Елена Ларина Выйти замуж за итальянца или История Ольги Ольгиной, родившейся под знаком Близнецов

Любовь всесильна: нет на Земле счастья выше наслаждения служить ей.

Вильям Шекспир.

Пролог

Вокруг царило радостное оживление, раздавались веселые голоса, шумные приветствия, смех. Вся атмосфера загородного дома была пронизана каким-то лихорадочным возбуждением, какое бывает лишь в предвкушении долгожданного праздника. В другой раз я обязательно оказалась бы в эпицентре этого девичника, впитывая всеми порами его дружелюбное настроение, охая и ахая при встрече со старыми подругами, купаясь в комплиментах и с удовольствием отвечая на вопросы. В другой раз, но не сейчас. Слишком многое произошло за последнее время, слишком много событий, которые навалились так внезапно, так неожиданно, и полностью перевернули мою жизнь. Жизнь, историю которой мне сегодня предстоит рассказать.

Я поежилась и, несмотря на то что в доме было тепло, подсела поближе к камину. Обхватила себя руками. Кто-то, кажется Регина, проходя мимо, задержался на секунду и накинул мне на плечи теплую шаль. Я благодарно кивнула и уткнулась в мягкую шерсть, не отрывая взгляда от огненных бликов в камине. Говорят, есть две вещи, на которые можно смотреть вечно, – это огонь и вода. Я смотрела на огонь, а перед глазами мелькали образы, события, лица… Я забиралась в свои воспоминания, как черепаха забирается в панцирь, и все оттягивала тот миг, когда мне придется показать не только свою внешность, такую, какой она теперь стала, но и обнажить душу. А это было непросто. Броня, защищавшая ее последние десять лет, нарастающая год от года, треснула совсем недавно. Она уже начала осыпаться, но еще не спала окончательно. И говорить об этом сейчас, даже в присутствии давних подруг, подруг моей юности, было пока еще больно. Может быть, поэтому я и скрывалась сейчас в полумраке маленькой гостиной, страшась выходить на свет. Может быть, поэтому так долго колебалась, приезжать сюда или нет. Но не приехать я не могла.

Ева позвонила мне совершенно неожиданно, под самое Рождество, в тот момент, когда прежняя моя жизнь рассыпалась в прах, растаяла, как снег весной, а новая еще только начиналась. Она была так уверена в том, что я приеду на встречу, что об отказе не могло быть и речи. Да я и сама хотела увидеть девчонок, все же десять лет не виделись, а это немалый срок! И к тому же Евин звонок показался мне хорошим предзнаменованием. Словно судьба давала мне еще один шанс вернуться в далекую юность, вычеркнуть все эти годы, исправить все совершенные ошибки, возродиться заново, как птица Феникс из пепла. Но чтобы возродиться, следовало сначала сгореть дотла. Прежде чем начать жить дальше, необходимо было исповедаться. А чем сегодняшний вечер плох для исповеди? Я буду не одна, нас будет много.

Непослушная прядь волос упала на лицо. Я заправила ее за ухо и вспомнила Эльгу Карловну. Когда-то, в холодном зале ДК, она так же, как и я, куталась в теплую шаль и тем же движением заправляла волосы за уши. Случайное воспоминание придало смелости. В конце концов, здесь все свои, и все будут приоткрывать сегодня тайны своего прошлого, бередить старые раны. Значит, смогу и я. Сумею подобрать нужные слова, найти силы, чтобы выразить и радость, и боль. Глубину ненависти и силу любви. Вот только с чего же начать?

Я задумалась, и поняла, что начинать придется с самого главного. С близнеца.

Близнец, который всегда во мне

В детстве я была уродиной. Или казалась себе таковой. Я ненавидела свои мягкие рыжеватые волосы, непослушными кудряшками выбивающиеся из прически, ненавидела яркие крупные веснушки на носу. Да и сам нос, маленький, чуть вздернутый, казался мне каким-то недоразумением. Услышав где-то, что нос человека отражает его характер, я расстроилась еще больше. Получается, что и характер у меня был такой же незначительный, как нос, совсем не такой, о каком я мечтала. Рот мой, большой, как у лягушонка, украшенный яркими, четко обрисованными губами, тоже не доставлял мне радости. Но больше всего я ненавидела свои зубы. Точнее не сами зубы, а страшные металлические скобы, служившие их вечным уродливым украшением. Эти скобы отравляли мне всю жизнь. Примерно раз в неделю я срывалась и начинала приставать к матери с просьбой наконец-то их снять. А мать говорила, что мы и без того поставили их слишком поздно, что это необходимость, что потом, когда-нибудь, я это пойму и буду ей благодарна. Но я не думала о том, что будет потом. Я хотела быть красивой здесь и сейчас. Однажды, после очередных капризов и истерик, которые я закатывала с трогательным постоянством, мать резко отчитала меня и заявила, что этот вопрос закрыт. Что скобы носить НАДО и разговоров об этом она больше слышать не желает. И я отступила. Когда мать говорила слово «надо», спорить о чем-либо было бесполезно, она у меня была женщина– кремень. Именно с таким носом и с таким характером, о которых я всегда мечтала.

Тогда я стала подходить к зеркалу и представлять себя красивой. Я училась улыбаться, не открывая рта, чтобы не были видны скобки. Замазывала веснушки разными кремами, простыми и тональными, и даже маминой французской пудрой. Мочила волосы, чтобы не завивались на концах. Все было бессмысленно. Улыбаться одними губами я научилась достаточно быстро, получалось даже как-то загадочно. Но отойдя от зеркала, я сразу забывала об этом и начинала по-прежнему скалиться во весь рот. Веснушки, чемпионы среди веснушек по яркости и размеру, не выводились ни– какими средствами и проглядывали даже через очень толстый слой грима. Что касается волос, то от воды они начинали завиваться еще сильнее.

И тогда я придумала себе близнеца. Близнец жил во мне, но как бы отдельной жизнью. Я назвала ее Ольгой. Не Лялей и не Лесей, как звали меня дома. Не Олей, Оленькой или Олькой, как в школе. А Ольгой. Как ту княжну из учебника истории, которая отомстила за мужа. У близнеца были все мои достоинства и ни одного моего недостатка. Она была сильной, дерзкой, мужественной. Она умела бороться с трудностями. У нее был дар нравиться людям, находить с ними общий язык. И она была прекрасна. Большие серо-зеленые миндалевидные глаза, смотревшие с моего лица, принадлежали ей. Так же, как и густая поросль длинных ресниц, и изогнутые соболиные брови, и очаровательные маленькие ушки. Все это относилось к моему близнецу, мне же суждено было терпеть остальное.

Дни проходили за днями, и мой близнец становился все сильнее, все мудрее, занимал все больше места в моей жизни. Ее характер прорисовывался все более отчетливо. Она не была такой ранимой, как я, нет. Она была воительницей, с сердцем, покрытым броней. Моя растерянность, мои комплексы, неуверенность в себе, были ей чужды. Ольга придумала свои правила игры, и эти правила больше подходили к жестокой реальности. Я лепила ее такой, какой хотела бы быть сама, но жизнь вносила в мое произведение свои коррективы. И однажды Ольга подала голос.

Это произошло как-то случайно. Мы готовили школьный спектакль к Новому году. Тамара Акопян, звезда параллельного класса, должна была играть в нем Снегурочку. Мне же отводилась роль Бабы Яги. Роли распределили таким образом совершенно автоматически. Все три года, что я посещала театральную студию, Тамара считалась там примадонной и играла исключительно положительных красавиц. Надо отдать ей должное, определенные данные у нее для этого были. Особенно выигрышно смотрелись ее большие цыганские глаза, которыми она разила наповал неокрепшие сердца местных кавалеров. Хорош был также голос, глубокий, звучный, идущий откуда-то из глубин грудной клетки с выдающимся не по возрасту бюстом.

Но в костюме Снегурочки Тамара смотрелась несколько неуместно. Я, однако, по своему обыкновению помалкивала, репетируя сцену с метелкой. Никогда не выставляясь преднамеренно, я жила по принципу «бери, что дают» и исполняла роли второстепенных персонажей, которых другие дети играть отказывались. И все бы, наверное, шло своим чередом, не отпусти Тамарка в мой адрес едкую шпильку. Сейчас уже сложно припомнить, что именно стало предметом ее насмешки, но смысл сводился к тому, что артистка из меня никудышная, а вот на помеле летать у меня должно получаться хорошо. Не знаю, что на меня тогда нашло. Больше всего обидело то, как весело расхохотался Коля Добролюбов, исполняющий роль Деда Мороза. Насколько я помню, в Колю я была тогда чуточку влюблена.

Близнец, живший во мне, заставил меня гордо вскинуть голову и откинул в сторону злополучную метелку. Выглядело это угрожающе. Тамара осеклась и замолчала.

– Уж кто бы говорил! – сказала Ольга моим голосом. – Такой бездарности, как ты, на сцене и делать-то нечего! Даже слова как следует выучить не можешь и вдобавок басишь при этом, как испорченный орган. Снегурочка, называется! Да я эту роль в сто раз лучше тебя могу исполнить, а вот попробуй-ка ты на метелке поскакать!

Речь произвела впечатление. Тамарка побагровела, как помидор, и подскочила ко мне с явным намерением вцепиться мне в волосы. Но режиссер неожиданно принял мою сторону. Он был еще совсем молодым, вчерашний выпускник театрального училища, всего два месяца исполняющий обязанности руководителя театральной студии. Ушедшая на пенсию преподавательница, место которой он занял, конечно не допустила бы таких оскорблений в адрес своей любимицы, но режиссер не вникал в наши традиции, он был человеком нового поколения, свободного и демократичного. И он решил разрушить стереотипы.

– А действительно, почему бы не попробовать? – весело предложил он.

– Попробовать что? – опешила Тамара.

– Поменяться ролями.

На какой-то миг в актовом зале, где мы репетировали, воцарилась мертвая тишина. Даже я никак не могла ожидать такой реакции на свой выпад, что уж говорить об остальных!

– Но она же выше меня! – попробовал было возразить Коля.

Но режиссера это не смутило.

– Подумаешь, ерунда какая! Зато она красивая. А тебя мы на каблуки поставим.

Все снова замолчали. То ли от кощунственного предложения поставить Колю на каблуки, то ли об известия о моей красоте. Я стояла на месте и хлопала ресницами, не в силах вымолвить ни слова.

– Мне необходимо принципиальное согласие актеров, – напомнил наш руководитель.

– Да-да, конечно! – быстро закивала я.

– Да ни за что! – заверещала Тамарка.

– Что ж, Тамара, тогда ты свободна. На роль Бабы Яги мы найдем кого-нибудь еще. Оля, примерь костюм и учи слова Снегурочки, будем пробовать.

Так благодаря близнецу я исполнила первую в своей жизни главную роль. Потом, закрепив успех, я сыграла Пеппи в сказке Астрид Линдгрен, Ассоль в «Алых парусах» и многое другое.

Но самая первая роль, роль Снегурочки, запомнилась мне навсегда.

Возраст шестнадцать лет стал переломным моментом в моей жизни. Так получилось, что в этом году все мои капризы и протесты, свойственные подросткам, плавно сошли на нет вслед за юношескими угрями. Я больше не мечтала сбежать из дома, потому что «меня не понимают», не пыталась как-то выделиться при помощи яркого макияжа или трех сережек в ухе, перестала грубить соседям в ответ на нотации о вреде коротких юбок для юных девушек и разочаровалась в тяжелом роке. Видимо, пришло взросление, а вместе с ним осознание того, что агрессия – не лучший способ выжить в этом мире. Мама, терпеливо переносящая все этапы моего становления личности, вздохнула с облегчением и наконец-то перестала меня всегда и во всем контролировать. Удивительным образом это пошло мне на пользу. Я перестала общаться с дворовой шпаной, зато стала гораздо лучше учиться. Учителя только плечами пожимали и диву давались, что это со мной происходит. Они не знали, что благодарить за все это надо моего близнеца. А мама, довольная тем, что дочь взялась за ум, в день моего рождения, первого июня, сделала мне совершенно невероятный подарок. Точнее, два подарка.

– Леся, я взяла билеты. На следующей неделе мы едем в Крым, – сказала она.

Я захлопала в ладоши и бросилась ей на шею.

– Мама! Ура!

Мать лукаво улыбнулась.

– Это еще не все. Негоже ехать на юг в таком виде.

– В каком?

– В таком. С такой растрепанной головой и с такими зубами. Завтра мы едем снимать тебе скобы, а потом в парикмахерскую и по магазинам. Ты уже взрослая девушка, мозгов у тебя хватает, характер тоже имеется, пора поработать над твоей внешностью. И, естественно, накупить тебе новых нарядов.

От эйфории у меня закружилась голова.

– Мама!

– Что?

– Мама, как я тебя люблю! Ты лучшая на свете!

– Знаю.

В этой поездке все мои взгляды на жизнь окончательно переменились. А мама стала моим самым лучшим другом. Это путешествие вообще перевернуло все мои представления об от– ношениях родителей и детей. Впервые в жизни мать относилась ко мне не как к ребенку, а как к взрослому человеку, словно я была ее младшей подругой, а не дочерью.

Это было самое прекрасное, самое восхитительное лето в моей жизни. Лето, которое преподнесло мне еще немало чудесных открытий. Оказывается, южный загар идеально ложился на мою кожу. И противные веснушки под палящим солнцем не рассыпались по всему носу, как этого следовало ожидать, а наоборот, испуганно скрылись в неизвестном направлении, растаяли без следа. А рыжие волосы, выгорев прядями, стали золотиться на солнце почти белокурыми завитками. Стрижка, сделанная в дорогом салоне, отлично держала форму, и ненавистные кудряшки на концах стали вдруг очень симпатичными и придавали мне легкомысленно-задорный вид. Ровные белоснежные зубки, сверкающие в открытой улыбке, заставили меня вспомнить мамины мудрые слова, и я осознала, что стоило промучиться несколько лет, чтобы оказаться обладательницей такой улыбки. Улыбки, от которой у всех поголовно мужчин, и молодых и старых, делался сконфуженно-смущенный вид.

Мужчины этим летом вообще оказывали мне повышенное внимание. От этого все комплексы гадкого утенка таяли на глазах, быстро пре– вращаясь в дым. Но мама всегда была рядом, не давая моей голове закружиться от внезапного успеха. Она подсмеивалась над моими воздыхателями, умело иронизировала, смешно пародировала их манеры, критиковала одних, одобряла других, и учила меня отделять зерна от плевел. Она вроде бы не вмешивалась в мои отношения, не учила меня, как надо себя вести, и в то же время незаметно направляла по правильному пути. В город я вернулась совершенно другим человеком.

Близнец, живущий во мне, затаился на время, изучая и анализируя все стремительно происходящие со мной перемены. Затаился, но никуда не пропал. И первого сентября, когда я перешагнула порог школы в последнем моем учебном году, настороженно следил за всем вокруг.

– А это еще кто? – услышала я громкий шепот за спиной. – Новенькая что ли?

Я оглянулась. Насмешливо и снисходительно посмотрела сверху вниз. Коля Добролюбов растерянно захлопал глазами.

– Оля?! Это ты?

– А у тебя разве проблемы со зрением? – иронично спросил мой близнец.

Последний учебный год пролетел незаметно. С согласия мамы я стала иногда посещать солярий, чтобы сохранить шоколадный загар и летнюю свежесть кожи. Я также стала следить за руками, теперь у меня всегда был отличный маникюр. И наконец, к большому огорчению нашего руководителя, я бросила театральную студию и стала заниматься спортивными танцами. Мне казалось, что это придаст необходимую округлость моим формам. Высокая и худенькая, я обладала порывистой грацией молодого жеребенка, а мне хотелось быть женственной и мягкой. Коля Добролюбов и еще два мальчика из параллельного класса ходили теперь за мной по пятам, страшно ревнуя друг к другу и соревнуясь между собой в том, кто окажет мне больше знаков внимания. Но я не принимала их ухаживания всерьез, все это было так глупо, так по-детски, а я уже успела вырасти из коротких штанишек и взрослела со стремительностью, пугающей моих учителей. Подруг у меня не было. Все школьные красавицы люто меня ненавидели, а дурнушки завидовали. Я ходила в школу как бы сама по себе, учиться училась, но не общалась ни с кем близко и думаю, никто из девушек особенно не расстроился, когда я заболела ангиной и пропустила выпускной. Коля порывался тоже никуда не ходить, а сидеть, словно верный рыцарь, у моей постели, подавая мне горячее питье и градусник, но мама мягко и неназойливо его прогнала. Правильно сделала. Никаких чувств к верному поклоннику я не питала и подавать ему напрасных надежд не собиралась. Школьная пора закончилась, пришло время расставаться навсегда.

Болела я долго, а когда поправилась, мама предложила мне, как компенсацию за пропущенный выпускной, экскурсию на Валаам. Плыть на Валаам я не хотела, боялась морской болезни. Но чтобы мама не обижалась, сказала, что хочу просто покататься на речном трамвайчике по Неве. Именно там, стоя у поручней в своем любимом яблочно-зеленом платье с мелким рисунком из веточек, я и повстречала Марину Петровну. Точнее, это она меня повстречала. Высокая, красивая женщина, уже не молодая, но очень ухоженная, одетая просто и элегантно, она долго наблюдала за мной, а потом подошла и спросила, чем я занимаюсь.

– В каком смысле? – растерялась я.

– В самом прямом. – Она улыбнулась. – Работаете, учитесь, прожигаете жизнь или собираетесь замуж?

– Нет. Замуж не собираюсь. Я только что школу закончила.

– И что собираетесь делать дальше?

– Пока не решила. Поступать, конечно, но еще не знаю куда. Думаю, что в Институт международных отношений.

Сама не знаю, почему я вдруг стала рассказывать о своих планах совершенно постороннему человеку. Но у Марины Петровны была такая особенность: отказать ей в чем-либо было очень трудно. Только много позднее, спустя годы, я научилась утаивать от нее информацию, да и то это делала не я, а мой близнец. И даже близнецу приходилось прикладывать для этого немалые усилия.

– А откуда такая неуверенность? – продолжала допытываться женщина.

И столько искренней заинтересованности было в ее голосе, столько участия, что я поведала ей обо всем. О том, что со своей золотой медалью я могла бы поступить, куда угодно. Но на поступлении именно в этот вуз настаивает мама, так как желает мне обеспеченного будущего. А я, в свою очередь, очень хотела бы стать актрисой и даже успешно выступала в школьных постановках, но о настоящем таланте речь не идет. А чтобы быть актрисой, нужен дар от Бога. И мама думает, что все это блажь, которая со временем пройдет. Возможно, она права.

– Что ж, это все разумно. – Марина Петровна положила мне руку на плечо. – Но вот что я вам скажу, моя дорогая. У вас исключительные внешние данные. Мне также очень нравится, как вы держитесь, как двигаетесь, как говорите. Поэтому я предлагаю вам попробовать себя на несколько ином поприще. Но тоже очень артистическом. Вы не хотели бы стать моделью?

И она протянула мне свою визитную карточку. Так я открыла для себя дорогу в школу моделей «Элит», одно из самых престижных и уважаемых заведений в нашем городе.

Люди встречаются, люди влюбляются…

– Пошла! Поворот. И еще. Теперь назад. Спину, спину держи! О господи, ты что аршин проглотила?! Я сказал: держи спину, а не превращайся в камень. Перерыв!

Я без сил опустилась на скамейку рядом с Иришкой.

– На, попей водички! – Она протянула мне маленькую бутылку минералки без газа. – Игорь сегодня что-то не в духе.

– Будь он женщиной, я бы решила, что у него ПМС. Предменструальный синдром. Ира хихикнула.

– Тогда уж, наверное, климакс.

Мы познакомились на самом первом занятии. Иру Малышеву тоже «открыла» Марина Петровна. Правда Иришка сначала проучилась год в Институте технологии и дизайна, но потом поняла, что моделировать одежду нравится ей меньше, чем демонстрировать ее, и сбежала в школу моделей. И вот мы дружим уже больше года. Именно дружим, а не просто общаемся, ибо Ира – это человек, которому я полностью доверяю. Есть еще Маша, но про нее отдельный разговор. А Иришка – она такая же, как я, родная и близкая, мы даже похожи чем-то внешне, обе золотистые блондинки, одного роста, с одинаковыми параметрами. Обе не курим, не любим сладкое и предпочитаем воду без газа. Вот только в отличие от меня Ира – неисправимый оптимист. Сколько я ее ни учила, сколько ни предупреждала, она не перестает доверять людям. И здорово на этом обжигается. А еще Ирина страшный трудоголик. Я еще ни разу в жизни не встречала настолько работоспособного человека. Она может позировать перед камерой часами, внимает советам фотографов и педагогов, без устали совершенствует фигуру и стойко переносит все неудобства нашей профессии. Короче говоря, ударница модельного труда.

– У тебя на сегодняшний вечер какие планы? – вполголоса спросила меня ударница.

– Принять горячую ванну с пеной, поужинать и спать. Мама обещала состряпать вегетарианский супчик и салат из морепродуктов. Хочешь со мной?

– Нет, спасибо. Я кефиром поужинаю. Ты же знаешь мои проблемы, я Марине обещала к понедельнику еще два килограмма сбросить. И уже разработала программу ликвидации.

– Это какую же? Тренажерный зал и много секса?

– Не угадала. Дискотека в ночи и прогулка по городу. С тобой на пару.

– С ума сошла? Нам тут еще три часа париться, а я уже без сил. Какая дискотека?!

– Ну, Олечка, ну пожалуйста… Ты же знаешь, как благотворно на меня танцульки действуют. Лишний вес прямо улетает! А одна я никуда не пойду, только с тобой.

– Ира, я не энерджайзер!

– Ну пожалуйста!

На площадке появился Игорь и захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Так, все по местам. Шевелитесь, шевелитесь! Ольгина, тебе грим подправили?

– Нет, Игорь Борисович!

– Ну что за безобразие?! Я что, сам за всем следить должен? Быстро, быстро! Сделайте на полтона темнее. Готово? Фотограф? Музыка! Ольгина, пошла!

Ирина сжала мои пальцы, не отпуская, и кинула умоляющий взгляд.

– Ладно, потом поговорим, – скороговоркой шепнула я.

– Ольгина, долго тебя ждать?

– Уже иду!

Я вышла в освещенный круг. Спина прямо, подбородок вверх. Три шага вперед, остановка, подбочениться, поворот. Три шага назад, остановка, улыбка. Яркий свет прожектора слепит глаза, вспышки фотоаппарата уже не раздражают, я их почти не замечаю. Слушать музыку, двигаться в такт, три шага вперед, остановка. Игорь опять чем-то недоволен, это видно по его лицу.

– Легче шагай, легче! Держи спину!

Три шага вперед, остановка, подбочениться, поворот.

– Стоп, снято! Теперь Малышева.

В освещенный круг выходит Иришка. У меня есть примерно три минуты на то, чтобы надеть следующее творение бездарного модельера. То, что он бездарный, видно с первого взгляда. Поработав в этом бизнесе год, начинаешь безошибочно отличать, кто способен взобраться на вершину Олимпа и стать законодателем мод, а кто так и останется дешевым халтурщиком. Этот творец относится к категории последних. Я быстро натягиваю на себя нечто безвкусное, балахонистое, с открытой спиной и бахромой в районе колен. Жуть, а не платье. Неужели его кто-то купит? Впрочем, почему бы и нет, если рекламировать его будут такие красавицы, как мы с Иришкой?

Вне работы мы практически не пользуемся косметикой, бережем кожу. Ей и так немало достается! Одеваемся тоже очень просто – джинсы, футболки, легкие кроссовки или удобные спортивные тапочки. После долгого рабочего дня ноги так устают, что о каблуках не может быть и речи!

Школа моделей «Элит» практикует совершенно особый метод обучения, разработанный дипломированным английским психологом и адаптированный Мариной Петровной к российским условиям. Уже после двух-трех месяцев обучения слушатели, как девушки, так и юноши, начинают совмещать теорию с практикой. Причем «Элит» не только не ограничивает количество подписываемых контрактов, но и всячески способствует их увеличению. У нас есть даже специально выделенная ставка юриста, который контролирует все условия договора перед его подписанием и дает необходимые консультации. Это очень удобно. И выгодно всем. Заказчикам – потому что они могут выбрать для себя модель любого уровня и опыта, ориентируясь на свои финансовые возможности. Школе – потому что процент отчислений от каждого контракта очень высок. И моделям – потому что они набираются опыта в реальных условиях, приобретают известность и репутацию, начинают отрабатывать деньги за свое обучение. Стоимость обучения, кстати, для каждого слушателя рассчитывается индивидуально, исходя из его способностей, времени, затраченного на это самое обучение, и уровня профессионализма его учителей. Иришка, например, платит больше, чем я, так как ей требуется больше уроков. Зато и репутация у нее выше за счет ее умопомрачительной работоспособности. Но на нашу дружбу это никак не влияет.

– И какой черт меня дернул поддаться на твои уговоры! – тихо ворчала я, тащась за Ириной по набережной. – Лежала бы сейчас в ванне, наслаждалась покоем…

– Не брюзжи, а то состаришься!

– Ага. Уйду на пенсию и буду отдыхать. Слушай, а может, ну ее нафиг, эту дискотеку? Пойдем куда-нибудь еще. Куда-нибудь поближе. Вон, военное училище какое-то.

– С ума сошла! Сама же говорила, что ненавидишь военных! Тем более это училище Фрунзе, тут военные моряки учатся. Твой папа кем был, капитаном?

Напоминание о папе сразу отбило во мне охоту танцевать в компании морячков. Папу я не помнила, и никаких положительных эмоций он во мне не вызывал. Отец бросил нас, когда мне не исполнилось и девяти месяцев, но мама, как мне кажется, до сих пор его любила и очень страдала из-за этого. Даже замуж больше не вышла, хотя звали.

– Ты шевели ногами побыстрее, быстрей дойдем.

– А долго еще?

– Ну… прилично! Мы ж худеем, не забыла?

– Тогда подожди минутку.

Я спустилась к самой воде, села на гранитную плиту, сняла кроссовки и, закатав штанины, опустила ноги прямо в холодную воду Невы.

– Леся, ты чего это делаешь? – изумленно вопросила Иришка.

– Отстань! Пока конечности не реанимирую, с места не сдвинусь. Не забывай, нам не только дойти надо, нам еще и потанцевать желательно.

– А-а-а-а, ну да, ну да, – и Ирина покрутила пальцем у виска. – С мокрыми ногами самые лучшие пляски, и как я раньше не догадалась. Дева моя, если ты сейчас простудишься, как я потом с твоей матерью объясняться буду, ты подумала? Она ж меня с потрохами съест! Так что кончай дурака валять и пойдем.

Я вздохнула. В Иришкиных словах была доля здравого смысла. Маму расстраивать мне не хотелось.

Дискотека мне не понравилась. Абсолютно. В длинном полуподвальном помещении с низким потолком было сумрачно, душно, накурено и очень шумно. Ударные били прямо по барабанным перепонкам. Да и музыку крутили какую-то непонятную. Совсем не в моем вкусе. Иришке же там нравилось. Она дергалась под ритмичные аккорды в компании с каким-то мускулистым длинноносым блондином и даже глаза закрыла от удовольствия. Впрочем, отчего бы их не закрыть, все равно от дыма в двух шагах уже ничего не видно. Темноволосый парень, изображающий танец напротив меня, нагнулся и что-то сказал.

– Что?!

– Тебе здесь не нравится?

– Не слышу!

– У тебя такое лицо напряженное, я спрашиваю, тебе тут нравится?

– Нет!!!

Для того, что бы быть услышанным, приходилось кричать в самое ухо.

– Пойдем отсюда!

– Я с подругой.

– Так предупреди ее.

Я оглянулась на Ирину. Она явно получала удовольствие от обстановки. Думаю, ее килограммы уже начали свой путь в небытие. Беспокоить ее я посчитала излишним, поэтому про– сто повернулась и пошла вслед за своим новым знакомым. Точнее, пока еще незнакомым, представились друг другу мы на улице.

– Оля, можно Ляля.

– Олег.

Он был высоким. Думаю, даже на каблуках я оказалась бы ниже, а это был показатель. У него были темные, почти черные глаза, короткая аккуратная стрижка и мужественный подбородок с ямочкой. Надо ли говорить, что он мне очень понравился!

– В первый раз здесь?

– Да. Подружка затащила. Я вообще-то редко посещаю такие места.

– Надо же, какое совпадение! Я тоже. Прогуляемся?

– Пошли.

Олег взял меня за руку необыкновенно бережным жестом, и от этого прикосновения мужской мозолистой ладони меня вдруг бросило в жар. А потом по коже побежали мурашки. Ну надо же! В связи со спецификой своей работы я неоднократно попадала в самые разные ситуации. Бывает, сидишь в хорошем кафе с богатым, красивым, успешным мужчиной, пьешь ледяной апельсиновый сок, живая музыка играет, он говорит потрясающие комплименты, но нет контакта! А тут какой-то самый обыкновенный парень с захудалой дискотеки просто взял за руку – и ба– бах! Есть контакт! Романтика, однако.

– Замерзла?

– Да нет.

– Ты вся дрожишь. И пупырышками покрылась. Черт, куртки с собой нет. Подожди!

Он остановился, быстро расстегнул пуговицы на своей синей рубашке с коротким рукавом, одним движением снял ее и накинул мне на плечи. Рубашка была мне, разумеется, велика. Я засмеялась и укуталась в нее с руками, как запеленутый младенец, любуясь гладким торсом и загорелой кожей Олега. Торс выглядел впечатляюще, а главное, волос на груди не было. Ненавижу волосатых мужчин, они напоминают мне обезьян.

Олег тоже засмеялся, глядя на меня. Мы стояли вдвоем на темной улице и хохотали просто так, бездумно и беспричинно, как делают только очень счастливые люди. А потом он меня обнял. И смех сразу испарился, рассеялся в звездном небе, впитался в асфальт, ушел, словно его и не было. Я вдыхала запах его кожи, такой свежий, чуть горьковатый, и вдруг узнала аромат.

– «Шипр»!

– Что ты сказала?

– У тебя одеколон «Шипр». Я им комариные укусы мажу.

– Правда? Ну надо же, до чего ты непосредственная!

Тут он меня поцеловал. Как-то внезапно. Просто нагнулся и коснулся губ губами. Я замерла, затрепетала, подалась ему навстречу, словно девочка. Словно это был мой первый поцелуй. Нет, в первый раз все было не так. Первый поцелуй мне и не запомнился-то особенно. Помню только море, закат, прибой, а самого поцелуя не помню. Этот же, я была уверена, я запомню на всю жизнь. Губы были мягкие, но настойчивые. И легкий привкус табака, очень далекий и почти незаметный, придавал какую– то особую прелесть всему этому. Я ощущала, что целуюсь не просто с мальчиком, а с настоящим мужчиной. На темной аллее, под дубом. А потом он меня выпустил, и я была вынуждена прислониться к стволу старого дерева, потому что ноги держали нетвердо.

– Ух ты! – выдохнула я.

– Уже поздно. Давай я тебя провожу.

– Давай.

– А телефон оставишь?

– Конечно. Кстати, забери свою рубашку, мне совсем не холодно.

Это было правдой. В присутствии Олега меня в жар бросало.

– Черт! – вдруг сказал он смущенно. – Надо же, как все получилось быстро!

– Что получилось?

– Мне кажется, я в тебя влюбился.

Я широко распахнула глаза. Сбилась с шага. Вопросительно вздернула брови:

– Что ты сказал?

– Ничего. Ты замечательная. Идем, тебе завтра в школу, наверное.

– Нет, не в школу. У меня завтра показ. Это днем.

– Что у тебя? – теперь остановился он.

– Показ. Я моделью работаю.

– Врешь!

Я так оскорбилась, что словами описать сложно. Только что он был таким нежным и близким и вдруг отдалился от меня за тысячи километров. Разумеется, без косметики и в таком затрапезном виде меня вполне можно принять за школьницу, но он же только что сказал, что влюбился в меня! Как же он может после этого обвинять меня во лжи?!

Я с достоинством ответила:

– Не имею такой привычки – врать. Это у вас, у мужчин, принято лапшу девушкам на уши вешать. Хотя ты мне пока и не вешал ничего, я про тебя вообще ничего не знаю.

– Я про тебя тоже. Но модель из тебя, как из меня премьер-министр. Или генерал-майор. Так что не надо ничего придумывать. Правда. Ты мне и так понравилась. Ну посуди сама, какая из тебя модель? Нос курносый, две косы. Эх, девчонка! Я прикусила губу, но было уже поздно. Близнец вырвался из меня и подавил своей волей. Мне хотелось что-то объяснять Олегу, топать ногами, доказывать. Но близнец поступил по-своему.

– Я никогда никому не врала, – четко и членораздельно сказала Ольга моим голосом. – И не позволю какому-то проходимцу обвинять меня во лжи. Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. На этом и разойдемся. Провожать меня не надо.

– Ну подожди! Куда ты? – Он попытался снова схватить меня за руку, но Ольга вырвала ее и ледяным тоном повторила:

– Не надо! Тема закрыта.

И мы ушли, я и мой близнец. А Олег остался стоять на той улице, под вековыми дубами, в растерянности глядя мне вслед и комкая в руках свою рубашку.

Утро разбудило меня телефонными звонками. Один, другой, третий. Я не желала расставаться со сном, нежилась в полудреме, кутаясь в одеяло и дожидаясь, когда же они прекратятся. Но телефон все звонил.

– Ляля, дорогая, сними трубку! – закричал откуда-то из глубины квартиры мамин голос. – Я не могу, я в душе.

Я встряхнула головой, с сожалением выползая из теплой постели.

– Алло.

– Оля, это я. Олег.

Остатки сна как рукой сняло. Я прижала трубку покрепче к уху.

– Откуда у тебя мой номер?

– Твоя подруга дала. Мы так нехорошо расстались вчера, и я вернулся, нашел ее, ну и…

– И Ирка так просто дала тебе мой телефон?!

– Я ее убедил.

Я промолчала. Сказать мне было нечего. У нас с Ириной было жесткое правило: никогда, ни при каких обстоятельствах никому не давать контактных телефонов друг друга. И до этого дня прецедентов не было. Какое же чудо заставило Иришку отступить от данного слова?

– Оля, я извиниться хочу. Вчера некрасиво все получилось. Наверное, я был неправ. Могу я как-то загладить вину?

– Последний шанс дают даже приговоренному к смерти.

– Последнее слово, ты хочешь сказать? Подсудимый, встать! – неловко пошутил Олег.

Я не нашлась, что ответить.

– Оля, пожалуйста, ну скажи, что мы можем сегодня встретиться!

– У меня сегодня показ.

– Да, я помню. Именно на этом месте мы и расстались. Так как мне тебя увидеть?

– Знаешь, а приезжай прямо туда, – решилась вдруг я. – Думаю, сумею выкроить минут пятнадцать в своем плотном рабочем графике.

– Что, мои дела так плохи? Может, пообедаем вечером?

– Во-первых, вечером ужинают. А во-вторых, у меня нет на это времени. Мой вечер будет занят. А на показ, с двух до трех – это пожалуйста, это не возбраняется. Хочешь меня видеть – приезжай. На нет и суда нет. Ну что, диктовать адрес?

– Диктуй, что еще мне остается…

Сама не понимаю, почему я была с ним так резка. Может, опять близнец высунулся? Да нет, непохоже. Скорее, я просто испугалась внезапно вспыхнувшего вчера чувства. Этот мужчина будил во мне что-то такое, что доселе дремало. Вызывал такие бурные страсти в душе, что я начинала бояться сама себя. По телу вновь прошла сладкая истома, и это при одном лишь воспоминании о единственном поцелуе. Похоже, я боюсь того, что Олег сможет вить из меня веревки!

Я подошла к зеркалу. Глаза блестели, щеки горели румянцем. Красавица! Я показала своему отражению язык. Хорошо, что пригласила Олега именно на показ. Там, в деловой рабочей обстановке, я буду собранной и деловитой. Там невозможно расслабиться. И я сумею оценить его объективно, при ярком свете, на трезвую голову. Может, там и смотреть-то не на что? Но почему тогда сердечко так колотится?

Не в силах сдерживать дальше бьющие через край эмоции, я вломилась в ванную, где мама заканчивала выщипывать брови.

– Мамуля, – я чмокнула ее в щеку. – Ты у меня такая хорошая!

– Что случилось? – строго спросила она, откладывая в сторону пинцет. – Опять наклевывается роман?

– Может быть…

– Он кто?

– Не знаю… – Я улыбалась широко и лучезарно.

– Боже мой! – забеспокоилась мать. – Однако, это серьезно. Не помню, когда ты в последний раз так витала в облаках. Это кто-то из школы моделей?

– Нет. Мам, мы на дискотеке познакомились.

– Надеюсь, он не военный?

– Не думаю…

Вопрос о военных уже набил оскомину. Больше всего на свете мать боялась, что я повторю ее ошибку и останусь одна с ребенком. Поэтому она читала мне нравоучения с трогательным постоянством. Вот и сейчас наверняка начнет: «Дорогая, военным доверять нельзя!»

– Леся! – серьезно сказала мама. – Выслушай мудрую женщину. Военным доверять нельзя. Курсанты из военных училищ уже со второго курса подыскивают себе жену, чтобы было с кем мотаться по гарнизонам после распределения. К четвертому курсу неженатые уже бьют в набат и готовы присвататься на второй день знакомства. А некоторые согласны и на каракатице жениться, лишь бы она помогла им остаться здесь, в городе. А ты у меня не каракатица. И военный муж тебе не нужен. Тебе вообще сейчас муж не нужен, у тебя карьера!

– Мамуль, да я и не собираюсь замуж.

– Тем хуже. Поматросит и бросит. А оно нам надо?

– Мама! – я закатила глаза. – Я тебе обещаю. Если он военный, я сама его брошу.

Мама успокоилась, поцеловала меня в лоб и благословила.

– Тогда я спокойна. Только, умоляю, проясни этот вопрос поскорей.

– Ладно, ладно.

…Музыка, суета, длинный «язык» подиума, на который мне предстоит выходить через несколько минут. Сейчас главное – собраться и сосредоточиться.

– Твой здесь! – прошептала мне на ухо Иришка.

Я вздрогнула.

– Где?

– В зале стоит, справа. Красавец мужчина! Да не верти ты головой, отсюда все равно не видно, я в щелку подсмотрела.

– Черт! Как я выгляжу?

– Отлично! Совсем не похоже на то, что он видел вчера.

Я усмехнулась. Вот в этом Ирина была права на все сто. Модели в жизни и на показе – это два разных человека. Сможет ли он вообще меня узнать? Не уверена. Так, показ начался. Пошла одна девушка, вторая, а вот и мой выход. Вперед, по прямой, остановка, разворот. Да где же он?

И тут я его увидела. Олег смотрел прямо на меня. Смотрел ошеломленно, словно бы сомневаясь, та ли я девушка, с которой он знаком, и в то же время с откровенным восхищением. В другой раз я получила бы огромное удовольствие от произведенного эффекта. В другой раз, при других обстоятельствах. А сейчас в глазах у меня потемнело. Спору нет, выглядел он превосходно. Бравый красавец… одетый в форму какого-то не известного мне военного училища. Четыре нашивки на рукаве. Четвертый курс. Погоны младшего лейтенанта.

Ох, мама, что же я теперь тебе скажу?!

Любовь и бизнес

– До чего же хорошо! Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю. Даже жизни без тебя не представляю.

Мы лежали в моей комнате, на кровати, моя голова на его руке, простыня скомкана, волосы разметались по подушке. Раньше я никого не приводила к себе домой. Это было табу. Но Олег был особенный, не такой, как остальные. Я влюбилась в него так, что забыла обо всех правилах, так, что мой благоразумный и ироничный близнец спрятался в самой глубине сердца и не давал о себе знать уже два месяца. Два долгих, счастливых, безумных месяца, которые я проводила с Олегом.

Мама знала, что у меня роман, но впервые в жизни я скрыла от нее правду. Не рассказала о том, что встречаюсь с курсантом, и не представила их друг другу. Она обижалась, хоть и не подавала виду. Я понимала это и страдала оттого, что доверие между нами рушится, но рассказать ей все как есть не могла. Мать бы огорчилась и стала беспокоиться за меня, а я этого не хотела.

Олег уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдохнул.

– Ты так вкусно пахнешь. И сама такая вкусная…

– Угу. Олежек, нам собираться пора. Мама скоро придет.

– Ты ей так ничего не рассказала?

– Нет пока. Я же тебе объясняла почему. Это очень непросто.

Я выскользнула из постели, чтобы не продолжать неприятный мне разговор. Подошла к большому зеркалу, потянулась. Придирчиво рассмотрела себя, пытаясь заглянуть за спину. Недостатков практически не было. Кожа идеальная, золотистая, словно светящаяся изнутри. Светлые, слегка уложенные волосы красиво оттеняют загар. Фигура стройная, грудь высокая, талия гибкая, ноги длинные. Эталон модельной школы «Элит». На мой взгляд, слишком высока и худощава, но уменьшиться я при всем своем желании не смогла бы, а так как камера прибавляет несколько килограммов, полнеть не стоит. Для показов – идеальный силуэт, идеальный рост.

Олег приблизился сзади, обнял сильными руками, обхватил, словно собственник, стал целовать в шею, опускаясь губами все ниже и ниже.

– Какая же ты у меня красавица! – Голос был хриплым от страсти. – Может, задержимся еще ненадолго?

Я взглянула на часы.

– Я покормить тебя не успею.

– Ну и черт с ним! Иди ко мне.

Я обернулась и позволила увлечь себя обратно. Устоять перед этим мужчиной было невозможно! В постели Олег был одновременно сильным и нежным, страстным и чувственным. В его объятиях я таяла, как воск, отдаваясь безудержному наслаждению целиком и полностью. Его язык бродил по моему телу, вызывая сладкую трепетную дрожь, руки бережно ласкали кожу, то чуть касаясь, то заставляя покориться их недюжинной силе. Когда же он наваливался сверху, сливаясь со мной и доводя до оргазма, эмоции настолько переполняли меня, что я совершенно не чувствовала его тяжести. Наоборот, иногда мне казалось, что в этот миг я взлечу. Раньше я даже не представляла, что такое возможно.

Собственно, до появления в моей жизни Олега, весь мой сексуальный опыт сводился к досадному недоразумению. Звали это недоразумение Геннадием. Был он милый, робкий и какой-то непутевый. Встречал меня после работы, дарил цветы, провожал домой. И смотрел такими глазами, что впору подаяние просить. Я его жалела. И однажды из жалости согласилась поехать с ним на дачу к его друзьям. Там, в хозяйской спальне, все и произошло. Удовольствия я не получила никакого. Все случилось так быстро, что я вообще ничего не почувствовала, кроме внезапной боли и отчаянного стыда за испорченную простыню. Гена же, обнаружив, что я была невинной девицей, сконфузился напрочь. Краснел, лепетал какие-то оправдания, между делом сообщил, что женат. Домой мы уехали практически сразу, и больше я незадачливого поклонника никогда не видела.

С Олегом все было иначе. С ним я не чувствовала никакой неловкости, все казалось таким естественным, само собой разумеющимся, что я даже не задумывалась ни о чем. Ни о близости, которая возникла между нами слишком уж быстро, ни о том, что будет потом. Да и как можно о чем-то думать, когда рядом с тобой мужчина твоей мечты?! С Олегом мы подходили друг другу, как две половинки, как две части одного целого. С ним было легко и радостно. Это был МОЙ мужчина. А я была ЕГО женщиной. Он угадывал все мои желания еще до того, как они слетали с моих губ, он без труда находил все мои чувствительные точки, даже те, о которых я и сама не догадывалась. Впадинки под коленками, ушные раковины, даже пальчики на ногах волшебным образом реагировали на его прикосновения так, что тело само выгибалось и переставало меня слушаться, а разум улетал куда-то в заоблачные выси. А Олег был неутомим. Он мог ласкать меня подолгу, очень подолгу, любуясь мною и называя разными ласковыми прозвищами, а потом вдруг резко, сразу, как дикарь предъявлял свои права, демонстрируя мужское превосходство и заставляя подчиниться его воле. И, что удивительно, я подчинялась с радостью, млея от счастья, что мной обладает настоящий мужчина. Потом мы шли под душ, где резвились, как дети, отбирая друг у друга мыло, брызгаясь водой и устраивая целое побоище из-за мочалки. Ели на маленькой кухне, хихикая и поддразнивая друг друга, завернувшись в полотенца или вообще в чем мать родила. И снова возвращались в постель, где все повторялось. Или с точностью до наоборот, когда уже не он, а я ласкала его сильное тело, гладила широкие плечи и грудь, щекотала языком узкую полоску волос, идущую от пупка вниз. Была ласковой и нежной, а через мгновенье, рыча, словно тигрица, уже сидела на нем верхом. И так могло повторяться сколько угодно. Иногда мне казалось, что будь у нас неделя – мы неделю не выходили бы из дома. Когда мы были вместе, остальной мир переставал для нас существовать и мы никак не могли насытиться друг другом. Раньше мне казалось, что такое бывает только в романах и все эти сказочки об искрометной страсти и безумном сексе выдуманы озабоченными тетеньками под влиянием неудовлетворенного либидо, но теперь это происходило со мной наяву. И реальность была слаще любых фантазий!

Олег простонал и откинул со лба назад прядь смоляных волос. Потом мельком взглянул на часы.

– Время!

– Да, милый!

И все же мне пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки.

– Черт, как же не хочется расставаться! – пробормотал он, шаря на кресле в поисках плавок и кидая мне поочередно два кружевных комочка – трусики и бюстгальтер.

– Когда мы в следующий раз встретимся?

– Сразу же, как только смогу выбраться! Проводишь меня немножко?

– Конечно!

На улице было пасмурно, тучи затянули небо, но дождь еще не начался. Стояла та особенная, тяжелая духота, которая бывает только перед сильными ливнями. Мы быстро пробежали вдоль дома, держась за руки, словно дети, и вышли к остановке.

– Скажи, а ты никогда не хотела иметь брата или сестру? – неожиданно, как-то невпопад спросил меня Олег.

Я улыбнулась, вглядываясь в конец улицы, где должен был показаться автобус.

– Ты знаешь, хотела. Когда мне было пять лет, все время клянчила у матери сестричку. Не братика, а непременно сестричку. А она отвечала, что детей делают только вместе с папами, а у нас папы нет.

– Понятно…

– А мне было непонятно. Мама такая сильная, такая успешная, и вдруг не может чего-то сделать без папы. Да мы без папы всегда прекрасно обходились! Мама все всегда делала сама. И прибивала гвозди, и вешала люстру, и зарабатывала деньги. Мне казалось, что уж такую-то мелочь, как ребеночка, мать может сделать без усилий, стоит только захотеть. Тем более я же не совсем дура была, видела женщин с животиками и знала, что в животиках растут детишки. И тогда я написала письмо Деду Морозу с просьбой посадить моей маме в живот маленькую девочку.

– Правда?

– Да. Самое интересное, что у мамы тогда был роман с кем-то на работе, и после Нового года она бегала делать аборт. Конечно, я об этом узнала гораздо позднее. И кто уж там мог быть, братик или сестричка, так и не выяснилось.

Я печально вздохнула, вспоминая те времена. До тех пор, пока у меня не появился мой выдуманный близнец, я всегда чувствовала себя одиноко. Олег понял мою печаль по-своему.

– У нас с тобой будет много детей! – внезапно заявил он.

– Ну конечно! Мал, мала и меньше, – поддержала я его попытку меня приободрить.

– Я серьезно. – Олег взял меня за плечи и повернул лицом к себе. – У нас будет много детей. И обязательно хоть одна девочка. Нас у родителей трое братьев, так что я очень хочу дочь. Или двух дочек. А можно и трех. И мы будем очень счастливы!

Он прижал меня к себе. Потом крепко поцеловал и предложил:

– Выходи за меня замуж!

– Прямо сейчас? – растерялась я.

– Можно и сейчас! Когда захочешь…

Я молчала. Его предложение не было для меня неожиданностью. Когда у двоих все складывается так гладко, как у нас с Олегом, рано или поздно возникает мысль о том, что стоит скрепить этот союз. Только я эти мысли гнала от себя прочь. Как бы сильно я ни была влюблена, головы я не теряла. Да и мой прагматичный близнец всегда стоял на страже. Замужество мне сейчас было абсолютно ни к чему. А уж брак с курсантом вообще поставил бы жирный крест на моей карьере. Но как объяснить это Олегу, как подобрать нужные слова, я не знала. Да и не хотела я расставаться с этим человеком! Душа рвалась на части и металась из стороны в сторону. Что предпочесть – любовь или здравый смысл?

– Э-э-э-э! – сказал Олег. – Да, вижу я тебя озадачил!

– Нет, просто… Просто я еще не думала…

– Я все понимаю. Ты сама еще ребенок. И конечно, замуж выходить тебе страшно, тем более за военного. Оленька, радость моя, ты не бойся ничего, в обиду я тебя не дам. Поначалу, может быть, будет трудно, но мы справимся, вот увидишь! Я тебе обещаю, через пять-шесть лет у нас будет все, о чем только можно мечтать. Я ведь знаешь какой упорный! А ради тебя вообще готов горы свернуть. Я же так тебя люблю!

Я всхлипнула. Олег был такой милый, он разрывал мне сердце!

– Я тоже тебя люблю!

– Ну-ну, откуда слезки? Зачем так расстраиваться? Все будет хорошо! Ты подумай пока, расскажи все матери, а уж потом мы разговор этот продолжим. Договорились?

– Договорились.

– А вот и мой автобус. Ну все, целую тебя! Действительно, пока мы разговаривали, успел подъехать автобус. Олег смешно чмокнул меня в нос и легко вспрыгнул на подножку.

