так как рекламной компании срочно нужны свежие лица. Конечно же, Василиса откликнулась, но из-за природной скромности сообщать подруге подобной мелочи не стала. Да и потом – Люсенька всегда так редко выдает деньги на колготки и косметику, что неучтенный доход был бы для Василисы ой каким не лишним. По указанному адресу Василису Олеговну приняли, несмотря на ее возраст, не совсем девический, и даже через некоторое время пригласили сняться в рекламе. Восторгу Василисы не было предела! Оказывается, специалисты оценили ее благородное, породистое лицо по достоинству. А то соседка с первого этажа Анька все время фыркает: «Васенька, ты, конечно, красавица, но… вот моему Максиму в школе задали нарисовать коня Росинанта… Можно он с тебя срисует? Я в хорошем смысле этого слова». Ну не зараза ли? Василиса на нее просто внимания не обращала, сама-то про себя она все знала. Фигура у нее не длинная и тощая, а высокая и стройная. Ноги не тонкие, с артритными коленками, а вовсе даже изящные и рельефные. Прическа не с жалкими волосами, а с… а с… а с дефицитной растительностью! И особенно приятно, что это оценили специалисты. Вот теперь Анька просто захлебнется от зависти! И ведь как интересно все было! Вокруг Василисы все время порхал какой-то молодой толстяк. Как выяснилось, он и оказался здесь главным, и звали его Мартын Павлович Вазонов. Так вот Мартын орал на всех, кроме Василисы, потому что она была безупречна! А ведь играла главную роль! Правда, роль ей досталась какая-то бессловесная. Василиса совсем не знала, что рекламировала, но догадалась что – либо косметику, либо одежду какой-то известной фирмы. Потому что сначала ее привезли на чей-то неухоженный дачный участок, и она сидела посреди взрыхленного огорода, не накрашенная, в темном жутком байковом халате, и быть ей полагалось скучной и унылой. А потом ее вернули в студию. Гримерша наложила косметику, слой грима, и Василиса буквально расцвела на глазах. Затем ее облачили в легкое, беленькое, длинное платьице с широкими рукавами, пустили по искусственному полю с ромашками, а вокруг сидели и стояли молодые люди и восхищенно охали и ахали. Мало того, два особенно прекрасных юноши держали Василису за пальчики и дарили ей самые нежные улыбки, что было особенно приятно. Вася даже запомнила их имена – Эдик и Антоша. И у них сложились теплые, хотелось думать, не материнские отношения. Уж в таких-то делах Василису не проведешь! Василиса даже внесла немножко отсебятинки – вместо того чтобы просто блаженно улыбаться и нюхать цветочки, она пару раз восторженно подпрыгнула и даже игриво швырнула цветочком в лоб Эдика. Главный пузанчик Вазонов такую ее творческую находку одобрил, а после съемок торжественно вручил несколько денежных купюр. Про все это Василиса рассказывать Люсе не торопилась – пусть порадуется, когда реклама выйдет на экраны. А рекламу все не показывали, уже столько времени прошло.

И вот теперь Люсенька увидела. Только вовсе не надо было ей орать, как потерпевшей.

– Люся, да! – гордо поднялась с кровати Василиса. – Да! Я снялась в рекламе. Но вовсе не стоило из-за этого визжать и топать ногами. Я понимаю, тебе тоже хотелось попасть в обойму артистов, проявить талант и все такое, но пойми меня – ты совсем не фотогенична… А чего это ты тут стоишь и кривишься вся? – вдруг насторожилась Василиса Олеговна. – Что за подозрительные рожицы на твоем лице? Ты узнала, сколько мне заплатили?

Люся только вздохнула:

– Заплатили? Ну тогда я понимаю, почему ты на такое отважилась… И вот из-за этого ты отказываешься проводить свадьбу в субботу?

– Что значит «из-за этого»? – не поняла Василиса Олеговна. – Почему уж прямо и «отважилась»? Можно подумать, меня на обложку «Плейбоя» сняли! Или я какие-то интимности рекламирую!! И потом – свадьба… ну согласись, это уже творчество не моего полета.

– Какого полета?! У нас кончились все деньги, на пенсию ты не проживешь, а здесь и делать-то ничего не надо – подумаешь, три часа поскакать! Зато как заплатят! Ладно, Вася, если ты так решила, я и сама эту свадьбу проведу. Возьму старый сценарий и… – обиделась Люся и подалась в кухню готовить завтрак.

Василисе даже немножко стало жаль подругу – вот она, Василиса, проснулась сегодня в лучах славы, а бедная Люсенька с какой-то свадьбой прицепилась. Нет, ну было время, кто ж спорит, но ведь нельзя стоять на месте, надо ж расти!..

– Люсь, ты не переживай, – появилась Василиса в дверях кухни, сладко потягиваясь. – Вот я сейчас немного развернусь, примелькаюсь, может, еще где снимусь, а потом, глядишь, и тебя куда-нибудь пристрою… Может, меня еще и в фильме сняться пригласят…

– Я не дождусь. Садись ешь, артистка, – хмыкнула Люся.

Василиса плюхнулась на стул и потянулась за сырником. В эту минуту раздался телефонный звонок, сырник выпал из рук, и его тут же подхватил здоровенный пес Малыш. Кот Финли, который терпеливо дожидался угощения на кухонном окне, понял, что проворонил лакомый кусок, прыгнул на стол и ткнулся мордочкой прямо в блюдце со сметаной – воровать, так миллион.

– Вася! Ну ты посмотри, что они делают! – возмутилась Люся. – Шугани их, а то у меня сырники на сковородке… Малыш! А ну выйди отсюда!!! Финли!!! Брысь!

Василиса не могла следить за домашними питомцами – она неслась к телефону.

– Аллеу-у-у! – красиво мурлыкнула она в трубку, стараясь не слышать, как подруга воюет с ворюгами. – Василиса у телефона.

– Вась! Привет! – кричала в трубку Мария Игоревна, общая подруга Васи и Люси. – Васенька, я сейчас рекламу видела, это ты там, что ли? Прямо не узнать.

– Ну… косметика творит чудеса… – чуть свысока проговорила Василиса. – Я всегда говорила – на себя денег жалеть нельзя! А вот Люся на мне всегда экономит.

– Так она же не на себе, – фыркнула Маша. – Когда в гости забежите?

– Сейчас ничего не могу тебе обещать… – делано опечалилась Василиса. – Сама понимаешь: должны вот-вот позвонить, предложить новый ролик… Ой, Машенька, я тебе потом перезвоню, мне тут надо… – И она торопливо отключилась, а затем снова быстро набрала номер. – Алло, Паша! Пашенька, ты дома? А, ну да, сегодня же выходной. Паша, включай скорее телевизор! На четвертый канал, и смотри не переключай, там сейчас такое увидишь!.. Алле!! Аня? Чего к телефону не подходишь?! Переключай на четвертый канал телевизор и… Как это не работает? А ты к соседке беги! Ну и выключи свою картошку! А потому что там сейчас такое увидишь!.. Алле! Оленька? Нет, с мамой ничего не случилось, на кухне она, с сырниками ругается… Да не с ними, конечно, а с котом, а я звоню просто так. Вы, случайно, телевизор не смотрите? Ну чего ж вы?! Включайте на четвертый канал!..

– Вася!!! – снова раздался из кухни голос Люси. – Беги сюда скорее, тебя опять показывают!!!

Василиса рванула на кухню, где стоял телевизор, – так хотелось разглядеть себя во всей красе и насладиться своим же талантом!

На экране раскинулись взрытые грядки уже знакомого огорода, а возле них на табуреточке с затуманенным взором и горькой думой на челе пригорюнилась еще не накрашенная Василиса.

– Это, Люся, я еще до косметики, – усмехнувшись, пояснила Василиса. – Смотри дальше.

Тем временем бодрый мужской голос за кадром вопросил:

– Вас беспокоит ваше несладкое будущее? Вы не надеетесь на близких? Ваши дети не внушают доверия? Вам не на кого положиться? – и дальше голос совсем уже счастливо закончил: – Наше агентство ритуальных услуг «Все там будем» вас не обманет! Уже сейчас вы можете заказать себе погребальный наряд по своему вкусу!

И на экране запрыгала счастливая Василиса, облаченная в белую хламиду. А возле нее кружочком сидели молодые парни и восхищались – и как это такая умница догадалась еще при жизни заказать себе такой стильный саван! Антоша с Эдиком просто нарадоваться не могли – и как же своевременно она подсуетилась! Василиса же кокетливо прыгала среди цветочков, скалилась во все зубы и даже швырялась в парней ромашками.

– Люся… Это что? – пролепетала Василиса Олеговна побелевшими губами. – Это… кто? Это я, что ли? А чего это я, такая идиотка, радуюсь, ты не знаешь?

– Ну как же… Ты расстаралась, купила себе вон какой наряд и заявилась к ангелам в полной боеготовности, чего ж не радоваться, – здраво рассудила Люся.

– К каким это ангелам? Я же… А чего это я, ритуальные услуги рекламировала, что ли? – никак не могла поверить Василиса Олеговна. – Это, что ли, саван получается?

– Ну, Васенька, тебе видней.

– Люся!!! Какое «видней»! Они мне даже слова не сказали, что я буду… Люся!!! Ну что ж такое-то, а?! Ну ведь дурят нашего брата артиста, разводят!!! Я ж думала, что Офелию изображаю!! Что косметику!!! Платья там всякие! Румяна! Помаду! А они!!!

Вопли Василисы прервал телефонный звонок.

– Ну, мам, ну ты уж совсем! – пыхтел в трубку обиженный Пашка. – Чего уж это я тебе не внушаю доверия? Прямо на весь город такое ляпнуть…

Не успела Василиса ответить, как сын бросил трубку, а телефон взорвался новым звонком.

– Ой!! Васька!!! Ну ты прям неотразима! – хихикала противная соседка Аня. – Ты с этими ангелами прям так органично смотришься! А когда девять дней справлять будешь?

Василиса была раздавлена. Это же надо – за три минуты так исковеркать прекрасное настроение! Начисто разрушить отношения с детьми! Сделать посмешищем достойного человека, ее – Василису!..

– Люся, я убью его, – вдруг тихо проговорила Василиса. – Вот прямо сейчас пойду и убью этого Вазонова! Он мне всю жизнь покалечил!!!

– Вася, еще не всю, – успокаивала подругу Люся. – Я ж тебе сразу предложила – давай свадьбу проведем. Ну зачем тебе эта реклама! Ой, ну чего набычилась? Ну подумаешь, прорекламировала ритуальные услуги…

– Да лучше бы я удобрение рекламировала на той грядке!!! Навоз коровий!! Или конский!! Или рыбий! Лучше бы я!.. Не-е-ет, ты меня даже не успокаивай!! Я вот прямо сейчас… Этот пузан у меня попрыгает!!

Она уже натягивала шерстяной свитер и пыталась попасть ногой в закрученную штанину.

– Я недолго, – крикнула она подруге уже возле дверей. – Только вот грохну этого Мартына и вернусь!

– Вася! Только ты грохни побыстрее, у нас еще сценарий к свадьбе не написан!

В маленькой студии сегодня собрался весь коллектив в полном составе. И сам Мартын Павлович, и его помощница Танечка, и Ириша – гримерша, и Лена, которая всегда прибегала на минутку, и то только для того, чтобы покричать на Вазонова из-за каких-то бумаг. И оператор Коля, и даже два работника – Ваня и Саня сидели угрюмо в уголке и были непривычно трезвые. Отдельной стайкой сидели двое артистов – Антоша и какая-то смазливая девчонка. Перед всей этой аудиторией печальный Мартын Павлович держал какую-то безрадостную речь, задрав глаза к потолку – так сказать, пряча скупую мужскую слезу. За его спиной стоял большой портрет Эдика, украшенный черный бантом, и Вазонов то и дело к нему оборачивался и еще выше дергал шеей.

Василиса ворвалась в студию, подобно небольшому урагану .

– А-а!! Собрались, да?! – прищурила она глаза в гневе. Потом увидела портрет и обозлилась еще больше. – Что? Новую рекламу снимаете, да?! «Сфотографируйся, пока живой!» Да? Или еще лучше «закажи себя сам!». Так, да?

– Васили-и-иса Олеговна, – с укором взглянула на нее Танечка – помощница Вазонова. – У нас тут такое горе, а вы!!

– Ничего, Танюша, ничего… – с горечью всхлипнул Вазонов, пряча глаза. – Василиса Олеговна ведь не знает, что у нас беда…

– У нас Эдик умер, – швыркнула покрасневшим носиком Леночка.

– Позавчера, – добавила Ириша и уткнулась в ладошки.

– А мы еще ни в одном глазу! Такое горе! – пожаловался Ванька.

– Ой, да вам лишь бы напиться! – накинулась на него Леночка. – Человека надо проводить красиво, без ваших пьяных рож!

– Тык я и грю! Нам с Санькой уж давно пора того… на воздух! Проводить! – вытаращил глаза Ванька.

Василиса слушала и не могла понять – они что, шутят? Как это Эдик умер? Он же совсем недавно держал Василису за ручку и нежно заглядывал в глаза… Такой молоденький…

– Признайтесь, вы меня разыгрываете… – приготовилась она улыбаться.

– И как только такое в голову может прийти… – прошипела в сторону Леночка.

– Эдик скончался… – снова всхлипнула Ира и красиво подправила размазавшуюся тушь. – Совсем.

– Он болел, что ли? – тихонько спросила Василиса у Танечки.

– Да кто его знает. Но вроде не жаловался, всегда бодренький такой был… – пожала плечиками та.

– Нет! Болел он, точно вам грю! – снова подскочил Ванька. – У него плоскостопие было, он мне сам жаловался!

– Ага, и я помню, говорил, – кивнул Санька. – А еще у него близорукость была, ну ни хрена не видел! А я слышал, сейчас такие гриппы, они как хошь выражаются. Наверное, где-то грипп такой подцепил, от которого зрение падает, да и помер.

– И ничего не грипп! – вытянула шейку Леночка. – Он очень даже здоровый был, вот! И не болело у него ничего!

– А чего тогда помер? – перекосился в гримасе Санька. – Вот такой здоровенький, здоровенький, а потом раз, и сразу нет парня! И отчего же такая невезуха, а?

– Милиция все расследует и нам скажет, – поджала губки Лена и отвернулась от Саньки. Она вообще его недолюбливала.

Василиса тихонько присела рядом с Антоном.

– Его уже похоронили? – тихо спросила она.

– Сегодня утром, – буркнул тот и с вызовом посмотрел на Вазонова. – А мы, между прочим, его семье даже денег не выделили на похороны! А у него только мать!

– Антон Владимирович, по денежным вопросам не ко мне, – быстренько отмахнулся Вазонов и снова упер свой взгляд на портрет несчастного. – Эдик! Ты всегда был ярким лучом в нашем темном царстве! Ты…

– Если бы ему еще кто деньги платил, так он и не помер бы! – рявкнул некстати Ванька. – А ты, Палыч, завсегда деньги зажимаешь!

– Господа, господа! Я ж говорю – по вопросам оплаты – к Леночке! – недовольно поморщился Вазонов, воздел глаза к потолку и приготовился петь хвалебные гимны. – Эдуард! Для нашего куцего коллектива…

Однако Леночка не собиралась принимать на себя чьи-то огрехи.

– А чего это сразу ко мне, Мартын Палыч?! – возмущенно вытаращилась она. – Вы сами сказали – на кой черт артистам деньги?! Все равно пропьют! Два слова сказали, а получить хотят миллион! Сунь им копейки! Я и сунула!

– Это что же? – медленно выдохнула Василиса. – Меня опозорили перед всей родословной! Можно сказать, покачнули мое гинекологическое дерево, а сунули копейки?!

– Да вы-то и двух слов не сказали, чего уж прямо… Обижается она еще, – перекривился Вазонов.

– Это значит, что мне недоплатили? – медленно стала подниматься начинающая актриса.

– Ой, а он всегда недоплачивает, у нас уже все привыкли, а что такого? – пискнула гримерша Ириша. – У нас вон Ванька с Санькой и вообще задарма трудятся.

– И я! И я только из-за любви к искусству!! – поднялся с места Антон и долбанул себя в грудь кулаком. – А теперь требую!! Леночка, сколько мне там полагалось?

– Ну вообще начислено было… – Леночка торопливо достала ключик от своего кабинета и подскочила. – Мне сбегать, посмотреть?

Вазонов побагровел:

– Да что это за бунт?! Мы будем сегодня поминать Эдуарда Серовского или не будем?!

– Дык на что поминать-то? – не утерпел Ванька. – Беги, Ленка!

– А я говорю – никакой беготни!! Всем сидеть на местах!! И плакать!!!

– Ага, сейчас поплачем, а завтра ты все деньги пропьешь! И возрадуешься! – не унимался буйный Иван. – Я, может, кажный день плачу! Беги, Ленка!!

– Сидеть!!!

– Беги, ядрена маковка!!

– Я сказал сидеть!!! И плакать! Тьфу ты, скорбеть! Но молча!

– А что это вы кричите, Мартын Павлович?! Прямо неудобно как-то, деньги какие-то припрятали, – поджала губки Ирочка.

– А что удивительного? – фыркнул Антон. – Мартын Павлович обязан молодую жену содержать, краса-а-а-авицу. И все ваши проблемы ему до фонаря!

– Ха! Так моя тоже – красавица! – непонятно чему обрадовался Ванька. – Правда, она еще лет десять назад от меня сбежала, к красавцу! Ну так я ежли скажу, что содержать ее буду!.. Она ж ко мне!.. Да ко мне все красавицы за такие-то деньги!!

– Господа, господа, давайте вспомним о вечном! – пыталась всех успокоить Таня. – Давайте…

– А мы и вспомнили! О вечном! О деньгах! Их у нас вечно не хватает! А потому что такие вот Мартышки!..

– Это я Мартышка?! – налился багрянцем Вазонов и кинулся на Ваньку-обидчика.

С самого детства Мартын не переносил своего имени, и угораздило же маменьку его так на земле обозначить! В школе его постоянно дразнили, и он дрался насмерть. Но вот стал старше, кое-чего достиг и считал, что уже с дразнилками распростился. Ан нет, все как в школе! И как в школе, он кинулся на Ваньку с кулаками. А все остальные бросились их разнимать. Причем Мартын Павлович отчетливо ощущал, что в общей куче кто-то усердно мстит ему за недоплаченные деньги. И этих мстителей немало.

– Прр-р-р-рекр-р-р-р-ратите меня щипать!!! Ай!! Куда пнули, мерзавцы?!! – орал он уже во всю глотку. – Выпустите меня немедленно!!! Санька, паразит, куда в карман лезешь?!! Санька!!! Это уже не карма-а-а-н!!! Да пуссстите же!!

– Хрена с два я тя выпущу!!! – сопел Санька. – Вот тебе за Ваньку!!!

– Да Ванька сам за себя уже… Антон, не смей кусаться!!!

– Мальчики, мальчики, хватит ссориться!! Вы сейчас Вазонова до обморока… Кто тогда подпишет?..

– А-а-а-а! Кто ко мне под подол лезет, наглые рожи?!!! Отпустите Мартына Павловича, он сегодня же всех уволит!!!

– Ой, мамочка, уй-й-й-й-й-й! У меня линзы выпали!!

– Всем на пол!!! – рявкнула Василиса, которой уже надоело коллективное развлечение под портретом погибшего. – На пол, я сказала!!!

На окрик отреагировали мгновенно. Тем более что все и так уже были на полу.

– А теперь поднимаемся по одному! – продолжала командовать Василиса Олеговна. – Вазон Па… тьфу ты, Мартын Павлович! Поднимайтесь и садитесь на свое место, быстро!.. Развели тут… Иван, теперь ты!

– Ага, а чего это мужиков первых?

– Молчать!!! – снова гаркнула Василиса, но все же исправилась: – Мужчины лежат, а женщины все поднимаются. И садятся на стулья тихонечко, ртов не открывают… Танечка, а вы не женщина, что ли? Чего на полу валяетесь, к начальнику прилипли?

– Это она его авторитет поддерживает, чтоб не испачкался, – фыркнул Санька.

– Тихо!.. А теперь поднимаются мужчины, – держала Василиса ситуацию под контролем. – Поднимаемся и садимся на свои места. Ваня!! Сядь подальше от Мартына Павловича… Антон, поднимайся, все уже поднялись. Антон, Антон!.. Коля, подними его, уснул он там, что ли… Саня! А ты…

– Да не уснул, он… помер… – вдруг растерянно проговорил Коля-оператор.

– Николай! Не балуйся! – прикрикнула Василиса. – Кто у тебя там опять помер?

– Ну этот… артист, Антон, – стоял с вытаращенными глазами оператор.

– Коля!! Ну что за шутки, в конце концов! – нервно подскочила Леночка. – У меня все даже перевернулось! Ну что ты как к чему ни прикоснешься, так все у тебя ломается! Вот даже целый артист… того… скончался!

– Господа, господа, – вскочил с пола потрепанный Вазонов. – Позвольте! Но как это Антон? Что значит, простите, помер? У нас в этом квартале уже помер один – Эдуард Аркадьевич Серовский! При чем тут еще Антон?!

– А при том, что ты ему тоже денег не платил, клоп-вонючка! – выкрикнул страшное ругательство Ванька и склонился над бывшим сотоварищем. – Точно… сгорел на работе…

Антон лежал на полу, раскинув руки, уставив в потолок немигающие глаза, и отчего-то сразу было понятно – Коля не шутит.

– Да мать твою! – выругался Вазонов и гаркнул на Танечку: – Татьяна!! Почему еще «Скорую» не вызвала?!! Да что ж такое-то…

Леночка ошалело смотрела на лежащего Антона и зачем-то все выше поджимала ноги. Ирина тихонечко выла себе в ладошки, а сама Татьяна только быстро-быстро глотала.

– Ага, сейчас… – мотала она головой, но не трогалась с места.

– Сидите, я позвоню, – пожалела ее Василиса. – Где у вас телефон?

Ей указали на дверь. Телефон был в маленькой комнатке, рядом с основным залом. Василиса выскользнула и набрала номер не только «Скорой», но и милиции. Причем и «Скорую» и милицию пришлось буквально уговаривать, чтобы они приехали как можно быстрее.

– Ну все, сейчас будут, – вошла в зал Василиса и обмерла – зал был совершенно пуст, только неподвижное тело Антона оставалось на месте. – Мартын Павлович!! Танечка!!! Вы куда подевались?!

Никто и не собирался ей отвечать. Василиса покричала еще немного, но быстро утихла – голосить в пустом зале рядом с трупом ей казалось кощунством.

Первыми приехали ребята из милиции.

– Ну и что у вас тут опять? – недовольно поморщился худенький паренек в потертых джинсах и легонькой курточке.

– У нас тут опять, – растерянно кивнула Василиса. – Вот, Антон теперь решил умереть. Это Коля сказал. Прямо и не знаю, чего-то упал и не поднимается. Мы уж его по-всякому, а он…

Парень присел, рядом с ним присели его товарищи.

– Правильно сказал ваш Коля. А Коля это кто? – вздохнул паренек.

– Это оператор.

– И где он?

– Да кто ж их знает? Тут столько народу было, а… Все такие несознательные оказались! Взяли и просто бессовестно сбежали с места преступления! – недовольно всплеснула руками Василиса. – А я в это время ответственно звонила вам и в «Скорую», поэтому сбежать не успела, вот и…

– А «Скорая» так и не приезжала? – задумчиво покачался с пятки на носок парень. – Понятно. Игорь! Звякни в «Скорую», пусть поторопятся! Гражданочка, а мы с вами побеседуем. С чего это вы взяли, что ваши друзья, как вы говорите, сбежали именно с места преступления?

– Так их же нет никого!!! – вытаращилась Василиса. – Вы ж оглянитесь кругом-то!! Я одна! Только сразу говорю – вы запишите там где-нибудь, – я его не убивала!!! Он мне очень даже нравился. По-человечески.

Парень неопределенно помотал головой, а потом снова спросил:

– Так все же, с чего вы решили, что это преступление?

Василиса от пережитого напряжения потеряла уже последние силы. Она опустилась на стул и устало проговорила:

– Вот кто так начинает допрос? Вам же надо меня сначала спросить: «Разлюбезная госпожа Курицына!» Намекаю: Курицына – это я… «Госпожа Курицына, как ваше полное имя, отчество, где проживаете, кем работаете и сколько вам лет?» А я отвечу, что лет мне… сорок два, проживаю я по прописке, а работаю… артисткой. Главной. А потом вы немножко улыбнетесь и попросите: «А расскажите мне, как у вас все произошло? И с чего все началось? И по какому поводу было собрание?» И дальше я вам начну рассказывать. А вы потом вызовете всех свидетелей, я вам назову их имена, фамилии, ну и вот. Потом вы их найдете, они все расскажут, а вы уже будете думать дальше и задавать нам наводящие вопросы. Ну?

Парню не понравился такой сценарий. Вообще-то все было правильно, но уж больно не хотелось работать по чьей-то указке.

– А я, может быть, вас подозреваю, – дернул он головой. – И хочу вести допрос неординарно!

– Ну и дурачок, чего тут скажешь… – пожала плечами Василиса и опустила руки. – Веди свой допрос. Оригинальничай.

Домой Василиса заявилась уже под вечер.

– Вася!! Ну что ты как провалилась! – накинулась на нее Люся. – Я ж просила – недолго! Я обед два раза подогревала. Тебе тут звонят, звонят… Вася, а чего это ты какая-то белая вся? Опять, что ли, грим не смыла?

– Люся… – не раздеваясь, рухнула на диван Василиса. – У нас там опять неприятность… Антон умер.

– Ой, господи! – испуганно прикрыла рот ладошкой Люся. – Ты его все-таки убила? Вася!! Ну разве можно из-за…

– Люся!!! – взвилась подруга. – Ты все перепутала!!! Я хотела убить Вазонова!! А он-то как раз живой! И еще деньги мне недоплатил! А умер Антон! Он такой… такой хороший парень был! Красивый такой, мне все время улыбался…

– Посмотри, беда какая… А чего это у вас все гибнут? Может, место там какое нехорошее? Там раньше кладбища не было? – прониклась Люся.

– Там сейчас кладбище! – рыкнула Василиса и с укором посмотрела на подругу. – Люся, ну вот ты современный человек, а несешь всякую чушь! Ну откуда в центре города какое-то кладбище?.. И потом, знаешь, что мне кажется… Антон не умер! И Эдик тоже.

– Ага. Понимаю, – нервно сглотнула Люся. – Они так… прикинулись, да? Задолжали кому-то, наверное, ну и…

– Да ничего они не прикидывались! Поняла она… Они не умерли, их убили, понимаешь?

Люся на секундочку замерла, а потом подозрительно покосилась на подругу.

– Как это – убили?

– Ну как, как! Обыкновенно! – не выдержала Василиса. – Что у нас – трудно человека убить? Повесили, отравили, застрелили, топором опять же можно – тюк! И все!

– И чего – там прямо так топор и валялся?

– Да нет, там все чисто! И ничего нет, ни топора, ни ножа… Чистенько все, хорошо так, а посреди комнаты Антон лежит, мертвый конечно. Все как полагается…

– Ну и каким топором его убили? – вытаращилась на нее Люся.

– Да черт его знает… – вздохнула Василиса. – Понимаешь, там все кинулись в драку, потом все поднялись, а этот Антон так и остался лежать! И никаких тебе посторонних предметов, ну там крови, топора!

– Ну и как его можно убить, чтобы в общей свалке никто не заметил? Если бы застрелили, было бы видно, да и слышно! А топором… Вася, это уж и вовсе чушь!

– А может быть, его кто-то в той куче каблуком по голове – бэмс! И все!

– Это же как надо каблуком-то? И потом… ну я, конечно, могу допустить, но… тогда получается, что его вовсе убили случайно! Ну мало ли кому тот каблук залетит?

– Ну нет же! – упиралась Василиса Олеговна. – Его сознательно кто-то убил, вот чует мое сердце! Только… только я еще не знаю, как! А может быть, ему в рот кто-нибудь сунул отравленную тряпку? – и Василиса сама испугалась своего предположения. – Точно! Это Вазонов! Чтоб Антон зря рот не разевал, он ему туда… Какой гад, а? А ведь я там тоже что-то кричала про справедливость. Это еще хорошо, что та тряпка мне не попала… Нет, Люся, это никак нельзя оставлять безнаказанно! Эдак нам и вовсе рта не дадут раскрыть.

– И ты… конечно же… хочешь выяснить, кто их… убил, правильно я поняла? – с расстановкой проговорила она. А потом уже немножко по-другому добавила: – И тебе, конечно же, наплевать, что у меня внук маленький, что у тебя внучки, плевать на то, что у нас свадьба, что твой Пашка-сынок нас опять будет гонять, как коз шелудивых, что мы будем рисковать своей башкой, что… Я предлагаю составить список всех ваших работников и прямо завтра начинать допрос.

Вася фыркнула и поплелась на кухню. В своей подруге она не ошиблась. Конечно, не слишком хотелось опять во все это ввязываться, но, однако ж… как потом работать в коллективе, где каждый раз кто-то погибает? А работать-то надо! Где она еще найдет такую творческую деятельность, чтобы за нее платили, да еще и по телевизору потом показывали.

– Люсенька, давай я тебе все расскажу с самого начала… А у нас что – покушать совсем нечего? А ты ж говорила – обед, все такое…

Подруги уселись за стол, и Василиса подробно рассказала, что случилось в студии.

– Это получается, Антон начал уличать Вазонова в сокрытии денег, а потом вдруг как-то скоропостижно скончался, так, что ли? – задумчиво переспросила Люся.

– Ну конечно! – воскликнула Василиса, старательно отгребая ложкой здоровенные бобы в супе. – Только сначала был Эдик. Эдику Вазонов недоплатил, и тот отчего-то умер молодым и здоровым. С Антоном – та же история. Мне недоплатил… Люся!!! Он же и мне не все деньги отдал!! Вот негодяй!! Это что же? И я?.. Люся, что за гадость ты сварила? Прямо бурдой какой-то кормишь меня постоянно!

Люся обиженно дернула губой:

– Не бурдой, а полезной фасолью! В нашем возрасте… да ешь, чего уж там ковыряться!

– Люся, я тебе еще раз повторяю – мне Вазонов тоже недоплатил, так что… – у Василисы мелко задрожал подбородок, и глаза наполнились слезами. – В любой момент… меня тоже могут… а ты тут с этой фасолью! Уж в последние-то дни можно покормить меня каким-нибудь мясным деликатесом!

Люся, однако, не прониклась скоропостижной гибелью подруги.

– Я не думаю, что ваши парни погибли из-за такой мелочи…

– Ну уж! Тебе, может, и мелочи, а мне!! Я как подсчитала, сколько на эти деньги можно колготок купить, так у меня…

– Какие колготки? Ну сколько он мог вам недоплатить? Ну тысяч пять, не больше, так ведь? – упиралась Люся. – Ну даже десять! И что – из-за каких-то двадцати тысяч убить двух молодых людей, чтобы потом первым же попасть под подозрение? Ну, Вася, ну это же ересь!

– Эх, Люсенька, а может, и не десять! Может… – задиристо заговорила Василиса. – Знаешь, сколько стоит мой талант?

– Знаю, – буркнула подруга. – Сколько платят, столько и стоит. А нам с тобой в последнее время платят только пенсию, значит, все наши таланты и способности ушли на заслуженный отдых.

– Во!! Смотри, вот он!!! – увидела вдруг Василиса на экране телевизора знакомую рекламу. – Вот они! Видишь? Вот этот, который меня за руку берет, это Эдик и есть! А вот этот… вот он, сейчас хорошо видно! Это Антон! Видишь, как он на меня смотрит? Ну прямо глаз не сводит! Мне даже кажется, он был в меня чуточку влюблен!

– Красивые парни… – кивнула Люся.

– И главное, на меня как смотрят, видела?

– За деньги я на тебя еще бы не так смотрела…

– Люся-я-я! – вдруг вытаращила глаза Василиса. – А может, их… того… из ревности, а?

Люся даже поморщилась от такой глупости.

– Васенька, ну у кого ума хватит к тебе ревновать?

– А вдруг? – не собиралась расставаться с красивой версией Василиса. – Увидел кто-то по телевизору, что парни в меня влюблены, ну и…

– Так, – шлепнула ладошкой по столу Люся. – Я тебе сразу говорю – даже не заморачивайся! Во-первых, у тебя нет такого поклонника, который бы крошил твоих ухажеров направо и налево, да и самих ухажеров тоже не имеется. Можно предположить, что парням попались ревнивые девушки. Но не сразу же двоим такие кровожадные ревнивицы! Нет, ты здесь ни при чем…

– А кто тогда при чем?

– Вот это нам и надо выяснить… Понятно, что этих двух парней что-то связывало. И может быть, даже что-то кроме работы… А они были друзьями?

Василиса пожала плечами:

– В хороших отношениях точно были, а дружили ли они помимо работы…

– Интересно, а Эдика уже похоронили? И когда будут хоронить Антона? – уже вовсю развивала бурную деятельность Люся.

– Эдика похоронили сегодня. Правда, меня туда никто не пригласил… – поджала губки Василиса. – Вообще-то никого не приглашали, потому что, как я поняла, Вазонов снова деньги зажал. А Антона… я узнаю у Вазонова, – пообещала Василиса. – Люся! Надо сегодня же срочно бежать к этому Вазонову! Он же должен что-то знать! И главное – не упустить время! А то он сейчас спокойненько ляжет спать, придумает, что говорить на допросах, какое-нибудь алиби себе состряпает, и потом от него ни слова не услышишь!.. Только я не знаю, где он живет.

Люся покачала головой.

– С ними наверняка уже беседует милиция. Это во-первых, а во-вторых… с чего ты взяла, что ему нужно какое-то алиби? Он, может быть, и не преступник вовсе!

– Ага, не преступник! А ты его рожу видела? Вот не знаешь, а говоришь! Не-е-ет, я тебе точно говорю – надо начинать с Вазонова. К тому же он мне еще и деньги должен… Слушай! А если позвонить Танечке? Она все про него знает!.. Только я и номера ее не знаю…

Окончательно Василиса расстроиться не успела. В двери позвонили, и в прихожую ввалилась шумная толпа – Павел с дочками и невестка Лидочка.

– Мам! А вот и мы! – радостно оповестил сын. – Я сегодня подумал, подумал… чего скрывать, мало мы уделяем внимания своим матерям. Вот и решили – тортик взять, чайку с вами попить. И вообще – мы теперь к тебе каждый выходной приходить станем.

Василиса перекривилась в «радостной» улыбке, а Люся даже не успела подавить горького вздоха. Что и говорить – Пашку мать любила, да и Люся давно считала его за сына. Однако ж пристальное внимание Павла всегда подруг настораживало. А уж особенно тогда, когда у них намечалось очередное расследование. Павел прямо печенкой чуял, что у матушек опять назрел очередной детективчик, и просто перекрывал им дыхание. Потому что их розыскную деятельность он категорически не одобрял! Просто категорически. И вот сейчас – кто ему напел?

– Проходите, гости дорогие, – постаралась от души обрадоваться Василиса.

От души не получалось – она уже точно знала, что сейчас Пашка обязательно запрет ее в кухне и прикажет никуда из дома ни ногой. А завтра прямо с утра притащит ей младшенькую внучечку и свяжет по рукам и ногам.

– Малыш, куда ты мордой в коробку, там не тебе торт! Люся! А где у нас беленькая такая скатерка?

– Мам, пусть пока Лидочка с теть Люсей чай поставят, а мы с тобой… пойдем на кухню, – ласково зазывал сынок.

Василиса слишком хорошо знала, что Пашенька скажет там на кухне, поэтому улыбнулась еще лучезарнее:

– Ой, ну как же, сынок? Ну что ж это, ко мне гости пришли, а я и на кухню сразу… – порозовела она щечками.

– Мам, пойдем, разговор есть, – уже тверже проговорил Павел.

– Да ну тебя, – махнула рукой Василиса. – То чай пришел пить, то разговоры какие-то!.. Катенька! Девочка моя! А смотри-ка, что баба тебе купила! Надюша, не надо бабины бигуди Малышу на хвостик закручивать! А, это бабы Люси бигуди? Тогда играй, детка, крути… Только у Малыша хвоста-то нет, куда ты их там цепляешь?

– Мама!! – уже рычал Пашка.

– А давайте за стол!! – прилежно не замечала сына мать. – Лидочка! Садись! Люся! Люся, куда ты провалилась?!

Пашка скрипнул зубами, но за стол уселся. А уж за столом женщины просто не дали ему рта раскрыть. Правда, когда семейство сына уже собралось уходить и стояло в дверях одетое, Пашенька все же успел пригвоздить матушку:

– Мам, мы завтра с Лидочкой пойдем к зубному, так ты уж посиди с девчонками, а? Не откажешь ведь…

Василиса даже крякнула от досады – успел-таки!

– Паша, я бы с удовольствием, – тут же закручинилась она. – Но… мне надо к терапевту. Да. Давление что-то прям так и скачет, так и скачет. Никак не могу.

– А я тебе сам тонометр принесу! – обрадовал сынок. – Я уже давно хотел тебе подарить!

– Ну и чего этот тонометр, вылечит меня, что ли? – насупилась Василиса. – Да и… в ЖЭК мне надо. Нам опять квартплату неправильно начислили…

– И в ЖЭК я сам сбегаю, – снова вызвался Пашка. – Я ка-а-ак заявлюсь! Ка-а-ак предъявлю им все свои права и полномочия…

– Паша! Но у нас же свадьба в субботу! – вдруг вспомнила Василиса. – Мы проводим свадьбу у одной молодой пары, они нам пообещали хорошо заплатить, Люся уже и деньги с них содрала… собрала. А сценария еще и нет! Ну никак не получается. И вот завтра я с самого утра буду сидеть, и…

– Мам, знаю я, как ты пишешь эти сценарии – только имена переставляешь. Вечером переставишь.

– Ну, Па-а-а-аша! Переставляю! Это же халтура получится! – искренне возмутилась Василиса.

– А у нас у Лидочки зуб! – ткнул сын прямо в щеку своей жены.

– А у меня… – не нашлась чем парировать Василиса. – У меня…

– Па-а-ап, а можно я у бабы Васи останусь? А завтра в школу прямо отсюда побегу, я и учебники взяла… – неожиданно нанесла бабушке удар старшенькая внучка Катенька.

– Можно! – радостно расцвел отец. – Надо же, какая умница – и учебники взяла! Конечно же, можно, вон видишь, как бабушка обрадовалась!

Обрадованная бабушка окончательно скисла. Нет, ну никак Пашка не дает им делом заняться.

– Оставайся, Катюша, иди, поможешь мне со стола убрать, – ласково улыбнулась Люся и увела девочку в комнату.

– Ну и хорошо, правда же, мам? – не успокаивался сын, заглядывая матери в глаза. – Значит, мы завтра вечерком за Катюшкой и забежим, правда же?

– Правда же, сынок. Завтра вечерком и забегай, – кивнула маменька, закрывая за сыном двери.

Про «забежим» можно было смело забыть прямо сейчас. Скорее всего, на минутку занесется Лидочка, схватит Катю и убежит, потому что у невестки ни минутки свободной на посиделки не остается. А уж про самого Пашку и говорить не стоит, вряд ли он вообще завтра вечером домой заявится. Если сегодня свободен, завтра, как пить дать, до поздней ночи на работе застрянет.

Василиса прошла в комнату, хотела как следует излить душу Люсе, но вовремя прикусила язык.

– … А дядя Витя и говорит, – о чем-то охотно рассказывала Катенька. – Ты, говорит, за своей матушкой присмотри, там, говорит дядя Витя, вообще непонятно что творится. Прямо сегодня, говорит, парень ни с того ни с сего умер. А у тебя там мать во все щели суется. Ну и папа скорей схватил нас – и сюда. Нет, он еще за тортиком забежал… Ой, баб Люся, а когда мы с вами к маленькому Васильку пойдем?

– А вот завтра и пойдем, – пообещала Люся. – Со школы прибежишь, и пойдем…

– Погоди, Катенька, а дядя Витя не сказал, отчего тот парень скончался? Ну, который ни с того ни с сего? – аккуратно вклинилась бабушка Василиса.

– Нет, баб, он только сказал, чтоб папа с тебя глаз не спускал, вот папа и не спускает, – рассудила девочка. – Только ты, бабуль, не бойся, он все равно тебя завтра не сможет пасти. А я тебя отпущу. Беги, куда тебе надо.

Василиса крякнула и примолкла. Ее старшенькая внучка уже давно раскусила бабусю и помогла ей сегодня, как могла. А то бы точно Пашка маленькую Ниночку принес, а уж с той не побегаешь.

Вечером, когда Катя уже спала на кровати Василисы в обнимку со здоровенным черным терьером Малышом, Василиса с Люсей шептались на кухне.

– Завтра надо опять в ту студию идти, – говорила тихонько Василиса. – Во-первых, надо допросить всех свидетелей, а во-вторых… Там опять какой-то ролик решили снимать, как сделать фигуру стройнее. Я думаю, меня опять позовут.

– Вася, я сколько раз говорила: тощая кляча – еще не стройная газель, – вздохнула Люся. – А вот допрос… там, наверное, и без тебя завтра столько желающих найдется… Но идти надо. Послезавтра суббота, у нас свадьба. Поэтому завтра надо сбегать в твою студию и узнать адреса, а потом потихоньку навещать всех свидетелей дома. Ты ж знаешь, они дома легче идут на контакт и больше рассказывают.

Василиса внимательно слушала подругу, но все же не выдержала.

– Ну и к чему ты это сказала? – строго спросила она. – Про старую клячу? Которая не газель. Я, между прочим, такую поговорку уже сто раз слышала и всегда думала, что это специально про тебя придумали. Еще про тебя можно ласково молвить – маленькая собачка до старости щенок. Еще…

– Кстати, о щенках, – не обиделась подруга. – Иди-ка Малыша с кровати сгони. А то он уже совсем обнаглел, развалился на кровати, такая туша.

– И что, он опять на моей развалился? – расстроилась Василиса. – Люся! Ты специально научила этого мерзавца спать только на моей постели! Ну почему он ни разу не уснул на твоей!! Я уже замучилась спать на какой-то собачьей подстилке!

Василиса кинулась в спальню и застала там славную картинку – Катенька раскинулась на одной стороне кровати, а Малыш вытянулся рядом.

– Господи, что скажет Лидочка… – вздохнула Василиса и злобно зашипела. – Малыш! Малыш, паразит такой! А ну пошел отсюда! Кыш, говорю тебе! Вот какой… Где Люся, Малыш?

Пес никак не реагировал, а старательно прикрывал глаза, чтобы хозяйка, наконец, догадалась, как крепко он спит.

– Малыш!!! Гулять! Иди с Люсей! Гулять!

Пес подскочил ракетой и понесся ко второй хозяйке, высоко подкидывая зад.

– Как перед собакой стыдно, – вздохнула Василиса, укладываясь на диван.

– Вася!!! – разбудил ее крик из спальни Люси. – Вася, что ты ему сказала?

Василиса подбежала к кровати подруги и ужаснулась – на постели Люси лежали все поводки и ремни, какие есть в доме, намордник, ошейник, а на подушке, к лицу поближе – даже Люсины старые сапоги. Сам Малыш стоял рядом с кроватью, нетерпеливо крутил задом и не мог понять одного – ну что еще притащить хозяйке, чтобы она вскочила и побежала с ним на прогулку, он уже все принес, Василиса же обещала!

– Ну и чего? Мальчик серьезно собрался на прогулку. Люся, ну как ты можешь спать, когда собака жаждет дышать свежим воздухом? – насупилась Василиса.

Люся стала медленно выкарабкиваться из-под одеяла, и лицо ее приобретало выражение, не предвещавшее ничего радостного.

– Люсенька… – торопливо проговорила Василиса. – Главное, не ори. Вспомни – у нас Катенька спит. Люся… у тебя внучок маленький, Вася, а ты… Ты и так уже наорала нам неприятностей целый вагон!

– Хорошо, Вася, я промолчу… я схожу, погуляю, но ты!.. – сцепила зубы подруга. – Но завтра… ты побежишь с Малышом в семь утра! Нет, не в семь, ты побежишь в пять!

Утром Люся попыталась разбудить Василису, правда не в пять, но тоже довольно рано:

– Вася! Вставай! Сегодня ты с Малышом гуляешь. Мне позвонила Ольга, с Васильком посидеть надо.

Совсем недавно у Люси родился долгожданный внук, и с ним она забывала про все на свете. Вот и сегодня совсем забыла и про студию, и про убитого Антона, да и про Эдика не вспомнила, такая легкомысленная!

– Я сейчас к Ольге, – продолжала нудить подруга над самым ухом. – А Катюшка прямо туда прибежит. Я ее в школу уже отправила. Вася!! Да открой ты глаза!

– Я не могу… – простонала Вася. – У меня летаргический сон образовался от твоих криков.

– Я еще не кричала сегодня, – предупредила Люся. – Не встанешь – заору!

– Тогда я вообще… умру лучше… – сонно бормотала Василиса. – Люся, ну чего ты над душой стоишь? Я ж тебе еще вчера русским языком объяснила… что я там объяснила тебе? Не помнишь? Ага! Я тебе сказала, что пойду гулять с Малышом прямо в студию! Чего я там сделаю одна? Вот вместе с ним мы о-го-го! Мне сразу все и выложат! А поэтому… Люся!! Дай выспаться!!

Тогда Люся и вовсе поступила подло – она рявкнула Малышу: «Сидеть!» – И тот не нашел лучшего места, как примоститься на животе у Василисы.

– О-о-о-о-ой!!! – протяжно взвыла Василиса, не открывая глаз. – Все! Скажи, чтобы Анька через девять дней ко мне на поминки приходила, она просилась! Я умира-а-а-аю!

Бесчувственная Люся отреагировала на вопли подруги суровым молчанием, зато собаку проняло – пес испуганно соскочил со впалого живота хозяйки, уселся рядом и завыл.

– Фу, Малыш!! – гаркнула Люся. – Пойдем, я тебя покормлю.

И дальше наступило спокойствие. Василиса быстро перевернулась на другой бок и мирно всхрапнула – ну не могла она подниматься чуть свет!

Василиса проснулась оттого, что кто-то нежно теребил ее волосы.

– Ну не нужно… – пробормотала она сквозь сон, стыдливо румянясь. – Я еще не сделала укладку. Там сейчас и ворошить-то нечего…

Но ее не слушались и продолжали теребить скудные кудри. Василиса подняла руку к голове и ухватила-таки шаловливую руку.

– Ай!! – испуганно вскрикнула она, нащупав что-то маленькое, мохнатое и… и живое. – Мышь!!! Боже мой, ну что за жизнь! Уже даже в голове мыши заводятся!

Она вскочила с дивана и тут только сообразила, в чем дело – любимчик Финли притащил хозяйке игрушечную мышь, бросил на подушку, а потом сам же не мог выцарапать ее когтями.

– Ну что за глупости тебе Люся все время покупает? Можно подумать, ты совсем дурачок и станешь бегать за какой-то искусственной крысой! Фу, гадость какая!

Люся будто только того и ждала, чтобы о ней вспомнили.

– Вася!! – тут же позвонила она. – Ты уже встала? Своди Малыша на прогулку. Ты обещала, что ты сегодня и-го-го!

– Что я тебе – лошадь, что ли? – пробубнила Василиса. – И не кричи так, я уже встала.

– Да пора бы уж, времени двенадцать часов.

Василиса посмотрела на часы – и правда, заспалась немного, но она сейчас все наверстает!

До студии они вместе с Малышом добрались пешком. Конечно, можно было и проехаться, но Василисе хотелось пройтись, подумать, а заодно и здоровье подкрепить – ничто так не укрепляет фигуру, как быстрая ходьба. Правда, быстро она шла всего три минуты, потом дыхание начало сбиваться, а после она и вовсе остановилась.

– Малыш, ну куда ты так спешишь? Можно подумать, это ты будешь допрос вести…

Пес резво скакал возле хозяйки, и никакие допросы его вовсе не волновали. Пройдя полгорода пешком, Василиса ввалилась в студию чуть живая.

Студией назывался большой зал, загроможденный всякими стеллажами, заваленный реквизитом и декорациями. Располагался он рядом с двумя крохотными кабинетиками – бухгалтерией и приемной Вазонова. А все вместе находилось в огромном здании на первом этаже. Этажами выше располагались чьи-то офисы и даже несколько маленьких магазинов, а на входе всего этого великолепия сидела злющая старушка, мимо которой не пролетела бы без пропуска даже муха. Василису с Малышом старушка пропустила только потому, что та ей сунула открытым текстом пятьдесят рублей.

– Тут есть кто-нибудь? – крикнула она, заслышав непривычную тишину.

– Никого тут нет! – вынырнула из кабинета начальника испуганная Танечка. – То есть я тут еще немножко осталась, но… уже ухожу! Ой! А чья это такая здоровая собачка? Я с детства собак боюсь!

– Это не собачка, – тяжко дышала Василиса. – Это… мой коллега, сотрудник. Танечка, а вы нам должны рассказать, что знаете про своего начальника, про Вазонова.

– Я? – побледнела Танечка и спряталась за дверь. – Я ничего не должна! Я ничего не знаю! Чего это вы меня про Вазонова спрашиваете? Милиция только что спрашивала, теперь вот вы! Я уже все рассказала!

Девчонка явно чего-то боялась и отвечать не хотела.

– Таня! А как же твой гражданский долг? – огорчилась Василиса.

– А у меня нет долга, я ни у кого не занимаю, – пискнула из-за двери вредная девчонка.

– Вот какая противная, а… – проговорила Малышу Василиса. – Татьяна! Если вы сейчас не расскажете, я…

– А если вы сейчас же меня не выпустите, я позвоню в милицию!! – звонко крикнула Татьяна.

– Ну хорошо, мы тебя выпустим, но… Ты хоть скажи адрес этого Вазонова!

– Не знаю! Хоть режьте меня, не скажу! – играла в партизанку девчонка.

– Хорошо, – вдруг решила Василиса. – Сейчас мы пойдем… в отдел по борьбе с экономическими преступлениями, и я заявлю, что мне недоплатили зарплату! Пойдем, Малыш!

И Василиса устало поднялась. Обидно было, что она перлась с собакой в такую даль совершенно напрасно.

– А вы возьмите и съездите к Ленке домой! – вдруг высунулась девчонка. – Это, между прочим, она чего-то там с деньгами намудрила. Вот и сходите к ней!

– Адрес? – тут же встрепенулась Василиса Олеговна.

– Я так не помню. Она живет в здании центральной аптеки. А квартира у нее тридцать пятая, как и у меня. Собачка, собачка, на-на-на!

– Не разговаривай со служебной собакой, это тебе не Бобик какой-то, – строго насупилась Василиса. – Что ты ему там суешь? Беляш? Да он никогда из чужих рук не возьмет, он специально обученный!

Тут же специально обученный сотрудник, радостно виляя хвостом, подбежал к Татьяне, которая все еще наполовину пряталась за дверью, и счастливо слизнул с ее руки запрещенный беляш.

– Взял! – радостно сверкнула глазами Татьяна. – А вы говорили…

– Малыш, фу!! – рявкнула Василиса, но было уже поздно – беляш провалился в огромную пасть, точно в черную дыру. – Это не он взял, это ты сама сунула ему прямо в желудок. Взятка. Тань, а скажи, чего это сегодня никого на работе нет? Вроде пятница…

– А того и нет, – пискнула Татьяна, а потом и вовсе округлила глаза и с ужасом прошептала. – Ой, кто это?

– Где? – обернулась Василиса.

– Ну там, в студии? Там никого нет, я сама смотрела, а сейчас… там кто-то ходит!

Василиса не стала дальше слушать, она схватила Малыша на поводок и рванула в студию – каждая секунда решала многое.

– Малыш, ищи!! – влетела она в здоровенную комнату, заваленную творческим хламом. – Ищи!

Малыш огляделся и уверенно побежал обнюхивать незнакомую обстановку. Бегал он долго и совершенно спокойно. Пару раз даже пытался поднять лапу возле деревянной лестницы, которую Ванька с Санькой соорудили собственными руками.

– Ну что ты делаешь, позорище мое, – рычала на него Василиса. – Я тебе русским языком говорю – здесь кто-то ходит! А ты ищи – кто!

Пес уставился на хозяйку удивленными глазами – он совершенно не понимал, что требуется искать. Здесь столько всего интересного, например вот эта деревянная чурочка, как раз по зубам.

– Брось немедленно грызть стул Вазонова! – тянула за поводок собаку Василиса. – Это ему подарил местный скульптор! Эксклюзивная вещь, называется «Мартышки в лесу»! Тьфу ты, «Мишки в лесу». Но этот Мартын за своих «мишек» с меня три шкуры… Ищи преступника, ну сколько тебе говорить?

Но уже через пятнадцать минут Василисе стало ясно – в студии никого нет. А может быть, кто-то успел удрать, хотя Малыш бы почувствовал.

– Таня, там никого нет, – вернулась Василиса к кабинету Вазонова. – Таня!!

Тани не было, а дверь была заперта на замок.

– Ясно, – вздохнула Василиса. – Малыш, тебя развели, как щенка. В студии никого и не было, просто… просто Татьяне надо было сбежать. Интересно, а чего она так боится?

Малыш только вертелся у ног хозяйки и тянул поводок – ему хотелось на улицу.

– Идем, идем… – подалась Василиса на выход. – Только сразу говорю – обратно поедем на троллейбусе!

Глава 2.

Свадьба – дело не лишнее

Василиса еле приплелась домой, страшно сожалея, что такой утомительный поход они с Малышом совершили напрасно. Нет, собачка как раз не жаловалась, а вот Василиса… Для поднятия настроения решено было немедленно погрузиться в ванну, натолкав туда побольше морской соли. Василиса специально себе купила такую розовенькую, потихоньку от Люси. Можно еще какого-нибудь ароматического масла сунуть. Правда, у них нет ароматического, зато Ольга – дочка Люси совсем недавно принесла оливковое, дорогущее! Можно его… Потом включить музыку, частушки какие-нибудь, и лежать, и думать, и размышлять…

Долго размышлять не пришлось. Едва она ухватила полотенце, как в дверь позвонили. Своим появлением порадовал Таракашин Виктор Борисович. Сей субъект некогда считался женихом Люсеньки – в далеком-далеком прошлом, когда та была еще глупой девочкой. Но тогда он не оценил по достоинству подругу Василисы и сподобился лишь на то, чтобы подарить Люсе доченьку – Ольгу. Затем как-то скоропостижно потерялся и на горизонте Люсиной судьбы замаячил совсем недавно. И то только потому, что заграничный таракашинский родственник, обезумев от сытой жизни, решил передать ему наследство. Конечно, Виктор Борисович вовсе не стремился этим самым наследством поделиться с бывшей обожательницей или с ее дочерью. Все было гораздо проще – по условию, наследство попадало в жадные руки Таракашина лишь в том случае, если он предъявит жену и собственного ребенка. Идти замуж за Таракашина даже за богатое наследство желающих не находилось, а уж тем более совершенно никто не хотел заводить с ним детей! Поэтому и пришлось бедолаге вспомнить про уже готовую доченьку и ту единственную женщину, которая когда-то смотрела на него с восхищением и надеждой, то бишь Люсю. Однако годы существенно изменили сознание Людмилы Ефимовны Петуховой. Она вдруг стала весьма вредной и малодоступной и даже утверждала, что видеть Таракашина не может! Кокетничала, наверное. Во всяком случае, как бы там ни было, а наследства очень хотелось, и Таракашин исправно наведывался в гости к бывшей подруге на неделе по нескольку раз. К тому же в доме Люси его иногда кормили, или могла забежать Ольга и подарить какую-нибудь мелочь или даже снабдить деньгами. И вообще в доме Люси он себя чувствовал немножко главой семейства. Как будто у них все же произошла когда-то давно эта проклятущая свадьба, из-за которой теперь он не мог получить наследство. Как будто он настоящий супруг и все вот это нажил сам, собственными руками, своим горбом! А ведь как трудно было – ночей не спал, крошки не доедал, по ночам к Оленьке вска… м-да… Ну, в общем, неважно. Нравилось ему у Люси. И единственное, что омрачало жизнь, так это вот… этот краснокожий носатый индеец! Этот худоногий индюк! Домашний дятел! Это недоразумение, которое по ошибке назначили женщиной и которая прозывалась сказочным именем – Василиса! И чего ее Люся не поменяет на какого-нибудь мужичка? Например, на него, на Таракашина?

– Ну? И чего мы тут лысиной светимся в дверях? – как обычно, невоспитанно встретил его «краснокожий индеец». – Подаяние на улице, возле универмага.

Таракашин благородно дернул кадыком и вытянул из кармана потрепанного пальто смятый букетик бумажных цветов.

– Прости, для натуральных еще не сезон, – скупо пояснил он.

– Сам, что ль, вырезал? – придирчиво оглядела икебану нудная Василиса.

– Лучший подарок – это подарок, сделанный своими руками, – парировал Виктор Борисович, между делом продвигаясь в прихожую. – А я ведь к вам-с, любезная Василиса Олеговна.

– А ведь и не велика радость, скажу я вам, – поморщилась та. – Вы, господин Таракашин, всякий раз ко мне тащитесь и волокете искусственные цветы! Я вам что, простите, новопреставленная?

Виктор Борисович лукаво оскалился, задергал бровями и меленько затряс полысевшей головой:

– Я, знаете ли, только что лицезрел вас на экране, так смею сказать, что вам эти цветочки самое оно! Вам ведь теперь – венки, цветочки пластмассовые, все сгодится… Но-но-но! Вы руками-то …

Напрасно Таракашин это сказал, Василиса как-то уж очень бурно огорчилась, схватила его за шиворот и стала выталкивать обратно в подъезд. Однако ж Таракашин не хотел и упирался изо всех сил.

– Я ж… я ж к вам, Вас… си… да что ж такое! Не пинать!!! У меня хронически недоразвитый копчик! Да куда ж вы… Василиса Олеговна!!! Ну я ж!.. Кто с добром к нам придет, тот…

– Вася! Вы опять воюете, что ли? – появилась возле дверей Люся. – Ты что – вытолкать его не можешь? Давай-ка я…

– Помогите!!! – вдруг звонко заверещал Таракашин во всю глотку. – Граждане соседи, проявите бдительность!!! У вас тут… живыми мужиками… разбрасы…

– Люся, ну чего он орет, ну чего орет?! – выходила из себя Василиса. – Хоть рот ему заткни, что ли!

– Да ну его к лешему! – махнула рукой Люся. – Пусть уже проходит. Иди в дом, горб мой!

Таракашин ловко шмыгнул прямо на кухню, плюхнулся возле батареи, чтобы его не достала Василиса, и светло улыбнулся.

– Ну вот и хорошо, все дружненько и пообедаем. Люсенька, ягодка моя, а чего с пустыми руками? Хлеб-то не забыла купить? Ты отчего-то всегда хлебушка купить забываешь…

– Люся, а может, его дихлофосом? – задумчиво уставилась на гостя Василиса.

Люся уже забыла про бывшего мужа, торопливо раздевалась и сыпала новостями:

– Вася! Ты не поверишь! Василек уже агукает! И знаешь, он совершенно четко сегодня произнес «баба»! Вот «мама» еще не говорит, а «баба» сказал!

– А не произнес по слогам «Людмила Ефимовна»? – поддела подругу Василиса.

– Вася, не ерничай, говорю же тебе, так и сказал – «бабушка»! Мы с Катенькой просто не поверили! Кстати, Катеньку я до дома проводила. Ну а ты как? С Малышом погуляла?

Василиса вспомнила свою прогулку и шумно, горестно вздохнула. Люся насторожилась, а потом без лишних слов стала совать ей в руки поводок и намордник:

– На! Иди и немедленно выгуляй собаку! Я так и знала, что на тебя нельзя положиться! – строго сверкнула она глазами. – Опять провалялась! А мальчик терпит!!

– Люся, ну куда ты мне этот намордник в руки-то суешь?!

– Ей на морду надо! – хихикнул Таракашин из своего угла.

– Цыц! – рявкнула на него Василиса, повесила собачьи вещи на место и со вздохом пояснила: – Люсенька, мы сегодня с Малышом полдня гуляли! В студию пешком ходили, понятно тебе?!

– Ну молодцы-ы-ы! – удивилась Люся. – И что? Рассказали тебе сотрудники, что там такое стряслось?

Василиса только рукой махнула:

– А не было никаких сотрудников! Ни-ко-го! Только одна Танечка, да и та…

– Ну с ней-то ты поговорила? Вася! Ну чего ты мнешься-то? – не выдержала Люся. – Говори, что там у вас?

– Да кто его знает… Не смогли мы с Танечкой поговорить, она сбежала… Ну, то есть ей было очень некогда, и она очень нас попросила, чтобы мы с ней поговорили в другой раз. Обещала ответить на все вопросы.

Люся разочарованно швыркнула носом.

– И что уж прямо за дела такие… Ты-то тоже хороша – не могла к ней подход найти? Уж могла бы ее проводить, а за это время выведать…

– А я и выведала! Она мне призналась… Не хотела, конечно, говорить, но только благодаря моему подходу… она сообщила мне, где живет Леночка. Ну, это которая с документами всякими в бухгалтерии сидит. Ну и вот, хотела сегодня зайти к ней, но…

– Погодите, погодите! – недовольно проворчал из кухни Таракашин. – А почему это вы не спросили, отчего никого нет на рабочем месте?! Сегодня, между прочим, только пятница! И кто это отлынивает от труда?! В какой такой организации нарушения закона? Да на них в суд нужно подать!

Василиса запыхтела паровозом, зыркнула в сторону кухни и медовым голосом проговорила:

– Слушай, Люсенька, а ты ведь в юности-то и вовсе страшненькой была, если на такого урода позарилась?

– А урод дело говорит, – посерьезнела Люся. – Отчего это в рабочий день в студии никого на работе не оказалось?

– Да кто их знает… Говорю же – милиция с утра была, переволновались, наверное, а может, кого и в тюрьму уже забрали. Но я тебе точно говорю – там никого! Ни единого человека, мы с Малышом даже самолично все углы обос… тьфу ты, обошли! С вами тут в собственном языке запутаешься…

– Так-так-так… а что там про тюрьму? – опять со своего места откликнулся Таракашин ( выходить из безопасного места он все еще остерегался). – Я к тому, что раз уж у вас такие повальные аресты, так ты бы, Люсенька, выписала эту сомнительную сотрудницу из своей комнаты! А то, знаешь, как бы нам с тобой комнатку не проворо…

– Эта комнатка моя, чтоб ты знал!!! – взревела Василиса и ринулась в кухню. – Люся!! Сейчас я стану явным убийцей, а никакой не сомнительной сотрудницей!!

– Вася!! – ухватила подругу за подол Люся. – Да плюнь ты на него!.. Таракашин! Паразит!! Немедленно вылазь из угла, мы тебя выгоняем!!!

– Фигушки… – съежился в углу Таракашин. – Я сейчас позвоню доченьке Олюшке… Люся! А как там подрастает наш внучек? Он еще ножками не ходит, нет? Надо навестить. Вот прямо сейчас вы меня выгоните, я и подамся…

Подруги присмирели. Они точно знали – этот слово сдержит. Стоит его только вытолкать, как Таракашин прямиком направится к Ольге. А у той и без него забот хватает. И потом, она ж не сможет его вот так выставить! Он еще и бутылочку у нее выклянчит.

– Сиди лучше! – рыкнула на него Люся и побрела к плите греть ужин. – Сейчас бы как двинула!

– Не отвлекайся, ягодка моя, ты ж хотела ужин!

За столом подруги не слишком разговаривали – Таракашин был явно лишним. Зато тот чувствовал себя именинником.

– Что-то ты соли пожалела, голуба моя, – ворковал он, усердно работая ложкой. – Столько лет прошло, а ты так и не научилась готовить… Василиса Олеговна, а вы чего хлебушек не берете?

– Молчи, Таракашин, не буди лихо, пока оно тихо… – зыркнула на него Василиса. – Сейчас поешь – и топай! Говорят, возле Торгового центра ярмарку какую-то проводят, встреча зимы, что ли… Там тебе и налить могут, если понравишься. Господи, и что я такое говорю, кому ты можешь понравиться…

– Василиса, а я ведь к тебе шел, – заблестел глазками Таракашин.

– Знаю, с букетом.

– Да, с ним. Ну, неудобно как-то без цветов, я не так воспитан. Так вот о чем это я? Ага! Я ведь к тебе. Посмотрел, как ты там по телевизору шастаешь, и всплакнул. Честно говорю – прям взвыл во всю матушку. Да неужели у нас в стране больше показать некого, кроме как вот эту твою рожу, господи прости?

– И ты свою принес, да? Рожу, – догадалась Люся.

– Ну… не то чтобы совсем принес… – помялся Таракашин и вдруг яростно откинул ложку. – Василиса!! Ты должна меня провести в кулуары!

– Ку… куда я тебя должна? – поперхнулась Василиса.

– За кулисы! Меня надо снимать! – разошелся Таракашин. – Снимать и… туда! В телевизор! И показывать народу!

– С плакатом «Бой разгильдяям и пьяницам!» – мотнула головой Люся.

Таракашина понесло. С самого утра, как только ему на глаза попалась реклама со скачущей Василисой, он просто не находил себе места. Он, значит, такой способный, неординарный, зарывает свой талант, а эта… позор нации… скачет по экранам, и ей, поди-ка, еще за это и деньги платят! Кстати, он всю жизнь мечтал о такой профессии – чтобы сильно не потеть, вертеться среди красавиц, иметь кучу поклонников и целые чемоданы денег. Нет, Василисе, конечно, никто чемоданами деньги не выдает, это и понятно – ей самой еще доплачивать надо за то, что собою экран позорит, но он-то! Только вот как прорваться в волшебный мир киноискусства? Только через Василису. И она еще кочевряжится!

– Василиса, ты как хочешь, но завтра же прямо с утра ты ведешь меня знакомить с главным режиссером!

Василиса, на удивление, противиться не стала.

– Ну что ж с тобой поделаешь… приходи, познакомлю… – тяжко вздохнула она и сразу же грозно рявкнула: – Но только если ты прямо немедленно уберешься отсюда!

– Ага! Так я и убрался, – качнул головой опытный Таракашин. – Я за дверь, а ты потом меня на порог не пустишь! Знаем, уже выставляли!

– Ну смотри, как хочешь… – пожала плечами Василиса. – А если не уйдешь, никакого тебе режиссера. Только разве с Малышом побеседуешь…

С Малышом Таракашин тоже уже беседовал. Поэтому не стал задерживаться далее.

– Ну… – поднялся он. – Я вас попроведовал, пора и честь знать.

– Золотые слова, – вздохнула Люся.

– Василиса, во сколько ты поднимаешься? – невинно поинтересовался Таракашин возле самой двери. – В семь? Так я в пять минут восьмого буду.

– Не вздумай! – гаркнули подруженьки в один голос.

– Завтра суббота, никто не работает! – первой сообразила Люся. – И… слушай, Таракашин, ну будь же ты человеком, дай поспать!

– Хорошо, любимая… – одарил ее томным взором Виктор Борисович. – А по весне мы с тобой пойдем под венец, хорошо?

Люся в ответ с грохотом захлопнула дверь.

– …И вот поэтому я решила завтра прямо с утра наведаться к этой Леночке, – закончила рассказ о своем неудачном путешествии Василиса, когда они проводили непрошеного Таракашина, и подруга с вязаньем уселась на диван. – Вот прямо встану и…

– …И начнешь собираться, – закончила Люся. – У нас завтра свадьба. А ты даже за сценарий не бралась.

– Точно, – вздохнула Василиса. – Свадьба. И отчего это у нас так получается – как только какое преступление намечается, так люди немедленно жениться кидаются?! Прямо как эпидемия какая-то! Мне, по всем статьям, печалиться полагается, потому как этот Эдик… и Антоша тоже… они так ко мне относились, так относились… Вот даже ты, Люсенька, никогда не смотрела на меня такими влюбленными глазами! Нет, Люся, они меня определенно любили!

И Василиса приготовилась оплакивать своих погибших знакомых долго и старательно.

– Люся! – на минутку забыла она о печали. – А ты не спросила у Катеньки, она не слышала, как погиб Эдик? Его застрелили, повесили или что?

– Вася!! Ну и как я о таком у ребенка спрошу? – возмутилась Людмила Ефимовна. – Это же дите!!

– Я поэтому и спросила. У тебя же не заржавеет, а это дите, у него психика, – качнула головой Василиса. – И где бы узнать?.. Надо к его родителям сходить. У него, Антон говорил, только одна мать. Вот я завтра к ней и…

– Завтра у нас свадьба!!! – уже не выдержала Люся. – И вообще! Садись, пиши сценарий! А я… я порепетирую фуги.

Вот этого Василиса не любила больше всего. И к чему, спрашивается, эти самые фуги репетировать, когда еще ни разу в жизни Люсенька их не сыграла как следует? Да и не заказывает никто на свадьбах фуги-то!

– Хорошо, Люся, порепетируй, – согласилась Василиса. – Только на улице. А то, сама понимаешь, я же не могу писать сценарий, когда над моим ухом баян скрипит. Я еще завтра намучаюсь.

– Вася, но как же… – растерялась Люся. – На улице же…

– Неси, Люсенька, искусство в массы! – рявкнула Василиса, нырнула в спальню, и уже оттуда Люся услышала, как она декламирует. – Молоденький жених! И девочка-невеста!! Как жаль, что среди них мне не найдется места!

– Чушь какая-то… – буркнула себе под нос Люся, но заходить к подруге не стала, она никогда не мешала ей творить.

На свадьбу они опаздывали катастрофически. Дело в том, что Пашка обещал довезти матушку и тетю Люсю до нужного дома, но, когда пришел, Василиса прочно уселась возле него и стала нервно хихикать и бегать глазками.

– Паша, а ты видел рекламу? Ну, в которой я дебютировала? – подергивала она плечиками.

– Видел. И очень мне не понравилось, скажу тебе честно! Что это за реклама, я тебя спра…

– Паш, а на мальчиков внимания не обратил? – перебила его матушка. – Возле меня несколько молодых людей, а два мальчика так прямо и держат меня под уздцы… ну, за руки держат меня, не обратил внимания?

– И что? – прищурил глаза Пашка.

Еще бы он не обратил! Да у него весь отдел только на этих «мальчиков» и пялится! Сначала один ни с того ни с сего погиб молодым и красивым, а потом и другой не задержался! И чего им не жилось?! Конечно, была версия об убийстве, но как их могли убить, чтобы никакого следа не осталось? Отравили? Как? Один скончался в подъезде, другой вообще в куче из родных сотрудников. Оба были до последнего момента здоровы, а потом вдруг – бряк, и замертво! И экспертиза молчит…

– Паш, чего ты окаменел-то? – толкнула его в бок маменька. – Я тебя русским языком спрашиваю – куда подевались мальчишки? Мне с ними еще одну рекламу снимать надо!

– Чего это тебя на мальчишек потянуло? – задумчиво пролопотал Пашка. – Нашла б ты себе лучше старичка какого… Мама!!! Ну ты едешь или нет?! Теть Люся!!

– А чего я, Пашенька?! – откликнулась из прихожей Людмила Ефимовна. – Я уж битый час торчу здесь с баяном, жду, пока наговоритесь…

Пашка посмотрел на часы и поторопил:

– Мам, давай скорее!

– А куда торопиться-то? У нас уйма времени! – фальшиво радовалась Василиса. – Люся! Да поставь ты баян, стоит она еще, как памятник!! Пашенька, а чайку?

– Ну мать, смотри… – вздохнул Пашка. – Вот тебе деньги, вызовешь такси, а мне, уж прости, некогда! Времени позарез мало!

Он рубанул себя по горлу ладонью, выложил на стол сотенную бумажку и быстренько сбежал.

– А куда это он, а? – натянуто улыбалась Василиса, глядя, как Люся все больше звереет под тяжестью баяна.

– Побежал… узнавать про мальчиков, – рявкнула подруга. – Ну давай, собирайся, теперь нас никто не повез…

Василиса быстренько смахнула со стола деньги и стала влезать в сапоги.

– Люся, ты заметила… – пыхтела она. – Ты заметила, как Пашка в лице переменился, когда я ему стала задавать наводящие вопросы?

– Ага… а еще я заметила, как он тебе деньги на такси бросил.

– При чем тут деньги? Я тебе говорю – здесь дело нечистое! Он даже не стал орать на меня!.. И сколько раз я просила тебя, Люся, давай купим мне новые сапоги!

Когда они обе, наконец, оделись и открыли дверь, на пороге их ожидал сюрприз – Таракашин собственной персоной улыбался во все свои оставшиеся зубы, и по его лицу было видно, что на краткое свидание он явно не рассчитывает.

– А вот и я! – обрадовал женишок.

– М-да… Что называется – жил на свете человек – скрюченные ножки… – растерянно пробормотала Василиса.

– Я же тебе говорила – надо было раньше уходить! – накинулась на подругу Люся.

– Не переживай. Обернем эту промашку во благо… – подмигнула ей Василиса и обернулась к Таракашину: – Виктор Борисович, и чего вы заробели? Хватайте Люсин музыкальный инструмент и весело тащите его к ближайшей остановке.

– А… а куда это вы, осмелюсь спросить? – не торопился хватать инструмент несостоявшийся супруг. – Вы от меня сбежать хотели?

– Если бы хотели, то сбежали бы. Хватайте, говорят вам! – напыщенно командовала Василиса Олеговна. – У нас совсем не остается времени!

– Я, конечно, могу помочь, но… – уже кряхтел под тяжестью баяна Таракашин, потому что Василиса не только говорила, а уже громоздила на его хилые плечи увесистое сооружение. – Но… хотелось бы знать… Я прямо-таки требую объяснения!

На его выкрики обе дамы реагировали слабо. Они неслись на каблуках к остановке, и только изредка Василиса оборачивалась и грозно рычала:

– Таракашин! Не отставать!! Спинку прямее держи, спинку!

Потом Василиса вылетела на проезжую часть и замахала обеими руками одновременно.

– Люся! – испугался Таракашин. – Что это она делает? Она ведь собьет чью-нибудь машину!!! А если это будет джип? Мы с тобой не расплатимся!

Однако самым удивительным образом никакой джип не пострадал, потому что очень скоро возле Василисы остановилась серая «Волга», и дама теперь рванула обратно к Люсе.

– Люся! Садись назад, а я тебе баян подам. Таракашин, спасибо, можешь быть свободен. Ты был настоящим другом… некоторое время, – быстро протараторила она, усадила Люсю с баяном, уселась сама на переднее сиденье и попыталась захлопнуть дверцу – они еще никогда так не опаздывали.

Однако стартануть так и не получилось – Таракашин ловко метнулся к Люсе, двинул ее костлявым задом и вытаращил глаза:

– Я с вами! А потому что надо!

Василиса Олеговна медленно обернулась назад.

– Вот что, Насекомов, если ты сейчас же не оставишь нас в покое…

– Вперед, шеф! – махнул рукой Виктор Борисович и игриво подмигнул Люсе. – Давненько мы с тобой так не ездили, правда ж? Чтоб с ветерком!.. Шеф! С ветерком!

Василиса поняла – или они сейчас убьют оставшееся время на этого непутевого Таракашина и останутся без денег, или… или она просто убьет его позже.

– Поехали, – махнула она головой, и водитель нажал на газ.

Таракашин Виктор Борисович слишком хорошо понимал – если накрашенные дамы куда-то направились с баяном, значит, просто необходимо приклеиться к ним намертво – ясно же, женщины спешат на праздник! Ой, ну и как же здорово он сегодня угодил на пирушку! А к режиссеру он угодит завтра!

Опоздания Люси и Василисы никто не заметил, потому что молодых еще не было. Возле подъезда толпилась маленькая кучка сильно выпивших сограждан, и женщина с квадратной булкой хлеба на зеленом железном подносе то и дело прикрикивала на гостей:

– Лешка, черт пьяный! Ну куда опять бутылку-то потянул?! Сейчас молодые приедут, а ты лыка не вяжешь!! Верка!! Где Верка-то?! Марья Никитична! Ну чего вы мне по тапкам-то топчетесь?! Прям все ноги уже обмуслякала!.. Верка, язви тебя!

– Здравствуйте, а вот и мы, – радостно подскочила Василиса к ворчащей женщине. – Я, так сказать, тамада, а вот это… нет, не это, этот за нами увязался, его можно турнуть… А вот это моя музыкантша! Такая талантливая, прямо у самой… у Гнесинки училась.

Женщина посмотрела на Василису с подозрением:

– А на кой нам тамады? Мы и сами… Никого нам не надо!

– Ну как же не надо, – выступила вперед Люся. – Как же не надо, если сама невеста нас заказала! Уже и оплатила все по полной программе!

– Люся! Так она по полной оплатила? – ткнула подругу в бок Василиса. – Тогда… не будем перечить желанию гостей: сказали – не надо, значит – не надо. Зачем навязываться, скромнее надо быть…

– Нет, ну как же! – упиралась честная Люся. – Нам оплатили, и мы должны! Она ж хотела, чтобы все как у людей!

– Каб хотела, заказала б не клоунов, а свадьбу в ресторане! – недовольно рявкнула женщина с подносом. – А то деньги на ветер выбрасывает, а на порядочное гулянье… Верка!! Да чтоб тебя!!!

К женщинам нехотя подошла накрашенная девица с огромным конским хвостом и, вяло пережевывая жвачку, спросила:

– Ну и чего, теть Валя, орете, будто с вас каракуль сымают? Здесь я. Чего хотели-то?

– Дык… чего! – засуетилась женщина. – Скоро уж молодые подъедут, а я… Держи хлеб-то!

– А вот хлебушек надо было круглый купить, – наставительно проговорила Василиса.

– Да есть у нас и круглый, нарезка, – мотнула головой женщина, которую назвали тетей Валей. – Чего? Принести, что ль?

Уже через минуту на подносе лежал круглый каравай в полиэтиленовом пакете, потому что без него он распадался – нарезка же. Да и поднос Василиса заставила застелить свежим полотенцем.

– Совсем другой вид, – качнула она головой.

Вид и в самом деле был другой, что немало подняло авторитет Василисы в глазах собравшихся.

– А теперь все выстроимся в шеренгу… по линеечке, по линеечке… – вовсю командовала Василиса. – Улыбаемся, приготовили рис, мелочь, это все кидать на молодых будем… Ну кто макароны притащил? Совсем, что ли, с традициями не знакомы? А ну как невесте макарониной в глаз?!. Ножки вот по этой полосочке… Таракашин!! Куда пристроился? Выдь из строя, позорище мое!.. Товарищи! Сомкнем ряды! Куда вас понесло, господин хороший?! Я говорю – в строй!.. А, это просто так – прохожий… Ну так проходите, чего затормозили? Прохо… А вон не ваша машина? Чего ж они, украсить ее не могли, что ли?.. Значит, они выходят, и мы все хором…

Все было так хорошо налажено, гости выстроены в ровненькие линеечки, впереди маялась Валентина с караваем в пакете. Но едва машина стала приближаться, как все ряды спутались, мужчины с криком: «Качай ее!!» кинулись к маленьким «Жигулям» и ухватились за колеса.

– Господа!! Господа!! Все по местам!!! – надрывалась Василиса, но ее никто не слушал.

– Вась! Да брось орать, – успокоила подругу Люся. – Пойдем в дом. Они сейчас придут, а мы их с музыкой встретим, там уже и начнешь.

Василиса согласно кивнула и поспешила в подъезд. Номер квартиры Люся запомнила, но и без этого было ясно, в какой квартире свадьба, – нужная дверь оказалась украшена букетами из сухих цветов, капроновыми ленточками и почему-то только зелеными шарами. У дверей их встретила седенькая старушка, вообще сначала не желавшая их пускать.

– А вы ишшо кто таке?! – недобро стрельнула она глазами. – Понабежали на нашу голову… Нешто вас всех прокормишь?

– Бабушка, мы по работе, за стол не сядем, – привычно отмахнулась Василиса, и старушка отошла.

А молодые уже поднимались и возле самых дверей притормозили на одну только секундочку. И тут Люся грянула марш! Этот момент у нее всегда получался особенно волнующим. Правда, от волнения грянула не Мендельсона, а «Прощание славянки», но этого и вовсе никто не заметил. Василиса молодых у порога не встречала, она уже стояла возле столов, держала руки под грудью пирожком и сохраняла на лице торжественное выражение.

Едва новобрачные умостились за стол, как до Василисы вдруг дошло – она совсем не помнит имени жениха и невесты! Ну, то есть как не помнит… попросту не знает! Вчера она, конечно, запиралась у себя в комнате и даже делала вид, что работает над сценарием, но… Боже мой! До сценария ли ей было, когда у нее перед глазами так и плавал Эдик со своей обворожительной улыбкой! И Антон так ласково заглядывал в глаза… И, понятное дело, она сценарий даже не открыла. А сегодня… а сегодня ей было просто некогда. Нет, ну со сценарием проблем особенных не возникло: они с Люсей уже давно знали все сценарии назубок – не первый день в тамадах – и понимали друг друга с полувзгляда. Однако ж… Назвать по имени невесту, а потом и жениха все же надо было.

«Ничего, потом у Люси спрошу», – решила Василиса и хорошо поставленным голосом завела.

– Молоденький жених! И девочка-невеста!

Среди гостей поплыл недобрый шепоток, но Василиса, закатив глаза, продолжала:

– Как жаль, что среди них мне не найдется места!!

Глаза все же пришлось открыть, потому что Люся как-то недобро шипела рядом и пребольно пинала ее в ногу. С обворожительной улыбкой Василиса вперила глаза в молодых и охнула – вот уж никуда от классики, буковка к буковке! То есть «молодая была не молода», да еще как! Женщине под фатой стукнуло наверняка все пятьдесят с большим лишком, а женишку и того больше. То есть заготовка про девочку-невесту трещала по всем швам. И имени, черт возьми, она так и не узнала!

– Чтоб было счастье молодым, давайте все упьемся в дым! – рявкнула Василиса избитую поговорку и первая дерябнула шампанского.

Упиться в дым все как-то быстро согласились и приступили к процессу вплотную – рюмочки поднимались с интервалом в пять минут. Понятно, что очень скоро вмешательство какой-то тамады с баяном и вовсе не потребовалось. Гости успешно развлекались сами.

– Любка!! Лю-юб! – кричала какая-то подвыпившая подружка. – А помнишь, как ты в первый раз Кольку увидала, а он весь пьяный валялся, помнишь?! Ты еще тогда сказала: «И так-то прыщ прыщом, плюнуть жалко, да к тому же пьет!» А вот теперь у вас с ним свадьба!

– А потому как любовь! – пьяненько мотал головой старичок, по всей видимости, родственник жениха. – Он ить, Колька-то мой, так Любашу любит, так ее… прям любит и все! Опять же – жить ему негде, как же не любить!

– Господа!! – вскочил вдруг Таракашин, который тоже просочился за стол и оставаться в тени не желал. – Господа!! Я предлагаю выпить за… я предлагаю мне налить!

– Нет, а давайте выпьем за деток!! Любка! Ты ему роди сразу двойню – тебе денег дадут!! Верка! Они тебе еще братиков наделают!

– Госсыди, прям каких-то братиков придумали… Мам! Не слушай ты их! Куда тебе рожать, сама-то думай! С этим вон пожила недельку, мы его турнули, и всех делов, а если братики пойдут? – возмутилась девушка с хвостом, по-видимому дочь невесты – Верка.

На Верку дружно загудели, и гул продолжал нарастать. Василиса, немного захмелевшая от бокала шампанского, бодро заскакала возле Люси с баяном и затрещала частушку:

– Мне, невесте, триста лет, и двести лет миленочку! Но зато ему в обед я рожу ребеночка!

– Васька, какие триста лет? Ошалела? – вытаращив глаза, страшно прошипела Люся. – Побьют сейчас и правильно сделают!

Но тамаду бить не торопились. Все коллективно накинулись на Верку, которая прямо-таки нахально выступала против президентской программы.

– Любка!! Ты Верку даже и не слушай! Роди! Хрен с ними, не братиков ей, а сестренок!

– Мам! Ты только представь себя беременной! Этот же удод сразу сбежит!

– Это тебе пора сбегать! Двадцать пять лет, а все на мамкиной шее! Мамке позавидовала, да? И когда тебя только в замуж возьмут?!

– Да не берут ее, сбегают ухажеры, хоть ты их клеем намазывай!

– Чего это от меня сбегают? – вскочила со своего места Верка и грозно блеснула очами. – И кто это от меня сбежал! Юрка Никитин? Он и не сбежал, он на Наташке женился! Валерка? Тот и ваще не мой бойфренд был. Это когда его Анька шуганула, так он ко мне просто переночевать забегал. Эдик? Тот и вовсе помер… Андрюха? Тот…

– А вот и нет, доченька! – со своего места уточнила маменька. – Эдик сначала от тебя сбежал, а уж потом помер-то!

– Это какой Эдик? – насторожилась Василиса.

– Да был тут у нее один, – отмахнулась женщина, которая сидела к Василисе ближе всех. – Красивый такой парнишка, его еще по телику показывали. Да чегой-то не удержался у Верки-то, помер. Она ж ить такая стерва, прости господи, из-за нее кто угодно копыта отбросит.

– Колька! Коль, а я те грю!.. Слышь, а я грю – ты перед дочкой-то не пасуй, чуть что не так – ремнем ее по заднице! Ремнем!

– Ага! Я и сама ремнем кого угодно!

Люся уже играла какую-то веселенькую полечку, чтобы скандал не перерос в драку. А Василиса, начисто забыв про свадьбу, присела возле разговорчивой женщины и пыталась из нее выудить все, что та знала.

– И скажите – как давно они дружили? Ну, Эдик со стервой? – подперла она кулачком щечку. – Чего разбежались-то?

– Да и не долго совсем, Любка рассказывала. Я ить и не знала ничего про этого Эдика, а тут…

– Вася!! Ну давай же работай! – рявкнула на подругу Люся. – Они сейчас передерутся все!

– Да успокойся ты, начнут драться, уйдем – мы не можем работать в агрессивной сфере. И потом за все уже уплачено, – отозвалась Василиса и снова уставилась на соседку. – А кто вам про него рассказал? Ну, про Эдика?

– Дак Любка ж и рассказала! – охотно делилась соседка. – Она. Тут как-то к ей забежала, а она в рекламу пялится. Я ей – мол, эти рекламы уже всю грудь высосали! Ну в смысле – кровь высосали, уж так замучили… А она мне – ты, мол, ничего не понимаешь, я и не на рекламу смотрю, а вовсе даже на Веркиного хахаля! И чего, дескать, ей с ним не ходилось, когда он как есть весь из себя красавец! Ну я мельком так взглянула – и ничего особенного. Я ж сама-то слащавых не больно люблю. Мне ить надо, чтоб ежли мужик был, так чтоб его за версту видать было. А эти вихлястые…

– Ну да, мне вот тоже, знаете, такие вихлястые… – поморщившись, поддержала разговор Василиса. – И что вам Любка дальше рассказала?

– А дальше? – заморгала соседка. – Да я и слушать не стала – денег она мне все равно не дала, так я и побежала домой. Я ж соседка ейная – Любки-то. За деньгами прибегала, а Любка – тоже стерва, она мне денег не дала… Любка!!! А вот чегой-то я к тебе на прошлой неделе забегала, а ты мне денег дать пожадилась?

Разговор за столом, на удивление, вошел в мирное русло, и даже проводился какой-то сценарий. И через минуту Василиса поняла, кому за это нужно сказать спасибо – чудеса организаторских способностей проявлял Таракашин. Он торчал в середине стола с рюмкой и весело дергал бровками:

– …А теперь мы попросим выпить невесту из ботинка жениха! Попро-осим, попро-осим!

– Да как же из него пить? – слабо сопротивлялась невеста. – Он же в них с самого утра, не снимая…

– Про-сим! Про-сим! – браво скандировали родственники жениха.

– Ну чего уж совсем-то! – возмущались родственники невесты. – Чего она там выпьет-то? У вашего ж Кольки все боты дырявые! Вон, вся подошва отвалилась! Колька, покажи! Много туда нальешь!

Жених послушно задрал ногу и расшнуровал ботинок. Ботинок и в самом деле оптимизма не внушал – обувь была далеко не первой свежести, да к тому же изрядно потоптанная и порванная. Невеста ретиво замахала ладошкой возле носа, а остальные гости немного призадумались – из такого башмака и в самом деле много не выпьешь. А хотелось посмотреть, как бы Любка морщилась, вон как ее перекосило!

– О! Жаних! Тьфу, голодранец, мужик ишо прозывацца! – в тишине отчетливо плюнула старушка, которая не хотела впускать Люсю с Василисой.

– Предлагаю выкупить у жениха ботинок! – тут же сориентировался Таракашин.

– Да на кой он кому нужен, рвань такая?

– Нет, ну вы же выпить предлагали… – скромненько напомнила невеста.

– А как ты пить-то будешь? Все ж выльется! Давайте лучше ему на новые ботинки сбросимся.

– Не, лучше на кроссовки, – зарумянился жених.

– Не!! Лучше выпить! – сопротивлялась невеста.

– Так это сколько ж водки зазря прольется!

– А вы не прямо в башмак! Вы туда стаканчик поставьте!

Василиса, чтобы прервать безобразие, рявкнула со всей мочи:

– Горько-о-о-о! Горько!!

– Не, ну погоди, какое горько?! Она ж не выпила!

В общем, свадьба продвигалась сама по себе, и вмешательство тамады гостям только мешало. Василиса махнула рукой, плюхнулась рядом с Люсей и вытерла лоб:

– Да не пиликай уже, им и без нас весело. Люсь… как бы мне к этой Верке подобраться? Представь только – она какое-то время была подружкой этого Эдика! Вот удача-то!

– Да и не говори, – насупилась Люся. – У девчонки парень погиб, радость-то какая!

– Это он не у нее погиб, они к тому времени уже разбежались. А вот рассказать нам о нем она сможет… – уже встала в охотничью стойку Василиса. – Черт, покурить ее позвать, что ли… Ты не знаешь – она курит?

– Про нее не знаю, а вот ты точно не куришь, – мотнула головой Люся и серьезно уставилась на подругу. – Вася! Люди нам оплатили половину свадьбы, нам надо работать! А с Верой ты можешь поговорить чуть позже, когда гости плясать начнут или на перекур уйдут.

Василиса изменилась в лице :

– Как это – половину свадьбы? Ты ж сказала – всю целиком оплатили?

– Ну и правильно! Сказала! Чего это я перед гостями отчитываться буду? – возмутилась Люся.

Василису будто подбросили. Она весело тряхнула жиденькими кудрями и заголосила на весь стол:

– Дорогие гости!! А теперь – дамы приглашают кавалеров!! На перекур!! А потом вас ждут веселые конкурсы, смешные частушки, пляски под русские хиты в исполнении великолепной Люси!!

– А чего это она плясать будет? Под хиты мы и сами! – вскочил с места беззубый дедушка.

– Граждане!! Соотечественники! – громогласно командовала Василиса. – Быстро на перекур, а то дедушка уже рвется в пляс! Побережем здоровье долгожителя!

Из-за столов вылезали неохотно – гости еще не дозрели. В любое другое время Василиса бы этого не допустила – слишком хорошо она изучила моменты, когда людям требуется перерыв. Но сейчас ей было вовсе не до тонкой психологии.

– В местах курения господин Таракашин покажет вам фокусы! – для очистки совести добавила она и нашла глазами Верку.

Верка курить не торопилась, а может, девушка и вовсе вела правильный образ жизни, и вместо того, чтобы со всеми направиться в подъезд, она юркнула в кухню. Василиса поспешила за ней. Она застала дочку невесты возле холодильника – та держала в руках маленькую тарелочку и таскала оттуда красную влажную рыбку.

– Вот так всегда бывает, – вежливо улыбнулась Василиса. – С этими свадьбами такая суматоха – готовятся к ней, готовятся, а потом самое вкусное забывают выставить на стол.

Девчонка зыркнула на тамаду и убрала тарелочку обратно в холодильник.

– И ничего не забывают, – буркнула она. – Я специально рыбу убрала. У нас этот Миклухо-Маклай, мамин женишок, ужас до чего эту рыбку любит. Вот маменька для него и расстаралась. А я решила, что для него слишком жирно будет. Он, между прочим, на эту свадьбу ни одной копеечки не потратил. Еще и рыбу ему. Пусть вон сухари жует, я ему специально салат с капустой да с сухарями под нос сунула.

– А… может, зря ты так? – не удержалась Василиса. – Все же мама у тебя… не девочка уже…

– Да уж, пожила на свете, пожила…

– Ну и вот. А легко ли ей одной? Вот ты молоденькая, хорошенькая, и парни у тебя какие красивые, взять хотя бы Эдика…

Верка даже поперхнулась:

– Легко ли?! Да вы что думаете, ей с этим прицепом легче будет?!

– Да погоди, я не думаю, что легче, – пыталась Василиса перевести разговор в нужное русло. – Но вот у тебя были юноши, Эдик, к примеру…

– Да вы же сами слышали – ему только квартира нужна!! – кипятилась Вера. – Вы погодите, она его еще пропишет!

– Да как его теперь пропишешь-то? Он уже сам… прописался… – вытаращилась Вася, потом что-то поняла и спросила: – Я никак не пойму – ты сейчас про кого?

– Да про этого Николашу!! Он же здесь устроился на всем готовом, и…

– Да клоп, чего тут скажешь, я о тебе хочу поговорить, – ласково заглянула в глаза девчонке Василиса. – Ты сама замуж-то не торопишься? Нет? Я слышала…

– А за кого торопиться-то? – набычилась Вера. – Одни уроды!

– Ну, не скажи, – не согласилась Василиса. – Вот мне твоя мама показывала…

– А вы что – встречались с моей мамой? Вы ее раньше знали, что ли?

– Не знала! – отчеканила Василиса, потеряв терпение. – Если бы раньше знала, посоветовала лучше воспитывать дочь! Что это ты прямо рта мне не даешь открыть?.. Я же говорю – мама мне показывала твоего друга. Кажется, его Эдиком зовут. Очень симпатичный юноша, очень! Такого парня могла завлечь только умная и тонкая женщина!

– И ничего она не тонкая! Корова еще та, – скривилась Вера. – Умную тоже еще нашли…

– Да я же про тебя говорила! – пояснила Василиса. – Он же был твоим другом! Значит, ты и есть – умная и тонкая!

Девчонка все-таки закурила, прямо на кухне.

– Ну да… я, конечно, умная. И тонкая, это вы правильно сказали… Знаете, какая у меня талия? Вообще тоненькая! Еще вы забыли «красивая» сказать.

– Я не сказала? Дырявая башка, ну конечно же – не просто красивая, а эталон красоты и стильности, – быстренько поправилась Василиса.

– Ага, еще и модности. Но только… – замялась девушка. – Только Эдька мне был… не так, чтобы очень ухажер, а так только…

– Да не поверю! – мгновенно нащупала слабое звено собеседницы Василиса. – Ты просто скромница.

– Ну, это-то конечно! – уверенно мотнула головой Вера и заскучала. – Конечно, Эдька, наверное, за мной ухлестывал, только я как-то не заметила…

– А я тебе сразу говорю – не заметила! Даже и не сомневайся! Вот расскажи – как вы познакомились? Ну-ка, давай говори, а я тебе все по полочкам! Только ничего не скрывай, а то диагноз неверный будет. И не надо стесняться, у меня – как у врача на приеме!

– Да чего там стесняться, там и не было ничего, – обиженно фыркнула девица. – Я все ждала-ждала, а он…

И Вера начала рассказывать.

Знакомы они были давно – учились когда-то в одной школе, но после получения аттестатов никогда встречаться не доводилось. Да и не проявляли они особенной охоты. Эдька Серовский был в школе маленьким, хлипеньким задохликом, пропускал уроки физкультуры, бегал у двоечников на подхвате и смиренно заглядывал им в глаза. Парня никто не обижал, но и особенно никто с ним не считался. Таких мальчиков девочки из других классов после школы не помнят. Однако ж Вера была влюблена в друга Серовского – Сережу Антипова, пару раз они даже втроем встречались – Сережа, Вера и Серовский. Правда, потом выяснилось, что все встречи проводились исключительно из-за Вериной соседки – Оленьки. Именно за ней бегали противные мальчишки и надеялись, что Вера их подружит. Конечно, никакой дружбы Вера им не обеспечила, но Серовского запомнила, да и тот ее тоже. Прошло немало времени, пока Вера не столкнулась с Эдиком в автобусе. Просто не было свободных мест, она стояла на задней площадке и пялилась в ободранную дверь.

– Девушка, на билетик передайте, – окликнули ее.

Она нехотя повернулась, и тот же голос радостно воскликнул:

– Верка! Носова! Во классно! А ты чего на меня так уставилась? Не узнала, что ли?

Она еще некоторое время смотрела на приятного высокого паренька, так и не узнавая его.

– Ну ващще! Правда, что ль, не помнишь? Ну класс! – радовался тот ее растерянности. – Это ж я, Серовский!

– Это какой? Который в школе, что ли? – не поверила Вера.

– Ну а какой же! Серовский в городе один – я! – гордо хлопнул он себя по пухлой куртке. – Ну ты сейчас где? Учишься? Работаешь? Я слышал – ты у нас артисткой заделалась – коллега, стало быть…

Вера поморщилась.

– Это не я коллега, то есть не я артистка. Это ж Ленка Носова из нашего класса, а я Вера Носова, в поликлинике работаю, чувствуешь разницу?

– Ну да… что-то такое ощущаю… – фыркнул Эдик. – А какая Ленка? Это которая тощая такая была? С косой? Хорошенькая такая, да?

– Нет, это которая толстая, – напомнила Вера. – Ну такая, ненормальная немножко. Она еще, когда стихи про «Узника» читала, ревела навзрыд… ну, типа, орел молодой за решеткой – птичку жалко, все дела…

– И чего? Артистка теперь? Офиге-е-еть! – восхитился Эдька. – А ты, говоришь, в поликлинике? Врачом, что ли?

Вера замялась. Вообще-то она работала в торговом павильоне, но частенько подрабатывала в поликлинике, мыла полы. И когда ее спрашивали про место работы, она всегда говорила, что работает медсестрой. Уже года три мыла полы и года три говорила, что медсестра. И теперь она посчитала, что уже «выработала стаж» и имеет право идти «на повышение».

– Я этой… старшей медсестрой работаю, – буркнула она и заторопилась к выходу. – Ой, Серовский, ты извини, я чуть остановку не проехала, пока!

– Пока… Вер! А ты где живешь? Все там же? – уже вдогонку ей крикнул Эдик.

– Там же, – мотнула головой Верка, спрыгнула с автобуса и уже через полчаса забыла о Серовском.

И каково же было ее удивление, когда в пятницу вечером в дверях раздался звонок, и маменька весело проговорила:

– Верочка! К тебе какой-то приятный молодой человек… Господи, ты хоть волосы-то поправь!.. Вер, а это твой новый кавалер, да?

Вера недоуменно пожала плечами. Вообще-то у нее и старый еще был – Витька. Только они серьезно поссорились, и он даже подал заявление в загс с Наташкой Бобровой. И Вера теперь с ним принципиально не разговаривала, а он принципиально не звонил и не приходил. Но кто его знает, вдруг одумался?

Это был не Витька. На пороге маялся Эдик Серовский.

– Вер, привет, а я к тебе в гости… Пустишь? – как-то слишком весело проговорил он и кивнул в сторону комнаты. – А чего – у тебя родители дома?

– Да это мама только, она сейчас уходит, – пробубнила Вера. О чем говорить с бывшим школьным товарищем, она не знала. – Да ты проходи, раз уж пришел… чего уж теперь…

Маменька и в самом деле очень быстро убежала. У ее жениха был период активного ухаживания, и они собирались ехать на дачу.

– Верочка! В холодильнике шампанское и конфеты, это мне мущщина подарил. Можешь угощать гостя, – заглянула она в комнату к дочери и кокетливо заиграла глазками.

На самом деле Вера прекрасно знала, что маменькин «мущщина» может подарить разве что газовую зажигалку, и то использованную, так – для интерьера. А все деликатесы как раз покупает маменька для собственного жениха.

– Вера! Закрой двери, меня сегодня не будет! – явно на публику играла матушка.

Вера покраснела и побрела закрывать дверь.

– Вот классно, да? Ее сегодня не будет! – потер руки Эдик и смело подался на кухню. – Вер, а чего у вас в холодильнике-то? Доставай!

Вера смотрела на него во все глаза. Со школьных времен Серовский изменился неузнаваемо. Он вытянулся, стал стройным и элегантным, на нем изумительно сидели недорогие, но новые джинсы. И пуловер был не самой запредельной цены, однако ж смотрелся, как на рекламном мачо. У прежнего мальчика на побегушках откуда-то появился уверенный взгляд, гордая осанка, и даже походка стала эдакой вальяжной.

– Вер, ну чего – кормить-то не будешь, что ли? – быстро освоился Эдик.

– А ты чего – есть ко мне пришел?

– Я пришел, чтобы увидеть тебя, поговорить, годы вспомнить шальные молодые! А ты в какой поликлинике работаешь? – уже самостоятельно решил угощаться Эдик и полез в холодильник.

Вера отодвинула гостя и быстренько выставила на стол конфеты и вино.

– Ну давай тогда… открывай шампанское…

– За тебя! – вскочил Эдик, разлил вино по фужерам и звонко чокнулся с Верой. – Пей давай… Так где работаешь-то? В какой поликлинике?

Вере совсем не хотелось уточнять. Еще, чего доброго, пойдет на ее место работы, а ему там скажут, что никакая старшая медсестра Верочка у них не работает, а это место занимает давно и прочно Ангелина Владимировна – тучная и вредная тетка.

– Эдик, у меня прям так голова закружилась… Ну так чего молчишь-то? Давай вспоминать! – ловко переменила она тему. – Ты не знаешь, где сейчас Сережка Антипов? Женился?

– Антипов? – растерянно захлопал ресницами Эдик. – Да черт его знает. Слушай, я ж что хотел сказать-то! Если ты в поликлинике работаешь, нельзя у тебя там как-нибудь мне белый билет состряпать, а? Ты понимаешь, тут такое дело… Короче, я ж себе уже делал там кое-что, ну и все нормально было, а тут – бац! – и того мужика посадили. Ну типа за взятки, все дела. И он, значит, теперь хорошо устроился – сам сидит, а мне хоть удавись! И прикинь – еще ж столько лет бегать! Так вот я и говорю – у тебя там никак нельзя мне какую-нибудь болезнь припаять? Ну, типа, я урод какой-нибудь, не хватает у меня чего-нибудь, а?

Вера загрустила. Вот ведь невезуха! Только поверила, что к ней этот Эдик по-настоящему проникся, а он, оказывается… А как было бы здорово вот так с ним куда-нибудь заявиться, под ручку так – фа, фа, фа! Чтобы Витька сразу – тыц! И от ревности – на стену! Во! Кстати, у Маринки в следующую субботу день рождения, и она говорила, что Витька с этой своей цаплей будет, с Наташкой Бобрихой! Та ваще побледнеет! Потому что Эдик смотрится просто супер! И говорить умеет, во рту камни не ворочает… Только он же просит белый билет, а кто его Верке сделает-то, когда она даже ни одного врача по имени-отчеству не знает!

– Да у нас вообще-то такими делами не занимаются… – строго поджала губы Вера. – Но… я, конечно, постараюсь для тебя кое-что узнать…

– Слышь, Вер, еще бы не очень чтобы деньги драл, а? – обрадовался Эдик.

– Ну ты даешь! – выпучила на него накрашенные глаза Вера. – И кто тебе задаром на такое пойдет?

– Так ты ж понимаешь – я уже одному заплатил, а его посадили, мне что – еще и другому платить? Не, ну если не слишком дорого, то не проблема. А так… Вер, а ты когда узнаешь?

Вера старательно закатила глазки и через минуточку выдала:

– В следующую субботу, раньше никак не получится…

– Ну и ладно, значит, я к тебе в субботу забегу, договорились? – сразу же вскочил Эдик, забыв и про шампанское, и про конфеты.

– Ой! А в субботу не получится! – вдруг «вспомнила» Вера. – Меня на день рождения позвали! Мне некогда будет, вот прямо ни одной минуточки свободной не останется!

– Ну, давай тогда в воскресенье встретимся.

– И в воскресенье не получится, я… я уезжаю!

– Ну чего тогда – в понедельник, что ли? – никак не хотел догадываться Эдик.