Я вздохнула. Что делать? Что же мне делать?! Мокрая капля потекла по щеке. Я размазала ее рукой и вздрогнула. Это не слезы, это, наверное, дождь. Надо взять себя в руки. Позвонить Марине Петровне, придумать причину своего отсутствия сегодня на занятиях, потом приготовить что-нибудь на ужин и устранить все следы пребывания мужчины в нашей квартире. И быстро, очень быстро, пока мама не вернулась с работы. Рассказывать ей про Олега я не собиралась, она бы меня не поняла, не захотела бы понять. Придется принимать решение самой. Но у меня еще было на это время. Олег меня любит, он подождет. На тротуар упали первые капли. Я накинула на голову капюшон легкой курточки и побежала домой.

– Ольгина! – возмущенно закричала Марина Петровна в трубку. – Ну разве так можно?!

– У меня насморк, – старательно имитируя заложенность носа сказала я. – Я утром к врачу ходила, а там такая очередь огромная. Марина Петровна, я завтра обязательно появлюсь.

– Непременно! И не вздумай болеть, у меня для тебя сюрприз.

– Я надеюсь, приятный?

– Еще какой! Одно очень респектабельное модельное агентство предлагает тебе контракт. Они хотят, чтобы ты рекламировала новую парфюмерную линию. Три запаха «Антониони», свежий утренний бриз, сдержанный классический аромат деловой женщины и восхитительная, волнующая, изысканная волна для любовных утех. В общем, что-то в этом роде. Не знаю, почему они захотели именно тебя, это агентство обычно работает только с известными лицами, но чем-то ты им приглянулась.

В голосе Марины Петровны слышалось некоторое недоумение. Надо полагать, она пыталась заполучить этот контракт для одной из своих протеже, но у нее ничего не вышло. Я подавила смешок. Так ей и надо!

– А что за фирма? Никогда не слышала про духи «Антониони».

– Это новая разработка. А когда ты услышишь название марки, то в обморок упадешь! Поэтому я не стану тебя заранее волновать и сообщать подробности. Пей чай с медом, закапывай свой очаровательный носик и завтра с утра чтоб была тут.

– Подождите! Сколько они хоть денег предлагают?

– Много! – загадочно сказала Марина Петровна. – И вообще, Ольгина, такой шанс выпадает не так уж и часто, так что здесь не столько в деньгах дело, сколько в престижности. На этом контракте ты себе имя сделаешь! – И моя строгая наставница отключилась.

Я призадумалась. Само собой, отказываться от контракта я не собиралась. «Антониони» – это, если не ошибаюсь, итальянская фамилия, значит, путешествие предстоит скорей всего в солнечную Италию. В детстве я всегда называла ее сапожком. Что ж, мама будет очень довольна. А Олег?

«А что Олег? – вмешался мой благоразумный близнец. – Он-то что может возразить? Знакомы вы без году неделя, никаких обещаний ты ему пока не давала. Пусть смирится или расстается с тобой навсегда. Или из-за какого-то нищего курсанта ты готова отказаться от таких головокружительных перспектив?! Надеюсь, ты понимаешь, что этот шанс упускать нельзя?»

Я понимала, я все понимала. Близнец снова брал надо мной верх. Разговор с Олегом предстоял не из приятных, но он должен был меня понять. Он же знал, что я модель! Так что придется ему смириться. Бедный Олег!

Я заправила кровать, вытерла пыль, помыла полы, наспех приняла душ. Потом достала из холодильника размороженную еще утром курицу, натерла ее солью и перцем, посыпала чесноком в гранулах и поставила в духовку. Открыла все окна, чтобы выветрился даже запах пребывания мужчины в нашей целомудренной квартирке. Когда вернулась мама, я уже чистила картошку. Идеальная дочь!

– Как дела? – спросила мама, устало опускаясь на табурет и пристраивая в угол мокрый зонтик.

Вид у нее был замученный. Мама много лет проработала стоматологом в районной поликлинике за скромную зарплату. Чтобы хоть как-то прожить и прокормить нас обеих, она крутилась, как только могла, брала дополнительных пациентов за отдельную плату, подменяла заболевших коллег. В позапрошлом году ей наконец-то повезло – маму пригласили работать в дорогой медицинский центр. Заработок там был сказочный, но и требования очень высоки. Мама была первоклассным специалистом, поэтому к ней отправляли самых элитных клиентов. И к каждому из них требовался индивидуальный подход. Каждому следовало любезно улыбаться, помнить его привычки, исполнять мелкие прихоти, в некоторых случаях даже подхалимничать. А для мамы это было тяжело, она человек простой и привыкла одинаково относиться к пациентам, будь то дворник или депутат. Так что, с одной стороны, работы у нее стало меньше, зато с другой – забот явно прибавилось.

– У меня все хорошо, мамуль. – Я улыбнулась. – Курица скоро будет готова. Ты голодная?

– Съела бы что-нибудь.

– Может еще огурчиков с помидорками порезать?

– Порежь.

Я поставила кастрюлю с картошкой на плиту и стала мыть овощи.

– Меня на съемки приглашают. Кажется, в Италию. Завтра буду знать все подробности. Что скажешь?

– Отличная новость! Я когда-то мечтала побывать в Италии. Римский Колизей, вулкан Этна, Помпеи, Сиракузы… – Мама мечтательно вздохнула. – А Венеция! Ты знаешь, что это единственный в мире город, построенный на воде, точнее на архипелаге из 118 островов в нескольких километрах от берега? Там больше ста каналов, по ним плавают прекрасные гондолы, всюду маленькие мостики, перекинутые над водой. Эх! Это теперь мне все равно, где отдыхать, был бы отпуск. Старая я уже стала.

– Мама, прекрати прибедняться! Ты у меня в самом расцвете сил! Когда-нибудь у нас будет куча денег, и мы обязательно поедем в Италию. Вместе. И погреем наши косточки на каком-нибудь модном курорте на побережье Средиземного моря. Обещаю!

– Конечно, поедем, Лялечка, если ты так говоришь. А сейчас я очень за тебя рада!

– Я тоже рада, что ты меня поддерживаешь. А скучать ты не будешь?

– Еще как буду! Кто же станет встречать меня по вечерам, кормить ужинами?

– Не давать тебе смотреть мексиканские сериалы…

Мать ухмыльнулась.

– Верно подмечено. Сериалов я насмотрюсь всласть, если, конечно, ты не будешь мне в это время звонить.

– Обязательно буду! И фотографий пришлю кучу. Мам, ну пока еще ничего не решено окончательно. Я даже контракта еще не видела. А вдруг я не справлюсь? Как считаешь?

– Подписывай свой контракт, Ляля. Ты у меня умница, со всем справишься! А заодно и отдохнешь.

У мамы были какие-то идеалистические представления о моей работе. Она считала, что съемки для рекламы – это что-то такое легкое и приятное, что-то вроде любительской фотографии. О том, что труд модели – не сахар, я ей не сообщала. Зачем расстраивать близкого человека?

Действительность превзошла самые смелые мои ожидания! И я вполне отдавала себе отчет в том, насколько мне повезло. Первоначально, после звонка Марины Петровны, я полагала, что это будет просто очередная ступенька в моей карьере, но на самом деле контракт с итальянцами мог оказаться таким скачком в плане профессионального роста, о котором я не смела и мечтать. Теперь все зависело от меня, от того, насколько хорошо я себя проявлю, как быстро сумею адаптироваться к новым условиям работы. Съемки должны были проходить в Риме, в самом сердце Италии. Акклиматизации я не боялась, там сейчас не намного теплее. Да и время в Риме отстает от нашего всего на два часа. Немного страшили неизвестность и очень напряженный график работ. Ехала я всего на две недели, а успеть за это время нужно было многое.

– Ольгина, – спросила меня Марина Петровна, – а что там у тебя с языковым барьером?

– С этим проблемы, – честно призналась я. – Свободно английский, базовый немецкий. А по-итальянски я знаю только три слова: синьор, брависсимо и пицца. Нет, вру. Еще сорри. Или сорри это не по-итальянски?

– Оля, сейчас не до шуток, – рассердилась Марина Петровна. – Немедленно покупай словарь и учи! Хоть что-нибудь. На это у тебя есть десять дней.

Легко сказать: «Учи!». Следовало еще получить Шенгенскую визу, оформить медицинскую страховку, действительную для всех стран Шенгенского договора, сфотографироваться и приготовить все необходимое для поездки. Хорошо еще, что все организовывала и оплачивала фирма, но без моего непосредственного участия обойтись было невозможно. Полгода назад, за компанию с Иришкой, я сделала себе загранпаспорт и очень радовалась сейчас этой предусмотрительности. Потому что забот хватало. Я крутилась, как белка в колесе, а в редкие свободные минуты, обложась словарями, картами и справочниками, пыталась вместить в свою бедную головушку как можно больше полезной информации. Иришка с Машей помогали мне по мере сил. Маша снабдила меня разговорником и путеводителем по Италии, а затем выкроила время на совместный поход по магазинам. Шопинг был одним из ее излюбленных занятий, и она лучше других знала, где сейчас распродажи, где новые коллекции, а в какие магазины лучше не заглядывать вообще.

Маша была старше меня на несколько лет. На сколько точно, я не спрашивала, она не любила афишировать свой возраст. В «Элите» ее многие недолюбливали за острый язык и почти полное отсутствие нравственности, но моделью она была идеальной. С идеальной фигурой и лицом, из которого можно было вылепить все что угодно. Отчасти поэтому, отчасти оттого, что она не отказывалась ложиться в постель с «нужными людьми», Мария была востребованной моделью, даже несмотря на свою патологическую лень. Лениться Маша любила. Любила часами нежиться в ванной, просиживать в косметических и массажных салонах, валяться на диване с модными журналами. У нее всегда находился любовник, готовый ее содержать, и к деньгам Маша относилась легко. Думаю, если бы ее так не увлекал сам процесс похода по магазинам, атмосфера дорогих бутиков и лихорадка дешевых распродаж, она бы пользовалась исключительно услугами интернет-магазинов и могла бы неделями не выходить из дома. Но тратить деньги по Интернету казалось Маше неинтересным. И мы целых три часа бродили по самым разным торговым центрам, выбирая для меня необходимые вещи и косметику.

– Сюда даже не заворачивай! Тут только «Anytime» и «Lumene» продают. О! Давай сюда. Духи от «Yves Rocher» тебе выберем.

– Маш, мне не очень нравится их продукция. Пошли лучше дальше, вон отдел «D amp;G», я там как-то «Incandessense» себе покупала. Такой интересный запах, он как бы меняется со временем. Ой, а это что за интересный флакон на витрине? Смотри, похоже на нос и губки.

– Ты «Dali» имеешь в виду? Модный в этом сезоне аромат, пошли, попробуешь. А потом дальше, тут за углом очень миленький бутик.

– Знаю, знаю, я там совершенно чудные вещички от «Versace» и «Armani» видела. Но ценник! Маша, одно платье стоит столько, что подержанный автомобиль купить можно.

– Так это обычно. А на этой неделе остатки коллекции продают со скидкой до пятидесяти процентов. К тому же, Оль, согласись, на себе не экономят. А у них все родное, это тебе не турецкая или китайская подделка. В таких шмотках будешь смотреться, как настоящая римская аборигенка.

Вкус у Марии был превосходный, так что в итоге я ни на секунду не пожалела о потраченном времени, думая, как модно и стильно буду выглядеть в Италии. Маша тоже ни о чем не пожалела, так как, не экономя на себе, потратила денег втрое больше меня, закупив кучу совершенно ненужной, на мой взгляд, одежды.

Ира в эти дни работала по контракту, участвуя в показе новой коллекции какого-то модельера, и потому больше поддерживала меня морально. Только Ира знала о моей связи с Олегом, только она представляла себе в полной мере всю бесперспективность наших отношений в свете последних событий. Сам же Олег не звонил, да у меня и времени не было с ним встречаться. Конечно, одно свидание было просто необходимо, я чувствовала себя обязанной поговорить с ним, как-то объясниться. Просто невозможно было уехать в Италию, не сказав ему ни слова, после того предложения, которое он мне сделал! Но репетировать разговор у меня не было ни сил, ни желания. И когда он все-таки состоялся, я оказалась к нему абсолютно не готова.

Встретились мы в Таврическом саду, у каруселей. Насколько я поняла, для того чтобы увидеть меня, Олег ушел в самоволку. На нем был какой-то старый растянутый свитер, смешные кеды и джинсы, сильно протертые на коленях. Я же этим утром посетила салон красоты и выглядела великолепно в модном плаще, с шикарной укладкой и идеальным макияжем.

– Ты сегодня просто ослепительна, – сказал Олег, целуя меня в щеку.

– Правда? – Я пожала плечами. – А по-моему, ничего особенного.

– Не скромничай! Впечатление производишь ошеломляющее! Я, когда тебя увидел, сразу подумал: как хорошо, что я в тебя уже влюблен. А иначе точно потерял бы голову.

Я нервно хихикнула.

– Оля, ты сегодня какая-то странная. Что-то случилось?

– Да. То есть нет… Мне с тобой поговорить надо.

– Это о моем предложении?

Я не сразу сообразила, что он имеет в виду. Потом вспомнила и отрицательно покачала головой.

– Нет, об этом я еще не думала. Олег, я через два дня на съемки улетаю. В Италию.

– Вот как? – Он сразу как-то отстранился. – И как надолго?

– Всего на две недели.

На родных, любимых щеках, покрытых темной щетиной, заиграли желваки. Я поймала себя на мысли, что еще ни разу до этого дня не видела Олега небритым. А ему это даже шло. Он выглядел, как этакий ковбой из рекламы «Мальборо». «Или как партизан в тылу врага!» – съязвил мой близнец. В этом была доля истины. Никакой киношной ковбойской изысканности в Олеге не было. Меня как Лялю это ничуть не беспокоило, а вот шикарную и благоухающую парфюмом «Eau De Dali» Ольгу сей факт сильно задевал.

– Италия, значит. И ты сама это решила. Со мной даже не посоветовавшись?

– А почему я должна с тобой советоваться? – возмутился мой близнец, оглядываясь по сторонам.

Мы стояли посредине дорожки, вокруг бегали собаки, важно прохаживались молодые мамочки с колясками, прогуливались влюбленные пары. Прохожие смотрели на нас с недоумением. Должно быть, это выглядело странно – здоровенный, неряшливо одетый мужик отчитывает юную, похожую на картинку из модного журнала барышню. Мне вдруг стало стыдно за своего спутника. Девушке, одетой в костюм от «Тоma Klaima» и полуботиночки фирмы «Hush Puppies», конечно же, хочется иметь достойного кавалера!

– Пойдем отсюда куда-нибудь, – сказала я, трогая его за рукав. – Здесь есть укромное местечко, где можно нормально поговорить?

– А мы с тобой ненормально разговариваем?

– Олег, не будь букой!

– А как, по-твоему, мне себя вести? Радоваться и хлопать в ладоши?

Я разозлилась:

– А почему бы и нет?! В конце-то концов, что в этом такого ужасного? Ну да, я еду в Италию. На съемки, между прочим, а не навсегда! Радоваться надо, что моя карьера идет в гору, что у меня все так удачно складывается!

– Удачно для кого? Не для меня точно.

– Ах вот как ты ставишь вопрос?! Получается, мое благополучие тебя ничуть не волнует, ты заботишься только о том, чтобы хорошо было тебе?

Мы уставились друг на друга с яростью боксеров на ринге. Словно не было между нами никогда ни любви, ни нежности, ни страсти. Олег опомнился первым. Отвел взгляд в сторону, взял меня под руку.

– Прости, я погорячился. Вон там скамейка свободная, пойдем присядем. Мороженого хочешь?

– Нет!

Я позволила увлечь себя в глубину парка, села на самый край скамьи, спина прямая, руки вцепились в края элегантной сумки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Олег ходил передо мной туда-сюда, три шага налево, три направо.

– Оля, ты пойми меня правильно. Я слишком сильно тебя люблю. Так сильно, что мне физически тяжело с тобой расставаться. Зачем тебе куда-то ехать?

– Затем, что это моя работа!

– А вдруг ты встретишь там кого-нибудь? Там же вокруг столько знаменитостей будет крутиться, столько разных красавцев. Подцепишь какого-нибудь миллионера и не вернешься ко мне!

– Не говори глупостей! За две недели никого я там не подцеплю. Или ты совсем мне не доверяешь?

– Доверять-то доверяю… а может, и не доверяю… Оля, я просто не могу тебя потерять!

Он нервно взлохматил себе волосы.

– Неужели для тебя это так важно? Эта поездка?

– Очень!

Он вдруг упал передо мной на колени, прямо на грязный мокрый песок, стиснул мои ладони своими большими руками так, что стало больно, и, пытаясь поймать мой взгляд, зашептал горячо, страстно, со всем пылом юности:

– Оля, я тебя прошу, я тебя умоляю, ну не езди ты никуда! Не надо! Давай поженимся и будем всегда вместе. Ну вот чего ты хочешь? Денег? Будут у нас деньги, много будет. Известности? Да никакая известность не даст тебе такого счастья, которое могу дать тебе я. Оля, не уезжай, пожалуйста! Брось ты эту свою модельную школу к чертовой матери. Я прошу тебя!

Эта страстная речь возымела свое действие. Никогда еще я не сталкивалась с проявлениями любви столь жаркими и откровенными. Меня проняло. Близнец затаился, притих, спрятался где-то глубоко в дебрях моей души, а я подалась навстречу Олегу.

– Милый, да я ведь тоже тебя люблю! И никуда не денусь! Ну хочешь, я пообещаю тебе?

– Хочу! Конечно, хочу!

– Тогда я обещаю! Нет, не обещаю, клянусь! Клянусь, что ни на кого даже не взгляну в этой треклятой Италии, что буду верна тебе и только тебе. Мне же тоже никто, кроме тебя, не нужен!

– Правда?

– Да! Но пойми и ты, это моя жизнь, моя карьера. Я хочу сама чего-то в жизни добиться, а не быть просто бессловесным приложением успешного мужа! И если мы поженимся, я не брошу работу, тебе придется смириться с этим и смирить свою ревность. Олег! Поверь мне!

– Да, милая, да!

Мы обнимались на этой дурацкой скамейке так, словно расставались не на две недели, а на годы. Он целовал меня, целовал, не переставая. Макияж был безнадежно испорчен, костюм помялся, но я не обращала на эти мелочи никакого внимания. Мне было уже все равно, что Олег выглядит не лучшим образом, что на нас обращают внимание. Имело значение только то, что я молода, что я любима, что мы вместе. Меня неудержимо влекло к этому мужчине, и когда он держал меня в объятьях, уже не имело никакого значения, где и как мы будем жить, лишь бы только быть вместе. Я уже почти готова была согласиться стать его женой. Может быть, даже отказаться от контракта. Как жена декабриста, пойти за ним хоть на край света. Но в этот раз он больше не поднимал этой темы, и вопрос так и остался открытым.

Расстались мы, когда на город опустились сумерки. Олег проводил меня до подъезда.

– Ты матери про нас рассказала?

– Да, – зачем-то солгала я.

– Это хорошо. Теперь я буду спокоен.

Он улыбнулся мне тепло и открыто, а потом поцеловал так крепко, как никогда раньше.

– Смотри, не забудь своей клятвы!

– Не забуду. А ты жди меня.

– Ну конечно. Я буду очень-очень ждать. Удачной поездки!

– Пока!

Мы наконец-то оторвались друг от друга. Олег, поеживаясь от холода, ушел в ночь, а я, усталая, но счастливая, побрела домой. Впереди меня ждала Италия!

Италия сдается в плен

Приподнятое настроение меня практически не оставляло. Дни проходили в каком-то напря женно-радостном возбуждении, а по вечерам я старалась освоить намеченную культурную программу.

В Риме мне нравилось все. И непривычная архитектура, и новая для меня еда, и на редкость прекрасная погода, и люди – все, с кем мне приходилось работать, были удивительно оживленными и дружелюбными. Вообще рабочая атмосфера меня радовала. Может быть, поэтому мне без особых усилий удавалось то, чего от меня требовал строгий Джузеппе. И было видно, что он мною доволен. Я внимательно слушала указания, послушно принимала серии поз перед объективами фотокамер, терпеливо сносила манипуляции, которым подвергали меня гример и стилист. А потом, вырвавшись из студии и приняв душ в маленьком гостиничном номере, шла бродить по городу. Иногда одна, иногда вместе с Моникой.

Моника стала моим добровольным гидом и переводчиком. Она работала кем-то вроде специалиста по связям с общественностью. Рукодство обещало ей повышение в том случае, если она усовершенствует свой русский язык, и теперь Моника не упускала случая попрактиковаться. Она показала мне всемирно знаменитый Пантеон – античный храм, возведенный еще до нашей эры, две Триумфальные арки, воздвигнутые в честь римских императоров и полководцев, Капитолийский музей. Отвела в очаровательный маленький ресторанчик, где в дивный по вкусу пряный суп добавляли острый сыр, а на второе подавали совершенно восхитительную лазанью. Познакомила с разными марками итальянского белого вина, которым повсеместно запивали блюда, стоящие на столе. И именно она стала прямым виновником моего знакомства с Марио.

Это случилось в магазине сувениров, где я выбирала подарки для друзей. Я как раз рассматривала витрину с изделиями из знамени– того венецианского стекла «мурано», думая, что больше понравилось бы маме, когда на меня буквально натолкнулся молодой и потрясающе красивый мужчина. Что-то пробормотал в качестве извинения и уже направился было к выходу, когда его окликнула Моника.

– Марио! – И она быстро залопотала что-то на итальянском.

Потом поманила меня пальцем и, как всегда, безбожно коверкая слова, насмешливо сказала:

– Оля, познакомься с Марио Джанини, горячим поклонником русской культуры и красивых девушек.

Марио глядел на меня с откровенным интересом, пристально и вызывающе. От такого взгляда хотелось передернуть плечами, прикрыть грудь и натянуть юбку пониже. Я улыбнулась, чувствуя себя при этом крайне неловко, точно меня только что прилюдно раздели.

– Мне очень приятно, Моника, но зачем это нужно? Мы с ним не сможем общаться без переводчика.

– Прекрасно сможете! Марио говорит по-русски значительно лучше меня!

– О да! – сказал Марио. – Счастлив познакомиться со столь очаровательной дамой.

И он приложился своими чувственными сочными губами к моей руке, ухитрившись сделать это так, что хотя внешне все выглядело вполне пристойно, ощущение оказалось невероятно интимным. Я зарделась. Моника стояла и ухмылялась, словно все происходящее невероятно ее забавляло.

– Может быть, Марио проведет для тебя сегодня экскурсию и проводит в отель? Уверяю, историю нашего города он знает куда лучше меня! Тем более что сегодня мы собирались осмотреть Колизей.

– Моника! С твоей стороны это не очень тактично!

– Возможно, ты права, но я только что вспомнила о невероятно важной встрече, которую я никак не могу пропустить. Так что счастливо оставаться!

Она махнула нам рукой и стремительно скрылась в дверях.

– Моника! – крикнула я ей вслед. Потом вздохнула: – Ох!

– Не беспокойтесь, я вас не съем, – промурлыкал Марио страшно довольным голосом. – И хотя про Колизей вам сможет рассказать любой римский школьник, я постараюсь сделать этот рассказ по возможности более привлекательным.

Я растерянно кивала, изучая своего нового знакомого. Интересно, чем он занимается? Обладая такой внешностью, мужчина вполне может оказаться кинозвездой или знаменитым певцом. Играй он в театре, ему наверняка доверили бы роли героев-любовников, а какая-нибудь фирма по производству жевательной резинки или зубной пасты вполне могла бы сделать его своим «лицом». Белоснежная улыбка выглядела ослепительной на фоне смуглой оливковой кожи, демонический взгляд из-под густых, чуть изогнутых бровей разил наповал все без исключения дамские сердца на сотню метров в округе, а изваять такой нос и скулы мечтал бы любой скульптор. В жизни своей я еще не встречала более привлекательного мужчины. А в сочетании с волшебной харизмой и невероятной сексуальностью Марио становился просто опасен для лиц противоположного пола. Странно, что меня его магнетизм почти не задевал. Должно быть, оставленный в Петербурге Олег служил хорошим противоядием от посторонних чар. Марио подвел меня к низкой спортивной машине неизвестной мне марки, открыл передо мной дверь:

– Прошу вас, sinorina !

Я села. Судя по оформлению салона, машина была очень дорогой. Да и одет Марио был, как говорится, на уровне, очень стильно. Вот только толстенная золотая цепь на шее несколько портила впечатление, вызывая в памяти образ типичных новых русских. Впрочем, о вкусах не спорят.

– Моника сказала, что вы модель.

– Да. В данный момент мы уже закончили фотосессию и теперь снимаем рекламный ролик новых духов.

– Должно быть, очень интересная работа.

– Возможно. Это кому что нравится. А вы чем занимаетесь?

– О-о-о-у-у! У меня свой бизнес.

Он произнес это слегка небрежно, словно не считал эту тему интересной для продолжения. Меня подобный тон даже задел. Можно было бы, конечно, перевести разговор на погоду или достопримечательности, тем более что осматривать одну из них мы сейчас и ехали, но мне вдруг страшно захотелось узнать о Марио побольше. Я оправдывала это тем, что проявлять искренний интерес к собеседнику – значит, соблюдать элементарную вежливость. Об этом еще Дейл Карнеги писал.

– И в чем этот бизнес заключается?

– Это семейный бизнес.

– Вы не ответили.

Марио откинул голову назад и засмеялся.

– Вам это действительно интересно?

– Да!

– Какая настырная девушка! Ну ладно, слушайте. Моя семья считается одной из самых богатых в Италии. Мой отец владеет сетью ресторанов и магазинов. Мой дед уже отошел от дел и живет сейчас на Сицилии. Ему показан морской климат. Но даже… как это по-вашему… уйдя на пенсию, да? Так вот, даже сейчас, в восемьдесят два года, он продолжает оставаться довольно деятельным человеком и успешно играет на бирже. Моему брату принадлежат несколько казино в Монте-Карло, ну а я… Я владею тремя отелями в Римини. Кстати, не хотите посетить Римини?

– Нет, – обескуражено пробормотала я, потрясенная его рассказом.

Ну ничего себе кавалер! Мало того, что красив и вызывающе сексуален, так еще и богат.

– А напрасно! – не замечая моего замешательства, продолжил Марио. – Это замечательный курортный городок. Пятнадцать километров пляжа с мельчайшим нежным песком, огромное количество дискотек, баров, модных лавок. А какие там водные аттракционы! Ну же, соглашайтесь! Я приглашаю.

– Нет-нет, это невозможно! У меня много работы. И потом, мы только что познакомились.

Марио небрежно перестроился в соседний ряд, подрезав при этом пару автомобилей, и с интонациями опытного соблазнителя произнес:

– Если вас не заинтересуют современные достоинства Римини, возможно, понравится что-то другое. К примеру, такое сокровище архитектуры Возрождения, как храм Малатесты. Если вы поклонница фильмов Феллини, вам должно там понравиться. Ну так как? Вам не нравится Феллини, или вы просто боитесь ехать в Римини со мной?

– Перестаньте меня провоцировать! – возмущенно воскликнула я. – И вообще, где вы так хорошо изучили русский язык? У вас даже акцента почти нет.

– Если вы меня поцелуете, я отвечу.

Он повернулся ко мне и дразнясь провел по губам кончиком языка.

– Всего один поцелуй, и все тайны ваши!

– Вы невыносимы! Остановите машину.

– Ни за что!

– Остановите немедленно! Или следите за дорогой, мы разобьемся!

– Буду счастлив попасть на небеса в столь приятной компании.

– Ну небеса-то вам не светят, – сквозь зубы проговорила я, так как движение было очень оживленным, а легкомыслие Марио просто выводило меня из себя.

Марио снова засмеялся. Смех у него был очень красивым, а то, как он откидывал голову и как подрагивали при этом смоляные завитки его чуть вьющихся волос, делало его просто неотразимым.

– Обещаю, что буду… как это? Хорошим мальчиком, да? Нет-нет, как-то иначе… Вспомнил, паинькой! Я буду паинькой, если вы согласитесь со мной поужинать.

– Я не голодна!

– Тогда я не остановлю машину. Так и буду ездить, пока бензин не кончится.

– Я выпрыгну на ходу!

– Боюсь, не получится. – Марио ослепительно улыбнулся. – Я заблокировал двери. Так что у вас нет альтернативы. Ужин со мной вас так страшит?

Я пожала плечами и со вздохом сдалась. Обаятельная настойчивость Марио подкупала. Он нравился поневоле, как нравятся порой отрицательные герои в фильмах. В «Санта-Барбаре» я никогда не симпатизировала слишком правильному Крузу, зато млела от двуличного Мейсона.

– Будь по-вашему. Давайте ужинать. Только как же Колизей?

– А Колизей я покажу вам завтра!

Но на следующий день Колизей мне Марио не показал. И через день не показал. Он вообще оказался не таким уж любителем истории и архитектуры, каким представился вначале. Марио привлекали куда более низменные развлечения, нежели осмотр мировых шедевров. Он предпочитал рестораны, клубы и дискотеки. И, конечно же, женщин! Женщины, насколько я поняла, были его слабостью. И с удовольствием отвечали ему взаимностью. То, что я делать это категорически отказывалась, никак не укладывалось у Марио в голове, поэтому он изо дня в день продолжал, по его собственному выражению, «штурмовать бастион». Встречал меня вечером после съемок, возил ужинать и танцевать и не оставлял попыток затащить меня в постель. Попытки я пресекала, а всем остальным с удовольствием пользовалась. Общество Марио, если уж говорить откровенно, мне нравилось. Да и кому не понравится общество красивого богатого поклонника, который постоянно расточает комплименты, дарит цветы и предугадывает практически все желания? К тому же он божественно танцевал! Особенно после пары бокалов спиртного. А пил Марио много. Иногда пиво, иногда местное вино или даже знаменитую итальянскую граппу. Выпив лишнего, он начинал громко шутить, сверкать глазами и лезть мне под юбку. Тогда я выпускала на волю своего близнеца, гневалась, становилась насмешливой и остроумной и без зазрения совести требовала у него бумажник, чтобы взять денег на такси. Такси в Риме стоило дорого, а тратить свои кровные мне не хотелось. Но всерьез Марио не напивался, алкоголь на него почти не действовал, так что обычно мы прекрасно проводили время.

Именно Марио научил меня танцевать национальный итальянский танец с названием, которое я все время забывала, именно он первым угостил меня вкуснейшими канелони. Как волокита со стажем, он подспудно чувствовал, что должно понравиться той или иной женщине. И угадывал почти всегда – и с музыкой, и с фильмами, и с едой. Крупные полые макароны, начиненные мясным фаршем с добавлением грибов, зелени и яйца и запеченные особым образом в духовке, пришлись мне по вкусу. Я даже стала бояться, что наберу лишний вес, но мы столько танцевали, веселились и бродили по городу, что сделать это было затруднительно. А еще Марио подарил мне восхитительный золотой кулон, на который я долго заглядывалась, не решаясь позволить себе такую дорогую вещь. Брать кулон в подарок я не хотела, мне было как-то неловко, но в конце концов я убедила себя, что Марио очень богат и сумма, которая для меня могла показаться целым состоянием, для него практически ничего не значит. Кулон этот в виде полумесяца с тремя крошечными изумрудиками я очень полюбила и почти никогда с ним не расставалась.

Марио, наверное, думал, что после такого щедрого подарка я стану с ним более ласковой, но жестоко разочаровался. До моего отъезда оставалось всего два дня, и я не собиралась нарушать обещание, данное мною Олегу. Марио мое упорство злило несказанно. Он удвоил свои старания, я же его попросту безбожно дразнила, то многообещающе играя глазами и невзначай касаясь бедром или коленом, то обдавая ледяным холодом.

– Ты похожа на героев моего любимого романа! – как-то раз запальчиво воскликнул Марио, когда мы сидели в ресторане.

Мне стало крайне интересно. С кем же он мог меня сравнить? С какой-нибудь Эсмеральдой? Я была не сильна в итальянской литературе. Но Марио страшно меня разочаровал.

– На доктора Джекила и мистера Хайда! – заявил он. – Причем в роли мисс Хайд ты нравишься мне больше. Миссис Джекил слишком скромна и чопорна. Она… как это сказать? Она пуританка!

Я расхохоталась. В этот день на мне был самый откровенный наряд из всего моего гарде– роба – шикарное шелковое платье с золотой вышивкой из бутика «Vemina», с большим вкусом выбранное для меня Машей, и эротичные чулки на резинке «Оmsa». Я сама, глядя на себя в зеркало, не могла не признать, что в этом наряде выгляжу как лакомый кусочек, а Марио называет меня чопорной пуританкой. Я смеялась так, что из глаз брызнули слезы. Обескураженный Марио протянул мне носовой платок, но я лишь отмахнулась, игриво шлепнув его по руке.

– Ты не обиделась? – испугался он. – Нет, я знаю, что ты девушка образованная! Прекрасно разбираешься в русской классике, декламируешь наизусть Есенина и Блока, читала Шекспира в оригинале. Но все эти походы по музеям и исторические… как это сказать? Исторические справки, вот, – это все так занудно. Оля, ты такая обворожительная, такая сексуальная, ну зачем тебе еще и выдающийся интеллект? Отбрось его! Научись расслабляться!

– Расслабляться? Марио, что ты имеешь в виду? Если оргии и наркотики, то это не для меня.

– Я заметил, – сверкнул глазами Марио. – Но я говорю о другом. На Сицилии, где живет мой дед, есть очень хорошая традиция. Жена не должна быть слишком умной. Дело женщины рожать детей и вести хозяйство.

– О! А я думала, что такие взгляды безбожно устарели!

– Не везде.

Я только было собралась спросить, какую связь видит Марио между мной и типичной итальянской женщиной, как вдруг за его спиной увидела нечто такое, отчего в горле встал комок. Я булькнула, подавилась и замолчала.

– Что? Что случилось?

Прекрасно осознавая всю нелепость своего поведения, я тем не менее не сумела вымолвить ни слова, а лишь молча показала пальцем. Марио резко развернулся. К нам приближался мужчина, чей вид поразил меня до глубины души. Он был очень, просто невероятно похож на моего поклонника, но при этом ухитрялся выглядеть откровенно уродливо. Некоторая асимметричность лица, чуть более близко посаженные глаза, другая мимика – и вот красавец превратился в чудовище. Мне вдруг стало холодно. Мужчина улыбнулся, и сходство с Марио поразительным образом усилилось. Как отражение в кривом зеркале.

– Это мой брат Рикко, я тебе о нем рассказывал, – недовольно проговорил Марио. – Рикко, познакомься с Ольгой. Оля – русская модель.

– Польшон, – с трудом выговорил Рикко, очень грациозно присаживаясь за наш столик и бросая на меня быстрый оценивающий взгляд. – Ви очшень красивий. Марио нравится?

– Да, Рикко, Оля моя девушка.

Я натянуто улыбалась. Против определения «моя девушка» можно было возразить, но какой-то внутренний инстинкт заставил меня промолчать. Если честно, Рикко меня пугал.

– Она понимает по-итальянски? – спросил Рикко у Марио.

– Нет.

Они очень быстро заговорили о чем-то между собой, и минут через пять страшный старший братец освободил нас от своего присутствия.

– Я прошу прощения, надо было срочно обсудить дела, не терпящие отлагательства, – пояснил Марио, подливая мне в бокал белого вина из кувшина. – Мы тебя не очень утомили?

– Нет, нисколько. Только знаешь, я что-то не очень хорошо себя чувствую. Может, не поедем сегодня танцевать?

– Обязательно поедем! Рикко гипнотически действует на многих девушек, а на моих знакомых в особенности!

Марио издевательски рассмеялся, но мне показалось, что на самом деле он брата побаивается, а может, даже за что-то ненавидит. Какая-то была между ними натянутость в отношениях.

– У меня правда голова кружится. Даже подташнивает слегка. Наверное, мидии были несвежие.

– Не выдумывай! Это у тебя от голода голова кружится. Модели вечно сидят на диетах. Сейчас съедим рыбу и пойдем подышим воздухом. Как это по-русски будет? Прогуляемся?

Но когда официант поставил передо мной на столик блюдо с аппетитным куском лосося и красивым гарниром, меня замутило еще сильней. Запах рыбы вызывал спазмы в горле. Видимо, я побледнела, ибо Марио встревоженно спросил:

– Эй! С тобой все в порядке?

– Нет. Мне надо выйти.

Я резко вскочила с места и побежала в туалетную комнату. Там смочила ледяной водой салфетку и приложила ее ко лбу. Протерла лицо, шею. Нашла в сумочке леденец и кинула в рот. Кажется, полегчало. Во всяком случае за столик я вернулась твердой походкой.

– Я уже расплатился, – сказал Марио, предлагая мне руку. – Возможно, ты действительно не всегда хорошо переносишь местную кухню.

У тебя раньше не было аллергии на морепродукты? Если ты голодна, лучше поесть в пиццерии.

Я пожала плечами:

– Аллергии не замечала. Но танцевать я сегодня явно не смогу. А есть тем более. Поехали лучше на площадь… – я замялась, припоминая. – Пьяцца Навона, кажется. Хочу бросить монетку в фонтан Треви, Моника рассказывала, что так принято.

– Желание красивой женщины закон. Поехали.

У фонтана, вдыхая насыщенный влагой свежий воздух, я немного пришла в себя. Полюбовалась пышными скульптурными линиями в стиле барокко, закинула руки за голову, расслабилась, вспомнила Олега. Как было бы прекрасно приехать сюда вдвоем!

На лицо падали мелкие брызги, будоража забытые чувства и навевая грусть. Где-то неподалеку играла скрипка, и ее высокие чистые звуки трогали в душе самые глубокие струны. Я почему-то вспомнила Франсуазу Саган и ее «Немного солнца в холодной воде», и вдруг мне так отчаянно захотелось расплакаться, что я едва сумела сдержать рыдания. Да что же это такое? Я же просто хочу быть счастлива, хочу любить и быть рядом с любимым человеком! Прямо здесь, прямо сейчас, сию минуту, разве я прошу много?! Олег, где же ты Олег?

Но вместо Олега сбоку маячил Марио. Какие-то молодые туристки, судя по разговору американки, довольно откровенно обсуждали на его примере мужские достоинства итальянцев, восхищаясь их сексуальностью. Я прислушалась к их сумбурным восторгам, и меланхолия ушла. Настроение поменялось, я даже стала способна вновь улыбаться и вести непринужденную беседу. В конце концов, Олег от меня никуда не денется, он есть в моей жизни, он ждет меня в Петербурге. И я обязательно вернусь к нему. А сегодня почему бы не отвлечься и не провести время в обществе молодого привлекательного итальянца? Жить надо уметь здесь и сейчас, получая удовольствие от каждого прожитого дня, а не пребывать в состоянии вечного ожидания грядущего счастья.

– Ты такая восхитительная, bella , – прошептал Марио, беря меня за руку. – Скажи, тебе здесь нравится?

– Да, очень! – честно ответила я.

– Может быть, ты хочешь здесь остаться? Насовсем?

Ничего не ответив, я вопросительно вздернула брови.

– Я могу это устроить. В моих отелях удобные номера, полный пансион, ты не будешь ни в чем нуждаться. А хочешь, снимем квартиру в Риме?

– Марио, ты говоришь глупости!

– О нет! Ты такая красивая, и такая артистичная. У меня есть друзья в шоу-бизнесе, мы найдем тебе отличную работу, это несложно устроить. А если не захочешь работать, то и не надо. Я куплю тебе машину, буду давать денег…

– Спасибо, но мне вполне нравится тот образ жизни, который я веду сейчас. И я не собираюсь что-то менять.

–  Bella , ты не понимаешь, я…

– Марио, давай прекратим этот разговор! Он обиделся.

– Ты совершенно непредсказуема! Другие женщины были бы безумно рады получить от меня подобное предложение!

– Я и не говорю, что это не так. Но я совсем не люблю тебя, Марио. Прости.

– А при чем тут любовь? Любовь – это сказка для дураков! Все о ней говорят, но мало кто ее видел.

– Узнаю цитату, это еще Ларошфуко сказал. А ты прекрасно образован, как я погляжу. И зачем тебе строптивая русская барышня? Тем более, как ты выразился, слишком умная для итальянской женщины.

– Затем, что победа сладка только тогда, когда… Как это сказать? Когда за нее заплачена хорошая цена? Нет, не так! Когда она дорого достается! Вот!

Я опешила. Получается, вот почему Марио так мной увлекся… Потому что я не таю от его комплиментов и не обращаю внимания на его страстные признания. Избалованному женщинами итальянцу нравится сопротивление. Ах, сколько завзятых донжуанов попалось на эту удочку! Вот только я, в отличие от многочисленных «охотниц за мужчинами», была холод– на не умышленно, а потому что действительно не желала этих отношений.

Я надула губы и строго посмотрела на Марио.

– Что это еще за разговоры о цене? Запомни, мы просто друзья!

– Ольга, Ольга… – забормотал он, принимая покаянный вид. – Не сердись. Я же не хотел сказать ничего плохого. Напротив, это хорошо, что ты такая недоступная. Девушки строгих правил сейчас так редко встречаются. Только неужели я тебе ничуть не нравлюсь? Ну хоть капельку? На вот, брось монетку в воду и перестань дуться на бедного Марио.

Он протянул мне горсть мелочи, улыбаясь невинно, как младенец, и глядя мне в лицо чистыми преданными глазами.

Нет, сердиться на такого человека было просто невозможно! Он понял это и интимным шепотом предупредил:

– Только имей в виду, если бросишь хоть лиру, то рано или поздно вернешься в Италию!

– Ну вот от этого я не откажусь…

Могла ли я тогда знать, что следующая поездка в эту страну меня совершенно не обрадует?!

В последний день моего пребывания в Риме мы с представителями фирмы просматривали отснятый материал. Рекламный ролик уже был смонтирован, и я впервые увидела на экране результат своего труда. Собственно, только сейчас я поняла, почему из всех моделей для рекламы «Антониони» Джузеппе выбрал именно меня. Этот человек был запрограммирован на успех в своем деле. У него было то, что называют профессиональным нюхом. И хотя я не всегда узнавала себя в девушке из клипа, общее впечатление было ошеломляющим. Ни грамма фальши, ни малейшего сомнения в успехе. Казалось, что никто другой не справился бы лучше. Я была великолепна! Но не только я. И режиссер, и сценарист, и оператор – все потрудились на славу.

Фоном шла дивная музыка, мягкая и неназойливая. Голос за кадром вкрадчиво вещал что– то на итальянском. В первом сюжете я хлопала ладошами по воде и заливисто смеялась, подставляя лицо навстречу солнцу. Брызги разлетались вокруг, словно маленькие бриллианты. Свежий утренний бриз! Мне заплели две смешные косички и нарисовали на носу очаровательные веснушки. Во время съемки я постоянно вспоминала, как боролась когда-то в детстве с этими самыми веснушками, и потому выглядела абсолютно естественно. Много моря, солнца, и счастливая юная девушка на берегу. Идиллическая картина.

Во втором сюжете я не узнавала себя абсолютно. Эта строгая, самоуверенная бизнес-леди с папкой в руках и ироничной улыбкой просто не могла быть мною. Но тем не менее она обладала моим лицом, моей походкой и делала все, в точности как я. Тут явно поработал мой близнец, деловая и практичная Ольга. Сдержанный классический аромат.

Третий эпизод был моим самым любимым. Тонкое кружево, шелк простыней, сладкая истома и призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Я попыталась передать всю сексуальность, все изящество, весь шарм, на которые была способна. Глядя в камеру, я думала об Олеге, о том, как хорошо нам было вместе и как мне его не хватает. Я фантазировала, представляя себя в его объятьях, и оператор волшебным образом сумел передать мое настроение, настроение чувственной юной женщины, грезящей о своем мужчине. Волнующая, изысканная волна для любовных утех… От магнетизма третьего ролика просто дух захватывало!

Погас экран, загорелся свет. Все, кто находился в помещении, дружно зааплодировали, одновременно делясь впечатлениями, переговариваясь и восхищенно ахая. Итальянцы вообще очень эмоциональная нация. Джузеппе, удивительно похожий на кота, съевшего миску сметаны, самодовольно улыбался. Потом вдруг подскочил ко мне и, словно объявляя победителя в турнире, вздернул вверх мою руку. Все снова захлопали, стали что-то кричать и хлопать меня по плечам. Стало понятно, что в Риме я скоро буду очень популярной личностью. А может, и не только в Риме. Марина Петровна, наверное, будет счастлива, у меня же было двойственное ощущение. Это был несомненный успех, триумф, но в то же время я теряла что-то важное для себя, что-то такое, что было частью моего существа. Ольга ликовала, Ляля же готова была расплакаться. К горлу опять подкатил комок. Меня затошнило.

Здравствуйте, я ваш зять!

В самолете мне пришлось трижды просить у стюардессы пакеты. Это меня беспокоило. Я не один раз летала самолетами, и раньше со мной подобных казусов не случалось. Ни леденцы, ни жвачка – ничего не помогало. Видимо, я все же отравилась мидиями и организм не до конца восстановился. От стандартного обеда в пластиковом контейнере я отказалась. Моя соседка, пожилая женщина с провинциальной манерой речи, последовала моему примеру и достала из объемистой сумки на коленях небольшой сверток. В свертке лежали бутерброды с бужениной и маринованным огурцом. Видимо, взгляд, который я на них бросила, был достаточно выразительным, поскольку женщина добродушно предложила мне разделить с ней трапезу. Не особенно церемонясь, я впилась в бутерброд зубами и почувствовала, как тошнота отступает. Подкрепившись, я даже сумела поддержать беседу, а когда соседка задремала, уставилась в иллюминатор. К этому времени и Апеннины, и Альпы остались далеко позади, но мне вполне хватало зрелища белых пушистых облаков, над которыми мы пролетали. Я смотрела вниз и думала о своем.

В последний день, буквально за пару часов до отъезда в аэропорт, меня навестил Марио. Он был чертовски убедителен, описывая мне все прелести бытия, если я соглашусь остаться с ним в Италии. Сулил золотые горы, выгодные контракты, даже порывался звонить своему близкому приятелю из посольства. Пришлось изобразить из себя страстную патриотку и прочитать сеньору Джанини лекцию на тему верности Родине. Кажется, Марио мне поверил. Во всяком случае, обещал звонить в Питер, приглашал приезжать к нему в Римини и напрашивался в гости сам. В качестве прощального подарка Марио преподнес мне совершенно прелестные серьги, удивительно гармонирующие с кулоном. И теперь два крошечных полумесяца с изумрудами украшали мои ушки. Самолет мерно гудел, соседка рядом сладко похрапывала, и, закрыв окно шторкой, я незаметно заснула сама. А проснулась оттого, что стюардесса трясла меня за плечо, уговаривая пристегнуть ремни. Мы садились.

В аэропорту было довольно пусто. Получая багаж, я все гадала, кто же меня встретит, а выкатив свою сумку на колесиках в зал, завертела головой, высматривая Иришку или маму. Я не угадала. Встречала меня Маша с очередным кавалером. Очень высокий и худой, в узких очках и длинном осеннем пальто, он гордо держал Машу под руку и пожирал ее взглядом. Машка смотрела на него, как на собственность.

– Стас. Кандидат наук, между прочим, – небрежно представила она его после первых бурных приветствий. – А это Ольга, восходящая звезда.

Стас надменно скосил глаза и молча кивнул, всем своим видом показывая, что звезда против кандидата – что мышь против леопарда. Однако сумку мою поволок без возражений.

– Каких хоть наук? – шепотом спросила я Машу на ухо, когда мы загрузились в огромный тонированный джип.

– А черт его знает! Физико-математическое что-то. Его папашка председатель правления «Спартакбанка».

Я хихикнула. Маша была, как всегда, оригинальна. Интересно, о чем они между собой разговаривают, Маша и этот Стас? Или в постели им разговоры не нужны?

– Ирина в Германию на неделю улетела. Мариночка ей контракт на блюдечке предоставила.

– Да ты что?! А я ничего и не знала!

– Позавчера все решилось окончательно. Ирка суеверная очень, ты же знаешь, вот и не говорила никому до последнего.

– Понятно. А мама почему не приехала?

– А мама твоя пироги нам печет. Ждет с нетерпением любимую дочку. Боится, что в Италии тебя плохо кормили. Хотя, на мой взгляд, выглядишь ты великолепно. Шикарный загар, новые украшения! – Маша щелкнула пальцами по кулону. – Симпатичная вещица.

– Мне тоже нравится.

– Подарок?

– Да. Как ты догадалась? Машка начала загибать пальцы:

– Ты девушка практичная, это раз, общительная, это два, сногсшибательная, это три. Кто на этот раз пал жертвой страсти? Молодой миллионер?

– Почти.

Я не собиралась делиться с Машей подробностями. Не с ней. Маша жила по собственным правилам и не признавала сантиментов. Ей было бы сложно объяснить, что я отказалась от красивой жизни за границей из-за призрачной надежды на личное счастье с простым курсантом. Однако то, что мы исповедовали разные ценности, не мешало нам считаться подругами, довольно много общаться на профессиональные темы и выручать друг друга в трудных ситуациях. Приехать среди ночи в аэропорт да еще и сподвигнуть на такой поступок любовника согласилась бы далеко не каждая моя знакомая. Машина быстро мчалась по трассе. Мимо пролетали огни города, изредка глаза слепил свет встречных фар. Я чувствовала себя комфортно и уютно. Маша болтала что-то о новых показах, о последних коллекциях одежды, о свежих идеях Валентина Юдашкина и о модных стилистах. Я слушала вполуха, просто наслаждаясь мыслью о том, что еду домой. К маме, к теплым пирогам, к друзьям и близким. Мне было хорошо. И по мере того как мы приближались к дому, блаженство мое все росло.

– Эй ты! – вдруг громко закричала Маша, стуча по плечу кандидата наук. – На следующем углу свой джипорожец направо заворачивай!

– Как скажешь, дорогая!