– И в понедельник не могу, некогда мне твоими делами заниматься, у меня своих полно. Ну… прямо и не знаю, как тебе помочь-то… А давай мы с тобой вместе на день рождения пойдем! Там-то уж точно время найдется.

– Да не вопрос, – пожал плечами Эдик. – Только как я с тобой вот так возьму и нарисуюсь? Мне скажут – а вы к кому, уважаемый?

– А… а я скажу, что ты мой друг, – выпалила Вера. – Только тебе тогда надо будет за мной весь вечер ухаживать.

– Весь, говоришь? – на минутку задумался Эдик. – Ну и ладно, чего уж… На что только не пойдешь ради собственной свободы!

На следующий же день Вера позвонила Ирке Николаевой, своей подружке, и в подробностях расписала, как встретилась с бывшим одноклассником. Как он не может ее забыть, потому что любил страстно и безудержно, и еще до сих пор любит, и поэтому она – Вера – не смогла устоять перед его натиском. Ирка, конечно же, не поверила ни единому слову, тогда Вера нанесла последний удар – сообщила, что на день рождения к Маринке придет не одна, а с этим самым одноклассником. Ирка была сражена наповал – сама она могла прийти только в одиночестве, потому что на данном этапе у нее с ухажерами настала сплошная непруха.

До субботы Эдик больше Веру не тревожил, но к Маринке они заявились вместе. И там Вера произвела настоящий фурор. Наташка Боброва даже рассорилась с Витькой, потому что ей показалось, что тот слишком часто смотрит на Веру. А Витьке привиделось, что Наташка как-то вульгарно толкает Эдика бедром. Во всяком случае, пара на вечере больше не общалась, зато Вера чувствовала себя на седьмом небе! Эдик не сводил с нее глаз, приглашал на все танцы, один только раз пригласил Маринку, да и то – выразил дань уважения. А один раз, страшно вспомнить, зажал Веру в углу прихожей и насильно поцеловал! Да так, чтобы это непременно видел Витька. После этого Вера уже забыла, что позвала Эдика утереть нос бывшему возлюбленному, и даже не слишком обрадовалась, когда тот подошел к ней на балконе.

– Это чего – твой хахаль новый, что ли? – перекривился он. – Ну-ну… А мне говорили, что ты там переживаешь… ну что я с Наташкой-то… Типа мучаешься, ревешь, все дела… А ты, значит…

– Витенька, я тебя умоля-я-яю, – кошкой муркнула Вера и выскочила с балкона.

Она теперь и сама себе удивлялась – и чего, спрашивается, так из-за этого Витьки убивалась, когда… когда, оказывается, ее почти что одноклассники вон какие о-бал-ден-ные!! Короче, Верочке хватило половинки вечера и одного поцелуя, чтобы влюбиться в Эдика навсегда! До гроба! Честно говоря, она уже даже придумала, в какой загс они подадут заявление и куда отправятся в свадебное путешествие. Однако ситуация повернулась совсем не в ту сторону.

– Ну и чего? Поговорила? – напомнил Эдик, провожая Веру до дома.

– Ты о чем? – сверкала глазами счастливая Вера.

– Здра-а-асьте! – даже остановился Эдик. – Я, значит, честно отработал, а она! Мы ж договаривались, что ты найдешь мне врача!..

– Да нашла я тебе врача… – поникла Вера. – Только… он на следующей неделе обещал с отпуска выйти и… ну и сразу тебе помочь… Ну не может он сейчас! У него же таких, как ты, знаешь сколько!! А еще и настоящие больные!.. Короче, только на следующей неделе…

– Ну смотри, – погрозил ей пальцем Серовский. – Я на следующей неделе обязательно зайду.

Но на следующей неделе встреча не состоялась. Вернее, состоялась, но вовсе не та, о которой они договаривались. Вера шла с работы, только что отработав в павильоне. Хотелось залезть в ванную и, лежа в горячей воде, полистать какой-нибудь скандальный журнальчик. А журнальчика не оказалось. Вот она и остановилась возле киоска «союзпечати». Очереди было всего три человека – впереди нее стоял дядечка с квадратной спиной, да еще какая-то широченная тетка с мужчиной. Вера бегала глазами по витрине, пока вдруг не услышала знакомый голос:

– Ну сердце мое, мы ведь и так уже на двести рублей прессы набрали!

Вера вздрогнула, а потом позвала:

– Эдик!

Мужчина, что стоял с теткой, обернулся и оказался на самом деле Эдиком. Только он отчего-то совсем не обрадовался нежданной встрече, а напротив – стал делать какие-то непонятные знаки, морщить нос, делать страшные глаза, а после и вовсе ухватил толстуху под ручку и повел ее в магазин.

Растерянная Вера только смотрела вслед странной паре. Женщину она так и не разглядела – только сзади, но и с тыла у той был такой вид!..

– Вер! Привет, ну чего ты вопишь-то на всю улицу: «Эдик! Эдик!» – подскочил вдруг к ней сзади Серовский. – Сказал же – заскочу! Чего тебе?

Вера даже отшатнулась от такого натиска.

– Мне-то, собственно, ничего. Это тебе надо, – обижено поджала она губы.

– Ну, Вер, ну, конечно, надо. А он что – готов со мной встретиться? Ты уже договорилась? – просветлел лицом Эдик.

– А это кто? – не ответила на вопрос Вера. – Ну вот эта тетка, она кто?

– Она? – переспросил Серовский и просто ответил: – Она… жена моя. А что?

– Жена-а-а-а-а?! – даже присела от неожиданности Вера. – Ну ни фига себе! А чего она такая… толстая? И одета так стремно, по-бабски?

– И ничего она не толстая, – обиделся за супругу Эдик. – Просто… просто мы ждем малыша, вот. И одета поэтому так… Она у своей матери пальто взяла, потому что… потому что, когда располнела, на нее ничего не налезало. А вообще – она у меня молодая, худенькая и… и вообще!.. Так чего – когда приходить-то? Ну, с врачом когда встречаться?

– А зачем тебе врач? – перекривилась Вера. – Родишь ребенка, и бегать не надо.

– Не, ну… ну мы ж договаривались! Ну чего за дела-то? У меня когда еще кто родится, а меня ж в армию каждую минуту могут!

– Надо было раньше думать, так наша учительница по математике говорила, – фыркнула Вера. – Пока!

И как у нее хватило силы так ему ответить тогда, она до сих пор не понимала. Но… Эдька ее больше не интересовал. Да и чего интересного, если у него вот-вот родятся алименты!

– И что? Вы больше не виделись? – спросила Василиса притихшую девушку.

– Только один раз, – затянулась Вера следующей сигаретой. – Он прибежал ко мне в тот же вечер. Я только в ванную забралась, а тут звонок. И маменька так ехидно за дверью: «Верочка-а-а, к тебе молодой человек, впустить?» Как будто бы она его прямо в ванную ко мне впустить собиралась!

– Ну и что?

– Да ничего. Он меня опять спрашивал про врачей, а я… я сказала, что все заламывают сумасшедшую сумму. Ну и сама такую назвала, что у него аж глаза на брови заскочили. Ну, кричал, конечно, бесился, а мне… мне уже все по фигу было. Фиолетово.

– И больше не приходил?

– Не-а, а зачем? Я ж ему только для белого билета нужна была, – хмыкнула девушка.

– Вот гад, да? – посочувствовала Василиса.

– Не, ну при чем тут гад? Вы ж говорили, что он меня, типа, все равно любил. А теперь чего? Я вам все рассказала, а вы…

Василиса и в самом деле вспомнила, что обещала девушке нагадать чистую и светлую любовь. Она уложила свою сухонькую трудовую ладонь Вере на голову, немножко помолчала, а потом медленно произнесла:

– Вера. А ведь он тебя и в самом деле любил. Ты для него была… Короче, он только выдумал повод для того, чтобы с тобой видеться, поверь мне. Ему не надо было скрываться от армии, не требовался белый билет, просто… просто он от любви немножко того… разумом сдвинулся, вот и нес черт-те что. Да. Вот такое мое слово.

– Да на фига ему поводы какие-то? Я ж и так… – начала девчонка, а потом напомнила: – Ага, говорите «любил», а как же жена? Да еще и ребенок родиться собирался!

– Ну… это… это он поторопился. А потому и ходил к тебе якобы по очень важной причине. Не мог он полностью тебе отдаться. Боролся с собой, сопротивлялся сильному чувству, вот и…

– О-бал-де-е-е-еть … – восторженно протянула Вера. – То есть… это получается, что я… значит, я могу Ирке сказать, что он погиб от любви, да?

– Ну… это будет не совсем верно, просто… просто не говори, что у него была беременна жена, – посоветовала Василиса.

Девчонка весело тряхнула головой, вздернула юбку и понеслась в комнату, где пьяные гости уже вовсю веселили себя сами.

– Господи, прости меня за маленькую ложь, – глядела вслед Вере погрустневшая Василиса. – И когда же этот денди успел женой обзавестись? У него уже и ребенок родился, наверное… Теперь еще и с женой надо переговорить… – вздохнула Василиса и, наконец, вспомнила про подругу: – Люся!!! Нам уже вовсю пора домой! Чего-то ты там засиделась!

Василиса вернулась в комнату и умилилась – теперь на почетном месте жениха восседал господин Таракашин с багровой розой из свеклы в петлице потрепанного пиджака. А на месте невесты притулилась Люся с баяном и затравленно поглядывала на гостей. Настоящих новобрачных нигде не наблюдалось, однако гостей это нисколько не смущало. Пьяный хор луженых глоток дружно скандировал: «Горько!» Таракашин тянулся к Люсе лоснящейся физиономией, а Люся пряталась за баян.

– Что это за бордель вы тут развели?! – грозно рявкнула Василиса. – Люся?! Куда это ты примостилась? Тебя же сейчас Таракашин лобызать начнет, ужас какой!

– Вася, ну ты уже все? Освободилась? – пискнула из-под баяна Людмила Ефимовна.

– Естественно! Я работаю, тружусь на всех фронтах, а ты тут непотребности разводишь!.. Так, дорогие граждане гости! Куда вы подевали невесту с женихом?! Почему вместо них за столом суррогат какой-то?!

– А они уе-е-е-ехали! – весело сообщили «граждане гости».

– Дождались! Невеста, значит, уехала… Люся, а она оплатила остальную часть нашей работы?

– Да, Васенька, рассчиталась, – осторожно выбиралась из центра стола Люся.

– Вот и славно. Собирайся… – распорядилась Василиса Олеговна и уже совершенно ласково обратилась к гостям: – А теперь начинается самая интересная часть нашего праздника! Весь вечер на манеже новая восходящая звезда – Таракашин Виктор Борисович!! Продаем его совсем недорого – ему достаточно только дать двадцать пять рублей на обратную дорогу. Зато он обеспечит вам веселья на всю ночь!! Гуляйте, товарищи!

Восходящая звезда, которая уже устремилась к выходу за Люсей, резко затормозил, раскинул руки в ожидании оваций и принялся раскланиваться на все стороны.

– Люся! Бежим, пока этот клоун не опомнился, – дернула за рукав подругу Василиса, и обе они, схватив шубки, выскочили в подъезд.

– Вася! Ну не беги так быстро, я не успеваю, – пищала Людмила Ефимовна, быстренько семеня ножками. – У меня ж баян!

– Господи, Люся! Ну почему бы тебе уже не перейти на скрипку?! – нервно дернулась подруга, взвалила баян себе на плечо и бодро рванула к стоянке такси.

Глава 3.

Найди иголку в стоге игл

– Люся, ты представляешь, а она мне говорит: «У него, дескать, жена! Да еще и беременная!» Нет, ты подумай, – расстроенно передавала Василиса подруге свой разговор с Верой, когда они уже пришли домой, приняли душ и расположились в уютных креслах. – Люся! Ну попей уже чаю! Что тебя колотит всю?

– Да это я так… нервное. Как вспомню этого Таракашина!..

– Ну хватит уже, переключайся. Я, конечно, понимаю, место невесты завораживает, однако ж… Малыш! Ты только подумай! Она сегодня чуть не сама лезла целоваться с этим убожищем! А потом этими же губами будет целовать тебя!

Малыш сидел возле ног Василисы, клал на нее передние лапы, а потом и вовсе ухватил ее за подол и поволок куда-то на кухню. На кухне на столе восседал забытый всеми Финли и оскорбленно пялился в стену, но, завидев Василису, поднял голову вверх и протяжно завопил.

– Вот!! Люся! У кота теперь нервный срыв. Ты же знаешь, насколько Финли не переносит твоего Таракашина! Коту теперь нужен сеанс кошачьего психолога! Финюшка, иди к Васе на ручке, сокровище мое…

Сокровище перекочевало со стола в теплые руки хозяйки и на некоторое время примолкло.

– Малыш, не подходи к Люсе. Если б ты знал, с каким недостойным «женихом» она сегодня сидела! Обязательно расскажу все маленькому Васеньке.

– Вася, я не поняла – то есть он женат? – перебила Василису Люся.

– Люся!! Васенька – это твой внук! Ему еще без году неделя, куда ему жениться? Совсем на этих свадьбах помешалась, – тяжко вздохнула Василиса, наглаживая кота.

– Я про Эдика, – пояснила Люся. – Но как же?.. Ты же рассказывала, что этот… Антон, говорил, что хоронить парня некому, у него вроде бы только мать?

– Я вот здесь тоже немножко запуталась. Про эту неведомую жену вообще никто и никогда не слышал. И на работе Эдик считался холостым, с чего бы я тогда отвечала ему такой взаимностью?

– Ты и ему взаимностью отвечала? – охнула Люся.

– Не цепляйся, – нехотя отмахнулась Василиса от подруги кошачьим хвостом. – Я говорю – парень никогда не слыл примерным семьянином. О жене никто и не слыхивал. Даже эта Вера, и та узнала не сразу.

– Ну, Вера – понятно. Она просто не догадалась сразу поинтересоваться. А ему зачем девчонку раньше времени расхолаживать? Ему ж билет нужен был!

– А зачем ему билет, если при рождении ребенка ему и так полагается отсрочка? – прищурилась Василиса.

Люся пожала плечами. У нее вообще была дочь, и армейские заботы прошли мимо нее.

– Ну а… сейчас ведь что-то такое придумали, и один ребенок от армии не освобождает… – неуверенно припомнила она.

– Да! Но этот ребенок успевает родиться до того времени, пока закон войдет в силу! Ничего не понятно… Люся, я вот знаешь что подумала… вот мы сегодня на свадьбе столько времени провели, а собачке нашей ничего не приготовили. А она ведь голодная. И котик тоже…

– Ох ты! – вскочила Люся. – Я ж забыла! Мне ведь невеста сегодняшняя целый пакет для Малыша собрала, там и для Финли кое-что. Я там в сумку с костюмами положила…

– Вот, Люся… – недовольно поморщилась подруга. – Сколько раз я тебе говорила – надо купить специальную сумку для собачьей еды. Я вот такую в новом магазине видела, стоит всего несколько тысяч, зато от Гуччи. А ты кидаешь собачью еду в сумки с костюмами, а потом от нас на выступлениях или холодцом за версту прет, или салатом с редькой!

Люся уже не слушала подругу, она кормила Малыша, а Финли, чуя колбасный дух, вопил теперь уже на руках у Василисы.

– Успокойся, котик, завтра мы тебе психолога вызовем… Да не было у них ничего с этим Таракашиным, прекрати орать!

– Вася! Не мучай кота, отпусти его, я уже ему тут целую чашку наложила, – крикнула Люся, и Василиса поспешила вместе с котом на кухню.

– Я вот думаю, нам завтра обязательно нужно навестить мать несчастного Эдика, – скорбно проговорила она.

– А получится? Мы же хотели сначала сходить к Елене, – напомнила Люся. – У нас ведь и адреса нет, где Эдик жил. И потом – мы совсем ничего не знаем про Антона. А ведь что-то подсказывает мне, что оба они между собой как-то связаны.

– Это я тебе подсказывала, а не что-то… Хорошо, завтра ты утром бежишь с Малышом, я… я быстро собираюсь, и мы едем к Елене. И пожалуйста – никаких женихов!

Утром, как и было задумано, обе дамы, управившись с домашними делами, отправились к бухгалтеру маленького рекламного агентства – Елене. Нашли ее дом сразу, и даже двери им открыла сама Елена.

– О! Василиса Олеговна, здрассьте! – вытаращила она глаза. – А вы чего? Что-нибудь случилось?

– Да так… кое-какие мелочи: пару юношей убили, а больше ничего… – криво улыбнулась Василиса.

– Ну… я знаю, а… я при чем? – растерянно пожимала плечами Лена.

– Леночка, а вы не позволите нам войти? – вежливо попросила Василиса.

– Ой, ну конечно же – проходите! – засуетилась девушка. – Только я… я совсем не знаю, а чего ко мне-то сразу? И вообще… а вам-то что за дело?

– Леночка, вы поставьте чай, а мы вам все объясним. Кстати, знакомьтесь – Людмила Ефимовна, моя верная подруга, частный детектив.

Леночка от неожиданности охнула и ухватилась за щеки – в такой хрупкой немолодой женщине она никак не могла угадать бравого детектива.

– А она что – и правда находила преступников? – не поверила Лена.

Василиса так надменно улыбнулась, что Елена поняла – она только что сморозила непростительную глупость. Дабы загладить оплошность, девушка стрелой метнулась на кухню, и уже через пять минут в маленькой уютной гостиной перед Люсей и Василисой был накрыт крохотный столик на колесиках. Девушка принесла коробочку конфет, вазочку с печеньем и малюсенькие кофейные чашки.

– Вот, – пристроилась она на самый краешек дивана, – пожалуйста.

– Спасибо, Леночка… только принесите Люсе другую кофейную чашечку, такую… на пол-литра, если у вас имеется, – попросила Василиса. – И мне тоже. Разговор у нас долгий, чего ж вас гонять с этими мензурками…

– Ага… сейчас… – снова подскочила Леночка, унеслась, и на столике тут же появились две здоровенные кружки, причем одна, как подозревала Вася, просто маленькая кастрюлька с ручкой. Кастрюлька, конечно же, досталась Василисе.

Василиса решила, что уже хватит мучить хозяйку, а потому ласково улыбнулась и начала:

– Леночка. Вот моя подруга сильно обеспокоена всплеском преступности в нашем маленьком агентстве. И хотела бы разобраться…

– А что – у нас преступность, да? – испуганно вытаращилась Леночка. – А нам ничего не сказали!

– Но нас же всех допрашивали, составляли протокол… Кстати, почему в пятницу никого на рабочем месте не оказалось? – прищурилась Василиса.

Девчонка собрала брови на переносице и затуманилась.

– Мы… скорбели… – наконец проронила она.

– А вот моя подруга интересуется: а что – на работе скорбеть не сподручно? – не отступала Василиса.

– Ну… я не знаю… просто там все время эти люди ходят, как их… милиционеры! Они ж там что-то ищут! И как? – искренне возмутилась Леночка. – И потом… ну… знаете ведь, как погиб Антоша. В драке. И между прочим, в этой драке участвовали все. Посильно, конечно. Ну и что получается? Выходит, что каждый из нас мог нечаянно – раз! – и убить Антона! И как после этого вообще на работу ходить?

Василиса задумалась. Что-то она не припоминала, чтоб оперативники говорили, будто Антон скончался от удара по голове или еще по каким жизненно важным органам. Конечно, могли и в драке пристукнуть, случайно. Но уж какое-то слишком подозрительное совпадение – только что неизвестно от чего погиб Эдик, потом так же поспешно скончался Антон. И тоже – никаких видимых повреждений.

– Леночка, а вот моя подруга еще интересуется, а как вообще организовалось это агентство? Сколько лет оно работает? – спросила Василиса. – Вы же знаете.

Леночка прилежно мотнула головой, минутку подумала, а потом повернулась к Люсе и стала рассказывать, яростно жестикулируя руками.

– Наше. Агентство. Организовал. Мартын. Павлович. Вазонов… – с некоторыми остановками проговорила девушка. – Мы. Работаем. Уже. Не помню сколько. Месяцев.

– Леночка, что это с вами? – уставилась на ее руки Василиса. – А нельзя ли поспокойнее? Вы сейчас своими руками весь столик нам снесете, а в чайнике, между прочим, кипяток.

– Это я специально так, – громким шепотом пояснила Леночка. – Это я для того, чтобы вашей немой подруге понятнее было. Правда, я сурдопереводом владею посредственно, но по глазам вижу – ваша подруга меня понимает.

– Я понимаю вас без сурдоперевода, – буркнула Люся. – А молчу, потому что мне просто рта не дают раскрыть. А вообще, мне бы хотелось узнать – у вас есть все данные Антона и Эдуарда?

– Ну да, – вытаращилась Леночка на нее, как на заморское чудо. Она только что смирилась с тем, что ей придется общаться с глухонемым детективом, а теперь приходилось перестраиваться заново. – У меня есть все документы… только они на работе. Но, если очень надо, я могу в компьютер залезть и выудить.

– Хорошо, рыбалкой займемся позже, – кивнула Василиса. – А расскажи – какие отношения сложились у работников агентства с ребятами? Вот моей подруге крайне интересно – как Антон и Эдик общались между собой? Они ведь дружили, насколько я помню?

Леночка покачала ножкой, подумала, а потом с сомнением протянула:

– Ну-у-у… раньше Эдик с Антоном казались куда дружнее. Да и вообще коллектив как-то интереснее был, что ли… У нас ведь как все произошло…

И Лена рассказала, что Мартын Павлович Вазонов, работавший на задворках местного телевизионного канала, как-то вдруг решил, что его недостаточно ценят, ему мало платят и вообще он, что называется, не котируется. А хотелось денег и известности. Тем более что годы упрямо катили под горку. И тогда Вазонов, надо отдать должное его решимости, придумал открыть свое рекламное даже не агентство, а так – маленькое бюро. Взял в банке кредит на крупную сумму и вбухал почти все деньги в аппаратуру. Оставшиеся рубли потратил на съем помещения. На персонал ему и вообще не хватило. Однако людей он подобрал увлеченных, которые первые два месяца и вовсе работали только за обещания. И только с третьего месяца он кое-как стал им приплачивать. И это хорошо, потому что ни Леночка, ни Танечка и вовсе не подозревали, что им будут платить в первые полгода. Танечка пришла в агентство вместе с Вазоновым. Так сказать, досталась ему в наследство от прежней работы. Она… была влюблена в дело! Работала за идею, трудилась на износ, умела все и ни в чем руководителю не отказывала. Как утверждают злые языки, даже в постели. Но это, конечно же, являлось страшной ложью. Потому что Танечка… Танечка очень нуждалась в деньгах. Все ее родственники оказались склонны к алкоголю. И Татьяне было надеяться не на кого, только лишь на себя да на светлое будущее.

Ира пришла сама, по объявлению: требовались артисты на первую рекламу, да так и осталась – устроилась гримершей, иногда снималась в роликах. Оказалось, что у нее замечательные художественные способности. И потребности. Потому что девушка жила в прислугах у родной тетки. Тетушка владела фирмой «Отдыхай», имела приличное состояние, однако держала племянницу в черном теле. Тетя была твердо убеждена, что состояние человек должен наживать сам! А потому, чтобы сильно не баловать юную родственницу, тетушка даже себе отказывала в роскоши. Ирочка была вынуждена кормить не только себя, но и подкармливать скупердяйку. Она хваталась за любую работу и стала весьма ценным приобретением для Вазонова.

А сама Леночка – она только что закончила институт, где училась бухгалтерскому делу, и брать новенькую работницу никто не торопился. Находились, конечно, места, где можно было пристроиться, но там платили сущие гроши. Кроме того, хотелось перспективы! А где еще так светла и близка перспектива, как не в рекламном бизнесе! Мама Леночке так и сказала – пока там денег не платят, беги и устраивайся! Во-первых, бесплатно тебе самой работать легче будет. Во-вторых, всегда можешь начальнику сказать «да я на вас тут за спасибо горбачусь». В-третьих, он поймет, что таких дур больше не найдется, и будет сквозь пальцы смотреть на твои ошибки. А в-четвертых, и в самых важных, – потом, когда эта фирма разовьется, ты туда уже не протиснешься. А прокормить мы тебя с отцом прокормим. И мамочка оказалась права – работать было интересно. Леночка быстренько нашла свою нишу и даже умело покрикивала на Вазонова. Деньги очень скоро стали платить, но и сама Леночка с усердием и удовольствием занималась бумагами и ошибок старалась не допускать. Вазонов был ею доволен и прощал многое. Единственное, что иногда портило настроение, так это то, что разнорабочие просили надбавки. Им все время казалось, что недоплачивают, а с деньгами по-прежнему было туго. Зато радовали артисты! С ними вопрос решался и вовсе просто – их выбирали из простого народа, и, как говорила Танечка, работали они «заради лица во весь экран». А потому и платили им сущие копейки. Да к тому же их не всегда проводили через документацию, чтобы налоги платить меньше.

– Вот я и… я поэтому и сбежала от милиции-то, – зарделась Леночка. – Подумала – начнут спрашивать, кто у нас когда работал, а у меня не на всех документы оформлены, а так же нельзя. Ну и… Думаю – станут копаться, неприятностей не оберешься, а только-только все стало налаживаться… Все уже так хорошо покатилось…

– Ну ясно, – кивнула Василиса. – Все уже так хорошо покатилось, и трупы вовсе не помеха, одна беда – не все бумажки подколоты… Ну и что там с ребятами, моя подруга интересуется?

Подруга гневно зыркнула на Василису и даже яростно зашевелила губами, но Леночка этого не замечала – она послушно вспоминала каждую мелочь. Антон с Эдиком были устроены по всем правилам. Пришли они практически одновременно. Вернее, сначала появился Антон, а через день и Эдик заглянул по объявлению. Парни оказались одного возраста, чем-то даже походили друг на друга, интересовались одними и теми же машинами. Машин у обоих еще не завелось, но разговоры парни вели исключительно о «Бугатти» и «Ламборджини», правда, согласились бы и на «Феррари». Обоих тянуло к телефонам одной марки и к одинаковым девушкам. В общем, ничего удивительного, что очень скоро ребята сдружились. Неизвестно – встречались ли они помимо работы, но на съемочной площадке держались неразлучно. Вазонов им даже рекламы специальные придумывал, чтобы участвовали оба. И так была крепка их дружба, что, когда месяц назад они утром не подошли друг к другу, это заметили все.

– А чего наши мальчики не поделили? – сразу же спросила Леночка, когда увидела, что на обеде Антон и Эдик едят китайскую лапшу в разных углах павильона.

– Бабу, наверное, чего ж еще… – фыркнул Коля-оператор.

Его Вазонов переманил с какой-то пригородной телеточки, и Коля считал себя почти премьер-министром.

– Да лапшу и не поделили, – усмехнулась Ира. – На их век баб хватит.

Парни и вовсе сделали вид, что разговор ведут не про них. Через какое-то время они снова стали общаться, но прежней дружбы между ними уже не замечалось – парни переговаривались исключительно по делу. Эдик даже хотел уйти из агентства.

– Лена, – перебила рассказ девушки Люся. – Вот подруга Василиса интересуется, а почему у вас всех артистов принимали на разовые съемки, а Антон и Эдик задержались?

– Тут понимаете как… – старательно объясняла Лена. – У них ведь очень внешность яркая была. Василиса Олеговна, ну вы же помните? И Вазонов очень не хотел, чтобы парни куда-нибудь делись. Их ведь запросто могли переманить, заплатить хорошие деньги, ну и… А они у нас по всем документам проходили, да к тому же Антон за водителя у Вазонова был. Сам он машины не имел, но водил хорошо, вот Вазонов и… А Эдик, тот в музыке разбирался. Нет, он на инструменте не играл, но нам ведь это и не надо. Он подбирал озвучку, и очень неплохо. У нас все задействованы на нескольких должностях. Вот поэтому Вазонов и держал их при себе. Кстати, вас, Василиса Олеговна, Вазонов тоже не собирался отпускать. Он хотел, чтоб вы у нас костюмером подрабатывали, очень уж у вас наряды вычурные…

Василиса смущенно закраснелась.

– Вазонов всегда говорил – если она нам свои лохмотья одалживать станет, мы и на жалость давить сможем. И еще хотел попросить вас техничкой подработать.

– А сам он не желал веничком помахать? – не удержалась Василиса. – И вообще – мои эксклюзивные вещи… я сама в них на жалость давлю! Тем и живем!

– Я все же интересуюсь, – напомнила о себе Люся. – Как случилось, что ваш спаянный коллектив не знал, что у Эдика… простите, как его по фамилии?

– Серовский. Эдуард Аркадьевич Серовский, – быстренько проговорила Леночка.

– Да. Так вот, как так получилось, что Серовский Эдуард Аркадьевич ни разу не рассказал вам о своей жене. И в документах, как я поняла, у него это не значится. И потом – вы что же, не догадывались, что парень женат? И у него должен был вот-вот родиться ребенок?

– Да что вы! – охнула Леночка, вытаращив глаза. – Ребенок! У Эдьки!! А можно я быстренько Таньке позвоню – она с ума сойдет, когда узнает!.. Нет, погодите… ну какая жена? У него в паспорте никакой жены не значилось…

– Сейчас вовсе не обязательно, чтобы жена значилась в паспорте. Достаточно того, чтобы она вместе с ним жила, – напомнила Василиса.

Леночка было рванула к телефону, но страшным усилием воли усадила себя обратно.

– Нет, вы что-то путаете… вы меня разыгрываете, да? Ха-ха, весело, – перекривилась она, но, увидев суровые лица гостей, снова посерьезнела. – Говорю вам совершенно искренне – вы путаете. Не мог Эдик быть женатым. Потому что… Да когда бы он ребенка завел, если он все время на работе околачивался? И потом – у нас же там всякие вечеринки были, корпоративы. Он аккуратно ухлестывал и за мной, и за Ирочкой, и за Татьяной. А потом – Вазонов ему не раз звонил домой, и трубку всякий раз брала мать или он сам. Никакой другой женщины… И Антон говорил, что Эдик с матерью живет, а уж Антон-то знал! Нет, такого быть не может…

– Ну хорошо, а что вы нам про Антона расскажете? – спросила Люся.

– Да я вам уже все рассказала! И про Антона, и про Эдика. Больше и сказать нечего, – пожала плечиками Лена.

– А про Татьяну? – вспомнила вдруг Василиса.

– А что про Татьяну? – вздрогнула Леночка. – Нормальная Татьяна… Чего про нее…

И тут по ноге у Василисы совершенно отчетливо кто-то пополз.

– Ой, мамочки!! – басом вскрикнула почтенная дама, поддернула ноги к подбородку, начисто сметая маленький столик на красивый светлый ковер. – Лена!! Помогите! Меня кто-то по ноге гладит!

– Да это же мышка! – усмехнулась Леночка. – У меня совершенно ручная домашняя мышка!

Василиса молочно побледнела и настроилась на длительный обморок – мышей, даже ручных, без клетки и намордника она переносить не умела.

– Вася!! Очнись!! Уже никого нет!! – орала в ухо Люся. – Девушка, вы убрали грызуна? Вася!! Проснись же!!

– Я не сплю, я умираю, – буркнула Василиса Олеговна, разлепляя очи. – Леночка, простите, но мы не можем оставаться у вас долее. Люся! Пойдем! Здесь нас травят мышами!

– Но как же! – расстроенно бегала вокруг Василисы Леночка. – Что она вам сделала? Она вас укусила? Но мышка ручная! У нее и зубов-то нет…

– Вы что, ее к дантисту водите? – поджала губы Василиса. – Люся, собирайся, я подожду тебя внизу.

Василиса быстро собралась и выпорхнула за дверь. Люся же, краснея за подругу, смотрела на коричневое пятно на ковре от кофе и, казалось, вовсе не торопилась.

– Вы хотели скачать нам данные из компьютера, – напомнила она хозяйке.

– Конечно, конечно… Ах, как неудобно!.. Поверьте, я не хотела ничего дурного. А мышка… я и сама не знаю, как она выбралась из клетки. Вообще у нее и клетки-то нет, так только – маленький домик…

– Не переживайте, – успокоила девушку Люся. – Василиса привыкла иметь дело с крупной скотиной. У нас, например, дома совершенно свободно гуляет черный терьер, а он побольше вашей мышки будет. И ничего, это ее не пугает… Так что там у нас с компьютером?

Через двадцать минут Люся уже сбегала по лестнице с двумя листками в руках.

– Какой кошмар! – встретила ее Василиса возле подъезда. – Ты, Люся, начинаешь меня настораживать. И как это ты запросто общаешься со всякой нечистью? То у тебя мыши какие-то, то Таракашин?

– У меня есть замечательная прививка – ты! – рявкнула Люся, и пока подруга соображала, она ей нудно выговаривала: – И чего ты, спрашивается, вскочила, столом давай кидаться? Неужели не заметила, как эта Леночка переменилась в лице, когда ты спросила про Татьяну? Явно девчонка чего-то испугалась!

– А… а может, эта мышь ее раньше укусила? Вот и испугалась! – оправдывалась Василиса.

– Я вообще сомневаюсь – была ли мышь? – задумчиво топала к остановке Люся. – Уж как-то очень ко времени она пришлась. Девушка и сама могла тебя за ногу тронуть, а ты так замечательно купилась.

Василиса только сопела – еще бы не купиться, когда у тебя по колготкам кто-то ползает! Она вообще согласна, чтоб ее ног касалась… да никто пусть не касается! Разве что только… какая-нибудь приятная мужская рука…

– Люся, ты чего набычилась? Куда мы едем, Люся? – теребила подругу Василиса уже в автобусе.

– Мы едем к Татьяне, – отчеканила Людмила Ефимовна. – Правда, очень боюсь, что зря. Леночка запросто может позвонить своей подруге и предупредить ее.

– О чем?

– О нашем нашествии.

– А почему ты считаешь, что Татьяна обязательно подруга Лене? – сомневалась Василиса. – Я чего-то не заметила, чтобы они слишком тесно общались там, на площадке.

– Однако ж про женитьбу Эдика она рванулась звонить именно ей, а про Ирину даже не вспомнила.

Василиса примолкла. Люсе постоянно хочется изображать из себя тонкого психолога или еще этого… аналитика, ну и пусть поиграет. Тоже еще – Каменская!

По указанному адресу Люся с Василисой были через двадцать минут. Ничего особенного – серенькая старая пятиэтажка, дворик, заросший акацией, и подъездная дверь на одной петле. Сейчас жильцы даже старых домов ставят себе железные, а тут такая рухлядь.

Дверь Татьяны тоже оказалась железной, как и многие другие. Подруги позвонили, но за дверью не раздалось ни шороха.

– Я не ошиблась, – с красивой грустью мотнула головой Люся.

– Да уж, конечно, не ошиблась она… – фыркнула Василиса и принялась еще сильнее давить на кнопку звонка.

Тишина.

– Можешь не стараться, нет Татьяны. Тьфу ты черт, упустили, – расстроенно махнула рукой Люся и медленно стала спускаться по лестнице.

– Люся! Люся, посмотри на меня, видишь же – я переживаю, – торопилась следом за ней Василиса. – Ну виновата я с этой мышью… ну не обижайся. Ну ладно, не было никакой мыши, но… кто-то же по ноге меня гладил?! А я уже отвыкла, чтобы по моим колготкам елозили! Люся, а ты чего – всерьез решила, что преступница Татьяна, да? Ох, а мы ведь и с Малышом ее тогда упустили!

– Как упустили? – повернулась к ней Люся. – Ты ж говорила – там никого не было, вы все самолично осмотрели!

– Ну да, ну осмотрели… – скисла Василиса. – Но мы ведь когда смотреть-то пошли? Когда нас туда Татьяна послала. Мы туда сунулись, а там уже все, как положено – никого и нет. Ну мы обратно, а Татьяны уже и след простыл. Если б я знала, что она преступница, я б! Мы б с Малышом – о-го-го!!!.. Ну, Люся, мы ее все равно выследим, эту Татьяну. А нет, так мы на нее Пашку натравим. Или еще лучше – Витьку Потапова. Только сначала сами попробуем. Кто у нас там дальше по списку?

– Дальше по списку домой, – вздохнула Люся. – Если уж случился облом, дальше в этот день удачи не будет.

Василиса понятливо качнула головой:

– Ага, а еще ты давно внучка не видела, да? Василек без тебя, наверное, уже предложениями говорить начал.

Люся сверкнула на подругу сердитым глазом, но лишь только представила, что Василек вдруг заговорил целыми предложениями, как ее лицо тут же растянулось в улыбке.

– Вася, а и правда! Ты давай домой, а я на минуточку к Ольге, – затараторила она. – Мне обязательно нужно – надо же Оленьку отпустить в магазин, она уже совсем обносилась. Или вдруг к ней Таракашин забрел? Ты же знаешь, без меня она его ни за что не выставит, а тот выпьет у нее не только всю водку, но и всю кровь. Вурдалак!

Василиса смотрела на Люсю как-то странно – она ее вроде как слушала, однако на лице бродила блаженная улыбка – верный признак того, что Василису озарила новая идея.

– Иди, Люся, – будто робот проговорила она. – Ступай. Только напомни мне, куда ты положила вчерашнюю зарплату со свадьбы?

– А… а тебе зачем? – встала столбом Люся. – Вася! У нас там ни одной копейки лишней не остается, все распланировано! У нас уже…

– Люся, я пойду заплачу за квартиру, – все так же безумно счастливо улыбалась Василиса. – А то нас и выселить могут.

– Знаешь, Вася… за квартиру я сама… Ты ступай домой, можешь журнальчик купить, вот тебе десять рублей – побалуй себя. Или даже так – пойдем домой вместе, а?

– А Василек? – уставилась на нее подруга. – И Ольга? Которой буквально не в чем выскочить вынести мусор? Ведь она у тебя была модница! А Володя, ее муж? Он, наверное, все глаза проглядел, тебя ожидаючи!

Конечно, Володя никогда не ждал тещу с таким трепетом, да и Ольга свободно обходилась без маминой поддержки, однако ж Люся встрепенулась, жалостливо посмотрела на Василису и попросила:

– Вася, иди домой, а? Сегодня такая программа по телевизору! Девушек модных показывать будут, а?

Василиса плавно качала головой:

– Не бойся за меня, Люся. Я как приду домой, как уставлюсь на этих девушек… Иди, Люся, тебя ждет Василек!

Люся торопливо потрусила в сторону Ольгиного дома, а Василиса поспешила в свой подъезд.

– И как это подружка славно вспомнила, что Ольге нечего надеть… – бубнила она себе под нос уже дома, доставая из серванта деньги. Люсенька никогда не меняла привычек и, если привыкла складывать деньги в сервант, так пусть хоть пожар, она обязательно прорвется сквозь пламя к серванту и уложит деньги на полку аккуратной стопочкой.

Василиса взяла не все. Она справедливо поделила маленькую кучку денег пополам и забрала только свою.

– А это Люсина доля… – слабо вздохнула она, глядя на оставшиеся деньги. – И пусть она их тратит, как захочет. Хочет – пусть за квартиру платит, хочет – за телефон, а если возжелает, может и за свет заплатить, и за телевизор. Я же никогда ей ни в чем не отказываю…

Она направилась прямиком в «Блеск» – магазин модной одежды. Василису там уже знали, да и цены были не слишком космические, во всяком случае – умещались на ценнике. Вообще-то Василиса Олеговна редко покупала себе обновы даже за такие деньги. Предпочитала творить себе наряды сама. Так, ей казалось, она и выглядит нестандартно, да и сэкономит прилично, что тоже немаловажно. Но после того как Леночка проболталась, что в ее нарядах только милостыню просить, Василиса немедленно решила – она пойдет в магазин и купит себе самую дорогую вещь, чтобы все в этом агентстве попадали! Ну хорошо, пусть не самую дорогую, но лишь бы упали!

Василиса вошла в магазин королевой. Еще бы! В ее кошельке были нешуточные деньги – половина гонорара за свадьбу плюс их с Люсей накопления! Она вальяжно подплыла к витрине и надолго замерла.

– Вам помочь? – тут же материализовалась возле нее славненькая, будто куколка, девушка.

– Мне не надо, я сама кому хочешь помогу… – уверенно заговорила было Василиса, но в горле что-то переклинило. – Милая, скажите, а вот это что? Это цена за всю витрину или только за платье ?

– Ну почему же за витрину? – всерьез обиделась куколка. – У нас коллекционные вещи, стоят, между прочим, гораздо дешевле, чем в «Акварели»!

– Ага, то есть в «Акварели» еще дороже… Это радует… И что? Кто-нибудь это берет?

Девчушка только фыркнула.

– Но, простите, а за что же такие деньги? Тут всего две лямочки и кусок тряпочки! Я сама творю вещи куда интереснее! И никто мне почему-то не платит!

– Вероятно, потому, что у вас не такое звучное имя. Ну бренд другой, подешевле, – пожала плечами девица и потеряла к Василисе всякий интерес.

Через секунду девушка уже порхала возле высокой эффектной дамы, которая брезгливо, двумя пальчиками, оттопыривала с вешалки платья и морщила нос:

– Милочка, меня настораживают ваши цены. Вы что – берете товар на китайском рынке?

Василиса не слышала, что там лопотала девчушка в ответ, она во все глаза глядела на прекрасную даму. С первого взгляда было видно, что дама совсем не стеснена в финансах, роется в тряпках со знанием дела и при необходимости может загрузить этими вещами целый грузовик. В общем-то, что-то подобное и случилось – дамочка все с тем же недовольным выражением выбрала достаточно много стильных штучек, и через пять минут шустрый паренек уже тащил к ее машине гору коробок.

– И что, она все это купила? – тихонько спросила продавца Василиса.

– А чему вы удивляетесь? – дернула губкой та. – У нас, чтоб вы знали, магазин, а не музей. Здесь люди вещи приобретают, а не приходят нервы мотать менеджерам.

Василиса провожала взглядом даму, способную покупать в этом магазине вещи. И смотрела не просто так. Что она, в конце концов, миллионерш не видела?! Но эта дамочка зацепила особенно. Зацепила тем, что была одета очень даже простенько. Ну, скажем, не совсем простенько, но уж ее-то одежда была точно по карману Василисе. На даме свободно болталась какая-то удивительная шуба из незнакомого меха. Ну, здесь Василиса решила обойтись и своей шубкой – еще в прошлом году Паша ей подарил чудесную норковую шубку, нисколько не хуже той, что на богачке. К ней, правда, Василиса мечтала прикупить эдакую роскошную норковую шляпу, чтобы поля как зонт, чтобы таким огромным мухоморчиком, но… Да чего там, не шьют норковых мухоморов у них в городе, а если б и шили, Василиса уже подсчитала, что стоить такая красота должна не меньше, чем сама шубка. Больше ничего стильного на ум не приходило. Однако обеспеченная дамочка смотрелась элегантно и без шляпы – на ней был вычурно повязан обыкновенный шелковый платок, правда, какой-то необыкновенной расцветки. И брошь над ухом висела и переливалась так красиво… Наверняка не простая стекляшка. Но… если разобраться, можно и без брошки обойтись, кто на нее смотреть будет. А вот платок!..

Василиса только представила, как она нарядится в шубку, навертит на голове чурбан из шелка… Вазонов непременно упадет! И шагнула к витрине с платками.

– Вам чем-нибудь помочь? – снова перед ней оказалась та же девица и улыбалась все так же заученно.

– Да, голубушка, – вальяжно протянула Василиса. – Принесите мне примерить вон тот платочек… Нет-нет, другой, вон тот, лимонно-карминовый…

Девушка быстренько смахнула с блестящей прищепки яркий платок. Василиса приложила к лицу и обмерла – красота просто чудовищная!

– Совершенно не ваш цвет, – произнесла девица. – Не желаете ли примерить вон тот черненький, с белыми незабудками по краю?

– Вы издеваетесь? – округлила глаза Василиса. – Он же старушечий! Мне в нем что – в пенсионный фонд бегать? Ужас какой… Заверните этот.

– С вас четыре двести, – равнодушно произнесла девица, упаковывая платок в небольшую коробочку.

– За что, простите? – не выдержала Василиса.

– За платок. Он коллекционный, стоит недешево… для вас!

– Да пропадите вы пропадом со своей коллекцией! У вас такое обращение с покупателями, что… – не выдержала Василиса, резко повернулась и вышла.

Таких денег у нее не было. И она даже вообразить не могла, что кусок сомнительного шелка стоит две ее пенсии!

– Ничего, я все равно куплю! – мстительно поджала она губы и направилась в магазин тканей.

Через какое-то время она уже выходила оттуда с покупкой – в пакете лежал целый метр изумительной желтой материи, элегантная брошь за пятьдесят рублей и немножко ткани на новую юбку укороченного варианта – у Василисы совсем не было мини!

Весь остаток дня Василиса провела за швейной машинкой. Когда от Ольги вернулась Люся, мастерица уже могла похвастаться и новым платком, и новой юбкой, едва прикрывавшей филейную часть модницы. Могла, но не похвасталась – пусть подруга порадуется за нее завтра.

А завтра обе направлялись к матери Эдика.

– Вася-я-я! Ты что это на голову навертела? Ты что – так собираешься идти? – ужаснулась Люся, увидев, как подруга украсила себя шелковым платком.

– Да-да-да! Так, и только так! Пора уже, знаешь, выглядеть достойно. А то я совсем себя запустила. На меня уже смотреть без слез нельзя – удочерить хочется! Теперь я буду выглядеть вот так! – не отрывалась от зеркала Василиса.

Она пыталась уложить платок замысловатым жгутом, но шелк совсем не держался на голове, а все норовил соскользнуть на нос.

– Вася, но тебе это совсем не идет, – робко протестовала Люся. – Ты похожа на лимон с носом.

– Сама ты лимон! С носом! – вскинулась Василиса. – Надевай свою шапку, это воронье гнездо, и будь счастлива! А я не могу! Мне надо вы-гля-деть! А не выглядывать… из-за облезлого меха!.. Посмотри, а это брошечка… Правда, на свету играет?

– Какой ужас…

– Ужас в том, что ты совершенно не разбираешься в моде! Что у тебя начисто отсутствует вкус! Но тебе вовсе и не нужно тратиться, ты всегда можешь прикрыться баяном. А я…

– Да уж, вкус у меня, видимо, хромает… – вздохнула Люся. – Потому что ни за что бы не надела шелковый платок на голову, а на руки толстые вязаные варежки.

– Я бы тоже не надела, но… рукам-то холодно!

С такой железной логикой Люся спорить не решалась. Она махнула рукой – пусть уже Василиса ходит, как ей вздумается. Сегодня в этом платочке у нее отвалятся уши, а завтра подруженька нарядится как обычно – в старенькую шапочку.

Подруги добрались до дома Эдика великолепно – да и чего там добираться, если Василиса не стала ждать автобуса ни минуты, а сразу же вскинула руку, чтобы поймать такси. Люся и теперь промолчала – в конце концов, судя по адресу, ехать им было совсем недалеко.

Поэтому по лестнице Василиса поднималась в самом радужном настроении – платок все еще держался на голове королевской чалмой, пришпиленный брошкой, а Люсенька даже не возмутилась против такси. День заладился.

Квартира, куда дамы собирались позвонить, неожиданно распахнулась перед самым их носом (что тоже было добрым знаком), и женщина лет пятидесяти, с приятным лицом, что-то говорила другой женщине, которая уже выходила.

– Ты забегай, Аня, я всегда теперь дома, – грустно говорила хозяйка квартиры.

– Забегу, я ж тут рядышком работаю… – пообещала ее приятельница и понеслась вниз по лестнице.

Василиса улыбнулась как можно приветливее и сладко поздоровалась:

– Здравствуйте, скажите, а Эдик… Эдуард Серовский здесь проживал?

Добрая женщина уставилась на Василису печальными глазами, и постепенно эти глаза стали наливаться злобой.

– А-а-а-а! Явилась, старое корыто!! Эдика тебе? Совсем обнаглела, лошадь! – накинулась вдруг добрая женщина на Василису. – А ну пошла отсюда! Самой уже на тот свет пора, а она все… А ну пошла, говорю!

И она собиралась с силой захлопнуть дверь, однако с Василисой такой трюк уже пытались провернуть многократно, и в этом вопросе она, что называется, съела не одну собаку. Ловко всунув ногу в щель, сыщица живо юркнула в прихожую, и удар дверью пришелся как раз по модному платку.

– Ну что ж такое-то, а?! – обозлилась и Василиса. – Вы ж меня чуть не убили! В самый… в самый мозг ударили!!!

Женщина все еще сверкала гневными очами, и тогда вперед вышла Люся.

– Детективное агентство, – строго рявкнула она и обезоруживающе улыбнулась. – Не беспокойтесь, ваш удар до ее мозга не достал. Все мозги Василисы в моей голове. И все же объясните свое поведение. Вы не стремитесь оказать помощь следствию? У вас есть что скрывать? Вы против справедливого возмездия?

– Господи… да что там скрывать… – вздохнула несчастная женщина. – Агентство какое-то… Детективы – это как милиция, что ли?

– Примерно, только намного серьезнее, ну вы меня понимаете, да? – со значением качнула головой Люся, не отрывая пристального взгляда от бедной жертвы. – У нас к вам парочка вопросов. Вы кто? Мама Серовского? Может быть, жена? Расскажите нам немного об Эдике.

– Да! – очнулась Василиса. – И зачем вы норовили меня по голове дверью приложить?!

Женщина замялась, закрыла за гостями дверь и отошла в глубь прихожей. В комнату детективов она так и не пригласила.

– Я и не хотела вас… – пробормотала она. – Я думала это… это девушка Эдика…

Василиса за «девушку» тут же простила ей все удары.

– Ну что вы, – стеснительно зарделась она. – Это я так только… выгляжу молодо, а на самом деле мне уже тридцать пять лет.

Люся аж крякнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и решила вопрос не заострять.

– Расскажите нам, с кем дружил ваш сын, кто приходил к нему в гости? Может быть, вы вспомните какие-то имена, нам все важно.

– Да… ничего такого я и не помню, – заволновалась отчего-то мать Эдика. – Он был хорошим мальчиком… Всегда меня слушался… а друзья… да у него и не водилось никаких друзей, с чего вы взяли?

Люся переглянулась с Василисой – госпожа Серовская явно чего-то недоговаривала.

– Но позвольте… Как же – такой успешный, красивый молодой человек, и не было друзей? А девушки? – наседала Люся. – Вот вы только что спутали Василису с его девушкой. И кто эта девушка?

Василиса ее тихонько толкнула в бок:

– Я ж говорила, что мне этот платок ужасно к лицу! Кхм… да! А кто эта девушка? – уперлась она взглядом в Серовскую.

– Девушка? – испуганно заморгала та. – А… и не было никакой девушки! Вернее, приходила, но… не одна, каждый раз разные, а где их всех запомнишь! Вот я и… Я всегда ему говорила – зачем тебе столько девиц? На них же уйма денег уходит! А он… Господи, да разве родителей кто-нибудь слушает!

И женщина горько всхлипнула, приложив к глазам чистенький аккуратный платочек.

– Еще вот меня любопытство разобрало – а разве он не был женат? – невинно спросила Василиса.

– Женат? – вскинула женщина на нее покрасневшие глаза. – С чего вы взяли? Он совсем не был готов к женитьбе!

– Ну… возможно, вы не знали, а он собирался жениться? – осторожно спросила Люся.

– Господи, да на ком?! – выкрикнула мать. – Если б у него все путем было, да разве ж я!.. И жили бы у нас, кто ж запрещает! У нас две комнаты, места б всем хватило… Так он… Сначала все от армии бегал, потом вроде успокоился, а потом… Не хотел он жениться. Говорил: «Мать, я сначала сам на ноги встану, а уж потом себе на шею жену посажу». И вот такое отношение… Он же во всякой девушке видел только… как же сказать-то… Ну боялся, что она за его счет жить станет. А он ведь и сам только-только стал зарабатывать. Ему эта копейка знаете каким трудом доставалась!

– Не знаем. Каким? – быстренько вклинилась Люся.

Женщина горько вздохнула и махнула рукой.

– И не передашь… Он ведь всю жизнь хотел на хорошую работу устроиться, а его нигде не брали – всем подавай с высшим образованием, да чтобы еще с опытом!

– Ну… устроился бы грузчиком… или шофером, – вспомнила Василиса.