Я тихонечко хмыкнула. Конечно, дорогая! Еще бы! Маша встречалась только с теми мужчинами, финансовое состояние которых соответствовало ее запросам. Помню, как я была поражена, впервые увидев ее гардероб и два десятка пар летней обуви. Мне такое и не снилось! Впрочем, каждому в этой жизни отводилась своя роль. Недалекая Машка с незаконченным средним образованием, в жизни не читавшая Ахматову и Мандельштама и считающая, что Фрейд – это модный сексопатолог, с легкостью вила веревки из состоятельных мужиков. В то время как многие благовоспитанные «тургеневские» девушки плавно превращались в старых дев и куковали в должностях библиотекарш до пенсии. Зато у них была возвышенная любовь, а Маша понятия не имела, что это такое. Даже и не знаю, чья судьба лучше! Несмотря на все ее внешнее благополучие, Машу мне иногда было жалко. Естественно, ей я об этом не говорила. Впереди, возвышаясь над проспектом, показался мой дом. Я радостно заулыбалась.

Мама, растерянная, усталая и счастливая, все никак не могла на меня налюбоваться. То притрагивалась рукой к моей руке, то убирала у меня с лица непослушный локон. Я жадно пила кофе с молоком, поедая третий по счету пирожок.

– Ну мам, ты чего? Вчера только по телефону разговаривали.

– Да я все равно волновалась. Самолеты-то вон как часто падают! А вдруг бы случилось что?

– Но ничего же не случилось? Успокойся. Мама подперла подбородок рукой и вздохнула.

– И все же какая-то ты другая. Вроде бы загорела и в то же время похудела. Синяки под глазами.

– Какие синяки? Мамуль, я там ела, за двоих! И макароны, и пиццы, и вообще все то, что есть мне по идее запрещено. А сколько шоколадок я съела, тонну наверное! Марину Петровну удар бы хватил!

– И все-таки ты похудела. Ты не влюбилась случайно?

– Да ты что?! Нет, конечно! Ой, мам, а мне такой классный рецепт лазаньи дали, супер! Вкуснятина невозможная!

– Леся, так мы готовили уже лазанью! Нам не понравилось.

– Это потому, что мы готовить не умели. А теперь я умею. Я тебе завтра сделаю. Ой, а завтра мне на учебу!

– Завтра воскресенье.

– Да? Значит да здравствует лазанья! Будем отдыхать, есть всякую вкуснятину, мерить мои обновки и вообще наслаждаться жизнью. Я купила потрясающий жакетик в магазине «AXARA», несколько футболочек и кожаную юбку. И кучу аксессуаров. Ах да, еще две пары туфель и мокасины!

– Молодец, дочка. В Италии всегда делали хорошую обувь.

– У нас один размер, так что, если туфли тебе понравятся, дам поносить. Они просто отпадные, модные очень. А мокасины я для тебя брала. Тоже очень миленькие, но практичные, так что тебе будет удобно. Мам, а Марина Петровна звонила?

– И вчера, и сегодня два раза.

– Ясненько. А больше никто не звонил?

Не знаю, возможно, мне показалось, но мама взглянула на меня как-то особенно.

– Да разве упомнишь всех! Ириша звонила, Маша, тренер из спортклуба. Ах да, Эльга Карловна звонила!

– Эльга Карловна?

Это был приятный сюрприз. Сколько же времени прошло, года два? Или три? Даже уехав в Израиль, Эльга Карловна не теряла из виду своих птенцов.

Откуда-то нахлынули воспоминания, как я впервые пришла в астрологический кружок, как робела, почему-то боясь толкнуть громоздкую обшарпанную дверь. И как сердечно отнеслась ко мне Эльга Карловна. Это она объяснила мне природу выдуманного близнеца, она раскрыла тайны зодиакального созвездия, вселила в меня уверенность, убедив, что нет знака более обаятельного, разностороннего и приятного в общении, нежели Близнецы. Именно тогда в глубине худенького голенастого гадкого утенка стал рождаться прекрасный лебедь. Я целый год ходила в кружок, постигая все тонкости психологии буквально на живых примерах, ибо питомцами Эльги Карловны были представители всех двенадцати знаков Зодиака. Пылкая, порывистая, принципиальная Мила Кулагина, для ко– торой весь мир виделся в черно-белом цвете, ибо, как все Овены, компромиссов она не признавала. Загадочная и невероятно сексуальная Света Чернова, наш мистический Скорпион. Аккуратная и пунктуальная Надя Шарапова, истинная Дева. Сдержанная и очень взрослая для своих лет Марианна с забытой фамилией, появившаяся в кружке всего несколько раз и сразившая меня мудростью суждений, – Козерог. И конечно же, Ева! Ева Королева – Водолей. Самая близкая мне, буквально живущая со мной на одной волне, ибо мы обе принадлежали воздушной стихии. Только она уже в то время была потрясающей красавицей, тогда как я только училась быть таковой. К каждой из нас Эльга Карловна находила свой подход. Умела раскрыть достоинства каждого знака, объяснить наши сильные и слабые стороны. Помочь, подсказать, дать ценный совет в любой ситуации. Уже потом, поступив в «Элит», я не раз вспоминала свою мудрую руководительницу добрым словом.

Да, то, что Эльга Карловна меня не забыла, действительно радовало! Однако не о ней мне сейчас хотелось слышать. Меня интересовал Олег. Только Олег! Но спросить маму прямо я не решалась. На самом деле, Олег знал, когда я возвращаюсь, я ему говорила число. Так что наверняка завтра я его услышу, а может быть, даже и увижу. Я очень сильно по нему соскучилась. Так сильно, что вдруг захотелось приблизить утро, сделать так, чтоб оно поскорей наступило. Я дожевала пирожок, чмокнула маму в щеку и, сославшись на усталость, пошла спать.

Сны в эту ночь мне снились исключительно эротические. Зато утром я проснулась с такой тошнотой, что не смогла встать с постели. Полдня меня мутило от любого запаха, и даже думать о еде я не могла. Хотелось забиться в темный угол, свернуться там клубочком и тихо скончаться. Ни активированный уголь, ни фес– тал мне не помогали. Я обернула голову мокрым полотенцем и скорбно лежала на кровати, периодически постанывая. К обеду, однако, мне стало значительно легче. А когда я добралась до холодильника и съела полбанки соленых огурцов, жизнь снова заиграла яркими красками.

В понедельник все повторилось. Я никуда не поехала, вызвала врача, но когда он появился ближе к вечеру, уже уплетала за обе щеки жареную курицу. От симптомов отравления не оставалось и следа. Усталая женщина в халате, который сложно было назвать белым, посмотрела мне горло, пощупала живот, укоризненно покачала головой и сказала:

– Если тебе просто нужен был больничный лист, деточка, могла бы сама прийти в поликлинику.

– Но мне действительно было плохо! И уже не в первый раз.

– И поэтому у тебя такой цветущий вид? Я смутилась.

– Я все понимаю, доктор, звучит неправдоподобно, но я только пару дней назад прилетела из Италии. Может, это так акклиматизация проявляется?

– Все возможно! – она философски пожала плечами, выписывая кучу направлений на анализы. – Еще я бы посоветовала тебе сходить к гинекологу. Тошнота является одним из признаков раннего токсикоза.

Я прикусила губу и озадачилась. А ведь верно! Мы с Олегом предохранялись, но не всегда. Бывало такое, что презервативов под рукой просто не было. Несколько раз в душе, один раз на кухонном столе, один раз на ковре… Я схватилась за голову. Не исключено, что я беременна!

– Я делала тест трижды, Ира, ты понимаешь, трижды! И все три раза результат положительный.

– А у гинеколога ты была?

– Нет, и не собираюсь! Мало того что я сомневаюсь в способностях этой дамочки, так она еще и живет в соседнем доме. Завтра же весь двор будет знать, что Оля Ольгина на сносях. Все будут показывать на меня пальцем и шушукаться за спиной, гадая, от кого ребенок.

Я пару секунд помолчала.

– И еще мне страшно, Ириш.

– Страшно? Чего тебе бояться?

– Всего. Не знаю.

– А ты Олегу-то сказала?

– Нет. Он еще и не звонил.

– Да ты что?! Ты же неделю назад вернулась!

– Пять дней. Я вот думаю, может, его отослали куда-нибудь? Или наказали за что-то? Их, наверное, наказывают за всякие проступки. Должна же быть причина, почему он не звонит.

– Конечно! – оптимистично заверила меня Ирина. – Как сумеет, он сразу же объявится. Ты даже и не сомневайся! И родишь ты ему ляльку-младшую, и заживете вы долго и счастливо. От Ириных слов у меня как-то потеплело на душе. Она находилась от меня так далеко, за тысячи километров, в далеком Гамбурге, а тепло ее поддержки чувствовалось здесь, рядом, словно дружеская рука на моем плече. Я воспряла духом.

– Ох, Ирка, Марина Петровна меня убьет!

– Да брось ты! Нашла кого бояться! Конечно, из модельного бизнеса на время придется уйти. Но только на время. Не думаю, что тебя это сильно огорчит. Ты будешь слишком занята выбором платья и прочими предсвадебными хлопотами. Потом все твое время займет маленький ребенок, а к тому времени, как он вы– растет, Олег уже будет крутым военачальником. И ты вернешься в мир моды. Тем более ты же еще учишься заочно в своем университете, так что профессия у тебя в руках будет. Кто ты там по специальности?

– Менеджер. Ира, я на втором курсе, так что говорить о чем-то рано. Конечно, теоретически заочно я могу учиться хоть в Сибири, но ты же понимаешь, на практике все иначе.

– В любом случае без куска хлеба не останешься. Менеджеры нынче в моде. И потом, беременные модели тоже пользуются спросом. Снимаются в журналах «Мой малыш» и «Девять месяцев». Рекламируют детский тальк и масло «Джонсонс беби». Не дрейфь, прорвешься!

У меня вырвался нервный смешок. Придумать про беременных моделей могла только такая оригиналка, как Ира. И почему ее нет рядом? Она как никто другой умеет внушить мне оптимизм и поднять настроение. Стараясь говорить не слишком плаксивым тоном, я спросила:

– Ты когда возвращаешься?

– Через четыре дня. Жду не дождусь, когда они пройдут. Устала уже от местной кухни. Сплошная свинина, сосиски, сардельки, квашеная капуста и пиво в огромных количествах. Для расположенной к полноте вегетарианки – «идеальное» меню.

– Ира, возвращайся поскорее. Ты очень мне нужна.

Мы попрощались, и я осталась наедине со своими мыслями. Итак, я выйду замуж. Стану матерью. У меня будет своя семья, свой дом. Все это как-то не совсем укладывалось в голове. Я сжала пальцами виски и почувствовала настоятельную необходимость глотнуть свежего воздуха. По подоконнику стучал дождь. На улицу идти совершенно не хотелось, и, налив себе в стакан апельсинового сока и накинув на плечи куртку, я вышла на балкон.

Итак, с сегодняшнего дня веду здоровый образ жизни. Бросать курить мне не нужно, я не курю. Ограничить сладкое, жирное и мучное? Я и без того почти не ем такого. Принимать витамины? Принимаю. Только теперь надо поискать в аптеке какие-нибудь специальные вита– мины для беременных. Наверняка в продаже они есть. Еще купить журналов, чтобы знать, что необходимо и что категорически запрещено будущей маме. Кажется, нельзя красить волосы и спать на животе. Ох, какая же я в этих делах неопытная!

В стекло балконной двери постучала недоумевающая мама:

– Лялечка, что случилось? Почему ты там стоишь?

– Я уже иду, мам.

Теперь предстояло самое страшное. Я собрала волю в кулак, зашла в комнату, поставила пустой стакан на журнальный столик, кинула на кресло куртку и без обиняков сказала:

– Мама, я беременна.

Мама ахнула, покачнулась и медленно опустилась в кресло. Кажется, она пыталась что-то у меня спросить. Попытки с третьей ей это удалось.

– Но, но… Как? Как же это случилась, дочка?

– Как в учебнике анатомии.

– О, господи! Ну конечно! Я ерунду спрашиваю, да? Ляля, а кто отец? Кто-то из Италии?

По-моему, ей хотелось, чтобы ответ был утвердительным. Но я покачала головой.

– Нет, мама. Его зовут Олег. Он из военного училища. Но ты, пожалуйста, не волнуйся, он замечательный человек, и лучшего отца своему ребенку я не пожелаю. Мне давно следовало тебе рассказать.

Мама почему-то молчала.

– Он меня очень любит. По-настоящему. И будет счастлив, когда узнает о ребенке. Олег уже делал мне предложение, еще до отъезда в Рим, так что все будет хорошо. Обещаю, он тебе понравится! Ну скажи же что-нибудь!

– Ляля, он мне УЖЕ не понравился.

– Что? – теперь в кресло упала я.

– Девочка моя, ты только не волнуйся. Все поправимо.

– Что ты имела в виду, говоря, что он уже тебе не нравится? Ты знала о нас?

– Я догадывалась, но не думала, что все так скверно. Ляля, ты только не переживай. Тебе сейчас надо беречь нервы. Твой Олег приходил сюда.

Мое бедное сердечко заколотилось с такой скоростью, что грозило выскочить наружу.

– Когда?

– Неделю назад где-то. Накануне дня твоего приезда.

– О, нет! – Я закрыла лицо руками.

– Ляля! Ляля, доченька! Успокойся!

– Так вот почему он не звонит! Мама, что ты ему наговорила?!

Моя железобетонная мама выглядела крайне смущенной.

– Доча, ну я же не знала, что у вас все так серьезно. Представь на минутку мое состояние. Приходит к нам домой курсант прямо в форме, вдобавок с каким-то веником дохлых гвоздик, и говорит: «Здрасьте, я ваш будущий зять!» Я чуть в обморок не упала прямо на пороге.

– Но он же не знал, что ты ненавидишь гвоздики!

– Гвоздики я бы пережила. Гораздо больше я ненавижу военных. Ляля, почему ты мне ничего о нем не рассказывала?

– А ты сама не догадываешься?! Именно потому, что ты так ненавидишь военных!

– И что мы теперь будем делать?

– Не знаю. – Я кусала губы и чуть не плакала. – Что именно ты ему сказала?

– Ну что ему надо оставить тебя в покое. Что не стоит портить тебе жизнь. Он неглупый парень оказался, мы даже чаю с ним выпили. И мне показалось, он искренне желает тебе добра. Когда я обрисовала ему ваше гипотетическое проживание в шалаше где-то на краю света, куда питьевую воду привозят бочками раз в неделю, он согласился, что ездить по гарнизонам не для тебя.

– Мама! Но я люблю его! Я за ним куда угодно…

– Я об этом слышу впервые. Ладно, хватит закатывать истерики и лить слезы без повода. Если он тебя так любит, как ты говоришь, даю вам свое родительское благословение. Нет худа без добра, бросишь свое модельное ремесло и займешься приличным делом.

Мама вздохнула:

– Ох, не думала я, что так рано стану бабушкой!

Она подошла и обняла меня, а я уткнулась ей в плечо, словно маленькая девочка. Стрессов на сегодняшний день я натерпелась предостаточно!

Осколки ревности

Олега я нашла с трудом. Пришлось полчаса дефилировать возле его училища в поисках подходящего кандидата, а потом униженно просить двух входящих внутрь курсантов найти Олега и передать ему записку. В записке я просила свидания на том же месте, где мы встречались в последний раз. Почему-то мне казалось, что по телефону всего не объяснить и гораздо лучше в данной ситуации встретиться лично. Встречу я назначала на воскресенье, а в случае отказа просила об этом сообщить. До воскресенья Олег не позвонил. Это и радовало меня, и огорчало одновременно. Мне почему-то казалось, что он будет звонить в любом случае, хотя бы чтоб услышать мой голос.

В воскресенье с утра я чувствовала себя особенно скверно. Тошнота не отступала, тянул низ живота, а лицо опухло так, что этого не мог скрыть никакой макияж. Я все пыталась подсчитать, какой же у меня срок, но не смогла. Талия, правда, пока не располнела, и даже видимости животика не намечалось, но ноги уже стали отекать, и общее ощущение было такое, словно я маленький гиппопотам. Я надела на встречу элегантные оливковые брючки и модный свитер с высоким воротом. Сделала красивую укладку. И все равно осталась недовольна своим внешним видом. Да ладно, какая разница! Для любящего мужчины беременная женщина всегда прекрасна. Подбадривая себя этим оптимистическим девизом, я отправилась в путь. Но в метро мне вдруг стало так плохо, что я чуть не потеряла сознание. Голова закружилась, уши почему-то заложило, а перед глазами замелькали черные мушки. Какой-то пожилой мужчина уступил мне место, я с благодарностью улыбнулась ему и села. Конечно, тут же нашлись злопыхатели. Особенно усердствовала полная дама с пережженной химией на голове.

– Вот молодежь пошла! Накурятся всякой дряни, потом рассядутся в метро, а приличные люди должны стоя ехать!

Я пыталась ее не слушать, как-то отвлечься, думать об Олеге и нашем ребенке, но пронзительный противный голос продолжал раздражать барабанные перепонки. В итоге на Чернышевскую я приехала с совершенно испорченным настроением. Попыталась успокоиться, пройдя по улице Петра Лаврова, недавно переименованной в Фурштатскую, но при виде свадебных машин расстроилась еще больше. Вид чужого счастья в этот день вызывал тупую щемящую боль в сердце, которое, словно вещун, предсказывало беду.

Олег меня уже ждал. У тех самых каруселей. Его высокую подтянутую фигуру я увидела издалека. Ах, как к лицу ему была форма, как лихо сидела фуражка с кокардой на черных, как смоль, волосах! Я даже немного замедлила шаг, любуясь прекрасной осанкой и военной выправкой любимого, прямым разворотом его широких плеч, гордой посадкой головы. Олег курил, отставляя руку в сторону таким знакомым мне нетерпеливым жестом, и стряхивал пепел прямо на пожухлую траву. Вид у него был мрачный. Я взглянула на часы и заторопилась.

– Олег!

Он не шагнул мне навстречу, не раскрыл объятий. Что ж, после того, что наговорила ему мама, он имел на это право.

– Здравствуй.

– Здравствуй.

Мы с минуту постояли молча, просто глядя друг на друга. И впервые никаких токов между нами не пробегало. Олег смотрел как-то неопределенно, я ничего не могла прочесть по его глазам, прежде таким родным и понятным для меня. Он словно бы закрылся изнутри. И голос тоже был отстраненный, как чужой.

– Пойдем присядем.

– Пойдем.

– Мороженого хочешь?

– Нет.

Мы подошли к скамейке. Не той, давешней, а другой, стоящей прямо на аллее. Я присела. Олег выкинул сигарету в урну и молчал. Мне в голову тоже ничего не приходило. Когда я сюда ехала, мне казалось, что стоит нам увидеть друг друга и все решится само собой, все как-то образуется. Но этого не происходило. И это приводило меня в замешательство. Я же знала, что мы умеем понимать друг друга без слов!

– Наверное, я должна как-то объясниться.

– Думаю, да. Это же ты меня сюда позвала.

– Мама мне рассказала, что вы встречались. Я должна извиниться за нее. Она не ведала, что творит.

– Да? А мне казалось, что извиняться ты должна за себя. Это ведь ты говорила мне в один прекрасный вечер, что твоя мама все о нас знает?

Я покраснела.

– Прости. Я ей так и не рассказала.

– Что еще в наших отношениях было ложью?

– Олег! Как ты можешь так говорить?

– А как ты могла со мной так поступить? Что я должен был чувствовать, когда твоя мамаша едва не спустила меня с лестницы, а потом выставила на посмешище перед этим твоим приятелем?!

– Каким еще приятелем?!

– Тем, который ходит к вам пить чай, как к себе домой! И знает, где у вас лежит сахар. И возможно, многое другое.

– Олег, о чем ты говоришь?

Я искренне не понимала, кого Олег имеет в виду, а он мне не верил. Совсем не верил. Считал меня законченной лгуньей и вертихвосткой. Боже мой, мама, ну почему ты мне не рассказала, что во время визита Олега у нас дома кто-то был? И кто вообще это мог быть?!

– Поверь мне, у меня нет никаких приятелей. Я никого не вожу домой. И я действительно не представляю, о чем, точнее, о ком ты говоришь!

– Ну да, так я тебе и поверил. И этот Коля как-то-там тебе не знаком.

– Коля? Коля Добролюбов?

Напряжение мгновенно спало, и я расхохоталась так облегченно и насмешливо, что Олег слегка сконфузился.

– Так ты меня к Коле приревновал? Ты что, с ума сошел?! Он же мне в пупок дышит!

– Ну так и что? Твоя мама с ним так миндальничала.

– Еще бы! Колька влюблен в меня с незапамятных времен. Таскается к нам по любому поводу не первый год. Чинит маме розетки, вешает люстры, используется в качестве бесплатной тягловой силы ну и по медицинской части, давление там померить, укол поставить. Он же в медицинском учится!

Олег стал потихоньку оттаивать. Присел рядом со мной на скамейку, взял за руку, заглянул мне в глаза.

– А ты мне не врешь?

– Конечно, нет! А маме я уже все высказала по поводу ее вмешательства в мою личную жизнь. Она исправится. Тем более что другого выхода у нее нет, иначе мы пригрозим ей, что не позовем на нашу свадьбу!

– Оленька, так ты…

– Да, Олег, да. Я согласна!

Он подхватил меня на руки, закружил, как сумасшедший, по газону, стал целовать мое лицо, шею, волосы.

– Дорогая! Любовь моя!

– Ах, дурачок, отпусти меня! Как у тебя вообще совести хватило во мне сомневаться?!

– Все. Больше не буду! Отныне пусть нашим девизом будет доверие друг другу всегда и во всем!

Я милостиво улыбнулась.

– Как ты съездила, рассказывай.

– Отлично. Посмотрела Рим, заработала немножко денег и упрочила свою репутацию как хорошего профессионала. Мой ролик скоро будут крутить здесь, в России. Джузеппе сказал, что приблизительно через две недели они его запустят и по московскому телевидению.

– Ага, понятно. Посмотрим, чем ты там занималась. А кто такой Джузеппе?

– Большой человек! Главный специалист по рекламе. Но на самом деле он маленький, толстенький, плешивый и ему под шестьдесят лет. Так что не ревнуй.

– Не буду. – Олег зарылся носом в мои волосы. – Если б ты только знала, как же я по тебе скучал!

– Я тоже очень скучала.

– И неужели никто не скрасил твое одиночество?

– Я скучала по тебе даже в великосветском обществе! – с пафосом ответила я.

Он засмеялся. Ласково провел рукой по моей щеке. Убрал с лица непослушную прядь волос, заправив ее за ухо.

– Красивые сережки. Очень тебе идут, и изумруды как настоящие.

– Они и есть настоящие!

– Правда? Такие большущие! Ты на них, наверное, весь гонорар свой потратила.

– А вот и нет! Мне их Марио подарил.

– Кто? – на щеках у Олега заиграли желваки.

– Да так, один пылкий итальянский поклонник. – Я уже жалела, что вообще упомянула имя Марио. Следовало ожидать, что Олегу это не понравится.

– Пылкий, говоришь?!

– Я неверно выразилась. Просто очень настойчивый.

– И, судя по подарку, его настойчивость имела успех!

– Олег, прекрати немедленно разговаривать со мной в таком тоне! Я ничего позорного не совершила, и мне не в чем перед тобой оправдываться!

– Неужели?!

– Представь себе!

Олег отстранился. Скептически хмыкнул. Одарил меня взглядом, полным презрения.

– Интересные истории ты мне рассказываешь. Что-то раньше я не слышал, чтобы поклонники дарили девушкам изумруды просто так, из дружеского расположения.

– Марио очень богат, для него это пустяк.

– Ах вот как?! Он еще и богат! И ты будешь уверять меня, что у вас чисто платонические отношения?

– Именно. Олег, почему ты во мне сомневаешься? Разве я дала тебе повод?

– А серьги с изумрудами это не повод? Я разозлилась.

– А как же наш девиз? Доверие всегда и во всем?

– Ну знаешь ли! Не делай из меня идиота. О каком доверии может идти речь, если ты позволяешь себе принимать подобные подарки от посторонних мужчин?!

Вся моя гордость вспыхнула, как порох. Я действительно не чувствовала себя в чем-либо виноватой. И выслушивать претензии Олега считала ниже своего достоинства. Близнец внутри меня стремительно расправлял крылья. Еще секунда, и он овладел всем моим существом, выплеснув наружу накопившееся возмущение.

– Да кто ты такой, чтобы диктовать мне, как себя вести?! Мне, может, паранджу надеть, что-бы тебе угодить? Твои обвинения беспочвенны и смешны! И, собственно, по какому праву ты обсуждаешь мои подарки?! Ты сам делаешь из себя идиота!

– Ах вот как! Значит, ты считаешь, что я тебе никто и прав у меня нет?

– Ты опять все не так понял!

– А как мне тебя понимать?

Близнец продолжал клокотать и порывался наговорить еще много обидных слов, но усилием воли я его обуздала. На прочее сил попросту не осталось. Снова волнами стала накатываться тошнота, в висках что-то застучало, запульсировало. Дышать стало трудно. Я махнула рукой.

– Понимай, как хочешь. Оправдываться я не собираюсь!

– Что ж, – Олег задрал кверху подбородок, – если вопрос стоит так, то, я думаю, разговаривать нам больше не о чем.

– Совершенно верно, – спорить с ним дальше я была не в состоянии.

Он такого ответа явно не ожидал. Открыл было рот, чтобы сказать что-то, но потом передумал. Смерил меня взглядом. Я постаралась придать лицу безразличное выражение, а сама думала только о том, как бы не упасть в обморок прямо здесь, прямо сейчас. Нет, только не при Олеге. Надо собраться, надо держать себя в руках. Гордость не позволяла показать свою слабость.

Похоже, маска равнодушия получилась удачной. Во всяком случае Олег ничего не заподозрил. Нахмурился и выдавил из себя:

– Тогда прощай!

– Прощай!

Он развернулся и пошел по аллее. Провожая взглядом широкую удаляющуюся спину, я с трудом сделала пару шагов, ухватилась за ограждение и постаралась дышать глубоко и ровно. Это не помогло. Перед глазами снова замелькали мушки, ноги начали подкашиваться, и я еще успела увидеть встревоженное лицо проходящей мимо старушки, прежде чем потеряла сознание.

Очнулась я в больнице. Из левой руки торчала трубка капельницы. Я повела глазами – серый потолок, безликие больничные стены. Две пустые койки у противоположной стены, покрытые рваными казенными одеялами, и одна сбоку с лежащим на ней человеческим телом. Тело пошевелилось и оказалось худой бледной женщиной.

– Что со мной? – слабо спросила я.

– А мне почем знать? – сухо отозвалась соседка.

Я изловчилась и попыталась дотянуться до кнопки вызова медперсонала над головой. Кнопка не работала. Я почему-то не удивилась. Попыталась прочитать, что написано на капельнице, но не смогла.

– Что это за место? – снова спросила я. – Какое отделение?

– Гинекология.

И тут я вспомнила. Ну конечно! Ребенок! Я не успела сказать Олегу про ребенка. Впрочем, какая теперь разница. Мы расстались. Разошлись навсегда. Я сделаю аборт, и все вернется на круги своя. Не будет семьи, не будет свадьбы. Не будет ребенка. При мысли об этом глаза вдруг наполнились слезами. Я попыталась утешить себя, думая о съемках, контрактах, о блестящей карьере. Но вместо этого мне представлялся кружевной кулек с крошечным человечком внутри. Я прикусила губу и всхлипнула. В дверь заглянула медсестра. Встретилась со мной глазами и сказала:

– Очень хорошо, что вы пришли в себя. Я сейчас позову доктора.

Врач пришел на удивление быстро. Средних лет симпатичный блондин с доброй улыбкой. Почему-то то, что он оказался блондином, почти альбиносом, показалось мне хорошим знаком.

– Так. И кто у нас тут лежит? – ласково спросил он, подходя к моей кровати.

– Ольгина. Ольга Вадимовна – послушно ответила я.

– Работаете, учитесь?

– Да.

– Что «да»?

– И работаю, и учусь. Экономическое отделение Санкт-Петербургского университета и мо– дельная школа «Элит» на Невском проспекте.

– Ого! – он присвистнул. – Это серьезно! И что у нас стряслось?

– Не знаю.

– Сейчас посмотрим. Кстати, меня зовут Игорь Борисович.

Он полистал папку с историей болезни, которую держал в руках.

– Так. Угроза выкидыша, беременность десять недель, гм!… Высокое давление, пониженный гемоглобин… Какие жалобы были?

– Что?

– Спрашиваю, симптомы были какие-нибудь? Тошнота, боли, выделения?

– Тошнота. Боли немного. Голова очень кружилась.

– Все ясно. Придется немного подлечиться. Беременность сохранять будете, я надеюсь?

– Нет. То есть я не знаю.

Мое замешательство не осталось без внимания. Игорь Борисович придвинул колченогий стул, стоящий у окна, и сел рядом. Спросил участливо:

– Не замужем?

Я кивнула. Отвернула голову. Сил не было видеть пронзительную жалость в его глазах.

– Я вас, девушка, отговаривать не буду. Жизнь ваша, решать вам. Но хочу предупредить сразу: аборт для вас совершенно не желателен. У вас отрицательный резус крови. Если сейчас сделать аборт, то потом могут возникнуть проблемы в последующих беременностях. Это не я придумал, это в любом учебнике написано. Кроме того, хоть мы и делаем выскабливание до двенадцати недель беременности, случается всякое. И могут быть осложнения, срок у вас все же не маленький. Я не пугаю, это информация к размышлению. Может быть, все и обойдется, и все же я рекомендовал бы вам поразмыслить на досуге. Хотите, брошюрку на эту тему принесу почитать?

– Нет.

– Ну как знаете. Время на раздумья у вас пока есть. До вечера. Завтра понедельник, придет ваш лечащий врач, и я должен буду к этому времени определить, куда вас направлять. Если будем сохраняться, то на УЗИ, и там по результатам назначим терапию. Если на чистку, то это другое дело.

Чистка! Какое ужасное слово! Словно я грязный ковер, из которого надо выбить пыль и мусор. Я облизала губы пересохшим языком и слабо поинтересовалась:

– А можно… Можно мне маме позвонить?

– Конечно! Вот только вставать вам сегодня не рекомендуется. Хотите, я позвоню?

– Да. Хочу.

– Только имейте в виду, что бы мама вам ни сказала, это все же ваша жизнь. Так что окончательное решение за вами.

Игорь Борисович заботливо поправил мне одеяло и пошел к выходу. Потом притормозил у двери и заговорщически подмигнул мне через плечо. Похоже, я ему понравилась.

А через час приехала мама. К этому времени я уже полностью уверилась в том, что больше всего на свете хочу этого ребенка. Хочу, невзирая на все трудности, с этим связанные. Несмотря на то, что мне придется жить с клеймом матери-одиночки. Мой не родившийся еще малыш стал вдруг самым главным на всем белом свете. Объяснить сей загадочный факт я не могла и просто приняла его как данность. Теперь оставалось убедить в этом мать. Сделать это было необходимо, так как Игорь Борисович был не совсем прав. От мамы в данном случае зависело многое. Без нее, без ее поддержки, я просто не сумела бы вырастить этого человечка.

Я готовилась к серьезному разговору, мысленно приводила аргументы, подбирала выражения. Как выяснилось, все эти приготовления не пригодились. Мамуля примчалась с огромной сумкой соков, фруктов и йогуртов, которой хватило бы на роту солдат. Села на мою кровать, прижала к своей груди мою голову и неожиданно разрыдалась. Я опешила.

– Мам, ты что?

– Доченька! Девочка моя!

– У меня все хорошо, успокойся!

Она вытерла слезы, постаралась улыбнуться.

– Он оказался подлецом, да? Отказался от вас с ребенком? Я так и знала!

– На самом деле все было не так.

– Если бы все было хорошо, ты бы тут не лежала. Или ты хочешь… О, господи! Не вздумай даже думать об аборте!

Я открыла рот.

– Что ты имеешь в виду?

– Кем бы ни был его отец, у него есть еще и мать. И бабушка. Мы с тобой сумеем его воспитать хорошим человеком, будь уверена! Мы уже привыкли жить без мужчины в доме, вот и дальше проживем. Втроем!

Губы сами растянулись в глупой улыбке. Мама была сложным человеком, но иногда она меня приятно поражала. Как, например, сейчас. Ни слова упрека. Ни намека на возможные трудности. Сама того не понимая, она пролила бальзам на мою душу. Теперь я поверила, что все у нас будет хорошо! Приподнялась на подушке, устраиваясь поудобнее.

– Мама, найди, пожалуйста, моего доктора, Игоря Борисовича. Ты его сразу узнаешь, он такой светлый очень, с небольшой бородкой. Скажи ему, пусть записывает меня на УЗИ. И спасибо тебе большое.

– За что? – не поняла мама.

– За то, что ты такая, какая есть! Мама покачала головой:

– Странная ты.

Я кивнула и закрыла глаза. Я все сумею пережить, я все стерплю. И завтра мне уже не будет так больно. Близнецы легкий, воздушный знак, они умеют легко переносить невзгоды. То, что сегодня кажется страшным горем, завтра я разделю пополам, и станет легче. Я сумею отвлечь себя, переключиться на что-то радостное и светлое и забуду эту боль, как страшный сон, подавлю ее в себе, улечу от нее в небо. Олег был Скорпионом. Целой водной стихией, с головой накрывшей меня волной. Союз воды и воздуха – как шторм на море. Похоже, Скорпион и Близнецы не могут быть счастливы вместе. Его сила, его цельность, его любовь навсегда останутся во мне вместе с этим ребенком. Его ревность, которая все испортила, никогда больше меня не коснется.

Я положила ладонь на живот. Ты будешь жить, малыш! Ты будешь мне подобным. К лету ты появишься на свет, и я покажу тебе этот мир. Пусть даже у тебя не будет папы, мама сделает все, чтобы ты был счастлив!

Жизнь моя, вернись ко мне…

Алиса снова плакала. Зубы давались ей нелегко. В темноте, шатаясь спросонья, я сделала пару шагов до детской кроватки и взяла ее к себе в постель. Дочка присосалась жадным ротиком к груди, почмокала минуты две и с умиротворенным видом заснула. Я нежно поцеловала ее в макушку, сладко пахнущую детством и молочком.

Последний год прошел для меня как в тумане. Я не жила, а существовала на автопилоте. Сначала беременность, обернувшаяся адской мукой – токсикоз, отеки, постоянная угроза, потом трудные роды из-за узкого таза, потом проблеск счастья – Алиска! И снова проблемы – недостаток молока у меня, ночные капризы у Алисы. Врачи говорили, что ребенка беспокоят газы, что к трем месяцам все должно пройти. Действительно прошло, правда не к трем месяцам, а к четырем. А через две недели началось заново. Только теперь Лисенок все тянула в рот, смешно высовывала язык, слюна рекой текла по подбородку, да и спать она стала совсем скверно. Мы обратились к неврологу. Тот нас «успокоил». Заверил, что это лезут зубы и такое поведение для деток норма. Ничего себе норма! Я уточнила, сколько зубов должно вылезти у дочери к году, и схватилась за голову от ужаса. Что же еще мне предстоит?!

Мама поменяла работу, перейдя на меньшую зарплату, но с более удобным графиком, и помогала мне, как могла. И все равно я справлялась с трудом, благословляя человека, который изобрел памперсы, и искренне восхищаясь героизмом матерей, имеющих близнецов. Как они воспитывают двух малышей одновременно, оставалось для меня загадкой. Мне одна Алиска заменяла целый табун маленьких дьяволят. Может, потому что она родилась под тем же знаком, что и я? «Близнецы» – детишки активные и беспокойные, один ребенок стоит двоих.

Алиса тихо сопела под боком, и, ощущая тепло ее маленького тельца, я и сама начала дремать. Через несколько часов надо будет вставать, гладить ворох пеленок и детской одежки, постиранной с вечера, готовить обед для нас с мамой, прикорм для Лисенка, кормить ее, мыть ей попу, менять подгузники, заниматься уборкой квартиры. В таких вот постоянных домашних хлопотах проходил день за днем, и почти никогда ничего не менялось.

Модельный бизнес я бросила. Марина Пет– ровна очень сердилась. Впервые признав мои неоспоримые достоинства как модели и отметив способность нравится потенциальным заказчикам, она пыталась заставить меня выйти на работу, взяв для ребенка няню, но я ей отка– зала. Сама мысль о том, что придется оставить Алису с посторонним человеком, вызывала содрогание. К тому же девочку мою нельзя было назвать спокойной, и я не была уверена, что даже самая лучшая няня сможет мириться с ее причудами и сохранять терпение.

Ира и Маша помогали мне, как только могли. Все же пословица о том, что настоящий друг познается в беде, имеет глубокий смысл. Казалось бы, что нас теперь может связывать – двух успешных моделей и скромную домохозяйку? Но девчонки меня не забывали.

Ира благодаря фантастическому трудолюбию стала очень известной как у нас, так и за рубежом. Рекламные ролики с ее участием частенько крутили по телевизору, и когда я слышала знакомую музыку, то брала Алиску на руки и показывала ей «тетю Иру». Потом, когда тетя Ира приходила к нам в гости, Лисенок недоуменно хлопала длинными темными ресницами, не понимая, видимо, как тетя может держать ее на руках и одновременно быть в телевизоре. Но появлялась Ира редко, практически переселившись в Германию, где у нее не только намечались выгодные контракты, но еще и жил ее большой друг Ганс Дитрих.

Маша вышла замуж за своего Стаса и теперь была «светской дамой». Она продолжала сотрудничать со школой «Элит», но уже не на постоянной основе, а скорее внештатно, так как различные тусовки, приемы и прочие мероприятия занимали все ее время. Со Стасом у нее отношения совершенно не складывались, от чего Маша ничуть не огорчалась, так как имела на примете еще дюжину весьма перспективных «женихов», а брачный контракт обеспечивал ей при разводе щедрое содержание.

Маша появлялась у меня чаще. Похоже, для нее я была своеобразной отдушиной, человеком, при общении с которым не надо притворяться и пытаться быть модной и стильной. Попивая чай с баранками у меня на кухне, Маша сбрасывала с себя весь свой напускной лоск и от души высмеивала недостатки многих известных бизнесменов и знаменитых актрис. А глядя на Алиску, ползающую на пузе по манежу, становилась на редкость задумчивой и серьезной. Как-то раз я спросила ее, почему так происходит, и Маша призналась, что больше всего на свете мечтает о ребенке и завидует моей смелости.

– Для того чтобы перечеркнуть свою жизнь так, как это сделала ты, требуется немало мужества! Отказаться от всего, что имела, ради дочери – это сильно!

– Ничего такого, что было бы для меня действительно ценным, я не потеряла, – призналась я, с тоской вспоминая свое беззаботное прошлое.

Где вы, былые безмятежные дни? Легкость бытия, воздушные мечты, необременительные романы. Модные журналы, пенистые ванны с морской солью, полдюжины средств для ухода за кожей от «Oriflame», лаки, пены, муссы для укладки волос от «Taft», колготки «Sanpelegrino» и белье из «Дикой орхидеи». Как необдуманно я тратила деньги, и как это было приятно! Но хотела бы я изменить свою жизнь, вернуть все это, отказавшись от Алиски? Нет, нет и еще раз нет! Так что я сказала Маше правду, ничего истинно ценного я не потеряла.

– Вот этому я и завидую! Мне весь этот блеск высшего света уже поперек горла стоит, но ты же знаешь, я никому, кроме тебя, в этом не признаюсь! Кем я была? Долговязой дылдой из села Зарубино ленинградской области. Мать доярка, папаша тракторист, четверо детей. Если б я не сбежала из дому в четырнадцать, вряд ли бы из меня вышел толк. Сейчас тоже толку особого нет, но я могу поддерживать тот уровень жизни, к которому так долго стремилась.

– И что мешает тебе родить?

– Честно говоря, страх. Я элементарно боюсь остаться не у дел. Кому я буду нужна с дитем? Или с дитями. Я же залетела недавно, но УЗИ показало двойню, и я сдрейфила. Сделала аборт. Теперь вот спираль поставила.

– Не переживай! – успокоила я Машу. – Найдешь нормального мужика и родишь хоть троих.

– Где их найдешь сейчас, нормальных мужиков? Все разобраны давно! Ты вот и не искала. Сама родила, хоть и молодая еще. А мои биологические часики тикают.

Я фыркнула:

– Скажешь тоже!

– Оля, мне почти тридцать, – тихо призналась Маша. И, глядя на мой изумленно открытый рот, горестно засмеялась.

Вот тогда я и пригласила ее стать Алискиной крестной. Вроде как второй мамой. Маша приняла это предложение с благодарностью. А крестным отцом Лисы стал, как ни странно, Коля Добролюбов.

Коля помогал мне как никогда раньше, хоть я и гнала его прочь. Добровольно приносил продукты из магазина, вызывался гулять с коляской, чтобы я немного поспала, даже гладил пеленки. Он стал еще полнее, чем раньше, и казался теперь похожим на гриб-боровичок. Крепкий, мужиковатый, с розовым здоровым румянцем во всю щеку и густыми, вечно нахмуренными бровями. Настоящий хозяйственный мужичок, даже не скажешь, что ему всего-то чуть за двадцать!

– Может, тебе замуж за него выйти? – предложила мне как-то раз мама.

– А что ж ты сама замуж ни за кого не вышла? – огрызнулась я.

Больше мама эту тему не поднимала. Коля тоже не заговаривал ни о чем подобном, хотя я понимала, что чувства он ко мне питает сильные. Потому и старается.

Еще иногда к нам заходил Игорь Борисович, врач-гинеколог из больницы. У мамы с ним постепенно развивался самый настоящий роман, и я очень надеялась, что Игорь Борисович когда-нибудь станет для нее действительно близким человеком. Он был замечательным дядькой! Добрым и понимающим. И мамой увлекся искренне, да и она от такого внимания расцвела. Когда я смотрела из окна, как они идут под руку по проспекту, улыбка сама наползала на лицо. Он, важный и представительный, и она, моложавая и стройная.

Стройность у нас наследственная. На моей фигуре роды тоже почти не отразились. Только грудь стала на размер больше, талия же и бедра нисколько не поправились. Напротив, бессонные ночи и заботы по дому придали мне то, что в обществе называют интересной худобой. Резче обозначились скулы, глаза стали казаться больше, ноги длиннее. Когда я выбиралась иногда в город, мужчины оборачивались мне вслед даже чаще, чем раньше. Но о мужчинах я думала меньше всего. После ссоры с Олегом сильный пол как таковой вообще перестал меня интересовать. Мне было достаточно нашего маленького мирка. Если б только Алиска не была так похожа на своего папу! Всем своим существом, линией маленького упрямого подбородка, выразительностью темных глаз, изгибом бровей, иссиня-черными прядками волос, буквально всем она напоминала мне Олега. Порой это сходство вызывало тягостную, щемящую боль. Но от этого я любила ее еще больше, еще исступленнее, отдавая ей и ту часть любви, которую я питала к ее отцу.

В городе царила предновогодняя суета. С прилавков сметались остатки товаров, улицы обрастали транспарантами и гирляндами, а возле универсама уже поставили большую мохнатую елку. Люди ходили возбужденные, радостные, озабоченные, какие угодно, только не равнодушные. У всех в преддверии праздника появились какие-то дела, заботы. И только меня эта лихорадочная суета совершенно не коснулась. Закупкой продуктов для стола занималась мама, а на подарки у меня элементарно не было денег. Я еще месяц назад распустила свою нежно-розовую мохеровую безрукавку и связала маме нарядную шапочку и рукавички. А Алиске из старых лоскутов сшила развивающую книжку – на одной страничке солнышко, которое можно дергать за веревочные лучики, на другой шуршащая тучка, на третьей домик. Расстегнешь молнию на дверке, а внутри зайчик. Мне казалось, Лисенку это будет интересно. Так что самодельные подарки давно ждали своего часа, а заниматься украшением комнат или выдумывать какие-то сюрпризы не было настроения. Безденежье навевало тоску. Экономить приходилось буквально на всем. Вместо вкусных йогуртов я теперь ела по утрам отечественную ряженку, вместо любимого крема «Vichi» пользовалась дешевым «Черным жемчугом», донашивала старую одежду и обувь, а Алису, тоскливо глядя на красивые детские костюмчики в витрине магазина «Оркестра», одевала в белорусские трикотажные ползунки, из которых вырос внук сердобольной соседки. И самое обидное, что конца и края этой черной полосы видно не было. Я не представляла, что должно случиться, чтобы в нашу семью вернулось благополучие, и неустанно молила небеса хоть о каком-нибудь чуде. Мне было стыдно сидеть у матери на шее безработной нахлебницей, но без вмешательства свыше изменить ситуацию я была не в силах. Последний контракт – я была тогда уже на пятом месяце беременности, и животик ощутимо выпирал вперед – мне удалось подписать с рекламным отделом «Невской косметики», и то только благодаря стараниям Марины Петровны. Она заверила их, что кроме меня никто не сумеет с такой убедительностью расписать достоинства крема «Русская зима». Я ее не подвела, справилась. Но после этого работы в «Элите» для меня уже не было. Деньги, полученные за съемки в Италии и отложенные на черный день, были потрачены на покупку кроватки, коляски и прочего приданого для малышки, и вот уже полгода я ничего не зарабатывала.

Мама в очередной раз убежала в магазин – покупать забытые салфетки и еще какую-то мелочь, а я пошла на кухню, кормить Алису кашей. Именно за этим занятием и застал меня телефонный звонок. Звонки были длинные, так звонит обычно межгород или Иришка из своего Гамбурга, и я, оставив дочку в высоком стуле, рванула в коридор. Стукнулась коленкой об угол тумбочки, сорвала трубку и злобно крикнула:

– Да!

– Ольга? – раздался смутно знакомый мужской голос.

– Да, это я!

– Оля, это Марио. Марио Джанини!

– Марио!

Я была приятно удивлена. С тех пор как я вернулась из Италии, Марио не позвонил мне ни разу, несмотря на все свои обещания. Да я, честно говоря, и не ждала его звонков. У такого ловеласа, как Марио, постоянно появляются новые увлечения. Сложно представить, что, купаясь во внимании красивых девушек, он помнил о мимолетном знакомстве с русской моделью, как бы она ни поразила его воображение.

Однако этот звонок говорил о том, что Марио меня не забыл. И даже сохранил мой номер. Странно только, что он объявился сейчас, столько времени прошло.

– Сколько лет, сколько зим! – кокетливо пропела я. – Давно не виделись!

– О да. Очень давно. Это моя вина, я был очень, очень занят.

Я подавила желание ехидно поинтересоваться, чем же именно, и вместо этого вежливо спросила Марио о его делах.

– Дела в порядке. У меня теперь немного другой бизнес. Сеть ресторанов «Джанини». Я и в России собираюсь открывать свои рестораны. Точнее, в Москве уже открыл и после Нового года поеду в Санкт-Петербург.

Ах вот в чем дело! Синьор Джанини едет в наши края, и ему нужен кто-то, кто будет согревать его постель холодной русской зимой! Я почти угадала.

– Ты будешь меня ждать? – спросил Марио. – Услуга за услугу, мне будет нужен гид по вашему городу. Показать культурные центры, познакомить с представителями администрации. Так случилось, что в Петербурге у меня почти нет связей. Ну и мне будет очень приятно, bella , если моим… как это? Сопровождающим? Если сопровождать меня будешь ты.

– Марио, видишь ли…

– Оля, пусть финансовая сторона тебя не беспокоит. Я понимаю, ты успешная модель и твое время дорого стоит. Конечно, тебе придется на время взять на работе отпуск. Я готов возместить ущерб. Заплачу, сколько скажешь.

Я прикусила губу и повременила с отказом. Вот оно, долгожданное чудо! Марио уверен, что я по-прежнему занимаюсь модельным бизнесом? Что ж, не стоит его в этом разубеждать. Он готов платить за мое общество? Отлично, деньги мне сейчас не помешают! У нас с мамой как раз наступил финансовый кризис. Фразу про культурные центры Марио сказал явно из вежливости. Вряд ли его интересуют красоты города, скорее он попросит сопровождать его в казино или ночной клуб. Самое главное, разумеется, помочь ему наладить бизнес. Найти помещения, открыть счета, договориться с «крышей». С такими деньгами, какие имеет Марио, это не проблема.

Практичный и жесткий близнец встрепенулся и стал разрастаться, заполняя пустоту в моей душе. Все, довольно безрадостного существования, горечи воспоминаний, одиноких вечеров и пустых сантиментов! Пора начинать новую жизнь! Олега уже не вернуть, но коль уж на горизонте появился Марио, то грех этим не воспользоваться. Мама работает посменно, она поможет мне с Алисой. Не стоит пока говорить пылкому итальянцу о том, что у меня есть ребенок. Я могу ставить свои условия и встречаться с ним, когда мне будет удобно. Надо только продумать все до мелочей, надо держать себя в руках, быть обольстительной, веселой, насмешливой. Обворожить Марио так, чтобы он потерял голову. Такого шанса, как влюбленный молодой миллионер, в моей жизни больше может и не быть.

Алиска на кухне громко и восторженно закричала, барабаня ложкой по столу. Что-то со звоном упало, по всей видимости, моя егоза дотянулась до тарелки с кашей. Я прикрыла трубку рукой, чтобы не было слышно всего этого шума, и нежно проворковала:

– Я с удовольствием помогу тебе, Марио. Так когда ты приезжаешь?

Новый год мы праздновали дома. Я, мама, Алиска и Игорь Борисович в качестве приглашенного гостя. Он открывал нам шампанское, взрывал хлопушки и высоко к потолку подбрасывал Лисенка, отчего та визжала и смеялась. Укладывать дочку спать, когда все смотрят телевизор и веселятся, я посчитала чудовищным преступлением, и Алисе было позволено безобразничать и играть сколько вздумается. Она с удовольствием этим пользовалась, ползала по полу, тянула руки к елке, стоящей высоко на журнальном столике, хватала со стола ложки и мандарины и обслюнила новые мамины тапочки. А когда мы пошли гулять, благополучно заснула в коляске, и ни взлетающие в воздух ракеты, ни громкие песни празднующих горожан, ни веселая шумная возня ребятишек на горке ее не разбудили. Домой мы пришли часа в два ночи и, осторожно раздев Алиску, положили ее, спящую, в кровать.

Мама с Игорем Борисовичем пошли досматривать новогодние передачи, а я села у окна и задумалась. К приезду Марио у меня все было готово. Ориентируясь на картинки в свежих номерах журналов «Космополитен» и «Бурда моден», позаимствованных у соседки Леночки, я немного перекроила два своих старых платья, сделав их похожими на последний писк моды. Достала из шкафа и почистила полушубок, поставила на сапожки новые набойки, сшила из старой джинсовой юбки стильную молодежную сумку с бахромой и заклепками. Поговорила с Машей. Как дама светская, она была вхожа во многие дома, от хозяев которых зависело, насколько успешным будет начало нового бизнеса. Маша обещала посодействовать.

Мама радовалась происходящим со мной переменам, зато Коля Добролюбов воспринимал их с большим неудовольствием. А когда все та же Леночка, работающая парикмахером в салоне у Сергея Зверева, сделала мне классную стрижку, Коля все-таки решился вызвать меня на разговор.

– Зачем тебе все это надо? – хмуро поинтересовался он.

– Что именно?

– Все эти изменения? Я возмутилась:

– Что, мне теперь и подстричься нельзя?

– Я не об этом…

– А о чем?

– Ты знаешь. – Коля угрюмо набычился.

– Может быть, ты считаешь, что мне следует запереть себя в четырех стенах?! А не много ли ты на себя берешь? Я и без того живу по принципу: «Радуйся тому, что имеешь, и не сожалей о том, что тебе не дано»! Но теперь я хочу большего и не вижу ничего плохого в том, чтобы начать жить по-настоящему!

– А сейчас ты живешь понарошку?

В чем-то Коля был прав. Ляля была бы счастлива, воспитывая ребенка и занимаясь хозяйством. Но только если бы рядом был любимый мужчина. А его не было. И Ольга решила лепить счастье на свой лад. Да и вообще с того момента, как мне позвонил Марио Джанини, Ляли во мне становилось все меньше и меньше, а ее место уверенно занимала Ольга. Мой близнец. Ольга, которая возненавидела нищету, которая не желала больше слышать об экономии, которая стремилась во что бы то ни стало выкарабкаться из бездонного колодца несчастий, куда я ненароком свалилась. Ольга, мечтающая иметь все и много и готовая этого добиваться, неважно, какими методами.

За окнами счастливые и довольные люди продолжали праздновать. Мне же было не до веселья. Я вступала в новую полосу своей жизни, и путь не обещал быть простым.

Браки совершаются в аду

Марио прижимал меня к себе чуть более тесно, чем позволяли приличия. Но в полутемном ночном клубе вряд ли кто-то придавал этому значение. Мы танцевали среди других таких же пар, Марио снова был пьян, но русскую женщину трудно напугать пьянством.

– Оля, Оля… – горячо зашептал он мне на ухо. – Я хочу тебя!

– Я это чувствую.

– Поехали ко мне, прошу тебя! Я отстранилась.

– Марио, ты платишь мне как гиду, но не как проститутке. Если тебе нужен секс, я позвоню в службу эскорта. Или сниму девочку прямо здесь.

– Мне не нужна другая девочка! Я хочу именно тебя.

– Ты знаешь ответ, Марио, секс меня не интересует.

– Ах, как ты жестока!

Такие разговоры продолжались уже неделю, с самого первого дня, как Марио приехал в город. Он сразу же дал мне понять, что очень рассчитывает на то, что я стану его любовницей. Я категорически отказалась, одаривая Марио таким многообещающим взглядом, что это шло вразрез с моими словами. С тех пор ничего не менялось. Я говорила «нет», всем своим видом выражая «да». Так мы и топтались на месте.

В отличие от дел сердечных, деловая сторона наших отношений развивалась благополучно. Марио был очень доволен знакомствами, которые сумел завязать с моей помощью, и тем содействием, которое я ему оказывала. Я же была более чем удовлетворена оплатой моих услуг. Кроме того, Марио подарил мне мобильный телефон, чтобы я была все время на связи, и это радовало, так как я могла в любой момент позвонить домой, узнать, как дела у мамы и Алиски.

Именно это я сейчас и сделала. Пошла якобы в туалет, поправить макияж, а сама встала возле зеркала и набрала домашний номер. Мама была встревожена.

– Лялечка, Алиса что-то кашляет. И плачет все время, от бутылочки отказывается. Ты скоро вернешься?

– Постараюсь освободиться побыстрее. Ты пока клади ее спать.

– Я ее два раза уже укачивала. Она просыпается все время, тебя зовет.

– Поняла. Сейчас что-нибудь придумаю.

Я отключила телефон и пошла искать своего итальянца. Надо было втолковать ему, что веселье кончилось, пора ехать отдыхать.

У Алиски был жар. Горячая, беспокойная, она стонала во сне и постоянно скидывала с себя одеяло. Мама с мрачным лицом сидела у ее кроватки.

– Не знаю, что и делать, – сказала она. – Температура тридцать восемь, никак не могу сбить. Я уже и морсик клюквенный ей давала, и капельку меда в молочко добавила.

– А жаропонижающее?

– Давала, конечно! Детский панадол.

– Может, врача вызвать?

– Какого врача, дочка, ночь на улице! Разве что «скорую помощь». А можно еще натереть ее водкой с уксусом. Немного водки у нас после Нового года осталось.

– Ну так давай натрем! Боже мой, ну что же с ней такое могло случиться?

– Не знаю. Может быть, из-за зуба температура. У Лисенка же зубик наконец-то прорезался! А я и забыла тебе сказать.

– Зубик – это здорово!

– Только она еще и подкашливает, мне это совсем не нравится.

– Мне тоже.

Алиса снова захныкала. Потом открыла мутные глазки и отчетливо выговорила:

– Мама!

– Я тут, моя дорогая.

Я взяла девочку на руки, прижала к себе горячее тельце. Она так и проспала у меня на руках до утра, периодически всхлипывая и беспокоясь. А утром ей стало еще хуже, она отказалась есть и даже дышала с трудом, хрипя и посапывая. Мы вызвали врача.

– Необходима срочная госпитализация! – вынесла вердикт участковая. – У ребенка хрипы в легких, скорей всего, это пневмония.

Мама ахнула и стала собирать сумку. «Скорая помощь» приехала на удивление быстро, и нас с Алисой отвезли в педиатрическую больницу. После двух часов ожидания в приемном покое, показавшихся мне бесконечностью, ребенка наконец осмотрели, взяли анализы, сделали снимок. Диагноз подтвердился. У Алиски оказалось двустороннее воспаление легких.

Я поняла, что черная полоса в моей жизни и не думает заканчиваться. Но сдаваться и вешать нос я не собиралась. Ждать милосердия и подробных разъяснений от врачей, которые работают за копеечную зарплату, было глупо. Мой близнец понимал это как никто другой. Надо было брать инициативу в свои руки и выяснять все самой. Я позвонила Коле Добролюбову, который учился в Первом меде, и попросила выяснить по своим каналам фамилию самого лучшего врача в педиатричке, врача, специализирующегося именно на бронхолегочных заболеваниях. Через час он мне ее назвал. Это оказалась заведующая соматическим отделением. Заведующую, миниатюрную и очень похожую на актрису Лию Ахеджакову женщину, я обнаружила в ординаторской. Надо полагать, она здорово перепугалась, когда я прижала ее к стенке и потребовала дать мне четкие и конкретные разъяснения по поводу того, чем собираются лечить моего ребенка. Другие родители больных деток приходили к ней растерянные и подавленные, я же была тверда, как кремень, и уверена в себе.

– Ну вы же понимаете, – начала было уходить от ответа она, – в отделении лежит так много больных детишек, я просто чисто физически не могу запомнить всех. Как же я дам вам консультацию? На это у вас есть свой врач.

– Врач, которого я до сих пор не видела. Нет, такая постановка вопроса меня не устраивает! Мою дочку зовут Ольгина Алиса. Я буду благодарна, если вы осмотрите ее лично!

– Я не могу наблюдать всех детей на отделении.

– А всех и не надо. Я прошу только за своего ребенка. Скажите прямо, вы согласны лечить ее или нет? И если да, то я хочу знать, чем!

– Какая вы, однако, настойчивая мама! И что вам это даст?

– По нашим, российским законам, – вкрадчиво объяснила я, – каждый гражданин, имеющий страховой полис, имеет право сам выбирать для себя лечащего врача. И я не обязана никому объяснять причины, побудившие меня сделать именно этот выбор. Я думаю, вы сами понимаете, каждая мать желает своему ребенку только самого лучшего. Являясь добросовестным налогоплательщиком, я желаю, чтобы лечение для моей дочери назначали именно вы. И спрашивать за это лечение я буду именно с вас.

– М-да, с вами не забалуешь! – сдалась заведующая и отправилась осматривать Алису.

Тот антибиотик пенициллиновой группы, который уже успели назначить нам в приемном покое, она отменила, в качестве пояснения сказав следующее:

– Его вам будут колоть бесплатно, но я не уверена в эффективности данного препарата. Состояние девочки достаточно тяжелое. В вашем случае он может не подействовать.

– И что вы предлагаете?

– Другое лекарство. У нас его, к сожалению, нет, но если вы согласитесь, я напишу, где можно его достать. Это антибиотик нового поколения, очень сильный и действенный и при этом практически безвредный. Единственный его недостаток – это высокая цена.

Когда она сказала приблизительную стоимость курса лечения, у меня на лице не дрогнул ни один мускул. Хотя цифра превосходила все, что я могла ожидать. Не видя негативной реакции с моей стороны, заведующая продолжила:

– Я пропишу вам еще некоторые лекарства, так сказать, сопутствующие, которые усилят эффективность антибиотика. Ну и биопрепараты, конечно же. Они тоже недешевые, но будут крайне необходимы для восстановления кишечной микрофлоры. Вы согласны?

– Да, разумеется.

– Очень хорошо. Если будете выполнять мои рекомендации, то недели через две ваша девочка поправится. За это я вам ручаюсь. А на будущее дам совет.

– Какой?

– Почаще вывозите ребенка на юг. На море. У нее очень слабое горло. Как бы вам объяснить попроще… Представляете диафрагму? Если у других детей она удерживает инфекцию в горле, то у вашей дочери диафрагма слабенькая, и все сразу же опускается вниз.

– И что нам делать?

– Так я же говорю! Петь, надувать воздушные шарики, дудеть в дудочки и в первую очередь менять климат. Или хотя бы выезжать почаще в теплые края. Дышать теплым морским воздухом. Если нет такой возможности, то ребенок будет просто обречен на вечные бронхиты и пневмонии.

– Возможность найдем, – сказала я и попросила список необходимых лекарств.

Денег я заняла у Маши. Точнее, именно она ездила по аптекам и покупала для Алисы все необходимое, пока я дежурила у кровати дочки в больнице.

– Отдам долг не раньше, чем через месяц, – предупредила я подругу.

Та только махнула рукой.

– Не выдумывай! Отдашь, когда сможешь, хоть через год. Лисенок все же моя крестница. Но я не собиралась пользоваться Машиным благородством. Да и совет о поездках на море заставил меня задуматься о том, о чем я думать не хотела. О союзе с Марио. Я знала, что он меня если и не любит, то очень хочет, а это для такого темпераментного мужчины почти то же самое. Знала, что как деловой партнер на постоянной основе я имею для него немалую ценность. Пусть я была не очень опытным, но зато талантливым менеджером, и организационные вопросы, связанные с открытием ресторанов, почти полностью легли на мои плечи. Мне повезло, что Марио был от природы недоверчив, а мне почему-то доверял. И пока что я оправдывала его ожидания. Подыскала два подходящих помещения, договорившись об аренде и поставках оборудования. А Марио планировал открыть еще три точки. Так что ставки мои были высоки. Что до моих собственных чувств, то после Олега я вообще не думала о близости с мужчинами и теперь, поразмыслив на досуге над этим вопросом, поняла, что Марио ничуть не хуже кого-то другого. Олега мне все равно не вернуть. А Марио мне даже немного нравится, в его обществе мне легко и вольготно, ухаживает он красиво. Почему бы и нет? Собственно, в моем положении это вообще блестящая партия. Я несколько раз произнесла про себя, словно пробуя на вкус, свое возможное новое имя. Ольга Джанини.

Совсем неплохо.

Я пыталась рассуждать логично и убеждала саму себя, что все преходяще, и рано или поздно мне все равно пришлось бы выходить замуж, потому что нельзя жить в одиночестве. Мне еще Эльга Карловна говорила, что Близнецам обязательно нужен партнер, иначе они не сумеют реализовать себя. А Марио – Рак, Раки люди семейные, с ним мне будет хорошо. Он даст мне имя и деньги, и я сумею покончить со всеми неприятностями. Я почти поверила этим доводам, однако спала ночью очень плохо и проснулась на мокрой от слез подушке. Мне снова снился Олег, и я плакала во сне. Я понимала, что возврата к прежней жизни не будет. Пришла пора расплачиваться за все те успехи и счастливые случайности, которые сопровождали мою юность. Пришла пора думать не сердцем, а головой. Юная, наивная, трепетная девушка ушла навсегда, на ее место пришла зрелая женщина, способная на обдуманные поступки.

На свидание к Марио я пошла собранная и подтянутая, уповая на то, что при игре в покер всегда умела отлично блефовать. Если он хочет меня получить, ему придется согласиться на все мои условия. Я ощущала себя Скарлетт, идущей на свидание к Ретту Батлеру, чтобы получить деньги на выкуп Тары. О том, что будет, если мой план не удастся, в этот момент я даже и не думала.

– Жениться? – возмутился Марио. – Оля, твои требования чрезмерны!

– Но иначе я не согласна. Ты получишь меня только при этом условии. – Я соблазнительно провела кончиком языка по влажным губам. – И потом, что в этом такого? Тебе двадцать восемь лет, в этом возрасте уже пора заводить семью.

– Но я не планировал на тебе жениться!

– Почему же?! Я для тебя не слишком хороша? Может, недостаточно умна или недостаточно красива?

– Да нет же! Ты великолепна, но… – Марио замешкался. – В нашей семье так не принято!

– А как принято?

– Родители уже подобрали мне невесту, хорошую девушку из добропорядочной семьи, прадеда которой знал еще мой прадед. Она живет на Сицилии, ждет меня, и свадьбу откладывали уже несколько раз.

– Да? – заинтересовалась я. – И почему же? Может, ты сам не особо стремишься на ней жениться, а?

– Честно говоря, ты угадала, – признался Марио. – Она глупая и не слишком привлекательная. К тому же чересчур похожа на свою мать, так что лет через двадцать будет такой же толстой и усатой. Но против традиций не пойдешь.

– А по-моему, ты просто трусишь! Марио вздохнул:

– И в этом ты права. Ты не видела моего деда, ослушаться его очень страшно.

– То есть в принципе ты не против того, чтобы на мне жениться, но боишься деда, так? А нельзя его как-нибудь убедить?

– Как ты его убедишь?!

– Марио, мне важно твое принципиальное согласие. С дедом мы что-нибудь придумаем.

Он откинул голову и засмеялся.

– Ты неподражаема! Я не знаю, что можно сделать, чтобы убедить моего деда. Ты самая обычная русская девушка, без каких-либо неоспоримых достоинств. Будь ты сказочно богата или сильно знаменита, он, возможно, и смягчился бы, но увы! Боюсь, одна твоя красота не произведет на него впечатления, он уже не в том возрасте.

– Но я немного знаменита, – возразила я. – В Италии крутили мой рекламный ролик. Духи «Антониони», ты помнишь?

– Этого мало!

– Но ты САМ хочешь на мне жениться? Марио впервые посмотрел на меня иначе, чем раньше. Это был пристальный и холодный взгляд. Взгляд собственника или покупателя на рынке. Он оценивал меня как товар.

– Да, пожалуй, – согласился он. – На тебе я хочу жениться гораздо сильней, нежели на простой итальянской крестьянке. И когда ты сама предложила мне брак, я понял, что это был бы неплохой выход из создавшейся ситуации.

Не думая о том, что он назвал «создавшейся ситуацией», я мягко промурлыкала:

– Так, значит, мы должны найти доводы и убедить твоего деда. И вот еще что, Марио. Я хочу быть обеспеченной женой. И хочу, чтобы ты усыновил моего ребенка.

– Ребенка? У тебя есть ребенок?! В Риме ты об этом ничего не говорила.

– В Риме я об этом еще не знала. А сейчас моей дочке полгодика.

Эта новость его почему-то взволновала. Он запустил пальцы в смоляные завитки своих волос и возбужденно спросил:

– Получается, когда мы познакомились, ты была чуть-чуть беременна?

– Ну, не совсем чуть-чуть, но если ты имеешь в виду срок, то да. Он был небольшим.

– Что ж, тогда это меняет дело!

Я решительно не понимала, о чем он говорит. Как наличие ребенка может что-то изменить? Марио мне объяснил.

– На Сицилии иметь большую семью почетно. У моего деда было пятеро детей. А внуков и правнуков гораздо больше. Дед гордится своей семьей. У моего отца, так уж получилось, внуков нет. Моя старшая сестра пять лет назад ушла в монастырь. Беременная жена Рикко и его малолетний сын трагически погибли. Я не женат. Отец мечтает о внуках. Если мы скажем, что ты родила дочь от меня, отец меня поддержит. Мы поженимся.

– И ты пойдешь на такое? – изумилась я.

– А почему нет? Твоя дочка такая же светлая и зеленоглазая, как и ты? Как ее зовут?

– Ее зовут Алиса. У нее черные волосы и темные глаза. Она скорее на тебя похожа.

Марио потер руки.

– Замечательно! Рикко видел тебя в Риме, он подтвердит, что у нас был роман. Девочке скажем, что я ее папа. Только имей в виду, моя дорогая, – Марио взял меня за подбородок, – если я на тебе женюсь, тебе придется согласиться на очень многие мои условия.

– Это какие же?

– Узнаешь!

От пристального взгляда Марио мне стало зябко. Мамочка родная, во что я ввязываюсь?!

При известии о том, что я собираюсь замуж, мама сильно удивилась.

– Леся, да как же так? Ты же его не любишь!

– Ну и что? Зато он молод, красив, богат. Он поможет мне воспитать Лисочку, мы ни в чем не будем нуждаться.

– Но ты его почти не знаешь!

– Не думаю, что мы будем так уж часто встречаться.

– Тогда что это за замужество такое?!

– Самое нормальное замужество. Как у всех.

Здесь я покривила душой. Условия брачного контракта были далеки от того, что рядовой обыватель мог бы назвать «нормальным». Взять хотя бы пункт об исполнении супружеских обязанностей. Нет, об этом лучше не думать! Мой будущий супруг оказался человеком с фантазией. Более того, он прописал в договоре, что имеет право на внебрачные связи, мне же предписывалось хранить ему исключительную верность. Смысл, который Марио вкладывал в понятие «верность», он также расписал очень подробно. В частности, мне не разрешалась оставаться наедине с посторонним муж– чиной или же приглашать друзей мужского пола домой в его отсутствие. Все это было выше моего понимания. А еще, согласно нашему с ним договору, все рестораны Марио, которые он собирался открывать в Питере, фиктивно должны были принадлежать мне. Но в случае развода я оставалась ни с чем.

Я согласилась на все это, потому что в том, что касалось Алисы, Марио оказался удивительно щедр. Он не только официально признавал ее своей дочерью, но и открыл счет на ее имя, куда обещал ежемесячно перечислять приличные деньги, для того чтобы ребенок впоследствии мог получить хорошее образование. Меня он тоже не обидел. Я должна была заниматься кадровой политикой, вести все дела, контролировать работу директоров и управляющих и исправно перечислять «черный нал» на те счета, номера которых дал мне Марио. За это я получала зарплату, сопоставимую с доходами главбуха в крупном банке, и небольшой процент от прибыли. Что касается прямых поставок из Италии, то связи с поставщиками Марио и сам на– ладил без труда, у него уже был такой опыт.

Марио смеялся, что женился на модели, а вместо этого получил в жены отличного менеджера. Что ж, я не спорила с этим. Учеба в университете мне очень помогла. А начинать с нуля ресторанный бизнес оказалось даже интересным. Я помогала Марио, а он помогал мне. Вместе мы неплохо сработались и подобрали себе отличных специалистов в команду. Да и муж из Марио получился не такой уж скверный. Он был опытным любовником, не терпящим однообразия в постели, заботливым супругом, интересующимся моими делами и настроением, и рачительным хозяином, заботящимся об уюте в доме.

Поженились мы очень скромно, в конце февраля. Свадьба оказалась совсем не такой, как я думала. Добившись от Марио предложения руки и сердца, я почему-то решила, что бракосочетание состоится обязательно в Италии, у него на родине. В Римини, куда он меня когда-то так настойчиво приглашал, или в Риме, где мы познакомились. А может, даже в Венеции, о чем я втайне мечтала. Не раз и не два я представляла себе трогательную торжественную церемонию венчания в небольшой церквушке, украшенной белыми и розовыми цветами. Я, высокая, стройная, в облегающем белом платье с длинным шлейфом, и Марио, ослепительно красивый в парадном фраке и с цветком в петлице. Он стоит рядом со священником и с трепетом и любовью смотрит на меня, медленно идущую по проходу. А я двигаюсь неспешно, специально замедляя шаги и делая крошечные остановки, чтобы многочисленные гости, заполнившие всю церковь, могли оценить и грациозность моей походки, и ручную вышивку платья от «Аrmani», и красоту высокой прически, увенчанной маленькой шляпкой с вуалью. Я видела такой наряд в свадебном каталоге и пришла в полный восторг. Конечно, фасон моего платья может быть иным, я хотела эксклюзивный наряд, такой, какого ни у кого другого не было, но это все детали, а общий замысел должен был остаться прежним – длинное платье со шлейфом и шляпка с вуалью. Чтобы потом, когда священник (обязательно седовласый и очень представительный, с благородным лицом и величавой осанкой) певуче проговорил непонятные итальянские слова, а я скромно склонила голову, тихо ответив «Si», Марио мог бы поднять эту вуаль и нежно коснуться губами моих губ. И звуки органа, высокие и чистые, наполняли бы тесную церквушку, вызывая в душе те трепетные чувства, которые заставляют нас рыдать от умиления. И пусть многочисленные родственники Марио осыпают нас цветами при выходе из церкви, как полагается в Италии, и я буду радостно улыбаться им всем независимо от степени родства, а мама, смахнув слезы, заключит меня в объятия и поздравит с таким счастливым событием. Счастливым? О, да! Я была уверена, что буду счастлива, все невесты счастливы в день своей свадьбы. А потом мы поплывем на гондоле по каналам, и одинокий скрипач (конечно же, нас будет сопровождать скрипач!) станет водить смычком по струнам, извлекая из скрипки незатейливую мелодию, поющую о счастье и любви. Марио будет держать меня за руки, и все мои сомнения исчезнут без следа. Сомнения? Какие еще сомнения?! Это скромная, неуверенная Ляля испытывала страхи и сомнения, Ольга же была непоколебима.

Почему-то в своих грезах я упускала из виду, что Марио католик, а я христианка. Не думала и о том, что моим друзьям, непременно присутствовавшим в моих мечтах на церемонии, будет затруднительно всем вместе приехать в Италию. Эти мелочи не тревожили идеальной картины моего воображения. Зато Марио, когда я поделилась с ним своими планами, разбил все эти иллюзии вмиг.

– Но, bella , – недоуменно сказал он, эротично целуя меня в запястье, – это совершенно невозможно! У нас здесь очень много дел. Нам нельзя оставить бизнес… как это? Бесхозным. Время – деньги, так, кажется, у вас говорят. Поженимся здесь, без всяких излишеств, а в Италию я отвезу тебя чуть позже.

И я согласилась. Что еще мне оставалось? Узнала, в каком загсе Петербурга можно расписаться с иностранцем, какие для этого нужны документы, и купила себе элегантный костюм цвета слоновой кости. Длинная, почти до щиколоток юбка с большим разрезом и приталенный пиджак с крупными золотыми пуговицами. Никакой фаты, просто несколько золотистых невидимок со стразами в прическе, идеальный маникюр и минимум косметики – пудра от «Lancome» и помада «Watershine diamonds» вишневого оттенка. День, который должен был стать моим триумфом и запомниться на всю жизнь, прошел практически незаметно. Присутствовали мама с Алиской, Игорь Борисович и Маша. Иришка отсутствовала, отрабатывала очередной контракт. Марио надел мне на палец кольцо с крупным брильянтом, мы посидели пару часов в ресторане, и все кончилось.

А через два месяца после свадьбы жених, выполняя свое обещание, повез меня к себе на родину знакомить с новоявленной родней. То есть тогда он уже получил статус мужа, и я в полной мере почувствовала разницу между влюбленным поклонником и требовательным супругом. Но душа моя словно окаменела, покрылась панцирем, и я на очень многие вещи стала смотреть иначе. Хочет муж, чтобы я надела длинную юбку, – пожалуйста. Требует паэлью на завтрак и кофе в постель – да запросто! Марио такие перемены во мне радовали, он стал благодушным, дарил мне всякие приятные мелочи и, когда бывал дома, подолгу возился с Алиской на полу, играя с ней в кубики и обучая разным итальянским словам. Она ничего пока не понимала, но смеялась весело и заразительно и дергала Марио за красивый греческий нос. Мне же смотреть на их возню было и приятно, и больно. Приятно, оттого что у моей дочери наконец-то появился отец. Больно, потому что это был не тот мужчина, кого я хотела бы видеть в этой роли.

Италия встретила нас сказочным теплом. Градусов двадцать, не меньше. По сравнению с Петербургом, откуда мы улетали, одетые в свитера и куртки, настоящая благодать! Я еще в самолете переодела Алису в нарядный костюмчик, да и сама сменила теплый джемпер на блузку, а вместо ботинок обула туфельки. Марио улыбался и выглядел по-настоящему счастливым. Я знала, как он скучает по теплому климату Средиземноморья, и мы договорились, что обратно я полечу с ребенком одна. Он хотел за держаться в гостях у родни.

В аэропорту нас встречал Рикко с каким-то совсем молодым юношей. Юноша бросил на меня быстрый взгляд исподлобья и хмуро пробормотал что-то сквозь зубы. Мне показалось, что я услышала слово «путана». Рикко грозно прикрикнул на него и радушно раскрыл мне объятия.

– Приятно встречать новый родственница!

– Взаимно, Рикко!

Пересилив себя и стараясь не выдавать обуревавших меня чувств, я обняла своего деверя. Он почти не изменился со времени нашей встречи, был так же уродлив и так же похож на Марио, вот только в волосах появились седые нити. А может, они и были, просто я не приглядывалась.

Подошел Марио с Алисой на руках.

– Марио!

– Рикко! Познакомься со своей племянницей!

Рикко протянул Алиске руки, но она не пошла к нему, а испугалась и заплакала. Спрятала лицо у Марио на груди и жалобно запищала:

– Папа!

Марио рассмеялся и покрепче прижал к себе девочку. Мне стало неловко. Я обратила на Рикко все тепло своей улыбки и вежливо сказала:

– Извините, у нее сейчас такой период, она боится чужих. Потом она к вам привыкнет.

Рикко недоверчиво приподнял бровь, показывая всем своим видом, что ценит мою деликатность, но не верит ни единому слову, а юноша снова что-то враждебно высказал. Только тут мой муж и обратил на него внимание. Грозно процедил что-то сквозь зубы и повернулся ко мне.

– Не обращай внимания на этого зануду, дорогая. Он просто злится на тебя за то, что ты отбила меня у его сестры. Рикко, зачем ты приволок сюда Марчелло?

Рикко ответил что-то по-итальянски, на что Марио махнул рукой, и мы наконец-то пошли к выходу. Насупленный Марчелло тащил наши чемоданы, бубня что-то себе под нос. Мне это совсем не нравилось, но Марио пообещал, что в ближайшее время избавит нас от его общества, и я успокоилась.

Вилла, где жил отец Марио, была небольшой, но очень красивой. Синьор и синьора Джанини встретили нас с гостеприимством и радушием, которого я, признаться, не ожидала. Особенно ласково они отнеслись к Алисе. Когда я увидела тот ворох игрушек и подарков, который лежал на кровати в приготовленной для нее комнате, у меня отлегло от сердца. Мою дочь здесь не обидят! Марио был горд, как настоящий отец. Расписывал своим родителям достоинства Алисы, показывал, как она умеет ходить за руку, и демонстрировал ее «фамильный» профиль. Мне было смешно. Да, Лисенка можно было принять за итальянскую девочку, но наблюдая отношение к ней Марио, мне иногда казалось, что он забыл о том, что она ему не родная. Бабушка и дедушка были окончательно очарованы.

В этот день мы распаковали часть вещей, отдохнули, основательно подкрепились ризотто, удивительно похожим на наш плов, и тающими во рту миндальными пирожными и никуда не поехали. Зато следующий день оказался наполненным событиями. Утром мать Марио вызвалась отвезти нас с Алисой прогуляться по городу и попыталась завести со мной вежливый разговор, в результате чего я постоянно попадала впросак. Сначала мне сложно было понять ее скверный английский. Потом, забыв о том, что магазины в Италии по понедельникам не работают, я поставила ее в неловкую ситуацию, пытаясь попасть в двери торгового центра. А в конце прогулки, заведя разговор о Ватикане, сама была немало смущена, когда синьора Джанини выразила твердую уверенность, что Алиса вырастет доброй католичкой, и пригласила нас следующим утром сопровождать ее в церковь. Когда я пожаловалась на это Марио, он только посмеялся, заявив, что особенности национальных характеров дают о себе знать. Но в целом утро прошло спокойно, чего не скажешь о вечере. Вечером в дом родителей Марио стали прибывать родственники, желающие познакомиться со мной и Алисой. Это был какой-то кошмар! Все эмоциональные, громкоголосые, экспансивные, все желали потискать ребенка и пообщаться со мной. Марио чувствовал себя в этой атмосфере, как рыба в воде, на удивление мало пил и был очень оживленным, зато Алиса уже через пару часов раскапризничалась и захотела спать. Я унесла ее в комнату и с удовольствием осталась с дочерью, так как запомнить все эти степени родства и имена, как правило, оканчивающиеся на «о», было просто выше моих сил. Марио нашел меня приблизительно через час после того, как дочка уснула, и устроил грандиозный скандал, крича, чтобы я не позорила его и немедленно вышла к гостям. Пришлось подчиниться. В итоге наутро у меня болела голова, а ноги ломило от бесконечных национальных танцев.

Зато потом мы уехали на Сицилию и провели пять дивных дней, отдыхая на побережье Средиземного моря и лишь за обедом встречаясь с сильно пожилым тучным итальянцем – дедушкой Марио. Дед был строгим и немногословным, я старалась держаться в его обществе как можно тише и скромней и, как мне кажется, произвела хорошее впечатление. Алиса с удовольствием купалась в мелком бассейне с морской водой, а я целыми днями лежала на солнышке и наслаждалась теплом и покоем. Где был в это время Марио, меня не интересовало. Он встречался с друзьями детства, ездил на какие– то деловые обеды, катался на лошадях, и приходил ко мне в комнату только ночью. Занимаясь с ним любовью, я закрывала глаза и представляла на его месте Олега. Хвала небесам, в эти дни Марио не требовал от меня чего-то особенного, удовлетворяясь традиционным сексом, и я даже получала в постели определенное удовольствие. Все же, что ни говори, в любовных играх Марио был не новичок. Пылкий и чувственный от природы, он искренне пытался сделать мне приятное, и не его вина, что это не всегда удавалось. В такие ночи я старательно имитировала оргазм и убеждала Марио, что он великолепен. Он самодовольно улыбался, звал меня «милой женушкой» и пребывал в уверенности, что я счастлива.

Иногда мне даже хотелось полюбить его. Что в этом такого? История знает много примеров, когда жена, вначале холодная и неприступная, постепенного влюблялась в собственного мужа. Но, как я ни старалась, мне это не удавалось. По отношению к Марио я не чувствовала никакой любви, только некоторую симпатию да благодарность за то, что он так хорошо относится к Алиске. Мое сердце было закрыто для него. Возможно, навсегда.

Изнанка красивой жизни

Квартира, которую я нашла и обставила по собственному вкусу, находилась в Приморском районе. Она была сделана по индивидуальной планировке и устраивала меня полностью. Большая, светлая, с высокими потолками и камином в гостиной, с отличным паркетом, просторной лоджией и двумя санузлами – эта квартира была создана для того, чтобы обеспечивать комфорт. Подземный паркинг и детская площадка во дворе также являлись несомненными преимуществами. Но больше всего мне нравился вид из окна в детской. Солнце вставало над елями, падая золотистыми зайчиками на их верхушки и прячась в густой хвое, отчего настроение сразу же повышалось. А окно спальни смотрело на залив, где прекрасный закат навевал романтическую грусть.

Это Марио настоял на том, чтобы у нас была собственная квартира, а не съемные апартаменты. Проводя дома от силы десять дней за месяц, он тем не менее всячески пытался создать видимость настоящей семьи, заставляя меня играть роль примерной жены и хозяйки. Особого труда это не составляло, и о нас частенько писали в светской хронике, а журнал «Домашний очаг» даже поместил наше семейное фото у себя на обложке. С виду мы были идеальной парой, жили в идеальном доме, воспитывали идеального ребенка и не имели никаких проблем с бизнесом. Просматривая собственное интервью, украшенное красивыми иллюстрациями из нашей жизни, я сама поражалась тому сладкому сиропу, что изливался на читателей с глянцевых страниц. История Золушки и прекрасного принца! Аж скулы сводило от умиления.

На деле все было иначе. Да, бизнес процветал, но семейные отношения никак не складывались. После медового месяца, а точнее недели, проведенной в Италии, все пошло наперекосяк. Марио со своим итальянским темпераментом частенько доводил меня до такого состояния, что я начинала швыряться тарелками и пыталась всерьез расцарапать ему глаза. Он не оставался в долгу, мог спокойно ударить меня по лицу или оскорбить прямо при ребенке. Кроме того, он все больше пил, а напиваясь, превращался в сексуально озабоченного маньяка. Все это, естественно, не способствовало укреплению нашего союза, и мне не раз уже хотелось послать Марио к чертовой матери и уйти куда глаза глядят. Останавливал банальный страх. За себя и за Алису. Марио был жесток и мстителен, он много раз предупреждал меня, что если я откажусь играть по его правилам, то понесу суровое наказание. И я терпела. Ради собственного спокойствия, ради безопасности дочери. И если уж на то пошло, то ради финансовой стабильности и положения в обществе. Быть женой красивого молодого миллионера оказалось чертовски приятно. Передо мной открывались все двери, высокомерные по отношению к другим людям знаменитости – актеры, певцы, политики, адвокаты относились ко мне, как к любимой родственнице. Любезничали напропалую, приглашали в гости и предлагали свои услуги. А для меня это почему-то имело значение. Наверное, я никак не могла забыть черные полосы своей жизни и лишенное развлечений детство.

Мы никогда не были нищими, мама заботилась о том, чтобы я была сыта и одета, но таким вещам, как детские праздники, она просто не придавала значения. Поход в цирк раз в год был для меня большим событием. Новогодняя елка в садике воспринималась, как сказочная роскошь. Я хотела, чтобы у Алисы все это было по полной программе. Мы с ней были Близнецами, а значит, людьми, обожающими блеск и мишуру шумного общества. Эльга Карловна как-то обмолвилась, что, пожалуй, только Близнецы чувствуют себя в толпе лучше, чем в одиночестве. Потому что Близнецы обожают смену впечатлений, постоянное движение, новизну ощущений и никогда от этого не устают. Это было так. Я обожала крутиться в эпицентре вечного праздника жизни. И с помощью Марио рассчитывала обеспечить всем этим в полной мере как себя, так и Алису.

К слову сказать, на Алису муж никогда не повышал голос, никогда ее не обижал и даже в состоянии сильного раздражения относился к ней мягко и приветливо. Приносил ей игрушки и сладости, водил в парк кататься на каруселях. Алиса к нему привыкла, называла папой и с нетерпением ждала каждого его визита. Я же каждый раз гадала, в каком настроении появится любезный супруг и чем теперь будет недоволен. Зато когда Марио был в отъезде, я жила в свое удовольствие. Дела шли по накатанной колее и почти не отнимали у меня времени. Доходы росли, и я могла тратить столько денег, сколько пожелаю. Чтобы сильно не скучать, я вновь связалась с Мариной Петровной и пару раз снялась для рекламы собственного ресторана. Потом записалась в спортклуб и начала посещать его дважды в неделю – по понедельникам ходила на курсы шейпинга и в бассейн, а по четвергам занималась йогой. Еще у меня наконец-то появилась возможность посещать в свое удовольствие косметологов, визажистов, стилистов, совершенствовать и без того блестящую внешность и покупать костюмы от тех самых модельеров, одежду которых я когда-то рекламировала на подиумах. Все это было необыкновенно приятно.

Алиска посещала частный детский сад, лучший в нашем районе. У нее в группе было всего восемь детишек, все из очень приличных и состоятельных семей. Воспитатели, разумеется, отвечали самым строгим требованиям, помещение было идеально приспособлено для занятий с малышами, и потому в садике Алисе нравилось. В свои три с половиной года она была очень развитая девочка, общительная, ласковая и, к моему величайшему облегчению, почти не болела. В Петербурге я закаляла ее, как могла, раз в неделю водила в кружок хорового пения для маленьких, чтобы укрепить горло, и три-четыре раза в год вывозила в Италию.

Сначала я как-то стеснялась родственников Марио и потому уговорила мужа показать мне Римини. Марио согласился, но предупредил, что сможет побыть с нами всего пару дней, после чего уедет по делам. Я не возражала. Мы поселились в прелестном номере отеля, расположенного в районе Marina centro, близком к историческому центру, и я смогла вдоволь побродить по улицам города, удивляясь его неповторимой красоте. Архитектурное соседство древнеримских и средневековых построек с современными зданиями и комфортабельными отелями выглядело очень живописно. Небольшую коляску-трость для Алисы мы привезли из Санкт-Петербурга вместе с багажом, и дочка ничуть не мешала моим прогулкам. А я, гуляя с ней по тротуару, поражалась тому, как грамотно умеют итальянцы использовать особенности местности для получения прибыли. Римини оказался одним из самых популярных и демократичных курортов в провинции Эмилья-Романиа, и здесь была прекрасно развита инфраструктура отдыха. Тут можно было пройти по центральной площади, на которой Юлий Цезарь когда-то обращался с речью к своим легионерам, полюбоваться памятниками древней культуры, прекрасно сохранившимися до наших дней, и тут же зайти в магазин новейшей модной одежды. В одном из супермаркетов «Standa» я нашла одежду от ведущих итальянских дизайнеров по совершенно демократичной цене, а в крошечном маленьком магазинчике неподалеку от вокзала купила восхитительные кожаные браслеты ручной работы. Я даже рискнула проехаться вместе с Алисой на автобусе до парка «Италия в миниатюре», так как на арендованной нами машине уехал Марио, и ничуть об этом не пожалела. Парк мне понравился, а когда дочка заснула на обратном пути у меня на руках, двое немолодых итальянцев помогли мне выбраться из автобуса и вынести коляску, доброжелательно при этом приговаривая:

– Ах, какая прекрасная синьорина! Какая у вас красивая дочка!

Я улыбалась, кивала, но мало что понимала из их речей, да они и не ждали от меня ответа. Пляжи в Римини, протянувшиеся вдоль побережья на много километров, вообще были выше всяких похвал. Чистые, с мельчайшим песком, очень хорошо обустроенные, с душевыми кабинами, туалетами, барами и кафе, они предусматривали все для комфорта туристов. Мы с Алисой ходили на платный пляж, где было значительно меньше народу и она могла спокойно спать под зонтиком, пока я загорала в шезлонге или купалась в море, немного мутном из-за песчаного дна, зато теплом, как парное молоко.

Мне так понравилось в Римини, что я решила обязательно вернуться сюда, когда Алиса станет чуть постарше, может быть, даже во время всеобщей распродажи, длящейся с седьмого января по первое марта, когда в магазинах будут сезонные скидки, но получилось иначе. В следующий раз мы поехали отдыхать на Сицилию, а потом стали ездить к родителям Марио. Они были очень рады нам, Алиса по-прежнему оставалась их единственной внучкой. Синьора Джанини все намекала мне, что было бы неплохо родить еще пару ребятишек, но я лишь отшучивалась. Я не хотела иметь детей от Марио. Мне казалось, что этим я предам память об Олеге и как-то ущемлю интересы Алисы. Неизвестно, как станет Марио относиться к ней, если у него появятся собственные дети. Что странно, муж тоже не заговаривал о наследниках, лишь однажды поинтересовался, предохраняюсь ли я. Я ответила отрицательно, хотя давно уже пила противозачаточные таблетки. Больше Марио этот вопрос не поднимал. Гораздо сильнее его интересовало, кто настоящий отец Алисы. Я не любила разговоров на эту тему и молчала, как партизан. Но однажды, когда мы лежали в постели, он вдруг с такой яростью набросился на меня, подозревая в измене с этим человеком, что я сдалась и ответила почти правду. Я сказала, что отец Алисы остался в моем прошлом и я понятия не имею, что с ним теперь стало. Марио удовлетворился ответом и быстро заснул. Я же еще долго лежала в темной комнате, сухими глазами глядя в потолок. Я действительно понятия не имела, как сложилась судьба Олега. Что же касается прошлого, это было не совсем так. Олег до сих пор жил в моем сердце. Он был более настоящим и более близким, чем Марио, храпящий рядом, ибо я не забывала о нем ни на миг. Олег и только Олег был единственным мужчиной в моей жизни!

Я повернула голову и посмотрела на спящего мужа. Он был по-прежнему чертовски хорош собой. Красив той совершенной порочной красотой, которой поэты наделяли Мефистофеля. Странно, что это совершенство никогда меня не трогало. Я знала, что многие женщины влюблялись в Марио, знала и некоторых его любовниц, готовых ради него на все. Что ж, значит им дано было видеть только внешнюю красоту и не замечать внутреннего уродства. Из чаши с недостатками Марио я отхлебнула достаточно, что– бы не испытывать к нему сейчас даже симпатии. Только равнодушие, ибо я осознанно давила в себе все прочие эмоции. А порой, когда верх надо мной брал мой близнец, – страшную ненависть за свою несчастную женскую долю.

Но если некоторые из женщин завидовали мне, то близко знакомые с нами мужчины почти поголовно завидовали Марио. Кто-то тому, что его жена так красива, умна и обаятельна, а кто-то тому, что я так ему верна. Среди того круга, в котором мы вращались, адюльтер был вполне обычным явлением, я же со своей целомудренностью выглядела белой вороной. Люди этого не понимали и пытались приписать мне всевозможные пороки. Иной раз я до слез хохотала, узнавая вдруг, что меня подозревают в лесбийских наклонностях или обвиняют в связи с совсем молоденькими мальчиками. Марио слухам не верил. Он был достаточно прозорлив, чтобы понимать, что другими мужчинами я не интересуюсь. Как не интересуюсь и им.

– Глупая, фригидная курица! – кричал он порой в порыве гнева.

Я усмехалась. Мы оба понимали, что я не была ни бесчувственной, ни тем более глупой. Очень многие реконструкции в наш бизнес вносила именно я. Я же держала руку на пульсе, следя за работой руководства ресторанов, устраивая ротации, внезапные проверки и не давая никому расслабляться. Особенно меня побаивались почему-то администраторы, дав мне не самое лестное прозвище «Медуза Горгона». Прозвище прижилось, сократившись до «Медузы» и не особенно меня задевало. Медуза так Медуза.

Я потихоньку вылезла из-под одеяла, прошла на кухню, заварила себе кофе. Достала из холодильника гусиный паштет, намазала им французскую булку и с удовольствием подкрепилась. Потом вытащила филе селедки «с дымком» и начала есть прямо из банки. Появления Марио я не заметила и потому вздрогнула, когда он положил мне руки на шею и вкрадчиво произнес:

– Полуночничаешь?

– Марио! Я и не подозревала, что тебе знакомы такие сложные слова в русском языке.

Он обошел меня, подвинул к себе стул и сел почти рядом. Я продолжала есть.

– Вкусно?

– Очень!

– Что это у тебя вдруг появился такой аппетит?

– Не знаю. Вдруг селедки захотела.

Он помолчал, наблюдая, как я набиваю себе рот.

– А ты не беременна?

Придав лицу выражение печального сожаления, я вздохнула.

– Нет! Не получается пока.

Марио скептически поднял одну бровь. Затем, глядя мне прямо в глаза, с намеком усмехнулся. Я облизала губы и враждебно поинтересовалась:

– Что это ты на меня так смотришь?

– Да так… Ты кончай пить свои таблетки!

– Что?

– Я все знаю. Ты не хочешь больше детей. Боишься фигуру испортить, да? Не бойся! Твою фигуру даже ночное обжорство не испортит!

– О чем ты говоришь?

Я состроила самое невинное выражение лица, на которое была способна. Минуту, не меньше, мы смотрели друг на друга, а потом Марио зловеще захохотал. Меня передернуло. В такие минуты я начинала его бояться, он был очень непредсказуем.

– У меня не может быть детей! – вдруг свирепо закричал он. – Никогда! Никогда у меня не может быть детей! Врачи сказали, это безнадежно!

Я опешила.

– Марио, ты мне ни разу не говорил об этом.

– А зачем?! Зачем тебе знать о моем позоре?

– Успокойся, в этом нет ничего позорного. Многие не могут иметь детей, и что с того?! У нас есть Алиса.

– Да, – сказал он, лихорадочно блестя глазами. – У нас есть Алиса. Не только у тебя, запомни это, у меня тоже. И никто никогда не докажет, что она не моя дочь. Понятно тебе?! Я спрашиваю, понятно?!

– Да-да, конечно! Разумеется, это наша дочь. Он начал успокаиваться.

– Алиса меня любит.

– Конечно.

– Она думает, что я ее папа.

– Разумеется.

– Ты ей никогда не расскажешь правды!

– Никогда.

– Иди ко мне. Я хочу тебя.

Ну вот, начинается. Я попыталась отстраниться, но Марио обхватил меня за талию и настойчиво потянул в сторону спальни.

– Дорогой, давай не сегодня. У меня голова болит. Ну пожалуйста, я сейчас не хочу…

Он не успокаивался, на ходу развязывая пояс моего халата. Почти силой завалил меня на постель и… ничего не смог. В первый раз за все время нашего знакомства. Он заснул, рыдая на моем плече, и я так и не поняла, чем вызваны эти слезы – сожалением о невозможности иметь детей или же расстройством из-за мужской несостоятельности.

Утром я проспала. Будильник показывал половину десятого, Марио рядом не оказалось, а Алиска сидела перед большим телевизором, смотрела диснеевскую «Русалочку» и поедала прямо из вазы шоколадные конфеты.

– Мне папа лазлешил! – обиженно запротестовала она, когда я отобрала вазу и выключила мультфильм.

– А папа не сказал, почему тебе не надо сегодня идти в садик?

– Нет. – Она захлопала длинными черными ресницами. – Папа тебе цветочки плинес. Класивые.

– Правда? И где они?

– На кухне.

В большой вазе на обеденном столе стоял роскошный букет роз. Это был даже не букет, а просто много-много цветов, видимо, Марио купил все, что было в наличии. На тугих лепестках темно-багрового, кровавого цвета лежали капли воды. Шипы угрожающе выглядывали из сочной зелени. Крупные бутоны выглядели наглыми завоевателями, беспардонно вторгшимися в светлые, пастельные краски моей кухни. Я поморщилась.

Под цветами лежала записка, точнее, не записка, а одно только слово, крупно написанное на листке бумаги. «Прости». Край листка был прижат маленькой бархатной коробочкой. Я протянула руку и открыла крышку. Серьги. Очень красивые, тонкой работы, явно сделанные на заказ. Два изящных музыкальных ключа с довольно большим бриллиантом в центре. Интересно, кого из любовниц Марио я сегодня обделила? Видимо, дама была певичкой или танцовщицей, раз он приготовил для нее серьги именно такой формы. То, что подарок изначально предназначался не мне, было ясно сразу же. Если цветы Марио спокойно мог купить утром в ближайшем к дому ларьке, то серьги наверняка ждали своего часа где-нибудь у него в кармане. А потом случился ночной облом, и в качестве «утешения» драгоценная безделушка досталась обиженной жене.

Я щелкнула крышкой и небрежно сунула коробочку в карман халата. Отказываться от презента я не собиралась. Питая горячую надежду когда-нибудь расторгнуть наш брак, я потихоньку откладывала деньги и драгоценности в особый фонд. Вполне отдавая себе отчет в том, что развод может достаться мне дорогой ценой, трогать счет Алиски я тем не менее не планировала. Эти деньги пригодятся ей самой, когда придет время получать образование. Я же должна позаботиться о нас в ближайшем будущем, на это и пойдут подобные подарочки.

Вестей от Марио не было слышно уже месяц. В тот день, когда я обнаружила на кухне розы, он оставил сообщение на автоответчике, что снова едет в Италию, и дома уже не появился. Так как его поездки на родину стали явлением вполне привычным, я ничуть не беспокоилась, просто странно было, что он не звонил. Обычно он давал о себе знать как минимум два раза в неделю, требуя от меня доклада о состоянии наших дел и интересуясь желаниями Алисы. Дочка этим бессовестно пользовалась. Не было случая, чтобы она не подбежала к телефону и не потребовала у «папочки» красивых ракушек, новую игрушку или наряд. Теперь же он не звонил, и Алиска недовольно хмурилась.