– Ну вы совсем, что ли? – возмутилась женщина. – Как это Эдик – грузчиком?! Вы его самого-то видели? Там же – картина!!! И как с такой красотой мешки таскать?! Он же… он был просто создан для большого экрана! И всегда о нем мечтал! Даже один раз поступал в институт искусств, в наш, в городской. Но… что-то там не выучил или не прочитал… там же надо было наизусть учить стихи какие-то, басни… А когда Эдику учить? Я вам так скажу – у нас там никакого блата не было, вот он и не прошел! А если б папа работал режиссером каким, его б с руками-ногами ухватили! Он же – картина!!

– Вы говорили, – мотнула головой Люся.

– Но… есть на свете правда, – торжественно усмехнулась женщина сквозь слезы. – Его неотразимую внешность все же заметили. Да и не могло быть по-другому! В последнее время его буквально не отпускали со съемочной площадки. Он и в рекламах снимался, и так…

Люся насторожилась.

– Как, простите, так? В рекламах, а еще где?

Женщина призадумалась на одну секундочку, а потом накинулась на Люсю с новым пылом:

– Ну, я ж говорю – его в рекламе снимали! Потом еще это… домашнее видео… и на сотовый телефон друзья снимали.

– А это видео можно посмотреть? – уцепилась Люся за ниточку.

– Да как же я вам покажу, если все видео на дому у тех друзей!

– А… вы нам их адресок не подскажете?

– Н-нет… я ж вам уже сказала – не было у него никаких друзей! Чего вы меня путаете? – занервничала женщина.

– Позвольте, но кто же его тогда снимал на домашнее видео? – прицепилась настырная Люся.

– Да откуда я знаю! – окончательно разволновалась Серовская. – Обычные люди снимали! Прохожие! Мне так Эдик и говорил: «Мама, меня сегодня прохожие попросили с ними сняться на камеру из-за красоты моей необыкновенной!» Ой, да я теперь уже ничего не помню! Чего вы меня мучаете?! Или вы немедленно уходите, или я вызову ваших друзей – милицию!

Мать Эдика и в самом деле трясло. Челюсть отбивала чечетку, руки ходили ходуном, колени тряслись так, что даже стукались друг о друга. Казалось, женщина сейчас сожмется и начнет, как от мороза, дышать себе в ладошки, а между тем в доме было нестерпимо жарко.

– Я… я сейчас… позвоню… вы не знаете номер милиции? – уже слабо соображала Серовская.

– Я вам скажу номер, вы только не волнуйтесь. Мы сейчас уйдем. Вы ложитесь. И вызовите врача… – посоветовала Василиса. – Может быть, пока соседку позвать?

– Да-да… я сейчас сама… я позову…

– Нет, я все же стукну, – на всякий случай предупредила Василиса и выдернула подругу из прихожей Серовских. – Давай стучи соседке!

Подруги попросили посидеть с Серовской крепенькую старушку из соседней квартиры и только после этого покинули дом несчастной женщины.

– Чего это она? – удивленно спросила Люся, когда они остановились возле подъезда. – Колотится вся, нервничает…

– Ой, Люся, меня от тебя уже давно колотит, – шмыгнула носом Василиса. – Чего ты на нее буром поперла? Видела ведь – женщина в горе, сына потеряла, а ты со своими бестактными вопросами! Ну надо же как-то помягче!

– Как она тебя – дверью, а? – напомнила Люся. – Между прочим, она тебя спутала с какой-то пассией Эдика и была страшно разгневана. И почему, спрашивается?

Василиса поправила платок на голове и поежилась – холод не щадил.

– Ну почему-почему… Может, эта девчонка не пришла на похороны Эдика, а мать обиделась, ну и…

– Но ведь она говорила, что ни одной девушки не запомнила. И потом… если она тебя спутала с девушкой, почему тогда назвала старым корытом?

– Ой, Люся, я прям и не знаю – с чего это она так взъелась! И старым корытом тебя, и лошадью, и что пора на тот свет… Вообще! Неважно выглядишь, Люся, я давно тебе хотела сказать, – охотно поддержала подругу Василиса.

– Вася! – остановилась Люся. – Ты меня не путай. Это она тебя, а не меня старухой называла! И про лошадь – тоже тебя! Только почему старухой, никак не пойму…

Василиса пожала плечами:

– Ну… она же меня с девушкой его спутала, а потом… Вероятно, сообразила, что девушке немного моложе быть полагается, а мне, сама понимаешь, уже тридцать пять!

– Вася!! Ну хватит, а!! Ну сколько можно врать-то?! У тебя же язык отсохнет! Какие тридцать пять, когда твоему Пашке уже тридцать три стукнуло!!

Василиса сморщилась.

– Ты нудная, Люся. Женщине столько лет, на сколько она выглядит.

– Вася, – задушевно взяла подругу за пуговицу Людмила Ефимовна. – Я тебе честно скажу, на тридцать пять ты не выглядишь. Я тебе скажу больше – ты и в тридцать пять лет выглядела на пятьдесят, потому что на башку всякую ересь напяливаешь! Иди уже, горе мое!

Люся собиралась домой, но Василиса настояла, чтобы они забежали к Ирине – судя по адресу, ее дом находился совсем недалеко.

– Вася, у тебя уже весь нос синий. Ты похожа на баклажан, – упрямо тянула подругу домой Люся.

– Кому нужно разглядывать мой нос? – тянула Василиса подругу в сторону незнакомого дома. – Люди смотрят мне в глаза и видят… Да черт знает, что они там видят, давай быстрее шагай, горе одно с тобой…

Ирина была дома. Открыв двери, она тут же открыла рот от удивления:

– Василиса Олеговна? А это с вами кто?

– Это так… ходит со мной всегда, – отмахнулась Василиса. – Ирина, ты нас чаем не напоишь? А то у меня уже весь баклажан посинел, на нос похож…

Ирина кивнула и отошла в сторону, приглашая войти.

– Только у меня мама больная, инсульт у нее, уже второй год не поднимается. Вы в кухню проходите.

Женщины аккуратно разулись и тихонько прошли в маленькую ухоженную кухню. То, что в доме больная, ощущалось сразу – по квартире витали аптечные ароматы.

– Василиса Олеговна, вы сегодня так изумительно выглядите, – заметила новшество в наряде Василисы девушка. – Вам так идет этот платок. А вы не пробовали сверху надевать эдакую таблеточку? Очень элегантно будет смотреться.

– Нет, – зарумянилась Василиса. – Я думаю, таблеточка меня будет старить. Все же их носили во времена Второй мировой…

– Ой, боже мой! – всплеснула руками Ирина. – Да мало ли что и когда носили!

– И все же – нет. Этот наряд я подсмотрела у одной очень богатой особы…

– Эта особа наверняка не торчала на остановках, поэтому ей можно и в шелковом платочке… – проворчала Люся. – А вот тебе твою слабую голову поберечь бы надо. Тем более, в твоем грустном возрасте!

– Это почему мой возраст грустный?! – даже подскочила Василиса. – У меня как раз… как раз самое веселье началось! За мной кавалеры теперь просто стаями! Ирина! Ну скажите же этой медузе, как за мной ухаживали Эдик и Антон, царствие им небесное! Они же!.. Они же пыль с меня сдували! Пылинки!

Ирина с легкой улыбкой смотрела на Василису и не забывала кивать Люсе:

– Да, правда, вы напрасно ей не верите, сдували!

– Какой кошмар, – вздохнула Люся. – У мальчиков окончательно съехала крыша.

– Люся! О них теперь говори только хорошее! – вскинулась Василиса и обернулась к Ирине: – Ну-ну, рассказывайте моей подруге, рассказывайте! Как они на меня смотрели, как мне улыбались… Не стесняйтесь, у меня от Люси никаких секретов!

Люся вовсе не собиралась слушать очередную оду Васеньки самой себе, а потому прервала даму на самом взлете.

– Ирина, если вам не трудно, налейте этой престарелой кокотке чаю с малиной. Можно с лимоном. Можно с лимонной кислотой или вообще с кислотой какой-нибудь, чтобы она рот наконец закрыла!

Василиса обиженно примолкла и демонстративно уставилась в потолок. Если Люся завидует, то вовсе не обязательно показывать это на людях! Надо уметь сдерживаться.

– Ирочка! Я, конечно, промолчу, а вы напомните этой даме… – задергала она бровями, не в силах молчать. – Напомните ей, как однажды я опоздала, а мальчики у всех спрашивали: «А что с Василисой Олеговной? Она не захворала?» Напомните. Расскажите ей!

– А еще лучше, – перебила подругу Люся. – Расскажите мне, с кем, помимо Василисы, общались эти молодые люди? Может быть, вы их с кем-то видели?

Девушка на минутку задумалась.

– Вы знаете, я ведь без дела не сижу, поэтому мне глазеть по сторонам некогда. Но… при мне они как-то не слишком с кем-то общались. Нет, ну говорили с Вазоновым, так, по делу. Они, кстати, считали, что им постоянно недоплачивают.

– Да! И я так считаю! – вскинулась Василиса. – Нам, ведущим артистам агентства, и в самом деле платили крохи!

Девушка согласно кивнула:

– Ну вот, у нас, кстати, многие так считают, поэтому ничего особенного… Потом еще с кем?.. С Леночкой тоже общались. И тоже вроде только по делу. Ленка же к нам прибегала с расчетками. Ну, с ней они не так плохо общались, как с Вазоновым, они ей даже комплименты делали… Потом… Со мной, опять же. Но это только, пока я их гримировала. А! Еще с Ванькой и Санькой постоянно грызлись!.. Хотя с ними все грызутся, потому что их как ни хватишься, всегда нет на месте, и все приходится самим, а им-то за это платят!

– Понятно, – проговорила Люся. – А… что вы можете рассказать про Татьяну?

– Татьяну? А что про нее рассказать? – пожала плечиками Ира и налила дамам еще чаю. – Обыкновенный служебный роман, кого сейчас этим удивишь?

– Как то есть роман? – оторопела Василиса. – И она, что ли… с мальчиками?

– Да нет же, она-то с чего? – усмехнулась Ира. – У нее с Вазоновым любовь, давняя и заскорузлая!

– С Вазо-о-о-новым, какой кошмар… – пролепетала Василиса. – Люся! Если б ты видела этого Вазонова! Брюхо – во! Ну, как наш аквариум. Башка – лысая, как коленка, глаза мутные, рот на бок, и пальчики нервно так по брюшку рыщут – ти-ти-ти-ти! На него люди смотрят и от испуга икать начинают.

– Ну и что? Главное, чтобы душа у человека светлая была… – поддала капельку мудрости Люся.

– Ну, с душой и вовсе беда – ее у него просто нет, – вздохнула Василиса. – У Вазонова на том месте кошелек лежит. Между прочим, с нашими кровными заработанными…

– Ира, а что за роман? Откуда вам это известно? – уставилась на хозяйку Люся.

Девчонка легкомысленно хмыкнула:

– А это не только мне известно, у нас все знают. Но только прикидываются, что это страшшная тайна! Я сначала просто внимания не обращала, а однажды…

Однажды Ирина задержалась на работе дольше обычного – в тот день снимали ролик с детьми, и чья-то нерадивая мамаша не усмотрела за ребенком. Пока Ирина гримировала актера, бесхозный малыш залез к ней в сумку, выгреб оттуда содержимое и раскидал по всей студии. Потом мамаша опомнилась, стала судорожно собирать разбросанные вещи, однако дорогой карандаш и ключи от квартиры Ирины будто в воду канули. После съемок Леночка и Антон помогали искать. Антон даже нашел карандаш, однако без ключей Ирина просто не смогла бы попасть домой. Вот ей и пришлось дождаться, когда весь народ разойдется, чтобы потом спокойно поискать ключи во всех углах.

Ирина как раз лазала за здоровенной ширмой с попугаями, когда в студию ворвалась Татьяна. Она была чем-то слишком огорчена и всхлипывала не переставая.

– Танюшка, ну прекрати! – пробасил вдруг знакомый голос Вазонова. – Ну ты же знаешь, я столько лет тебя страстно люблю. Но только тайно. Ты ж понимаешь, если моя грымза узнает про наши отношения, она нам с тобой вздохнуть не даст!

– А ты зачем ее столько лет терпишь? Уже целых два года терпишь и терпишь! И я с тобой терплю! – со слезами в голосе выкрикивала Татьяна.

Ирина даже не поверила своим ушам – вот те раз! – а Танюшка-то с начальником амуры крутит! И не первый год! Даже и не подумаешь – мышь мышью. Вот жена у Вазонова – это да! Там такие ноги! Такой бюст! Талия – м-м-м! На нее мужики смотрят и слюни пускают. И куда Татьянке супротив такой дивы!

Тем временем Татьяна продолжала предъявлять претензии:

– Я тебе говорю совершенно определенно – если ты не разведешься со своей крашеной лахудрой, я… я пойду и избавлюсь от нашего ребенка!!

– Та-а-а-анечка, – заныл Вазонов.

– Или даже нет! Не так! Я рожу нашего ребенка, но тут же все расскажу этой твоей вертихвостке, а потом… потом, когда сын подрастет, я расскажу ему, какой у него отец мерзавец!

Вазонова, видимо, не устраивал такой вариант, потому что он сразу же заговорил взволнованно и быстро:

– Танечка, этого совершенно нельзя допустить! Но… ты же должна понять! Я сейчас просто никак не могу развестись с Аленой! Да после того, что она перенесла, нас ни один суд не разведет! Она же мне развода не даст! И потом – ну войди ты в ее положение! Она только что потеряла ребенка, на нее напали хулиганы, у нее такой нервный шок, а я…

– На нее никто не нападал!! – взвизгнула Танечка. – Она специально дождалась, пока ты уедешь в Питер, чтобы потом сбегать в больницу! И все потому, что не собирается от тебя рожать, а хочет удрать к этому Морозову!

– Танечка, я тебе обещаю, через неделю все решится. Я сам во всем разберусь. А ты немножко потерпи. Совсем чуточку!

– Н-ну, не знаю… Если только ты мне поможешь деньгами… Только учти – тысячи долларов, как в прошлый раз, мне будет мало. Очень мало за мои страдания! Нас теперь уже двое! Страдальцев…

И Ирина услышала, как каблучки Татьяны процокали к выходу. Следом послышалось торопливое шарканье Вазонова.

– Вот так и узнала, – весело дернула плечиком Ира.

– Хм… – призадумалась Люся. – То есть… у Татьяны и Вазонова есть что скрывать? А больше никто не мог подслушать подобный разговор?

– Вы намекаете, что Эдька с Антоном услышали, потом потребовали денег или рассказали кому-то, а их за это и убили? Ерунда. Полная.

– Но почему ерунда? – не поняла Василиса. Она, например, так сразу и подумала.

– А потому что Аленка великолепно знает про Татьяну и Вазонова. Ну сами посудите – у нас все знают, а Аленка знать не будет, что ли? К тому же начинались их шашни еще в старой фирме, поэтому Вазонов Таньку и приволок с собой. И Аленка там же работала, пока замуж за Вазонова не выскочила. Она ж за него и пошла, чтоб не работать! Он тогда был дико перспективный, а может, прикидывался. Ну, Аленка и выскочила. А потом туда пришел Морозов. Это такой мен! Ну, никакой Вазонов ему в подметки не годится! Начальство увидело Морозова и обрадовалось, а на Вазонова сразу полный ноль внимания. Потом Морозова и вовсе главным поставили. А Мартын Палыч обиделся и ушел. Решил всем доказать. Да еще и скандал устроил. А Татьяна тоже за него в скандал ввязалась, потому что неизвестно почему на этого Вазонова запала!

– Тогда… тогда я вообще ничего не поняла… – мотнула головой Люся. – Зачем Татьяне шантажировать Вазонова, зачем он ей платит, если его жена совершенно бесплатно об этом знает?

Ирина весело хохотнула:

– Ой, ну вы прям как маленькие! Ну, Аленка же делает вид, что ей ничего не известно! Тут ведь какое дело – Аленка, жена Вазонова, на самом деле влюблена в Морозова – начальника фирмы, откуда ушел Вазонов. И этот Морозов, кстати, такой красавчик! Молодой, сильный, а фигура-а-а!

– Ты уже говорила, – напомнила Люся.

– Ага, – охотно мотнула головой Ирина. – Ну так вот, этот Морозов Аленку не отвергает, но и в жены не берет. У него жена хоть и старая, страшненькая, но уж такая обеспеченная – мама дорогая! А он не дурак, все Аленку лапшой кормит, что, дескать, жена болеет, не могу бросить, все дела… Сценарий один и тот же. Аленка терпеливо ждет, когда тот созреет, а сама живет в женах у Вазонова – ну не хило же! У нее и машина каждый раз новая, и домик за городом, короче – шоколад в ассортименте! Ну и конечно же ей плевать, с кем там крутит амуры ее законный супруг. И Танька права – Аленка было совсем собралась стать матерью, уже четвертый месяц был, а потом, видимо, Морозов не захотел папашей становиться, она и сбегала к врачу. А Вазонов, глупенький, на себе волосы рвет. Хотя чего уж там рвать. Так что… Ни Эдьку, ни Антошку за такие новости никто бы на тот свет не отправил.

– М да-а… – тяжко вздохнула Люся. – Вася, ты специально, что ли, выискиваешь себе такие места работы? Ну прямо не фирма, а родовое гнездо – все друг другу любовники, отцы и молочные сестры…

– Погоди-ка, – встрепенулась Василиса. – Тогда опять не понятно – отчего это Вазонов, который имеет такую сногсшибательную жену, настолько дорожит Танечкой. Она ведь и в самом деле неприметная, как моль. Ну и пусть она там что угодно делает со своим ребенком!

– Вася! Да как язык-то повернулся? – не утерпела Люся.

– Ну Люся! Ну это ж я так – с точки зрения Вазонова! – поморщилась Василиса. – Я ж понимаю, дети – это сокровище! Но у Мартына-то Павловича откуда такое понимание? Зачем ей Вазонов столько платит? Он что – так любит детей? Или Татьяну? Я чего-то совсем запуталась…

Ирина вздохнула и снова стала разжевывать все нюансы служебных отношений.

– Понимаете, Мартын наш старый уже, как черепаха, и всерьез боится, что его Аленка удерет к Морозову. Он опять же не дурак. Беременность жены хоть и уважал, но жутко сомневался, что ребеночек своим окажется. А уж потом, когда Алена ребенка потеряла, Вазонов как-то успокоился. Однако успокоился несколько… односторонне, что ли… У него год назад операция была, девчонки говорили, что по мужскому делу. Об этом тогда все трещали, дескать, теперь он и как мужчина слаб, и как отец ни к черту, и Вазонов здорово испугался. Ну, про отца-то! У него уже возраст-то ого-го. Ну и хочется ему своего ребенчишку, а в Татьяне он уверен на все сто.

– М-да… – снова вздохнула Люся. – Васенька, а у тебя никаких ребенчишек не намечается? А то в этом вертепе…

Василиса только фыркнула – еще чего! Стала бы она из-за денег на какого-то Вазонова зариться!

– Ну что? – усмехнулась Ирина. – Согрелись? А теперь извините, мне надо маме укол делать. Нет, если у вас какие-то вопросы имеются, вы, конечно, можете подождать. Я только поменяю ей постельное белье…

– Нет-нет, – поднялась Василиса. – Мы не будем ждать, занимайся спокойно.

– Спасибо вам, Ира, – тепло улыбнулась на прощание Люся.

– Если что понадобится – заходите, – на пороге проговорила Ирина, и дамы спешно покинули гостеприимный дом.

Они направлялись домой. Шли молча, каждая обдумывала то, что услышала.

– Вася, я вот только одного не поняла – на кой черт мы столько расспрашивали про этого Вазонова, узнали про всех его жен, детей и любовниц, а про парней так ничего интересного и не узнали, а?

– Люся! – даже подскочила на месте от такой глупости Василиса. – Да как же не узнали интересного! Татьяна, оказывается, вон чего творит! Теперь-то я понимаю, отчего она нас не поддерживала, когда мы деньги требовали! Она-то еще и дополнительный паек получает, а вот мы!!

– Вася, а мы что – ходили по вопросам профсоюза?

– Не кривляйся! Между прочим, мы узнали тако-ое! Срам и разврат! Надо срочно выходить на работу. Люся, ну что ты фыркаешь? Ты же видишь, там столько напутано, что в этой паутине запросто мог запутаться не один преступник!

– И все же при чем здесь погибшие парни, если все все знали и ничего не скрывали? – упиралась Люся.

– Ты опять не понимаешь! Это же мы узнали только про Вазонова! А ведь еще имеется и какой-то Морозов! У которого жена – страшно богатая дама. И который вовсе не собирается терять такое богатство! Вот он и прикончил парнишек, чтобы ему никто на мозги не капал.

– В таком случае ему придется перебить полгорода – Ирина вон не работает на той фирме и то знает все тонкости. А уж что говорить про его сотрудников!

– Люся, я предлагаю зайти в магазин, а то у меня от голода уже руки сводит, да и ты кидаешься на меня совсем без причины, должно быть, тоже от голода. А завтра мы отправимся к Вазонову на дом. Я думаю, нам будет о чем поговорить.

Люся повернула к магазину.

– Хорошо, – буркнула она себе под нос. – Только сразу предупреждаю – если ты опять будешь лопотать про деньги, это без меня.

– Да не буду я лопотать. Я лучше потом на собрании выступлю!

Они зашли в магазин, Василиса сразу же направилась к витрине с мясными деликатесами, а Люся остановилась возле овощной заморозки. Василиса Олеговна уже взяла довольно увесистый кусочек окорока и теперь пыталась незаметно сунуть его к Люсе в корзину. Если подруга увидит, сколько стоит эта вкуснятина, обязательно выложит обратно – уж такая скупая на деньги! Однако Люся стояла неподвижно, держала в руках пакетик с цветной капустой и опять о чем-то думала.

– Люся… ты зачем эти овощные мозги купила? – ткнула пальцем в пакет с цветной капустой Василиса.

– Да… решила сэкономить. А чего? Пожарим, очень вкусно получится. И недорого, – как-то рассеянно проговорила Люся, а потом вдруг обернулась к подруге: – Вася! Тогда я не понимаю – а зачем от нас бегала Татьяна? И почему Леночка вздрогнула, когда мы ее спросили про Танечку? Что такого страшного они могли нам поведать? Или не хотели?

Василиса от злости даже зубами заскрежетала:

– А я, например, тебя спросила – зачем ты берешь эти мозги? Я все равно их есть не буду, даже жареные! Давай купим индюшатины и пожарим! И вообще! Чего ты мне все время вопросы задаешь? Как будто я тебе покойный Нострадамус! Завтра пойдем и спросим у этого Вазонова! А сегодня!.. Сегодня уже кормиться пора, а мы с тобой тут над капустой горюем! Ты берешь индюшку или нет, признавайся!

Люся с тяжким вздохом бросила в корзину еще и вырезку индейки и стала продвигаться к кассе. И в самом деле – они сегодня только чай хлебали да свидетелей слушали. Пора бы поесть и отдохнуть.

Глава 4.

Подружки с ушками

Дома их встретил буйный Малыш – пес просто не давал хозяйкам проходу, бегал от одной к другой и многозначительно тыкал мордой в поводок.

– Люся, ты не знаешь, чего это он?

– Знаю. Это он тебя гулять зовет, – отозвалась Люся и тут же предложила: – Выбирай – или ты идешь гулять с Малышом, а я готовлю индейку, или наоборот.

Вася выбрала быстро:

– Лучше так – ты идешь гулять вместе с Малышом, у тебя это лучше получается. Потом приходишь и… и готовишь ужин, потому что ты хотела пожарить эти мозги капустные. А я… я разработаю план наших дальнейших действий, потому что, извини, это лучше получается у меня.

– Непра-а-авильный ответ, – качнула головой Люся. – Ты точно так же написала сценарий к последней свадьбе, я думала, нас бить будут! Иди с Малышом!

Спорить с Люсей было бессмысленно. Василиса быстренько напялила модную Люсину курточку – ей Ольга из Канады привезла, а сама Люся берегла ее неизвестно для каких целей. Напялила беленькие кроссовки и подкрасила губки, ибо Василиса Олеговна ни на минуту не забывала, что теперь ее лицо светится с экранов. И отправилась с Малышом на аллею.

Было вовсе не поздно. Однако в будние дни на аллее народу почти не бывало, разве что собаководы с питомцами, но те выходили позже, а в такое время – ну только изредка пробежит какой-нибудь торопыга-прохожий, и снова пустынно. Вася любила это время – идешь, кругом деревья в инее, ничего не видно, где-то носится Малыш, ищет пластиковые бутылки, чтобы мордой их вверх подкидывать, а ты шагаешь себе, думаешь, думаешь… Руки как-то быстро озябли – рукава Люсиной курточки были явно коротковаты, да и длиной вещица выдалась на модный манер – едва доходила до талии. Ольга явно не рассчитывала, что курточку матери станет надевать еще и Василиса. Да и ладно, что руки пришлось засунуть в карманы. А длина… Сейчас молоденькие только так и носят. Даже дубленочки настолько коротки, что пуп наголо! И как они только рожать собираются, ведь все почки застудят!

– Женщина, а вы не знаете, как проехать на улицу Воронова? – прервал беспокойные мысли Василисы о новом поколении крепкий паренек, высунувшийся из старенькой иномарки.

– Воронова? – заиграла глазками Василиса. В конце концов, ее сегодня уже спутали с девушкой, может, и паренек не разглядит. Не зря же она надевала эту дорогущую курточку! – Господи ты боже мой! Так вам совсем в другую сторону! Значит, доезжаете…

– Что вы говорите, у меня наушники в ушах, музыка долбит, поближе подойдите, – поморщился паренек.

Василиса с готовностью подбежала, не забывая красиво откидывать руки назад и выбрасывать бедро вперед – ну чистый Цискаридзе!

– Я вам объясняю, вот сейчас так едете… – начала она, но парень вдруг накинулся на нее, зажал рукой рот и поволок в машину.

«Насильник!» – метнулось в голове у Василисы.

Она изо всех сил уперлась в машину, выпрямила ноги и попыталась как-нибудь долбануть насильника кулаком. Не доставала. Но тот и сам вдруг ослабил хватку и завопил на весь район:

– Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а!!!

Ничего удивительного – у него на штанах прочно висел Малыш, и даже не просто висел, а пытался что-то там откусить.

– У вас дурное воспитание! Как вы общаетесь с женщиной?! – обиженно фыркнула Василиса, одергивая куртку и поправляя шапочку. – Молодой человек, вы – наглец!

Молодой человек даме ответить не мог, потому что его все еще трепал огромный пес и, похоже, подбирался к жизненно важным органам.

– Мама!! Тетенька-а-а! Уберите эту… тварь!!!

– Я вам не тетенька! А эта тварь – моя собака! Малыш, плюнь его, фу!

Но пес несколько увлекся и на команду среагировал не сразу.

– Фу!! Плюнь!! – рявкнула Василиса, и в ответ на ее команду присел не только пес, но и несчастная жертва.

Собака выпустила парня из зубов, тот шустро залетел в машину, захлопнул дверцу и из окошка прокричал:

– Запомни, тетка, я тебя все равно найду! И уж потом ты точно дешево не отделаешься! Я тебя предупредил.

– Эй!! Стой!! – кинулась Василиса на капот. – А зачем тебе я?

У парня в машине вытаращились глаза.

– Ты чо – не усекаешь?! – искренне удивился он.

– Усекаю, – быстро мотнула головой Василиса. – У меня два варианта – либо вы меня с кем-то спутали, либо… либо мы с Люсей напали на след преступника.

– Хреновые твои варианты, – сплюнул через окно парень. – Поясняю – ты Василиса…

– Ну да, я Василиса Олеговна, снималась в рекламе. Боже, неужели популярность? – прикрыла рот ладошкой Василиса от счастливой догадки.

– Мне плевать, где ты там снималась… Честно говоря, я думал, что это гон, но… я знаю, сколько стоит твоя собачка, пенсионерке такую не купить. И прикид… Значит, не врали. Короче! Через неделю ты мне приносишь половину того, что получила, я скажу куда. И без выкрутасов! Некогда мне на тебя время тратить, так что свои танцы шеста можешь оставить при себе!

– Погодите… – не отходила от машины Василиса. – Вам надо половину того, что мне заплатили? Зачем вам несчастные полторы тысячи? Вы нищий?

– Шутить будешь в морге!! – грозно рявкнул парень и тут же по-девичьи взвизгнул: – Ай, мамочки!

Малыш с грозным рыком кинулся на машину неприятеля, уперся лапами в окно и чуть было не лишил парня носа.

– Все!!! – заорал парень уже из закрытой машины. – Готовь деньги!!!

И машинка, страшно рыча и дергаясь, рванула с места.

– Спасибо, Малыш… – рассеянно гладила собаку по голове Василиса. – Ума не приложу… так ему что – наш свадебный гонорар понадобился? Так там только три тысячи, а если половина… ну как не крути, полторы тысячи…

Василиса в раздумье направилась домой, но теперь благоразумно держала Малыша на поводке. Кто его знает, с кем еще придется встретиться…

Дома вовсю пахло жареным, в прихожей блестел пол, видимо, Люся только что навела порядок, а в кухне раздавалось чье-то бурчание.

– Опять, что ль, Таракашин? – недовольно проворчала Василиса, снимая обувь. – Люся! Малышу вытри лапы, он меня только что спас от молодого красивого маньяка!

Люся быстро вынырнула из кухни, ухватила пса за ошейник и потащила в ванную.

– Таракашин, ну дай по тебе соскучиться! – вяло проговорила Василиса, входя в кухню.

– Скучай, кто тебе не дает, – ответил ей собственный сын.

– Пашка!! – охнула Василиса. – Ну ты… Прямо так неожиданно! Какая радость-то! Так редко приходишь. А я уж думала опять Таракашин! Ну зачастил, честное слово, зачастил!

– Про него я уже понял, – недобро покачал головой сынок. – Ты мне лучше расскажи про молодого и красивого маньяка.

Василиса крякнула от досады. Вот черт. Этот Пашка будто специально в самый ненужный момент оказывается рядом со своими ушами. Сейчас точно – на месяц Ниночку притащит. И потом…

– Пашенька, сынок, а как там Лидочка, девочки? – запела Василиса сладким голосом.

– Девочки хорошо, – в тон ей ответил Пашка. – К бабушке просятся.

– Нет, Пашенька, ты уж меня извини… но никак сейчас не могу… – горько закручинилась Василиса. – Снимаем новую рекламу, я там в главной роли, столько дублей нужно сделать, столько дублей… никак нельзя работу пропускать… Начальник и так орет, носится, на голове волосы рвет… на Танечкиной, потому что у него самого-то с волосами как-то небогато…

– Да что ты?! – всплеснул руками Пашка. – А мы с ребятами сегодня к нему наведывались, к Вазонову, так, кажется, величают вашего начальничка? Дома он сидит. Говорит, прямо и не знаю, надо на работу выходить, а никаких идей, творческий застой на почве нервных потрясений.

Василиса уперла руки в бока, набычилась и сверкнула очами:

– Это, по-твоему, я вру, да? И ты матери такое вот сейчас говоришь?

– Так, с Вазоновым решили, – не слишком испугался сынок. – А теперь что у нас с маньяком?

– Паша! Ну что у меня может быть с маньяками?! – игриво улыбнулась Василиса. – Так только – мимолетное знакомство. Да, Паша! Я теперь стала известна, и у меня появились поклонники, тебе надо к этому привыкать, это издержки моей теперешней профессии! Господи, ну подошел ко мне мальчик! Приятный такой, вежливый, краснеет, стесняется, на меня взглянуть боится, ручки мнет, ножки подкашиваются от робости…

– У маньяка, да?

– Да! – гаркнула Василиса. – Потому что… потому что маньяки, они, Паша, тоже разные бывают! Этот еще… неокрепший, начинающий! И робеет, это же понятно, – отчитала сына Василиса и мечтательно закатила глазки: – Протянул мне листочек… с моей фотографией… и так нежно смо-о-отрит… Ну как его не уважить? Я возьми да и распишись. А Малыш возьми да и тяпни его за штаны. Паренек извинился, я извинилась тоже, и мы спокойно разошлись. И долго он еще смотрел мне вслед тоскующим взором…

Пашка хлопнул по столу ладошкой и подвел итог:

– Ясно. Значит, к тебе подскочил какой-то отморозок, стал требовать… ну я не знаю, телефон сотовый, денег… Скорее всего – денег, их у тебя не оказалось, тогда… В общем, положение спас Малыш. Это если вкратце. Короче, мама, я покупаю вам с Ниночкой путевку в санаторий «Мать и дитя», и вы едете туда незамедлительно!

– Вместе с Люсей? – наивно поинтересовалась Василиса. – Пашенька, ты ж понимаешь, я не могу оставить Люсю одну, она уже старенькая, ей уход требуется. И Люся тоже не может ехать – ей Василька с собой брать надо, она с тоски зачахнет! А с Васильком Ольга. Она мать, ее никуда не денешь. Еще нам придется взять с собой Малыша и Финли, потому что… мы в ответе за тех, кого приручили, это я когда-то еще в молодости сказала… Ну а теперь беги – покупай свою путевку.

– И все же…

Договорить Пашке не дал телефонный звонок. Василиса подскочила и метнулась к аппарату.

– Да?! – гаркнула она в трубку.

Звонила Мария Игоревна, их с Люсей приятельница. Подруги так редко встречались, Машенька совсем не могла вырваться, но созванивались довольно часто.

– Вася, привет! – кричала в трубку подруга. – Сто лет вас не видела. Ну как вы там?

– Я? Хорошо… – на секунду примолкла Василиса и вдруг заговорила совсем другим голосом – почтительным и приниженным. – Ой, Мартын Павлович! Как хорошо, что вы позвонили! А я вот все думаю – выходить или нет завтра на работу! Сын вот просит с внучками посидеть…

– Вась, у вас что – опять секреты? – мгновенно оценила ситуацию Маша.

– Да-да, конечно! Я вас прекрасно понимаю – работа превыше всего! – лила мед в трубку Василиса. – И я ему то же самое говорю, а он…

– Поня-я-я-тно, опять куда-то влезли, а Пашка вас свободы лишает…

– Да нет, что вы! Я завтра обязательно буду! Нет-нет, я никуда…

– Дай-ка я сам с ним поговорю, – поднялся Пашка и направился к матери.

– Что вы говорите? Алло! Мартын Павлович!!! Алло! – кричала в трубку Василиса, не слушая, что ей говорит верная подруга. – Тьфу ты, трубку бросил… Что ты хотел, Пашенька?

– Уже ничего, мамочка, – перекривился Пашка. – Только ты учти, я ведь и сам могу позвонить господину Вазонову.

– Ты мо-о-ожешь! – выгнулась коромыслом мать. – Ты-то, коне-е-е-чно! И плевать тебе, что у человека только пошел творческий процесс, только-только мозги на место встали… Это я не про себя, про Вазонова… А ты позвонишь! Это ты мо-о-ожешь!

Из ванной вышла мокрая Люся и светло улыбнулась:

– Паш, есть будешь? У нас сегодня капуста жареная.

– А индейка? – чуть не поперхнулась от обиды Василиса. – Куда ты индейца дела? Что я – только траву жевать буду?

– И индейка сготовилась. Садитесь к столу.

Больше ни Пашка, ни Василиса больной темы не касались, ели молча. И только тогда, когда за Пашкой закрылась дверь, Василиса смогла рассказать подруге, что случилось.

– Ты понимаешь, он у меня какие-то деньги просил! Которые я получила! – возмущалась она. – Я его, главное, спрашиваю – за рекламу деньги? Он злится. За свадьбу? Он вообще раскричался. Люсь, ему что – половина моей пенсии нужна?

Люся слушала подругу, пыталась вязать носки внуку, а теперь сосредоточенно жевала нитку.

– Вася, мне кажется, тебя с кем-то спутали. С кем-то достаточно имущим.

– Нет, Люся, я уточняла, – вспомнила Василиса. – Он мне прямо мои данные продиктовал. Он не спутал.

– Тогда… А может, ты и впрямь должна какие-то деньги получить? – вдруг взглянула на Василису подруга. – У тебя никого богатого не имеется?

– У меня, кроме Пашки с его семьей да тебя, вообще никого не имеется. Ни бедных, ни богатых, – вздохнула Василиса и сразу же набросилась на подругу. – И вообще, если ты решила, что кто-то вдруг узнал раньше меня, что я сделалась богатой наследницей, сразу тебе говорю – не сделалась! Потому что Пашка бы узнал. Это во-первых, а во-вторых… если они такие всезнающие, то должны были узнать, что у меня сын работает в милиции, и со мной такие штуки не прокатят. Это я про запугивание.

– Ну, знаешь… – не согласилась Люся. – Все уже давно знают про твоего Пашку, а нас с тобой что – мало запугивали?

– Да не тянет он на серьезного вымогателя, понимаешь?! И умные люди так не делают! Могли бы все так обстряпать, чтобы я и не узнала про богатство! А тут…

Люся наконец догадалась, что уже полчаса мусолит во рту какую-то нитку, плюнула и сказала:

– Не бойся, будем решать проблемы по мере их поступления.

– Можно я запишу? А то не запомню… – поддела подруга и, включив телевизор, стала смотреть какое-то веселенькое шоу.

Подруги уже совсем было ложились спать, когда в дверь осторожно постучали.

– Анька, что ли? – удивленно взглянула на Василису Люся. – За солью опять… И когда она уже наестся этой соли…

– Кто-то свой, видишь, Малыш хвостом крутит.

– Вася, ну сколько раз тебе говорить – нет у него хвоста! Где ты… Ой!! Витя! А ты чего это… – запела в прихожей Люся. – Да ты проходи, проходи, мы еще и спать не ложились…

В дверях стоял Витька Потапов, верный друг и коллега Павла, и смущенно мял в руках шапку.

– Теть Люся, я ненадолго. Понимаете, завтра мне к зубному – ну совсем зуб извел, ну я и решил – чего уж день зря пропадет, съезжу заодно, куплю себе стиральную машинку. Сейчас ведь такие выпускают – там и делать ничего не надо, а я ведь все сам, все сам… Ну и… денег отложил, но маленько не хватает. Получка будет через неделю, но тогда уже меня никто не отпустит с работы. Вы не одолжите?

– Ви-и-и-тенька! Ну, конечно же, мы одолжи-и-и-им… – кружилась возле парня Люся, помогая снять ему куртку.

– Теть Люся, да я б не раздевался… мне ж бежать…

– Витя, что значит – бежать? – уже с кухни кричала Василиса. – Заходишь к нам раз в год, и сразу бежать. А посидеть? А поговорить с одинокими женщинами? А внимание уделить?

Витька уже не раз общался с «одинокими женщинами» и понимал, что «уделить внимание» ох как небезопасно. Однако ж в силу природной скромности ну никак не мог отказать славным подружкам. К тому же они его столько раз выручали…

– Только на пять минут! – напустил суровости Потапов.

– Даже на две, я бы сказала, – нежно улыбнулась Василиса и выставила на стол запотевшую бутылочку. – С морозца, а?

Витька Потапов спиртным не увлекался, но и не отказывался, если был серьезный повод.

– А что у нас за праздник? – строго, по-деловому поинтересовался гость, уже садясь за стол.

– Праздник? – вздернула брови Василиса. – Так у нас же… у Люси день рождения!

– Конечно! – уверенно мотнула головой Люся. – И уже не в первый раз. А ты и забыл?

Парень покраснел свеклой.

– Теть Люся… ну как же… у вас праздник, а я вот так… без подарка…

– Потом подаришь, – разрешила Василиса. – Мороженку купишь, да и хватит ей, нечего баловать.

– Нет, ну я…

– Давай, Витенька, выпьем за мои года, – доброй бабушкой улыбалась Люся и даже погладила парня по голове.

Витька встал, оттопырил локоть и звучно гаркнул:

– Теть Люся! За вас! Вот вы такая женщина!.. Знаете, я бы с вами хоть куда! Вы такая!.. За вас!

Люсенька зарделась, а Василиса тут же снова наполнила рюмку. Далее тосты становились все длиннее и заковыристее. Через полчаса Витька уже путался в собственных зубах, повторялся через каждое слово и неудержимо лез к Люсе целоваться. Василиса решила, что момент настал.

– За Люсю! – вскочила она. – Или даже сильнее скажу – за меня!! Пожелай мне что-нибудь хорошее, Витя!

Витя уже слабо что-то понимал, но встать с рюмочкой не отказался.

– За теть… Люсссю. Вот вы так-кая… Дай поцелую!

– Да Витька же! – со смехом отмахивалась Люся.

– Вот, Виктор, она тебя не ценит, – тут же поддела парня Василиса. – А все потому, что ты слабо разбираешься в своем деле.

– Кы-то? Я сла?.. Да ну на фиг.

– А вот и не да ну! – уже уселась Василиса и теперь откровенно вытягивала из парня информацию. – Вот ты посмотри – я работаю в рекламе, у нас там парней, как поросят, убивают. А вы и не чешетесь!

– М-мы? Мы чешем-ся! – гордо икнул Витька. – Мы ить сначала и вов-се… а-а, думаем, помер Максим, да и хрен с ним! А потом… а потом ка-а-ак подумали!!. Давайте споем, а? Теть Люсь, спой свою любимую – «Умру-у-у ли я-я-я, ты над могилою-ю-ю-ю…»

– Витя, это не моя любимая, – поморщилась Люся, не вынося фальшивого рева. – Ты вот скажи, если такой умный – а может, и не было никакого убийства? Может, пареньки сами? Умерли в одночасье, да и все, а? А мы тут надрываемся, преступников ищем…

– Да? – пьяненько перекривился Витька. – Сами, да? А кто им обоим эти… уши состриг?

– Уши?! – охнули подруги. – Прямо начисто?

Парень уже сам потянулся к бутылке, но на донышке осталась одна капля. Люся тихонько вскочила, выдернула из рук гостя бутылку и добавила из крана водички. Витька одобрительно взглянул на полную бутыль и одобрительно кивнул.

– Чего-то я не видела, чтобы у Антона ухо отстригли… – испуганно пролепетала Василиса.

– Н-ну, не ухо… – размяк Потапов. – Не ухо, а этот, как его… висок. Наша Лариска… ой, она такая! У нее глаза – во! Как тарелки… птамушта в очках. Она заметила. Грит: «А че-е-е-й-то у них у обоих виски обгрызаны, сю-сю-сю!» А мы… хрен его знает, чего они обгрызаны… мы что – на виски пялимся, что ль?.. А она: «Ну как же не пялиться! Сю-сю-сю! Мальчики с такой прической, и один и другой, у них даже мелиро… фигня какая-то во всю голову! А височки так грубо обрезаны!» Теть Люсь, наливай!

Люся быстренько наполнила рюмку до краев.

– И чего с висками? – ткнула в бок парня Василиса. – С висками-то, говорю, чего?

– Полная фиг-гня! – опрокинул в себя рюмку Витька. – Мы ж сначала думали – так, фи! А теперь…

– А что теперь?

– А теперь я спать пойду. Мне ж завтра… а может, мне жениться, а? На… на ком?

– На тете Люсе потом женишься, – подсказала Василиса. – Витя, значит, вы думали, что там фигня, а там оказалось…

– А там оказалось… что это получается уже… серийка! Может, маньяк, а? Вы не знаете?

– Пока еще нет. Но вот ты нам сейчас все расскажешь, и мы тебе поможем, – успокоила Василиса. – Для начала расскажи – как погиб Эдик? Как Антон погиб, мы сами знаем.

Витька долго мычал, блеял и порывался петь, однако с тонким подходом к нему Василисы и Люси с бутылкой, удалось выяснить, что Эдика в своем подъезде обнаружила соседка. Парень сидел на лестничной площадке, не дойдя до своей квартиры один этаж. При опросе соседей выяснилось, что в тот день никто не слышал ни шума, ни ругани, вообще ничего. Друзей у парня не водилось, были какие-то товарищи, но и с теми он только здоровался, а все свободное время проводил исключительно на работе. Погиб странным образом – ни ран, ни пулевых отверстий. Экспертиза установила, что, скорее всего, это было отравляющее вещество. Кстати, и Антона Петрова убили точно таким же веществом. Но… какая конкретно отрава, пока установить не удалось. И каким образом молодые люди ее приняли – тоже, потому что гибель Петрова Антона видели все работники рекламы – парень до последнего момента был здоров и на самочувствие не жаловался.

– А теперь спать, – строго приказала Василиса, когда из парня было выужено все, что можно.

Витька не сопротивлялся, еле доплелся до дивана и рухнул бревном. В ту же секунду по комнате поплыли могучие раскаты богатырского храпа.

– Ну и что ты думаешь? – спросила Василиса, глядя, как Люся убирает со стола.

– А что я думаю… Дело дрянь, – повернулась к ней подруга. – Не так много нашей милиции известно. Убийства и на самом деле были – а вовсе не несчастные случаи, – и они связаны между собой, как мы и думали, и… и преступник все еще на свободе. Вась, ты больше не ходи в эту рекламу, ты ж понимаешь – там действует маньяк.

– Не обязательно… может, у человека есть свои причины убивать красивых молодых людей и обстригать им виски… Люся, но я точно помню – к Антону никто не подходил, пока милиция не приехала. А потом милиция его забрала. Значит…

– Значит, виски обстригли именно тогда, когда у вас была свалка. Или… Ты никуда не выходила?

– Нет. Сидела, как священник, рядом, держала парня за руку, и смо…

– Вася!!

– Не выходила я… хотя разве что только позвонить в «Скорую». А потом вошла, а их и нет никого. Сбежали.

– Это был кто-то свой, – вывела Люся. – Я ж тебе говорю – брось ты к черту эту рекламу!

Василиса только шумно вздохнула. И она, и Люся понимали – не бросит. Потому что… как тут бросишь, если убийца уже почти в кулаке?

На следующее утро Василису с кровати поднял чей-то долгий, мучительный стон.

– О-о-о-о-ой… Люди-и-и-и… стакан воды… умирающему… – доносилось с дивана.

Василиса поднялась за стаканом. Как бы ни хотелось спать, а Витьку было по-человечески жаль.

Возле него уже крутилась Люся с огромной железной кружкой.

– Вить, поднимайся давай, тебе ж к врачу, – теребила она парня за плечо.

– Я… я не могу. У меня что-то с головой… Теть Люся, а… а чего это я здесь у вас? И в лежачем состоянии… Черррт! Я ж всю работу проспал! Меня… Теть Вася! Вот теперь меня ваш сынок и пришибет!

– Успокойся, тебе сегодня на работу не надо, у тебя зуб, забыл, что ли? – напомнила Василиса.

– Ах, точно ж, забыл, – улыбнулся Витька. – А чего я здесь, вы не того… не напомните?

– Витенька, иди позавтракай! – уже из кухни кричала Люся. – Вот у нас тут окорок откуда-то появился, иди, я нарезала. А то тебе потом с этими врачами когда еще поесть-то удастся…

Витька с трудом отлепил голову от подушки и, держась за виски, потопал в ванную. Через десять минут он уже пил горячий чай и закусывал огромным бутербродом с окороком.

– Теть Вася, а я вчера ничего вам не рассказывал? – с подозрением посмотрел на Василису Витька.

– А чего ты нам скажешь? – искренне вытаращилась Василиса. – Ну, пришел денег попросить, а еще-то чего?

– А с чего ж я так надрался-то?.. – пытался восстановить в памяти последние события бедолага. – Чего за праздник-то был?

– Да-а, – махнула рукой Люся. – Какой там праздник… Малыша нашего день рождения отмечали. Да и не отмечали, так только – выпили по рюмочке, и ты сразу спать.

– Да? – мучился сомнениями Витька. – И вы меня ни о чем не спрашивали? Ни о чем, ни о чем?

– Витя! – с укором взглянула на него Василиса. – Ну о чем мы тебя можем спросить? Что ты такого знаешь? Ты что – ведаешь тайным рецептом омолаживающей маски? Или знаешь, как похудеть за десять дней на двадцать килограмм? А может, владеешь информацией, как за неделю заработать миллион? Или расскажешь нам, как стать женой миллиардера? И что такого мы можем у тебя спросить?! Ну смешно же, ей-богу!

– Н-ну… я подумал…

– Да ты нам и слова не давал вставить, – тихонько обиделась Люся. – Все время радовался, что сегодня поедешь покупать стиральную машину, и расписывал… какой у нее будет мотор!

– Да ну! – изумился Витька. – А у нее тоже мотор есть?

Люся решила прикрыть сомнительную тему:

– Вася! Хватит мучить парня, неси деньги, мы даем ему взаймы… Витенька, сколько тебе надо?

Витенька скромно потупился и попросил:

– Если не трудно, мне б тысяч… пять. Мне на недельку! Я сразу же! Вот получу и сразу к вам! Но если у вас нет…

– Да дадим мы тебе на недельку. Вася, неси деньги.

Василиса меленько посеменила к серванту. Она как-то еще не успела сказать Люсе, что денег у них… Ну, в общем, после того как она отполовинила свою долю с их сбережений, там теперь пяти тысяч не наскребалось. А Витька ждал, и подводить парня совсем не хотелось. Печально глянув на кухню, Василиса нырнула в прихожую и быстро выскочила за дверь.

– Ань, займи две тысячи, – уже через минуту стояла она возле дверей соседки. – На недельку.

– Да ты проходи, Вася, я сейчас… – Аня полезла куда-то на антресоли, а Василиса нервно топталась в прихожей. – А я видела, к вам опять какой-то мужичок наведался. Да какой молоденький. Мне кажется… черт, вот ведь засунула… мне кажется, я его уже видела…

– Аня, это не мужичок, это Пашкин товарищ. Пришел… хлеба попросить.

– Ой, Васенька, ведь как наша милиция тяжко живет, да? Хлеба ходют просют, да ведь? А потом мы еще удивляемся, откуда такая преступность… Вот. Две тысячи. Говоришь, на неделю?

– Только на недельку, а потом у меня пенсия, – с облегчением мотнула головой Василиса. – Спасибо, Аня. Придет к нам Таракашин, я его к тебе отправлю.

– Вот бы хорошо… – расцвела Аня. – А с деньгами тогда и не торопись, чего уж… сочтемся…

Аннушка растила сына одна, работала в торговле, и кое-какие деньжата у нее водились, зато совершенно не водились мужчины, а для гармоничного воспитания сына Максима ей постоянно требовалось мужское присутствие. Исключительно для сына ! Во всяком случае, она так утверждала. И Василиса с Люсей уже как-то знакомили Таракашина с соседкой. Однако тот трусливо сбежал, а Анечка потом долгое время наведывалась к Люсе и спрашивала: а нельзя ли то знакомство повторить? Потому что она совсем не понимала – что не приглянулось Таракашину в славной семейной жизни. И Люся, и Василиса ей неоднократно объясняли, что господин Таракашин вовсе ни к какой семейной жизни не приспособлен, но соседка не унималась. И вот теперь за эту надежду Аня готова была плюнуть даже на деньги.

Василиса прибежала домой и, запыхавшись, сунула в руки Люси пять тысяч.

– Где это тебя носило? – удивилась Люся. – Мы ее ждем, ждем, а ее и нет.

– Да… Аня забегала… просила… уроки у Максимки проверить, – неловко соврала Василиса. – Так ты, Витя, уже уходишь?

– Пора мне, – уже натягивал куртку Потапов. – Я вот еще хотел спросить… а это ничего, если я к врачу с таким перегаром?

Дамы неопределенно пожали плечами.

– Ну, если не хочешь, чтобы перегаром несло, пожуй чесночка, он все перебивает, – душевно посоветовала Василиса. – Или еще лука можно, но он слабее.

– Витя! Да не слушай ты ее! – всплеснула руками Люся. – Пройдешь мимо аптеки, купи таблеток мятных. Лечись иди. Да к нам почаще заглядывай.

Парень вышел, а Василиса шмыгнула в кухню. На столе ее ждала только пустая тарелочка из-под окорока. А так хотелось…

– Люся, а вот здесь лежало… оно куда? – растерянно спросила Василиса.

– Это ветчина, что ли? – легкомысленно спросила Люся.

– Окорок!

– Так это мы с Витей скушали.

– Скушали они… А мне нельзя было оставить, да?! – рявкнула Василиса и запечалилась. – Я, может быть, тоже… Розовенький такой был, сам в рот просился…

– Васенька, он не свежий был, забудь, – отмахнулась Люся и пристально посмотрела на подругу. – Вася, ты что – опять бегала к Ане занимать денег? Ты залезала в наши отложенные деньги?