Придя сегодня из садика, дочка вдруг потребовала маленькую собачку. Я показала ей дюжину плюшевых игрушек, но хитрая Лисичка заявила, что они не настоящие, а она хочет «всамделишную». Пришлось отказать ребенку довольно жестко. Тогда, понимая, что от меня в данном случае согласия не добьешься, дочь начала буквально дежурить у телефона, надеясь уговорить папу. Рассказывать ей, что это занятие скорей всего бессмысленное, я не стала, и малышка спокойно играла на полу у аппарата в свои бумажные куклы. Я же просмотрела кое– какие деловые бумаги и отправилась готовить ужин. Алиса появилась на кухне через час, когда рыба под майонезом уже стояла в духовке, а я резала огурцы для салата. Вид у дочки был довольный, глаза лукаво смеялись.

– Что случилось?

– Ничего, – хихикнула она.

– Ну я же вижу, что что-то случилось. Папа звонил?

– Нет.

– Бабушка?

– Она же в Тулции!

Да, мама действительно отдыхала в Турции вместе с Игорем Борисовичем. Отношения у них были замечательные. Правда, жили они раздельно, так как Игорь Борисович не желал расставаться со своей холостяцкой берлогой, а мама тем более не хотела переезжать из нашей уютной двухкомнатной квартирки, но встречались довольно часто и отдыхать ездили только вдвоем.

Мне казалось, что мама была по-своему счастлива. Во всяком случае, представительный доктор дал ей возможность снова почувствовать себя настоящей женщиной, любимой и желанной, а для нее, уже разменявшей пятый десяток, это было важно. Игорь Борисович, в свою очередь, прямо заявлял, что нашел даму своего сердца, и очень сокрушался, что этого не случилось на двадцать лет раньше. Тут я была с ним согласна. Первую жену доктора я видела только однажды, но и этого хватило, чтобы понять, что она была законченной стервой. Насколько я понимаю, они прожили в браке всего три года, детей у них не было, но, несмотря на это, бывшая жена еще много лет требовала, чтобы Игорь Борисович выплачивал ей алименты, так как якобы загубил ее карьеру. Что там могла быть за карьера, было неясно, поскольку эта дама, выйдя замуж, по собственной воле бросила медицинский институт и заявила, что собирается стать хранительницей семьи. Она же при раз– воде отсудила у Игоря Борисовича отличную сталинскую «двушку», выселив его в десятиметровую комнату в коммуналке.

– Так что случилось? – снова спросила я у дочери. – Отчего у тебя такой довольный вид?

– У меня будет собачка!

– Да неужели?

– Да. Тетя Ила обещала пливезти.

Так, все понятно. Звонила Иришка. Наверняка приехала ненадолго из своей Германии и будет теперь развращать и баловать моего ребенка.

Замуж Ира до сих пор не вышла, детей у нее тоже не было. С Гансом они то ссорились, то мирились, и связывать с ним свою жизнь Ира пока не собиралась. Почти все время она отдавала работе и была более чем удовлетворена своим образом жизни. В прошлом году у Иры погибли родители – разбились при аварии, и в Петербурге ее теперь никто не ждал. Только мы с Алисой. К Алиске Ириша привязалась и баловала ее не меньше, чем Марио.

– А тетя Ира не сказала, когда она собирается к нам в гости?

– Сказала.

– И когда?

– А я забыла!

Я засмеялась. Мой ребенок был непредсказуем! Впрочем, наверняка Ира приедет сегодня, а я вечером так и так никуда не собиралась. И как удачно, что я решила приготовить рыбу, Иришка ее обожает. Вот только к чаю ничего нет. Может, пробежаться до соседней булочной? Я вспомнила, какие титанические усилия прикладывала Иришка, чтобы сохранить стройность фигуры, и решила не вводить ее в искушение. Где-то были сухари с изюмом, самое лучшее лакомство для тех, кто любит сидеть на диете. Прошло не более получаса, и раздался звонок в дверь.

– Тетя Ила! – закричала Алиса, вылетая в длинный коридор.

Я поспешила в прихожую. Ну надо же, как быстро она приехала! Чудеса! Но за дверью стояла не Иришка, а Маша.

– Ты? – удивилась я. – Я и не думала, что ты в городе. Ты же вроде бы собиралась в Австрию, на лыжах покататься.

– Не вышло, – пожала плечами подруга. Небрежно чмокнула Лисенка в макушку, протянула ей маленькую дешевую шоколадку и принялась снимать пальто.

– Э-э-э-э, – протянула я. – Мы тебя вообще– то не ждали.

– Так что, мне обратно ехать прикажешь? Маша бесцеремонно протопала на кухню прямо в сапогах и, усевшись на стул, закинула ногу на ногу. Похоже, она была слегка пьяна.

– Давненько я у тебя не была, однако.

– Это точно. Не меньше года. У тебя что-то стряслось?

– А что, вид неважный?

Я промолчала. Выглядела Маша действительно не очень хорошо, но не говорить же ей об этом прямым текстом. Маша открыла маленький ридикюльчик, достала оттуда пачку сигарет и закурила.

– Здесь не курят.

– Да брось ты! Лучше пепельницу для меня поищи. Марио курит, я знаю!

Алиска крутилась вокруг нас и с удивлением смотрела на тетю, дымящую на нашей кухне.

– Лисенок, иди в свою комнату. Когда тетя Ира приедет, я тебя позову. Маша фыркнула.

– Ах, вот в чем дело! Идеалистка-многостаночница должна пожаловать, поэтому мне тут не рады!

– Не передергивай. За последние полгода ты даже ни разу не позвонила, чтобы узнать, как у нас дела. А когда звонила я, ты все время была занята. Мы виделись только на светских тусовках, да и там ты не особо стремилась к общению. И вдруг, здравствуйте пожалуйста, заявляешься на ночь глядя в гости! Повидаться захотелось?

– А по-твоему, я не могу заскочить проведать свою крестницу?

Я отобрала у Маши сигарету, пепел с которой уже начал падать на пол, затушила ее в раковине и выкинула в ведро. Потом повернулась к бывшей подруге.

– Поздно ты вспомнила, что она твоя крестница. Раньше надо было над этим задумываться!

– Лялька, чего ты злишься? – Маша пьяно икнула.

– А кто распускал про меня слухи, будто бы я сплю с Матвеевым?

– Каким Матвеевым?

– Депутатом. Я с его женой из-за этого в хлам рассорилась. А она, между прочим, была моим партнером по бизнесу.

– Ой, да ладно! Я же пошутила просто!

– Ничего себе шуточки!

Маша посмотрела на меня в упор остекленевшим взглядом.

– Ну прости. Ну дура я была! Лялька, дай денег, а?

– Нет у меня денег, – сухо ответила я. – Марио все забрал.

– А когда он вернется?

– Не знаю.

– Вот жопа-то! – заскулила Машка, вновь доставая сигареты.

Меня это разозлило несказанно.

– А ну убери обратно эту дрянь! – рявкнула я. – У меня муж дома не курит, а ты тут травить нас вздумала!

– Лялька, деньги очень нужны, ну правда. Дай хоть сколько, я ж тебя выручала, когда тебе надо было. Ну хоть тысячу баксов!

Я присвистнула:

– Где я тебе возьму тысячу? Долларов двести, может, наскребу.

– Давай, – обрадовалась Маша.

Я вышла в прихожую, достала из сумки кошелек с деньгами и вернулась в кухню. Маша тем временем вскрыла приготовленный для Иришки ликер и наливала его себе в бокал. Рука у нее чуть тряслась.

– Ты за рулем?

– Да.

– Тогда прекращай пить. А то или разобьешься к чертовой матери, или гаишники поймают. Что вообще с тобой происходит?

– Барсуков, падла, развод требует! Барсуков был третьим по счету Машиным мужем. Когда они в прошлом году женились, мне казалось, что он искренне ее любит. Во всяком случае, смотрел он на нее такими глазами, какими голодный детдомовец смотрит на накрытый стол с домашним обедом. Маша была для него как свет в окошке. Правда, потом, спустя несколько месяцев, я видела его в обществе другой женщины, менее эффектной, чем Маша, но тоже очень красивой. Они сидели в одном из моих ресторанов, и эта женщина, одетая скромно и непрезентабельно, ласково гладила Барсукова по рукаву. Я еще подумала, что тут попахивает не простой интрижкой, а чем-то гораздо более серьезным, но расстраивать Машу не стала. И вдруг такая новость!

– Что это ему на ум взбрело?

– Да так! – Маша махнула рукой.

– И чего ты расстраиваешься? Ты же своего Барсукова никогда не любила.

– Зато он мне денег давал. А при разводе я ничего не получу.

– Как это? – удивилась я.

И в первый, и во второй раз Маша, расставаясь с мужьями, при помощи ловких адвокатов получала очень приличные доли имущества. И вдруг такое заявление!

– Он, сволочь, нанял детектива и буквально поймал меня с поличным. У него есть все доказательства – и фотографии, и видеосъемка, и показания свидетелей, все!

– Так ты ему изменяла! – догадалась я.

– Ну разумеется! Не всем же быть такими правильными девочками, как ты.

– Маша, ну ты дура или как? При чем здесь я?

– При том. Святая ты наша! Скажи лучше, а Марио скоро вернется?

– Ты уже спрашивала. А зачем тебе Марио? О черт!

Я вдруг догадалась. Точнее не догадалась, а увидела на пальце у Машки золотое кольцо. Красивое кольцо тонкой работы в виде музыкального ключа с брильянтом в середине. Не отрывая глаз от этого изысканного украшения на нежном холеном пальчике с острым ноготком, я медленно опустилась на табуретку.

– Не отвечай! Я все поняла. Ты и Марио… Маша вздрогнула.

– И как давно все это продолжается?

– Да ты что?! Как ты могла подумать?

– Я не думаю. Я знаю. Говори, давно вы любовники?

– Со дня вашей свадьбы.

Я ахнула. Нет, поступок Марио меня не удивил. Мы с ним договаривались, что я не буду обращать внимания на его походы по любовницам, это у нас даже в брачном договоре прописано. Потому я и не играла в ревность. Но Маша! Маша меня поразила. О нашем уговоре она знать не могла, Марио строго соблюдал конспирацию, изображая любящего мужа. Собственно, в какой-то мере он меня действительно любил, по-своему, конечно. И всем своим подружкам вешал лапшу на уши о том, какая у нас идеальная семья. Так что Маша, вступая с ним в связь, наверняка полагала, что у нас настоящие чувства. Она была свидетельницей на нашей свадьбе, я считала ее тогда близкой подругой, и вдруг такое разочарование!

– Ляль, ты что, расстроилась?

– Нет, Маша, обрадовалась. Боже мой, как ты могла?!

Она понурилась.

– Да я и сама не понимаю, как так получилась. Но ты тоже должна была соображать, когда выходила замуж за такого потрясающего мужика, что он не будет монахом!

– Правда? – Во мне волнами поднимался гнев. – Может, скажешь еще, что я сама виновата?!

– Ну если уж на то пошло… Он сам меня захотел! И приезжал ко мне регулярно, все это время. Значит, чем-то я его привлекала! Я, может, была его подругой, его музой, его вдохновением!

Я расхохоталась.

– Ах ты, гетера нашего времени! И ты еще набралась наглости и приползла сюда просить у меня денег?

– Так Марио же ни разу не приехал в этом месяце.

От такой наглости я чуть было не растерялась.

– Получается, обычно он сам тебе платит, а тут ты решила у его жены денег попросить. Это что, компенсация за потерю любовника, да? Забавная ситуация, не находишь? И в Австрию ты не иначе как с ним собиралась! А он тю-тю, взял да и пропал.

Машка смотрела на меня исподлобья, взгляд был злым и затравленным. Нога, обутая в модный сапог на шпильке, нервно постукивала по теплому полу.

– Так ты дашь мне денег?

– Нет! Ничего не получишь!

– Смотри, пожалеешь еще…

Эта угроза меня просто взбесила.

– А ну пошла вон отсюда!

Я закричала так громко, что из своей комнаты прибежала Алиса. Пожалуй, только это меня и остановило. Если б не дочка, я бы точно устроила Маше безобразную сцену. Подруга называется!

Закрыв за Машей дверь, я долго и усиленно мыла в ванной руки бактерицидным мылом. На душе было гадко. Да, права была Иришка, которая всегда Машу недолюбливала. Иришка, Иришка, ну где же ты?

Сны и реальность

– И что эта великосветская потаскуха сказала в свое оправдание?

– Да ничего! Сказала, что Марио так хорош, что ему невозможно отказать.

– Вот дрянь! Знала я, что она слаба на передок, но надо же соображать, кому дорогу переходишь!

– Боюсь, такие соображения никогда не тревожили ее совесть.

Алиса давно спала в своей кроватке, а я сидела на кухне, бокал в руке, телефонная трубка у уха, и жаловалась Ирише.

– И еще эта швабра денег у меня пыталась выпросить. Совсем обнаглела!

– У нее, видно, дела совсем плохо. А дозу хочется.

– Какую дозу?

– Ну ты даешь! Ты что, не знаешь ничего? Машка твоя на героине сидит, давно уже.

– Не может быть!

– Может, может. Даже я в Гамбурге об этом слышала, а ты у себя под боком реальных фактов не замечаешь. Маша наркоманка.

Я перевела дыхание и отхлебнула из бокала. Так вот почему она так выглядит! Эти серые тени под глазами, бледность кожи, неадекватное поведение. Интересно, а Марио в курсе, что его любовница относится к числу любителей белого порошка? Может, и он тоже? Да нет, я бы заметила. Марио был поклонником зеленого змия, но никак не наркотиков!

– К тебе завтра во сколько приезжать?

– А как тебе удобно?

– Мне все равно, у меня весь день свободен.

– Тогда приезжай сразу после обеда. Посидим, пообщаемся, потом вместе Алису из садика заберем. Кстати, что это ты вдруг выдумала дарить ей собаку?

– Она сама попросила.

– Не смей даже думать об этом! Ира хмыкнула.

– Ну неужели ты выгонишь из дома очаровательного щенка? Он такой ласковый, такой красивый. Бархатный-бархатный, ярко-коричневый.

– Так ты его уже купила?!

– Ага. Шарпейчика. Такой дивный, весь в складочку, и с родословной. А родословная такая, что закачаешься. Голубых кровей псина.

– О господи!

В детстве я мечтала о собаке. Долго просила у матери хоть какого-нибудь песика, хоть самую беспородную дворняжку, но мама была тверда и решительно мне отказала. Заниматься животным ей было некогда, а моей обязательности она не доверяла. Говорила, что я легко увлекаюсь и так же легко отказываюсь от своих увлечений. Я ее тогда не понимала, и лишь потом, много позднее, в кружке у Эльги Карловны узнала, что Близнецы действительно люди многогранные и не склонные к постоянству. Возможно, по этой причине я не покупала животных для Алисы. А может, дело было в том, что у меня в детстве никогда не было любимца и я не видела в нем необходимости. Наверное, пора было пересмотреть свои взгляды.

– Ладно, привози собачку. Надеюсь, это кобелек?

– Ввести в вашу семью мужчину? Как ты могла такое подумать! Это сучка, так и передай своему Марио, чтобы не ревновал.

– Он у меня не ревнивый. А сучек в его жизни и без того хватает. На каждом приеме его глазами пожирают. Утомили уже.

Иришка хмыкнула.

– Что-то ты становишься циничной, подруга! Старость надвигается?

– Она самая. Поэтому мне срочно нужна омолаживающая терапия в виде посиделок с любимой подружкой!

– Будет тебе завтра терапия. Устроим оздоровительные процедуры по полной программе.

– Отлично. Поработаешь моим психотерапевтом.

– А ты моим. Мне тоже пожаловаться хочется. Хотя бы на Ганса. Не понимает он порывов моей широкой русской души!

– Ха! Да мужикам нас понять вообще сложно. Я тут в одном женском журнале прочитала, что у нас даже мозговые полушария по-разному работают. У них одни части задействованы, а у нас другие.

– Надо взять у тебя почитать такой полезный журнал. Ой, Ляля, поздно уже, давай прощаться. Жди меня завтра часам к двум. Я винца коллекционного привезу, разопьем бутылочку и поболтаем всласть.

– Хорошо. До встречи.

Я повесила трубку и подумала, что дружить с мужчинами и правда сложно. Во всяком случае, мне. Вечно они в меня влюбляются и пытаются привнести в наши отношения что-то романтичное. Может, от меня флюиды какие-то идут? Даже Коля, лучший мой друг, и тот в меня влюблен.

Вспомнив о Коле, я почувствовала укол совести. Он так и не женился, подозреваю, из-за того, что до сих пор на что-то надеялся. Не зная точно, но ощущая фальшь в наших с Марио отношениях, Коля постоянно был рядом именно в те минуты, когда мне было особенно тяжело. Он был лучшим другом, какого мог бы пожелать себе человек, и мне порой было безумно стыдно, что я так беззастенчиво его использую, не давая взамен абсолютно ничего. С другой стороны, взять хотя бы Мэрилин Монро. Она тоже родилась под знаком Близнецов, и тысячи поклонников любили ее, обожали и помогали ей совершенно бескорыстно. Просто потому, что им нравилось ее общество.

«Ха-ха, – сказал внутри меня скептически настроенный близнец, – сравнила тоже, себя и великую Мэрилин! Она талант, а ты кто?» Я отмахнулась от этой мысли. Если Коле нравится мое общество, если он хочет поддерживать меня, когда мне нелегко, то почему я должна от этого отказываться? «А Мэрилин замуж за своих поклонников выходила…» – задумчиво выдал мой близнец. «И что из этого вышло?» – спросила я и мысленно показала ему язык. Близнец замолчал. Я тоже. Коля как мужчина интересовал меня только с той точки зрения, что мог помочь мне по хозяйству или поговорить с Алиской строгим голосом. И вообще, давно мы с ним что-то не виделись, надо бы пригласить Колю как-нибудь на чай. Вот провожу завтра Иришку и позвоню ему. С этой мыслью я отправилась спать.

Сон мне в эту ночь приснился очень странный. Таких ярких и реалистичных снов я уже давно не видела. Мне снился грот, большой, темный, наполненный шорохами и бликами. Я шла через этот грот в полумраке, боясь оступиться, чувствуя неровную осыпающуюся поверхность под ногами. Я стремилась вперед, вглубь, туда, где горел костер, где было тепло и уютно, подальше от входа, где подкарауливал страх, где царила темнота и гуляли сквозняки. Эти сквозняки просачивались внутрь, холодили босые ноги, задували под юбку. Я слышала эхо своих шагов, отражающееся от каменных стен, и гулкую капель где-то сбоку. Позади завывали ветра, сгущался мрак, и я все шагала и шагала вперед в страшном одиночестве, а заветный костер, яркой точкой горевший впереди, все не приближался. И вот уже заныли израненные острыми камнями ноги, тело перестало слушаться, а я все шла, стараясь разглядеть того, кто сидел у этого костра. И никак не могла дойти.

Я проснулась среди ночи в холодном поту, ошеломленная внезапной мыслью об окружающем меня одиночестве. Люди считали меня счастливой женой, удачливой предпринимательницей, женщиной, вытянувшей счастливый билет. У меня было огромное количество знакомых и приятелей, я вращалась в высшем обществе, была приветлива, мила, общительна. Мне ничего не стоило изобразить из себя человека, полностью довольного своей жизнью, имеющего тысячу друзей. На самом же деле я шагала в темноте совершенно одна. Годами шла к видимой, но недостижимой цели в пустоте холодного грота, пытаясь избежать неведомой опасности, шарахаясь от преследующих меня теней. И есть ли тот, кто ждет меня у горящего костра? Кто вообще рядом со мною?

«Мама. Алиса. Коля. Иришка. – Внутренний голос подбадривал и утешал. – Есть люди, которые помогут в трудную минуту. Ты не одна».

«Машу я тоже считала своей подругой», – возразила я. «Всем свойственно ошибаться», – успокоил меня близнец. «Мне так одиноко! – пожаловалась я. – Мама теперь с Игорем Борисовичем, Иришка далеко. К Коле я не испытываю никаких чувств, а Алиска вырастет и уйдет в свою собственную жизнь». «А я? – спросил близнец. – Я всегда буду с тобой!» – «Да. Ты всегда будешь жить во мне!»

Я успокоилась. Расслабилась. Обняла подушку и постаралась не думать ни о чем плохом. И не разговаривать больше сама с собою. Хорошо же я буду выглядеть, если проснется Алиса и застанет маму беседующей на разные голоса! Холодный грот меня больше не пугал. Я почему-то была уверена, что сумею дойти до костра. И если даже там никого не окажется, мы с близнецом справимся сами. Вдвоем мы сильнее!

День, проведенный в компании Иришки, блеснул, как солнечный луч, и ушел в прошлое. Мы снова остались вдвоем с Лисенком. Впрочем, не совсем вдвоем. В нашем доме теперь появился новый член семьи, крошечный, похожий на игрушку щенок, которого мы, посовещавшись, назвали Складкой. Жила Складка в коридоре, на специальном матрасике, ела на кухне из фирменной собачьей миски. Два раза в день я выводила Складочку на прогулку, но она не любила ходить по мокрой земле, жалась к ногам и просилась обратно, в теплую квартиру. Там Алиса таскала ее за загривок, но Складка не возражала. Ей это, кажется, даже нравилось. Марио так и не появлялся, я начала волноваться, несколько раз безуспешно звонила ему на мобильный и слушала далекий автоматический голос, информирующий, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Звонить синьоре Джанини или Рикко я не решалась. Мне казалось, что отъезд Марио мог быть как-то связан с тем, что случилось у нас накануне, а это были наши внутренние дела. Да и как бы это выглядело со стороны – ревнивая жена по всему свету разыскивает блудного супруга? Нет, лучше не позориться! Погода испортилась, зарядили дожди. Как-то раз, проснувшись от звонка будильника и по– слушав завывания ветра за окном, я решила не вести Алису в садик, а устроить нам общий выходной. Поиграть в фишки, посмотреть мультики, наплести Алисе косичек, а на себе опробовать новую маску для лица с экстрактом из косточек абрикосов и накрасить ногти лаком c металлическим отливом фирмы «Revlon». Дождь барабанил по подоконнику, навевая дрему, и я не торопилась вылезать из теплой постели, нежась под шерстяным одеялом. Часов в десять утра проснулась Алиса, пришла ко мне, шаркая тапками, и притащила за собой щенка. Мы немного повозились на моей кровати, играя и смеясь, а потом я отправила Алису умываться и чистить зубы, а сама пошла готовить завтрак. Кофе и мюсли мне, молоко и кукурузные хлопья Лисенку, свежей воды и сухого корма для щенков Складочке.

Звонок в дверь застал меня врасплох, я никого не ждала, мы вообще мало кого принимали в этом доме. Мелькнула мысль, что вернулся Марио или мама решила неожиданно нагрянуть в гости. Нет, мама бы позвонила. Я поплотнее запахнула короткий халатик, пригладила руками непослушные вихры и пошла открывать. Хитрое устройство видеонаблюдения опять не работало, и я спросила через дверь:

– Кто?

– Откройте, милиция!

– А откуда я знаю, что вы из милиции? – насторожилась я. – Консьержку позовите, пусть подтвердит, иначе не открою.

– Тут консьержка. И понятые тут. Открывайте дверь, у нас ордер на обыск!

Недоумевая, но еще не тревожась, я щелкнула замком. На площадке оказалось действительно много народу. И мой сосед из квартиры напротив, и наша консьержка, и какая-то женщина со смутно знакомым лицом, тоже, наверное, живущая по соседству. И еще трое в форме и один в штатском.

– Покажите, кто подписал документ! – потребовала я, вставая на пороге и не пуская гостей в квартиру.

Один из тех, кто был в форме, протянул мне лист официального бланка. Я взглянула мельком и усмехнулась. Все понятно, мелкая Машкина месть. На ордере стояла подпись ее бывшего любовника.

– Проходите! – широко повела я рукой. – Только ботинки снимайте, а то ковры попачкаете!

Люди с лестницы просочились в квартиру, поглядывая на светлый паркет и толстое ковровое покрытие цвета кофе с молоком. Сосед снял кроссовки, незнакомая женщина была в шлепанцах, а те, что в форме, замялись, не зная, как поступить. Не думаю, что их так уж часто просили разуться. С другой стороны, я улыбалась им приветливо и гостеприимно и просьбу высказала самым естественным образом.

– Столько тапок у меня нет, но вы можете ходить босиком. Здесь чисто, – развеяла я их сомнения.

Мужчины, переглянувшись, дружно сняли ботинки. У одного оказалась дырка на пятке, и он смущенно подтянул носок так, чтобы ее не было видно.

– Вы позволите? – спросила я, кивая на телефон и улыбаясь еще более обворожительно.

– Конечно, – галантно сказал человек в штатском.

Он единственный из всех не соизволил разуться и спокойно стоял возле вешалки, изучая меня внимательными смеющимися глазами. Мне стало жаль, что я в халате, не причесана и не накрашена подобающим образом. В другой одежде я бы чувствовала себя увереннее. Хотя я была настолько взбешена Машиным поступком, что во мне в общем-то и без того хватало злого куража. И плевать мне было, как я выгляжу перед этими служителями продажной Фемиды.

Я пролистала толстый телефонный справочник, заведенный мной специально для деловых контактов, нашла нужный номер и слушая длинные гудки, приготовилась излить всю свою ярость. Трубку на том конце сняли не сразу.

– Петрович! – вкрадчиво промурлыкала я голосом тигрицы, вышедшей на охоту. – Это тебя Ольга Ольгина беспокоит. Та самая, к которой ты людей служивых направил. Ты мне можешь объяснить, что за муха тебя укусила?

Машин любовник кашлянул.

– Это очень серьезное дело, Оленька. Поверь, я не стал бы беспокоить тебя по пустякам.

– И в чем же заключается серьезность? Мария тебя шантажирует, угрожая все рассказать твоей жене? Так я тоже могу это сделать. И за доказательствами далеко ходить не придется.

– Бог с тобой, дитя мое, при чем здесь моя жена? И при чем здесь Мария?

– А разве не она попросила тебя устроить мне это маленькое развлечение?

– Оля, Машенька в клинике. Лечится от наркозависимости. Я сам лично ее туда позавчера устроил.

– Вот те раз!

– Но, к сожалению, она показала, что наркотиками ее снабжал твой муж. Марио Джанини. Официально показала, я имею в виду. Ее взяли с поличным, так что…

– Так что чтобы отмазать бывшую подружку, ты устроил ее в лечебницу, а все стрелки перевел на меня.

– Ты все не так поняла. Дело серьезное. Позвони-ка ты лучше своему адвокату.

Он повесил трубку. Вот проныра! Я набрала еще один номер.

– Алло, здравствуйте. Лев Яковлевич Кацман у себя?

– Нет, Лев Яковлевич будет только вечером, он за город уехал!

Вот досада! Адвокат оказался недоступен. Старый мудрый еврей Кацман не доверял мобильным телефонам, так что связаться с ним возможности не было.

Я прошла в гостиную, где полным ходом шел обыск. Молодые люди с серьезными лицами перебирали видеокассеты, выворачивали ящики комода, перелистывали книги. Алиса активно участвовала в процессе, предполагая, что это такая интересная игра. Складка возилась у всех под ногами, повизгивая от восторга и время от времени игриво хватая милиционеров за ноги. Понятые скромно сидели на диване у окна.

– Если надумаете обыскивать камин, то возьмите на подоконнике газетку, а то перемажете тут все да и сами запачкаетесь – ласково посоветовала я, выпуская на волю своего близнеца, ироничную и зловредную Ольгу. – Могу еще предложить фартук, вдруг потребуется. Книги тоже немного пыльные, домработницы у нас нет, а одна я не справляюсь. Заодно и пыль мне вытрете.

Видимо, не разобравшись, серьезно я говорю или же это является завуалированной формой издевательства, на меня не обратили внимания.

– Да, я же не спросила. А что вы ищете? Наркотики?

Тот из мужчин, который предъявлял мне ордер, отрицательно покачал головой.

– Не только. Но и это возможно.

– А я всегда думала, что наркотики находят служебные собаки. Специально обученные. У вас таких разве нет? Вы сами все нюхаете?

Теперь не заметить явной издевки было очень трудно. Думаю, кое-кто уже пожалел, что не затоптал моих ковров грязными ботинками. Впрочем, что это я? Один из гостей, кажется, не разулся. Тот, что в штатском. Он как раз стоял у меня за спиной.

– А вы почему не сняли обувь? – поинтересовалась я, бросаясь в атаку.

– Потому что я не люблю, когда мной манипулируют. Ольга Вадимовна, можно вас попросить пройти со мной в какое-нибудь другое помещение?

– Можно. Но если вы наследите, мне при– дется мыть пол.

– Не беспокойтесь, я вытер ботинки.

Я провела его на кухню, где демонстративно налила себе кофе, не предлагая угостить его. Отхлебнула глоток. Со злорадством поглядела на него поверх чашки. По кухне плыл дивный аромат. Могу поклясться, он сглотнул. Мой близнец получил от этой мелкой шпильки немалое удовольствие.

– Нехорошо получается. Вы меня знаете, а я вас нет. Вы не представились.

– Вы были слишком заняты.

– Итак?

– Николаев Виктор Иванович. Отдел по борьбе с наркотиками.

– Вот даже как?

– Да. Ольга Вадимовна, могу я откровенно поговорить с вами о вашем муже?

– А у меня есть выбор?

– Честно говоря, нет. Но я прошу отнестись ко мне с меньшей враждебностью. Я понимаю, как вам неприятно. Чужие люди вломились в ваш дом, устроили бардак…

– По поводу бардака это вы мне так мягко намекаете?

Он запнулся.

– На что?

– На то, что мне придется долго наводить порядок.

– Ну вот видите! Вы не можете посмотреть на вещи непредвзято? Мы же просто делаем свою работу.

– По-моему, вы многого от меня требуете. Даже святая на моем месте имела бы право разозлиться, а я всего лишь человек.

– Не скромничайте, Ольга Вадимовна! Я наводил о вас справки, вас вполне можно причислить к лику святых.

От этого сомнительного комплимента (а комплимент ли это был?) я слегка опешила и пригляделась к человеку, вольготно рассевшемуся на резной табуретке, более внимательно. В нем не было ничего ментовского. Интересный мужчина среднего роста в возрасте сорока пяти – пятидесяти лет. Неприметная на первый взгляд внешность, в толпе такого не заметишь, а заметив, не зацепишься взглядом. Но в то же время в нем проглядывают недюжинный ум и яркая индивидуальность. Высокие скулы, твердый подбородок, умные карие глаза с веселыми искорками. Чисто выбрит и одет очень прилично. Свежая рубашка в мелкую серую клетку, мягкий пуловер, отлично выглаженные брюки, дорогие ботинки. Такие стоят долларов триста, не меньше. И часики на нем не из дешевых. И обручальное кольцо на пальце.

Я молча достала вторую чашку, налила кофе, поставила на стол датское печенье в плетеной корзинке и сахарницу. Придвинула все это к Виктору Ивановичу. Присела.

– И что же вы обо мне узнали?

– Представьте себе, ничего криминального. Все отзываются о вас как об удивительно милом, дружелюбном человеке, приятном деловом партнере, даме с незапятнанной репутацией, как деловой, так и личной. В вашем кругу это большая редкость! Вы или очень умная женщина, или снизошли к нам с небес.

– Всех нас посылает сюда Бог, – осторожно сказала я. – Но мне казалось, что объектом вашего пристального интереса должна служить не я, а мой муж.

– Это так. – Виктор Иванович отхлебнул из чашки и удовлетворенно кивнул. – Отличный кофе. Как я и думал.

– При чем здесь кофе?

– В вашем доме, как я заметил, все на редкость гармонично. Вы вообще оказались именно такой, какой я вас себе и представлял. Идеальная хозяйка! А как вы заставили разуться этих архаровцев, – он кивнул в сторону комнаты и засмеялся одними глазами, – это вообще высший пилотаж! Никогда такого не видел. Где вы изучали психологию?

– Нигде.

– Ну полно вам, Ольга Вадимовна, я же не дурак, все видел своими глазами. Вы прекрасно пользуетесь известными приемами, заставляя людей делать то, что надо вам.

– Виктор Иванович, не уходите от темы! Я хочу знать, в чем вы обвиняете моего мужа?

– А вы действительно не в курсе?

– Поверьте, я действительно не в курсе.

– Что ж, и такое может быть. Марио Джанини находится на подозрении давно. Собственно, уже года три назад нам стало достоверно известно, что он является одним из главных организаторов поставки героина в Россию. Он же наладил транзит наркотиков из Чечни через Санкт-Петербург в Италию.

В глазах у меня потемнело. Я закусила губу, выпрямила спину и ухватилась за край стола, чтобы не упасть.

– Вы уверены в том, что говорите?

– Абсолютно.

– Но это невозможно! Я никогда не замечала за Марио ничего такого!

– Ваш супруг осторожный человек. Он не смешивает семью и работу, бизнес и удовольствие. Только раз он отступил от своего правила, когда стал снабжать героином вашу подругу, да и то она никак не могла подозревать всего размаха его деятельности.

– Тогда как вы узнали?

– Человек по имени Марчелло Фальконе сдал его Интерполу. Только явных доказательств у него не было. Но с тех пор и в Италии, и в России за синьором Джанини пристально следят соответствующие органы. И недавно ваш муж совершил ошибку!

Марчелло! Я вспомнила худого мрачного юношу, встречавшего нас однажды в аэропорту. Кажется, Марио должен был жениться на его сестре. Да уж, неисповедимы пути Господни. А какие странные формы принимает порой месть! Я вышла замуж за Марио, причинив боль незнакомой мне итальянской девушке. А ее брат донес на моего мужа, и вот я узнаю, что человек, с которым я делила кров и пищу, который стал отцом моему ребенку, – международный преступник. И теперь больно мне. Очень, очень больно. Каким бы прохладным ни было мое отношение к Марио, все же он был мне не чужим.

– У вас кровь, – озабоченно сказал Виктор Иванович.

Оказывается, я сжала кулак так сильно, что длинные ногти впились в ладонь, поранив нежную кожу.

– Ничего, – я взяла льняную салфетку и замотала руку.

– Не принимайте так близко к сердцу.

– Переживу.

Пауза затянулась. Кофе был выпит. Где-то в коридоре залаяла Складочка.

– Вы хотели что-то мне сказать?

– Да. Ольга Вадимовна, если ваш муж вдруг появится здесь или просто позвонит вам…

– Я поняла. Я тут же вам сообщу.

– Хорошо. Вот моя визитная карточка. А ему о нашем визите говорить не обязательно.

– Боюсь, что этого я не могу вам обещать.

– Жаль. Но ничего не поделаешь. Только постарайтесь не нарываться на скандал. Как выясняется, вы недостаточно хорошо знаете синьора Джанини, и возможно, его поведение будет непрогнозируемым.

– Я буду осторожна.

– И еще я попросил бы вас никуда не уезжать из страны. Вы же не собираетесь в ближайшее время за границу?

– Это официальная просьба?

– Нет.

– Тогда это не ваше дело.

Я снова раздвоилась. Одна моя половина улыбалась, вела себя как полагается гостеприимной хозяйке, кокетливо смотрела из-под ресниц, склонив голову набок. Другая говорила и делала то, что считала нужным. Наверное, это и было тем самым, что Виктор Иванович назвал психологическим приемом. Я не знаю. Я всегда была такой. И он не стал со мной спорить.

– Хорошо. Поступайте, как знаете. Только не наделайте глупостей!

А именно это я и собиралась сделать. Я была полна решимости ближайшим рейсом улететь в Италию. Мои телефоны с сегодняшнего дня наверняка будут прослушивать, да и не решить таких вопросов по телефону. А я собиралась основательно и серьезно поговорить с дорогим моим родственничком Рикко. Мне вдруг припомнились некоторые мелкие детали, которым я раньше не придавала значения. И странные итальянские поставщики, желающие иметь дела напрямую с Марио, и крупные суммы денег, падающие на счета, а потом таинственным образом изымающиеся моим мужем на «непредвиденные расходы», и неприятный толстый тип на таможне, намекающий на что-то с гнусной ух– мылкой. И даже то, как скоропалительно Марио согласился жениться на мне, ведь что может быть лучшей ширмой для темных делишек, чем образцовая семья и честный семейный бизнес?! Тем более что все рестораны юридически принадлежат мне, а он тут как бы и ни при чем. И Рикко, Рикко с его неурочными звонками в Питер, вечно спорящий с Марио на их тарабарском языке и всегда не вовремя вызывающий его по срочным делам в Италию. Что ж, Рикко ответит мне на все вопросы. Если кто и знает, что к чему, так это он.

Падение в бездну

Самолет нырнул вниз и пошел на посадку. Только что нас окружало ослепительно синее небо, солнце яркими бликами слепило глаза, и вот уже мы словно бы плывем в облачной мгле. Салон стало ощутимо потряхивать. Представительный мужчина, сидящий рядом со мной, странно булькнул, посерел и схватился руками за горло.

– Вам плохо? – участливо поинтересовалась я.

– Нет. Страшно очень.

Что ж, страх перед полетами ломает порой самых сильных людей. Даже президенты, министры и нефтяные магнаты, бывает, боятся самолетов. Я не боялась никогда. Ощущение полета меня окрыляло. Я знала еще из курса школьной программы, что кучевые облака, такие красивые и пушистые, когда на них смотришь с земли, на самом деле таят в себе немалую опасность для пилотов. Но я также знала, что согласно статистике на самолетах летать ничуть не опаснее, чем ездить в автомобилях. Мы же ежедневно перемещаемся по переполненным магистралям, не думая об авариях, так почему я должна думать об этом в полете? Туманная мгла в вышине выглядит всегда так загадочно и прекрасно…

Сегодня было облачно. Только один раз небо прояснилось, и я увидела внизу потрясающе красивые снежные шапки величественных гор. Альпы! Мы с Марио как-то ездили туда кататься на лыжах. Помню, как поразило меня тогда разнообразие климата Италии, – только что мы купались в море, гостя у деда Марио на Сицилии, и вот уже несемся по снежным склонам гор. Чудеса! Это во всех отношениях было чудесное время. Мы в тот год поженились, Марио был еще нежен и заботлив по отношению ко мне, и я еще надеялась на прочность и долговременность нашего союза. Мы выбрались на горнолыжный курорт Campitello Val Di Fassa, и я сразу же оценила красоту Доломитовых Альп. А погода, теплая и одновременно позволяющая без проблем кататься целый день напролет на лыжах, – ни с чем не сравнимое удовольствие! Марио только посмеивался над моими восторгами, и я поняла, что он завсегдатай здешних мест. В долине Val Di Fassa, где мы остановились, находилось целых семь горнолыжных поселков, связанных между собой маршрутом Skibus. Мы провели три дня в самом популярном из них, Canazei, довольно большом и прекрасно подходящим для молодежного отдыха. Марио сразу же отвел меня в лучший бар, где встретил по меньшей мере пятерых знакомых, а ночью пригласил на дискотеку, где мы, разумеется, стали самой красивой парой и зажигали до утра. А утром, так как я не очень хорошо держалась на лыжах, муж провел для меня экскурсию по канатной дороге на самый живописный горный мыс Col Rodela и показал местечко Champac, где сложные трассы соседствовали со спусками для начинающих. Я училась кататься на лыжах, пила дивный итальянский капуччино – немного кофе на дне чашки и огромная шапка сливок сверху – и наслаждалась жизнью.

Да, это было хорошее время! Но оно прошло. Пролетело, как тот миг, на который мелькнула внизу дивная картина гор. Облака тут же сомкнулись, и больше я ничего не смогла рассмотреть. Жаль! Вид заснеженных вершин всегда вселял в меня надежду на лучшее. Я отвернулась от окна и посмотрела на свою холеную руку с безупречным маникюром, на ногти, расписанные в салоне розовато-сиреневыми цветами. Этими самыми ногтями я выцарапаю из Рикко всю правду, он не посмеет мне солгать! Почему– то я была в этом абсолютно уверена.

По прибытии меня никто не встречал, я никому не сообщала о своем приезде. Мама могла посидеть с Алисой всего два дня, так что у меня не было времени на обычный визит к синьоре Джанини, да и не было смысла ехать к ней без ребенка. Я собиралась навестить Рикко, поговорить с ним по душам, насколько позволяло знание языка, прояснить некоторые тревожащие меня вопросы и вернуться завтра в Петербург. Обратный билет уже лежал у меня в кармане.

Номер гостиницы, где я остановилась на одну ночь, был маленький и не очень уютный. Я скромно пообедала в ресторане и принялась дозваниваться своему деверю по мобильному телефону. Он ответил почти сразу.

– Si.

– Рикко, это Ольга, жена Марио.

– Ольга?

– Да. Я в Риме. У меня в Петербурге был обыск. Рикко, я не знаю ваших дел да и знать не хочу. Но Марио твой брат, и ты наверняка в курсе того, чем он занимается. Мне это совершенно не нравится. Я не желаю иметь к этому никакого отношения. Поэтому нам надо немедленно встретиться. Это очень важно!

Речь получилась намного более сумбурной и истеричной, чем я рассчитывала, может поэтому Рикко меня не совсем понял. Или совсем не понял?

– Ольга, ты не можешь сейчас видеть Марио. Я не знать, где он.

– Я приехала, чтобы встретиться не с Марио, а с тобой!

– Что? Ольга, ты с ума сошла! Неужели ты рискнула привезти ее сюда, перевезти через граница?

– Что привезти? Рикко, о чем ты говоришь? Голос у Рикко был до такой степени заинтересованный и встревоженный, что я сама неизвестно отчего испугалась. Интересно, чего он от меня ждет? Что именно, по его мнению, я должна была перевозить через границу? Партию наркотиков? Это абсурд. Алису? Я привозила ее много раз, это не вызывало у Рикко особых эмоций. Чего же он от меня ожидает?!

– Ольга, мы обязательно должна встретимся. Но только завтра. Ты поняла? Завтра! Я сейчас в Милане. Но завтра я прибыть в Рим, чтобы встретиться с тобой. В полдень у Колизея, где собираются экскурсии. Ты приходить обязательно.

– Разумеется, я приду. Я ради этого и приехала. Но почему именно возле Колизея?

– Это самое удачное место. Много народа.

Рикко отключился прежде, чем я смогла спросить, чем хороша встреча в людном месте, или попросить перенести ее на другое время. Полдень меня совершенно не устраивал – в четыре часа улетал мой самолет! Но перезванивать я не стала, решив не обращать внимания на неудобства и попросту подкорректировать свои планы.

На следующий день я долго колебалась, размышляя, стоит ли после свидания с Рикко вернуться в отель за вещами или же лучше взять их с собой, чтобы потом сразу поехать в аэропорт. Остановилась на втором варианте. Номер мне не нравился, а из багажа у меня была лишь небольшая сумка, в этот раз я путешествовала налегке. Если разговор с Рикко получится недолгим, я просто прогуляюсь по городу или посижу в кафе. Я и к Колизею пришла заранее, не заказывая такси, а дойдя пешком. Я любила ходить пешком, это было полезно для фигуры, а часовая прогулка никогда не казалась мне утомительной.

Огромный амфитеатр в форме эллипса, со стенами высотой почти 60 метров выглядел внушительно. Время, казалось, было не властно над ним. Я знала, что огромные глыбы травертина были сняты и вывезены для строительства других дворцов, что здание многократно страдало от землетрясений, но общего впечатления это не портило. Колизей поражал меня красотой и мощью всякий раз, как я его видела. Было несложно представить, как на огромной арене сражаются гладиаторы, дерутся львы или слоны, льется кровь. Что касается массового мученичества христиан, то я не очень-то в это верила, но коль уж Бенедикт какой-то там провозгласил из-за этого Колизей святым местом, с данным фактом приходилось считаться.

Любуясь арочными пролетами, разрезанными пилястрами и полуколоннами в канонической последовательности, я пыталась вспомнить, в эпоху правления каких императоров возводилось это монументальное сооружение, но кроме того, что строительство длилось десять лет, ничего припомнить не могла. Между тем, пока я предавалась своим мыслям, прошло уже немало времени. Рикко давно пора было быть здесь, он опаздывал почти на час. Я здорово проголодалась и начала замерзать. Притопывая ногами и проклиная про себя необязательность своего родственничка, я стала вертеть головой, прикидывая, где можно перекусить, чтобы не терять из виду место встречи. И стоит ли вообще дожидаться Рикко? Несмотря на все его заверения в необходимости увидеться, я прекрасно понимала, что это надо в большей степени мне. Рикко же собирался прибыть из Милана только ради того, чтобы получить от меня какую-то вещь, якобы провезенную через границу. Учитывая, что я ничего не привезла, для него это свидание теряло смысл.

Рядом со мной остановились две возбужденные туристки, переговаривающиеся на превосходном английском. Они тоже давно уже ждали кого-то, кто недопустимо опаздывал. Упоминание Милана заставило меня прислушаться к их речи. Ах, вот в чем дело! В теленовостях передали, что между Римом и Миланом образовалась огромная автомобильная пробка. Все ясно! Рикко не успеет приехать, ждать бессмысленно. Я зашла в кафе, заказала себе блюдо из баклажан, зеленый итальянский соус «песто» из базилика, оливкового масла и кедровых орехов, чашку кофе и булочку с виноградом. С удовольствием все это съела. Вернулась к Колизею. Рикко не было. Я пожала плечами, села на автобус и направилась в аэропорт. Поездка прошла впустую!

Санкт-Петербург встретил меня слякотью и мокрым снегом, а мама плохими новостями.

– Лялечка! Сегодня утром звонили из твоего ресторана на Литейном. У них там была проверка из СЭС, и их, кажется, закрывают.

– Что?!

Вот только этих разборок мне сейчас и не хватало! Надо срочно выяснять, что именно не устроило уважаемых проверяющих, при необходимости заказывать экспертизу в Госсанэпидемнадзоре, а в первую очередь, конечно, устроить хороший разнос директору. Давно надо было уволить недотепу, да все рука не поднималась, жалела его из-за трех детей. А в бизнесе жалость недопустима.

– Мама! А ты не могла бы…

– Нет, Ляля, если с Алисой посидеть, то сейчас не могу. У меня завтра семинар, на котором не присутствовать просто невозможно.

– Ладно, я сама справлюсь. Утром отведу Лисенка в садик, а забрать ее попрошу Колю.

– Доча, не трогала бы ты сейчас Колю. Не до того ему.

– Как это?

Сложно было представить, чтобы Коле было не до меня.

– У него свадьба в следующем месяце, он на Томочке Акопян женится.

Новость сразила меня наповал. Ну и ну! Сразу после окончания школы Тамара уже успела побывать замужем, родить двоих детей, растолстеть до неприличия и развестись. И вот теперь собирается отнять у меня самого верного поклонника. Если он женится на Томке, вряд ли она допустит, чтобы Коля по-прежнему оставался моим другом. А ведь без Коли, без его помощи, мне придется совсем туго.

«Не допустить этого!» – шепнул мой близнец. «А если Коля будет с ней счастлив? – возразила я. – Если это его судьба?» «О себе подумай, мать Тереза! – возмутился близнец. – Да и о Коле тоже! Нужна ему эта корова? Он же наверняка от отчаяния на ней женится, потому что ему женской ласки хочется и семьи, а ты его ни разу не приласкала, надежды не подала!»

«Какой еще надежды?! – прикрикнула я. – Ты о чем?». Близнец не ответил. Как испарился. Спрятался, пропал. Но сомнение осталось. А надо ли Коле жениться на Тамаре Акопян? Удержать его от этого шага для меня не составляло труда. Я задумалась и решила поговорить с самим Колей, посмотреть на его настроение. Вот потом и решу, нужен ли ему этот брак. В его душе я читала, как в раскрытой книге, что касается чувств Тамары, то они меня совершенно не волновали.

Трое суток прошли, как в страшном сне. Я почти не спала, с утра до вечера моталась по городу, висела на телефоне, улаживала дела. Ресторан не закрыли, зато совершенно неожиданно стали наезжать бандиты. В их мире тоже намечались перемены, делились сферы влияния. Ситуация начинала меня беспокоить. Проблемы нарастали, как снежный ком. Похоже, пора было искать другую «крышу», а это требовало от меня немало времени и сил. И справляться с этим я должна была сама. Колю после беседы с глазу на глаз я решила оставить в покое, пусть себе женится. Тамарку он, конечно же, не любил, но она дала бы ему то, что Коле было действительно необходимо. Свой дом и свою семью. А это уже немало. Да и не мог Коля ничем мне помочь в сложившейся ситуации!

Алиса эти дни проводила с няней. Причем, не озаботившись раньше этим вопросом, я теперь была готова локти себе кусать. Агентствам я не доверяла принципиально, пришлют постороннего человека, и какие бы ни были у него рекомендации, неизвестно, как они с моей дочкой поладят! Поэтому я договорилась с медсестрой из поликлиники, которую мы очень хорошо знали, и за немалую денежку она согласилась заняться ребенком. Так что хоть в этом руки у меня были развязаны. Конечно, было неприятно, что с моим ребенком будет проводить время не родная мать, а посторонний человек, но я дала себе обещание, что, как только разберусь с делами, тут же наверстаю упущенное.

Я возвращалась домой чуть за полночь после ревизии одного из ресторанов и мечтательно предвкушала горячий ужин и расслабляющую ванну. Лифт открылся в темноту. Что за безобразие – неужели нельзя лампочку поменять? Только было я собралась громко возмутиться качеством обслуживания нашего дома и позвать консьержку, как из полумрака на меня шагнула высокая фигура. Тихо вскрикнув, я тут же зажала себе рот рукой. Света, падающего с верхней площадки, хватило для того, чтобы осветить характерную линию волос и знакомые черты.

– Марио!

Человек сделал еще два шага, и я поняла, насколько я ошиблась. Это был не Марио. Это был Рикко.

– Выгони женщину и уложи ребенка. Потом позови, – резко сказал он, не утруждаясь узнать мое мнение.

Я покорно кивнула. В чем-то он был прав. Ни Алиске, ни ее няне видеть Рикко было ни к чему.

– Хорошо. Будь поблизости.

Наверное, я выглядела несколько взволнованной, когда поспешно выпроваживала медсестру. Впрочем, она сама торопилась домой. Накинув сто рублей за свое не очень-то вежливое поведение, я практически вытолкала ее за дверь, убедилась, что Лисенок сладко спит, и позвала Рикко с площадки. Он возник словно бы из ниоткуда, как привидение. Бледный и небритый.

– У тебя еда есть? Покормишь?

– Конечно.

Мы прошли на кухню, я быстро покидала на большую сковороду ветчины, нарезала помидоры, разбила яйца. Посолила, поперчила, накрыла крышкой и убавила огонь. Рикко постепенно успокаивался и оглядывался.

– Хорошее место, – сказал он наконец. – Уютно.

– Не жалуюсь.

– Я хотел извиниться… Я не смог приходить на наша встреча… Не мой вина.

– Я знаю. Пробки на дорогах.

– Да, это так. Я искаль тебя, но ты улетела.

– У меня уже был билет на самолет, Рикко.

– Ты увезла ее назад? Или спрятала где-то в Риме?

– Что? Рикко, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я ничего не привозила. Просто хотела с тобой поговорить не по телефону. То, что Марио занимался торговлей наркотиками, сразило меня наповал. Я презираю тех, кто делает деньги на чужом горе. А наркотики – это большое горе для миллионов людей! Я до сих пор не могу поверить! Марио действительно… – я вопросительно подняла брови.

– Да, это так.

Я сняла с плиты яичницу. Достала бутылку водки. Налила две стопки.

– Как же так получилось?

– Это дольгий беседа.

– Я никуда не спешу. Ты тоже, как я понимаю. Ты же собираешься остаться ночевать здесь?

– А это возможно?

– Почему нет? Терять мне нечего. Я постелю тебе в кабинете.

Разложив еду по тарелкам, я поставила их на стол.

– Рассказывай, Рикко. Как мой муж докатил– ся до жизни такой?

– Это был семейный бизнес, бизнес нашего отца. Марио всегда хотел походить на него. Всегда интересовалься делами. Сам вызвалься отвечать за регион восточной Европа.

– Поэтому он на мне и женился?

– Отчасти. Марио быль в тебя очень влюблен.

Я усмехнулась. Забавно, что Рикко упомянул влюбленность Марио в прошедшем времени. Что бы это значило?

– А когда ваш отец умер, все перешло к тебе?

– Не ко мне. К Марио. Я не хотель быть главой такого дела. Очень грязный бизнес, очень опасный. Не по мне. Марио любить риск, он взяль дело в свои руки с радостью!

Меня передернуло. Как много нового я узнаю о тебе, муженек! И о твоих родственниках тоже. Папочка Джанини скончался полгода назад, якобы несчастный случай в горах. Хоронили его в закрытом гробу. А был ли это несчастный случай?

– Ольга, Марио затаилься. Он сейчас в розыске, будет прятаться. Он дольжен быль оставить дискета с информация. Серьезная информация, важная, очень нужна мне! Где найти дискета?

– Не знаю, Рикко. У нас был обыск. В квартире оказалось два тайника, под подоконником, и в столе Марио. Но дискеты я не видела.

– Она должна быть здесь! Где-то на виду, Марио не успеть ее спрятать. Он сам говориль.

– Когда вы виделись?

– Давно.

Сегодня Рикко не пугал меня, как раньше. Я даже сидела с ним за одним столом и могла спокойно есть в его компании. То, что я узнала о муже, пугало меня значительно сильней. Поэтому я не боялась задавать вопросы.

– Как давно?

– Почти месяц.

Значит, уже после того, как он уехал из дому.

– Если дискета была на виду, ее наверняка забрали при обыске.

– Нет! Если бы информация сталь принадлежать власти, многое бы изменилось. Были бы аресты, стало бы понятно. Она здесь!

Я пожала плечами. Уже зная ответ, спросила:

– Будешь искать?

– Да!

Рикко пересмотрел все. Тихо, почти бесшумно, и очень профессионально. Намного профессиональней, чем те товарищи, которые проводили обыск. Он даже не потревожил Складку, со– бака продолжала сладко спать. Дискеты не было.

– Еще одна комната осталься.

– Это детская. Там спит Алиса.

– Может в игрушках?

– Не думаю. Те товарищи прощупали все. Некоторых медведей даже вспарывали.

Я вспомнила, как рыдала и переживала дочка, когда ее любимому Мише вскрыли брюшко. Нет, Рикко я подобного безобразия не позволю!

– Я очень тихий. Обещаль.

Это было необязательно. Когда мы вошли в комнату, Алиса не спала.

– Мама, это папа приехал?

– Нет, дорогая, это дядя Рикко.

– Он привез привет от папы?

– Да.

Это сказал Рикко. Теперь и Алиса его уже не боялась, как раньше. В прошлом году Рикко с Марио учили ее плавать в бассейне. Почти научили. Примерно в это же время Рикко стал активно осваивать русский язык, и Марио даже в шутку предложил найти для него русскую жену. Рикко отказался. Он все еще не мог забыть ту женщину, которая погибла в аварии, и своего ребенка.

– Папа тебя очень любить, он хотель приехать, но не смог.

– Плохо, – Алиска опечалилась. – А когда он приедет?

– Я не зналь. У него дела. Папа спросиль, ты не брала его вещь? Такой маленький дискетка.

– В синем конвертике?

Рикко кивнул. Глаза у него заблестели.

– Я положила ее в портфель к зайцу. Заяц ходил с ней на работу.

– Какой заяц, дорогая? – спросила я как можно мягче.

– Вон тот. – Алиска кивнула на коврик на стене.

Детский развивающий коврик для малышей. Я сама его шила, будучи беременной. Когда-то Лисенок по нему ползала, а потом, вместо того чтобы выбросить, я повесила его в детской.

К зеленому плюшу был пришит белый махровый заяц. Уши у зайца болтались, шнурки на матерчатых зайцевых ботинках завязывались, а в зеленом атласном портфеле был незаметный карман. Рикко быстро сунул туда руку и вытащил прозрачный конвертик с дискетой.

– Точно, эта!

– Я хорошая девочка? Папа не будет ругаться?

– Конечно, нет. Ты умничка! А теперь спи давай.

Я поцеловала ребенка и увела Рикко из детской.

– Твоя дочь, она… она… Гений! Хочешь я заберу ее в Италия, к себе?

– Зачем?

Мне вдруг снова стало страшно.

– Там она будет в безопасности.

– Здесь она тоже в безопасности. Рикко печально покачал головой.

– Это не так. Я говориль, Марио любит риск. Он рисковать девочка.

– Что значит рисковал девочкой?! – я усилием воли заставляла себя не кричать.

– Он здесь связан с много опасный люди. Очень плохой люди. Марио брать наркотики, отдавать деньги, брать деньги, отдавать наркотики. Алиса являться поручительство.

– Что ты сказал? – До меня начал доходить весь ужас положения.

– Алиса залог честной сделки. Все знать, как он любить дочь. Он говорить это в журналы, по телевизор. Он не обмануть, потому что иначе плохо будет его дочь. Поручительство. Девочка – гарант.

Не знаю, как я сумела устоять на ногах. То, что говорил Рикко, просто не укладывалось у меня в голове. Но все было логично. Мы играли в счастливую семью, и Марио использовал это в своих интересах. Никто же не знал, что Алиса не его дочка! Я прислонилась к стене и вытерла внезапно выступивший на лбу пот. А ведь возможно, даже почти наверняка, что игра продолжается. Если Марио наладил дело, то его исчезновение из Петербурга ничего не меняет, все идет по-прежнему. И Алиса все еще под ударом.

– Я не одобрять Марио и могу взять Алиса с собой. Она мне очень нравится. У меня нет детей, Алиса будет вместо дочь. Или она может жить с бабушка.

Рикко участливо наклонился ко мне, но его лицо вдруг показалось мне самой страшной дьявольской маской, какую я когда-либо видела. Все мелочи, что досаждали мне на днях, сразу же показались несущественными. «Крыша», рестораны, какое мне до всего этого дело?! Пусть пропадут пропадом! Алиса – вот самое важное в жизни. И как мог этот до мозга костей испорченный гаденыш, называющий себя моим мужем, рисковать МОЕЙ дочерью?! Так страшно мне еще не было никогда.

И Рикко, Рикко, соболезнующий мне и предлагающий хороший, с его точки зрения, выход из ситуации, был сейчас не менее опасен. Рикко не знал, что Алиса Марио не родная, что она не их крови. Он хотел забрать ее у меня, увезти в Италию. Нет, я этого не позволю! Я едва не сказала Рикко правду, но в последний момент остановилась. Правду говорить нельзя, будет еще хуже. Пока Рикко не подозревает, что Лисенок ему не родная племянница, он не причинит нам вреда, будет на нашей стороне. Надо просто его отговорить.

– Это невозможно, – сказала я. – Лисочке нужно жить со мной. К тому же она наблюдается у врача, у нас проблемы по части соматики, и ей нельзя так резко менять климат.

Боже мой, какую чушь я несу! Кто в это поверит?! Но Рикко, как ни странно, ничего не заподозрил.

– Как хочешь. Если передумаешь, скажи.

– Конечно. Рикко, знаешь, раз ты нашел дискету, думаю, тебе пора уходить.

– Но ты предлагала, чтобы я переночеваль здесь?

– Я передумала. Не стоит этого делать. Лучше тебе уезжать поскорее.

– Как скажешь. Я понималь. Береги малышку.

– Не беспокойся. Уберегу!

Я заперла за Рикко двери на все замки, но все равно продолжала чего-то бояться. Замки не спасут, если придется расплачиваться за грехи Марио. Как он только мог так с нами поступить, так грязно нас использовать?!

Я готова была биться в истерике, бросить все, забрать дочку и уехать на край Земли. В глухую деревню, где нас никто не найдет. Я едва не начала паковать чемоданы. Образумил меня близнец.

«Если бы что-то было не так, Алисы бы уже здесь не было!» Эта мысль меня остановила. Я пошла на кухню, налила себе еще водки. Выпила, закашлялась, заела черным хлебом. Все верно. Охраняемый садик, консьержка в подъезде – кому надо, того это не остановит. Если бы Марио прокололся, Алисы бы со мной сейчас не было. Сжав ладонями виски, я опустилась на табуретку. То, что я сегодня узнала, в корне меняло мою жизнь. И теперь мне следовало строить ее с учетом открывшихся обстоятельств. Так, чтобы обеспечить безопасность и себе, и дочери. Умный близнец хладнокровно просчитывал все варианты. Один показался ему приемлемым.

Куда же я засунула визитку с телефонами Виктора Ивановича?

Роковая встреча

Марш Мендельсона приятно ласкал слух. Мне всегда нравилась эта музыка, а уж сегодня она была вообще слаще всех других. Сегодня замуж выходила моя Иришка.

Ощущение от ее свадьбы вообще-то было двойственным. С одной стороны, я безумно радовалась за подругу и от всей души желала ей счастья. С другой – ревновала со страшной силой. Теперь Иришка в первую очередь будет женой Ганса и уж только потом моей подругой. Мы и так-то не часто виделись, теперь же вообще будем встречаться, наверное, раза два в год. Ганс был страшным собственником. Он уже дал мне понять, что его будущая жена слишком много времени уделяет мне и моей дочери и слишком мало ему. Сказал в шутку, с намеком, что вот как заведут они своих детей, так я фройляйн Дитрих и не увижу! Но в каждой шутке, как говорится, есть доля шутки, а остальное правда. Однако пока Ириша была не женой, а только невестой и плыла белым лебедем по красной ковровой дорожке, ослепительная, сияющая, неотразимая в своем воздушном кружевном платье и маленькой кокетливой фате. Я украдкой смахнула набежавшую слезу, сжала Алискину ладошку. Дочка как зачарованная смотрела на тетю Иру широко распахнутыми глазами, мечтая, видимо, о том, что и она пойдет когда– нибудь по такой дорожке и в таком платье. Знаю я эти скромные детские мечты! Алиска вообще мыслила широко. Уже сейчас воротила нос, когда нам приходилось ездить на скромной «шестерке» Игоря Борисовича, а не на моем любимом «Фольксвагене-жуке» нежно-сиреневого цвета. На Ирину свадьбу потребовала купить ей в салоне специальный принцессный наряд с маленькой диадемкой и долго вертелась перед зеркалом, сравнивая мой обманчиво скромный брючный костюм и свое бальное платье. Пришла к выводу, что в ней блеска больше, и успокоилась. Вкуса ей, конечно, еще не хватало, но маленькие девочки всегда любят яркие краски. Я потакала детским шалостям, пока они не выходили за грани дозволенного, но стоило Лисичке начать капризничать всерьез, тут же проявляла строгость. Потому и была у ребенка в большом авторитете.

С другой стороны от меня стоял Николаев в шикарном выходном костюме. Костюм был, что называется, «с иголочки», видимо, жена постаралась. Жена у него была вообще практически идеальная. Мужа не ревновала, на сплетни внимания не обращала и всегда была на высоте. До сих пор не забуду тот ужасный прием, на который Николаев по долгу службы пришел с супругой, а хозяйка вечера, стерва еще та, подошла нас якобы представить.

– Это Людмила Петровна, жена вашего любовника. А это Ольга Вадимовна, она спит с вашим мужем. Знакомьтесь, не стесняйтесь.

Даже Виктор налился краской, зато Люда и бровью не повела.

– Что ж, – говорит, – значит, мы найдем тему для разговора.

И все. И на этом инцидент был исчерпан. Что удивительно, мы действительно неплохо побеседовали тогда с Людмилой. Она-то знала истинное положение вещей! И расстались мы хорошими знакомыми. А Николаева все до сих пор продолжают считать моим официальным любовником, уже и не злословят по этому поводу. Да и к чему? Когда люди вместе почти два года, это уже не пикантно, это скучно. Почти респектабельно.

А начиналось-то все ой как азартно! Виктор Иванович чуть не расхохотался, когда я ему расписала яркими красками свой план. Конечно, я пришла к этому не сразу. Сначала и плана-то не было, сначала я справки навела. Выяснила, какой Николаев идеальный семьянин, как добро– совестно относится к работе, как не поддается на шантаж. Узнала несколько сплетен и личных подробностей. Все прикинула, взвесила и поняла, что лучшей кандидатуры мне не найти. Пришла к нему и прямым текстом заявила, что готова сотрудничать по полной программе, сдать ему все связи и контакты Марио, дать всю возможную информацию в обмен на реальную защиту, которую обеспечит мне лично он. И сформулировала аргументы в пользу того, что молодая красивая любовница, хотя бы фиктивная, ему совсем не помешает. Ибо не может такой человек быть во всем безупречным. Все мы не без греха, кому надо, тот накопает компромат. Так пусть уж лучше это будет что-то банальное, лежащее на поверхности. Он проведет свою операцию, перекроет крупный поток наркотиков. Я получу статус его любовницы и стану неприкосновенна для разных мелких бандюганов.

Николаев сначала не воспринял мои слова всерьез и повеселился всласть. А потом посоветовался с начальством и согласился со мной. В результате нашего симбиоза больше десятка человек были задержаны органами и попали в тюрьму, Николаев досрочно получил звание полковника и должность начальника отдела, а я объявила всему свету, что нашла Марио замену. Единственное, что не давало мне покоя, так это чувство неловкости по отношению к жене Виктора. Я поколебалась немного, но все же ре– шила ей позвонить и извиниться. Мы в тот момент были еще незнакомы, и она натянуто рассмеялась, когда я представилась. Но потом оттаяла.

– Вы знаете, это очень хорошо, что вы позвонили. Виктор рассказал мне все, но все же приятно было услышать подтверждение и от вас.

– Мне так неудобно…

– Бросьте! Уж лучше липовая любовница, чем настоящая. К тому же помните анекдот? Про то, как министр обсуждает с женой достоинства любовниц своих помощников? У одной ноги красивые, у другой грудь. Всех обсудили, после чего жена резюмирует: а наша все равно лучше всех!

Тут уж натянуто рассмеялась я, и мы обе поспешили распрощаться. Я поняла, что жена Виктора такая – палец в рот не клади! Супруги стоили друг друга. Виктор тоже порой подкалывал меня на этот счет, но не торопился опровергать легенду. Видимо, предполагал, что с моей помощью еще сумеет поймать самого Марио.

Мы хорошо играли свои роли. Мне было не привыкать. Как с Марио я играла в счастливую семью, изображая верную жену, так и сейчас стала играть роль роковой любовницы. Николаев тоже был, как оказалось, неплохим актером. Хотя вообще-то он человек настолько скрытный, что понять его истинные чувства совершенно невозможно. Порой я задумывалась, почему же он ни разу не сделал попытки превратить сказку в быль, на самом деле завязать со мной близкие отношения? Ответа так и не нашла. Возможно, Виктор и впрямь был хорошим семьянином, а возможно, просто не очень-то интересовался женщинами. Бывают же такие люди, которых работа интересует больше секса. К примеру, у меня на данном этапе моей жизни не было никакой тяги к взаимоотношениям с противоположным полом. В этом мы с Николаевым были схожи и, возможно, потому так хорошо поладили. Я оказывала услугу ему, он мне, и никакого интима.

В обществе наш роман вызвал много сплетен и кривотолков. Еще бы! Такой правильный мент, как Николаев, и такая безупречная дама, как я, – и вдруг вместе! Долго еще люди шушукались у нас за спиной, делали большие глаза и едва пальцем на нас не показывали. А уж сколько выдумали небылиц, сосчитать невозможно! Лидировали две, и в обеих Виктор выступал коварным соблазнителем. По одной из версий я пала жертвой страсти, а Марио благородно отступил в сторону. По другой, узнав об измене, Марио меня жестоко бросил, и мне не оставалось ничего другого, кроме как попросить у Николаева покровительства. В итоге, когда скандал утих, в свете пришли к мнению, что мы вполне подходящая парочка и стоим друг друга. Чего я и добивалась. К постоянной любовнице такого высокого чина уже не станут предъявлять претензии мелкие наркобароны. Опасность со стороны компаньонов Марио, если и не исчезла, то сильно уменьшилась. Дабы не рисковать, о настоящем положении вещей я не говорила ни единому человеку. Даже Ириша и мама считали, что нас с Виктором связывают романтические отношения. Пусть так. Мне было проще, по крайней мере никто не лез в мою личную жизнь и не пытался сосватать меня за всевозможных кандидатов. Кому рассказал о нас Николаев, я не знала. Думаю, что кроме жены никому. А Люда умела держать язык за зубами. В остальном все в моей жизни шло по накатанной колее. Марио за все это время так и не дал о себе знать, Рикко за два года позвонил мне трижды. И каждый раз разговор длился не больше минуты. В первый раз это случилось через два дня после его ночного визита, Рикко был любезен и весело продиктовал мне номер счета и реквизиты банка в Швейцарии, куда теперь следовало отправлять всю прибыль от ресторанного бизнеса. Второй раз он звонил в тот день, когда мы отмечали повышение Виктора. Теперь от любезности не осталось и следа. Рикко коротко и сухо посоветовал мне быть разборчивее в знакомствах, намекая, видимо, на Николаева и тех двух итальянцев, которых накануне задержали при попытке переправить партию наркотиков внутри головки с сыром. Еще он сообщил о том, что Лисочкин прадед скончался и каждому из своих родственников завещал по памятному подарку. Алисе достались старинные часы работы знаменитого итальянского мастера. В последний раз Рикко звонил в прошлом году, с просьбой ликвидировать сеть ресторанов, а деньги от продажи перечислить все на тот же счет. Вполне логично, ведь Марио больше не нужно было прикрытие, чтобы отмывать деньги от наркоторговли! Я сделала все, как было сказано, справившись в кратчайшие сроки. Это в какой-то степени даже развязывало мне руки, больше я не зависела финансово от семейства Джанини. Что касается источника доходов, то еще в прошлом году я открыла собственный ночной клуб, зарегистрировав его на всякий случай на мамино имя, и дела у меня шли великоепно! Остаться без гроша в кармане мне не грозило.

Ириша проплыла мимо, дохнув на нас сладким цветочным ароматом, потом вдруг полуобернулась и лукаво подмигнула мне через плечо. Я ослепительно улыбнулась в ответ и тихонечко ее перекрестила. Пусть их с Гансом жизнь сложится счастливо и благополучно. А я с удовольствием буду нянчить будущих Иришкиных младенцев. Своих-то у меня, наверное, больше не будет.

Я слушала заученную речь статной дамы, ведущей церемонию бракосочетания, удерживала на лице сияющую улыбку, надетую так же, как надевают на время праздничное платье, а сама думала о том, как несправедливо сложилась моя судьба. Когда-то и я выходила замуж в надежде на маленькое личное счастье. Но в отличие от Ириши, которая вступала в брак, полная радужных предчувствий, я уже тогда понимала всю тщетность своих надежд. Ибо мое сердце было занято другим. Сейчас же мне порой казалось, что у меня вообще нет сердца, которое способно любить. И от этого становилось больно и горько даже в такой радостный и светлый день. Словно почувствовав мое настроение, Виктор незаметно сжал мою ладонь.

Свой клуб я назвала «Зазеркалье». Страна чудес для Алисы. Интерьер мне разрабатывал дизайнер с самой лучшей репутацией, персонал я придирчиво отобрала из числа служащих «Джанини». Арт-директор был опытнейшим человеком в этом бизнесе. Результат превзошел все мои ожидания. Заведение пользовалось невероятной популярностью, столики даже в будни приходилось бронировать заранее. Я была довольна, но не расслаблялась. Собственно, мне бы никто этого не позволил! Мой промоутер считал, что мы сейчас находимся на пике популярности, а питерский бомонд придирчив и, для того чтобы поддерживать его интерес, мне следовало все время крутиться в тусовке. Я и сама понимала, что достигла такого успеха совершенно случайно. На самом деле я вообще не планировала открывать клуб, я мечтала о собственном ресторане, дорогом, респектабельном, помпезном. В ресторанном деле я стала докой и была уверена, что все у меня получится. Но совершенно случайно, придирчиво выбирая помещение, я наткнулась на здание, идеально подходящее именно для ночного клуба. Мой практичный и авантюрный близнец тут же все просчитал и решил, что все отложенные мною деньги гораздо выгоднее будет вложить в клуб. Тем более что договор аренды можно было заключить надолго и на очень выгодных условиях. А клуб – это тот же ресторан, только с музыкой. Я умела рисковать, поэтому вложила все свои средства, взяла кредит и в итоге осталась в выигрыше, так как оправдала все затраты меньше чем за год и теперь получала чистую прибыль. Баснословную, надо сказать, прибыль.

Социальный статус моих гостей был довольно высок, и существовало негласное правило, по которому обычным гражданам вход в VIP-залы ночного клуба был заказан. Собственно, учитывая уровень цен на еду и напитки, они и не могли себе этого позволить. Зато почти каждый вечер здесь можно было увидеть различных знаменитостей, от модных политиков до звезд эст– рады. И каждый считал своим долгом подойти ко мне, переброситься парой слов, рассказать свежий анекдот или последнюю сплетню. Я превратилась в самую настоящую светскую львицу. Не могу сказать, что это мне очень нравилось, но и не напрягало. Я настолько привыкла к череде известных лиц, то сменяющих друг друга, то повторяющихся, что чувствовала себя легко и непринужденно в любом, даже самом изысканном обществе. Но пришел день, когда появление одного человека напрочь выбило меня из колеи.

Это случилось во вторник, четвертого октября. Этот день навсегда врезался в мою память. Я собиралась уйти из «Зазеркалья» пораньше, мы с Алисой читали перед сном «Волшебника изумрудного города», и я обещала ей помочь сегодня дочитать главу. Дочка у меня росла умненькой, читать ей нравилось, и я это всячески поощряла. До основного наплыва посетителей оставалось еще часа два, я дала администратору последние указания и напоследок подошла к бару, выпить сухой мартини с оливкой.

– Пока публика самая обычная, – доложил мне бармен. – Ничего особенного. Две восходящие звездюльки со своим продюсером. Один московский бизнесмен, кстати, спрашивал вас, хотел поздороваться. И балерина из Большого с каким-то военным.

– Балерина с военным? Это интересно.

– Да ничего интересного. Она даже не в первом составе танцует. Обычно с другом своим приходила, ну этим журналюгой со скандальной репутацией. Ну знаете вы его! – Бармен назвал действительно примелькавшуюся фамилию. – А сегодня в компании майора какого-то притащилась. Текилу ведрами заказывает.

– Майор?

– Нет, балерина. Майор коньяк пьет.

– Ясненько.

Я поставила бокал на стойку и повернулась, оглядывая зал. Не для того, чтобы посмотреть на балерину с майором, а скорее чтобы оценить обстановку перед тем, как окончательно покинуть «Зазеркалье». Но увидев пару за столиком в углу, не смогла сдвинуться с места. Девушка меня не интересовала, нет! В ней не было ничего интересного, обычная субтильная блондинка. А вот мужчина…

Сердце упало куда-то вниз, потом подпрыгнуло, вернулось на место и заколотилось так часто и сильно, что мне стало трудно дышать. Кровь забурлила, заиграла, побежала по жилам вдвое быстрей обычного. Щекам от этого стало горячо, они вспыхнули румянцем, и даже уши, кажется, заалели. Я прикусила губу и перевела дыхание, пытаясь вернуть самообладание. Нет! Этого просто не может быть! Это невозможно! Но глаза не лгали, не могли лгать. И гордая посадка головы, и резкие, словно вырезанные из гранита черты лица, и упрямый мужественный подбородок с ямочкой – все это могло принадлежать только одному человеку. Тому, чей образ я так долго пыталась вытравить из своего сердца, но так и не смогла. Тому, кто снился мне ночами, о ком я грезила в одиночестве пустой, холодной спальни. Человеку, чьими глазами смотрела на мир моя дочь. За столиком в компании легкомысленной балерины сидел Олег.

Первым моим побуждением было шагнуть ему навстречу. Меня словно магнитом притягивало к нему. Влекло с прежней силой, даже больше, чем раньше. Так, словно я вновь вернулась в юность, превратилась в нежную, наивную, трепетную девчонку, сгорающую от любви. Образумил осторожный близнец. Одернул, обдал холодом. Напомнил о том дне, когда Олег ушел по широкой аллее, а я, едва стоящая на ногах, униженная, раздавленная, ошеломленная, смотрела вслед его удаляющейся спине и теряла сознание. Я почувствовала прежнюю дурноту и слабость в коленях, мир вновь закружился и стал темнеть, темнеть, темнеть…

– Ольга Вадимовна, что с вами? – Бармен встревоженно тронул меня за рукав.

– Все хорошо.

Я снова вернулась в реальность. Олег еще не видел меня, он был занят разговором со своей спутницей. Вот наклонил голову, сказал что-то, вот протянул ей соль. Их руки встретились. Меня словно током дернуло. Ну почему, почему с ним за столиком сижу не я? Почему не я касаюсь его ладоней, не я ощущаю тепло его кожи, слушаю голос, смотрю прямо в глаза?

«Опомнись! – воззвал близнец. – Он вычеркнул тебя из своей жизни. Вычеркнул уже давно и думать о тебе забыл. Будь благодарна за то, что он подарил тебе дочь, и молись, чтобы он не узнал об этом. Беги, беги от него! Беги, пока не поздно. Иначе он тебя погубит!»

Но я не могла тронуться с места. Тоскливыми, пронзительными глазами смотрела прямо на него, ловила каждое движение, вглядывалась в его лицо, такое знакомое и совсем чужое, пыталась угадать его настроение, любовалась мимическими морщинками. Он повзрослел, возмужал, как-то даже заматерел. От легкой юношеской грации, которой он бравировал семь лет назад, не осталось и следа. Но это пошло ему на пользу, он стал еще более уверенным в себе, излучал силу и самодостаточность. Он стал таким мужчиной, о надежное плечо которого мечтает опереться любая женщина. И балерина, жестом собственницы накрывающая его руку своей, и я, мать его дочери. Подумав об этом, я вздрогнула. Неужели все так и есть? И сердце запело, отзываясь. Да! Да, именно этого я хочу больше всего на свете! Быть рядом с Олегом, опираться на его плечо, чувствовать себя под его защитой! Тонуть в его объятиях, любить его, только его, и быть им любимой, стать неотъемлемой частью его жизни и состариться рядом с ним! Олег, Олег, неужели ты этого не чувствуешь, неужели ты так меня и не заметишь?! Я прожгла его взглядом, подалась вперед. Любимый, я здесь, всего в десятке метров от тебя! Услышь меня!

И он услышал. А может, это было просто совпадение. Но он вдруг поднял голову и посмотрел прямо в мою сторону. Глаза, сначала такие безразличные, как темные озера, моргнули, расширились, зажглись огнем. Ресницы дрогнули, брови недоуменно вскинулись, губы приоткрылись для восклицания. Вот сейчас, еще секунда, и он меня окликнет. Я проглотила ком в горле. Выпрямилась. Приподняла подбородок. Но балерина отвлекла его внимание, бурно зажестикулировала, рассказывая о чем-то, и он промолчал. Я усмехнулась. Смерила взглядом его даму, снова взяла в руки бокал с недопитым мартини. Он понял все без слов. Виновато улыбнулся, снял пальцы блондинки со своей ладони, жестко сказал ей несколько слов. Похоже, за эти годы он научился быть властным, отдавать приказы так, что не подчиниться им было невозможно. Звезды на погонах красноречиво говорили сами за себя.

Часы на моей руке слабо пискнули. Девять вечера. Уже так поздно! Дома ждет Алиса, надо идти. Почему так не хочется уходить? Тело отказывалось повиноваться, я всей кожей чувствовала взгляд Олега. Он не отрывал от меня глаз. Он требовал, приказывал, безмолвно молил. О чем молил, я не понимала, да и какая разница! И вкус вермута на губах, и ощущение стеклянной ножки бокала в моих пальцах – все потеряло смысл. Зал вокруг уплыл куда-то, очертания предметов стали растекаться, все это было так нереально, не по-настоящему. Значение имел только его взгляд. Во всем мире остались только мы двое, он и я, плывущие в тумане навстречу друг другу, как два маленьких кораблика. Я снова ощутила сырость и пустоту страшного грота из своего сна, только теперь костер горел совсем близко, и он освещал того, кого мне было хорошо видно. Олега. Моего возлюбленного. Я протянула руку вперед. Или мне показалось, что протянула. Ну иди же ко мне, иди! Вот я! Почему ты не со мной? Почему продолжаешь сидеть на месте? Где ты?!

Мое сознание словно бы раздвоилось, я не совсем понимала, где я нахожусь. Легкая музыка и звон посуды накладывались на завывание ветра в холодной пещере. Да что же это со мной?

– Ольга Вадимовна! – Голос шел из страшного далека, словно из ниоткуда. – Ольга Вадимовна!

Туман рассеялся. Я стояла у барной стойки и сжимала в руках пустой бокал. Что это было? Гипноз, наваждение? Олег продолжал сидеть за столиком со своей балериной. Она пила через соломинку текилу. На часах уже девять пятнадцать. Что же получается, я почти четверть часа стояла тут, как манекен с пустыми глазами, и грезила наяву?

– Ольга Вадимовна! – По залу торопливо шагал администратор. – Как хорошо, что вы еще не ушли! Звонит промоутер. Ему необходимо согласовать с вами кое-какие изменения в программе на сегодняшний вечер. Вы не подойдете в кабинет?

– Конечно. Ступайте, я сейчас приду.

Я вновь перевела взгляд на Олега. Он выглядел озадаченным. Ну конечно! Откуда ему знать, что это шикарное заведение принадлежит мне? Я улыбнулась одними кончиками губ. Нет, милый! То, что случилось только что, больше не повторится. Ты прошлое. Мое далекое прошлое. Да, я по-прежнему питаю к тебе какие-то чувства. Что с того? Я давно научилась прятать их под броней неприступности и равнодушия. И я не позволю тебе нарушить мое душевное равновесие, вторгнуться в хрупкое, хрустальное благополучие моего мира. Да, от твоего взгляда меня по-прежнему бросает в жар, и сладко ноет где-то внизу живота, и сердце из камня превращается в мармелад. Это еще один повод не пустить тебя в мою жизнь. Правила, по которым я теперь играю, не допускают сантиментов. Мы упустили свой шанс, любимый мой, и обратной дороги нет. Нельзя войти дважды в одну и ту же реку. Я слишком ценю то, что имею, – свой дом, свою дочь, положение в обществе, чтобы рисковать всем ради надежды на призрачное счастье с тобой. Да и о каком счастье может идти речь? Я здесь, со своими деловыми хлопотами, ты там, со своей балериной. Весь этот обмен взглядами – просто минутная слабость. Небольшое отступление, как экскурсия в прошлое с гарантией обратного билета. Ты, я и этот грот – все это я выдумала во сне. Но сон растаял, я проснулась, и теперь мне надо жить дальше. Так что спасибо за приятные воспоминания и прощай! Я плавно поставила бокал на стойку. Поблагодарила бармена. Твердой походкой, ни разу не оглянувшись, прошла к двери, ведущей в служебные помещения. Щелкнула пальцами, подзывая ближайшего официанта.

– Кто обслуживает столик в углу? Тот, где сидит военный в форме?

– Я. Что-то не так?

– Все так. Обед за счет заведения.

Не обращая внимания на недоуменный взгляд официанта, зашла в свой кабинет. Поговорила по телефону, хладнокровно обсудила все вопросы. Была сдержанна, корректна, остроумна. Повесила трубку, потом немного подумала и набрала домашний номер. Услышав Алискин голос, ласково пообещала, что скоро приеду. Надела пальто, взяла сумочку, задержалась у висевшего на стене зеркала. Из зеркала смотрело на меня красивое чужое лицо. Лицо ухоженной, прекрасной снежной королевы. Княжны Ольги, отомстившей за смерть мужа. И только в глубине глаз страдала и плакала несчастная маленькая женщина, во второй раз похоронившая свою любовь. Женщина по имени Ляля.

У женщин свои секреты

Поделиться своими мыслями мне было не с кем. Не звонить же Ире в Германию! А поговорить хоть с кем-то было просто необходимо. Душа разрывалась на части. Впервые две мои половины вступили в столь явное противоборство. Налицо был внутренний конфликт, раздвоение личности. Я стремилась вновь увидеться с Олегом, поговорить с ним, как-то объясниться и одновременно страшилась этого, готовая бежать от него куда глаза глядят. И не было мне покоя! В голове царил сплошной сумбур, все валилось из рук, на работу я, конечно же, не поехала. Что мне делать там в таком состоянии? Вчера я и без того вела себя достаточно странно.

Я отвела Алису в садик, потом долго, больше часа гуляла со Складкой, к вящей радости собаки позволяя ей носиться по газонам и ко выряться в липкой грязи и пожухлой увядающей траве. Осень вокруг меня цвела пышным цветом. Красно-золотые клены склоняли свои царственные ветви, изящные березы, лишь слегка тронутые позолотой, трепетали на ветру, изредка роняя случайный листок, едва начинали пламенеть гроздья старой рябины. Прохладный осенний воздух был чист и прозрачен, в нем еще сохранились ароматы уходящего лета, но и грядущая зима уже вплела в него свою ледяную ноту. Я сидела на скамейке, кутаясь в легкое, не предназначенное для долгих прогулок короткое пальто, купленное в «Пассаже», и не замечала ни буйства красок, ни смеси запахов окружающей природы. Мир в моих глазах был одинаково серым, безликим и безмолвным.

Очнулась я, когда поджимающая лапы Складочка, устав поскуливать, лизнула мою руку. И только тогда почувствовала, как я замерзла. Пристегнула поводок и быстрым шагом направилась к дому. Насыпала Складке корма, налила свежей воды, напилась горячего чаю сама. Потом приняла ванну и согрелась окончательно. Но душу продолжали терзать противоречия! Встреча с Олегом всколыхнула во мне такие глубокие эмоции, о которых я сама не подозревала. Внутреннее равновесие было нарушено, спокойствие забыто. Хотелось плакать и смеяться одновременно, хотелось любить и страдать. Вчерашнее хладнокровие далось мне ценой немалых усилий, и сейчас я за это расплачивалась.

Я не выдержала и позвонила маме. У нее было занято. Поколебалась немного и все же набрала номер Коли Добролюбова. Трубку сняла Тамара, недовольно сообщила, что муж на работе и беспокоить его там ни к чему. Тома ждала третьего ребенка, теперь уже их общего с Колей, и от этого стала крайне неуравновешенной. Я решила действительно оставить их в покое. Но на месте мне не сиделось, стены давили и не давали свободно дышать. Пометавшись немного по огромной квартире, как тигрица мечется по вольеру, я натянула джинсы, сорвала с вешалки куртку, замотала шею шарфом и отправилась в город. Долгие прогулки пешком всегда меня успокаивали, позволяли привести мысли в порядок, восстановить равновесие. Близнецы – воздушный знак, на свежем воздухе им всегда думается легче.

Я вышла из метро на станции «Гостиный двор». Постояла несколько секунд, слушая внутренний голос, и направилась вдоль канала Грибоедова в сторону Михайловского сада. У Спаса-на-Крови купила себе мороженое и, откусывая его большими кусками, свернула под тень вековых деревьев. Бесцельно побродила по дорожкам, разглядывая встречных прохожих. Перешла через мостик, миновала Летний сад и вышла на набережную Невы. Краски мира вновь возвращались в мою жизнь. И запах близкой воды, и крики чаек, и проглядывающее сквозь облака солнце, пускающее золотистых зайчиков на шпиль Петропавловки, и легкие порывы ветра. Я ощущала все это, я могла даже улыбаться. Силы возвращались ко мне, походка стала легче, асфальт словно запружинил под ногами. Пройдя вдоль набережной, я вышла к Эрмитажу, потом быстро перешла через забитый машинами мост, очутилась на Стрелке Васильевского острова. И только тут, в тени Ростральных колонн, сообразила, что только что в точности повторила наш с Олегом маршрут. Тот самый, после которого он впервые серьезно объяснился мне в своих чувствах. Вот на этом самом месте он целовал меня, на этом самом месте говорил слова любви, на которые я отвечала бессвязно и путанно, ибо сама еще не понимала, что я чувствую. Прошли годы, а мне казалось, что все это было вчера.

Я закрыла лицо ладонями и тихонечко заскулила. Постояла так пару минут, потом выдохнула, достала мобильник и набрала телефон Николаева.

– Вить! – сказала я жалобно. – Вить, ты не очень занят?

– Нет, а что?

– Не можешь приехать за мной на Васильевский остров? Я тут на Стрелке стою.

– Хорошо, сейчас буду.

Он примчался в кратчайшие сроки, управившись за двадцать минут. Не знаю, как это ему удалось, учитывая, какие в городе были пробки, но он это сделал. Может потому, что я раньше никогда не обращалась к нему с подобными просьбами, предпочитая разрешать все свои трудности сама.

– Что у тебя случилось? – Голос у Виктора был встревоженным, а между бровями образовалась озабоченная морщинка.

– Ничего особенного, – храбрясь, заявила я.

– Это поэтому у тебя лицо такое опрокинутое? Даже помада размазалась.

Ну надо же! Это, наверное, когда я мороженное ела. Впрочем, мне эта помада сразу не понравилась. Много раз говорила матери, чтобы она не дарила мне косметику, но она всегда поступала по-своему, да еще и обижалась потом, если ее подарки валялись у меня невостребованными! Вот и эту продукцию от «Yves Rocher» наверняка купила на распродаже, а потом подсунула мне в качестве презента. Сегодня же ее выкину!

Виктор повертел головой в поисках свободной скамейки, не нашел таковой и почти насильно подвел меня к своей машине. Ездил он, как ни странно, на «Волге», то ли из уважения к своей должности, то ли предпочитая поддерживать отечественных производителей. Я плюхнулась на сиденье, подобно ватной кукле.

– Говори! – приказал он, сев за руль и трогаясь с места.

– Я вчера Алискиного отца видела.

Он даже слегка притормозил. Весь подобрался, как зверь на охоте, настороженный и потому смертельно опасный.

– Марио Джанини?

– Нет. Настоящего Алисиного отца. Замуж за Марио я вышла, уже будучи беременной.

– Ну ничего себе новость! А он знал?

– Конечно!

– М-да. Все любопытнее и любопытнее. Ну и что Алисин отец? Требует восстановления в правах?

– Нет. Он пока даже не знает о ребенке. Понимаешь, Витя, я только вчера поняла, что до сих пор его люблю. Нет, я женщина сильная, я с этим справлюсь. Просто это нахлынуло так внезапно, что я потеряла всякий здравый смысл.

– Это заметно.

– Что, очень?

– Ты сама не своя.

– В том-то и дело. И я совершенно не представляю, как мне теперь поступать. Что делать и как жить.

– Ты женщина сильная, ты справишься, – ухмылка змейкой пробежала по его губам и спряталась, как будто ее и не было.

– Не иронизируй!

– Даже и не думал! А чего ты от меня-то хочешь?

– Сама не знаю. Совета, наверное.

– Вот те на! Как я, мужик, могу тебе, женщине, что-то посоветовать? Ты же все равно не послушаешься!

– Ну Вить! – заныла я. – Ты умный! Скажи что-нибудь, я послушаю! Честное слово!

Виктор задумался. Свернул на светофоре, выбираясь из пробки. Остановил машину, закурил и повернулся ко мне.

– А этот новоявленный папочка, он от тебя чего-то хочет?

– Нет.

– А ты от него?

– Не знаю. Я и хочу его видеть, и не хочу. И жажду снова возобновить отношения, и боюсь. Больше боюсь. И не только из-за себя, хотя это будет смерч. Тайфун и цунами вместе взятые… Я за Алису боюсь. Она всего пару месяцев, как перестала Марио вспоминать. Папой его больше не называет. Представь, какой у ребенка будет шок, если вдруг появится еще один совсем новый папа. А потом опять нас бросит.

– Так он тебя беременную бросил?

– Можно и так сказать.

– И сейчас ничего от тебя не хочет. А ты в смятении… – Виктор помолчал немного. – А знаешь что, подруга боевая, не предпринимай– ка ты ничего! Буквально совсем ничего!

– Не поняла.

– Это же была случайная встреча, так?

– Да.

– Так вот слушай. Если он настоящий мужчина, если ты ему интересна и он захочет снова тебя увидеть, то пусть организовывает все сам. Не вешайся ему на шею. Не ищи его. Не облегчай ему жизнь. Он, быть может, и знать тебя не желает, а ты тут сомнениями терзаешься, хочешь ты его или нет. А ты не боишься, что навяжешься ему, а он снова поиграет тобой и бросит?

– Боюсь, – прошептала я.

– Тогда сиди и не рыпайся, – закончил он грубовато.

Раздавил окурок в пепельнице, оглядел меня оценивающим взглядом. Проворчал вполголоса:

– И чего только некоторым надо? Ты умная, красивая, молодая. Богатая и успешная. Всегда умела так хорошо себя преподать. Никогда бы не подумал, что ты можешь страдать из-за любви! Я вздохнула. Обиженно выпятила нижнюю губу.

– Я же не картинка с глянцевой обложки журнала «Гламур». Я живая женщина.

– Роскошная женщина. И вообще, Ольга, давно мы с тобой что-то в свет не выходили. Давай-ка тряхнем костями. На людей поглядим, себя покажем. Скоро премьера «Жизели» в Мариинском театре, Люда билеты взяла, хотела со мной пойти. Я ей объясню все, пойдем с тобой вдвоем. Будем сидеть рядом с царской ложей.

– Виктор, как тебе не стыдно? Твоя жена и так удивительно чуткая и терпеливая женщина.

– Она просто очень умная женщина. Тебе бы у нее поучиться. Короче, решено. Идем на балет. При слове «балет» у меня слегка вытянулось лицо. Не слишком-то мне сейчас хотелось на балет. Хочется верить, что Николаев этого не заметил. Он отвез меня домой, помог выйти из машины, проводил до квартиры. И напоследок еще раз вразумил:

– Не ищи с ним встреч! Не надо! Положись на судьбу, и пусть все будет так, как должно быть. И еще. Если захочется выпить, не пей в одиночестве, это очень вредно. Позвони мне, я организую тебе компанию.

– Виктор, не смеши меня! У меня собственный клуб, куда ежедневно стекается куча гиперобщительных людей. Мне есть с кем напиться!

Он фыркнул:

– Это не люди, это клоуны. И поверь мне на слово, девочка моя, когда тебе станет действительно худо, ты не захочешь пить в их обществе. Позвони мне, если что!

Этим вечером я оценила слова Николаева. Мне действительно захотелось напиться, но совершенно не хотелось при этом никого видеть. Я пару раз заглянула в домашний бар с богатой коллекцией бутылок. Потом нахмурилась, решительно закрыла дверцу на ключ и спрятала его в вазе. Забралась в постель и прямо в кровати съела в одиночку огромную шоколадку. Поворочалась с боку на бок, снова поднялась, приняла контрастный душ, наложила на лицо маску с экстрактом ромашки, выбрала старый-престарый детектив Рекса Стаута и заснула, сжимая книгу в руках, так и не добравшись до десятой страницы. А разбудила меня своим телефонным звонком мама.

– Лялечка, дочка, ты не поверишь, кто тебя разыскивал!

– Поверю мама. Даже могу догадаться.

– Тебе Олег звонил! Тот самый.

– Угу. И что ты ему сказала?

– Как что? Разумеется, ничего! Я просто послала его к чертовой матери, туда ему и дорога. Ты же не собираешься снова с ним встречаться?

– Нет, мама. Если он еще раз позвонит, так ему и передай.

– Обязательно передам! Только он больше не позвонит. Я сказала ему достаточно, чтобы у него не возникло такого желания.

– Вот и молодец.

Алиска все еще спала. В окна ее комнаты било восходящее солнце. Я поправила на дочке одеяло, нежно погладила черноволосую макушку. Не удержалась и прикоснулась губами к маленькому розовому ушку, выглядывающему сквозь густые пряди. Алиса пробормотала что-то во сне и перевернулась на другой бок. Складочка уже стояла рядом, нетерпеливо тыкая меня черным влажным носом, она хотела гулять.

– Сейчас, – тихонько сказала я ей. – Сейчас, только умоюсь, сок выпью и выведу тебя. Не спеши.

Начинался новый день. Виктор был абсолютно прав. Не надо ни во что вмешиваться. Если Олег этого хочет, то пусть он сам меня найдет.

Ему не понадобилось для этого много времени. Буквально через день, выходя из спорт-клуба, я заметила знакомую фигуру. На этот раз Олег был в штатском, но военная выправка была заметна в любой одежде. Он стоял прямо напротив дверей и сверлил взглядом каждую проходящую мимо женщину. Да уж! После недвусмысленного обмена взглядами в ресторане глупо было предполагать, что он не захочет меня найти. Сердечко застучало быстрее, заволновалось в предчувствии встречи, но я взяла себя в руки. Я была готова к этому. И что с того, что я после тренировки, без косметики и укладки. Важна внутренняя выдержка. Важно не растаять сразу, от первых же его слов, от одного звука голоса. Я вспомнила слова Николаева. Надо последовать его советам, не стоит облегчать Олегу жизнь. Я поправила ремешок спортивной сумки на плече и непринужденно пошла прямо на высокую широкоплечую фигуру. Олег заулыбался. Но я целеустремленно шла вперед, смотря сквозь него.

– Оля!

Я сделала вид, что внезапно оглохла.

– Ольга! Да подожди ты!

Я шла не останавливаясь, словно ничего не видела и не слышала. Кто бы знал, как тяжело давалось мне это показное равнодушие! Олег догнал меня в два шага. Взял за плечи, повернул к себе лицом. Он больше не улыбался.

– Ну не веди себя, как капризный ребенок! Давай поговорим.

– Зачем? И о чем?

– Пожалуйста. Это необходимо.

Сказал вежливо, но прозвучало это не как просьба, а как констатация факта. Когда говорят таким тоном, отказать довольно сложно. Я вспомнила удаляющуюся по аллее спину и отрицательно помотала головой.

– У меня нет на это времени.

– А я думаю, что есть. Всего полчаса, и ты свободна. Где тут можно посидеть спокойно?

– За углом. В кафе.

Сказала и сама себе удивилась. Зачем я так быстро капитулирую? Зачем собираюсь идти с ним в эту забегаловку? Кафе было совершенно ужасным, маленьким, грязным и абсолютно не подходящим для беседы тет-а-тет. Но Олег уже перехватил мою сумку и взял меня властным движением под руку.

– Идем.

– Подожди. Не надо туда. Пошли в другое место, здесь вполне приличное бистро есть всего в двух кварталах.

Мы молча пошли рядом. Я знала, что Олег разглядывает меня на ходу, но упорно смотрела только вперед.

– А ты изменилась, – отметил он неожиданно. – Стала совсем взрослой. Тебе идет.

– Что? – возмутилась я. – Что именно мне идет? Быть старше?

– И это тоже. Не заводись. Я же вижу, ты специально себя заводишь. Зачем? Неужели я тебе так неприятен?

– Почему ты захотел меня увидеть? – прямо спросила я. – Почему именно сейчас, а не раньше?

– Оль, я в городе всего два месяца! – ответил он обескураженно, будто это все объясняло.

Мы дошли до бистро. Поднялись на три ступеньки вверх. Олег галантно придержал мне дверь. Внутри было светло и достаточно просторно. Я заняла ближайший столик и вытянула усталые ноги. Тренировка сегодня была тяжелой.

– Что тебе взять? – поинтересовался Олег, пристраивая на стул мою сумку.

– Просто сок. Яблочный или апельсиновый. Он принес сок, кофе и два пирожных. Сел напротив меня и снова улыбнулся. Улыбка была радостной и светлой, как будто он что-то искал очень долго и наконец-то нашел.

– Что ты так на меня смотришь?

– Ты очень красивая. Я когда увидел тебя там, в ресторане, глазам своим не поверил.

– Неужели? Так почему же ты ко мне не подошел?

– А ты этого хотела?

– Я и этой встречи не хотела.