Вася решила, что лучше сразу признаться, самой же спокойнее.

– Да! И что? Я залезла! А потому что я работаю в солидном заведении! И мне нужны новые вещи!

– Новые – это хорошо постиранные старые, – буркнула Люся. – Могла бы хоть сказать…

Чтобы отвлечь Люсю от ненужных воспоминаний о деньгах, Василиса кинулась к зеркалу и распорядилась:

– Сейчас ты, Люся, идешь с Малышом, а я… я начну собираться. У нас сегодня тяжелый день – надо навестить квартиру Антона и забежать к Вазонову. Конечно, мне будет нелегко бегать на голодный желудок, но… я многое прощаю тебе, Люся… Ты все еще не одета?!! Малыш! Хватай Люсю за подол и тащи! Она отлынивает от прогулок, а у нее землистый цвет лица!

Когда Люся вернулась с прогулки, Василиса уже покончила с макияжем. Сегодня она накрасилась как никогда – слишком уж нравилась себе в легком ярком платочке, а потому и макияж должен быть тоже красочным – эдаким весеннее-молодежным!

– Люсенька… а может, и ты хоть как-то… ну губки нарисуешь, глазки обозначишь? – с перекосившимся лицом разглядывала подругу Василиса. – Ну ты посмотри на нас – я вся такая яркая, молодая, соблазнительная, и рядом ты такая убогонькая! В своей курточке и в шапочке из… говяжьего пуха!

– Лебяжьего пуха! И мне идет! – парировала Люся. – И еще в ней тепло! А ты в своем наряде скоро окоченеешь.

– Пойдем уже, безнадега, – грустно вздохнула Василиса и поплыла к выходу.

Антон снимал квартиру в новом многоэтажном доме. По опыту подруги знали, что в таких домах узнать о жильцах хоть что-нибудь бывает практически невозможно. И их опасения подтвердились. Две тетушки, к которым постучались сыщицы, скупо ответили, что парня, который снимал квартиру по соседству, знали плохо, потому что он переехал к ним буквально… черт его знает когда. Общих интересов у них с ним не водилось, и вообще в этом подъезде живут только алкаши и пьяницы. И если уж на то пошло, то милиции надо поменьше таскаться по квартирам, а побольше следить за тем, чтобы не поджигали почтовые ящики!

– Не густо… – поежилась Василиса, выходя на улицу. – Может, еще к кому стукнемся?

– Вряд ли кто-то что-то скажет… Эти хоть помнят, что Антон здесь жил… Попробуем отправиться к Вазонову.

– Тоже не повезет, раз уж с самого утра не заладилось…

– Ну, не будет же день зря пропадать! – заспорила Люся, и Василиса послушалась.

В конце концов, день-то ладно, но вот если так бесславно пропадает дорогая косметика! Она что сегодня – зря красилась?

Люся была отчасти права. В доме Вазонова их тоже поджидала неудача.

Возле красивой двери на просторной лестничной клетке стояла хорошенькая молодая девушка с роскошной копной светло-русых волос, с длиннющими ногами и довольно рельефными формами. Девушка моргала ярко-синими глазами и прощалась со своей подружкой:

– Ариш, ну ты звони, а то у меня тут такое шоу каждый вечер, я себе места не нахожу. Вся в жуткой депрессии, в жуткой! – слабым голосом говорила красавица и для убедительности даже бессильно склоняла голову набок. – Кстати! Дашку встретишь, передай ей, что я то платье брать не буду. Я посмотрела, у Катьки уже такое есть!

– Ну похабство какое, да? – вытаращилась от возмущения подруга, которую назвали Аришей. – И куда в них потом? В одинаковых!

– Она меня просто убила, просто убила! Я уже все таблетки в аптечке выпила, все!

– Правда, Ален, ты так дурно выглядишь! Сейчас в моде натуральные краски, а на тебя натуральную сейчас и не взглянешь, – поддержала подруга. – Проблемы, что ли, какие?

– Ну откуда проблемы? – возмущенно вытаращилась девушка по имени Алена, потом, видно, что-то вспомнила и возмутилась еще больше: – А ты считаешь, не проблемы? Так меня подвести с платьем! Весь вечер насмарку! И в чем мне теперь выйти? Я ж рассчитывала! Нет, я, наверное, не пойду.

Василиса скромненько крякнула, намекая, что девицы не одни, но никто из них и бровью не повел.

– Ну, Дашка! Я вообще не знаю – где она берет эти тряпки? – все больше надувала губки обиженная краля. – Из Польши таскает, что ли?

– Она б еще ближнее зарубежье притащила, – поддакивала подруга.

– Девушки, я немного нарушу вашу беседу, – влезла-таки Василиса. – А могу ли я увидеть Вазонова Мартына Павловича?

Девицы проморгались и наконец заметили, что они не в одиночестве. Хорошенькая девушка оглядела Василису с ног до головы и только после этого разлепила пухлые губки.

– А как вы его увидите? Он работает.

– Он сегодня на работе? – охнула Василиса.

– А что вас удивляет? Сегодня обыкновенный рабочий день, – пожала плечиками дива и отвернулась к подруге. – Ну, ты забегай. Да, а наша Светочка-мастер, все еще в Египте?

– Ой, Ален, я вот буквально вчера ей звонила, не приехала еще, – взгрустнула Ариша. – Сама так мучаюсь, так мучаюсь, у нас же совсем нет стоящих мастеров!

– Ну и к кому теперь нести голову? Я обросла невообразимо! Понятия не имею, что можно делать столько времени в этом Египте!

Люся тихонько повернулась и стала спускаться по лестнице, Василиса догнала ее уже внизу.

– Люся! Ну чего ты удрала-то? Сейчас она распростится со своей подружкой и, может быть, что-нибудь нам сообщит!

– Да ничего она нам не сообщит, – бурчала Люся, нажимая кнопки на своем сотовом телефоне. – Мы ее по-другому…

Потом Люся долго ждала, когда выйдет подружка Алены, а то, что красавица являлась именно Аленой – женой Вазонова, они уже поняли из разговора. Едва из подъезда показалась Ариша, как к ней тут же кинулась Люся:

– Девушка!! Девушка, дайте телефон позвонить, вопрос жизни и смерти! Я вам сто рублей заплачу!

Арина сначала хотела высокомерно отказать, но последняя фраза изменила намерения.

– А вам надолго? – перекривилась она.

– На секундочку, я в «Скорую», тут женщине плохо, – кивнула в сторону Василисы Люся.

Вася, заслышав про свое дурное самочувствие, немедленно стала сползать на снег, хватаясь за фонарный столб.

– Ну… прям не знаю, ну возьмите, – перекривилась девица. – Только деньги вперед.

Люся кивнула, сунула девчонке в руки деньги и стала набирать номер. Уже через минуту она разочарованно протягивала телефон обратно.

– Никого дома нет, – вздохнула она.

– И чего? – насупилась девчонка. – Деньги вам, что ли, обратно отдавать?

– Зачем же, – дернула плечом Люся. – Пользуйтесь.

Вася, завидев, что подруга решила все проблемы, быстренько вскочила, отряхнула шубку и поправила платок.

– Все. Поехали в студию, к Вазонову, – решительно направилась она на остановку.

– Сейчас нам домой надо, мы ж еще с этой Аленой не закончили, – тянула Люся в другую сторону.

– Все мы закончили, она нам ничего не скажет. Зато Вазонов! У него там преступники, он, может, и сам убийца, с него станется! А мы вот сейчас бросим преступное гнездо и побежим домой, да?

– Мы не домой побежим, а работать! – пояснила Люся. – Только в домашних условиях.

– Ну, как знаешь. Ты можешь и в домашние условия сбегать, а я… В конце концов, у меня сегодня рабочий день, а меня еще никто не увольнял! – и Василиса, гордо вздернув подбородок, кинулась к подошедшему автобусу. – Граждане пассажиры! Пропустите ветерана!.. Освободите места для инвалидов и беременных! Что значит, где инвалид?.. Не пошлите, молодой человек! Я вам не беременная! Но… сочувствующая, так что местечко…

Люся со вздохом проводила глазами автобус, в котором уехала Василиса, и направилась домой, ее рабочий день тоже еще не закончился.

Василиса же, благополучно добравшись до студии Вазонова, входила теперь в общий зал с некоторым трепетом. Что она скажет? Зачем приехала?

– Ой, Василиса Олеговна, вы почему опаздываете? – неожиданно выпорхнула прямо на нее Леночка. – Мы как раз решали вопрос о том, чтобы утвердить вас в должности технического работника.

– Я выбираю должность костюмера, – не согласилась Василиса. – И потом… мне бы хотелось в артистки.

– Ну-у… – неопределенно промычала Леночка. – Не знаю, какие планы у Мартына Павловича. Да вы сами у него спросите, что за рекламу он сейчас делает…

И девчонка быстро шмыгнула в свой кабинет.

Василиса вошла в зал уже более уверенно. Удивительное дело – день назад здесь никого не было, и казалось, что производство остановлено на долгие годы, а уже сегодня работники были в полном составе. Даже появилась парочка новичков – парень привычно-прекрасной внешности и девчушка, похоже, еще школьница. Никакого съемочного процесса не наблюдалось, на стуле сидел Вазонов в довольно неважном состоянии – мешки под глазами, посеревшее лицо и почерневшая шея, рубашка не первой свежести с расстегнутым воротом и в глазах вселенская скорбь.

– Нам еще и на сценариста тратиться, да? – уныло нудил он, глядя на Татьяну. – Ну почему ни у кого в голове не витают стаи новых, вкусных идей?! Где дерзость? Где полет?

– У меня, простите! И дерзость, и стаи, – прервала его вошедшая Василиса. – Я буквально напичкана… как вы сказали? Вкусностями! Чего бы вам хотелось?

Вазонов перевел скучный взгляд с Татьяны на Василису.

– Дерзость, говорите? Откуда? У вас-то, милочка, откуда? Вы же все ваши вкусности растеряли на долгом жизненном пути.

– Не хамите, Мартын Павлович, – сверкнула на него глазами Василиса. – Говорите сразу – чего хотите?

– Мартын Павлович получил заказ на изготовление новой рекламы, – шепнула Василисе Ирина. – Прорекламировать требуется рой пчел. Какому-то дедульке взбрело в лысину торговать пчелами зимой. Ну и… А куда денешься – большие деньги дедок отвалил.

Василиса облизала губы и, не думая ни секунды, выпалила:

– Совершенно революционная идея! Значит, так – меня наряжаем хорошенькой пушистой пчелкой, я… я бегаю вот за этим красавчиком, догоняю, кусаю в щечку и говорю в экран: «Кто не купит рой и мед, тот в конце зимы помрет». И меня берут крупным планом.

– Как?! Опять помрет?! – взвился Вазонов, – А нельзя без вот этих скоропостижных кончин?

– Можно. Без скоропостижных можно, – легко согласилась Василиса. – «Кто не купит пчел и мед, тот не скоро, но помрет!»

– Довести меня хотите?!! До инфаркта, да?! – уже поросенком визжал Вазонов. – Василиса… простите, как вас по батюшке?

– Можно просто Василиса, – скромно потупилась дама. – И даже на «ты».

– Василиса Ивановна! – не желал переходить на «ты» Вазонов. – Я к вам так тепло относился, я… я техничкой вас хотел устроить, а вы!

– А я и хочу устроиться, – вытаращилась Василиса. – Только не уборщицей или там техничкой, как вы говорите, а вовсе даже сценаристом! И чем, скажите, вам не понравились мои слоганы? Вы хотите, чтобы вашу рекламу запомнили все и сразу? Умнее все равно ничего не придумаете.

– Но… должна же быть какая-то этика, – строго проговорила Татьяна.

Ей, видимо, тоже не понравился Васин прорыв в рекламе – завидовала девка.

– Как же мы предложим такое нашему заказчику? – качала она головой.

– Да наш заказчик первый и помрет от этой рекламы! – вопил Вазонов. – Вместе со всеми своими пчелами! Даже конца зимы ждать не будет!.. Не-е-е-т, земля оскудела талантами!! И если я ничего не предлагаю, так тут хоть тресни, никто даже мысль стоящую не родит.

– Так за те деньги, что вы получаете, я бы рожала каждый день, – не утерпела Василиса.

– Что?! Что она сказала? – перешел Вазонов на ядовитый шепот.

– По-моему, женщина просто готовится стать матерью, – тихонько проговорила новенькая школьница. – А что такого? Сейчас все стараются выполнить программу.

Вазонов откинулся на спинку стула и протяжно завыл:

– Василиса Ивановна, и вы тоже? И кто, интересно, этот рисковый папаша, любитель сухофруктов?

– Как вы смеете?! – подпрыгнул вдруг со своего места новенький красавчик. – Перед вами дама! А вы!.. Извинитесь немедленно, а не то я брошу вам в лицо свою перчатку! Рукавичку!

– Птенчик мой, если хотите у нас работать, не разбрасывайтесь вещами, настоятельно советую, – поморщился Вазонов. – Так мы будем думать над рекламой, или мне опять самому же, за собственные деньги…

Напоминание о деньгах внесло смятение в неокрепшие души работников, и все загалдели, вынося на вазоновский суд свои проекты.

Василиса перебегала глазами от одного коллеги к другому – кто-то из них был преступником. Но ведь и подумать не на кого. Вазонов? В принципе, может быть, только… А зачем ему это нужно? Он вложил в рекламное дело столько денег, только-только началась работа, зачем ему такие головняки? Татьяна? Та и вовсе загружена своими беременными проблемами, куда ей на сильных парней кидаться? Елена? Ну… к этой дамочке стоит приглядеться, однако ж на серьезного убийцу она не тянет. Ирина? Болтушка и хохотушка… тоже может, но девчонке хватает дома больной матери. Ухаживает за ней, лекарства покупает, заботится. Вряд ли милосердие способно на убийство. Тогда оператор Коля? А ему зачем? Может, чего-то не поделил с Эдиком и Антоном или завидовал? А может, тут замешана любовь?..

Василиса сидела молчком и пристально разглядывала всех присутствующих. А взгляд упрямо натыкался на молоденького паренька, которого она видела впервые и который так отважно за нее сегодня заступился. На самого Вазонова полез. И смотрит так… прямо в глаза… Так, кто там дальше? Ваня и Саня? Эти вдвоем кого хочешь завалят… Завалят, вот именно. А парни были убиты… почти интеллигентно… Господи, ну чего ж этот парень так смотрит? Может, у нее платок на темечко съехал?.. Василиса незаметно потрогала платок – вроде все оказалось на месте. Да и пусть смотрит, ну куда деться, красоту ведь в карман не засунешь… Кстати, надо напомнить пареньку, что она вовсе не собирается становиться матерью, беременность ей уже не к лицу, она точно знает…

Непонятно от чего вдруг заломило в висках.

– Мартын Павлович, а вы не помните, когда я бегала звонить в милицию, к погибшему Антону никто не подходил? – спросил вдруг Василиса, совсем наплевав на то, что студия была полна народа.

– К Антону? – поперхнулся Вазонов словом. – А… я, в общем-то, не помню…

– Пожалуйста! Оставьте свои вопросы при себе! – взвизгнула Татьяна. – Достаточно того, что мы все были под подозрением! И милиция нас просто поедом ела! Еще вы тут!

Ее крик раздавался барабанными ударами в голове Василисы.

– Танечка, не ори так, – поморщилась она. – Я… мне надо узнать.

– Вот идите в милицию и узнавайте!! – рявкнула Танечка и гордо уставилась в окно.

– Возле Антона тогда целая куча толкалась, – тихонько шепнула Ирина. – Вы ушли, а к нему сразу все и подбежали – никто ж не поверил, что он того… Вазонов подбежал, я, потом еще Ленка, Татьяна тоже.

– А Коля? Оператор? – насторожилась Василиса.

– А Коля не подходил, ему аппаратуру свернули, вот он и кинулся ее поднимать.

– Что вы там шепчетесь?! – всполошилась Татьяна. – Мартын! Павлович! Они там… чего-то думают про нас… всякие гадости! А я не хочу!!

– Мы не про гадости шепчемся! – крикнула ей Ирина. – Про твою беременность Василиса Олеговна уже знает! Мартын Павлович, а вы сегодня снимать будете? Мне надо гримировать?

– Сиди уже, гримировать она рвется… – недобро стрельнул глазами на Татьяну Вазонов. – Откуда я знаю, будем сегодня снимать или нет!

Василиса слушала их вполуха. Как-то совершенно непривычно горели губы, и она их постоянно облизывала, в глазах появилась резь, и хотелось прислониться к чьему-то плечу. Правда, ей частенько хотелось прислониться к мужскому плечу, но сейчас ей было все равно, пусть будет женское…

«Неужели и меня траванули? Вот гады…» – мелькнула недобрая мысль в воспаленной голове сыщицы, но она отнеслась к этому совершенно спокойно. Да и пусть, только б ей сейчас прилечь где-то… и чтоб не трогали… и не орали! Ну чего они там орут все время?!

– Вы что – не видите, ей же плохо! – кричал новенький паренек, Василиса даже не знала, как его имя. – Ей надо «Скорую»!

– Не-е-ет!!! – вопил Вазонов и всхлипывал совсем по-бабьи. – Я только отошел от нервного срыва! И опять! Опять «Скорая»! Милиция! Труп!! Нет!! Таня!! Немедленно меня уведи! Мне вредно смотреть на агонии!

– Чего он орет? – морщилась Василиса, держась за голову. – Чего это с ним?

– Да ничего, надоело ему, видишь ли, смотреть на вашу агонию, – с укоризной прищурилась Ирина. – Бабушке надо «Скорую», а он! Левик, звони в «Скорую»!

Василиса увидела, как к ней уверенно подбежала новенькая девчушка, шлепнула руку ей на лоб и спокойно сообщила:

– А «Скорая» не приедет, потому что чего приезжать-то? Обыкновенная простуда. Температура, правда… за тридцать восемь. Но они все равно не приедут.

– Правда, что ль, простуда? – не поверил Вазонов. – Не врешь? Она сейчас не помрет тут у нас?

– С чего бы? – фыркнула девчонка. – Она ж просто простыла. Конечно, я анализы не брала, но… видно же!

– А ты откуда знаешь? – не успокаивался Вазонов.

– Ну так я ж медсестрой работала, а у нас врач участковый – золотой человек, он меня и поднатаскал. Не хотел, чтобы я простой пробкой работала. Я уже многое умею! Хотя… все равно, надо анализы взять.

Василиса насторожилась – вот чего ей сейчас хотелось меньше всего, так это принародно сдавать анализы!

– А ее нельзя того… домой как-нибудь? – поинтересовался Вазонов. – Только так, чтобы без лишнего шума. Ну, мало ли чего с ней могло случиться, так чтобы… Ну как будто ее здесь и не было? Она ведь и забегала-то всего на минутку, а?

– Как вы можете? – воскликнул молодой парень. – Я ее, конечно, увезу, но о чем вы думаете, когда человеку так плохо?!

– Ох, паренек, о чем ты думаешь? – вытер пот со лба Вазонов и по-царски махнул рукой. – Ладно, вези ее домой. Ну прямо никаких рабочих условий! Никаких!

А потом Василиса уже видела какие-то веселенькие огоньки из окна машины. Играла музыка. И было так тепло, спокойно. А впереди сидела спина этого молоденького парнишки. Иногда он поворачивался к ней и спрашивал:

– Ну как, ничего? Вы нормально себя чувствуете? Если станет хуже – сразу же говорите, я заеду в больницу.

– Не надо в больницу… – тихо говорила Василиса. – Ты только вези меня по городу, и чтоб музыка хорошая… лирическая, тонкая… скрипочки чтобы… Включи «Виновата ли я»…

Он, конечно, не включил, потому что классики у него не было, не подготовился как следует. Тогда она запела сама: «Провожал ты меня до тенистого сада» и особенно чувственно выводила: «Ты мне сразу скажи – че те надо, че те надо…»

Парень все терпел и возил ее по красивому вечернему городу, а потом… Потом она уже и вовсе ничего не помнила.

Глава 5.

Все средства хороши

После того как Василиса прыгнула в автобус, Люся сначала зашла в магазин – как давно она не бродила по гастроному одна! А уже потом, нагруженная, точно верблюдица, стремительно засеменила домой. И это даже хорошо, что Вася с ней не пошла, в одиночестве легче было сосредоточиться и проявить актерские данные.

Она достала из кармана сотовый телефон и посмотрела на экран. Там высвечивался пропущенный вызов с незнакомого телефона.

– Все правильно, – потерла ладошки Люся. – Не зря я просила телефон у этой Ариши, теперь у нас ее номерок.

Дальше Люся действовала и вовсе наудачу – набрала номер Ариши и загнусавила, стараясь изменить голос.

– Але, Аришка, привет!! – крикнула она, когда девушка взяла трубку.

Аришка, видимо, долго соображала – кто ее приветствует, потому что трубка только сопела. В конце концов Ариша нерешительно протянула:

– Приве-е-ет. А кто это?

– Чего, не узнаешь? Это Даша, – нагло врала Люся. – Я хотела спросить: ты не в курсе – Аленка платье брать будет?

Ариша опять немного помолчала.

– Дашка, ты, что ли? – неуверенно спросила она.

– Ну я! Чего – богатой буду, не узнала, да?

– Так у тебя голос вообще не такой! Как будто с другим человеком говорю!

– Это потому что я по другому телефону. И… чего-то насморк… – быстренько проговорила Люся. – Так ты не видела Аленку? А то я ей никак дозвониться не могу, занято, а товар висит. На ее платье уже покупательница имеется. А то, я знаю, Аленка небось опять говорила, что у меня Польша какая-то, да?

Ариша фыркнула в трубку, и ее сомнения рассеялись.

– Ой, ты прямо Аленку не знаешь! Поморщит нос, а сама все равно возьмет. У нее же опять депрессуха! Надо себя чем-то развлечь.

– Опять депрессуха?

– Да вообще страшная! Только маленькая машинка ее и спасает!

– Какая машинка? – не поняла Люся.

– Ну что значит какая! Красная ее, которую Морозов подарил. Ну помнишь, она еще номером хвасталась – один, два, три! И инициалы ее – АИВ! Ну она ж рассказывала, чего не помнить-то? Единственный подарок от любимого, только он и греет!

– Не понимаю тогда – подарки дарит, а депрессуха из-за чего? – вошла в роль Люся.

– Ну ты меня добиваешь! Все из-за того же! Из-за Андрюсика! Я ж ей сразу говорила – не возьмет он тебя! А она… ну ты ж помнишь!

– Погоди, Андрюсик – это…

– Ну Морозов же ее, Андрей Никитич! Чего тормозишь? Я ж тебе рассказывала – она еще от него хотела ребенка родить! А он же не дурак! На фига ему бросать свою холеру… Валерию, жену его, не помнишь разве?

– Аришка, ты мне про нее не рассказывала, честно тебе скажу. Или… или я пьяная была, потому что ничего не помню! – откровенно призналась Люся.

Ариша не слишком удивилась, вероятно, неведомая Даша и впрямь не прочь была выпить.

– Так я тебе и говорю – Аленка уже давно за этим Морозовым таскается…

– Ну, это-то мне известно!

– Ну и вот! А он никак – все водит ее за нос, а Аленке уже невмоготу со своим Мартышкиным жить, а Морозов замуж не зовет! Я ей, главное, сразу сказала – не возьмет. Потому что его Валерия хоть и старая кляча, а на себе такой воз тянет, что мама дорогая! А тут представь! От Андрюсика его холера ушла – финиш! Аленка чуть умом не съехала от радости! Сразу шасть к Андрюсику. А тот, представь, говорит ей так – Алена, давай останемся друзьями. Ну не дурак?!

– Гад какой, – посочувствовала Люся.

– А чего гад-то? Я ж ей всегда говорила – не возьмет! Потому что Андрюсику надо, чтобы жена не просто мордой сверкала – таких у него и на работе свора. Ему надо, чтобы женушка деньги в дом волокла. А что ему Аленка притащит, ха! Я говорила! Но так ведь Аленка мне не верила! Все жужжала – «Рожу: и никуда не денется!» А тут такой облом – ребенка она потеряла…

– Ариш, а чего, на Аленку правда напали?

– Да я теб-бя умоля-я-яю! Кто на нее нападет, если она без машины и шагу не ступит! Врет, наверное, но сделала все грамотно. Во всяком случае, Мартышкин слезами умывался. Даже к каким-то врачам ее таскал. Представляешь, он Аленку от депрессии лечит – даже на работу перестал ходить, чтобы ей помочь! Ну мы уржались! У нее и без того настроение ни к черту из-за Морозова, а тут этот пингвин перед глазами – туда-сюда, туда-сюда. Ну и у кого после этой рожи не будет депрессии?

– Обалдеть, – выдохнула Люся. – Вот ты знаешь, видела я этого Мартышкина, и как она с ним живет? Мне кажется, он такой… вот ему что не понравится, так он запросто на тот свет отправит. Ну это я так думаю.

– Дашка! Да тебе вообще думать нечем! Это Мартышкин-то отправит? Ты помнишь, сколько раз Аленка с ним ссорилась из-за того, что он слова сказать не может! Он же слизняк! Трус, каких свет не видывал! Только на подчиненных орать умеет. И то пока они на него не рыкнули как следует да не послали подальше! А то хвост подожмет и будет задом крутить, отправит он… Дашка, а ты когда в следующий раз за товаром едешь?

– Когда еду… – споткнулась на полуслове Люся. – Н-ну в следующем месяце, наверное…

– Ну сдурела совсем, да? Говорила же, что через неделю! – взорвалась в трубке Ариша. – Ты ж мне обещала, что к Катькиному дню рождения приедешь уже с новьем! Мне ж идти не в чем!

– А-а, так ты про э-это! – сориентировалась, как могла, Люся. – Так я через неделю и еду! Только ты ко мне еще забеги…

– Забегу, не бойся. Думаешь, опять деньги буду полгода отдавать? Не-ет, у меня теперь такой кошелечек появился – м-м-м! Представь – работает с нефтью!

– Да ты скоро вообще вся в золоте ходить будешь!

– На фига мне золото? Что я – цыганская лошадь? Мне б брюликов покруче. Хочу коллекционку. Только еще надо постараться, чтобы мой папик от остальных своих кисок избавился. Представь – я у него восьмая!

– Офигеть! – совершенно искренне охнула Люся.

– Да, трудненько придется, надо в первую тройку выбиться, и тогда-а-а… Ты, Дашка, со своим тряпьем точно не впишешься…

Девчонка хотела сказать что-то еще, такое же оптимистичное для подруги, но вдруг быстро стала прощаться.

– Все, Дашка, пока. Мой индюк приехал! Надо хоть ноги оголить, что ли, а то опять в клуб удерет, все деньги пропьет, а мне шиш. Я к тебе забегу!

И Люся услышала короткие гудки.

– Как в зоопарке побывала, – вздохнула она. – Мартышки, пингвины, индюки… Не девицы, а партия зеленых!

После такого телефонного разговора надо было все обдумать. А лучше всего обдумывалось за чашкой чая. Люся подалась на кухню, налила чай и принялась вслух рассуждать:

– И что же мы узнали?

Заслышав, как на кухне хозяйка с кем-то разговаривает, туда немедленно ринулись Финли и Малыш. Это же ясно – если в доме никого нет, значит, разговаривают с ними. А чего это хозяйка с ними будет разговаривать просто так? Наверняка хочет угостить колбасой или еще чем достойным…

– А мы ничего не узнали, – подвела итог Люся. – Хотя нет, можно сделать кое-какие выводы… Малыш, убери лапы со стола, Финли, а ты и вовсе слазь! Я здесь, между прочим, чай пью! И думаю.

Четвероногие друзья не шелохнулись. Но Люся уже этого не замечала.

– А какой мы вывод сделали? Нет, Финли, вовсе не то, что тебе надо дать мяса, не скреби когтями мой новый шелковый халат, он и так уже весь в затяжках. А вывод мы сделали… что Вазонов слизняк. И никого убить не мог, так уверяет Ариша. И еще она настаивает, что Мартышкин… то есть Вазонов – трус! Что мы знаем?.. Мы знаем, Малыш, что ты любишь косточки, но я их тоже люблю, у нас их просто нет. На вот лучше колбаски. И тебе, Финли, дам, ну куда от вас…

Люся достала из холодильника колбасу и меленько нарезала на кусочки. Теперь можно было и порассуждать.

– Что мы знаем, я уже спрашивала, да? А знаем мы, что трусы иногда убивать все же пытаются, и у них это даже неплохо выходит. И еще – он мог и не сам кого-то убить, а нанять… Только кого – своего сотрудника? Мда… неясно. Зато совершенно ясно, что со стороны Андрюсика, то есть Морозова, здесь все чисто, то есть мужчине нет необходимости чего-то скрывать, да еще и лишать кого-то из-за этих секретов жизни. Жена-то от него все равно ушла. А больше ничего не узнали… Финли, ну что ты отвернулся? Думаешь, не все учла?.. Да нет же, я помню, что с Аленой случилась какая-то непонятная вещь – то ли она сама лишилась ребенка, то ли ей кто-то помог… Интересно, а где оперировалась Алена? Вот не могла у Ариши спросить, дурочка! Что-то она меня настораживает, эта Алена… Можно, конечно, поговорить с врачами, уж они-то знают… Что ты говоришь, Малыш? Они бы мне не сказали? И ты в самом деле сомневаешься? Ну и никакой тебе больше колбасы!

Люся и еще бы беседовала сама с собой, если бы не звонок в двери.

На пороге стоял незнакомый молодой человек, а на его руке безвольно висела Василиса.

– Что с ней? – мгновенно покрылась бледностью Людмила Ефимовна. – Кто ее так? Где вы ее обнаружили?

– Я, видите ли, только устроился в рекламное агентство, а Василиса… Ивановна, кажется, да?

– Олеговна… – поправила Люся, бережно перетаскивая подругу в комнату.

– Так вот она пришла сегодня на съемки, а потом у нее как-то внезапно поднялась температура, и… вот.

Парень, будто извиняясь, разводил руками.

– Вы не заметили, она ничего не ела? – насторожилась Люся.

– Да нет, не ела. Потому что сначала она говорила, и у нее просто не закрывался рот, а потом… потом уже начала бредить.

– Ну тогда все не так страшно – у нее всегда так грипп начинается, не переживайте, – успокоила парня Люся. – Васенька у нас болеет редко, но очень бурно и укладывается в короткие сроки. Вы там передайте, чтобы ее не увольняли, она уже через недельку выйдет.

– Хорошо, – вежливо поклонился парень, оглядывая мельком комнату. – А эта собачка с вами живет?

– Ну а с кем же?! – удивилась Люся. Потом, видимо, что-то вспомнила и добавила: – Такой кровожадный зверюга, просто ужас какой-то. Мужиков рвет на портянки. Лютый зверь.

Лютый зверь, видя, что гость не причиняет никакого вреда хозяйке, весело вертел обрубком хвоста и мотал здоровенной башкой.

– Ну я пойду… – заторопился парень. – Вы уж извините… Я просто добросил Василису Ива… Олеговну. До свидания.

Закрыв за ним двери, Люся метнулась в комнату, к подруге. И только на один миг остановилась:

– Странно, неужели Вася и впрямь пользуется таким спросом у молодежи? Или здесь что-то другое?

Последующие два дня были начисто вычеркнуты из рабочего графика – Василиса отходила от гриппа, а Люся пичкала ее лекарствами и заваривала травки.

– Люся, а чего это я? – спросила Василиса, когда уже температура немного спала. – На улице еще и морозов не было, чтоб под сорок…

– Если бы под сорок, у тебя бы голова просто отмерзла и отвалилась, – ворчала подруга, вливая в рот Василисы молоко с медом. – Это ж надо додуматься – в такую погоду выпендриться в шелковом платке!! Ты ведь не девочка уже, организм бэушный, к встряскам не приспособлен, его кутать нужно!

– Нормальный у меня организм… – бурчала Василиса, повыше натягивая одеяло.

Она вообще теперь стала на удивление покладиста – и молоко пила, хотя не любила его до смерти, и позволяла ставить горчичники, и даже сидела под одеялом, склонившись над кастрюлькой с вареной картошкой.

В один из таких лечебных моментов, когда Люся обшлепала всю спину Василисы банками, зазвонил телефон.

– Василису Олеговну? – переспросила Люся в трубку. – А она сейчас не может подойти…

– Сама подойди! Подойди ко мне и подай трубку!! – просила Василиса, лежа на животе, не способная перевернуться. – Ну чего сама говоришь-то?! Давай трубку, это меня!!

– Н-ну погодите, – тянула жилы Люся. – Сейчас посмотрю, если она не отдыхает…

– Дай трубку, говоррррю!! – уже рычала от злости Василиса, но едва телефон попал к ней в руки, как голос сделался просто кошачьим. – Аллеу! Василиса слушает… Кто? Лев? Какой лев? Люся, а можно к нам льва приведут? – вдруг испуганно обернулась к подруге Василиса.

Люся страшно вытаращила глаза и бешено замотала головой:

– Васенька, господи, куда нам еще и льва?! Нам одного Финли за глаза… И… Малыша жалко…

– А-ха-ха, какой вы шутник! – вдруг игриво засмеялась Василиса в трубку и быстро прошипела Люсе: – Это его зовут так – Лев Лютиков, ясно?.. Да-да, конечно же, вы можете зайти к нам прямо сейчас! Мы с вами прекрасно проведем вре…

– Только учти, что проводить время ты будешь в банках, – сурово отрезала Люся.

– То есть как в банках? – перепугалась Василиса. – А снять? Лев, про «снять» это я не вам! Люся, а если их снять?

– Даже не проси!

– А халатик сверху накинуть?

– Халатик можно, только ты будешь горбатая, – равнодушно рассуждала Люся.

– Ой, ну что ж делать?.. – нервно заворочалась Василиса. – Лев! Приезжайте не сегодня! У меня… кое-какие процедуры. Ну сами понимаете, массажист придет, маникюрша в дверях томится, опять же парикмахер всю плешь проел, косметолог… Да! Завтра – да!

Через минуту Василиса отключила телефон и блаженно перевернулась на спину. По комнате прошел звон – под Васиной тяжестью звенели банки.

– Вася!

– Люся! Ну что ты со своей посудой!! – воскликнула обиженная Василиса. – Посмотри, у меня там тара на спине не разбилась?

Люся без особенных нежностей перевернула подругу обратно на живот и строго приказала:

– Не шевелись! Если еще раз дрыгнешься, я сама вместо тебя буду на звонки отвечать, ясно?

Присмиревшая Василиса покорно растянулась в неудобном положении – Люся знала чем запугать.

А на звонки отвечать ой до чего хотелось, потому что, как на грех, звонили ей все кому не лень. Позвонила Маша и напросилась в гости, звонила Леночка, спрашивала – оформлять ли ее на должность технического работника или взять кого другого? Василиса согласилась, потому что всерьез испугалась лишиться доступа в студию. Затем грубый мужской голос потребовал Василису Курицыну к телефону. Василиса, конечно, трубку взяла, и тогда голос представился добрым другом и потребовал, чтобы Василиса поделилась. После чего сказал, что ввиду болезни согласен подождать еще три дня, а уж потом… Честно говоря, здесь, на диване, когда рядом были Люся, Малыш и мог в любое время нагрянуть Пашка, Василиса не слишком испугалась. Пашка прибегал уже два раза, один раз приходила Лидочка с девочками. Лидочка сидела недолго, да Василиса и сама не позволила ей – нечего детям заразу подхватывать, а вот Пашка неприлично обрадовался.

– Мам, ты, главное, – лечись! Лечение, оно же, знаешь, спешки не терпит. Месяцок-другой поваляешься, а потом я тебя в санаторий отправлю!

Вася ему только слабо улыбалась. «Помечтай, сынок, помечтай. Я все равно сбегу», – с нежной улыбкой думала она.

«Еще и Витьку к вам приставлю, а то все равно сбежать надумаешь», – веселился Пашка, трогательно целуя мать в щеку.

В общем, как бы то ни было – болезнь отступала. К концу пятого дня Василиса почувствовала себя совершенно здоровой, бодрой и полной сил. В пятницу вечером она уже не находила себе места, потому что позвонил Лева, очень вежливо поинтересовался самочувствием Василисы и, немного смущаясь, сообщил:

– Василиса Олеговна! А я ведь уговорил Вазонова снять вас в той рекламе.

– В какой рекламе, Левушка? – от радости сердце Василисы ухнуло в артритные коленки.

– Про пчелок. Вы там будете стариком-пасечником. Но ведь главное не это, правда же? Зато у вас главная роль.

Василиса чуть не прослезилась.

– Конечно, Левушка, я уже в понедельник приеду на съемки.

– Если позволите, я за вами заеду, – окончательно добил женщину молодой артист.

– Разумеется! А то как я – вся больная, немощная… Нет, я никакая не немощная, ты ж понимаешь, это я так кокетничаю, а на самом деле на мне еще пахать… Господи! Да заезжай, там разберемся! – окончательно запуталась Василиса, положила трубку и блаженно закатила глаза. – Люс-ся. Люся! Где у нас овсяные хлопья? Нужно срочно сделать маску!! В понедельник мне опять на телевидение!

Люся подругу не слушала, потому что спешно собиралась на прогулку с Малышом. Честно говоря, с этой Васиной болезнью она, казалось, скинула последние килограммы, которых и так-то кот наплакал. На ней теперь было все – и лечение подруги, и готовка, и магазины, и чистота в доме, и прогулки с собакой, да еще и расследование. Про него никто забывать не собирался.

– Вася, никуда не выходи. Я с Малышом только на аллею и обратно, – крикнула она уже из прихожей.

Вася согласно кивнула и поспешила на кухню, услаждать кожу лица, а Люся заторопилась к аллее.

День выдался на редкость пригожий, и Люся, не удержавшись, побрела к берегу Енисея. Малыш тоже на неделе редко когда гулял долго, Василиса почти окончательно выздоровела, даже вон на работу рвется, поэтому ничего страшного не произойдет, если Люся чуточку задержится и пес побегает вволю.

– Женщина, а ваша собака как называется? – остановилась вдруг машина недалеко от Люси.

Из машины вышла женщина лет тридцати пяти и указала пальчиком на Малыша.

– Это черный терьер, наша, русская порода.

– Я тоже такую хочу, – заявила незнакомка. – Он на чужих не бросается?

– Вы что ж думаете, он только своих грызет, что ли? – буркнула Люся. – И на чужих тоже нападает. Конечно, если команду дать. Или если вы вдруг решите меня прикончить.

– Какая прелесть! – захлопала в ладоши женщина. – А можно мне его погладить?

– Наверное, можно, но вам не понравится. Он не любит фамильярности.

– Боже, какое чудо! – все больше восхищалась дамочка. – Вы знаете, у нас собственный дом, мы недавно построили, и туда так и просятся собачки. Но мы с мужем никак не можем сойтись в породах. А такая псинка и ему и мне по душе пришлась… – Тут женщина нагнулась и крикнула куда-то в салон машины: – Леня!! Я говорю – нам обоим собачка понравилась, правда же?

Из машины послышалось бурчанье, но невидимый Леня так и не показался.

– А вы не в курсе, где можно приобрести такую собачку? Только чтобы со всякими там документами, с сертификатом качества. Мы, понимаете, с мужем держим частную гинекологическую клинику, поэтому в собачьем вопросе у нас ну никакого опыта!

Люся совсем было собралась продиктовать номер телефона Ольги – дочь давно и серьезно занималась этой породой, но тут сыщицу будто подбросили:

– Что вы держите? Клинику? Какое счастье! Вы мне так нужны, так нужны…

– А у вас проблемы? – вздернула бровки дамочка и окинула Люсю внимательным взором.

– Да! У меня проблемы! Еще какие! – обрадовалась Люся. – У меня… Что это вы на меня так смотрите? Ой, вы все неправильно поняли. У меня… Короче – хотите замечательного, великолепного породистого щенка черного терьера от лучшего производителя?

Женщина даже задохнулась – так захотела такого серьезного щенка.

– Тогда… тогда вы должны мне помочь, – решительно заявила Люся.

– Прерывание беременности в любое для вас время, можно на дому, лучшие специалисты! – с готовностью предложила дамочка.

– Мне не нужно прерывание, – немножко покраснела Люся. – Вы… понимаете… Моя племянница Аленушка Вазонова, такая славная девушка, ребеночка ждала. А с ней произошла неприятность – потеряла она ребенка при невыясненных обстоятельствах. И понимаете, странная какая-то стала. Все время молчит и плачет. И вот я, как мать… как тетя, считаю, что ей нужен психолог. Но! Сначала хотелось бы узнать, что на самом деле случилось с девочкой: она потеряла дитя в результате неполадок со здоровьем или кто-то вероломно ей помог! Мне просто необходимо это знать, чтобы случайно не ранить словом, не нанести еще больший вред!

Люся так проникновенно врала, что и сама поверила в родственные чувства к Вазоновой Алене. И теперь рукавичкой размазывала слезы по щекам, наглаживая подбежавшего Малыша.

– Н-ну… я, право, не знаю, получится ли? – замялась дамочка.

– Породистый щенок, между прочим, больших денег стоит, сами узнаете. А вам щеночка почти в полцены уступлю, – как бы между прочим проговорила Люся, глядя на кроны деревьев.

– Н-ну, хорошо, – решилась наконец дамочка, достала сотовый телефон и сразу превратилась в ледяную бизнес-леди. – Есть у меня кое-какие связи. Как вашу племянницу зовут? Имя, отчество, фамилия, говорите, я запишу.

– Да не надо отчества, – отмахнулась Люся. – Напишите просто – Вазонова Алена.

– Когда с ней несчастье произошло?

– Да кто ее… буквально в этом месяце. Ну край – в прошлом… – засуетилась Люся и с отчаяньем воскликнула. – Ну не говорит она ничего!! Откуда я знаю!!

Женщина мотнула головой и снова уставилась на Малыша:

– А вы мне тогда поможете с щенком, да? Только… я рассчитываю, что собака будет самых лучших кровей!

– Да вы все сами увидите, я вас с заводчиком познакомлю. Собачка будет с сертификатом. Не беспокойтесь.

– А теперь дайте мне ваш номер, – попросила женщина. – Я позвоню вам на следующей неделе.

Довольные друг другом дамы расстались, и Люся поспешила домой. Сердце ее пело – нащупывалась еще одна ниточка. Люся почему-то была уверена, что эта дама ее не подведет.

Домой она ворвалась с радостным кличем:

– Вася! Если бы ты знала, кого я сейчас нашла!

– А кого я нашла, – недовольная, вышла к ней Василиса. – Представляешь, решила вытереть пол, проявить сознательность. Мою себе, мою… заметь, Люся, будучи уверена, что нахожусь в полном одиночестве! Естественно, некоторые мои части тела призывно торчат вверх! Я ведь не знала, что к нам бесшумно просочился твой Таракашин!

– Ну что поделаешь, фамилия у него такая, – тяжко вздохнула Люся. – И что – он вероломно воспользовался твоим беззащитным состоянием?

– Еще ка-а-а-ак!! – возмутилась Василиса. – Пока я визжала от неожиданности, он проскочил на кухню, забился в угол и вот теперь сидит, зараза! Я его даже тряпкой не могла оттуда гнать.

Люся заглянула в кухню – Виктор Борисович засел в углу и теперь с надеждой на спасение в глазах затравленно смотрел на Люсю.

– Вася! Я немедленно собираюсь к Ольге!

– Конечно, ты не была там целую неделю, – кивнула Василиса. – А этого куда?

– А этого… Вася, я тебя прошу как подруга – задержи его, а? Тебе все равно пока нельзя к маленькому Васильку. А этот вражина сейчас точно за мной прицепится. Ты можешь даже Ане позвонить, она жутко обрадуется.

Василиса смирилась. И в самом деле – к Васильку ей нельзя, а этот… Да и Анька с деньгами подождет, если ей такое счастье подкинуть.

– Ступай, Люся. Я приму его на грудь… Господи, что несет мой язык? Короче, пока ты не вернешься, он у меня из угла не вылезет.

– Вася…

– Ты сама говорила – фамилия у него такая!

Оставив Василису со своим бывшим сокровищем, Люся упорхнула к Ольге. Просидев всю неделю с подругой, она невозможно соскучилась по внуку и к подъезду дочери добиралась почти бегом.

– Мама! Как здорово, что ты пришла. А мы только что поели, и теперь нам играть хочется. Васенька, посмотри, кто к нам прише-е-е-л!

Карапуз, завидев бабушку, радостно запрыгал у матери на руках.

– Ты мой маленький!! Умничка какой вы-ы-ы-ырос! – заговорила Люся, моя руки прямо на кухне.

– Здрассьте, – хмуро вынырнул из комнаты зять Володя.

– Оля, а чего это он будто недовольный какой, а? – шепотом спросила Люся у дочери, кивая на дверь в комнату.

– Ой, мам, ну у него же тоже выходных не бывает, вот он и думал, что с Васей поиграет. А когда ты приходишь, то Ваську с рук не спускаешь.

– А-а, а я думала, может, что-то случилось… Володя!! Володя, иди поиграй с сыном, а мне с дочерью поговорить надо, – великодушно позволила Люся.

Володя тут же появился вновь, вытаращил на Люсю огромные глаза и схватил мальчонку на руки:

– Пойдем, Василий, тебе еще рано женские сплетни слушать. Наверняка твоя бабушка нашла… тебе нового дедушку. А иначе бы ни за что тебя не выпустила…

– Какой все же у тебя несерьезный супруг, – пожала плечами Люся. – Новый дедушка, это ж надо такое придумать… Я, Оленька, к тебе ведь по делу…

Ольга уже выставляла на стол чашки, но, услышав про дело, насторожилась.

– Это про то дело, что теть Вася, что ли?

– Что тетя Вася? – села на табурет Люся. – Что тебе известно про тетю Васю?

– Н-ну… – поняла, что проболталась, Ольга. – Ну что она в рекламе снималась.

– Снималась, и что дальше? – сверлила ее взглядом мать. – Ну чего молчишь-то? Говори. Все говори, что известно!

– Мам, ну ничего я не знаю, чего ты! – не выдержала Ольга. – Просто… Ну приходила ко мне Лидочка, говорила, что у наших бабушек опять какие-то недобрые интересы к криминалу. Ну и просила, чтобы я тебя поберегла. А ты все не идешь и не идешь. Только звонишь. А мы с Васькой никак к вам выбраться не можем, потому что тетя Василиса болеет. Я же волнуюсь!

Лидочка – невестка Василисы, Пашкина жена, и Ольга давно и крепко дружили. И Люся знала, что за их с Васей спинами молодежь неоднократно обсуждала, как бы так усадить бабушек, чтобы те вели себя поспокойнее. И иногда им это даже удавалось. Но Люся и Вася всегда были против!

– Оля, – строго проговорила Людмила Ефимовна. – Вот ты думаешь неизвестно о чем, а, между прочим, мы с Василисой давно не интересуемся всякими страшилками! Это только Пашка тень на нас наводит… И ведь сам молчит, зараза, и никому рта открыть не дает!.. Мда, о чем это я?.. А, вот… Тут женщина одна… очень хорошая знакомая, свой домик имеет. Ну и решила завести собачку. И понимаешь ли – хочет именно черныша! У тебя никакой собачки на примете не имеется?

До недавнего времени, буквально за месяц до рождения ребенка, Ольгу интересовали только собаки, да еще разве что мужчины. Люся просто за голову хваталась – такая хорошая, примерная матушка, ну в кого доченька-то удалась?! Хотя с тех пор, как объявился Таракашин, этот вопрос как-то отпал сам собой. Что Люсю никак не радовало. Однако с появлением в доме Васятки Оленька изменилась до неузнаваемости! Теперь ее интересовали лишь молочные смеси, памперсы, детские фруктовые пюре и удобная одежда для малышей. Конечно, в их доме по-прежнему обитали два огромных пса, заслуженных медалиста, но сейчас времени им уделялось значительно меньше, в доме царствовал ребенок. Однако настоящего собаковода не исправит ничто. Едва заслышав про щенков, Ольга уселась рядом с матерью, и Люся увидела в ее глазах прежний лихорадочный блеск.

– Мама! У меня сейчас щенков нет, я не вязала Карла, ты ж знаешь. А вот у нас есть такая тетка классная, Ершова, у нее кобель – Князь! Мама, это не Князь, а конфетка! Чемпион России, чемпион РКФ, ЛПП, – взахлеб перечисляла Ольга.

У Люси от всех этих регалий уже сосало под ложечкой. Мало того, она вдруг почувствовала себя иностранкой.

– А производитель какой – м-м-м-м! – закатывала глаза дочь. – Его щенки недавно в Канаду уехали, спрос на них – обалдеть!

Люся как-то некстати вспомнила, что обещала щеночка дамочке за полцены и загрустила.

– Оленька, а стоят они сколько? – осторожно спросила она.

– Мам, ну я ж говорю – тетка – супер! С ней всегда можно договориться. Только я тебе знаешь что скажу – за хорошую животинку денег жалеть нельзя. Примета такая…

«Черт бы побрал эти приметы… А если у них денег нет?» – подумала про себя Люся.

– А если у них нет денег на такую собаку, то как они собираются ее содержать? – спросила Ольга, будто прочитав мысли. – Там же и питание, и прививки разные, и корм, и… Да дело даже не в этом! Если человек хочет собаку, он и деньги найдет, и все остальное. А если ему только так – на месяц поиграть, тогда… тогда ему и вовсе никакой собаки давать нельзя, даже дворняжку испортит.

В кухню заглянул Володя и уставился на жену ошарашенными глазами.

– Оленька, а мы что – опять собачками занимаемся? – испуганно спросил он. – Это значит, у тебя опять выставки, поездки, а мы… мы с Василием…

– Володя! Это не мы, это мама решила заняться собачками, – улыбнулась Ольга. – Решила развести питомник.

– О-о-о-о, боже… – простонал Володя и скрылся в комнате. И уже оттуда Люся услышала: – Васенька, ты мой несчастный мальчик. У всех бабушки нормальные – пирожки пекут, самогонку гонят, а наша – то преступлениями занимается, то собачками…

Зять думал – она не слышит. А она слышала! И поэтому вошла в комнату и гордо выдернула Васятку из отцовских рук:

– Вася, не слушай отца, он… хороший он мужик, Вася, но не орел!

Люся пришла домой, когда уже смеркалось. Очень хотелось, чтобы в доме уже не было Таракашина, чтобы Вася чего-нибудь придумала с ужином и чтобы вечер прошел в тихой, уютной обстановке.

Дверь ей открыла Василиса. Подруга была явно чем-то встревожена.

– Что? – с порога спросила Люся. – Таракашин все еще у нас, ты не смогла его вытолкать? Нет? А что – он решил у нас переночевать? Жить?! Он решил к нам переселиться?!

– Люся, – сурово проговорила Василиса. – У тебя в голове одни только мужики! А я… а мне… Мне Маша звонила, Люся.

Люся и вовсе ничего не понимала.

– Ну и что? Ну и Маша… Вася! Ну расскажи же, что стряслось? И лучше если с самого начала.

А произошло следующее.

Едва за Люсей закрылась дверь, как Василиса взяла трубочку, набрала номер соседки и милейшим голосом сообщила:

– Анечка, я тебе тут должок приготовила…

– Я тебе уже говорила – мне не к спеху, – ответила Аня. – У тебя целее будут.

– Аня, то, что сейчас у меня сидит, целее не будет, – начала накаляться Василиса. – Если этот Таракашин задержится еще хотя бы минут на десять, я его шваброй буду из-за стола выковыривать! А от этого уж какое «целее»! Товарный вид попортится, я тебе точно говорю.

– Васенька!! Так у тебя Таракашин!! – несказанно обрадовалась Аня. – Так я сейчас к вам забегу, а? Заберу его, ладно?

– Забирай!

– Вась, только слышь чего – ты его пока шваброй не тычь, ладно? А то… все же живой мужчина, можно что-нибудь покалечить…

Василиса пообещала. И уселась ждать соседку. Но тут ожил сам Таракашин.

– Я пришел вовсе даже не к вам, уважаемая Василиса!! Я хотел навестить мою супругу! Люсеньку! А заодно узнать, почему это вы за проведение свадьбы мне не заплатили?! Вы тогда ушли, а я еще, чтоб вы знали, там до четырех часов утра народ смешил!

– У тебя, Таракашин, такое жизненное кредо – народ смешить, зачем тебе деньги? – бурчала Василиса, намазывая на нос яичный белок – он так хорошо подтягивает кожу.

– Надо, – не соглашался Таракашин. – Мне хочется сытно кушать и тепло спать.

– А вот это – легко! – воскликнула Василиса. – Сейчас за тобой придут, чтобы как раз вкусно покормить. Собирайся, Таракашин. Тебя ждут теплые женские руки!

– Я не хочу-у-у к Ане-е-е… Я не люблю ее-е-е-е… – захныкал Виктор Борисович, но было уже поздно.

В двери уверенно позвонили.

– Васенька, ты его еще держишь? – задыхаясь от быстрого бега, спросила Аня. Сунулась в кухню и запела: – Бе-е-едненький мо-о-о-й, затолкался за сту-у-ульчик. Вылазь давай… Ну вылазь! Да что ж такое… прям так за стол и цепляется… А ну пошел домой, цыля! Пошел!

И две соседушки полотенцами принялись выгонять бедолагу из убежища, точно блудного бычка.

– Давай, шевели ногами, – толкала в спину ненаглядного Аня. – У меня там уже и котлеты подогрелись, и водочка на столе, давай, иди!

В прихожей Таракашин снова заартачился.

– Котлеты-ы? Опять мя-я-ясо… – капризно тянул он. – А салатик? Хочу сала-а-атика!

– А и салатик будет, я покрошить не успела, – надевала на него башмаки Аня. – У меня огурчик есть, укропчик, лучок зеленый на окошке, капусточка…

– А ну пошел! – шлепнула его по спине Василиса так, что он в одном ботинке вылетел в подъезд. – Быстро! За капустой!.. Мяса он не хочет! Ты, Ань, ему в следующий раз колокольчик на шею!

Выпроводив Таракашина, Василиса снова вытащила ведро с тряпкой и замыла следы, по примете, чтобы Люсин кавалер обратно не вернулся. А когда домыла, сразу же позвонила Маша. Зазвонила и затрещала в трубку:

– Вася!! Василиса! Немедленно включай телевизор! Сейчас по нашим городским новостям моего Темку показывать будут!! Там Дом детского творчества снимали, ну и Тему крупным планом, он там какую ерундовину придумал, говорят жутко умная! Темке уже даже из Москвы звонили, сказали, чтобы на каникулах обязательно приехал. И всю поездку оплатят! Очень боятся. Ну, чтобы он что-нибудь еще не придумал… безнадзорно! Вот, поедем!

– Маша, ну дай мне телевизор включить! – рванулась Василиса искать пульт.

– Я тебе перезвоню, – бросила подруга трубку, а Василиса принялась шарить по дивану и креслам.

Мария Игоревна была давней подругой Василисы и Люси. И они прекрасно знали, как попали к Марии Игоревне заброшенные, обозленные мальчишки – Темка и его брат. Помнили, что еще совсем недавно этот Темка считался и вовсе немым, так был запуган, и сколько они натерпелись за свою короткую жизнь. Хорошо, что мальчишкам попалась такая вот Маша. И Маше тоже счастье: так она всю жизнь одна куковала – ни мужа, ни семьи, а теперь – расцвела, у нее своя маленькая семья. А уж как она над своими парнишками трясется! И вот, пожалуйста, теперь Темку даже в Москву приглашают!

Василиса отыскала, наконец, пульт и принялась скакать по каналам – она не догадалась спросить Машу, по какому каналу будут рассказывать про Темкины способности. И вдруг!.. Василиса совсем отчетливо увидела, как с экрана на нее глянуло лицо знакомого парня!

– …Кувыкин Никита Альбертович, – проговорил за кадром сухой мужской голос. – Примечательно, что в нашем городе это не единственная смерть, когда молодых людей отправляют на тот свет таким способом – никаких повреждений на теле жертвы не обнаружено. Предположительно это яд, однако, какой именно, экспертизе так и не удалось распознать.

Василиса отвесила челюсть. Вышеупомянутого Кувыкина она прекрасно помнила – еще бы! Это он встретил ее тогда на аллее и требовал денег! А потом еще звонил, кстати, совсем недавно! И вот погиб… Нет, не погиб, его отравили, по телевизору же ясно сказали. Василиса, боясь шелохнуться, уставилась в экран и ловила каждое слово. Теперь на экране расплывалась чья-то здоровенная физиономия, а поскольку щеки лежали на погонах, было ясно – комментирует сказанное какая-то личность из следственного отдела.

– Сейчас наша промышленность работает так, что доступ к разного рода химикатам практически не ограничен, – грустно говорила физиономия. – Совсем недавно нашли несколько тонн полуразвалившихся мешков с отравой для грызунов. Предприятие распалось, и все это оказалось брошенным! А это яд в чистом виде! И лежит без всякого контроля!

– Простите, а что можно сказать по делу Кувыкина? А также относительно еще трех, как нам известно, случаев?

Василиса дернулась – как трех? Им известно только два! Антон, Эдик и… Кувыкин Никита Альбертович. А третий кто? Ведущий же прямо сказал: «И еще трех!» Значит, всего четыре…

– В интересах следствия информация… – заученно бубнила физиономия в погонах, а Василиса теперь не находила себе места.

Всех троих она знала лично! Ну пусть не совсем хорошо знала, но знала! И пусть это было мимолетное знакомство, как в случае с Кувыкиным, но… и его знала тоже! Он сам на нее вышел! Неужели совпадение? Не верится… И кто же четвертый?

Между тем программа подошла к концу, и ведущий с самым милым оскалом пригласил всех к тесному сотрудничеству:

– Если у вас есть для нас какая-то информация, будем рады вас услышать! С вами была программа «Семь трупов за неделю»…

Василису передернуло. Она быстро переписала телефон, который вылез на экран крупным планом, выключила звук и теперь металась по комнате, как барсук в клетке. Конечно, минут через пять позвонила Машенька и спросила, захлебываясь, как ей понравился Темка, и ту ли рубашечку она ему надела, и не слишком ли заметно, что стригли его дома? Василиса выразила бурное восхищение и быстренько сослалась на дела – она ждала Люсю. И только с ней могла теперь говорить.

– Вот, – закончила рассказ Василиса и уставилась на подругу. – Что думаешь?

Люся помолчала.

– А этот… Кувыкин, ты говоришь? Он же тебе угрожал, да?

– Угрожал. Денег требовал, – вспоминала Василиса. – Но, честно говоря, я его всерьез не приняла. Ты же понимаешь – приличного преступника собакой не запугаешь. Ну я и подумала – поиграть мальчик хочет. Да и потом – он же просил-то всего половину того, что я получила! А мы только что с тобой получили гонорар за свадьбу! Ну и… Люся! Ты представляешь эту половину? Да он бы руку протянул, ему бы милостыню больше дали!

– А может… – Люся уставилась на подругу и тихо проговорила. – Вася, он что-то другое имел в виду.

– Но я же ничего не получала! – взвилась Василиса. – И ладно бы паренек перепутал, а то… он ведь и потом мне звонил, совсем недавно! Неужели у него не было времени во всем разобраться?

– Вася, я тебя не пугаю, но… – Люся потерла нос. – Тебя опять кто-то подставляет.

– Делать им нечего, что ли? – обозлилась Василиса Олеговна. – Вот найду этого подставщика!..

Люся, не обращая внимания на крики подруги, подошла к телефону и взяла бумажку, исписанную Васиной рукой.

– Это номер программы? – спросила она. Подруга кивнула. – Попробуем так… – и Люся горько завыла в трубку. – Девушка-а-а, миленькая-я-я-я… Я вот токо что сейчас вашу программку просмотрела-а-а, горе-то какое-е-е-е. Я ж ведь родная тетушка-а-а этого Кувыкина-а-а-а!.. Вася, как его зовут-то? – быстро обернулась к подруге Люся, прикрыв трубку .

– Никита Альбертович, – шепнула Василиса.

– Так я ж чего вам тут плачу… – продолжала Люся. – Мы с Никитушкиной матушкой завсегда в контрах были, а ведь похоронить-то надо! А я ж родная тетка, да адреса ихнего не зна-а-а-аю… Как это вам не известно?! А вы посмотрите хорошенько!.. Ну?.. Не дает?.. А как же мне его похорони-и-и-ить?.. Ага, записываю!.. Нет-нет, ну что вы! Кому я скажу? Можно подумать, сейчас прямо все родственники и кинутся…

Люся положила трубку и выдохнула:

– Записывай, Вася, пока не забыла – улица Терешковой, дом двенадцать квартира один, записала?

Василиса послушно нацарапала адрес, отложила ручку и спросила:

– Ты думаешь нам надо к этому Кувыкину наведаться?

– Уверена. И прямо сейчас. Только я одна схожу, ты ж…

– Я здорова! Мне уже на работу выходить! И потом… я шапочку теплую надену. Черт с ним, с платком, правда ведь? Я посмотрела – я в нем и правда на лимон похожа…

На Терешковой двенадцать, возле первого подъезда на лавочке сидели две женщины и ругали маленькую девчушку за то, что она бросила бумажку от конфеты, а не положила ее себе в карман. При этом возле самих женщин в радиусе четырех метров все было заплевано шелухой от семечек.

– А я и твоей матери скажу – кого вырастила?! Сегодня бумажку на снег бросила, а завтра детей бросишь?!! – кипятилась одна из женщин в толстом пуховике защитной окраски.

– Ой, да у ей и мать такая ж, – махнула другая тетушка – в сером пальто с куцей, потрепанной чернобуркой, смачно сплевывая шелуху. – Я ить ей, слышь-ка, Матвевна, я ить грю тут намедни – вы, мол, гражданочка, мусор-то из дому в тот двор таскайте, у нас здеся все забито, а она мне, слышь, Матвевна, от так морду-то на сторону повернула и грит, мол, звоните в службы! Умныя все пошли!

– Здравствуйте, добрые женщины, – склонила голову в приветствии Василиса. Потом быстро повернулась к девчушке и строго сказала. – Подбери, умница, бумажку, да беги домой…

Девчушка обрадовалась нежданному освобождению, схватила фантик и молнией метнулась к подъезду.

– И как же славно, что в подъезде живут такие воспитатели, – улыбалась Василиса. – Вот ведь сейчас родителям совсем некогда воспитанием заниматься, и кто поможет, если не мы.

Женщины, которые зыркнули на Василису сначала весьма настороженно, теперь согласно кивали.

– И ведь когда заниматься детьми-то? Этих денег столько надо заработать… Цены – сумасшедшие, не понятно для кого придуманы, пенсия – крохи… – продолжала та завоевывать публику.

Дальше пошел перечень всех жизненных неудобств. Женщины уже активно перекинулись на правительство, на ЖЭКи, на зажравшихся богачей, а после пошли чистить всех жильцов подъезда поименно.

– …Вот сейчас Никитка-то помер, – сама завела разговор тетушка в древней чернобурке. – Алик через неделю сопьется, как пить дать, ну и чего? Вытурят его из квартиры, а сюда въедут господа-а!

Люся с сомнением уставилась на окна первого этажа, где, должно быть, располагалась квартира номер один, и вздохнула – не похоже, чтобы господа сюда рвались.

– А и чего? И въедут! – поддержала подругу тетка в омоновском пуховике. – Купют да сделают здеся какой-нибудь притон. Вот у Макарихи в подъезде баню сделали, савуну! Дык у них теперь по всему подъезду токо девки голозадые снуют, и хоша б один мужик бесштанный выскочил! А визгу-то сколь! Макариха жаловалась, что ейному мужу-то хорошо, он теперь все время возле замочной скважины торчит, а самой Макарихе токо сверчки достаются!

– Во! И у нас такое ж будет!

– А, простите, кто это Алик? – втиснулась в беседу Люся. – И почему он обязательно сопьется?

– Дык он жа и при Никитке пил, сволочь, а уж без парня-то! – махнула рукой «омоновка».

– Отец это Никиткин, Алик-то… Альберт Семенович, прости господи. Пьянь!

– Так он теперь что – один проживает? – аккуратно вызнавала Василиса.

– Оди-ин, – качнула головой женщина в пальто. – Любка-то, жена его, Никиткина мать, ишо ой как давно померла, говорят от рака, а Танька, так та уж давно съехала, замуж выскочила. Сестра Кувыкина.

– Да она ж в другом городу, – поправила подругу другая тетушка. – Уж сколь лет не показыватца…

– Чего уж ты! Брата-то хоронить приезжала! Была она, я сама видала.

– Я не усмотрела, надо ж… – горько качнулась ее подруга и заявила: – А Алик сопьется! Точно вам говорю.

– Переживает, наверное, – горько вздохнула Василиса. – А что – друзья Никиты к отцу не заходят?

– Да кто к ему пойдет? – поморщилась женщина в пуховике. – Никитку днем и забыли когда видали, ночевал только. Где он, с кем – разе кто знал? И Алик не знал, это уж точно. Даже не ведал, где сын его работает! Говорил – дилектором! А у Никитки одна куртка и та уже, почитай, лет пять! Дилектор! Курьером, наверное, где-то пристроился, потому как шибко спину гнуть не любил. А то и вовсе сторожем!

– А девушки у него не было? Или жены? – спросила Василиса.

– Да кака там девка! Кто к яму сунется в таку-то нору!.. Но… может, и была… не видала, врать не буду, – справедливо решила «омоновка». – А вот к Алику точно девки не бегают! Потому как пьянь! И бегай, не бегай, все одно сопьется.

– А мы ведь как раз к нему, – сообщила Люся. – Пока не спился. Хотели помощь предложить. Мы от профсоюза.

– Вон че! Помощь ему! Вы ему бутылку притащите, вот и вся помощь! Он без бутылки с вами и говорить не станет!

Подруги переглянулись и, не сговариваясь, повернули к магазину.

Когда они, уже нагруженные русским зельем, шли обратно, на скамейке женщин уже не было.

Двери первой квартиры им открыли сразу.

– Заход-ди! – без лишних разговоров пустил их в дом хозяин, по-видимому Алик. – Пришли соболезнуть? Начинайте.

Честно говоря, подруги к такому приему не были готовы. Они ожидали увидеть опустившегося пожилого человека, который потерял не только сына, но и последний разум. Однако перед ними стоял еще не старый мужчина, в ярких спортивных штанах китайского производства и в полосатой выглаженной рубашке. Взгляд его был незамутнен, и хотелось верить, что таким же осталось его сознание.

– Мы… мы из профсоюза, – скромно откашлявшись, пролепетала Люся. – Пришли помянуть… Никиту. Он был… хорошим работником, и нам жаль, что так скоро закончилась его жизнь, потому что…

Дальше поток словоблудия иссяк, Люся запнулась на середине предложения и не знала, как закончить скорбную речь. А Алик ждал. Уперся немигающим взглядом в Люсю и ждал.

– Поэтому мы принесли выпить, – ни к селу ни к городу закончила Василиса.

Мужчина преобразился мгновенно. У него на щеках заиграл румянец, взор засветился надеждой, а ноги уже несли его на кухню.

– Проходите же! – звал из кухни хозяин. – Давайте же к столу! Помянем!

Женщины молча выставили бутылку и смиренно уселись рядом. Предложить им снять теплые куртки хозяин не додумался.

– Я надеюсь, вы при исполнении? – вытащил только одну рюмку гостеприимный хозяин.

– М-да, да мы не будем, – закивали головами сыщицы.

– Тогда я вам водички, с вашего позволения, – бодро распорядился Алик и плеснул воды в два стакана.

– Простите, а может, мы разденемся? – кокетливо собрала губки пучком Василиса.

– Ни в коем случае! Вы ж при исполнении! – грозно глянул на гостей Алик и сурово произнес: – Помянем! Минутой молчания!

Люся и Василиса покорно притихли и приготовились свариться заживо, а Алик резво налил себе другую стопку и тут же рявкнул:

– За тебя, Никитка, ядрена матрена!! – и опрокинул еще один заупокойный стопарик.

Люся решила, что, если поминки продолжатся в таком темпе и дальше, они и слова из батюшки Кувыкина не успеют вытянуть. Потому откашлялась и скромненько начала:

– Скажите, а ваш сын…

– Минута ж молчания!! – возмущенно взглянул на нее Алик, а потом обернулся к Василисе и нежно пояснил: – А сейчас я выпью за Никитку, за сына моего…

И он снова опрокинул в себя водку.

– А теперь… я выпью за его отца! За меня! Дай бог мне крепкого здоровья и долгих лет жизни!

Подруги уже и вовсе ничего не понимали – Алик буквально не давал им открыть рта! И ладно бы они хотели что-то сообщить, они даже спросить ни о чем не могли! Альберт Семенович резво наливал спиртное, вскакивал, выливал в себя всю рюмку, затем снова на секундочку садился, только лишь затем, чтобы поморщиться, и снова вскакивал. Наливал, пил, садился, вскакивал, наливал, пил…

– За отца!! – вскочила Василиса, решив, что не позволит себя прервать.

Против этого Алик не возражал. Однако, как только он вылил в себя очередную рюмку, навзничь рухнул лицом в столешницу.

– Умер, что ли? – испугалась Люся.

– Н-нет, не знаю… – поморгала Василиса и приникла ухом к Аликовой груди.

– Ать! Попалась?! – болванчиком вскочил Алик и ухватил почтенную даму за пикантное место, чем чуть не довел Василису до обморока. – Обманули дурочку на четыре дулечки!! Наливай!

Испуганные подруги не шелохнулись. Тогда Альберт Семенович налил себе сам, выпил и снова с грохотом уронил голову на стол.

– Вась, он чего? Опять дурит? – кивнула Люся.

– Ну уж, теперь ты сама к нему лезь, – шепотом фыркнула Василиса, интуитивно поправляя грудь. – Мне вот эти игрища!

Люся к подвигам сегодня не готовилась, и подруги решили просто подождать до нового подскока безутешного батюшки. Не дождались, зато их терпение было вознаграждено звучным храпом. Теперь стало ясно видно, что хозяин квартиры спит.

– Ва-а-ась, – шепотом позвала Люся. – Он спит, что ли?

– Спит, паразит… – таким же шепотом отозвалась подруга. – И какая зараза нам посоветовала к нему с бутылкой заявиться! Пришли, называется, поговорить! А клиент на допросе спился!

– И чего теперь? – спросила Люся.

– Будем ждать, пока не протрезвеет.

– У-у-у… – горько взвыла Люся и вдруг решила: – Ты посиди с ним, а я… я тихонечко посмотрю – может, что в квартире интересного найду. Ну не зря же мы сюда перлись!

– Да чего с ним сидеть? Грудной ребенок, что ли? Авось дальше пола не брякнется…

И подружки на цыпочках отправились осматривать квартиру.

Комнат было две. Одна побольше и позаброшеннее – вероятно, здесь обитал сам глава семейства. Смотреть тут было особенно нечего – продранный диван, маленький стол, колченогий стул и старый небольшой телевизор. Зато другая комната запиралась на замок и сразу же вызвала интерес подруг.

– У тебя шпильки нет? – спросила Люся.

Василиса молчком протянула заколку.

Замки на домашних дверях – это вовсе и не замки даже, а так – акт суверенности. Поэтому уже через минуту дверь гостеприимно распахнулась, и подруги увидели совсем иную картину. Дорогих вещей здесь тоже не было, но не потому, что несчастный «сторож» Никита Кувыкин за всю рабочую жизнь так и не накопил на порядочный телевизор, а просто потому, что этот телевизор кто-то уже предварительно вынес. От него осталась только подставка. Судя по пустой комнате, здесь вынесли и кровать, и еще какую-то технику. Каким-то чудом уцелела лишь дорогая цветочная полка, на которой почему-то стояли не горшки с цветами, а валялись журналы, компьютерные диски да парочка газет «Автоас». Однако даже пустая комната не смотрелась нищей – здесь поклеили слишком хорошие обои, слишком современным выглядел выключатель, окна были пластиковыми, даже дверной блок был новым и недешевым.

– А у парня-то кто-то порылся… – прошептала Василиса. – Люся! Оглохла, что ли? Говорю – какая холера вынесла всю мебель Никиты? Не успел парень скончаться, а у него уже вещи сперли!

Люся небрежно листала журналы – как знать, может, на страницах он делал какие-то записи. Внезапно она страшно изменилась в лице, захлопнула журнал и прижала его к себе.

– Пойдем отсюда, – прошелестела она и поглядела на Василису расширенными от ужаса глазами. – Пойдем же! Здесь все равно больше нечего рассматривать!

– Погоди, – побывала Василиса, в каждом углу. – Ну чего мы, так ни с чем и уйдем?

– Вася! Этот Алик как-то храпит подозрительно… Может, он уже просыпается? – тянула подругу Люся.

– Да нормально он храпит, видишь, как выводит… – отмахнулась Василиса. – Слушай, Люся, а телефон-то у них… Смотри, какой телефон!

– Нормальный у них телефон.

– Не нормальный, а с автоответчиком. А там такие кассетки бывают… Люся, да помоги же! Я не знаю, как с ним обращаться-то! Где эта кассета вытаскивается?

– Ну на кнопочку, наверное, нажать надо, кассета и вылезет, – посоветовала Люся.

Василиса принялась нажимать на все кнопочки подряд, кассета не вылезла, зато в аппарате что-то зашуршало, и раздался мужской голос:

– Альберт Семенович, примите мои… соболезнования. Не знаю, чем вас утешить… И сам не знаю, как утешиться. Надо же – Никиты больше нет. А ведь он мне так и не отдал три тысячи! Теперь придется вам расплачиваться, горе-то какое…

– Ты включила автоответчик, – вздохнула Люся.

– Тихо, слушай дальше…

Дальше было всего два сообщения – какие-то парни выражали скорбь и соболезнования, обещали помощь, просили обращаться и напоминали, что Никита им должен, ничего необычного. И уже когда почти все сообщения закончились, из аппарата послышался бодрый, деловой женский голос:

– Пап, короче, документы на квартиру я забрала, ты все равно пропьешь. Ко мне в студию не заходи, забегу сама.

Дальше были еще два сообщения, но уже неинтересные.

– Люся, уходим отсюда! – дернула подругу Василиса к выходу. – Пойдем быстрее, а то вдруг она забежит именно сейчас!

Подруги рванули к двери и вдруг услышали, как во входной двери заворочался ключ.

– Влипли, – закусила губу Василиса.

– Давай быстрее в туалет, – метнулась Люся в прихожую. По странной задумке архитектора, многие старые квартиры были спроектированы так, что из прихожей дверь вела в туалет, а потом уже на кухню и в гостиную.

Они успели. Залетели в маленькую комнатку, закрыли за собой дверь и окаменели.

«Господи, сделай так, чтобы этому человеку не сразу понадобился туалет!» – взмолилась Василиса, слизывая с губы капельки пота.

«И как же здорово, что этот Алик не оказался джентльменом, не предложил нам раздеться! И ничего, что мы столько времени парились в куртках и сапогах, зато сейчас-то как повезло!» – думала Люся, чувствуя, как пот струйкой сбегает между лопаток.

Между тем в квартиру вошла женщина, это стало слышно по ее шагам – быстрое легкое цоканье каблучков. Видимо, в этом доме не принято было разуваться, потому что цоканье сначала направилось в кухню, а потом куда-то дальше, в комнату.

– Идем, – почти беззвучно проговорила Люся и дернула подругу за руку.

Они буквально на цыпочках вышли за дверь, а потом пулей вылетели из подъезда и завернули за угол дома.

– Не стой, Вася, давай отсюда быстрее! – тянула Люся подругу на другую сторону дороги.

– Люся, а может, немножко посидим, а? В засаде, так сказать, своими глазами убедимся, что приходила к отцу именно она, – предложила Василиса, когда подруги отошли на безопасное расстояние.

Люся повернулась и прошептала, будто их все еще могли услышать:

– Не надо, Вася, сидеть в засаде. Она уже пришла. И ты ее видела. Надеюсь, узнала.

– Конечно, это ж Татьяна – помощница нашего Вазонова.

– Ну так и чего еще ждать? Когда она тебя травить начнет?

Василиса швыркнула носом:

– Эх, черт, как руки-то чешутся! И знаешь, что преступница, а взять не можешь!

– Конечно, не можешь, с чем мы ее брать-то будем? – задумчиво проговорила Люся. И добавила: – Вася! Тебе теперь и вовсе нельзя в студию соваться. Черт его знает, как она людей травит? Может, подойдет, в лицо брызнет, и все! Охнуть не успеешь. Или воткнет в тебя отравленную иголку…

– Второе скорее всего… – с интересом взглянула на подругу Василиса. – А ты откуда знаешь?

– Ну так… читаю, думаю, размышляю… – важно задрала голову Люся.

– Хорошо, тогда я к себе вообще никого близко не подпущу, делов-то!

– И все же лучше поберечься, – не соглашалась Люся. – А что, если она поймет, что здесь были мы?

Василиса высокомерно улыбнулась:

– Люся! Если она не поймет, ей передаст папаша – Алик. У меня ж такая яркая внешность, он меня опишет!

– Господи, нашла чему радоваться…

Глава 6.

Канары на пенсию

Дома было тепло, уютно и безопасно.

– Пойду ванну приму, – едва раздевшись, решила Василиса. – Погреюсь. А то… как бы опять не свалиться с температурой, она теперь и вовсе ни к чему.

– Конечно, прими, – мотнула головой Люся. – Я тебе уже и журнальчик приготовила. Посиди в ванне, полистай.

Подруга взяла теплый халат, целую кучу тюбиков с кремами и не спеша направилась в ванную.

Люся подошла к плите. Сегодня у Василисы был тяжелый день, а она же после болезни, надо ее хорошенько подкрепить.

Людмила Ефимовна накидала на противень вареные макароны, покрошила сосисок, потерла сырок «Дружба» и решила, что из всего этого должна выйти изумительная запеканка. Сунула в духовку свой гастрономический шедевр и уселась ждать. Запеканка еще как следует и не запеклась, а из ванной уже вылетела Василиса. Вся в мыле, на голове – слипшиеся волосы, клочки пены на острых ключицах и кое-как обмотанное вокруг тела маленькое полотенчико – подруга даже не догадалась обмотаться банным!

– Журнальчик полистала? – с интересом спросила ее Люся.

– Ты!.. Ты где это взяла?!! – трясущимися руками тыкала в лицо подруги Василиса намокший журнал.

– У Никиты, там, на цветочной полке.

– Откуда?!! Я такая… я, конечно, хотела бы, но… – Василиса чуть не плакала.

В глянцевом журнале, даже не журнале, а так – брошюрке, были сфотографированы красивейшие пейзажи самых разных мест мира. Но самое главное – на всех этих фото красовалась Василиса! И как же она была одета! В какую роскошь! А в каких каретах! И в замках! И в бикини на золотом песке, и на выходе из лазурного моря. Рядом были весьма достойные лица, самые достойные, самые известные, которые просто не сходили с голубых экранов.

– Где?! Где я могла так сниматься? – трясла Василиса журналом. – Это что – пока я болела, пока лежала в бреду?.. Господи, это катастрофа! В кои-то веки попасть в такое чудо и ни-че-го не помнить!.. Люся, так это и есть путевка «Мать и дитя», про которую мне Пашка все уши прожужжал? И я не помню! Ничего!!

– Да это не ты, – успокоила ее подруга.

– Я!! Это я!! Видишь… в карете… ну хороша как, а? – загляделась Василиса на собственное изображение. – Посмотри!

– Да я еще там, у Никиты, смотрела, – доставала из духовки запеканку Люся. – И правда хороша, поэтому… это не ты.

– Ты меня всегда недооценивала! – гордо взмахнула Василиса слипшимися реденькими прядками.

– Ну Вася! Ты посмотри на фигуру! Когда это у тебя была такая прекрасная грудь? А попа? А изгибы талии? Это же фотомонтаж. Правда, очень качественный…

– Почему фотомонтаж? Ну с чего ты взяла? – никак не соглашалась Василиса. – Да! И попа, и грудь… Я просто удачно получилась! Это все мое!

– Вася, прекрати истерику! Сама же говоришь – ничего не помнишь, при температуре была два дня, и как бы ты все успела? И потом – у тебя действительно поднялась температура! А здесь совершенно здоровый, свежий, сияющий вид, молодое тело. Это монтаж. Кто-то над тобой слишком хорошо поработал.

– И что? Ты специально журнал стащила, чтобы… Нет, ну как хороша!

– Вася, – совершенно серьезно уставилась на подругу Люся. – Ты почитай, что там написано.

Василиса поежилась – в одном полотенце стоять было прохладно.

– Иди, залезай обратно в ванну, а я тебе сама почитаю.

Василиса охотно нырнула в горячую воду, а Люся пристроилась рядом.

– Я не буду тебе читать весь текст, расскажу своими словами. Короче, здесь говорится о том, как замечательно отдыхают знаменитости и обычные, рядовые миллионеры. Про миллионеров даже больше написано. Рассказывается, что наши денежные мешочки не знают, как себя развлечь, и роскошные курорты их уже не прельщают! А прельщает их как раз обыденная, нищая жизнь бомжей и побирушек. Некоторые хотят видеть себя в роли брошенной многодетной матери, некоторые – в роли покинутого инвалида, а вот ты, Вася, богатая, состоятельная леди, хочешь побаловать себя жизнью простой несчастной пенсионерки.

– Ужас-то какой… – пробормотала Василиса. – И что – кому-то это доставляет удовольствие, да? Этим миллионерам? Они, значит, влезают в нашу шкуру, льют бутафорские слезы, а потом обратно – в золото и бархат, да?

Люся поморщилась:

– Василиса, нам сейчас не об этом нужно думать, а о том, кому понадобилось из тебя миллионершу делать?

– А-а… теперь понятно, какие деньги просил Никита, – качнула намыленной головой Василиса.

– Ну да. Тут, кстати, так и написано, что ты получила богатое наследство, – между делом подчеркнула Люся. – Однако совсем непонятно – зачем убили Никиту?

– А меня? Меня ведь тоже могут убить, да? Из-за богатства?

Люся помолчала, потом решительно замотала головой:

– Не думаю… Прежде чем тебя убить, убийце придется себя обозначить. Если из-за денег, то он же должен от тебя их как-то получить! Только что-то не верится мне в эту затею… Понимаешь, ведь любой более-менее умный вымогатель без труда узнает, кто ты есть на самом деле!

– Но ведь Никита поверил!

– А кто тебе сказал, что он – умный? Сама же говорила – когда первый раз на тебя вышел, даже пистолета никакого не взял! – напомнила Люся. – А ведь коль он собрался запугивать состоятельного человека, то мог бы и подумать, что если у бабушки имеются деньги, то и охрана найдется. И оружие какое-нибудь окажется, и вообще опасно на состоятельных людей кидаться. Это тебе не брошенный бедолага бомж, за которого заступиться некому.

– А зачем тогда журнал? На дураков рассчитывали? Смысл?

– Вот и я думаю – где он, этот смысл? – задумчиво вздохнула Люся и вдруг опомнилась: – Ну, ты будешь вылезать? У меня уже вся запеканка остыла!

Запеканка не остыла. Противень благополучно стоял на табурете, а возле него сидели Финли и Малыш и щурили сытые глаза.

– Ва… ся… Я забыла поставить запеканку на стол… И они все сожрали!! Ах вы воры!!! Преступники!! Стащить блюдо больного человека!!!

– Люся, не ори так! Можно подумать, ты приготовила запеченного поросенка, – вступилась за питомцев Василиса. – Они, может быть, меня от отравления спасли. Ну что за жизнь! Каждый так и норовит от тебя отделаться! Не ядом отравят, так макаронами…

Люся быстро разогрела грибной суп, который варила еще три дня назад, и демонстративно взяла ложку первая. Василиса присоединилась – про отравление макаронами она сказала так, ради красного словца, а оставаться голодной уж очень не хотелось.

– И все же… все же я думаю – надо брать эту Татьяну, – рассуждала она, пока Люся мыла посуду. – Погибает ее брат, ей достается квартира – сама же слышала, что она все документы забрала у отца. Кстати, отец тоже собирается скончаться…

– Нам обещали, что он только сопьется, – буркнула Люся.

– Да это практически одно и то же… Кстати, квартира! Чем не повод, чтобы прикончить родного братца? – размышляла Василиса. – Правда, непонятно, каким боком им помешала я…

– В том-то и дело! Непонятно! А ты – брать! А еще непонятно – каким боком ей помешали Эдик и Антон! Как это мы ее возьмем?

– Н-ну… но тогда она всех перетравит! И меня самую первую! Я же говорю – надо брать! И… – вдруг выдохнула Василиса, – черт с ним, давай возьмем на живца, на меня то есть!

– Какой-то хлипенький живец… – скривилась Люся. – На него порядочная рыба и не клюнет вовсе…

Василиса фыркнула и налила себе еще одну тарелку супа.

Люся собиралась сказать еще что-то, но ее отвлек телефонный звонок. Василиса, сметая табуреты, рванулась к телефону:

– Аллеу, Василиса слуша… Людмилу Ефимовну? Сейчас!

Звонила женщина по поводу щенка.

– Хорошо, спасибо огромное! – восторженно бормотала в трубку Люся. – Значит, завтра, да?.. Ну конечно! Я уже обо всем договорилась! До свидания…

– И кто это? – хмуро спросила Василиса.

– Это женщина, она у меня щенка просила, черныша. Завтра мы с ней встретимся. Васенька, ты ложилась бы отдохнуть, а я с Ольгой по телефону поговорю – ну надо же щеночка пристроить…

Василиса и впрямь хотела лечь, а когда добралась до постели, тут же уснула – все же выздоравливать надо было постепенно.

На следующее утро Василиса собиралась в студию.

– Люся! Люся! Посмотри на меня, я достойно выгляжу? – крутилась возле зеркала Василиса Олеговна.

– Ну вот видишь, в шапочке тебе куда лучше, – мельком взглянула на подругу Люся.

– Это тебе никакая не шапочка! – оскорбленно дернулась та. – Это шаль! Тонкое вологодское кружево! Я на прошлой неделе на китайском рынке взяла.

– Вася! Ну куда тебе опять кружево, ты только что переболела! – кинулась к подруге Люся, но, подбежав, успокоилась. – В этом кружеве можно.

На китайском рынке тонкое кружево продавали толщиной с палец и сбитое, точно войлок. За такой товар не жалко и денег – тепло в таком платке было, как в ушанке. Другое дело, что Василиса со своими заявками на элегантность смотрелась в таком убранстве престарелой свинарочкой. Но это как раз Люсю тревожило меньше всего.

– Тебе нравится? – вихлялась Василиса, из-за плохого зрения совершенно не в состоянии разглядеть себя как следует.

– Мне нравится. Ты выглядишь достойно!

– Люся, – вдруг обернулась Василиса. – А как мне дальше себя вести? Так и придуряться миллионершей? Тогда мне надо хоть бриллиантик какой-нибудь купить. В ушки и еще сюда, на грудь…

– Веди себя, как и раньше, ничего не меняй, – посоветовала Люся. – Но самое главное – Татьяна не должна догадаться, что мы у нее побывали, это вопрос твоей жизни или смерти. Ну, счастливого пути… А чего ты ждешь-то? Иди.

Василиса выглянула в окно:

– За мной должен Левушка заехать, такой прям приятный молодой человек!

– Ох, Вася, что-то мне не нравится, что он возле тебя крутится…

– Коне-е-ечно! Тебе никто из моих поклонников не нравится! Потому что у тебя есть свой! Та-ра-кашин! Вот он – красавец-мужчина! Нос – во, ручки – во, ножки – жиденькие, шейка… Тьфу ты, пакость! А мой Левушка… Он такой нежный, молодой и еще совсем тепленький… Тьфу ты!! Он нежный, теплый и еще совсем молоденький!! – дернулась Василиса, высоко задрала подбородок и произнесла грудным голосом: – Прости, Люся, у нас разные вкусы!

И гордо шагнула за порог – под окном уже сигналил Лев Лютиков.

Люся отправила подругу на работу, а сама стала собираться. До встречи с подозреваемой ей надо было успеть выгулять Малыша, сбегать в магазин и что-то придумать к ужину. Она уже схватила поводок, но вдруг на минутку застыла. Нет. Малыша она, конечно, выведет, а дальше… дальше планы придется переменить.

Василиса ехала на заднем сиденье иномарки Льва и с удовольствием изображала из себя знатную особу.

– А скажите мне, мальчик мой, как вы набрели на этот храм искусства? – лукаво спросила она и задорно тряхнула головой в китайских кружевах.

– На храм? – растерялся Лев. – А, это вы студию Вазонова имеете в виду? Скажем так, меня привели… ноги. Проходил мимо, и вдруг как что-то потянуло…

– А, это Ванька. Он, говорят, всех к нам затягивает, прямо хватает и тащит кого ни попадя. На настоящих-то артистов денег все время не хватает.

– Нет, меня не Ванька… у меня внутренние позывы…

– Это в туалет, что ли? – сболтнула лишнее Василиса и прикусила язык.

– Я… я вдруг почувствовал… что встречу здесь … вас! – выпалил парень, и даже шея у него покраснела от напряжения.

– Н-у-у… я там не всегда бываю… И даже не знаю, смогу ли работать долее… – вовсю куражилась Василиса. – Но мне приятно, чего уж скрывать… Правда, плохо, что меня утвердили на роль пасечника, но это ведь и не главное, правда же?

– Конечно!! Мне вообще все равно, кем вы там бегаете. Главное, что мы вместе!! Что я вас вижу!! – яростно воскликнул молодой воздыхатель и чуть не врезался в столб.

– Левик! Ты бы поаккуратнее, не дрова везешь, – вернула его на землю Василиса. – А по поводу вместе… Понимаешь, тебе ведь лет двадцать пять…

– Двадцать три, – поспешно поправил Левик.

– Ну вот, а мне… – Василиса все же не смогла соврать парню, что ей тридцать лет. – А мне уже все тридцать семь.

– Да не может быть! – насупился Лев Лютиков. – Вы мне специально так говорите, чтобы я за вами не ухаживал!

– Да нет, ну почему же сразу и не ухаживал! – возмутилась матрона. – В конце концов, любви все возрасты… И потом – я же не собираюсь показывать паспорт каждому встречному! И все же… На съемках… давай не будем афишировать наши отношения. Они еще так зыбки…

– Вы меня стыдитесь! – чуть не всхлипнул бравый ухажер.

– Не совсем. То есть не тебя… То есть… Ну чего нам перед камерой друг на друга пялиться? Там же надо… отдаваться искусству! А то меня и так в технички хотят…

– Что вы сказали? – не расслышал Лев последних слов.

Но Василиса ему повторять не стала. В конце концов, мальчику вовсе не обязательно знать некоторые тонкости.

На съемках Лютиков все же постоянно толкался рядом с Василисой, заглядывал в глаза и всячески выражал свое обожание.

– Ну что ты все время меня за руку хватаешь, – шипела на него Василиса Олеговна. – Пульс проверяешь, что ли?

Парня удалось спровадить от себя только с четвертой попытки. Василиса была на седьмом небе. Черт возьми, года летят, а жизнь прекрасна!

– Василиса Олеговна, так я не поняла, вы будете писать заявление, чтоб вас техничкой поставили? – ворвалась в зал посреди дублей Леночка.

Лев Лютиков захлопал глазами от гнева – его Дульсинея не должна быть подтирухой! Василиса вздрогнула, как от хлыста. А потом игриво захихикала и выскочила из студии, к Леночке в кабинет.

– Ну давайте, что там у вас, – быстренько нацарапала она заявление и вернулась обратно уже с совершенно иным выражением на лице.

– Я ей объяснила, что не желаю быть серым техническим работником, – присела она возле Лютикова. Тот зарделся. – Я ей сказала, что, в принципе, возможно все, но махать тряпкой моя голубая кровь мне не позволит.

Парень с одобрением кивнул и устроил свою ладонь на запястье Василисы.

– Василиса Олеговна! Идите принимать ведра и тряпки! – снова засунула свою голову несносная Ленка. – Чем завтра мыть-то будете?!

Василиса, красная, как перец, поднялась и посеменила к дверям – прямая, как шест. И только по дороге домой, сидя в машине, она сумела объяснить парню свое согласие.

– Эта Леночка… Умоляла на коленях, плакала и обещала выброситься из окна, и я согласилась. Ничего не могу с собой поделать – добрая уродилась, до тошноты!

На свой этаж Василиса вспорхнула пташкой! Еще бы! Только что, открывая перед ней дверцу, Лев так крепко прильнул к ее руке и поцелуй его был так долог, что она чуть не замерзла без варежек.

– Люся! Что у нас на ужин? – весело крикнула Василиса прямо с порога. – Я иду на поправку, мне требуются лишние калории!

– Сейчас, Вася, – показалась из кухни подруга. – Прости, не успела приготовить…

– Господи! Ты же сидела дома весь день! Ну неужели нельзя было хотя бы … ну я не знаю, голубцов бы, что ли, накрутила! Или там… перцев нафаршировала!

– А рыба жареная пойдет?

– Ты еще скажи – сосиски, – буркнула Вася. – Накладывай.

За столом она все еще продолжала дуться, но Люся на это не слишком обращала внимания.

– Я сегодня ездила в типографию, – сообщила она.

– Ты что? Книжку, что ли, написала? – от удивления распахнула рот Василиса. – Про нас, да? Про наши приключения, да?

– Вася! Ну куда тебя опять понесло? Ну какие у нас могут быть приключения? Если только у тебя! Я ездила с этим журнальчиком. Ну, в котором ты во всей красе. Причем абсолютно не в своей. Посмотрела на буклетик, а там меленькими буковками написано – типография такая-то, адрес такой-то… Вот я и отправилась.

– И что? – насторожилась Василиса. – Они вспомнили, кто им заказывал такую красоту?

– Это невозможно. Во-первых, девочки той уже нет, которая заказ принимала, а во-вторых, у них за день столько людей проходит! А мы даже не знаем, когда именно буклет заказывали. Здесь – полный провал.

– М-да… – не слишком расстроилась Василиса.

Она, честно говоря, после сегодняшних Левушкиных откровений и вовсе забыла про всякие буклеты.

– И еще… – продолжала Люся. – Я сегодня практически продала щенка.

– Люся, я за тебя рада! – неизвестно о чем думала Василиса. – Люсенька, вот ты не представляешь, как я за тебя рада! Может, и в твоей жизни появится хоть что-то…

– Вася! Я тебя не понимаю! Что значит – хоть что-то?! – всерьез обиделась Люся. – У меня совершенно замечательно сложилась жизнь! У меня есть замечательная дочь, зять… есть тоже! Прекрасный, очаровательный внук. Верный друг… то есть ты, Вася, не улыбайся так. И потом – я помогаю милиции! Это ли не высокая миссия! Что еще надо?

– Люся, Люся, ты же не депутат, к чему выступления? – поморщилась Василиса. – Я просто к тому говорю, что вот приведись нам остаться без куска хлеба, так ты начнешь собачек продавать, это ж хорошо!

– Пока ничего хорошего, – сурово сжала губы Люся. – Новости неутешительные. Я сегодня встретилась с интересной женщиной, она в гинекологии работает… Вася!!! Прекрати скалиться! Таракашин здесь совершенно ни при чем! Я вообще ничего тебе рассказывать не буду! Зато, когда я раскрою преступление, я твоему Пашке скажу, чтобы он спал спокойно – ты к этому делу никакого отношения не имела!

– Позво-о-о-оль! – очнулась от грез Василиса. – Я, значит, тут вся из себя… Да ты будешь рассказывать или нет? Видишь же, у меня от любопытства даже температура поднялась!

– Тогда слушай, а не скалься!

Женщина, которая страстно желала щенка, оказалась на самом деле железной леди. Люся опоздала всего на семь минут, забегала к Ольге за номерами телефонов, а та еще целую кипу фотографий ей дала, вот время и не рассчитала. Тем не менее женщина уже сидела в маленьком кафе, где назначила встречу.

– Простите, – извинилась Люся. – На дорогах такие пробки…

– Меня зовут Ангелина Романовна, – вместо приветствия представилась дама. – Сразу хочу пояснить по вашему вопросу – ваша племянница Вазонова Алена Игоревна действительно ждала ребенка. Но она его не теряла. И никто на нее не нападал. Она совершенно сознательно избавилась от ребенка. Сама.

– Как сама? – не поверила Люся.

– Обыкновенно, – пожала плечами Ангелина Романовна. – Сдала анализы и прервала беременность. Причем на довольно большом сроке.

– Как же… а зачем же… Ничего не понятно, – выдохнула Люся.

– Но разъяснить я вам не смогу… – развела руками собеседница. – Мы сами в таких ситуациях советуем рожать.

– Спасибо… – медленно проговорила Люся и только тут заметила, что Ангелина Романовна чего-то ждет. – Простите, сколько я вам должна?

– То есть как это сколько? – вытаращилась на нее женщина. – Мы же договаривались – я вам информацию про вашу родственницу, вы мне – достоверную информацию о породистом щенке!

– Ой, и правда ж! Простите, совсем забыла… – всплеснула руками Люся и полезла в свой ридикюльчик. – Вот вам номер телефона Ершовой, вот… это не то… вот! Вот фотографии родителей щенка. Они какие-то уж очень шикарные. Там чемпион на чемпионе. Сами посмотрите. А Ершовой позвоните, они вас уже ждут. И так проконсультируют, что никаких вопросов не останется. У них даже в Канаду щенков забирают, очень серьезные производители.

Ангелина Романовна ухватила фотографии и задохнулась от восторга:

– У-у-у-ххх… И что – можно позвонить прямо сейчас?

– Звоните, я рядом посижу, чтобы вы не сомневались, – откинулась на спинку стула Люся.

Женщина тут же принялась звонить. Потом она еще минут пятнадцать о чем-то щебетала в трубку и только потом, отключившись, вдруг вспомнила, что здесь еще сидит Люся.

– Ой, ну какое же вам спасибо! – затараторила она совсем как девчонка. – Мы с Еленой договорились встретиться прямо сейчас! Это значит, я прямо сейчас увижу своего щеночка!!

Люся смотрела на нее во все глаза – нет, эти господа определенно чокнутые! Если ты так хотела щенка – взяла бы да и позвонила в клуб! Неужели такой простой вещи не понимаешь?

А между тем Ангелина Романовна вскочила, выложила на столик деньги за кофе и протараторила:

– Спасибо еще раз! Вы мне так помогли! Если что приспичит – сразу к нам! «Клиника Мориловых»!

– Нет, уж лучше вы к нам, – перекосилась Люся и добавила: – Хотя я вас у себя тоже видеть не желала бы. Ну это я к тому, что мы занимаемся… В общем, Курицына и Петухова всегда к вашим услугам!

Женщина мотнула головой и, отбежав от Люси на два шага, вернулась и спросила:

– А может, вас довезти?

– Если не трудно, – согласилась сыщица. – А то этого автобуса пока дождешься…

Люся уже закончила рассказ и теперь выжидательно смотрела на Василису.

– Ну и что скажешь? – спросила она.

– Ни-че-го! – проговорила подруга. – Честно скажу – лучше бы ты не встречалась с этой Ангелиной Романовной. Только все запутаннее стало.

– Да уж… головоломка… – горько вздохнула Люся и почесала Малышу за ушком. – А встречалась я не зря, все равно нам это надо знать…

Вечер прошел как-то необычайно тихо – Люся сидела за какой-то тетрадкой, пытаясь собрать мысли в пучок, а Василиса отправилась в спальню – она должна как следует окрепнуть.

На следующее утро Василиса только-только отъехала на съемки ролика, а к Люсе уже прибежала Ольга.

– Мам!! Тебе сказочно повезло!! – заверещала она прямо с порога. – Ершова благодаря тебе пристроила своего щенка в такие чудесные руки, в такие замечательные условия! Там и любящие хозяева, и свой дом, и садик, где собачка сможет бегать, и… и на питании там не сэкономят! Ершова просто в диком восторге! Она… мама, она даже приготовила тебе сюрприз! Тебе и теть Васе! Смотри!

И Ольга выложила на стол целый веер ярких рекламных проспектиков.

– О-о-оля… – недовольно поморщилась Люся. – Да знаю я эти твои сюрпризы! Вы с Пашкой каждый раз, когда от нас отвязаться хотите, сразу такие сюрпризы тащите. А я тебе каждый раз говорю, ну не поеду я ту… Стоп. Это что? – вдруг ткнула пальцем Людмила Ефимовна в солнечную фотографию.

– Мама! Это Рим! Замечательный выбор! – с азартом начинающего менеджера выкрикнула Ольга. – Изумительный туристический маршрут! Пятизвездочный отель, великолепная кухня…

«Василиса сфотографирована возле точно такого же ресторана», – мелькнуло в голове у Люси.

– …Обслуживание на грани фантастики! – продолжала заливаться соловьем дочь. – Я настоятельно, просто настоятельно советую!

– А кто нам эту прелесть послал? Не Пашка? – перебила дочурку Люся.

– Мам, ну какой Пашка! Я же говорю – Ершова, так обрадовалась, что у ее собачки…

– Понятно, значит, не Пашка… – решила Люся и пробубнила себе под нос: – Ну конечно не он, он бы не послал…

– Мам, так я не поняла – вам заказать именно эту путевку?

– Оля, ну как я могу вот так взять и ответить! – вытаращила Люся на Ольгу совершенно бесхитростные глаза. – Ты же знаешь тетю Васю! Ей же надо все показать, поспорить с ней, расписать все прелести, обратить ее внимание на мужское население… Ты вот что, оставь это, а мы уж сами выберем.

– Мам, только недолго, хорошо? А то… ну сама ж понимаешь, кто там ждать будет.

– Понимаю, Оленька, – качнула головой Люся и пошла поить дочь чаем.

Ольга сидела недолго, только рассказала, как они с Володей вчера купали Васеньку, и унеслась, даже чай допивать не стала. А едва за ней закрылась дверь, как Люся достала журнал с фотографиями Василисы. Сомнений не было – две фотографии полностью совпадали. Только в журнале было выложено фото Василисы в бикини.

– А что за турфирмочка? – сама у себя спросила Люся. И сама же себе ответила. – Турагентство «Отдохнем». Что-то очень знакомое… где же я это слышала?.. Ох, и не к добру это… Знаю, но ничего не поделаешь, придется ехать. Здесь и адресок на пол-листа нарисовали… Только что не приписали сверху «Люся, тебе к нам прямая дорога!».

Люся встала перед зеркалом, в кои-то веки накрасила глаза и даже вместо обычной курточки достала свою норковую шубу, которую подарила ей Ольга.

– А что делать? – развела она руками перед удивленным котом. – Надо, Финли, соответствовать обстоятельствам.

Туристическое агентство «Отдохнем» оптимизма не вселяло. И вроде бы обстановка была солидная, и персонал бродил по кабинетам приличный, и даже цветочки в огромных вазонах соответствовали статусу, однако ж… И обстановка казалась блеклой, и персонал еле шевелился, и на цветочках клубился ворох пыли…

– Простите, – обратилась Люся к первой встречной девушке. – Я хотела бы… хотела бы съездить в Рим, путевку взять. Вы меня не проконсультируете?

Девушка так вытаращилась на Люсю, будто та собралась прямиком на тот свет.

– Вы у нас путевку хотите взять? – округлила она накрашенные глазки.

– А что такого? – перепугалась Люся. Неужели не туда попала.

– Да, в общем-то, ничего, но… Даша!! Даша! Акимова, ну ты где?!. Сейчас я вас с девушкой познакомлю, она вам все расскажет…

Она еще несколько раз крикнула неизвестную Дашу, пока к ней не подошла тоненькая приятная девушка.

– Ага, вот вам Алла, Даша опять куда-то провалилась, – буркнула девица и мигом исчезла.

– Чем я могу вам помочь? – искренне улыбнулась девушка Алла.

– Да вот… захотелось куда-то съездить, а… не знаю куда. В первый раз…

– Пройдемте в мой кабинет, – позвала Алла и провела ее в маленькую комнатку с огромным столом, на котором возвышался компьютер. – Садитесь. Какой отдых вы предпочитаете? Лыжи? Море? Памятники архитектуры?

– Нет, мне не нужны памятники, зачем мне памятники… – заелозила на стуле Люся. – Мне… Знаете что, я вам признаюсь… Вот зашла к вам, и… как-то тут неуютно у вас. А вдруг вы аферисты?

– Мы? – испугалась девушка Алла и вытаращилась на Люсю честными голубыми глазами. – Нет, мы в самом деле занимаемся туристическими путевками, устраиваем людям отдых, только сейчас… у нас временные трудности… Ну это не интересно и никак не отразится на вашей поездке.