– А вот я понял, что без этого уже не смогу. Просто не смогу. Я о тебе все эти годы думал. Видел репортаж с твоей свадьбы, в прессе это событие широко освещали. Твой муж настоящий красавец. Тот самый, с которым ты тогда в Италии познакомилась? Это он тебе сережки подарил?

– Да, он, – сказала я упавшим голосом.

– Дочка у тебя очаровательная. Я читал интервью в «Домашнем очаге», там иллюстрации были.

– А ты читаешь такие журналы?

– Вообще-то нет, но твоя фотография была на обложке, вот я и купил.

Олег говорил со мной так открыто, так бесхитростно, что меня дрожь пробирала. Моя жизнь в отличие от его была построена на лжи. Целиком и полностью на лжи, с того самого момента, как мы расстались. И выдернуть хоть один кирпичик неправды, хоть чуть-чуть раскрыть истину, означало рискнуть всем. Я не имела на это права. Но говорить с ним о дочери? О нашей общей дочери?! Это было выше моих сил! Надо было менять тему разговора.

– Олег, расскажи лучше, как у тебя дела? Для меня твое появление тоже оказалось большим сюрпризом. Я полагала, ты служишь где-то в провинции.

– Так и было. Только это была очень далекая провинция. Крайний Север. А недавно меня перевели в Питер.

– Ты женат? Дети?

– Нет. Я все еще волк-одиночка, – он горько засмеялся. – Так и не встретил женщину, похожую на тебя. Дурак я тогда был. Самовлюбленный эгоист. Не сумел тебя удержать, потом каялся.

Ох, мамочки! Из огня да в полымя. На эту тему я тоже не в состоянии была говорить. Ну почему, почему я не была в свое время мягче, уступчивей? Почему не захотела пойти на компромисс? Не догнала его там, в парке, не объяснила все, не рассказала о ребенке? Ведь все могло бы быть иначе! Вся жизнь могла сложиться по-другому.

«К чему сожалеть о минувшем? – строго пожурил меня близнец. – Не увлекайся воспоминаниями! Что ты вообще тут делаешь?» А и правда, что? Просто разговариваю со старым другом. Просто наслаждаюсь близостью человека, в которого так долго была влюблена. До сих пор влюблена. И влюбляюсь все сильнее. Нет, пора заканчивать весь этот разговор!

– Олег, к чему говорить все это сейчас?

– Я просто хотел, чтобы ты знала.

– Это очень любезно с твоей стороны. А теперь мне пора идти.

Мы поднялись практически одновременно. И я снова поразилась тому, насколько он высок. Немного я встречала в своей жизни мужчин, на которых мне приходилось смотреть снизу вверх. Олег коснулся моей щеки, так нежно и мимолетно, что я не успела этому помешать. Я вздрогнула.

– Вот видишь… – одними губами выговорил он. – Мы по-прежнему не чужие.

Мне стало смешно. Как мы можем быть чужими, если у нас есть дочь? Если мы родители самого прекрасного ребенка в мире? Ах, Олег, Олег! Если б ты только знал!

– Мне пора, – отстраняясь, мягко напомнила я.

– Ты даже пирожное не попробовала, – в его голосе была детская обида, прямо как у Алисы, когда ее желания исполняются не в полной мере. – Мы можем еще увидеться?

– А зачем?

Я выскользнула за дверь и быстрым шагом пошла прочь по улице. Подальше отсюда. Подальше от этого человека, который в состоянии – и я чувствовала это как никогда прежде – перевернуть всю мою жизнь!

Любовь, что сводит нас с ума

«Жизель» не такой красочный балет, как допустим, «Щелкунчик» или «Синдбад-мореход», на который я недавно ходила с Иришкой, но мне он нравился больше других. Не столько исполнением, сколько содержанием. Впрочем, сюда мы пришли не ради балета. Я помахала в ответ знакомому диджею, расположившемуся через две ложи от нас в компании с симпатичной девушкой, улыбнулась депутату, гордо восседавшему рядом с грузной немолодой женой, и повернулась к Николаеву.

– Спасибо, что пригласил меня сюда.

– Да не за что! Следовало, конечно, в царскую ложу билеты достать, да поздно спохватились!

– Прекрати. Там какая-то правительственная делегация восседает. А нам и отсюда все прекрасно видно.

– И что немаловажно, нас тоже видно, – наставительно поднял палец вверх Николаев. – А то меня уже коллеги по работе спрашивать стали, не променяла ли ты меня на кого-нибудь помоложе. Надо поддерживать репутацию сердцееда!

Его глаза смеялись. А мимические морщины и легкая проседь на висках совсем его не старили, только придавали шарма.

– Они просто тебе завидуют, – убедительно поведала я. – Ты стоишь их всех вместе взятых. Виктор не был падок на лесть, но я знала, что и ему приятно слышать подобный комплимент.

– Давай смотреть, начинается.

В зале раздались аплодисменты. Свет потух. Затянутые в белое воздушные фигуры летали по сцене. Я наслаждалась красочным зрелищем, волнующей музыкой и почти позабыла о собственных тревогах. Виктор протянул мне бинокль, ехидно поделившись:

– Издалека красота неописуемая, а погляди поближе! Балерины тощие, страшные, размалеваны, как клоуны.

– Не будь столь циничным! Майя Плисецкая, к примеру, выглядит намного привлекательнее заурядной домохозяйки того же возраста. При том, что всю жизнь провела у станка. Или Анастасия Волочкова, я с ней много раз встречалась на тусовках, она в «Зазеркалье» ко мне захаживала, весьма стильная и симпатичная девушка.

– Да, в этом ей не откажешь.

Я удовлетворилась своей маленькой победой, понимая в душе, что во многом Николаев прав. Среди балерин редко встречаются писаные красавицы. Посмотрим, кто танцует здесь. Бинокль у Виктора был незаурядный, с двенадцатикратным увеличением, видно все было превосходно. Ленты на пуантах, кружево балетных пачек, макияж действующих лиц. Кстати, о лицах… Одно из них показалось мне почему-то знакомым. Где же мы виделись? Странно, девушка вроде бы знакомая, но вспомнить, где я ее видела, не могу. И тут до меня дошло. Да это же та самая блондинка, что сидела с Олегом за столиком! Точно! И он наверняка тоже тут. Я перевела бинокль на партер. Первый ряд, второй, а вот и он. В форме, голубчик! А вчера что-то твердил мне о том, что не может меня забыть. Ух, врун несчастный! Я вернула бинокль Виктору и сжала кулаки. Что ж, в антракте мы обязательно встретимся, я об этом позабочусь. Девушка я видная, не заметить меня будет сложно. Поглядим тогда, дорогой Олег, какой у тебя будет вид!

Я и сама не знала, из-за чего так разозлилась. Вроде бы причин нет, Олег мне ничего не должен. Так почему же я ревную? Бешенство накатывало волнами, перехлестывало через край. Балет мне окончательно разонравился, смотреть на подпрыгивающую блондинку было противно. И хоть она танцевала не первую партию и давно уже затерялась среди прочих фигур в белом, в каждой танцовщице я теперь видела ее.

– Что такое, дорогая? – проницательно спросил Николаев, интуитивно почувствовав смену моего настроения.

– Да так. Знакомого увидела, – процедила я. – Вот что, Витя, ты не удивляйся сегодня ничему, ладно? И если что, подыграй мне. Как опытный сердцеед.

Он покладисто пожал плечами. Не в первый раз!

Олега я увидела не сразу. Побродила туда сюда, оценила свой внешний вид в огромном зеркале. Роскошная блондинка в ярко-алом платье с открытой спиной. Отличная укладка, вечерний макияж, ультрамодные остроносые туфли на шпильке подчеркивают длину и стройность ног. Смотрелось броско, но элегантно. Интересно, куда же делся Олег? Неужели он не увидит всего этого великолепия? Я уже собралась возвращаться в ложу, когда мы столкнулись буквально лицом к лицу. Сказать, что Олег оторопел, значило не сказать ничего. Он застыл, как соляной столб.

– Оля! Ты за мной следила?

Фи! Какая пошлая мысль! Вроде бы взрослый мужчина, а все еще продолжает думать категориями юнцов из «Школы разведчиков». А свой яркий наряд я, по его мнению, для маскировки надела?

– Я просто пришла посмотреть балет, – ответила я с достоинством. – Собственно, я часто хожу на подобные мероприятия. А вот видеть здесь тебя мне странно, так что это еще вопрос, кто за кем следит.

Он смешался.

– Прости. Я и сам не понял, что брякнул. Я снисходительно кивнула.

– Бывает…

– Ты тут одна?

– Я похожа на женщину, которая ходит в театр в одиночестве? Нет, конечно.

– А-а-а-а. Значит, с мужем. Понятно.

Ах уж эти мужчины! Сами задают вопросы, и сами же на них и отвечают. С чего это, хоте– лось бы знать, он сделал такой вывод? Похоже, при всей своей осведомленности о том, где меня можно найти, Олег не удосужился выяснить подробности моей личной жизни. А напрасно! Или он наивно полагал, что семейная жизнь с мужем-красавцем и миллионером обязательно должна быть долгой и счастливой? Так его есть кому разубедить.

У Олега за спиной, словно из ниоткуда, возник Николаев.

– Оленька, – хозяйским жестом беря меня под руку, промурлыкал он. – Ты идешь?

– Да, милый.

У Олега вытянулось лицо.

– Виктор Иванович, мой близкий друг, – представила я. – А это Олег. Мой старинный знакомый.

Николаев, подлец, осклабился с таким елейным видом, что я чуть было не расхохоталась. Зато на Олега было жалко смотреть. Даже не знаю, что его больше задело – сам факт наличия у меня любовника, ибо трактовать наши с Виктором отношения иначе мог только святоша, или же то, что его самого назвали старинным знакомым.

Прозвенел звонок, и мы разошлись в разные стороны.

– Знаешь, – зашептал Николаев мне на ухо, одновременно обнимая меня за талию, – даю гарантию, этот вояка сейчас смотрит нам вслед.

– Очень может быть, – я хихикнула. – Витька, сколько все же в тебе еще ребячества, несмотря на возраст!

– Ага. Это я у внуков учусь. Скажу тебе честно, меня так и подмывало сказать что-нибудь типа: «Польщен честью, заходите к нам в ложу». Еле сдержался.

Я громко расхохоталась.

– А он ничего такой из себя, этот парнишка. Я же не ошибся, это Алисин отец? Она на него очень похожа.

– Похожа. В том-то и беда.

Все второе отделение Олег вертелся на месте, пытаясь определить, где мы сидим. Мыслил он верно. Но так как располагались мы практически у него за спиной, да еще и гораздо выше, то разглядеть нас было затруднительным. Его балетная подруга, заметив метания своего поклонника, начала танцевать из рук вон плохо. Радости мне это не прибавило, сейчас мне было не до нее и не до балета. Я снова вступила в конфликт со своим внутренним «я».

– Прекрати дергаться! – зашипел на меня Виктор. – Когда ты в таком состоянии, на тебя смотреть противно. Веди себя достойно!

– Это у вас, военных, есть понятия чести и достоинства. Спорю, что фразу «сохранить лицо» выдумал какой-нибудь генерал для поддержания воинского духа. А я всего лишь маленькая слабая женщина.

– Не маленькая. И не слабая. Половина мужчин в этом зале, зуб даю, уступают тебе и ростом, и внутренней силой.

– Спасибо, утешил. Но не стоит выдавать желаемое за действительное.

– А ты сначала определись в желаниях. Я подумала и определилась:

– Пошли отсюда.

– Досматривать не будем?

– Нет. Свою миссию мы выполнили, людям показались, а балет мне отчего-то разонравился.

– Ну-ну.

Мы поднялись и тихонечко прошли к выходу.

Виктор отвез меня домой и уехал восвояси. А я, отпустив няню, переодевшись и сняв макияж при помощи нового молочка фирмы «Vichi», широко разрекламированного выпускниками агентства «Элит» по телевизору, стала кормить Алиску ужином. Сегодня на ужин были омлет с грибами и зеленый салат. Омлет дочка ела спокойно, а вот салат не любила.

Совала ложку в рот и с недовольным видом высказывалась:

– Вот скажи мне, мама, ну почему вкусные вещи почти никогда не бывают полезными? И наоборот. Шоколадки вредные, в них только калории, а как гадость какая-то, так в ней обязательно много витаминов!

– Я тоже этому удивляюсь. Или, например, почему хорошие, послушные утром девочки вечером обязательно разговаривают с набитым ртом и не любят чистить зубы?

– А хорошие и добрые по выходным мамы в понедельник будят детей рано-рано и заставляют идти в садик!

Ого! Моя малышка научилась неплохо парировать мелкие колкости! Что же будет, когда она пойдет в школу?

Зазвонил телефон. Алиска сморщилась.

– Это опять тебя в твой клуб звать будут!

– А я не поеду.

– Правда? – в дочкином взоре было столько надежды на тихий спокойный вечер вдвоем, что мне стало стыдно. Как редко мы проводим время вместе!

– Обещаю. Но подойти к телефону надо. Вдруг это важно?

– Тогда иди! – великодушно разрешила Алиса.

Лучше бы я этого не делала. Голос в трубке ошпарил не хуже крутого кипятка.

– Оля, я должен тебя увидеть!

– Зачем?

– Ты сама знаешь! Нам следует во всем разобраться!

– В чем это во всем?

– Я только что узнал, что ты уже два года не живешь с мужем!

– И что?

– Прекрати задавать дурацкие вопросы. Я сейчас к тебе приеду!

Вот только этого мне не хватало. По телу прошла волна дрожи.

– Олег, не смей! – закричала я. – Как ты вообще ухитрился узнать мой телефон и адрес?!

– По своим каналам, – кратко ответил он. – Так я еду, или встретимся на нейтральной территории?

– Через час. В «Зазеркалье».

– Я буду.

В трубке раздались частые гудки. О, боже мой! И как мне теперь объяснить Алисе, что мне придется уехать? Я же всегда выполняла свои обещания…

Я так и стояла в коридоре с пикающей трубкой в руках, когда Лисенок, сжимая ложку, высунула из кухни свою хитрую мордочку.

– Опять дела?

– Да, – растерянно сказала я.

– И мы не почитаем вместе книжку?

– Ну…

– Я понимаю, – дочка невинно захлопала ресницами. – А можно мне не доедать салат? Ну потому что мне придется побыть без тебя?

– Можно.

– А мультики посмотреть? Или «Гарри Поттера»?

– Тоже можно. Только не смотри взрослые фильмы.

– Ха! В них нет ничего интересного! Только убийства и секс. Мультики смешнее.

Какой мудрый у меня растет ребенок. Я убедилась в этом еще раз, когда выбирала, что мне надеть, накладывала легкий макияж и причесывала волосы. Алиса сидела в кресле и наблюдала за моими приготовлениями, как завороженная.

– Ты на свидание собираешься, да мама?

– Тебя это беспокоит?

– Нет. Это гораздо интереснее, чем дела. А придешь ты только утром?

– Ну уж нет, моя дорогая. Я приду очень скоро, потому что это не настоящее свидание. Мне надо только поговорить с одним человеком.

– Важным человеком?

– Нет. Просто очень серьезно настроенным. Алиска захихикала.

– Значит, он в тебя влюблен и ты должна его отшить?

– Почти так. А откуда ты знаешь такие слова, как «отшить»?

Дочь возмутилась.

– Мама, если я не люблю взрослое кино, это вовсе не значит, что я отстала от жизни! Я отлично разбираюсь в таких вещах. Бабуля говорит, что в тебя вечно кто-то влюбляется, от этого все проблемы!

– Твоей бабуле следует быть сдержаннее в высказываниях.

Я открыла флакон духов «Dior Аddikt», моих самых любимых, капнула на запястья, потом по капельке за уши, капельку в область декольте. Завершающий штрих. И для чего я так стараюсь? Бросила виноватый взгляд на Алису. Я шла встречаться с ее отцом, о существовании которого она даже не подозревала. Полтора года назад я рассказала ей в той мере, в которой она могла это понять, что Марио с нами больше жить не будет и что теперь он ей не папа. Алиса была современным ребенком. Пусть не сразу, но она приняла как данность то, что папы могут меняться. Когда мы стали встречаться с Николаевым, Лисичка долго приглядывалась к нему, после чего заявила, что такой старый папа ее не устроит. Сохраняя серьезное выражение лица, я с ней важно согласилась. Теперь Алиса периодически предлагала мне других кандидатов на вакантное место папы. Среди них были такие популярные личности, как Орландо Блум (после просмотра «Пиратов Карибского моря»), Бред Питт (после интервью о том, как он хочет иметь детей), Николай Басков по неизвестной мне причине и совершенно неожиданно наш сосед с первого этажа, веселый разбитной байкер Мишка, лет примерно двадцати от роду. Когда я усомнилась, готов ли Мишка по молодости лет превратиться в папу такой большой девочки, Алиса мигом развеяла всю мою неуверенность, заявив, что это сейчас очень даже модно. Полагаю, она опиралась на опыт своей подружки Кати, отчим которой был моложе ее матери ровно на одиннадцать лет и один день. Но с тем, что у Мишки есть своя собственная девушка, Алиса все же смирилась, пробормотав правда о том, что она «не клевая» и Мишку у нее «вполне можно отбить». Любопытная позиция для ребенка шести лет! Я включила дочери «Бэмби», велела быть хорошей девочкой и отправилась в свой клуб.

Олег ждал меня у входа, на улице. Точнее не просто ждал, а мерил площадку перед клубом уверенными шагами. Огромный букет из лилий с кустовыми гвоздиками и еще какой-то зеленью говорил о серьезности намерений, а твердая поступь – о готовности к решительным действиям. Интересно, каким? Я припарковалась на обычном месте, глубоко вздохнула и вышла из машины. Он не кинулся мне навстречу, как влюбленный подросток, но как-то подозрительно быстро оказался рядом.

– Привет!

– Здоровались уже, – проворчала я, пытаясь унять сердцебиение.

– Это тебе!

Олег протянул одуряюще пахнущие цветы. Букет оказался не просто огромным – гигантским. Даже большая мужская ладонь обхватывала его у основания не полностью. Я взяла шуршащий упаковочный пакет двумя руками и засмеялась.

– Военная тактика, да? Руки у меня теперь заняты, запахом я почти опьянена. Что дальше?

– Может, по чашечке кофе?

– Тогда пошли.

На первом этаже в ресторане народу было много, но близких знакомых я не заметила. Быстро поднялась по маленькой лестнице на второй этаж, огляделась и прошмыгнула через VIP-зал к себе в кабинет, прикрываясь цветочным монстром и широкими плечами Олега. Обернулась к нему и предложила:

– Посиди тут на диванчике, я сейчас кофе организую.

– Не надо кофе, – попросил он глухо. – Просто посиди со мной. Ты не представляешь, сколько раз я об этом мечтал!

– О маленьком кожаном диване в каморке без окна?

– Нет. О том, чтобы просто побыть с тобой вдвоем. И чтобы никого больше не было рядом. Я еще пыталась храбриться, хорохориться, делать вид, что ничего не происходит, но уже сама понимала, что это никого не обманывает.

Кабинет наполнялся магнетизмом, воздух вдруг стал тягучим, завибрировал, заискрился волнами сексуальности, загустел, как бывает только во сне, как уже было совсем недавно, в момент нашей встречи. Я почувствовала возбуждение Олега, его желание, и это было таким непривычным, таким забытым ощущением, что причиняло почти физическую боль. Конечно, мне следовало уйти, и сделать это прямо сейчас, пока не стало слишком поздно, пока я окончательно не поддалась этой странной магии влюбленности. Но я потеряла последний разум, остались только инстинкты, а они кричали о том, что я все делаю правильно. Я ощущала, как Олег изучает меня взглядом, мысленно раздевает, и это было восхитительно. То, что в других мужчинах раздражало меня столь сильно и нестерпимо, применительно к Олегу становилось прекрасным. Я чувствовала желание СВОЕГО мужчины, и тело отзывалось, страстно стремясь принадлежать ему и только ему. По коже прошли мурашки. Где-то внутри загорелся огонь и упал вниз, в самую глубину, туда, где в женщинах зарождается жизнь. И я едва не застонала от похоти, томясь под пылающим жаждущим взглядом и мечтая лишь о том, чтобы все случилось как можно скорее.

– Иди сюда, – властно приказал Олег.

И я подчинилась. Нас буквально швырнуло друг к другу. Мы стонали, вскрикивали, шептали какие-то отрывочные слова, кажущиеся сейчас самыми значительными в мире, я даже, кажется, плакала, трясущимися руками расстегивая пуговицы на его рубашке. Он не озаботился и этим, просто сорвал одним движением кружевную блузку. Совсем новую, купленную на прошлой неделе французскую блузку, которую я столь придирчиво выбирала сегодня в шкафу. Но мне плевать было и на блузку, и на идеально выглаженную плиссированную юбку, мятым комком отправленную в угол. Мелькнула мимолетная мысль, что стоит запереть кабинет на ключ, но жадные мужские губы в очередной раз припали к моим губам, и мыслей не осталось. Никаких совсем. Только восторг от того, что происходит со мной в эти минуты, только сладкая боль и дрожь по телу. Только сильные руки, гладкая загорелая кожа, чужая живая плоть во мне, частые толчки и почти невыносимое наслаждение.

Я не знаю, почему на нас не сбежался посмотреть весь зал, – звуки из кабинета доносились, должно быть, слишком уж откровенные. Наверное, спасла громкая музыка, а может, я хорошо вышколила персонал. Нашего уединения никто не потревожил, но и маленький диванчик, и письменный стол наверняка бы покраснели от стыда, если бы умели краснеть. Я и сама покраснела бы, не будь я слишком занята другим. Я воскресала. В полном смысле этого слова. Мне казалось, что я не жила все это время, что ходил на работу, улыбался и вел деловые переговоры, укладывал спать ребенка и общался с друзьями мой высохший мумифицированный труп. А сейчас, капля за каплей, жизнь снова входила в мое тело и в мою душу. Оживали все те женские потаенные желания и чувства, которые и превращают нас в прекрасную половину человека. Воскресало само женское естество. И воскресая, словно вампир, ненасытно требовало мужской ласки. Еще, еще и еще!

Мы едва оторвались друг от друга, взъерошенные, мокрые от пота, невесть как оказавшиеся на ковре за столом, хотя я готова была поклясться, что только что мы были на диване. И как мы только на нем помещались вдвоем?

– Еще! – прошептала я, облизывая распухшие от поцелуев губы.

И все повторилось. А потом повторилось снова. Я уже не понимала, день сейчас или ночь, где право, где лево. Тело наполнялось, уходило чувство голода, движения становились все нежней, неторопливей, страсть уступала место медлительной и сладкой неге.

– Любимая моя, – шептал мне в ухо низкий хрипловатый голос.

– Да…

– Единственная моя, – чуть шершавые пальцы проводили по лицу, гладили волосы, закручивая колечками недлинные пряди, ласкали грудь с розовым торчащим соском.

– Да…

Где-то за стеной фоном проходили звуки обычной жизни. Музыка, голоса, звон посуды. Меня это совершенно не касалось. Мир сократился до размеров этого кабинета. Большое пушистое розовое облако обволакивало наши нагие фигуры, а за пределами его не было ничего.

– Ты больше никуда от меня не денешься. Будешь только моя.

– Да…

Идиллию разорвала трель сотового телефона. Песня из мультика «Мама для мамонтенка». Я поставила эту мелодию, чтобы отличить звонки Алисы от всех прочих.

«И мама услышит, и мама придет,

И мама меня непременно найдет…»

Розовый мир рухнул, приобретая очертания реальности. Я вырвалась из крепких объятий, ужом подползла к косо висящей на спинке стула куртке, дрожащими руками достала из кармана телефон.

– Мамочка, ну где же ты? Я уже все фильмы пересмотрела и молока попила, я без тебя ночевать боюсь!

– Все, дорогая моя. Все! Я уже еду. Прости, что мама так задержалась!

– Приезжай скорее! Я в окно смотреть буду. Можно?

– Да. Смотри. Я сейчас.

Реальность стремительно расставляла все по своим местам, возвращала на круги своя. Только что у меня был восхитительный секс. Такой, о котором я не смела и мечтать. Секс, который на фоне моего длительного воздержания показался райским пиршеством. Но пиршеством одноразовым, ибо повторять такие эскапады было небезопасно. Я вспомнила ощущение невероятного блаженства и нереальности происходящего. То, как напрочь отключились мои мозги и забылось все – и дочь, и верный Николаев, и мама, которая не простит мне второй раз одну и ту же ошибку. Бросила взгляд на часы и ужаснулась. Почти три часа выпали из сознания! Я сидела голая на полу в своем кабинете, а напротив меня, в другом углу, такой же голый сидел мужчина, которого я не видела семь лет. Это было ненормально!

– Оля! – позвал меня Олег.

Я не ответила. Прикрылась курткой, сделала пару шагов до дивана и принялась натягивать на себя трусики и колготки. Интересно, куда мог завалиться бюстгальтер?

– Оленька!

– То, что только что произошло, было недопустимо. Я просто потеряла самоконтроль. Нельзя, чтобы это повторилось.

– Но почему? Нам же так хорошо вместе!

– Я и не спорю. Хорошо. Отчасти поэтому и не стоит больше встречаться.

Он оказался рядом со мной одним движением. Словно опасный хищник в джунглях. Миг – и он рядом на диване. И уже взял мое лицо в свои руки, гипнотизирует взглядом.

– Любимая! Ты говоришь полнейшую ерунду. Ты и сама не понимаешь, что говоришь. Мы созданы друг для друга. Мы обречены на то, чтобы быть вместе. Я никуда тебя не отпущу!

– Отпустишь, Олег! Я не принадлежу себе.

– Тогда кому? Кому ты принадлежишь? Этому самодовольному типу из театра? Я выяснил сегодня, что твой брак сплошная фикция, твой итальянец пропал года два назад и с тех пор не появлялся. Ты никому ничем не обязана!

– Ты не понимаешь!

Мой взгляд упал на букет. Не знаю, в какой момент он попал под волну нашей страсти и когда мы успели привести его в столь плачевное состояние, но только прекрасные цветы валялись сейчас у подножия дивана поломанные, помятые, в порванной упаковке. Некогда роскошные головки лилий были раздавлены нашими тяжелыми телами, гвоздики сплющились и растрепались.

– Наша любовь – как эти цветы! Она была слишком велика и могуча. И попав в жернова судьбы, точно так же сломалась. Нас с тобой нет больше. Есть отдельно ты, – я взяла в руки бутон лилии, – и отдельно я, – в другую руку я взяла обломок гвоздики. – А букета больше нет!

– Но мы есть. Мы можем быть вместе!

– Не можем!

Я наконец углядела лямку бюстгальтера под столом, нагнулась и вытащила его. Надела.

Оправила на себе мятую юбку, с жалостью выкинула в мусорную корзинку то, что осталось от блузки, и наглухо застегнула куртку. Доеду и так!

В кабинете царил полнейший разгром. Ну и пусть. Уборщица сплетничать не станет, иначе уволю стерву без выходного пособия.

– Олег, тебе пора собираться.

Он все еще сидел на диване абсолютно обнаженный. Уже не тот мальчик, что падал передо мной на колени в парке, но мужчина, готовый драться за свои права, отстаивать их любой ценой. Это читалось в его глазах, в окаменевшем подбородке, вызывающих линиях тела.

– Я люблю тебя, – упрямо сказал он.

– Вот и люби, – согласилась я и поглядела на часы.

Алиска, наверное, с ума сходит от беспокойства. Задерживаться больше нельзя. Я нежно, как только могла, коснулась губами щеки с короткой щетиной и шагнула к выходу. В теле была приятная легкость, а глаза горели бешеным огнем. Эти три часа омолодили меня на годы. Как все же приятно быть любимой! Я привалилась снаружи к двери и услышала, как там, внутри, тяжело поднялся с дивана человек, который владел моим сердцем. Только он об этом пока не знал.

Привет из прошлого

Целый месяц я жила буквально на два фронта. Не в силах побороть искушение, я встречалась с Олегом снова и снова, каждый раз давая себе слово, что это последнее свидание, что больше ничего не будет. Но все повторялось. Я была просто слабой влюбленной женщиной, и все, на что меня хватало, – это не приглашать Олега домой. Да он к этому и не стремился. Я приезжала в его маленькую холостяцкую берлогу – съемную однокомнатную квартирку в Купчине, где на крошечной кухне вполне миролюбиво уживались тараканы и муравьи, а в окнах были такие щели, что при ветреной погоде занавески на окнах колыхались, и мы как сумасшедшие занимались любовью на большой продавленной тахте. Тахта скрипела, я стонала, соседи снизу начинали стучать шваброй в потолок, и мы застывали на миг, а потом опять начинали дуэт двух тел. Иногда мы перемещались на кухонный стол, или в ванну, или прямо на пол. Я была счастлива в такие минуты.

Я забывала обо всем.

Знакомые, с которыми я случайно встречалась в эти дни, говорили, что я сильно похудела, что свечусь изнутри, что у меня безумный вид. Я и была безумна. Я забросила бизнес, наплевала на пиар, на имидж и думала только о нас с Олегом. Ни молчаливое неодобрение Николаева, ни подозрительные расспросы матери, ни истерики моего арт-директора меня не трогали. Единственным сдерживающим фактором служила Алиска. Я не имела права рисковать ее психикой, потому и не хотела, чтобы она знала о моем романе. Я не верила, что у нас с Олегом может получиться что-то серьезное. И потому существующее положение вещей меня вполне устраивало. Для публичных выходов у меня был Виктор, для души и тела – Олег. Это было нечестно, это было цинично, но очень жизненно. Это только в сказках бывает добро или зло, черное или белое, а настоящий мир состоит из полутонов. Олег ни разу не заикнулся о том, что хочет официально оформить наши отношения, да и как он мог? Формально я была все еще замужем. К тому же мы с Олегом ни разу не обсуждали Николаева и его роль в моей жизни, так что я не задавалась вопросом о том, что он думает по этому поводу.

Все это продолжалось до тех пор, пока совершенно случайно Олег не столкнулся с Виктором по служебной надобности. Узнав, что его «соперник» является не просто бизнесменом или ресторатором, как он почему-то полагал, а служит в параллельном ведомстве, да еще и в столь высокой должности, Олег пришел в ярость.

– Оля! Ты должна определиться! – с жаром напирал он. – Так больше продолжаться не может. Ты должна совершенно ясно дать понять этому господину, что не станешь больше с ним встречаться.

– Это еще почему?

– Как почему? Потому что теперь у тебя есть я.

– Олежек, но Виктор мой старый друг, и я не намерена отказываться от его дружбы. Я и без того обижаю его своим невниманием. После того нашего с тобой свидания в клубе я не виделась с Виктором ни разу!

– Вот и отлично! И держись от него подальше. Зачем вообще он тебе нужен? Мы же любим друг друга!

– Я не спорю, любим. Но так было и раньше. И чем это кончилось? Ты развернулся и ушел, а я осталась… – я чуть не проговорилась, с губ уже готова была сорваться фраза про «ребенка на руках», но я смолчала.

– Больше этого не повторится! Я никогда тебя не оставлю!

– Это пустой разговор. Виктор мой друг.

Я знала, что Олег не сможет отказаться от меня. Мне было больно при мысли, что он считает, будто делит меня с другим мужчиной, но открывать ему правду я не хотела. А когда Олег устроил мне грандиозный скандал, предлагая выбрать, либо он, либо Николаев, я намекнула, что выбор может быть сделан не в его пользу, и напомнила, что один раз ревность уже сослужила ему недобрую службу. Олег заскрежетал зубами и прошипел, что он так этого не оставит, но тем не менее вопрос был отложен. Подозреваю, что Олег планировал подойти к делу с другой стороны и поговорить откровенно при случае с Николаевым, планируя меня банально отбить.

Виктор тоже был недоволен. Совсем другим тоном, ворча и посмеиваясь, он говорил мне почти то же самое, что и Олег.

– А твой майор серьезно настроен. Сегодня так и сверлил меня глазами.

– Не обращай внимания.

– А вдруг он вызовет меня на дуэль и убьет, как Дантес Пушкина?

– Он не Дантес. И я почему-то уверена, что ты стреляешь лучше.

– Но мне совсем не хочется его убивать. Честно говоря, он мне даже чем-то симпатичен. Может, расскажешь ему все как есть?

– С ума сошел? Он тут же станет настаивать, чтобы мы объявили всему свету, что теперь я с ним!

– А почему бы и нет? Ну, будут все думать, что ты меня бросила, и что с того? Представим все так, будто мы расстались друзьями по «сроку давности». Ты мне уже давно как дочь, и я надеюсь выдать тебя замуж за хорошего человека.

– О свадьбе и речи не идет! Пусть все остается, как было. Олег ничего не должен о нас знать.

– Оля, я не понимаю, ты чего-то боишься или тебе просто нравится его мучить?

Ох, как же прозорлив бывал порой Николаев! Прав он, на все сто процентов. Мне нравилось дразнить Олега, укрощать его бурную ревность, из-за которой мы когда-то так глупо расстались. И в то же время я действительно боялась объявить светскому обществу (а значит и всему миру) о своем разрыве с Виктором. Мой близнец был уверен, что это нецелесообразно. Марио и его сторонники были хоть далекой, но реальной угрозой. И пришел такой день, когда эта угроза приблизилась вплотную.

Это был ничем не примечательный воскресный день. Алиса еще вчера уехала к бабушке, оставшись там ночевать, и я могла позволить себе расслабиться. Я поздно проснулась, умылась, позавтракала, погуляла со Складочкой. Отметила, что собаке нужен хороший моцион, она совсем растолстела. Подумала, что я в прекрасной форме, что до вечера еще масса времени и я могу встретиться с Олегом. Телефонный звонок застал меня в самом благодушном расположении духа. Я едва не напевала, снимая трубку.

– Ольга, это ты? – раздался смутно знакомый далекий голос.

– Кто это?

– Я, bella . Не соскучилась по муженьку? Губы у меня онемели, а в горле застыл ледяной ком.

– Марио? – едва сумела выговорить я.

– Узнала! – издевательски пропел муж. – Это меня радует.

– Ты пропал так внезапно и не появлялся два года!

– Девочка моя, только не говори, что провела их, скорбя и рыдая. Ты же встречалась с Рикко?

– Да. И сказала ему, что не желаю иметь отношения к твоим делам!

– Он мне так и передал. Но ты нам здорово помогла. Передала дискету, перечисляла деньги. Ты послушная девочка, все делала правильно.

Марио изменился. Он и раньше вполне был способен меня напугать, теперь же я была просто в ужасе. Похоже, та влюбленность, которую он испытывал по отношению ко мне и которая раньше заставляла его быть лояльнее, испарилась без следа. Теперь я имела дело с хладнокровным, жестоким наркоторговцем, использующим меня и мою дочь в качестве прикрытия.

Я готова была ждать от него любой подлости. И мой страх оправдался.

–  Bella , я начинаю новое дело, и для этого мне нужна семья.

– При чем здесь я?

– Ты моя законная жена. Это имеет значение.

Пауза была гнетущей. Я тяжело и часто дышала в трубку, не зная, что возразить. Марио был прав. Мы женаты, и это факт.

– Денег будет теперь больше, значительно больше. Я хорошо тебе заплачу, – продолжил он, не дождавшись ответа. – Ты должна будешь взять Алису и приехать в Милан.

– Ни за что!

– Думаю, Алиса не забыла папочку. Кстати, ты там не забеременела за это время? Это было бы кстати…

– Подлец! Да как ты смеешь?!

– Если ты все сделаешь правильно, то года через два-три я, возможно, отпущу тебя. Даже дам настоящий развод. И может быть, позволю оставить у себя Алису. А может, и нет!

– Сволочь!

– Советую тебе поучиться хорошо себя вести. Кажется, ты забыла, что такое настоящая итальянская жена?

– Марио, неужели ты думаешь, что после всего, что было, я соглашусь опять жить с тобой одной семьей?

– А у тебя нет выбора. Ты или сделаешь все, как хочу я, или вообще пожалеешь о том, что живешь на этом свете. Это несложно устроить. К тому же не забывай о девочке!

Угроза была реальной. Марио не блефовал.

– Марио, ты требуешь слишком многого, – устало сказала я.

– О! – обрадовался Марио. – Вижу, моя женушка перестает горячиться и начинает думать головой. Знаешь, в Италии есть чудесный обычай. Очень мудрый старинный обычай. Под Новый год люди выбрасывают из окон весь ненужный хлам. До Нового года осталось меньше двух месяцев. Я предлагаю тебе выбросить все то плохое, что у нас с тобой было, и начать заново. Новый договор. Большие деньги. Ты, я и дочь. Вы действительно нужны мне, и я готов хорошо платить.

– Что ты хочешь?

– Вот это другой разговор. Аннулируй все срочные дела. Распродай лишнее имущество. Даю тебе на это неделю. В конце следующей недели я тебе позвоню и скажу, где именно в Милане мы встретимся. Тебе все понятно?

– Да.

– И не вздумай обращаться к властям. Сгною! Он повесил трубку. Я тихо сползла по стене на пол. Потом схватила телефон и стала тыкать в кнопки. С третьего раза мне удалось набрать нужный номер. Сотовый телефон Николаева не отвечал. Такого на моей памяти еще не было. Я презрела все условности и позвонила ему домой. Люда очень вежливо и корректно ответила, что Виктор уехал на рыбалку и будет только вечером.

Я закрыла глаза. У меня была неделя. Целая неделя впереди. Но я не могла ждать ни минуты. Меня трясло от страха за себя и за ребенка. Я не могла оставаться в квартире одна. Поколебавшись мгновение, я решила обратиться к Олегу. Вряд ли он чем-то сможет реально помочь, но вот успокоить меня просто обязан.

Когда Олег приехал, я капала себе валерьянку и рыдала, утираясь бумажными салфетками. Французский коньяк, испытанное средство простив стрессов, не подводившее меня ни разу в течение многих лет, почему-то не действовал. После первой же рюмки меня вырвало, а запах алкоголя начал вызывать стойкую тошноту. Похоже, мои нервы сдали окончательно, не выдержав страшного напряжения.

– Оленька!

Олег показался мне воплощением надежной стены, за которую можно спрятаться от всех врагов, крышей, способной заслонить от непогоды. Я упала в его объятия прямо в прихожей, уткнулась в плечо, орошая его слезами и не давая Олегу даже снять верхнюю одежду.

– Оленька, да что с тобой? Что случилось?

– Марио звонил!

Олег меня неправильно понял. Лицо у него застыло, окаменело.

– Он хочет вернуться к тебе? Нам придется расстаться?

– Нет! Да нет же! Он хочет, чтобы мы поехали в Италию! Ох, Олежек, ты же ничего не знаешь!

Я потянула его на кухню. Усадила за стол, а сама плюхнулась на соседнюю табуретку. Олег чисто автоматически налил себе коньяка прямо в чашку. Залпом выпил. Лицо у него было белым– белым, бледность проступала сквозь загар.

– Чего я не знаю?

И тут меня прорвало. Полуплача, полусмеясь, на грани истерики я рассказала ему все. Что никогда не любила Марио, а вышла за него замуж от безнадеги, потому что не было денег, болела Алиса, жизнь казалась беспросветной мглой. Рассказала, что наш брак был всего лишь деловым соглашением, а не уютным любовным гнездышком. Что за внешним лоском стояла страшная ложь. Рассказала, как сильно Марио пил, каким он становился неуравновешенным, как бил меня, сам не соображая, что творит. Как ходил по бабам, спал с моими же подругами, а я вынуждена была делать вид, что ни о чем не подозреваю. Всхлипывая, как ребенок, я поведала о том, что мой муж оказался замешан в аферу с наркотиками, и о том, как я выяснила, что мы с ребенком были для него лишь удобной ширмой. Прикрытием. Рассказала про Николаева, про то, что мы всего лишь друзья. И что видимость любовных отношений до сих пор казалась мне хорошей защитой.

На этом месте Олег впервые позволил себе прервать мои сумбурные излияния.

– Ты хочешь сказать, что никогда с ним не спала?

– Нет! Виктор отличный друг, о большем никто из нас не помышлял! Я и с его женой в прекрасных отношениях.

– Ты это серьезно?

– Ну конечно! До нашей с тобой встречи этой осенью у меня мужчины почти два года не было!

– О, господи! И ты молчала?! Но почему?

– Ах, Олег, какая теперь разница! Виктор был моим щитом. Надежной опорой. А ты в любой момент мог снова исчезнуть!

– Куда же я денусь от тебя, глупая?

Он обнял меня, привлек к себе, начал целовать. Но я сумела найти в себе силы и отстраниться.

– Олег, неужели ты не понимаешь? Мне Марио только что звонил. С угрозами. Он хочет все начать заново.

– Я тебя никуда не отпущу.

– Я никуда и не собираюсь. Но надо что-то делать. Николаев мне поможет, он обещал. Мы много раз с ним обсуждали возможность такого развития событий… Только его сейчас дома нет.

– Оленька, я сам тебе помогу.

Я пренебрежительно махнула рукой.

– Да что ты можешь? Марио не карманный воришка, он птица высокого полета.

Олег засмеялся. Легко, иронично, даже как– то покровительственно.

– А ты думаешь, я простой военный? Потому что живу в халупе и служу в армии? Оленька, любовь моя, да у меня столько денег, что я спокойно смогу перекупить у тебя твой фешенебельный клуб.

– Как это? – обиженно возмутилась я, шмыгая носом. – Ты не сможешь, он очень дорогой.

– Но ты же его купила. Или тебе муж подарил?

– Нет, я сама купила. Но мне для этого пришлось вкалывать с утра до вечера, повышая рейтинг ресторанов Марио, и деньги я копила больше года. Да и потом, когда я «Зазеркалье» только открывала, клуб стоил значительно дешевле.

– Хорошо, убедила. Но денег у меня действительно более чем достаточно. Ты даже представить себе не можешь, как хорошо зарабатывают люди на Крайнем Севере. А если еще заняться предпринимательской деятельностью, самую малость используя свое служебное положение…

– Перевозя коров на истребителях, как в «Особенностях национальной охоты»?

– Что-то вроде, – улыбнувшись, кивнул Олег. – И связей моих хватит, чтобы прищемить хвост десятку террористов международного уровня. Ты никогда не интересовалась моей жизнью, моей карьерой. Но уверяю тебя, я достиг многого. И я обещаю, что никакой наркоторговец, будь он хоть трижды миллионер, и пальцем к тебе не прикоснется!

– Он еще и мой муж. С этим ничего не поделаешь.

– Ему придется дать тебе развод!

Сказано это было так уверенно, что я почему-то сразу успокоилась. Поверила вмиг, что все у меня теперь образуется.

– Олежек!

Через секунду я уже была у него на коленях, а он гладил меня по волосам и ласково обнимал за плечи.

– Ну все, все. Успокойся. Теперь все будет хорошо. Я поговорю со своими ребятами. И Виктор Иванович тоже подключится. Вы и правда просто друзья?

– Да. Я же тебе сказала.

– Вот старый лис! А все уверены, что у вас роман. Я тебя так жутко ревновал…

– Это тебе полезно.

До вечера мы оставались в моей квартире. Но не занимались любовью, как можно было подумать. Мы просто были вместе. Как будто жили одной семьей. Я готовила обед, кормила Олега, мыла посуду. Олег развил бурную деятельность, кому-то звонил, разговаривал то мягко, то на повышенных тонах, а закончив разговоры, наточил все ножи на кухне и починил уже неделю протекающий кран. Обычная семейная идиллия. Сталкиваясь в коридоре, мы мимолетно касались друг друга, сидя рядом на диване сплетали пальцы, и я клала голову ему на плечо. Все выглядело так, будто мы давно уже муж и жена, мы ухитрились даже посмотреть по телевизору какой-то совершенно бессмысленный американский фильм. Непонятно как, но присутствие мужчины в доме неуловимо чувствовалось во всем. Причем присутствие основательное, надежное, пусть не изящное, но очень уютное. И становилось понятным, что это не короткий визит Коли, от которого атмосфера становилась тяжелой и неповоротливой, а обои начинали неодобрительно коситься со стен. Не лихорадочная нездоровая аура Марио, взрывающая весь дом то фейерверками возбуждения, то необдуманной ярости. А именно появление заботливого хозяина, который незримо находится в каждом уголке и поддерживает своим авторитетом не только членов своей семьи, но и сами стены. Поразительно, но приходя к Олегу в гости, я этого не замечала. Не было там этого ощущения настоящего дома. А здесь было. И от это– го становилось так хорошо и уютно, что я и не представляла, как же я могла раньше без этого жить. Мужской голос, тяжелая поступь, легкий запах одеколона там, где он только что прошел… От всех этих второстепенных мелочей феминизм и самостоятельность моего близнеца таяли, рассыпались в прах, да и сама Ольга стыдливо пряталась где-то в глубине сознания. Зато на волю вырывалась Ляля. Скромная, добрая, нежная, мечтающая о доме и семье, ничего не имеющая против того, чтобы всю жизнь посвятить домашнему хозяйству и любимому мужчине. Ляля, так давно томившаяся в заточении, любящая и грезящая о любви. Совсем юная, наивная, неискушенная. Та Ляля, которая очаровала когда-то молодого курсанта под звездами ночного города.

До самого вечера я наслаждалась этим дивным ощущением и обществом любимого мужчины. Вечером позвонил Николаев. Не будь он мне так нужен, я почувствовала бы досаду оттого, что наше с Олегом уединение нарушено. Но Ляля сделала меня терпеливой и разумной. Поэтому я спокойно поговорила со старым другом, поинтересовалась, насколько успешно прошел сбор грибов, рассказала о том, что намерена теперь совершенно открыто встречаться с Олегом, и коротко ввела Виктора в курс дела относительно Марио. Николаев сразу же сделал стойку. Я воочию представила, как он напрягся, втянул живот и плотоядно облизнулся. С Марио у него были свои счеты. Чтобы не терять времени по пустякам, так как было уже довольно поздно, я передала трубку Олегу. О чем они там разговаривали, мне было неинтересно. Не думаю, что обсуждали подробности всей операции, скорее делились планами и краткой информацией. Я только надеялась, что Олег не будет в десятый раз подряд, на всякий случай, допытываться, был ли Виктор моим любовником или нет. Это было бы попросту смешно.

За Алисой я поехала одна, проводив Олега и почти полностью успокоившись. Я сильно опаздывала и тем не менее почему-то не волновалась по этому поводу. Капризную Лисичку, попытавшуюся было возмущаться этим фактом, осекла строго, но без излишней резкости, по-женски мягко. Мама посмотрела на меня странно, однако вопросов не задавала. Да я и не стала бы ей отвечать. Я ощущала себя какой-то другой, более полноценной, более самодостаточной. Даже движения мои стали не такими порывистыми и энергичными, а более женственными и плавными. Словно мой жесткий деловой близнец вдруг в одночасье переродился в мягкую и мудрую женщину. Я не знала, отчего это происходит, но мне это очень и очень нравилось. Подспудно я ощущала, что быть Лялей для меня намного естественнее и приятнее, чем Ольгой. Да, на первый взгляд Ольга была сильней, зато сила Ляли заключалась именно в ее слабости. И неизвестно, кто кого мог бы победить.

Чтобы расслабиться еще больше, перед сном я сделала себе ванну с цветной морской солью и густой пеной и блаженствовала в теплой воде не меньше часа. Каждая клеточка тела наполнялась покоем, становилась легче, расслаблялась. Мне опять нравилось наслаждаться жизнью. Когда, завернувшись в пушистый махровый халат, я пила крепкий чай с лимоном и страшно вредными для фигуры, но восхитительно вкусными шоколадными конфетами, позвонил Олег. Сказал, что любит меня, и пожелал спокойной ночи. Велел не задерживаться, а немедленно отправляться в кровать. Но спать совершенно не хотелось. Я не удержалась и позвонила Иришке в Гамбург, подумав, что если даже и вытащу ее из супружеской постели, то на первый раз Ганс меня простит. Оказалось, что Ганс давно уже спал, так как немцы живут по строгому расписанию, а Ира читала детектив и маялась бессонницей. Мы долго говорили обо всем на свете и ни о чем, и я поделилась с ней своей радостью – рассказала про Олега. Иришка радовалась за меня от всей души, чувство зависти, столь распространенное в великосветской среде, было ей неведомо. Да и чему ей было завидовать – в ее жизни на данном этапе все складывалось гладко и легко, она любила и была любима. Ира была единственным человеком, который знал о моих отношениях с Олегом все. Перед тем как попрощаться, она пожелала мне счастья. О Марио я ей ничего не рассказала. Я почти забыла о нем. Почти. Но когда ночью мне приснился страшный сон, в котором мне все же пришлось против своей воли ехать в Италию, я страшно пожалела, что со мною рядом нет Олега. И решила завтра же пригласить его переехать к нам. Мне казалось, что с Алисой они обязательно подружатся. Не могут не подружиться. Вот только как рассказать дочке о том, что Олег ее отец? А Олегу о том, что Лисенок – его дочь? Этого я не знала. Да и надо ли об этом рассказывать?

Будь моим папой!

Свершилось. Сегодня Олег перевез свои вещи к нам. У него и вещей-то оказалось всего ничего, и когда он возник на пороге, было похоже, что просто приехал человек на пару дней погостить. Но я надеялась, что он приехал навсегда. Алиска смотрела на чужого дядьку угрюмо и сосредоточенно. Я ее понимала. В нашем доме вообще редко бывали гости, еще реже мужчины, и уж совсем невероятным казалось, чтобы кто-то вот так вдруг, в одночасье, переехал к нам жить. Свыкнуться с этой мыслью было непросто, но я надеялась, что все пройдет благополучно. Многое зависело от первого впечатления, от того, как поведет себя Олег, сумеет ли понравиться моей разборчивой девочке. Они стояли в прихожей всего в метре друг от друга, такие похожие, темноволосые, темноглазые, с одинаково упрямыми подбородками, и мне было странно, что никто, кроме меня, не замечает этого сходства. У Олега во взгляде читалось лишь дружелюбное любопытство.