– Нет уж, расскажите, – склонила голову Люся. – Как же я могу вам деньги доверить, если меня мучают подозрения? Девушка, поймите, я всю жизнь на эту поездку с пенсии откладывала, недоедала, недосыпала… А тут еще по телевизору каждый раз рассказывают, как турагентства людей дурят. Ну легко ли? Вы не смущайтесь, я же слышала про всякие там секреты фирмы, то да се… Я вас не выдам! А вы мне расскажите все, как своей бабушке. У вас есть бабушка?

Девушке, видимо, чем-то приглянулась странная клиентка, потому что она весело фыркнула и прищурилась:

– У меня даже две бабушки! И я к ним каждую субботу бегаю. А секрет фирмы?.. Да нет тут никакого секрета. Просто… с нашим директором, ну… в общем, с ней возникли некоторые проблемы… Если честно, вот уже второй месяц мы не знаем, что нас ждет. Либо вовсе распустят, либо фирму купит какой-нибудь другой господин… Но вы не беспокойтесь! Мы порекомендуем вам другую фирму! У нас великолепные туры в «Фараоне», в «Морском коктейле», только там в два раза дороже, в…

– Ха! Что называется, утешили! Дороже! – фыркнула Люся и довольно правдоподобно пустила слезу. Одну. – Да вы знаете, сколько лет я собирала на эту путевку? А какие-такие проблемы возникли у вашего директора, что она даже клиентов не принимает?

Девушка немного замялась, но все же призналась:

– Понимаете… Янина Валерьяновна, она… она скончалась.

– Боже мой, какая неудача! – воскликнула Люся и хотела было расспросить девушку подробней, но тут с ведром и тряпкой зашла шумная женщина и… заслышав последнюю реплику Аллы, разразилась целым монологом:

– И ничего она не скончалась! А померла. Просто ее эти молоденькие ухажеры довели! Я ж ей скоко раз говорила – уймитися, Янина Валерьяновна! Морду-то, ее ить скоко не утягивай, а радикулит не обманешь. Чай, уж не девочка с молокососами-то скакать! Ан нет, не слушала меня Янина – скакала! И чего?! Пожалуйте, от этого самого радикулита и скончалась в самом расцвете лет – в шестьдесят пять! А тем молокососам хоть бы хны, где-нибудь, поди, козлами скачут!

– Марья Гавриловна! Ну что вы такое говорите?! – покраснела девушка и бросила на Люсю осторожный взгляд. – Ну какие уж такие молокососы?!

– Какие?! А Эдька ее этот?! Хлыщ, прости господи!! Скоко она на его денег угробила! Нет чтоб все как положено, – передать племяннице по наследству, да в коллектив лишнюю копейку завещать! Дак ведь нет! Сама все профукала, а мы теперь незнамо куда деваться должны!

Люся боялась пропустить даже слово. Она примолкла и впитывала в себя ворчливую речь технички, точно губка. Однако, поняв, что с ней никто спорить не собирается, тетушка как-то сникла, погасла и стала с остервенением мыть пол.

– Простите, а у Эдика того как фамилия была? – робко спросила Люся.

– Да черт его знает, – отмахнулась тряпкой женщина. – Нешто я у их анкеты спрашиваю!

– У него красивая фамилия – Серовский, – подсказала Алла.

– И чего красивого? Мышиная какая-то… – не переставая, ворчала женщина.

– Серовский… А откуда это вам известно? – допрашивала дотошная Люся.

– А потому что Янина Валерьяновна хотела ему путевку подарить на какое-то торжество, а я оформлением занималась. Но что-то у них не срослось…

– Понятно… А как племянницу зовут? – спросила Люся, уже догадываясь как.

– Ириной. Ирина Листкова, – проговорила Алла. – Она у нас даже некоторое время работала, но потом ей попалась работа гримера, и она ушла.

– Хорошо… – рассеянно мотнула головой Люся. – Это очень важно… А скажите – Эдик часто ссорился с вашим директором?

– Да кто ж нам скажет! – снова высунулась тетушка-техничка. – Ну кто?! Я уж, бывало, Янину спрашиваю – как, мол, у тебя с молодым-то дела продвигаются? Не надоела ты ему еще, старая кляча? Ну я ее всегда старой клячей называла…

– Ну что вы такое придумываете? – снова обиделась Аллочка. – Какая она вам старая кляча?! Она вон лучше Нины Леонидовны выглядела! А Нине Леонидовне только пятьдесят два! А она куда как старше Янины Валерьяновны смотрелась!

– Мил моя-я-я-я! – качнула головой техничка. – Ежели б ты пожила с ее мужем, с Нинкиным, так и ты бы старше Янины смотрелась! Ничо она мне не докладывала, уж така вредна директриса была. А чего б и не рассказать? Вот сейчас было б чего человеку ответить, а так… и вспомнить нечего…

Люся уже не могла сидеть на месте. С ума сойти! Как все туго завязано… Эдик, Ирина, ее тетушка… А чего ж Василиса ни разу не говорила, что молоденький Серовский Ирине в дядья метит? Значит, Ирина сама не рассказывала. А если не рассказывала, значит… Да ничего это не значит! Стыдилась девчонка, что ее тетка на старости лет решила себе мальчика в мужья заиметь… В голове такая каша, а тут еще эта девочка что-то бубнит…

– … И вы замечательно сможете отдохнуть, – с улыбкой вещала Алла.

– А когда умерла Янина Валерьяновна? – невежливо перебила ее Люся.

Девушка споткнулась на полуслове и задумалась. Потом вытащила откуда-то папку с документами и четко назвала дату.

– То есть… сразу после того… – пролепетала Люся. – Не может быть. Вы ничего не путаете?

– Да как же я могу спутать, если у меня здесь все документально оформлено! – удивилась девушка. – Вот и копия свидетельства о смерти. Это принесла ее племянница! Ну что вы!

Не может быть! Получалось, что, когда они приходили к Ирине домой, когда у нее так сильно пахло лекарствами, тетушка уже была погребена!.. То-то Люся тогда никак не могла понять – отчего это в доме больной человек, а Ирина говорила так громко, свободно, не заботясь о тишине. И тетушка ни разу себя не обозначила… И еще – в доме не чувствовалось затхлого, застоявшегося запаха, который неизбежно бывает, когда в доме долго болеет человек…

– А ее тоже убили? – спросила она.

– Да что вы!! – всплеснула руками девушка. – Ну кто ее станет убивать?! Она скончалась от болезни. Тут в документах так и написано – рак!..

Люсе уже надо было бежать.

– У вас тут такое делается… – помотала она головой. – Но… я не хочу в другую компанию, к вам хочу. Я к вам уже привыкла, сроднилась, так сказать. Вы, Аллочка, не переживайте, я подожду.

– Чего? – искренне не поняла Аллочка. – Понимаете, с Яниной Валерьяновной… с ней необратимый процесс произошел, тут жди не жди…

– А я не тороплюсь… – неопределенно помотала головой Люся и выскользнула из кабинета, загадочно улыбаясь.

Домой она неслась, сгорая от нетерпения, – надо было срочно поделиться новостями с Василисой. А той, как на грех, все еще не было.

Она приехала поздно вечером, с совершенно шальным взглядом и почему-то со встрепанными, мокрыми волосами.

– Ва-а-а-ася, – с укором протянула Людмила Ефимовна. – Что за вид? Ты ж почтенная дама! У тебя… прости, Васенька, но у тебя взрослый сын! И целая куча внуков!

– У меня ни одного внука, – поджала губки Василиса. – Только внучки. А внучки… согласись, они как-то… молодят, а?

– Тебя уже даже ботокс не омолодит, у тебя маразм, – вздохнула Люся. И приглядевшись к подруге, спросила в лоб: – С молоденьким опять связалась?

Василиса дернулась, покраснела, но быстро себя взяла в руки.

– Люся, – терпеливо принялась объяснять Василиса. – Да! Мой добрый друг Левушка немного моложе меня…

– Буквально на какие-то лет сорок, – между прочим отметила Люся, преданно глядя подруге в глаза.

Василиса решила не реагировать, а гнуть свою линию:

– Не надо мелочей в таком великом чувстве… Понимаешь, Люся, у нас такое единение душ! Мы с ним порхаем, точно две невинные пчелки…

– Тебя на роль пчелки не утвердили, ты пока только пасечник, – напомнила Люся, ломая всю романтичность.

Вася взвилась:

– Люсинда!! Если ты мне завидуешь, так лучше прямо скажи, я порадуюсь. А если ты мне хочешь испортить настроение, так не старайся! Мне его завтра опять поднимут, потому что Левушка, он…

– У тебя что с головой-то, моя носатая Брунгильда? – с тяжким вздохом спросила Люся. – Тебя что, в снег головой тыкали?

– Я… ну… мы ехали… потом… – Василиса все же закраснелась. – Потом Левушка признался мне в чувствах, а я… я не знала, куда деться от стыда…

– Я б даже сказала – от позора.

– Ничего позорного и не было. Просто… он остановился возле подъезда, я стала выходить, а он… Люся, вот представь – он ухватил меня вот так за руку и… Я выскочила, как шальная! – Василиса гордо откинула кивком мокрую прядь со лба. – Я была не готова к близким отношениям! Я рванулась… немножко неудачно, влипла прямо лбом в дверцу.

– Господи, Вася. Ты долбилась в запертую дверь?

– Неважно, – отмахнулась Василиса и продолжила вспоминать романтические подробности. – Я тюкнулась лбом, а Левушка… Он кинулся ко мне… Нет, он сначала вышел, схватил горсть снега, и прямо так мне на лоб – шлепс! И понятное дело, моя укладка не выдержала холодной примочки. И вот результат… Ой, Люся, сейчас делают такие отвратительные лаки – совсем не держат локон!

– Ты цементом попробуй, – фыркнула Люся. – Пойдем ужинать.

– Ах, Люся… разве я могу что-то проглотить… – откинув руки назад, кинулась в ванную Василиса. Сейчас она сама себе казалась лебедем.

Через минуту она уже сидела за столом и метала в рот все, что было на нем.

– Люся… как ты посмотришь на то, что Левушка какое-то время поживет у нас? Не пугайся, это произойдет не сейчас, это…

– Вася, я сегодня была в фирме «Отдохнем», – прервала ее мечтания подруга.

– И что тебя носит по всяким фирмам… А вот я сегодня…

– Вася, эта фирма когда-то принадлежала тетушке Ирины. Вашей гримерши. Ну вспомни – Елена рассказывала. А теперь… тетушка умерла. Причем умерла сразу после гибели Эдика.

– А при чем тут Эдик? – заморгала глазами Василиса. – Чего ты сюда еще и тетушку привязываешь? Тетушка была старенькой женщиной, скончалась от старости, а Эдик…

– А Эдик был при этой старенькой тетушке! – усмехнулась Люся, глядя, как вытягивается лицо подруги. – И кстати, она совсем не выглядела старенькой – следила за собой дай бог, к тому же ее весьма молодило состояние – не бедная была Янина Валерьяновна. Но богатство здесь абсолютно ни при чем! С Эдиком их связывали глубоко нежные чувства. Они, понимаешь, порхали, как две невинные пчелки!

Василиса растерянно потянула в рот кусок баранки.

– Вот старая калоша, а? И чего их всех на мальчишек тянет?! – выдохнула она, но, видимо, что-то вспомнив, быстро заговорила совсем другим тоном: – То есть… получается, мы пришли к Ирине, а потом тетушка и скончалась?..

– Нет! Посмотри на число! Мы приходили позже, после того как погиб Антон, правильно? А она умерла до его гибели! Получается, мы пришли, а тетушка Ирины уже скончалась! А нам она сказала…

– Вот дрянь, а! – стукнула кулаком по столу Василиса. – Ну ты посмотри! Это она! Точно тебе говорю – сначала Эдика убрала, чтобы на наследство не претендовал, а потом и тетушку! И сейчас вся фирма полностью перейдет к ней, чего тут думать!

Люся растерянно потерла чайную чашку, заварила чай и только тогда продолжала:

– А зачем она Антона убила? А брат Татьяны? А для чего делать из тебя миллионершу?

– Издевается! – рявкнула Василиса. – Знает, что я не слишком богата, вот и… Парня того, Никиту, – для отвода глаз! А Антона… Нет, это Антона для отвода глаз, а парня того…

– Здесь, Вася, одной твоей фантазией не обойдешься, здесь думать надо…

Люся побрела в свою комнату – переваривать события, а Василиса надолго застряла с баранками. Возле нее уютно примостились Малыш и Финли. Малыш сел прямо на ноги, чтобы не остаться незамеченным, а Финли бесстыдно забрался на стол и по-домашнему развалился между сахарницей и плетенкой с баранками. Василиса, которая раньше такого кощунства просто не позволила бы, теперь тупо смотрела в зеленые кошачьи глаза и размышляла. Котик с собачкой великолепно научились разбираться в настроении хозяев и теперь вовсю пользовались их особым рабочим состоянием.

– Финли, а если… А если там действует целая банда? – распахнув глаза от ужаса, спрашивала у кота Василиса. – Ведь ты посмотри – Татьяна с Еленой что-что скрывают, Ирина, та вообще оказалась… Иудой! Я ей так доверяла, а она меня… даже на похороны своей тетушки не позвала! Вот если целая банда… Малыш, слезь с ноги, отдавил… Вот если целая банда, тогда все укладывается – и Эдик, и брат Татьяны… Малыш, прекрати рычать… Укладывается… Только куда бы еще Антона пристроить?..

– Вася!! – вышла из комнаты Люся. – Ну ты не слышишь, что ли? Там кто-то пришел!

– Я не могу слышать, я работаю! – набив полный рот баранками, ответила Василиса.

Люся уже открывала двери, и после чириканья ключа послышался ее тяжкий вздох.

– Люся!! Это что – опять Таракашин? – поинтересовалась Василиса.

Люся даже не ответила – на пороге и в самом деле стоял Таракашин. Причем ее недоделанный супруг был совершенно бос, в одной рубахе и домашних трико. Зато с собой приволок целую гору тряпья. И выглядела эта гора как-то странно.

– Вот, Люся, ягодка моя, – одарил он грустной улыбкой Люсю. – Пришел к тебе жить… Люся, а давай будем жить вместе, а? И выгоним к чертям собачьим этот небоскряб, а?

– Какой небоскряб, Таракашин? – тут же появилась Василиса.

– Это он тебя так, – отмахнулась Люся и обратилась к Виктору Борисовичу вполне миролюбиво: – Таракашин! Давай расстанемся друзьями, это самое лучшее для тебя. Ступай домой. Или к Анне.

– Зачем ты от женщины удрал, несчастье наше? – накинулась на Таракашина Василиса. – Хоть одна дура нашлась – приняла тебя как родного, чего ж ты кочевряжишься, лихоимец, а?

Тут с Виктором Борисовичем случилось нечто – он стал возбужденно подскакивать на одном месте, дергать плечиками, вертеть худысенькой шейкой и возмущенно визжать:

– Как родного, да? А что ее сыночек сделал, вас не волнует, да? А меня волнует!! Потому что он мне всю одежду!.. Я всю жизнь зарабатывал, посмотрите… Люся, посмотри! Он… Он… Значит, я сегодня собирался купить бутылочку пивка, две штучки, ну Аня денюжек маленько оставила, я и… А этот Максим! Главное, сразу ко мне! «Купи-и-ите мороженое! Купи-и-и-те!» Не, ну я ж натурально вижу – мне хватает только на пиво и на бутылочку маленькой! Мороженое никак не втискивается! Я ему и говорю – давай, мол, деньги, я куплю, мне ж не трудно! А Максим мне: дескать, мама ж оставляла! Так ведь не на мороженое ж!! Она оставляла на… купить что-нибудь!.. Я ему популярно объяснил, а он… Мерзавец! Он мне тогда ласково так говорит: «Ой, а это не ваша ль бутылочка пива в спальне завалялась? Наверное, мамка ее от вас спрятала!» Люся!!! Поверишь – я всю спальню на брюхе пропахал, под все шкафы залезал, весь пол собственным телом вытер – нет никакой бутылки!! Прихожу, спрашиваю – где? Он еще, гаденыш, вместе со мной минут двадцать по полу елозил. А потом руками развел – показалось! И удрал! Ну… у меня ж ключ имеется, Анна дала. Я деньги прихватил, стал собираться, только ноги в боты, а они… Люся, горлинка моя, – горько всхлипнул Таракашин. – Ты посмотри, что этот паразит удумал с моей обувью!

Горлинка взглянула на старенькие «прощай, молодость» и чуть не фыркнула – все ботики были щедро залиты монтажной пеной.

– Ну, Макс – голова-а-а! – восхищенно выдохнула Василиса. – Я б не додумалась!

– А он додумался! – гордо воскликнул Таракашин. – И вот еще!

Теперь перед дамами рухнула на пол куртка бедняги – на ее рукава тоже пены не пожалели, а брюки и вовсе стояли, будто там остались чьи-то ноги.

– И вот, – подвел итог Виктор Борисович. – Я собрался, в чем был, и… и пришел к вам жить, потому что до дому мне идти не в чем.

– Люся, на чем там у нас Малыш спит? – невинно поинтересовалась Василиса.

– Ну на моем старом плюшевом пальто, – вспомнила Люся. – Ты чего – не помнишь, на нем еще рукава обгрызаны?

– Не на плюшевом, Люсенька, а на почти замшевом, и не на старом, а на раритетном, и рукава не обгрызаны, а сделан французский выщип! Я к тому, что до дома Таракашин в нем сможет добраться совершенно свободно!

– Да?! – задохнулся от негодования Таракашин. – Дойти я, может, и дойду! А завтра в чем выйду? А кормить меня кто будет? Мне ж из дома выйти не в чем! А напоит кто?

– А здесь кто тебя будет кормить? – уперла руки в бока Василиса.

– А тем более поить? – набычилась Люся.

– И что? Вы меня готовы выгнать на мороз? – перешел на петушиный писк возмущенный Таракашин.

– Ну зачем же… – пожала плечами Василиса, отправилась в комнату и набрала номер. – Аня! Тебе передали господина Таракашина из рук в руки?.. Так почему он до сих пор торчит в нашей прихожей?!

Через несколько минут к подругам принеслась взъерошенная Аня и уцепилась за рукав блудного друга:

– Виктор Борисович, ты что ж меня перед соседями позоришь, а? – с укором взглянула на него женщина. – Зачем ты притащил сюда этот хлам?

– Это не хлам!! – звонко взвизгнул Таракашин. – До недавнего момента это было моей одеждой!

– Ой, да зачем тебе одежда, хи-хи? – весело дернула плечиком Аня. – Тебе дома и вовсе не надо никакой одежды! Сиди да меня жди! А потом лето настанет, ты приживешься, корешки пустишь, а там и одежда не понадобится, правильно ведь я говорю, Вася, а? Люсенька, ну я же права?

Подруги только вздохнули – это ж надо так любить в себе женщину!

Люся сладко спала, когда кто-то тронул ее за плечо.

– Лю-ю-юся… – проговорил кто-то загробным голосом. – Люся, я зна-аю…

Люся вскочила с вытаращенными глазами и долго соображала, что происходит.

– Кто здесь? – выкрикнула она.

– Ой, господи, ну чего ж ты так кричишь? – поморщилась Василиса. – Я здесь. Я вот, Люся, думала… А если здесь банда?

– Где? – испуганно стала озираться подруга. – Нету! Чего ты? Малыш бы зарычал…

– Люся! Ну проснись же! – возмутилась уже Василиса. – Где ты ищешь-то?! Банда не под кроватью! Я говорю, а что если здесь банда – Ирина, Татьяна, Елена?

Люся тяжко вздохнула и плюхнулась обратно на подушки:

– Ага, а еще Алена Вазонова, которая избавилась от беременности, однако всем почему-то рассказала, что на нее напали…

– Ох, и точно! Алену забыла! – согласилась Василиса. – Погоди-ка!! Алена тоже вписывается!!! Я бы вообще начала прямо с нее, а она… Нет, я тебе совершенно точно говорю – тут целая банда!! Тогда все сходится! Только я еще не придумала, куда Антона прицепить, к кому… Но ты подумай, ведь…

– Ва-а-а-ася-я-я-я… – заныла Люся, накрывшись одеялом с головой. – Ну хва-а-а-атит, не могу я думать и спать одновременно! Это только ты у нас так думаешь!

Василиса поджала губы и отошла от кровати подруги.

– Не понимаю, почему, спрашивается, ей не понравилась моя мысль? – буркнула она себе под нос. – Хорошая идея, свеженькая… живенькая такая. Мы еще никогда банду не брали…

Ролик про пчеловода сняли. Правда, теперь Василиса вовсе не жаждала, чтобы он поскорее вышел на экраны – слишком пресной она выглядела в костюме пасечника. Однако скромное вознаграждение за съемочные дни немного скрасило ее настроение. А уж совсем сердце возрадовалось, когда Левушка подошел к ней и, страшно смущаясь, проговорил:

– Василиса Олеговна… я хотел бы пригласить вас… ко мне. Нет-нет, не подумайте ничего такого!!! Я просто собирался выпить с вами бокал вина, послушать музыку и так… просто поговорить о нас с вами… Вы не откажетесь?

Василиса, конечно же, не смогла отказать такому очаровательному хулигану.

– Ах, ну если только совсем-совсем недолго… – робея, отвернулась она к окну, пряча счастливые глаза.

Сначала проехались по вечернему городу. Просто ехали, в салоне играла музыка, и Левушка молчал. Василиса молчала тоже. Потому что она понимала – к чему слова, если за тебя говорит твое сердце? Если так горят глаза! Правда, как горят глаза у Левушки, Василиса видела плохо – парень все время пялился на дорогу. Ровно через пятнадцать минут Василисе надоело корчить из себя влюбленного Герасима. К тому же у нее как-то угрожающе зарычало в животе, и она решила заглушить голос организма шаловливыми вскриками:

– Левушка! Можешь себе вообразить – меня опять пригласили сниматься в ролике! Вазонов говорит, что я кошмарно фотогенична! Зритель просто смотрит нашу рекламу, как художественный фильм! Разумеется, исключительно из-за меня! Левушка, а что это ты купил?

Она, по обыкновению, сидела на заднем сиденье, а рядом с ней громоздились пакеты, набитые съестными продуктами. И чем громче рычала ее утроба, тем веселее щебетала Василиса Олеговна:

– Левушка, ты побалуешь меня икрой? Какое очарование! А, это не икра, это сайра… Но я иногда позволяю себе рыбные консервы, правда, если они не просроченные.

– Василиса Олеговна! – обиженно воскликнул молодой донжуан. – Я ни за что на свете не предложил бы вам просроченные! Они ж… плохо влияют на желудок!

– Левушка, я тебе хочу заметить, что они вообще отвратительно влияют на все! И на весь организм, и на отношения, и даже, случается, на жизнедеятельность! Я слышала – от них даже умирают!

– А что – у вас кто-то умер от консервов? – испугался парнишка.

– У нас еще никто… А это что? – ткнула она палец в какой-то журнальчик, торчавший из кармашка чехлов. – Что, интересно, тебя увлекает, сейчас посмотрим…

Она почти не удивилась, что в ее руках оказался знакомый журнал – там, где Василиса свежа и богата.

– Откуда он у тебя? – изменившимся голосом спросила она парня.

– Да это я так… – слишком весело и слишком фальшиво проговорил Левушка. – Просто интересуюсь жизнью знаменитостей.

– Ты интересуешься жизнью богатых баб, а не знаменитостей! – воскликнула Василиса, изменившись в лице. – Ты рассчитываешь, что очаруешь меня своей красотой, молодостью, будешь ходить за мной хвостом, а я за это осыплю тебя бриллиантовым дождем!! Но я нищая!! Ты что – не видишь, в чем я хожу?! Разве так одеваются богатые леди? Ты не замечаешь, что я езжу на автобусах, хватаюсь за любую работу, не имею даже своего парикмахера!! Я нищая!

– Не может быть… – охнул парень, и машина вильнула на обочину. – А… а там написано! Там написано, что некоторые богатые люди любят такие развлечения, да!

– Поверь, я так развлекаюсь всю свою жизнь!

– Неправда! Вы просто не хотите меня содер… со мной делиться! Я помню, хотел к вам прийти, а вы мне сказали, что у вас массаж! А еще парикмахер ждет, и кто-то еще! Просто я вам не нравлюсь! Вы меня так и не сумели полюбить! – по-детски капризно ныл парень, ему оставалось только топнуть ножкой.

Василиса откинулась на спинку сиденья и устало проговорила:

– Хочешь, я расскажу тебе историю, мой маленький дружок? Прямо в этой самой рекламной студии работал очень красивый и очень молодой юноша, звали его – Эдик. Юноша увлекся пожилой, состоятельной леди и погиб. А потом… потом и Антон.

– Тоже увлекся?

– Нет, тоже погиб, – мило улыбнулась Василиса.

– Фини-и-и-иш… – совсем не романтично прошипел парень и вдруг обернулся к Василисе: – А ну вылезайте из моей машины!

– Разбежалась! – фыркнула та. – А вино? Бокалами? А треска? Или что у тебя там за консервы?

– Какое теперь вино-то? Вылезайте, говорю! Так, глядишь, я и сам до старости не доживу!

– А как же наши чу-у-у-увства? – ныла Василиса, уже вовсю издеваясь над пареньком. – Мы же как маленькие пче-елки! Две! Ты такой толстый, пушистый трутень, а я… пасечник, а?

– Да что ж такое, она еще и выбираться не хочет… – расстроенно бормотал Левушка, проклиная все на свете. Потом догадался – высунулся в окно и закричал. – Милиция!!

– А я уже и здесь! – одним рывком втащила его обратно в салон Василиса. – Не кричи, тут надо по-другому сделать. Поможешь нам.

– Это как? – настороженно косил глазом кавалер. – Опять за кем-то по пятам бегать, песок собирать?

– Не надо собирать, пусть сыплется, – махнула рукой Василиса. – А вот с помощью… Потом мы тебе все расскажем. А сейчас… доставай вино-то! Бог с ними, с бокалами, давай хоть из пластиковых стаканчиков тяпнем. То есть я тяпну – ты за рулем. А мне надо, у меня такая идея! Кстати, поедем-ка в строительный магазин…

Люся сидела дома и бездумно пялилась в телевизор.

– Ты хочешь поссорить меня с моим любимым! – кричала с экрана хорошенькая темнокудрая красавица своей матери, тоже очень хорошенькой и темнокудрой.

– Он тебе не пара! – выговаривала маменька разгневанной дочке. – На что вы будете жить?!

– Нет! Нет! Нам не на что жить, но мы любим друг друга!! Мы не будем есть! Мы не будем пить! Станем жить лишь нашей любовью! И наш ребеночек не будет есть! И пить! Я вскормлю его своей любовью!

– Я не позволю вам кормить ребеночка всякой дрянью!

– Это потому что ты сама любишь моего любимого!

– Нет!

– Да!

Люся встала и резко переключила душещипательную драму на последние известия.

– Как ни крути, а пора подаваться к Ирине. Скорее всего… Да, скорее всего, девчонке не понравилось, что возле ее тетушки крутится молоденький альфонс. И понятно, что она… Что она? Она его убила? – рассуждала вслух Люся.

И словно в подтверждение ее догадкам:

– …Все еще не найден, – строго объявила с экрана серьезная девушка в сером костюме. – А между тем следствию удалось выяснить, что все жертвы отравлены одним и тем же отравляющим веществом.

Люся прилипла к экрану – девушка опять говорила про убийство в рекламной студии!

– …Специалисты еще не пришли к выводу – каким именно ядом отравлены несчастные. Предполагается, что неизвестный состав завезен к нам из стран Африки, потому что аналоги…

Люся облизала вмиг пересохшие губы:

– Отравила неизвестным ядом? А почему бы и нет? Ее тетушка держала свою туристическую фирму, вполне вероятно, и сама Ирина куда-нибудь ездила. Может быть, в ту же Африку! Если бы еще что-то узнать про Антона!

– Пока преступник на свободе, опасность не миновала, – призналась девушка. – Есть вероятность, что это маньяк, и наши следственные органы просят граждан проявить сознательность и сообщать обо всем…

Дальше девушка пожелала горожанам быть бдительнее, лучезарно улыбнулась и попрощалась.

Люся от волнения быстро заморгала глазами и стала что-то судорожно искать, потом только поняла – искала джинсы.

Черт возьми! А ведь и в самом деле – пока отравитель не найден… Неизвестно, как остальные сограждане, а вот что угроза нависла над ее ветреной подруженькой Василисой, у Люси прямо сердце чует!

– Вот не верится, что маньяк – Ирина! Но… девчонка что-то знает, это точно! Наведаться к ней все равно надо. Пусть она попробует объяснить – почему промолчала тогда, не сказала, что тетушка скончалась? Зачем выдавала ее за больную, когда та уже покоилась под венками?

Люся вдруг остановилась. А почему, собственно, Ирина не может быть убийцей? Кому, как не ей, мешала собственная тетушка? И Эдик? Он-то, вероятно, не вписывался в наследство. И ведь как все точно получается – сначала она убивает Эдика, а тетушку оставляет в живых. Зачем? А затем, чтобы тетушка успела переписать завещание! И уж потом она ее… Черт, и идти надо, и защититься от яда… Пашке позвонить, что ли? И что он скажет? Ей-то не надо говорить, что ответит Василисин сынок, она уже столько раз слышала!.. Ладно, дождется Василису, а потом они вместе позвонят Пашке.

Люся присела на краешек дивана и стала беспокойно посматривать на часы. Василиса не приходила, и ее сотовый телефон не отвечал. Люся занервничала. Почти силой заставила себя взять книгу и улечься на диван. От телефонного звонка она вздрогнула.

– Здравствуйте, а Василису Олеговну можно к телефону? – спросил вежливый девичий голосок.

– Ее нет, а кто ее спрашивает? – спросила Люся, вытянувшись струной.

– Это Елена, – раздалось в трубке. – Вы знаете, ей по ошибке были выданы деньги Селезнева Ивана Трофимовича, и он теперь бушует! Я, конечно, ему сегодня выдам, но вы уж ей передайте, чтобы она завтра обязательно забежала в бухгалтерию, надо вернуть излишки.

– Если я скажу, что надо вернуть какие-то излишки, она вообще с искусством расстанется, – пробурчала Люся.

– Ну тогда скажите ей, что у меня ее сумочка! – мстительно добавила девушка. – Она у меня в бухгалтерии свою сумку оставила, там телефон звонит, звонит…

– Простите, а… а что, Василиса ушла? – вдруг спросила Люся. – Может, она где-то там, у вас бегает?

– Да здесь все уже ушли, никто не бегает! Я одна осталась, потому что деньги сегодня выдавала, а этот Селезнев!.. И потом, мне надо кое-какие бумаги… В общем, я немножко задержалась. А Василиса Олеговна ушла часа два назад. Так вы ей передайте, что ее сумка здесь!

Девчонка положила трубку, а у Люси тревожно заныло сердце – не могла Вася гулять с деньгами два часа! Нет, один час она бы потратила на магазины, но потом ей бы срочно понадобилось порыться в покупках, поесть чего-нибудь вкусненького… Нет, Вася уже должна быть дома! Если только… Ах ты черт! Опять этот журнал в голову лезет… Нет, все-таки надо идти к этой Ирине! Если Вася попала в беду, она даже на помощь позвать не сможет – телефон же у Елены в кабинете!

Люся быстро вскочила и стала натягивать толстый свитер.

– Если у Ирины есть этот яд… Тогда… тогда тем более – надо застать ее врасплох – чтобы не успела даже шагу сделать!

Она оделась, задержалась у стола… и уставилась на кота. Финли, который страшно не любил нежностей, теперь вился возле ее ног, задирал круглую, мохнатую голову и как-то тоненько, жалобно попискивал.

– Финичка, ну что ты? – взяла его на руки Люся. – Я же ненадолго! И потом… может быть, эта Ирина вовсе не отравительница! – говорила Люся, совершенно четко осознавая, что отравительница именно Ирина. – Ты посмотри, что нам Малыш принес!

Малыш притащил старую потрепанную белку, которая служила ему верной игрушкой, и тыкал эту белку Люсе в руки. Дескать, на, поиграй, если хочешь, только останься, не ходи!

– Малыш… поиграй сам… Ты же понимаешь – Васю выручать надо! А Пашке можно звонить, если только имеются стопудовые улики… а у меня никаких… Ну! Ну чего? Я сейчас забегу к Максиму, оставлю ключ, и если со мной что-то… в общем, он вечером тебя выведет… Ну все! Ждите, я приду!

И она пошла. И только возле дверей обернулась – здоровенный пес и пушистый кот сидели на том же самом месте, не шелохнувшись, и не сводили круглых глаз с уходящей хозяйки. А хозяйка даже не знала – получится ли у нее вернуться. И считала себя дурой, и ругала последними словами, но шла. Потому что она знала – сейчас ее Васе сможет помочь только она.

Глава 7.

Мякиш для беззубых

К Ирине она заявилась, когда в окнах уже загорелся свет. И ее окно тоже светилось – мирным желтым огоньком.

– Может, и пронесет… – швыркнула носом Люся. – Что мне – в первый раз, что ли?

Уже в подъезде сердце ее бешено заколотилось – ну как не хотелось знакомиться с ядом! И ведь какая зараза – смерть мгновенная! Люся поежилась и пошла еще быстрее: ни к чему о таких вещах вспоминать, в конце концов, это просто работа!

Дверь ей открыла Ирина, как-то сразу шмыгнув в комнату. Люся, не давая ей и секунды побыть одной, рванула следом.

Вошла и удивилась – в комнате, развалившись в кресле, сидел толстенький лысоватый мужчина.

– Меня зовут Людмила Ефимовна, – склонила она голову, искоса наблюдая за движениями Ирины.

Ирина вела себя спокойно – на Люсю глядела с интересом и ни за каким ядом не бежала. Однако ж и Василисы здесь не было.

– Я уже знаю, – мотнула головой Ира. – А вот это… познакомьтесь – Вазонов…

– Мартын Павлович, если не ошибаюсь? – спросила Люся и, не дожидаясь ответа, проговорила: – Вы бы отошли от девушки подальше. Она у нас такая строптивая девица – чуть что не по ней – ядом, и все дела. Правильно я говорю, Ира?

Ирина вытянулась спицей, глубоко задышала и как-то испуганно забегала глазами – от Люси к Вазонову и обратно. Вазонов же подпрыгнул в своем кресле, уставился на Люсю, потом на Ирину и с удивлением переспросил:

– Ирина? Вот эта самая? С ума сойти! А откуда такие заключения?

– Видите ли… я – частный детектив. Не фыркайте, это не так смешно, – хмыкнула Люся, глядя, как весело вдруг сделалось Мартыну Павловичу. – Это же у вас в студии погибли молодые люди – Серовский Эдуард Аркадьевич и Антон Владимирович Петров? У вас. Чего ж тут забавного? А преступник пока на свободе. Все еще не найден, так ведь? Да, Ирочка? Ты очень хорошо все продумала, хотя… хотя я просто не понимаю – как тебя сразу не взяли? На тебя в первую очередь должны были обратить внимание! Мартын Павлович, будьте аккуратны, Ира может уколоть вас иголкой. Отравленной.

– Я? Я не могу… – еле слышно лепетала Ирина. – Это не я…

– Зря, – выдохнула Люся и села на стул так, чтобы видеть Ирину. – Зря не веришь мне, Ирина. Я на самом деле многое знаю. Твоя тетушка была довольно состоятельна, так ведь? Но на тебе, да и на ней тоже, это никак не отражалось.

– М-да… – пролепетала девчонка. – Она говорила, что свои деньги я должна заработать сама. А себе она отказывала сначала потому, что все вкладывала в фирму и… на счета, а потом… Потом…

– Потом у нее появился Эдик, так ведь? – проговорила Люся.

– Так, – кивнула Ирина и кинула быстрый взгляд на Вазонова.

Люся повернулась к мужчине и махнула рукой:

– Да не бойтесь вы, у нее же сейчас с собой яда нет, она не успела его схватить. Что вы трусите?

– Я? – неожиданно перекривился Вазонов. – Я боюсь? Вас? Нет, милочка, я вас не боюсь! Ха-ха! И Ирину тоже! Вы все напутали, уважаемая!

У Люси помутнело в глазах, и все вдруг встало на свои места – легко и просто. Все!

– Это… это вы? – с трудом проговорила она и в ужасе прикрыла глаза. – Все-таки вы. Получается, с самого начала были перед глазами, мы даже твердо решили – преступник вы! Но потом… Сами себе голову заморочили…

– Именно я! – вдруг пузырем раздулся Вазонов, и его глаза превратились в маленькие злобные осколки. – А вы думали, что Вазонов – тупой идиот? Крупный рогатый скот? Мякиш для беззубых? Нет. Это я преступник. Теперь вы его знаете, но… думаю, вряд ли вас это порадует… – Вазонов не спеша полез в верхний карман своего пиджака, а Люся, вместо того чтобы кинуться ему на руку, задержать, схватить… завороженно смотрела на то, как Мартын достает свое жало… Как надевает белые матерчатые перчатки, как аккуратно достает иглу из колбочки… Колбочка была маленькой, пластмассовой, в таких Люся покупала семена махровой петуньи. – Вот она, иголочка моя волшебная! Смерть Кощеева! Сейчас и ты испробуешь. Как, ты говорила, тебя звать?

– Люся… – просипела сыщица. – Людмила Ефимовна. Но погодите…

– Нет, ты пришла не вовремя, – оскалился Вазонов и, кажется, в самом деле почувствовал себя вершителем судеб. – Ты опасна. Ты знаешь много лишнего.

Люся взглянула на Ирину и увидела полные ужаса глаза. Еще немного, и девчонка рухнула бы прямо здесь, не дожидаясь никакой иглы.

– Понятно, но… раз уж мне все равно погибать от вашей всемогущей руки, – внутренне собралась Люся, – расскажите мне – зачем это все? Это что – маниакальный бред?

Слово «маниакальный» было ошибкой. Люся поняла это сразу же – Вазонов вдруг оскалился, щеки его противно затряслись, и он подошел совсем близко, аккуратно отводя руку с иглой:

– Умненькая старушка. Ты начиталась книжек и думаешь, что всякий убийца перед смертью рассказывает своей жертве, зачем и как он совершал свои деяния? А потом, конечно же, жертва непременно освобождается самым чудесным образом, и убийца предстает перед судом! Потому что сам же все и выложил, так? Глупенькая! Никто и ничего тебе сейчас не расскажет. Давай свою ручку, моя храбрая дурочка.

– Вам нечего сказать? – упрямо пыталась она повернуть разговор в нужное ей русло. – Тогда… простите, но это все бред. Маниакальный!

– Да-а, – ласково улыбался ей Вазонов, крепко держа за руку и задирая толстый свитер. – Коне-ечно, пусть будет так… не дергайся, дурочка…

Люся и в самом деле была бы дурочка, если бы и дальше стала покорно ждать, пока этот мерзкий пузырь вонзит в нее иглу. Она вскочила, дернулась… но слишком цепко держали ее руку влажные, отвратительно толстые пальцы Вазонова. Она его даже, кажется, била, но… все же почувствовала, как в ее руку глубоко вонзается игла. В голове зашумело, перед глазами все поплыло, и она… явно ощутила, что умирает…

Белое-белое поле… приглушенные, тягучие звуки… ангелы… ангелы… их несколько… они передвигаются плавно, медленно… они в белом-белом одеянии… машут своими крыльями и зовут… зовут… зовут ее по имени… И хорошо… и ничего не болит…

– Я на небе, да? – спрашивает Люся у ангелов. Они ее слушают, они ей рады, они могут выполнить все, что она захочет… – А Васю сюда нельзя, а?

– Ты посмотри, какая пакостница, а? – раздается совсем не ангельский вопль. – Она даже умереть без меня не может! Ей, видите ли, меня надо рядом уложить! Как лошадь к этому… к Тутанхамону!

– Вася-я! – обрадовавшись, проговорила Люся, едва шевеля языком. – Так ты уже здесь, да?

– Нет, не да! Это ты еще здесь! Слава богу… – перекривилась Василиса, и Люся почувствовала, как на ее руку упала мокрая капля. – Давай уже, просыпайся да приходи в себя… – бурчала Василиса, швыркая носом.

– Вася, а чего я – не отравилась, что ли? Или противоядие нашли?

– Ага! Вот прямо ни для кого не нашли, а для тебя так сразу – раз, и откопали! – фыркнула подруга.

– Тогда почему? – не успокаивалась Люся. – Меня что – этот яд не берет?

– Ой, молчи уж лучше, яд ее не берет… Просто тебе посчастливилось… – всхлипнула Василиса и достала из кармана огромный носовой платок размером со скатерть. – Силы давай набирайся, а потом я тебе все расскажу.

– А ты? С тобой ничего не случилось? Где ты была, Вася? Я ж думала… я же думала, там с этим журналом… Думала, ты тоже уже лежишь у Ирины отравленная!

– Со мной все в порядке, говорю же – набирайся сил, потом все расскажу.

– Да я уже набралась! – вскочила с кровати Люся. – Чего у меня болит-то? Зачем я здесь?

– Ну… сказали, что нервный срыв, потрясение… А чего – правда хорошо себя чувствуешь? – вдруг оживилась Василиса. – Так ты полежи, я сейчас доктора позову.

Люся подошла к окну, потом глянула на дверь и проговорила:

– Вась, а если не говорить с этим доктором? Давай я так уйду, а? Вдруг он меня держать станет…

– Не станет! – поднялась во весь рост Василиса. – Я сейчас с ним поговорю, и он не станет.

И врач действительно не стал задерживать Люсю. Правда, сунул Василисе длиннющий список лекарств, которые просто необходимо было закупить прямо сейчас.

– Чтобы никаких волнений… И поите ее, поите, поите…

– Хорошо, доктор, мы вместе напьемся, – успокоила врача Василиса и понеслась обратно в палату, собирать подругу.

Они вызвали такси. И всю дорогу Люся просто не умолкала:

– Вася! Но он же совершенно точно воткнул мне иглу!! Я же хорошо помню! – растолковывала она подруге. – И что? Врал, что ли? Он не преступник?

– Преступник, Люся, – отмахивалась Василиса. – Давай в магазин заедем, а то дома – шаром покати.

– Да не хочу я есть! Хочу знать – меня травили или нет?

– Да травили тебя, травили… Ой, вот здесь остановите, пожалуйста! Подождите нас минуточку, мы потом за все заплатим, – строила глазки шоферу Василиса. – А если не верите, можете с нами пройтись. Понимаете, из больницы подругу везу, а дома холодильник пустой.

– А подруга что – из психушки? – покосился на Люсю водитель старенькой «Волги». – Чего это она у вас всю дорогу – «травили – не травили»?

– Да-да, из психушки, так поможете? – нежно улыбнулась ему Василиса.

Люся только фыркнула – ну и пусть она из психушки, но уж Васенька-то – ни дать ни взять из дома свиданий! Просто на ходу мужиков сгребает!

Они приехали домой, и к Люсе сразу же кинулся Малыш. Он облизывал ее лицо, вставал на нее передними лапами, тыкался мордой куда придется и просто не давал ступить шагу. Финли, видя такой поворот событий, при котором его запросто затопчут, вскарабкался на кухонный стол и вопил оттуда требовательно и протяжно.

– Вася, ты что – не кормила их? – вытаращила глаза Люся. – Ты с Малышом-то гуляла?

Вася подруге не ответила, врач настоятельно не рекомендовал тревожить ее недобрыми словами. Она повернулась к мохнатым собратьям и грозно спросила:

– Вы долго еще будете меня позорить? Малыш! А ну на место!! Чего ты своими лапами Люсино лицо истоптал?! Финли! Финли, я к тебе обращаюсь! Прекрати орать, я тебе не кошку привела, а Люсю!

Животные удивленно взглянули на грозную Василису, встряхнулись и продолжили выражать свои требования. Им хотелось ласки, внимания и самую чуточку мяса. Василиса сдалась. Она достала из пакетов большой шмат колбасы и выдала по куску каждой животине.

– Все, Люся, теперь и тебя покормить можно.

Люсе совсем не хотелось кормиться, ей хотелось новостей. Но, не нарушая традиции, она уселась за стол, возле которого суетилась подруга.

– Я никому не сказала, что за тобой поехала, – призналась она. – Так что сегодня мы можем с тобой говорить хоть до самого утра. Только… если у тебя опять какой-нибудь срыв не случится!..

– А ты что – сегодня за мной ехала? – поймала подругу на слове Люся.

– Ну а сколько ж можно? Ты вчера весь день провалялась, тебя неизвестно чем кололи, сегодня… Я так подумала – они тебя заколют, будешь потом остаток жизни улыбаться да головкой трясти, а нам ведь с тобой еще жить, дай, думаю, заберу…

Люся терпеливо ела все, что подсовывала ей Василиса, но когда дело дошло до чая, не вытерпела:

– Если сейчас рассказывать не начнешь, я скажу доктору, что ты сама все мои таблетки выпила, – честно предупредила она.

Василиса фыркнула, сунула подруге в рот таблеточку, себе – баранку и заговорила:

– В общем, начну с конца. Поехала я домой, повез меня Левушка и… в общем, глянула я на журнальчик…

– У него тоже журнальчик оказался?

– А как же, чем он хуже других, – кивнула Василиса. – Глянула я, значит, и вдруг поняла, кто это моей рекламой занимается. И говорю я своему… ковбою…

– Бойфренду.

– Ну да, ему. Говорю – вези-ка ты меня, друг милый, как раз к этому рекламному создателю! Пусть он расскажет, за что он меня так раскручивает, за какие такие глаза красивые? Только, говорю, давай заедем сначала в магазин стройматериалов…

Василиса приехала к дому Вазонова, поднялась до нужной квартиры и позвонила. Открыла ей Алена, как обычно в жуткой депрессии.

– Алена? – вежливо спросила Василиса. – А можно Мартына Павловича?

– Нету его! – рявкнула младая жена и даже намылилась захлопнуть двери.

– Очень славно, – сунула ногу перед дверью Василиса. – Тогда я к вам.

Девчонка фыркнула, но впустила.

Василиса уже не стала скромничать – смело прошла в комнату и уселась в большое кожаное кресло.

– Я очень вас прошу, Алена, расскажите – почему вы избавились от ребенка обычным путем, а всем сказали, что на вас напали?

У девушки глаза полезли на брови.

– Вы в своем уме? – прошипела она. – С чего это я вам буду что-то рассказывать?! Да еще и про своего ребенка?!

Василиса поморщилась:

– Алена Игоревна, я серьезный человек, просто так не спрашиваю, только если очень нужно. Сейчас – очень. И вы мне все расскажете.

– Разбежалась!

– Вот и напрасно… – вздохнула Василиса и пригласила дамочку к окну. – Вон та красненькая машинка ваша будет? Один, два, три, АИВ?

– Что значит будет?! – возмутилась Алена. – Она и есть моя!

– А вон рядом с ней стоит человечек. Мой. И в руках у него монтажная пена. Сейчас он в выхлопную трубу баллончик сунет. Пипочку нажмет, и вся ваша машинка помрет! Потому что пенка куда только не заберется. Еще можно в салон, тоже интересно будет, у него такой пены мно-о-ого… И вы еще не успеете спуститься вниз, а она уже и застынет. Конечно, вы потом подадите на нас в суд, но… Это же подарок! И не жалко? Машина помрет.

Алена громко засопела – терять машину не хотелось, но и рассказывать о себе…

– В студии вашего мужа погибает уже второй человек, я ищу преступника, а вы капризничаете… Так отчего вы поступили не совсем красиво?

– Оттого… – надулась Алена. – Потому что мне постоянно звонила какая-то баба… это любовница Мартына по работе, и … и угрожала! Говорила, что наймет качков, они меня встретят и… в общем, ребенок все равно не родится. А я их обманула – сходила, сделала все по-медицински, а мужу сказала, что на меня напали парни и я потеряла ребенка.

Василиса и верила, и нет – с одной стороны, врать девушке резона не было, а с другой стороны… уж как-то слишком легко рассталась она с материнством, а ведь хотела этим ребенком привязать к себе Морозова!

– А теперь, Алена, расскажите все с самого начала.

И Алена рассказала. Теперь уже не столько из-за машины, сколько… ну накипело! И вдруг пришел человек и сам спросил! И пусть! Надо этому положить конец!

– Ну вот! – продолжала Василиса. – А когда я все узнала, сразу же к Левушке в машину и погнала домой. Мне надо было срочно обсудить все это с тобой. Прихожу, а дома на столе записка: «Я у Ирины». Мне чуть плохо не стало. Я ведь уже все вызнала! Ну и… позвонила Пашке…

– И вы в самый нужный момент…

– Да нет, мы чуть позже нужного момента, – вздохнула Василиса. – Подъезжаем к подъезду Ирины, а из него выскакивает Вазонов. Я, Люся, лично его поймала!! Вот этими самыми руками! А потом… прибегаю в комнату Ирины, а там… ты лежишь, рядом с тобой Ирина, и тоже почти не дышит – в обмороке, в общем – картина маслом… Представляешь, когда этого Вазонова допрашивали, ну уже потом – когда и тебя в больницу отвезли, и Ирину в чувства привели, – я вместе с Пашкой ему вопросы задавала, как настоящий следователь. Хотя уже и так все знала, правда, мелочи кое-какие неизвестны были…

– Ну и чего ты молчишь? – тормошила ее Люся. – Рассказывай быстро, а то у меня опять срыв начинается.

– Не придуривайся, – строго предупредила ее Василиса. – У тебя срыв был от того, что ты думала, будто в ампуле яд.

– На иголке.

– Ну да, в общем, у тебя самовнушение. И нечего меня теперь шантажировать, я тебе не врач, знаю все твои… трещинки!

– Вась, ну рассказывай давай.

– Так я ж и говорю… Значит, все было так…

Все началось с того, что Вазонов открыл свою студию, эту самую – рекламную. Ему грезилось, что, едва он станет руководителем, деньги потекут зеленой рекой. Однако получалось вовсе не так. Тех средств, которые вложил Вазонов в свое новое детище, явно не хватало, крупный клиент уходил к уже раскрутившимся фирмам, а Мартыну Павловичу либо вообще ничего не доставалось, либо перепадали сущие крохи. А дома ждала красавица Алена, которая и в лучшие-то времена Вазонова особо лаской не баловала, а уж с маленькой зарплатой и вовсе принялась довольно откровенно смотреть на сторону. Потянулась черная полоса, жить Мартыну Павловичу стало просто невыносимо. Он убивал все деньги и время в студии, а отдача была самая мизерная, вернее, ее и вовсе не было. И это несмотря на то, что он почти не баловал людей зарплатой. Пока они держались на энтузиазме, но он был не глуп и понимал – энтузиасты тоже хотят кушать. Ему даже пришлось вступить в постельную связь с этой противной серенькой Татьяной, так как та оказалась весьма подкована в сфере рекламного бизнеса, а удержать ее обещаниями было фантастикой. Пришлось давить на чувства. Все валилось из рук – на хороших актеров не хватало денег, а те, на которых хватало, были либо возмутительно бездарны, либо банально требовали денег! Он буквально поселился в своей студии. Что тут же отразилось на семейных отношениях. Аленушка, его милая девочка, его звездочка, почти открыто переключилась на Морозова, этого молодого самца, который всегда так пренебрежительно относился к Вазонову. Теперь о его Алене и Морозове говорили уже как о сложившейся паре, а его – Вазонова – чуть не в лицо обвиняли в нахальстве. Надо же – каков негодяй! Завлек девчонку золотыми горами, а сам даже порядочной машины не может купить несчастной девочке, наглец! И еще присосался, как клоп! Такой красотой задарма пользуется! Одно слово – толстый рогатый скот, что тут скажешь! Вазонов потел, лысел, покрывался красными пятнами, но дела упрямо шли под гору.

И в это самое время к нему в студию неожиданно заявляется девушка, Ирина, как потом выяснилось. Девушка была весьма недурна собой, и Вазонов уже придумал, какой ролик с ней сотворит, однако девица вовсе не собиралась что-то рекламировать.

– У вас работает Эдуард Аркадьевич Серовский? – строго спросила она, теребя простенькие перчатки.

– Да, он работает у меня, – вежливо склонил голову Вазонов. – А что вы хотели?

– Я хотела… как бы это сказать… – девушка при всей строгости явно смущалась и никак не могла приступить к главному. Наконец решилась: – У меня есть тетя. Янина Валерьяновна Капустина…

Девчонка выдохнула и опять замолчала.

– Я очень рад за вас, очень это большое счастье для вас, а уж для меня!.. – проникновенно прижал руку к пиджаку Вазонов и уже придумывал, как бы выставить девчонку, но она вдруг яростно возмутилась:

– Не знаю, может, для вас это и счастье, а я!.. Этот ваш… Эдуард! Эдик! Он… ходит к моей тетке!

– Ой ты боже мой… – весело фыркнул Вазонов. – Ну ходит, и что? Почему бы не ходить, если тетушка молода, хороша собой и все еще привлекает мужчин!

– Да она… привлекает! Но Янина Валерьяновна вовсе не молода! И уж совершенно точно не хороша собой! Она страшная… ну то есть не красавица, и возраст опять же… А он ходит!

– Так может… он что-то разглядел?

– Конечно! Это ее деньги! – воскликнула девушка. – Но… это так противно! Мы живем в одной квартире, и они… Это ужасно!

– Милая моя, но я-то чем могу вам помочь?

– Не знаю!! Но вы же руководитель! А я так и сказала этому Эдику – если не прекратишь деньги выхаживать, пойду и сообщу твоему начальству! А он не прекратил! И я пришла вот…

Вазонов смотрел, как мнет перчатки это милое создание, и в его голове рождался план. Изумительный план!

– Да-да… я поговорю с Серовским… я с ним обязательно… А вы не хотели бы сняться у нас в рекламном ролике?

Девчонка согласилась и впоследствии даже оказалась страшно полезной, потому что у нее проявились способности неплохого гримера.

После ее прихода в голове виртуоза Вазонова загорелась светлая мысль. Нет, она, может, и не настолько светлая была, но Мартын Павлович за нее ухватился обеими руками. Очень захотелось денег. И Вазонов решил: а почему нет? Идея была проста, как все гениальное – он решил снимать откровенные утехи этого Эдика и шалуньи-тетушки на камеру, а потом, естественно, предлагать на суд широкого зрителя. Естественно, не даром. И весьма не даром. В общем-то, сейчас откровенными съемками уже никого не удивишь, этому давно перестали удивляться. Однако ж все полки подобной продукции заполонили яркие, аппетитные красотки с внешностью супермоделей. А вот если дамочка будет страшна, стара, да еще и весьма изобретательна… В этом есть нечто незаезженное.

И в один из вечеров Вазонов пригласил к себе Эдика и прямо в лоб предложил ему воплотить эту идею. Парень долго думать не стал – на самом деле он ухлестывал за Капустиной только потому, что нужны были деньги, а если к этому еще добавится и зарплата!

– Хорошо, когда начнем? – не стал ломаться Серовский. – Только сразу говорю – мне нужны большие проценты, за копейки я работать не стану!

Вазонов перекривился, но вынужденно согласился. Вообще-то, так замечательно было бы обойтись и вовсе без этого Эдика, снять все скрытой камерой, но освещение, но сюжет… Нет, в это дело надо было посвятить всех участников. Неожиданно Эдик предложил:

– А зачем мы будем ставить в известность саму Капустину? Пусть она думает, что это мои причуды! И денег ей можно не давать!

– Ты сдурел? А если она увидит себя на экране? – вытаращился Вазонов.

– А мы будем продавать фильмы в маленьких городках! – выдвинул предложение Эдик. – И конкуренции меньше, и Капустина не узнает. А чего? У нее и так денег куры не клюют!

– Погоди, но… камера должна следить! Должен быть оператор, озвучка… иначе…

– Да я все придумал! – загорелся идеей Серовский. – Камер должно быть несколько! Со всех ракурсов! Главное – освещение. И потом – на камеру буду работать я! Опробуем первые несколько съемок, а потом… ну если не получится – найдем артисток…

– Делай как знаешь, – махнул рукой Вазонов.

Неизвестно, как уговорил Серовский свою почтенную любимую провести ночь страсти при таком освещении – от света просто слезились глаза, но что-то получилось. Правда, теперь проблемой оказалась Ирина.

– Ваш этот Эдик!.. Он такое… Я пойду в милицию! – кричала она прямо тетушке в лицо.

– Не забывайся, милочка, здесь еще я хозяйка, – кривилась тетка. – Не нравится – съезжай.

Правда, с Ириной поговорил Вазонов, облил ее своим обаянием, окутал директорским теплом, и Ирина сдалась – делайте что хотите, а она, когда уж сильно припекало, уходила ночевать к подружке.

Первая кассета с сомнительным фильмом и в самом деле принесла хорошие деньги, Вазонов даже стал всерьез задумываться – не расширить ли производство?

Поэтому все деньги Вазонов вбухал в новое производство. Но потом… что-то случилось с Капустиной. Она вдруг перестала гореть желаниями, реже соглашалась на свидания, а однажды и вовсе заявила, что встречаться с любимым при таких фонарях не собирается. Эдик оторопел:

– Яночка, ну что случилось? Я тебя не узнаю!

Яночка неожиданно всплакнула и призналась Серовскому, что неизлечимо больна, болезнь прогрессирует, и в последнее время ей не до встреч с горячим любовником.

– Эдик… я уже давно знаю, что больна. От рака умирают долго и мучительно. Я подготовилась. Пока у меня хватит сил, я буду бороться, но потом… Я побывала в туристической поездке… это оказался прекрасный тур… страшный, тяжелый и прекрасный. Я видела своими глазами племена, которых считают умершими, на моих глазах погиб турист от укуса маленькой невзрачной мошки. Я пила напиток, от которого все жжет внутри, а утром у тебя вся голова седая… Одна древняя старуха за мою помаду дала мне высохший плод неизвестного дерева… Этот плод напоминает маленький кувшин, а в нем… Это… Не знаю, что это такое, но его настойка… От нее умираешь легко и мгновенно. Главное, чтобы в твою кровь попала хотя бы капля. Так племя отправляло в землю особенно доблестных воинов и самых почтенных людей. Теперь эта настойка в колбе. Если мне станет очень плохо, ты возьми иголку, обмакни в это зелье и… Не бойся, никто и не заподозрит, что это яд. Он слишком неизвестный, в нашей стране такого нет. Племена умеют хранить тайны… Смерть от твоей руки… Это будет самый лучший подарок для меня.

– Нет, для тебя, может, и подарок, а я? – не верил своим ушам Эдик. – Получается, что… я опять нищий?! Мы с тобой… я с тобой только жить начал, а что мне без тебя?

– Успокойся, милый, – нежно улыбнулась Капустина. – Ты же видишь, живу я очень скромно, на себя деньги не трачу совсем. А зачем? Дурочки женщины тратят уйму денег на свои наряды, на ботокс, на машины, на богатые квартиры… Какие глупости! Меня ничего подобное не интересовало… Мне хотелось, чтобы рядом был ты! И даже когда меня не станет, я… я тебя не оставлю. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Поверь, на счету у меня есть для тебя утешение…

После этого разговора Эдик свободнее не вздохнул. Потому что к нему подошла Ирочка и прошипела в самое ухо:

– Запомни, червяк. У меня уже сейчас собраны все документы, по которым моя тетушка – недееспособна, а я – ее единственная наследница и опекунша, понял?!

Не слишком подкованный в юридических вопросах Эдик струхнул всерьез. Девчонка не собиралась отказываться от наследства. Да еще эта болезнь, будь она трижды неладна! А вдруг она заразна? Нет, с такой любовью надо завязывать. Однако дух творчества уже полностью захватил Эдика – надо придумать что-то новенькое. Из разговора с Капустиной Серовский вынес только это.

Вазонов же понял совсем другое. Внимательно просмотрев пленку, он в тот же вечер попросил Ирочку вытащить больную тетку на природу, и колба со страшным содержимым оказалась теперь у него. Он не знал – пригодится ли ему это зелье, но оно просто не могло перейти в чужие руки – человек, который им обладал, стал бы опасным. Слишком опасным.

Наступил момент, когда дела Вазонова пошли еще хуже. Ту аппаратуру, на которую потратился Вазонов для романа Эдика с Капустиной, надо было пускать в ход, и Мартын Павлович решил поискать новых альфонсов. Сначала он придумал фотографировать их тайно, заманивать деньгами престарелых особ, а потом… как показал опыт, такие мальчики добровольно идут на сотрудничество. Но… где взять обеспеченную особу, которая бы снялась в таком фильме и не подняла бы шума? Если фильм вдруг попадет не в те руки, богатая леди запросто сотрет его в порошок. И хорошо, если безболезненно, а если… Нет, миллионерш трогать опасно. Гораздо легче из обыкновенной тетушки… ну не совсем обыкновенной, а из той, которая до преклонных лет сохранила любвеобильность… вот из нее и сделать «миллионершу». И исходя из жизненных наблюдений, лучше всего это было провернуть именно через прессу. Долго напрягаться Вазонов не стал, прямо у Капустиной слямзил несколько рекламных проспектов, а потом… чудо фотомонтажа явило на свет новую «Миссис толстый кошелек». На роль новой звезды наметили Василису. Естественно, Эдик сдувал с нее теперь пылинки, а сама она, растаяв от внимания молодого мужчины, буквально семимильными шагами бежала навстречу своей новой карьере. Вазонов уже готовил место для встреч, когда в его кабинет вдруг ворвался Эдик.

– Мартын Палыч, у меня идея! – сверкая глазами, выдохнул он. – Не надо долгих монтажей, не надо никого уговаривать… Все гениально просто! Я уже сделал первые шаги. Смотрите – ставишь в номера гостиниц, в богатые съемные квартиры специальную камеру и пожалуйста – такие снимки! Вам и не снилось! А потом – элементарный шантаж!

– Так это ж шантаж! – удивился Вазонов. – Дело подсудное.

– Так я и говорю, что шантаж! Ну и что?! Подсудное, зато беспроигрышное! Не каждый захочет, чтобы его сомнительное фото разглядывали всем милицейским участком! Только надо снимать людей известных, которые боятся шумихи, ну и у которых денег достаточно, а потом – коси косой капусту!! Честно скажу, я б и без вас справился, у меня такие планы!! Но… тут надо серьезный аппарат, а у меня на него денег не наскребается… Полюбуйтесь, мой первый шедевр!

И парень выкинул перед Вазоновым пухлый пакет с фотографиями.

Вазонов вытащил фото и онемел.

– Эт-то что? – только через секунду просипел он.

В руках Мартына было яркое свидетельство того, что Алена, его умница, девочка, его богиня, его жена весело коротает долгие вечера без мужа!

– Ты… ты унизить меня хотел, щенок?!

– А что там? – искренне удивился Эдик, но, взяв фото, испугался. – Мартын Палыч… это не то! Я не хотел!! Ну… ну Мартын Палыч, я сам не знаю, как оно тут…

В следующую же секунду он вылетел из кабинета, не забыв сгрести фотографии в пакет. Вазонов орал, визжал, топал ногами и посылал парню проклятия, но… тот уже был за пределами досягаемости.

Поздно вечером на сотовый телефон Эдика поступил звонок.

– Серовский, отдай мне фотографии, – глухо проговорил Вазонов.

Парень в трубку только нагло фыркнул:

– Ну что-о за разговор между деловыми людьми? Что значит – отдай? Купите, Мартын Павлович! Вам, как первому клиенту, скидка.

– Сколько?

И парень назвал весьма нескромную сумму.

– Ты сдурел? – не выдержал Вазонов. – Это беспредел.

– Как хотите. Я могу и в прессу предложить. Вы, конечно, звезда малого масштаба, за вас много не дадут, но за господина Морозова… За него можно попросить и больше. Так что…

Вазонов был не просто зол, в одно мгновение у него от гнева выжгло все внутренности.

– Хорошо, выходи, сейчас принесу. Только мне нужны все фотографии, все, понял?!!!

– Не вопрос, понимаю, не первый день живу, – надменно проговорил Эдик и стал мысленно подсчитывать деньги.

Эти самые деньги, которые он получит прямо сейчас, настолько затуманили Серовскому мозги – а их и так-то было не густо, что даже приглушили инстинкт самосохранения.

Вазонов уже ждал его в темном подъезде, и Серовский стал первым, на ком был испробован яд. Капустина не врала – смерть наступила мгновенно. Вазонов даже сам ничего не понял. Он только воткнул иглу парню в руку, а тот уже повалился прямо в его объятия. Мартын Павлович едва успел отвести руку со смертоносной иглой. Потом Вазонов не торопясь спрятал иголку в маленькую пластмассовую колбочку – Алена пыталась разводить какие-то цветы и эти колбочки у нее валялись в изобилии, а потом… потом Мартын Павлович бережно донес тело Серовского до лестничной площадки. И все.

Но оказалось, не все. Это был только конец Эдика, зато дома… Дома до Вазонова дошло, что он сотворил, и на него нашло помутнение. Он вдруг завыл! И сам не понял – от горя ли, от радости ли… Потому что вдруг вспомнил, как нагло говорил с ним Эдик по телефону, как унижал его своей молодостью! Красотой! Красивым, породистым телом! И он завыл! Потому что вдруг почувствовал, что он сильнее! И перед глазами Вазонова вдруг возник он – этот мерзавец Морозов! Да! Он так же породист, нагл, молод и красив! Да!! Да-а!!! И это не Эдик сейчас сидит там, на площадке! Это он! Морозов!! И Вазонов победил его!!!

– Вазонов, ты чего орешь?! Прям ни днем ни ночью от тебя… – вышла к нему заспанная Алена. – Чего тут у тебя?

– Вот чего!!! – швырнул ей в лицо фотографии Вазонов. – Полюбуйся!! На!! На, смотри!!! Ну что? Нравится?! А мне как нравится!!! Я за них… знаешь, Аленушка, я за них слишком дорого заплатил, сли-и-ишком!! – ходил кругами возле жены Вазонов и шипел ядовитой змеей. – А знаешь чем?! Ты ни за что не поверишь!!! Я за нее человека убил!! Паршивого такого человечка, мерзкого такого, ха-ха-а!

Она смотрела на него во все глаза, но не верила. Ну не могла красавица поверить, что ее слюнтяй-муж хоть на кого-то поднял руку.

– Ты свихнулся! Прекрати истерику! Если бы ты был на что-то подобное способен! – повысила она голос, повернулась и ушла.

В слепой ярости он пометался по комнате, схватил ножницы и кинулся вон из дома. Это было невероятно, но он снова прибежал в подъезд к Серовскому. Ему было все равно – нашли ли парня соседи, поджидают ли его с наручниками, засадят ли в тюрьму, он об этом даже не вспомнил: у него внутри пылало пламя – он такой сильный! Он может лишить человека жизни! А Алена не смеет на него так смотреть!! Он заслуживает другого взгляда – испуганного, исполненного ужасом, униженного, другого!!! Она ему не верит? Приде-е-ется!

Утром Алена нашла на своей подушке клочок светлых волос, тщательно перевязанный черной ниткой.

– Вазонов, что опять за рекламные трюки?! – взвизгнула она и брезгливо отодвинулась от волос на подушке.

– Это не трюк, – оскалился супруг. Он сидел на полу, возле кровати возлюбленной и терпеливо ожидал ее пробуждения. – Это волосы того самого фотографа. Которого я убил ночью.

Он произнес это так, что Алена вдруг мгновенно поверила во все. И эти волосы… Она вскрикнула, прикрыла рот рукой, отползла от светлого пучка, будто это был живой скорпион и со смятением взглянула на Вазонова.

Вот теперь она смотрела правильно!! Теперь в глазах были и ужас, и ненависть, и беззащитность, и… и целый букет чувств!!! Огромная горячая волна удовольствия захлестнула Вазонова. Даже голова закружилась… И за эту волну… Он уже точно знал – Серовский будет не последним.

И тут Алена сделала страшную ошибку.

– Я… я не пойду в милицию… – одними губами прошептала она. – Я буду делать все, что скажешь… Только… не трогай Андрея.

– Завтра же избавишься от его ребенка, – сухо бросил Вазонов. – Я не стану кормить мерзкого приблудыша. И мне не нужно в доме морозятины!

– Я сделаю, как ты скажешь…

На похороны Серовского Вазонов не пошел, не потому что ему было страшно, нет. Парень уже стал ему не интересен. Что-то за его спиной бурчали сотрудники, наскакивал Антон – еще один молодой жеребец, но Вазонов теперь снова нырнул в свою шкуру Винни-Пуха, и мелкие нападки его не страшили. Он вообще не боялся возмездия. В его сердце этому чувству просто не нашлось места. Так он думал. Однако когда к нему подошла Ирина и сообщила новости, он перепугался. Дело в том, что весть о гибели Эдика тетушка, по мнению Иры, приняла как-то слишком странно.

– Вы понимаете, Мартын Павлович! Она просто с ума сошла, – жаловалась начальнику Ирина. За время съемок они достаточно сблизились с Вазоновым, и тетушкиными странностями Ирина могла поделиться только с ним. – Понимаете, Янина все время твердит про какую-то колбу! Дескать, Эдик о чем-то там проболтался, и его отравили! Ну не больная ли, а? Прямо не знаю, и чего с ней делать…

– Янина Валерьяновна очень больна, ты же знаешь, – с тихой грустью проговорил Вазонов. – Скорее всего, это бред, предвестник ее скорой кончины. Потерпи. И готовься к самому худшему.

Вазонов знал, что говорил. В тот же вечер он направился к Ирине домой, за время съемок сомнительных фильмов у него, естественно, появились не только ключи от дома, но и от полупустого сейфа Капустиной. Ирина была им же отправлена «по срочной надобности» на ночной просмотр фильмов, как теперь говорят, на нон-стоп. И никто ему не мог помешать.

Капустина осталась одна. Женщина была хоть и сломлена потерей любимого, но чувствовала себя довольно бодро. Встретила она его у себя в спальне – собиралась спать, а едва увидела, все поняла.

– Вы убили Эдика? – сразу же с порога спросила она его. – И теперь пришли за мной?

– Ну что вы, я не знаю… – начал было Вазонов, но женщина не дала ему сказать и слова.

– Я знаю, теперь вы пришли убить меня. Я надеюсь, вы отравите меня тем ядом, который я дала Эдику? В конце концов я имею на это право!

– Как вам будет угодно, – с усмешкой пожал плечами Мартын Павлович.

– Тогда погодите… – Капустина, не обращая внимания на присутствие мужчины, вдруг обнажилась, переоделась в свое лучшее платье и улеглась в постель. – Теперь все. Теперь можно. Я готова…

Проговорила она, протянула ему худую кисть и закрыла глаза.

Вазонов будто шутя коснулся иглой морщинистой руки, и … и рука безвольно упала. Он не ушел. Подождал немного… потом взял и проверил пульс. Пульса не было. Вазонов покружил по комнате, открыл шкафчик с немудреными женскими штучками и вытащил ножницы. Через пять минут он уже выходил на улицу, и в его кармане валялся спутанный локон Капустиной Янины Валерьяновны.

Утром Алена проснулась со страшным ощущением, ей снилась какая-то гадость. А проснувшись, она увидела еще большую гадость на своей подушке.

– Что?!! Что я сделала не так?! – с ужасом кинулась она к Вазонову в его спальню – супруги давно не спали вместе, так завела сама Алена.

– А-а, подарочек нашла? – криво усмехнулся Вазонов. – Это тебе так… сувенир… для профилактики…

Неизвестно, поняла ли Ирина, кто стал причиной смерти ее тети, но ни разу об этом Вазонову не сказала, даже если и догадалась. Она была ему благодарна – Мартын избавил ее от ненужной больной тетки и сделал состоятельной женщиной. О своем состоянии она предпочитала не распространяться, да и о смерти тетушки – тоже. Зачем лишний раз вызывать интерес у тех же коллег? А вдруг выяснится что-то нехорошее! Она больше ничего не хотела знать. Ее вполне устроил диагноз врачей: больная скончалась от неизлечимой болезни.

И все же в студии было неспокойно. Баламутил воду Антон. У них с Эдиком сложились неплохие отношения. Правда, Серовский никогда не упоминал, что за съемки ведутся в квартире Ириной тетки, стеснялся, что ли… Зато о своем грандиозном проекте – шантажировать состоятельных замужних дам парень не умолчал. Антон вовсе не восхитился идеей Серовского, он и сам похаживал к замужним дамочкам. А потому у них возник даже некоторый конфликт. Эдик быстро понял, что в лице Антона поддержки не найдет, и сделал вид, что и сам это дело забросил. Антон же, в свою очередь, сделал вид, что этому поверил. Но вот теперь, когда парень так странно погиб, Антон Петров решил докопаться до истины.

– Понимаете, он не сам ! Его убили, это ж ясно ! Хотите, я расскажу вам, какая у него в башке моталась мысль? – прицепился однажды он к Вазонову.

– Да некогда мне слушать про чьи-то шальные идеи… – морщился тот. – Ты лучше думай, как клиента заманить! Вон мясной комбинат «Буренка» мимо нас прошел, такие деньжищи уплыли, а ты с дурацкими идеями!

– Мартын Павлович, да я б и сам, но вы ж понимаете! Меня никто и слушать не станет! – лез к нему парень. – А у вас связи!

– И тебе бы не мешало связи нарабатывать! Иди, не мешай работать!

– Тогда я сам! – кипятился парень. – Вам, конечно… вы тут получаете! А мы! А он!!

И парень стал наскакивать на Вазонова. Его мелкие укусы постепенно надоели. Но все было бы терпимо, если бы кто-то из знакомых Мартына Павловича не проговорился, что Алену и Морозова опять видели вместе. И снова Мартына за горло схватила злоба. Он мог бы избавиться от этого Морозова за пару секунд, легко! Но… перед глазами стояла покорная и безжизненная Капустина, которая так легко рассталась с жизнью только потому, что рядом с ней не было ее любимого Эдика. Вазонов не учитывал одной малости – Капустина была к тому же неизлечимо больна, и в своей жизни ничего радостного уже не ждала. Кто знает, как бы повела себя Алена, но Вазонов уверился, что едва он лишит жизни Морозова, как следом за ним погибнет и Алена. Во всяком случае, уже ничем на свете он не сможет ее удержать. И что самое главное – пока жив Морозов, Алена будет молчать. А потому… потому умереть должен кто-то другой. Такой же молодой, красивый и бесшабашный. Конечно, умереть должен был Антон Петров. И он умер. К его гибели Вазонов готовился тщательно. Он и драку сам начал. И буча получилась чудесная, но смертельно опасная для самого Мартына Павловича. Он слишком боялся, что в людской куче неловко коснется иглой и самого себя, а надеть перчатки не было никакой возможности. Но, видно, вели его темные силы, потому что и здесь все вышло как по маслу. Он даже весьма удачно состриг прядь с виска жертвы. Просто, когда драка уже утихла, когда из зала вышла эта старуха Василиса – единственная, кто не потерял головы при виде мертвого Петрова, Вазонов взял ножницы и без проблем состриг прядь с уже безжизненного тела. И все его движения были так легки и естественны, что никто не обратил на это внимания, а потом попросту не мог вспомнить – кто там подходил, что делал. Никто!

А утром… утром Алена была просто шелковая.

– Я уже все поняла, не надо мне на подушку этих волос… – рыдала она на коленях перед постелью супруга.

– Мне сказали, что ты снова встречаешься с Морозовым, – лениво ковырял в зубах Вазонов. – Значит, еще не поняла.

– Я… просто я ходила с ним прощаться, ну прости меня… – молила молодая женщина.

– Я уже простил, – пожимал плечами Вазонов. – Но знай, что этого молодого парня убила ты. Можешь так своему кобелю и передать.

У Алены началась страшная депрессия. Она всего боялась, не переставая ревела и просто не знала, как вырваться из этого круга.

Но Вазонова это мало волновало. Он добился чего хотел, – теперь Алена ни разу не взглянула на него тем прежним надменным взглядом. Теперь в доме он был господин!

На работе снимались какие-то чахлые ролики, денег артисты получали мало, но и это его не сильно тревожило – помимо работы он уже раскручивал свой маленький проектик. Делал из нелепой артистки Василисы элегантную, состоятельную особу. Причем теперь уже не только посредством журнальчика, но и словесно.

К Татьяне, к которой Вазонов частенько забегал по привычке (та без всякой корысти боготворила Вазонова, а это нравится), приходил братец-разгильдяй. Братец был молод, здоров телом и хамоват. Такой типаж, по мнению Мартына, весьма выгодно смотрелся бы в постели с кривлякой Василисой. Однако братца Никитушку надо было обработать. А он никак не обрабатывался. Только приходил к сестре, требовал денег и тыкал в сторону Вазонова пальцем:

– Опять этот боров здесь? И на сколько он у тебя нажрал? Эй, чучело, на сколько нажрал, спрашиваю!

В один день, когда Никита по обыкновению заглянул за гуманитарной помощью, Мартын Павлович сунул ему в нос журнал:

– Смотри! Старушка, а ни у кого на хлеб не просит. Ну и… не пенсией живет бабушка, наследство получила ой-ой-ой! Вот ты б к ней и обратился, с лаской да с любовью. Глядишь, она б тебе сама все и выложила… А ты все к Татьяне, много ли с нее сдерешь?

Парень выхватил журнал, пригляделся и отбросил брошюру в сторону.

– Это где я такую старушенцию найду? Она ж, поди, в каком-нибудь Туманном Эмбрионе проживает…

– Да вот нет, это здешняя жительница. Я почему про нее вспомнил, потому что она к нам сниматься приходила. Правда же, Таня?

Таня, которая и слыхом не слыхивала про аферы любимого, только закивала болванчиком:

– Точно, у нас снимается. А чего – она такая богатая, что ли?

– А то! – фыркнул Вазонов. – Сама меня просила, чтоб я никому про ее наследство не говорил. Мол, мечтает через нас на экраны попасть.

Никита наклонился и бережно поднял с пола журнал.

– Таньк, а где эта тетка живет?

– Н-ну, я не помню, – пожала плечами сестра. – Но можно узнать, у Лены записано…

– Так узнай! – рявкнул Никита и ушел, даже забыв спросить про деньги.

Татьяна, конечно же, узнала домашний адрес Василисы, однако парень вовсе не собирался торчать под окном зрелой дамы с пучком хризантем, он решил честно поделить все наследство пополам, причем вытрясти деньги сразу. То есть встретил, предупредил и стал ждать. Только жертва вовсе не торопилась тащить к нему мешки с деньгами, а после и вовсе взяла и слегла с гриппом. Парень отважился на большее. Он решил заявиться к ней прямо на дом – чего больному человеку тащиться с деньгами неизвестно куда, он и сам может забрать, чтоб не напрягать пожилого человека. Подъехал на своей старенькой машине по нужному адресу, но перед самым подъездом вдруг увидел, как мальчишка гуляет точно с такой же собакой, которая была у той тетки-богачки и собиралась его укусить. Серьезный пес! Это немного Никиту насторожило.

– Слышь, пацан, – окликнул он парнишку. – А чья это псина?

Парнишка – сын Ани, Максим, – иногда, когда ни у Василисы, ни у Люси не хватало времени гулять с собакой, выручал соседок, прогуливал Малыша и был этим весьма доволен.

– Это бабы Люси и бабы Васи, – просто ответил он.

– Ага… значит, бабы Васи… Это Василисы, что ль? Понятно… А чего ты с ним?

– Потому что баба Вася заболела, а баба Люся с ней, не может отойти: а то, говорит, только я за двери, она опять напялит свою шубу, платочек фиговый и ищи ее потом. Баба Люся думает, что баб Вася и со здоровой-то головой такого наворотит, что не разгребешь, а уж на больную-то голову… В общем, никак нельзя ей отлучаться, вот я и…

– А баба Люся – это кто? – насторожился Никита.

– Это… это бабушка. Она как сестра ей. Они живут вместе.

– Зачем? – не понял Никита.

– Ну… им так лучше. А чего непонятного? Живут вместе в одной квартире, а вторую, кажется, бабы Люси, сдают. Ну чтоб денег побольше было, на одну ж пенсию не проживешь, – по-взрослому вздохнул парнишка.

– Н-не понял… – вытаращился парень на мальчишку. – На какую, на фиг, пенсию?! А… эта… как ее… баба Василиса… она тоже на пенсию? Ну живет-то?

– А на что ж еще? – в свою очередь, вытаращился мальчишка. – Нет, они, конечно, подрабатывают там на свадьбах всяких, на юбилеях, на похоронах, но это ж не всегда. Теперь еще баба Вася в рекламе снимается, но там ей тоже мало платят. А жить-то хочется! Мне вот тоже денег не платят, а так бы я себе такой компьютер взял! У нас у Ромки самый классный! И в Интернет он теперь запросто…

– Да погоди ты с Интернетом… Слышь, пацан… а у этой, у Василисы, у нее никаких богатых родственников нет?

Максим почесал в голове, подумал секундочку, а потом замотал головой:

– Не-а, нет.

– Да ты гонишь!! – не верил Никита.

На него тут же оскалился громадный пес.

– Тише, Малыш, – успокоил собаку мальчишка и доверчиво сообщил: – Не-а, нету у них богатых. У бабы Васи только дядя Паша, сын. Он в милиции работает. А больше никого. Ну, у бабы Люси есть теть Оля, она не бедная, но…

– Погоди, где работает?!! Ну этот, как ты сказал, дядя Паша? В милиции? Серьезно, что ли? – даже присел Никита.

– Ну правда. Курицын Павел… Ой, я не помню, как там дальше-то. Но в милиции – точно!

Никита онемел. Потом, не попрощавшись, как-то быстренько удалился к своей машинке-развалюхе, с которой он уже мысленно простился, и ударил по газам.

Он принесся к сестре злой, как ураган.

– Где этот твой прихлебатель?!! Вазонов твой?!! Я его сейчас по стене размазывать буду!! Это он меня под статью подвести хотел, гнида!!! Зови, я его сейчас бить буду!! Только предупреди – бить буду долго!! И больно!!!

Испуганная Татьяна позвонила Вазонову и передала слово в слово:

– Мартын Павлович! Никита вас просит! Говорит, что хочет бить. Долго и больно. Приезжайте, а?

Вазонов был не такой дурак, чтобы подлезть под кулак. Но сел в машину и примчался. Он подъехал, возле дома позвонил Татьяне и проговорил:

– Танечка, совсем было собрался приехать, а тут этот пасечник наш заявился… Ну как какой! Который нам ролик заказывал. Сейчас буду ему показывать материал, человек же платил… Ну что ж теперь, что ругается. Скажи ему, я приеду завтра…

Через полчаса из подъезда Татьяны вылетел разъяренный Никита. Парень, видимо, так и не успокоился. А потому понесся в ближайший бар выпить пивка, водочки и уже тогда немного отвлечься.

Вазонов ехал за ним на машине, соблюдая все правила конспирации, и когда парень вошел в бар, Мартын не торопясь стал ждать. Либо Никита выйдет из бара, и тогда можно будет его встретить во всеоружии, либо…

Выпало второе – Вазонов ждал долго и терпеливо, но так и не дождался, а когда вошел, увидел, что Никита спит, завалившись на барную стойку.

В дыму, в мигании огней, в гремящей музыке Вазонов, не раздеваясь и даже не снимая перчаток, подошел к бармену и заказал себе какой-то коктейль, а когда тот отвернулся, достал колбочку. Коктейль он пить не стал, так и вышел, поставив высокий стакан на чей-то стол. А позади себя оставил смертельно спящего Никиту. Не следовало парню орать на Вазонова. Даже по телефону. К тому же брат Татьяны узнал, что Василиса вовсе не богачка, а этого знать ему не следовало. Тем более что на эту костлявую фурию уже запал один новенький артист рекламной студии. И, судя по всему, чувства крепнут. А значит, скоро можно будет переходить от слащавых вздохов к делу.

С локоном в этот раз не получилось – Никита оказался катастрофически лыс, эта дурацкая молодежная мода! А Вазонову просто необходимо было ввести в шок свою Аленушку. Это что же – лишил человека жизни и не использует такой шанс!! И даже не сам шанс, а… Хотелось той волны, которая каждый раз накатывала, когда Алена в ужасе отползала от волос на подушке, хотелось ее испуганных глаз, хотелось до ужаса, до внутреннего зуда, и этот зуд рос, рос и не давал покоя! И тогда…

Вазонов пришел домой и толчком разбудил жену:

– Спишь, дрянь?! Люди гибнут, а ты дрыхнешь?!!

Алена вскинула голову, мельком глянула на подушку и немного успокоилась. Вазонов всем телом ощутил, как она успокоилась. Не та реакция, не тот взгляд, нет ужаса, только одно какое-то тупое напряжение.

– Ты мне не веришь?!! – взревел Вазонов. – Думаешь, если нет клочка волос на наволочке, так я вру тебе?!!

– Мартын Павлович… я ничего такого не думаю… – осторожно проговорила Алена.

Она уже давно верила Вазонову в таких страшных делах. Однако… действительно – волос на подушке не было, и это не сорвало ее с места.

– Не-е-ет, ты мне не веришь!!! Думаешь – Вазонов струсил! Вазонов врет!! А вот это ты видела?!! – и он вытянул перед собой в руке маленькую колбочку.

– Что это? – не поняла Алена.

– Это яд!!! Яд, понимаешь? Но такого нигде нет! Нигде!! Только у черта на задворках, и то никто и никогда не сможет его найти! Он растворяется в крови мгновенно! Убивает, не оставляя никаких следов! Никаких! Человек умер, а в чем дело – непонятно! Не подкопаешься!

– Да там этого яда-то… две капли всего…

Нет, определенно Алена еще не проснулась, а иначе зачем бы она несла такую чушь?

– Ты дура!!! – ревел Вазонов, следя за тем, чтобы колба в руке не шевелилась. – Ты дура! Этой каплей можно полгорода убить, понятно?!! Достаточно только обмакнуть кончик иглы! Только обмакнуть, понятно тебе, дебилка?!! Быстро на пол!! На пол, я сказал!!!

Алена рухнула на пол, и Вазонов аккуратно упрятал колбу сначала в серебряный портсигар, а потом себе в карман. Теперь колбочка находилась при нем неотлучно.

Гибель Никиты Татьяну не слишком огорчила. Девушка была уже в годах, а жила в съемной квартире, к тому же постоянно отсчитывала от своей и без того скудной зарплаты деньги на содержание родного братца – ну не любил парень работать! И такое положение вещей ее не радовало. Единственная надежда у нее была на сильного богатого мужа. Однако никто из сильных и богатых замуж ее звать не торопился. Намечался только один вариант, да и тот дохленький – Вазонов. Тот хотя бы был перспективен. Но и этот потный ухажер постоянно страдал неразделенной любовью к собственной жене и о загсе не заговаривал. Теперь же, когда братец таким непостижимым образом соскочил с ее плеч, Татьяна быстренько придумала разменять квартиру со своим пьяницей-папашей, себе взять, конечно же, однокомнатную отдельную квартиру, а уж батюшка пускай перебирается в коммуналку. А там, глядишь, и наладится жизнь.

Вазонов с кончиной Никиты успокоился и вконец обнаглел. Безнаказанность поселила в его темной душе уверенность, что любую проблему решит страшная колба. Он даже представить себе не мог, что преступление будет кем-то раскрыто. Капустина оказалась права – аналогов странному составу не нашлось. И все у него так славно складывалось, если бы не эта самая Василиса, которая неизвестно с какого перепугу вдруг полезла выяснять причины гибели парней. Да еще и не одна, а вместе со своей шальной подругой. Вазонов только посмеивался, узнавая, что смешные тетки приходили к Татьяне, о чем-то выспрашивали Ирину, беседовали с Еленой. Что могли знать эти глупые девочки?! И разве могли они предположить, что «мякиш для беззубых», как Вазонова звали за глаза, способен серийно избавиться от неугодных!

Мартын Павлович был у Ирины, когда к ней в дом ворвалась эта ошалелая Люся. Девочка стала богатой наследницей, и Вазонов уже придумал, куда он вложит ее состояние. Правда, сама девушка об этом пока не догадывалась, да и наследство ей полагалось принять еще не скоро, однако уже сейчас надо было внушить девчонке жертвенную любовь к господину Вазонову и готовность разделить с ним все тяготы, лишения, а также состояние.

– Уйдите от Ирины, у нее яд! – вдруг заявила Люся совершенно уверенно.

И эта уверенность вдруг испугала. А она ведь знает! Докопалась! И черт с ним, что у нее нет доказательств, в конце концов, не так важно, чем ты убил, главное – что это сделал именно ты! Это только пока она считает преступницей Ирину. Потом она донесет в милицию, Алену начнут трясти, и… вряд ли жена захочет добровольно усесться на скамью подсудимых. Она расскажет все. А уж там-то сделают выводы. И… кто знает, как там выбивают признания… Вазонов страшно не любил боли. Он ее просто не переносил. Категорически! Он выложит все! И что тогда? Даже думать про это не хотелось. Пелена, которая столько времени застила Мартыну глаза, миф о своей неуловимости вмиг улетучился, и ему стало не по себе. Жутко! До тошноты. Конечно, можно самому царапнуть себя иголкой, но такая мысль даже в голову не приходила Вазонову. Тут и думать было нечего – оцарапать надо эту сумасшедшую Люсю! И не просто оцарапать! А так вонзить иглу, чтобы… чтобы… чтобы до костей пробрало! И он вонзил!

– Вася, ты вот все рассказываешь, а почему я не умерла-то? – не понимала Люся.

– Ну видишь ли… в тебе столько яда, что так просто тебя не угробишь… – закатила глаза к потолку Василиса. – Ты, видимо, Люся, из породы каких-то африканских тварей, которые науке неизвестны.

– Ва-ася… ну каких африканских? Я из самых наших… родных… Прекрати издеваться!! – взвизгнула Люся. – Быстро объясни – отчего я не погибла!! Все порядочные люди – в один миг, легко и просто, а я? Ко мне что – позже дойдет?

– Да нет, нечему до тебя доходить, – смилостивилась Василиса. – Тут все просто…

Узнав про смертоносную колбу, Алена уже не могла успокоиться. Муж с каждым днем безумствовал все больше, все чаще в его глазах появлялся лихорадочный блеск. Каждую ночь Алена засыпала с ужасом, а просыпалась в холодном поту – а ну как на подушке вновь окажется прядь волос с уже мертвой головы! Она похудела, спала с лица, в ней поселился ужас. Подруги заметили ее состояние, и ей пришлось врать про Морозова, говорить, что страдает из-за их ребенка, придумывать небылицы. Из-за ребенка Алена не переживала вовсе. Она вдруг поняла, что Вазонов не даст им с Андреем быть вместе, а если так – зачем в таком страхе растить малыша! Нет, она убивалась за своего любимого… Да и сама рядом с Вазоновым уже не чувствовала себя в безопасности. Выхода Алена не могла найти, пока муж сам не показал ей эту колбу. Господи! Там колбочка-то!! У нее таких сколько угодно после цветочных семян остается! Вот бы заменить, но как? Вазонов ни на час не расстается со своим портсигаром… Однако если подумать, то ничего невозможного нет, побольше снотворного в чай и…

Когда Вазонов захрапел, Алена надела перчатки – видела, с какой осторожностью обращается муж с колбой, и поменяла колбочки. В свою она налила обычной воды, только закрасила ее чаем. Теперь страшное оружие было в ее руках, и… и все осталось по-прежнему! Страх не отступил! Ей надо было, чтобы Вазонов пошел на новое убийство. Чтобы Алена точно уверилась – виной всему действительно яд, и именно тот, который Вазонов ей показывал. О том, что ее идея сработала, она узнала не от Вазонова.

Сначала к ней прибежала взъерошенная тетка и, уверенно развалившись в кресле, стала расспрашивать про ребенка. Алена хотела тут же выставить нахалку, но вдруг поняла – эта женщина сможет ей помочь.

– Он страшный человек! – чуть не в истерике кричала Алена, рассказывая про мужа. – Он… он губит всех! Я сама живу уже столько времени под угрозой смерти! В таком ужасе!! Это не человек! Я столько перетерпела…

– А почему же не ушла? – спросила Василиса.

– Он бы просто так не отпустил! Для него же это просто – ткнул иголкой и все! И нет человека! Я даже говорить об этом боялась! И подруги ничего не знали – боялась сказать!

– А сейчас не боитесь?

– Ха! Сейчас! – усмехнулась Алена. – Я подменила колбу. Поэтому сейчас… и сейчас боюсь, жду – появятся ли снова на подушке чьи-то волосы. И потом… Я не могу рисковать жизнью Морозова…

– И все же – почему ваш муж сразу не убил Морозова? – не понимала Василиса.

– А я бы от него ушла, – криво усмехнулась Алена. – И пусть бы он делал со мной что хочет… Но он бы не сделал, я знаю – сколько бы баб у Вазонова ни было, он до сих пор любит только меня, и весь этот спектакль с летальным исходом тоже придуман для меня…

Василиса внимательно посмотрела на девушку. Неужели та гордится? Но нет, Алена выглядела лишь сильно измотанной и напуганной.

– Погодите-ка… То есть… у Вазонова не одна баба… то есть, у вашего мужа были любовницы, и не одна, а вы об этом знали?

– А чего секретного? – дернула плечиками Алена. – Город – это большая деревня – все друг про друга все знают. У моего супруга имеется Татьяна, к которой он регулярно наведывается, еще появилась какая-то Ирина… Да мне все равно, пусть тешится, лишь бы ко мне не приставал.

– Да уж… Ирина, вы говорите? – вникла в ее слова Василиса.

– Конечно. Девчонка только что потеряла тетку и сделалась богатой наследницей, а Вазонов мимо денег не пройдет.

– Ирина… – пробормотала Василиса и стала спешно прощаться.

Ее молодой кавалер после разговора о журнальчике как-то слишком быстро остыл к возлюбленной, однако все еще покорно выполнял ее требования. И сейчас он быстро довез даму до места и поспешил исчезнуть.

Василиса влетела в дом и сразу же наткнулась на записку: «Вася, я у Ирины». Это было плохо. Очень плохо.

– Алло, Левушка? Срочно приезжай ко мне! Нам надо успеть, а я пешком не могу так быстро!!

– Но… понимаете, Василиса Олеговна, я осознал, что наши отношения себя исчерпали… – принялся ломаться невидимый Левик. – И потому… я не могу… более того, я не хочу…

– А отравленной иглой в задницу ты хочешь?! – взревела Василиса. – Через пять минут чтоб у меня! Или я за твою жизнь не дам и копейки!!

Видимо, свою жизнь Левик ценил куда дороже, потому что сигналил под окном уже через минуту.

– Гони!! Я скажу куда…

Уже по дороге к Ирине Василиса набрала номер сына, и по ее встревоженному голосу тот понял – опять подруги куда-то влезли. И даже напали на след, а потому ругаться и орать просто нет времени.

– Мам, диктуй адрес!

Подъехали они почти одновременно, Василиса только чуть замешкалась, вылезая из машины, и тут чуть ли не на нее выскочил Вазонов. Он не бежал, просто шел немного торопливо, поэтому у Пашкиных ребят не сработала реакция – не станешь ведь хватать каждого прохожего. Зато реакция прекрасно сработала у Василисы. Она накинулась на него пантерой, бросилась на спину, вцепилась… Ой, она теперь уже и не знает, куда там ему вцепилась, главное – ухватилась намертво. Ну а уж там и ребятки подоспели.

Когда Василиса увидела безжизненное тело Люси, она пожалела лишь об одном – что не порвала в клочья Вазонова! Она забыла, что колба была уже другая, что яда нет, она только видела свою Люсю. Та лежала так нелепо, так безжизненно была откинута ее рука, такая беззащитная и тоненькая торчала шея, и вся она казалась такой… маленькой… беспомощной…

– Люся… – прохрипела Василиса, становясь перед подругой на колени. – Люся… мы его взяли… Ну! Ну, Люся… ну открой же глаза, а? Мы его… Да на кой черт он теперь нужен, если ты…

И Василиса заревела в голос, трубно, некрасиво морщась, неловко стирая со щек костлявыми пальцами слезы, которые лились и лились на холодный лоб Люси, ее Люси! Она выла и раскачивалась, неловко прижимая к себе голову своей самой близкой подруги, ревела в потолок, гудела и, пожалуй, впервые не заботилась, как она выглядит перед бравыми молодыми ребятами…

– Ну а потом… тебя в больницу, Ирину тоже, а мы… мы поехали к Пашке в кабинет. И я присутствовала на допросе, – гордо заявила Василиса.

– А где настоящая колба? – поинтересовалась Люся. – Куда ее дели?

– Как это куда?! – возмутилась Василиса. – Пашка отправил своих ребят, они понеслись к Алене и привезли ее вместе с колбой. Все в надежных руках, под контролем!

Люся потрепала по голове Малыша, потерлась щекой о морду Финли – теперь кот успокоился и снова корчил недовольные морды своим хозяйкам. Все пришло в норму. Все в порядке. Теперь все!

– Погоди-ка, – вдруг встрепенулась Люся. – А почему же тогда… Татьяна-то эта чего от тебя бегала?

– А-а, Татьяна! – вспомнила Василиса. – С Татьяной отдельная история.

…Татьяна, которая наметила себе в мужья Вазонова, потому что только один он сумел разглядеть в ней женщину (по крайней мере, ей так думалось), боролась за свое счастье, как могла. Но могла она немного.

– Лен, ну я просто с ума схожу – и ко мне ходит, и от жены ни на шаг, – жаловалась она Елене, своей подруге.

– Ну так пусть решается! Скажи, например, что ты беременна, куда он денется? – запросто решила проблему подруга.

– Точно! – сначала обрадовалась Танечка, но потом снова угасла. – И скажу, и чего? Его эта мурена крашеная тоже ребенка ждет.

– А ты скажи, что тот ребенок не от него! Не от Вазонова!

– Ну и что? Ты же знаешь – этот мякиш для беззубых будет растить того, кого она принесет! Принеси она обезьяну, Мартын даже не поморщится!

– Ну тогда… тогда надо, чтобы у нее не было ребенка. Напугать ее чем-нибудь, можно и руку приложить, якобы это хулиганы!

– Ты серьезно? – вытаращилась Татьяна.

– Да мне-то все равно, – дернула плечиком Лена. – Но я бы на твоем месте…

И Татьяна стала пугать. Позвонила Алене и честно предупредила, что если та добровольно не избавится от ребенка, ей просто помогут, применив силу.

Супруга Вазонова не испугалась, а даже нахамила. В тот же день к Татьяне забежал братец и, по обычаю, попросил денег. Но теперь Таня не стала давать ему взаймы, а потребовала отработать. Никита недолго отнекивался, деньги взял и пообещал выполнить работу в самое ближайшее время. Правда, припугнул, что дело подсудное, а потому требовал втрое увеличить гонорар. Татьяна согласилась. Зато уже через два дня Вазонов во всеуслышание заявил, что его жена лежит в больнице, а потому он на работе сегодня быть не может, у него горе – они потеряли дитя. Татьяна выдохнула. Все оказалось не так страшно.

Однако уже вечером к ней подошла Леночка и тихонько проговорила:

– Тань, ты слышь чего, скажи своему Вазонову, чтобы он мне… ну хоть тысяч десять к зарплате прибавил.

– Десять?! Ты очумела, да?! Да откуда у него?! Ты ж знаешь, он сейчас все вкладывает в дело! И остальным еще с прошлого месяца не выплатил!

Леночка как-то недобро перекривилась и фыркнула:

– Мне-то не надо лапшу на уши вешать, не забывай – я у него все счета веду. А деньги уговори – пусть добавит! Иначе я ему скажу, что это ты на Алену парней натравила! Небось твой же братец и довел девку до больницы!

Татьяна перепугалась. Если Ленка заявит это в милиции, если они станут допрашивать Никиту, тот сразу сестрицу сдаст, и тогда…

– Ладно, я поговорю, – прошипела Татьяна. – Но ты теперь тоже соучастница! И запомни – если меня спросят, я скажу, что это твоя идея, и тебе за это даже приплатили, понятно?!!

– А чего ж непонятного, – весело дернула плечиком Ленка. – Ты, главное, скажи Вазонову про деньги. А я секреты хранить умею.

А потом обстоятельства так сложились, что уже не у кого было спросить – правда ли, что Алену избил именно Никита, – Никита погиб. Зато вокруг них стали ходить какие-то странные тетки, высматривать, вынюхивать! А тут еще Серовский с Петровым так некстати погибли. Того и гляди милиция копнет глубже и… В общем, обе интриганки испугались не на шутку, а потому и повели себя совершенно неправильно.

– Вот и все, – развела руками Василиса. – Ну как я их, а?

Люся блаженно потянулась.

– Как хорошо-о! Вася, ты вообще умная какая-то оказалась. Я вот столько лет с тобой живу, а про твой ум не догадывалась. Нет, и все же – какие мы с тобой были дурочки – ссорились из-за всякой ерунды, кричали по пустякам, обижались зачем-то. Жизнь – она вещь хрупкая, ненадежная, и надо беречь каждый день, ценить каждую минуту! Не думай о секундах свысока-а-а-а…

Люсино проникновенное пение прервал звонок.

На пороге стояла Ольга и держала на руках маленького Васю.

– Оленька!! Что случилось? – всполошилась Люся. – Ты почему одна? А где коляска, Володя?

– Да-а… – неопределенно махнула рукой дочь.

– Что такое? – подошла Василиса.

– Теть Вася, возьмите Василька, я разденусь…

Ольга передала в руки Васи ребенка и скинула шубку.

– Оля! Быстро рассказывай! Вы поссорились с Владимиром? – стала наступать на дочь Люся. – Ты опять связалась с кобелями? К тебе приезжал любовник, и вы собрались с ним на Канары? Ты беременна от другого мужчины?!

– Мам, ну куда тебя понесло-то? – вытаращилась на мать Ольга. – Просто… просто позавчера к нам заявился отец, сообщил, что у него горе, я не смогла ему отказать, и… и они до сих пор с Володей обмывают папино несчастье…

– Что за несчастье? – нахохлилась мать.

– Мам, он так и не смог нам рассказать. Его спрашиваешь – начинает плакать, а не спрашиваешь… просто сидит и пьет… А мне Василька купать надо, спать укладывать, а Василек, оказывается, совсем не хочет засыпать под застольные песни.

– Ах, так этот мерзавец еще и поет!! И в таком-то горе!!! А ну набирай номер!.. – ухватилась Люся за телефонную трубку. – Какие там у тебя цифры?

– Люся… – осторожно подошла к подруге Василиса. – Я только что унесла Василька в твою спальню, ты бы потише, а? И потом… тебе совсем нельзя кричать, ты же помнишь…

Но Люся уже ничего не помнила! Ее внука вытурил из собственной детской обнаглевший Таракашин!!! Он уже три дня не дает покоя ее дочери!! Да еще и воет при этом!! Негодяй!!!

– Таракашин!!! Мерзкое отродье!! Немедленно убирайся из Ольгиной квартиры ко всем чертям!!! Я сейчас сама заявлюсь и спущу тебя прямо с балкона!!!

– Люсенька-а… А я уже и здесь! – пьяненько захихикал в трубку несносный батюшка.

– Насекомое!!! – визжала Люся от бессилия и даже топнула ногой. – Я сейчас… сейчас же приеду!!! Я тебя…

– Люсенька, а тебя что – уже выписали? А Анечка сказала, что тебя в больницу отвезли… И я сразу же… Я тогда от Анны и сбег! И теперь тут… утешаю… мы с зятем решили, что будем жить вместе!

– Вместе?!! Да я сейчас тебя на клочки! Я тебя на флаги!.. Я!..

В тот же миг Люся задергалась в чьих-то могучих руках – Василиса крепко зажимала подруге рот и шипела в самое ухо:

– Молчи, Люся, молчи!! Только что еле разгреблись. Ну нельзя тебе орать, когда ты поймешь?!

Однако судя по тому, как яростно дергалась в руках Люся, как пыталась даже ногой дотянуться до телефона, Василиса поняла – если Люся и поймет, то совсем не скоро. Видимо, это поняла и Ольга, потому что тоже ухватилась за бедный Люсин рот и рявкнула:

– Молчи, мама, молчи!!!

Content

Маргарита ЮЖИНА
ЗАКАЖИ СЕБЯ САМ!

Глава 1. Звезда с небес

Глава 2. Свадьба – дело не лишнее

Глава 3. Найди иголку в стоге игл

Глава 4. Подружки с ушками

Глава 5. Все средства хороши

Глава 6. Канары на пенсию

Глава 7. Мякиш для беззубых