– Привет! – сказал он Алиске, протягивая руку.

Я быстро напомнила себе об обязанностях хозяйки дома.

– Доченька, это Олег, мой старый друг. Он поживет с нами, как я тебе и говорила. А эту очаровательную малышку зовут Алиса. Или Лисенок.

– Лисенком меня можно звать только тебе и бабушке, – насупившись, поправила меня дочка.

– Хорошо, – покладисто согласился Олег. – А я буду звать тебя Чернобуркой, если не возражаешь. Это такая красивая лисичка черной масти.

– Я знаю.

– Ну что, так и будешь держать меня в дверях? Или покажешь, где моя комната?

– Покажу.

Алиска наконец-то протянула маленькую ладошку и глубокомысленно заметила:

– Только тебе придется купить себе тапки. У нас не найдется такого большого размера.

– Учту.

Мы поселили Олега в кабинете. Собственно, это был не совсем кабинет, а скорее маленькая гостиная, куда мы отправляли спать мою маму с Игорем Борисовичем, когда они гостили у нас на выходных. Там было достаточно удобно. Большой письменный стол красного дерева, старомодный торшер из антикварного магазина, раскладной диван, небольшая стенка, заставленная книгами. На подоконнике валялась забытая мною «Астрология с улыбкой» Линды Гудмен. Олег улыбнулся. Он знал о моем увлечении зодиакальными тайнами.

– И что говорят про нас звезды? – шутливо спросил он.

– Судьбу строят не звезды. Все поступки мы совершаем сами, нам самим за них и отвечать.

– Интересная теория. Раньше, как мне кажется, ты думала иначе.

Он взял книгу в руки, и она сама собой открылась на том месте, которое я чаще всего чи– тала.

– Любить Близнеца легко и приятно… – продекламировал он.

Посмотрел на меня, как строгий учитель на экзамене, и пробурчал:

– Ну не так-то уж это и легко, но то, что приятно, подмечено верно. Не могу не согласиться.

– Я давно уже не верю звездам. И тебе не советую.

Ненавязчиво отобрав у Олега затертый до дыр томик, одним только своим видом противоречащий моим словам, я решила спрятать его подальше. Нечего Олегу знать о моем тайном оружии! Я все еще активно увлекалась астрологией, но признаваться в этом не собиралась никому. И уж тем более Олегу, который когда– то до глубины души ранил меня тем, что снисходительно посмеялся над моим, как он выразился, «глупым увлечением». А ничего глупого в гороскопах не было! И если бы Олег в свое время прочитал повнимательнее хоть одну из моих астрологических книг или хоть раз побеседовал бы с мудрой Эльгой Карловной, возможно, нам и не пришлось бы расставаться на столько лет. Алиска скептически посмотрела на нас, потом фыркнула и сказала:

– Если собираетесь и дальше умничать, то пожалуйста! Но на самом деле звезды разговаривать не умеют. А эту книжку мама постоянно читает перед сном. Наверное, чтобы быстрее усыпиться. Кстати, сейчас «Спокойной ночи малыши» начнется. Дядя Олег, ты не хочешь посмотреть?

– С удовольствием составлю тебе компанию. Иди, включай телевизор.

Алиска убежала, а Олег снисходительно поглядел на меня сверху вниз, как умел это делать только он, а потом обнял крепко-крепко и нашел мои губы своими губами. Я еле вырвалась.

– Пусти! Не при ребенке же!

– Она телевизор смотрит.

– Она сейчас вернется.

– Не вернется.

– Мама, мама! – закричала Алиска, распахивая дверь так, что она стукнула Олега прямо по лбу.

– Ой, простите, я не хотела! Мама, там тетю Иру показывают.

По первому каналу крутили старый ролик. Ирина элегантно выходила из автомобиля, небрежно откидывала назад волосы, загадочно улыбалась невидимому собеседнику и демонстративно пикала кнопкой сигнализации. Потом во всей красе и со всех сторон показывали «Фольксваген». Алиса очень любила эту рекламу и обычно глаз от нее не отрывала. Однако сейчас она смотрела не в телевизор. Возмущенно, с каким-то детским гневом она смотрела на Олега, обхватившего меня за талию.

– Если вы с мамой хотели пообниматься, то так бы и сказали!

– Алиса, ты меня не так поняла.

– Дядя Олег я, может, маленькая, но не слепая. Между прочим, взрослые люди обнимаются обычно ночью! Так во всех фильмах показывают!

Я перевела взгляд на Олега. Ну и как он собирается оправдываться? Олег нашел, что ответить.

– Видишь ли, Алиса, я так люблю твою маму, что просто не могу ее не обнимать. Я вот сейчас обниму ее и пойду смотреть с тобой мультик.

А когда он кончится, то я твою маму еще и поцелую. Если ты не возражаешь…

– А если возражаю?

– Э-э-э-э… – Олег присел на корточки и серьезно посмотрел на ребенка. – А почему ты возражаешь?

– Потому что! Я тоже люблю маму. И давней, чем ты. И мама – моя!

– Конечно, твоя. Но у маленьких девочек обычно бывают не только мамы, но и папы.

– Не у всех!

– Но как правило. А у тебя нет папы?

Я наступила Олегу на ногу. Он вступал на скользкий путь. Алиса для такого разговора еще не созрела, да и я была не готова. Но он считал иначе. А может, просто по воинской привычке привык решать все прямо, без промедления. У военных, если затянуть с атакой, можно потерпеть поражение.

– У меня есть папа! – вызывающе ответила Алиса, вздернув подбородок. – Просто его здесь нет.

– Но это, наверное, не очень хороший папа, раз его нет рядом с вами.

– Хороший. Он со мной играл. И покупал подарки.

– И никогда не обижал маму?

– Обижал, – вынуждена была признать Алиса. – Кричал на нее… и вообще…

В этом расплывчатом «вообще» заключалось много такого, о чем мне совершенно не хотелось вспоминать. И уж тем более было ни к чему воскрешать эти воспоминания в ребенке.

– Олег! – сказала я предостерегающе.

Он не обратил внимания. Протянул руки и слегка сжал Алисины плечи. Поинтересовался абсолютно серьезно:

– Тогда, наверное, лучше завести нового папу?

– Хорошие папы большой дефицит, – мудро ответила дочка.

Недавно я учила ее разным сложным словам, и она очень хорошо научилась ими оперировать.

– А может быть, я попробую? Твою маму я люблю. И ты мне тоже очень нравишься. Мне будет приятно стать папой такой большой красивой девочке.

Я не выдержала этого разговора и резко вышла из комнаты. Закрыла дверь в свою спальню и подошла к окну. За окном, далеко внизу, виднелась ровная гладь залива и припорошенный снегом берег.

Алиска пришла ко мне через пять минут. Глаза у нее блестели.

– А знаешь что, мама! – сказала она торжественно. – Не представляю, где ты его нашла, но он очень даже ничего, этот дядя. Даже лучше Миши с его мотоциклом. Ну и что, что мотоцикл, подумаешь! Любой дурак купить может! Зато у дяди Олега настоящая форма и настоящее оружие. Ты только ему сразу ничего не говори, но мне кажется, из него получится папа. Только пусть он со мной на карусели ходит, хорошо? Ты ему скажи. Мама, ты что, плачешь? Почему ты плачешь, мама?

Марио позвонил в тот самый день, когда и обещал, после обеда. Мы приготовились к его звонку основательно. Олег, Виктор и еще какой– то молоденький парнишка в штатском, подключивший к моему телефону сложное электронное устройство непонятного назначения, дежурили у меня дома с самого утра.

Я сказала все, что должна была сказать. Сыграла свою роль идеально. Немного недовольно, но покорно назвала дату нашего прилета в Милан и номер рейса. Все это я выучила заранее по шпаргалке Виктора. А вот дальше все пошло не совсем по сценарию.

– Замечательно, bella ! – сказал Марио. – Теперь слушай дальше. Много багажа с собой не бери, только ручную кладь. Когда пройдете контроль, сразу же иди к выходу. Не заходите ни в кафе, ни в туалеты. Позаботься об этом заранее. Садитесь в первое же свободное такси и поезжайте до Дуомского собора.

– А разве нас никто не встретит?

– Встретит! Но в аэропорту ты моего человека не увидишь. Он поедет следом, проследит, чтобы за тобой не было… как это? Хвоста! Чтобы за тобой не было «хвоста».

Я помертвела. Но все же нашла в себе силы поинтересоваться:

– А с чего это за нами должен кто-то следить?

– На всякий случай, – как мне показалось злорадно ответил Марио.

– И что мне делать у собора?

– Ждать. Мой человек подойдет к тебе и даст запечатанный конверт. В нем дальнейшие инструкции.

– Марио, что это за игра в шпионов?! Мне это не нравится!

– Как я сказал, так и сделаешь! Иначе пожалеешь, – отрезал Марио и повесил трубку.

Я повернулась к мужчинам. Они все слышали, а молодой сотрудник Виктора даже записал весь разговор.

– И что теперь? – спросила я мрачно.

– Придется вам лететь, – нахмурился Николаев. – Риск невелик. Доедешь до собора, а там подключится местная полиция. Вернетесь обратно первым же рейсом.

– Я полечу с ними, – решительно встрял Олег.

– Это опасно!

– Одних девочек я никуда не отпущу.

– Вить, пусть полетит. А то мне страшно очень…

– Ладно, – неохотно согласился Николаев. – Только сядешь в другом салоне и будешь всю дорогу делать вид, что ты Олю с Алисой не знаешь. Я не исключаю, что сопровождающий будет не в Милане их ждать, а прибудет тем же самолетом из Петербурга. Блин, теперь еще билеты доставать!

– Вить, билеты это меньшее из зол. А вдруг Марио… Я хотела сказать, почему он так страхуется? Он меня подозревает?

– Если бы он тебя подозревал, не сказал бы сразу про собор. Успокойся. И ничего сама не предпринимай. Заберешь конверт, вскроешь, а потом вернешься в аэропорт. Поняла? Я еще проконсультируюсь с итальянской полицией, вдруг у них будут свои соображения.

– Я не позволю ловить этого подонка на живца с помощью Ольги! – рявкнул вдруг Олег таким басом, что я даже подскочила. – К черту все! Никуда она не полетит.

– Спокойно, майор. Это для ее же блага, – ровным голосом сказал Виктор. – Я гарантирую ее безопасность. Если что-то пойдет не так, сразу же сворачиваем операцию.

– Если что-то пойдет не так, Ольге и ребенку не поздоровится!

– Именно поэтому я не против твоего присутствия в Милане. Хотя это сильно осложняет нам задачу.

Николаев повернулся ко мне с ничего не выражающим лицом и вежливо попросил:

– Ты не сваришь нам кофе? Все сильно нервничают, так что перекусить сейчас никому не помешает.

– Конечно!

– Только покрепче.

Я вышла, но отчего-то замешкалась за дверью. И услышала, как совсем другим тоном, устало и обреченно, Виктор сказал Олегу:

– Ты же понимаешь, для чего я тебя туда посылаю. Олю могут банально использовать втемную, как перевозчика. Проследи, чтобы около них с девочкой никто не терся.

– Будь уверен, никто подозрительный к ней не приблизится.

– Подозревать там можно будет всех. Это же аэропорт!

Я неслышно отступила к кухне. Включила кофеварку, налила воды, а сама думала о том, что только что подслушала. О, да! Это вполне в духе Марио – подставить, использовать меня в роли курьера! Совесть его мучить не станет.

Я вдруг вспомнила Регину Соколову, девушку из астрологического кружка. Веселую, пухлощекую, обаятельную Регину. Она так мечтала стать стюардессой! И однажды, я тогда еще работала в «Элите», Регина встретилась мне в аэропорту. Повзрослевшая, постройневшая, в форме, которая была ей так к лицу. Налетела, как комета, стала обнимать меня, тормошить, о чем-то расспрашивать. Она действительно стала стюардессой и была искренне счастлива и, по– моему, в кого-то влюблена. Мы так и не успели поговорить по-настоящему, Регину позвала жгучая брюнетка в такой же форме. Потом, через несколько лет, я увидела эту стюардессу в самолете. Отчего-то я хорошо ее запомнила и, конечно же, стала расспрашивать о Регине. Девушка пыталась уйти от ответа, делала вид, что не может ее вспомнить, но я была упряма, а лететь нам предстояло пять часов. И в конце концов, чтобы только отвязаться от настырной пассажирки, стюардесса призналась мне, что Регина под следствием из-за того, что кто-то подбросил ей наркотики. Какой ужас! И то же самое теперь может случиться со мной.

Голова у меня вдруг закружилась, а в глазах стало темнеть. Я сцепила зубы, чтобы ненароком не потерять сознание, доковыляла до ванной и умылась очень холодной водой. Вода журчала, стекая в голубую раковину, голубой кафель на стенах отливал холодным блеском. Очень бледное лицо с голубыми тенями под глазами смотрело на меня из зеркала прямо и решительно. Можно отказаться лететь в Италию. Никто не сможет заставить меня сесть в самолет. Можно переехать в другой город, затеряться. Даже выправить новые документы, почему– то я была уверена, что Олег мне в этом поможет. Поймет меня и поддержит. Стоит только сказать ему, как я не хочу лететь в Милан, как боюсь этой авантюры, и он сумеет отменить все. Только имею ли я на это право? Если пустить все на самотек, Марио по-прежнему будет коптить это небо, причиняя людям зло. А в один прекрасный день найдет нас с Лисенком, и что тогда будет, одному Богу ведомо! Нет, я должна через это пройти! Я должна сделать все так, как мне скажут. Только быть предельно внимательной, предельно осторожной. Не терять бдительности ни на миг. И не брать с собой вообще никакого багажа, лишь маленькую сумку, на всякий случай.

Близнец набирался сил, делясь со мной своим мужеством, своим хладнокровием, уверенностью в благополучном исходе дел. Ты хочешь посоревноваться со мной, Марио? Я готова! И мы еще посмотрим, на чьей стороне будет победа.

Все шло по намеченному плану. Даже Алиска в этот раз вела себя вполне прилично, не носилась по самолету, а спокойно сидела на своем месте и почти все время спала. Мы вышли одними из первых, спокойно прошли через таможню, направились к выходу на улицу. Здесь было гораздо теплее, чем в Петербурге, и Алиса без разрешения сняла шапку. Я не стала ее ругать, мои мысли были заняты совсем другим. Больше всего на свете мне хотелось бы знать, где сейчас Олег. Я не видела его, но чувствовала, что он где-то рядом, совсем близко. Я ощущала его тревогу на подсознательном уровне, как иногда чувствуешь болезнь или боль близкого человека.

Алиса подпрыгивала рядом, вертела головой и задавала кучу вопросов. Она уже почти забыла последнюю поездку в Италию и сейчас смотрела по сторонам с искренним любопытством.

– А мы к бабушке едем? – спросила вдруг она, когда мы уже сели в такси.

– Нет, – коротко ответила я и подумала о синьоре Джанини.

В какой-то степени мне было ее жаль. С другой стороны, она наверняка знала, не могла не знать, чем занимаются ее муж и сыновья. И предпочла закрывать на это глаза, мириться с фактами. Следовательно, ее устраивала такая жизнь. Это был ее выбор.

Водитель вел машину весьма профессионально и, почти избежав пробок, довез нас очень быстро. Так быстро, что я даже испугалась, успеет ли Олег прибыть к тому моменту, как мне передадут конверт. Но он уже стоял недалеко от шедевра европейской готики со знаменитыми на весь мир шпилями. Народу в этот час здесь было отчего-то совсем немного, и его фигуру было видно издалека. Я наклонилась к Лисенку и на всякий случай прошептала ей на ухо:

– Помнишь, что говорил дядя Витя? Мы играем в интересную игру.

– Я помню. Мы невидимки. И дядя Олег тоже. А когда мы выиграем?

– Когда приедем домой, милая.

Я дала таксисту денег чуть больше положенного по счетчику, милостиво улыбнулась на его «Спасибо, синьорина» и, крепко сжав детскую ладошку, направилась к самому подножию собора.

– Будем ждать здесь, – решила я.

– Мам, но тут неудобно. Ветер и холодно.

– А ты шапку надень!

– А пошли лучше в магазин!

– Сегодня магазины закрыты, восьмое декабря – праздничный день.

– Почему? – удивилась Алиса.

Пришлось рассказать ей про то, что итальянцы очень чтят свои национальные праздники и в определенные дни устраивают себе выходные. А так как к нам никто не подходил, я заодно рассказала дочке про святых, в Риме – Петра, в Милане – Амвросия, в Турине – Иоанна. Хорошо еще, что я обо всем этом до сих пор помнила. Объяснять ей термин «непорочное зачатие», которое, собственно, и послужило поводом для сегодняшнего выходного, я как-то не решилась. Подобные вещи были за пределами ее понимания.

Олег давно уже куда-то делся, мы порядком замерзли, в Милане было хоть и не холодно, но спускались сумерки, ветер дул промозглый, и вся эта ситуация стала мне надоедать. Я посмотрела на часы, обнаружила, что торчу на месте почти сорок минут и, наплевав на все инструкции Марио, направилась ловить такси. Вот тут он и подъехал. Сначала я даже не поняла в чем дело, когда вместо того чтобы везти меня, как я сказала, в аэропорт, маленький смуглый итальянец протянул мне через плечо белый конверт. Потом до меня стало медленно доходить.

– Вы не могли раньше приехать? – обозлилась я. – Мы кучу времени потеряли, вас дожидаясь!

– Моя не понимать, – быстро пролопотал мужчина, скосив на меня глаза.

– Все вы понимаете прекрасно! – рявкнула я и надорвала плотную белую бумагу.

Из конверта выпали два билета и маленький листочек с одним только словом: «La Skala». Четкий почерк Марио с сильным наклоном я узнала безошибочно. Вот незадача! Такого поворота событий никто не планировал. Предполагалось, что встречей с посредником моя миссия и завершится и в это время мы с Лисенком будем уже на пути домой, в то время как полиция займется остальным. И что же мне теперь делать? Я перевела взгляд на затылок водителя, потом на билеты. До начала представления оставалось пятнадцать минут.

– Поехали! – приказала я, помахав конвертом. – К оперному театру, да поживей!

Он быстро тронулся с места, а я задумалась. Все шло не так. Полицейских я не видела, Олег тоже как сквозь землю провалился, решать проблему необходимо было мне самой. А значит, требовались инструкции Виктора. Но как их получить? Не могу же я прямо при этом итальянском мафиози звонить в Питер. Надо как-то его отвлечь. Сумочкой дать ему по голове, когда он остановит машину? А вдруг не отключится? Убежать, затерявшись в толпе? Тогда получится, что мы зря сюда летели. Нет, надо придумать что-то еще!

В этот момент у водителя зазвонил мобильный телефон. Мы как раз стояли на светофоре. Он сказал в трубку пару слов на итальянском и вдруг передал ее мне.

– Молодец, bella , – услышала я голос Марио. – Все делаешь правильно.

– Да пошел ты к черту! – закричала я. – Мы замерзли. Проголодались. И вообще мне не нравится эта затея, я не люблю оперу!

– Зато ты очень любишь свою дочь, правильно? – противно засмеялся Марио. – За это я сделаю тебе подарок. Нам не придется слушать эту оперу. Мы уйдем, как только в зале погаснет свет. Вот видишь, какой я великодушный.

Я не могла больше слушать этого издевательства. Злоба душила меня, не находя выхода. Я грязно выругалась, бросила телефон на пол и изо всей силы, словно давила мерзкое насекомое, припечатала его каблуком. Водитель испуганно вскрикнул и заговорил торопливо и негодующе, косясь в зеркало заднего вида, но я так на него зыркнула, что он заткнулся. А я готова была волосы на себе рвать. Ну о чем я думала, выходя замуж за этого бессердечного, подлого, коварного негодяя?! Что меня привлекло – слащавая внешность бонвивана? Марио был даже не в моем вкусе! Большие деньги и перспектива стать светской дамой? Я прекрасно могла обойтись без этого! Бывает, девушки теряют голову от любви, но я-то Марио совсем не любила! Это был чистой воды брак по расчету! Какой же я была дурой! К тому времени, как мы подъехали к театру, я себя мысленно не только засудила, но и линчевала.

Таксист остановился в квартале от La Skala и умоляюще обернулся ко мне, жестами показывая, что необходимо выйти. Я решила его послушаться. Не потому, что пожалела, а оттого, что в такси мне делать было совершенно нечего. Хлопнув дверью машины так, что задрожали стекла, я крепко взяла Алиску за руку и зашагала к зданию театра. Таксист посеменил за нами на маленьких коротких ножках. Он оказался значительно ниже меня ростом, что вызывало в душе тайное злорадство. Я повернулась и категорически приказала:

– Нет! С нами идти не надо! Мы доберемся сами.

Сопровождающий испуганно замахал руками, показывая, что это совершенно невозможно, и делая такие движения, словно отсекал себе голову.

– Мама! – не поняла Алиса. – Секир башка кому, ему или нам?

– Ему, доченька. Кому же еще?

Сложив пальцы в фигу, я красноречиво сунула ее таксисту под нос. Тот залопотал еще громче, показывая на часы и пытаясь тянуть меня по улице за рукав белой куртки.

– А убери руки! – заорала я. – Испачкаешь куртку, я тебе устрою кузькину мать!

И, окончательно распоясавшись, я вырвалась, продемонстрировала мафиозному подлипале средний палец и застыла на месте. Позвонить и нажаловаться Марио он все равно не мог, телефона у него теперь не было. Вот пусть и придумывает, что делать с наглой русской бабой! Шагать в театр под конвоем этого коротышки я не собиралась.

Алиска смотрела на меня с любопытством.

– Мам, а что это? – спросила она, повторяя мой жест.

– Волшебная палочка, детка, – отмахнулась я.

– Значит, мы выиграем у дяди Олега? Ой, мам, подействовало! Вот и он.

Я резко обернулась. Откуда-то сбоку вынырнул Олег в сопровождении двух серьезных мужчин с одинаково каменными лицами. Наш провожатый сразу же скис и попытался удрать, но его зажали с двух сторон и оттеснили к стене. Олег взял меня под руку.

– Говори быстро. Какие инструкции?

Я протянула зажатые в другой руке билеты и с изумлением уставилась на женщину, которая возникла за спиной у Олега. Высокая стройная блондинка в белой куртке и высоких сапогах кого-то мне удивительно напоминала. Олег сунул женщине билеты и потянул меня в сторону.

– Уходим! Ну же, быстрее. За вами могут следить.

Я позволила себя увести и, только обернувшись, вдруг догадалась, отчего Николаев диктовал кому-то в телефон, во что мы будем одеты. Женщина изображала меня.

Счастье возможно

Глубокой ночью мы уже летели в самолете домой. Что-то перестали мне нравится эти перелеты! Не хочу больше никуда летать. И не буду. В этом теперь нет необходимости. В зале ожидания, пока мы сидели на жестких пластиковых стульях, а Алиска бегала туда-сюда, Олег рассказал мне, чем кончилось дело.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Правда, жаль. Каким бы он ни был человеком, когда-то он был твоим мужем.

– Был… – отозвалась я.

– Ничего нельзя было сделать. Он оказал сопротивление при аресте. Первым начал перестрелку, ранил двух полицейских. Могли пострадать невинные люди.

– Сопротивление при аресте. Какая казенная фраза!

– Он сам загнал себя в тупик. Возможно, это стало для него лучшим выходом.

– Смерть – это не выход.

– Он почти не мучался. Умер мгновенно.

Я вздохнула. Больше мы на эту тему не говорили. Но я не переставала думать о том, как похожая на меня женщина застрелила Марио. Олег сказал, что они до последнего момента надеялись обойтись без кровопролития, и она всадила в него три пули, стреляя практически в упор, только тогда, когда другого выхода у нее не оставалось. Не думаю, что Марио ожидал такого конца. Никто из нас не знает, когда и как он умрет…

– Хочешь пить? – спросил Олег. – У меня с собой есть минералка.

– Нет, не хочу.

– Ты сегодня столько натерпелась, тебе обязательно надо поесть и отдохнуть.

– Дома отдохну.

Я достала из косметички пилочку и стала автоматически подпиливать обломанный во всей этой суматохе ноготь. Вот так бывает – жил человек и нет его. Совсем молодой. Мой муж. И теперь я вдова. Вдова в двадцать шесть лет. Самое странное, что никакого горя я не чувствовала. Только облегчение. Олег сказал, что ему жаль, а у меня в душе сожалений не было. Была какая-то пустота, которая остается на месте пепелища. Марио выжег дотла все, что смог. Теперь, когда его не стало, возможно, я постепенно смогу по крупицам восстановить о нем добрые воспоминания. Ведь когда-то он был пылким, галантным, заботливым. Красиво ухаживал за мной, выполнял мои маленькие прихоти, играл с Алисой, радовал ее подарками. Все ушло. Он сам все перечеркнул. А теперь его нет. Что ж, хоть он и не желал давать мне развод, но все же оказал мне эту услугу. Теперь я свободна! Подбежала Алиса, стала копаться в моей косметичке и комментировать все, что доставала.

– Карандаш черный, карандаш коричневый, тушь «Буржуй».

– «Bourjois», – автоматически поправила я.

– Блеск для губ, помада «Попа».

– «Pupa»…

Тушь Буржуй, помада Попа! – вдруг захохотал Олег. – Ну вы, девушки, даете! Алиса, ты читать умеешь?

– Да. Но еще плохо и только на русском. А мамину косметику я в рекламе видела.

Я усмехнулась:

– Она у меня девочка современная. Объявили посадку на наш рейс. Олег позвал Алису, подхватил ее на руки и понес к выходу. Я убрала косметичку, повесила на плечо сумку и пошла следом за ними. В самолете мы сели все вместе.

– Родная, прошу тебя, поспи, – попросил Олег.

– Постараюсь.

Я опустила спинку сиденья и действительно почти сразу задремала. День был очень-очень длинным. Сквозь сон я слышала, как Алиска рассказывает Олегу про волшебную палочку и допытывается, кто выиграл.

– Но ведь на самом деле ты победил, да, дядя Олег? Мы тебя потеряли, а потом ты нас нашел. Или это мама наколдовала?

– Твоя мама великая волшебница. Вы победили.

– Вот здорово! А что такое оперный театр? Это где опера выступают из «Улиц разбитых фонарей», да? А почему мы не пошли на них посмотреть? Я бы хотела увидеть дядю Дукалиса, он смешной, он к маме в клуб приходил.

– В оперном театре не было дяди Дукалиса. Там поют оперу, детка.

– Тем более надо было пойти. Я тоже умею петь. Хочешь, я тебе спою песню про елочку, мы ее в садике учили.

Я улыбнулась сквозь дрему и под монотонное детское пение заснула по-настоящему. А проснулась уже в Петербурге. Самолет заходил на посадку. Начинался новый день. День, который уже не принесет мне страхов, ибо бояться нечего. Я молода, красива. У меня есть мать, дочь, друзья и мужчина, которого я люблю. И который любит меня и будет оберегать от любой грозящей мне опасности. И между нами остался один-единственный секрет, одна-единственная недоговоренность. Тайна рождения Алисы. Надо рассказать Олегу, что он ее отец. Обязательно надо. Но только не сегодня! Как-нибудь потом. Когда подвернется случай.

Николаев официально пригласил нас в гости. Меня, Олега и Алису. Я готовилась к этому визиту очень тщательно, так уж случилось, что у Виктора дома я еще ни разу не была. Неловко как-то было появляться у него в гостях в то время, как меня считали его любовницей. Вот в качестве экс-любовницы – другое дело. Виктор остался очень доволен проведенной операцией, ему вынесли благодарность и пророчили повышение по службе. Нашему с ним «разрыву» в обществе никто не удивился, все восприняли его как само собой разумеющееся, да меня, собственно, мало волновало теперь общественное мнение. А вот мнение Людмилы я уважала, поэтому и придавала большое значение тому, как я буду выглядеть сегодня и что им подарить. Я посоветовалась с Олегом, и в итоге мы остановились на традиционном чайном сервизе на двенадцать персон. Жена Виктора женщина хозяйственная, найдет, куда его приспособить.

Я сидела возле зеркала в спальне, заканчивая накладывать макияж, когда в комнату вошел Олег и тщательно прикрыл за собой дверь.

– Оля, пока Алиска смотрит телевизор, я бы хотел с тобой поговорить.

– О чем? – удивилась я, откладывая в сторону контурный карандаш и копаясь в косметичке в поисках жидкой помады нужного мне тона.

– О твоей дочери.

Мое сердечко подскочило и забилось часто– часто.

– А что с ней? – как можно более равнодушно спросила я.

– С ней все в порядке, она замечательная девочка. Тут речь о другом. Понимаешь, раз уж ее отца убили… Да тут дело даже не в этом… Короче говоря, я бы хотел ее удочерить. Как ты на это смотришь?

Я приоткрыла рот и не нашлась что ответить. Мне бы радоваться такому повороту событий, но я словно впала в ступор и зациклилась на одном: почему Олег вдруг завел этот разговор? Неужели догадался или просто почувствовал что-то?

Олег понял мое молчание по-своему.

– Оля, ты не думай, я не собираюсь порочить в ее глазах память о Марио. Мы ничего ей не расскажем, кем он был и как умер. Просто я тут подумал, раз уж мы теперь вместе и она вроде как ко мне привыкает, будет лучше сделать все правильно. У Алисы должен быть настоящий отец. И я к этому готов!

– Что? – растерянно переспросила я.

– Она только что подошла ко мне и попросила разрешения звать меня папой после нашей с тобой свадьбы. Представляешь, как я был рад?! Мне же очень нравится твоя дочка, она такая смышленая и обаятельная, вся в тебя. Ну и раз уж зашел такой разговор и нет никаких препятствий, я решил, что будет лучше оформить все официально. Ты согласна?

– Да, – сказала я. – Да, конечно, согласна.

– Замечательно! – обрадовался Олег, облегченно вздохнул и обнял меня за плечи. – Папа, мама, я – спортивная семья! Была такая передача в моем глубоком детстве.

Он поцеловал меня в висок и уже собрался уходить, когда я вдруг решилась:

– Олег, подожди!

– Что?

– Я хотела тебе сказать… – я стала кусать губы, не зная, как же, собственно, ему признаться. – Видишь ли, Марио не отец Алисе… Я…

– Не надо, – перебил меня Олег, темнея лицом. – Не говори.

– Но почему?

– Давай похороним прошлое. Неважно, с кем ты тогда спала и кто ее настоящий родитель. Я не хочу снова поднимать эту тему. Было и прошло. И все, забыли, ладно? Теперь мы будем вместе, начнем все с чистого листа, и я не желаю, чтобы между нами стояли призраки прошлого.

– Но я хочу объяснить!

– Нет!

Он сказал это очень жестко, потом приблизился и положил пальцы на мои губы.

– Забыли. Я теперь Лисичкин папа. И точка. Я замерла. А Олег убрал руку и поцеловал меня так крепко, что я чуть было не задохнулась.

– Все. Собирайся. А то мы уже опаздываем, а я тут еще косметику тебе размазал. И не думай больше об этом, договорились?

Я кивнула. О господи! Ну почему, почему это дурацкое нескладное вранье преследует меня всю жизнь?! И почему мой любимый так нетерпелив и недоверчив?! И что же теперь мне делать? Молчать до конца? Я прислушалась к своему близнецу, но он был в таком же замешательстве…

Николаевы жили в большом старинном доме на Петроградской стороне. Я вспомнила, что отец Людмилы был академиком, и, когда мы пришли, уже не удивлялась ни восхитительной антикварной мебели, ни дорогим коврам. Что меня удивило, так это Людины кулинарные способности. Запах домашней выпечки соблазнительно щекотал ноздри уже на лестнице. А через полчаса, когда мы сидели за круглым столом в большом зале, я была просто потрясена. Похоже, что супруга Виктора приготовилась к этой встрече еще более основательно, чем я. Домашний обед, начиная с украинского борща с пампушками во внушающей благоговение гигантской супнице и заканчивая пышным пирогом с рисовой и куриной начинкой, производил неизгладимое впечатление.

– Мне сейчас нечасто выпадает возможность блеснуть талантами хорошей поварихи, – скромничала Люда в ответ на наши восторги. – Дети живут отдельно, Витька дома бывает редко, в основном в кафе питается, а для себя я готовить не люблю. Так что милости просим. Мне приятно.

– Эх! Людмила Петровна, у вас действительно талант! – разливался соловьем Олег. – Вот так бы каждый день к вам в гости и ходил, на обед напрашивался.

– Будет повод, заходите.

– Осади, молодой. Не трогай мою жену, своей обзаводись! – притворно сдвинул брови Виктор.

– А я и обзаведусь. Вот поженимся мы с Оленькой после Нового года, избавимся от ее клуба, и станет она у меня приличной домашней хозяйкой!

– Вот еще! – возмутилась я. – Замуж пойти я согласна, но клуб ты мне оставь. Это мое детище! Мне без него тоскливо будет.

– Действительно, Олег. Не повторяй моей ошибки. Я тоже когда-то не дал Люде сделать карьеру, а теперь жалею. Была бы она знаменитой пианисткой! Когда кого-то любишь, не обязательно держать его все время при себе. Любимая женщина не собственность. Ей тоже надо жить и реализовывать свои мечты.

– Только рядом со мной, – отрезал Олег.

– Конечно, рядом.

Я с обожанием посмотрела на него через стол. Как же я люблю тебя, дорогой мой! Очень люблю. Но я уже не девочка, из которой, словно из глины, ты мог лепить все, что угодно. У меня есть характер, есть свои привычки, с которыми тебе надо будет считаться. А я буду привыкать к тебе. И так, шаг за шагом, мы пойдем навстречу друг другу и не расстанемся уже никогда!

– Дядя Олег, а положи мне еще пирога!

– Тебе какой кусочек, большой или маленький?

– Маленький. Большой ты себе возьми!

Ну надо же! Я не переставала удивляться. Моя страдающая отсутствием аппетита дочка после тарелки супа и изрядного количества рыбы под майонезом еще способна запихнуть в себя столько пирога! Чудеса! И Олег работает челюстями в полную мощь, поглощая третью по счету порцию. Надо будет попросить у жены Виктора рецепт. Пожалуй, я была единственной за этим столом, кому кусок в горло не лез. На моей тарелке одиноко лежали растерзанные останки маринованного корнишона и нетронутая долька пирога. Я понимала, что все это должно быть безумно вкусно, но с того момента, как мы вернулись из Италии, почти ничего не ела. Просто не хотела. Наверное, сказывалось нервное перенапряжение.

Людмила, снисходительно наблюдавшая за пиршеством, вдруг дружески подмигнула мне и громко заметила:

– Как все-таки приятно посмотреть на отца рядом с дочерью! Когда они едят, сходство особенно бросается в глаза. Оля, ты заметила, они даже вилку зажимают в кулаке одинаково неправильно.

Олег поперхнулся пирогом и закашлялся. Я густо покраснела.

– Оля, это правда?

– Ты о чем?

Он повернулся к дочери:

– Алиса, когда у тебя день рождения?

– Третьего июня, через день после маминого.

– О, господи! Так это значит… значит… Простые математические расчеты не заняли у Олега много времени.

– Оля! Почему ты мне не сказала?!

Он вскочил так резко, что едва не опрокинул стол. Лицо его, одновременно и растерянное и счастливое, отражало всю бурю эмоций.

– Оля!

– Дядя Олег, что с тобой?

– Алиса, дочка, я тебе никакой не дядя, а самый настоящий папа!

– Всамделишный?

– Ну да! Так что не жди свадьбы, зови меня папой прямо сейчас.

– Папка! Ура!

Он подхватил ее на руки, подбросил вверх, как маленькую. Алиска счастливо заверещала.

– Ну вот… – пробормотал Николаев. – Давно надо было ему рассказать! Чего тянула?

Олег услышал его слова, прижал Лисенка к груди, как величайшее в мире сокровище, и посмотрел на меня поверх ее головы, улыбаясь во весь рот и тщетно пытаясь сердито нахмурить брови.

– А и правда, почему ты сразу не сказала? Или это этим секретом ты собиралась меня сегодня осчастливить? И промолчала?!

– Но ты же сам не захотел слушать.

– И ты так легко сдалась?

Я не ответила. К чему теперь слова? Люда незаметно сжала мою руку под столом, и я возвратила ей пожатие, поражаясь женской солидарности. Эта женщина сделала то, на что у меня никак не хватало смелости. Теперь у меня появится настоящая, полноценная семья, где все любят друг друга и друг о друге заботятся. Где нет жестокости и лжи. Семья, в которой каждый из нас будет счастлив. Нас с Олегом никто больше не разлучит, а у Алисы будет отец. И еще, похоже, у меня появится хорошая подруга. Да здравствует новая жизнь!

Тошнота по утрам стала такой привычной, что я ее почти не замечала. Но сегодня, в первый раз за последние две недели, меня ничто не беспокоило. Олег сам взялся отвести Алису в сад, и я от души выспалась, приняла душ, выпила апельсинового сока, съела яблоко. А потом, собравшись с духом, сделала то, что задумала еще с вечера. Достала из сумочки купленный накануне тест на беременность и решила расставить все точки над «i».

Эта непонятная тошнота, отсутствие аппетита, постоянная сонливость, неприятие коньяка и смены настроения – все симптомы слишком уж напоминали дни, когда я ожидала появления на свет Алисы. Я гнала от себя эту мысль, пыталась сама над собой насмехаться, но в глубине души надеялась, а вдруг? Вдруг я еще раз стану мамой и заново изведаю все прелести материнства? Вдруг у нас с Олегом родится еще один ребенок? Маленькая принцесса или серьезный богатырь… Я очень бы этого хотела. Да и Алиса совсем недавно спрашивала про братика или сестренку.

Я сделала все, как было написано в инструкции. Ну же? Одна полоска или две? Если одна, значит, мне все померещилось и это просто результат переутомления. Надо будет поехать куда-нибудь отдохнуть. В какой-нибудь загородный пансионат или дом отдыха. Дней на десять, а лучше на месяц. Если две, то жизнь наполнится новыми красками. И все будет хорошо, и я займусь приятными приготовлениями, а через положенное время в этом доме раздастся детский лепет. Надо подождать всего лишь пять минут, и все прояснится.

Зазвонил телефон. Я оставила полоску с тестом на краю специальной чашечки и пошла в коридор, ответить на звонок.

– Алло, Оля? Оля, это ты? Это Ева, Ева Королева! Помнишь меня?

– Ева! Здравствуй! Конечно, помню. Какими судьбами, мы столько лет не виделись?

– Вот поэтому и звоню. Пришло время встретиться. Я собираю всех наших девчонок у себя за городом перед Рождеством, уже почти до всех дозвонилась. Ты, конечно же, приедешь?

– Ой, Ева, я бы с удовольствием…

Видно, в моем голосе послышались нотки сомнения, потому что Ева жизнерадостно меня перебила:

– Очень хочу тебя увидеть! Соскучилась жутко по всем, а по тебе особенно! Давай, не разочаровывай! Неужели не сможешь выбраться?

Я на секунду задумалась. А собственно, почему бы и нет? Что мне мешает?

– Постараюсь. То есть точно приеду! Я тоже очень хочу тебя увидеть. Как твои дела?

– Оленька, долго рассказывать! Вот встретимся, там и поговорим. Я вообще вот что придумала: мы встречаем все вместе Рождество и каждая расскажет про свою жизнь. Помнишь, нам Эльга Карловна прогнозы строила, вот как раз и увидим, оправдались они или нет.

– Здорово!

– Хотя я про тебя и так кое-что знаю. Успешная модель, муж иностранец, так?

– А вот и нет. Я совсем даже не модель и не замужем. Я вдова.

– Ох!

– Не соболезнуй. У меня все хорошо, я скоро замуж выхожу.

– Стоп, стоп, стоп. Ничего больше не говори! Все расскажешь при встрече. Записывай, когда и где.

Я послушно записала все, что говорила мне Ева. Попрощалась. Закрыла блокнот. И тут вспомнила про оставленный в ванной тест. Несколько шагов, всего несколько шагов отделяли меня от ответа на такой важный для меня вопрос. Так да или нет? Сердечко громко колотилось в груди. Я перешагнула через порог, прикусив губу и, зажмурившись, глубоко вдохнула и только тогда открыла глаза. Полосок было две.

Эпилог

Закончив рассказ, я замолчала и выдала ослепительную, но несколько смущенную улыбку. Девчонки, внимательно слушавшие меня, встрепенулись и загалдели.

– Ух ты! – выдохнула впечатлительная Надюша. – И что теперь? Когда свадьба?

– А свадьба уже была. Перед самым Новым годом. Мы договорились, и нас без всякой очереди расписали во дворце на Английской набережной. Вообще-то мы были последними, кого расписали там в прошлом году.

Я с гордостью продемонстрировала девчонкам обручальное кольцо на безымянном пальце.

– Вот. Вообще-то я не хотела ни гостей, ни свадьбы. Даже платье не хотела. Меня Олег с Алиской уговорили. Так что я была как самая настоящая невеста, правда вместо фаты с цветами в волосах.

– Чертовски красивая, должно быть, из тебя получилась невеста! – заметила Мила.

– Ослепительная. Я уже представляю! – подтвердила Ева.

– Да тут и представлять нечего. Я вам сейчас фотографии покажу, сами увидите.

И я достала из сумки свадебный альбом.

– Вот это да! Красавица!

– Как Снегурочка, в белой норке! Это же норка?

– Да, шуба норковая. А вот здесь мы с Олегом и Алиской. Правда, они похожи?

– Очень! Слушай, а какая вы красивая пара! Девчонки передавали альбом из рук в руки, охая и восторженно комментируя. Мне была приятна эта девичья болтовня. Я отбросила в сторону грустные мысли и просто наслаждалась обществом подруг.

– И совсем незаметно, что ты беременна!

– Так у меня тут шесть недель всего.

– А народу-то сколько!

– Да. Это они мне такой сюрприз устроили! Я же говорю, что не хотела гостей. Ну Олег сначала вроде бы со мной согласился. Так что расписывались мы очень скромно, только со свидетелями и Алиской. А потом как вышли на набережную, а там толпа! И мама с Игорем Борисовичем, и братья Олега с женами и детьми, и его сослуживцы, и Иришка со своим Гансом, и Коля с Томкой. Человек семьдесят, не меньше. Я так и ахнула. Но это был еще не конец. Они все накупили разных петард, их же перед Новым годом везде продают, и устроили мне такой шикарный фейерверк на набережной, что, наверное, полгорода осветили. Представьте мое состояние. Я выхожу, ни о чем не подозревая, и вдруг крики, поздравления, поцелуи, открываются бутылки с шампанским, вокруг море цветов и как апофеоз – потрясающий салют на фоне Невы. Такой вот сюрприз!

– Ой, Олька, да это же так здорово!

– Здорово, не спорю. Но я ему тоже сюрприз устрою.

– Какой? – удивилась Таня.

– Как какой? А ребенок?! Я же так еще и не сказала, что я беременна!

Гороскоп

Женщина-Близнецы появляется, как струя свежего чистого воздуха, и заставляет окружающих восхищаться ею и мгновенно попадать под ее чары. Она обаятельна, весела и жизнерадостна – от нее просто исходит жизнь! Внешне женщина-Близнецы стройная, гибкая, часто выше среднего роста. Она, как правило, очень подвижна и выглядит моложе своих лет. Глаза живые, взгляд быстрый, кожа светлая.

Если мужчина испытывает нужду в гареме, женщина-Близнецы вполне сможет предоставить ему такую возможность. Ее остроумия, энергии и виртуозности хватит на десятерых женщин, никакая другая женщина не сможет так украсить его жизнь. Но если он сделает попытку привязать эту женщину на золотую цепь, его усилия будут тщетны: женщина-Близнецы обладает поистине свободным духом, это по-настоящему независимая личность.

Запас энергии и жизненных сил у женщин-Близнецов поистине неистощим. Она готова пуститься в приключение в любой момент. Несмотря на то, что женщиной-Близнецами управляет Меркурий, планета разума, решения она принимает быстро, не раздумывая, слушая скорее свое сердце, чем голос разума.

Эмоции женщины-Близнецов бьют через край широким водопадом, и поэтому зачастую ей трудно заниматься одной и той же работой, ограничить себя одним любовником, одной компанией. Ее влечет к себе новое, неизведанное, непознанное, из-за этого женщина-Близнецы часто не может довести дело до конца.

Это непростая женщина, способная поставить в тупик, так как обладает глубоким интеллектом. У нее сильно развито воображение.

Женщина-Близнецы – очень хороший товарищ. Она прекрасный и внимательный слушатель, который искренне сочувствует чужим проблемам, и л благодаря склонности к аналитике умеет дать правильный нужный совет, оказать помощь и поддержку. Благодаря легкому нраву и отзывчивости у нее всегда много друзей. У нее всегда имеется в запасе интересная история, последняя сплетня или сногсшибательная тема для разговора, она способна поддержать беседу в любой компании, так как обладает качеством чувствовать людей.

Женщина-Близнецы никогда не удовлетворена тем, что у нее есть, ей необходимо постоянно Я что-то менять в своей жизни: переезжать с места на место, делать перестановку в квартире, находить новых друзей, новые увлечения, испробовать на себе модные фантастические диеты. Если и есть что-то, чего она изменить не в силах, так это как раз то, что перемены – это часть ее образа жизни!

Как истинная женщина, женщина-Близнецы любит роскошь и комфорт. Если она соглашается на обед, то он должен проходить в модном ресторане; если она выбирает алкоголь, то это эксклюзивное дорогое вино. Она предпочитает избранное общество, нестандартные развлечения и блестящие беседы, обожает выставки и театр. Женщина-Близнецы всегда в курсе последних новинок в области кино, искусства, она идет в ногу со временем, иногда даже опережая его.

Вокруг нее всегда море поклонников. Она нередко развлекается тем, что играет с ними в бессердечные игры. Но она дразнит и мучает мужчин настолько очаровательно, в ней столько шарма и обаяния, что они, как правило, терпят ее выходки и капризы. Она подвержена частым сменам настроения, и иногда ее восхищение переходит в сарказм и едкие уколы. Но ее сверхженственность заставляет ее поклонников закрывать глаза на ее недостатки.

В выборе партнера женщина-Близнецы нуждается в гармонии сексуальной и умственной совместимости с мужчиной. Связь для нее подразумевает и физическую, и духовную близость, ей нужна и романтика, и практичная сторона дела и все в одном флаконе!

В сексе женщина-Близнецы не приемлет спешки, и пока она по-настоящему не захочет мужчину, он может разбиться в лепешку, но не добьется от нее благосклонности. Мужчина должен терпеливо дождаться момента, когда настанет нужное время, возникнет нужная атмосфера и она поймет, что это то, что ей сейчас необходимо.

И тогда он будет вознагражден за свое терпение – он получит все, о чем только мог вообразить себе в своих самых смелых эротических фантазиях!

Женщине-Близнецу не свойственна стыдливость или неуклюжесть, она не имеет предрассудков. Она любит свое тело и прекрасно владеет им, к тому же ее любопытство не знает границ. Женщина-Близнецы без устали будет пробовать новые и новые варианты занятий любовью – это ли не мечта любого мужчины?

Женщине-Близнецу скорее импонирует роль бизнес-вумен, чем домашней хозяйки, и она интуитивно откладывает «на потом» брачные узы. Но когда она все-таки окажется матерью и женой, то прекрасно будет справляться со своими обязанностями, делая сто дел сразу: в этом ей просто нет равных! Она не будет вести себя с детьми, как наседка, но будет им подругой и советчицей.

Женщина-Близнецы обладает ценной способностью сохранять присутствие духа в сложный момент и в чрезвычайной ситуации способна на действие. Ей как никому другому подходит свободный график в работе, привязка к рабочему месту «от и до» ее не устраивает. Если в компании имеется хоть одна женщина-Близнецы, там всегда будет царить приятная доброжелательная атмосфера.

Совместимость

Близнецы – Овен:

Несмотря на то, что женщина-Близнецы чрезвычайно независима, она нуждается в поддержке и надежном плече. Сильный характер мужчины-Овена способен направлять энергию Близнецов в нужное русло, оба знака жизнерадостны и полны сил. В спальне мужчина-Овен и женщина-Близнецы не будут скучать: оба обожают разнообразить секс и обладают горячим темпераментом.

Близнецы – Телец:

Мужчина-Телец, являясь земным и поэтому «приземленным» знаком, не может одобрить любовь женщин-Близнецов к флирту. В свою очередь, женщина-Близнецы будет стремиться сбросить оковы, которые надевает на нее мужчина-Телец. Но ей не может не нравится то, что мужчина-Телец, как правило, прочно стоит на ногах в финансовом плане и в состоянии предоставить женщине-Близнецам вполне осязаемые материальные ценности – согласитесь, это немаловажно!

Близнецы – Близнецы:

Эти отношения трудно будет назвать стабильными, но в том, что они будут интересны, не имеется ни малейшего сомнения! Импульсивная переменчивая натура обоих знаков будет способствовать то полной идиллии в лодке любви, то суровым штормам и бурям. Большим преимуществом этого союза является то, что и мужчина, и женщина-Близнецы не ревнивы.

Близнецы - Рак:

Галантность и настойчивость мужчины-Рака не может не покорить женщину-Близнецов, но ей надо иметь в виду: он очень долго присматривается к своей избраннице. Зато если решит, что это то, что ему нужно, вырваться из его клешней окажется не под силу даже такой свободолюбивой натуре, как женщине-Близнецам. Один совет: чтобы лучше справляться с немного занудным грубоватым мужчиной-Раком, женщине-Близнецам было бы полезно научиться хорошо готовить!

Близнецы - Лев:

Щедрый и великодушный характер мужчины-Льва может оказаться игрушкой в руках искушенной женщины-Близнецов – что ж, ему это очень даже подходит. Женщина-Близнецы разнообразит сексуальную жизнь, и мужчина-Лев готов участвовать в этих играх на все сто. Отличным отношениям будет способствовать и то, что мужчина-Лев ценит независимость в своей второй половинено не надо забывать время от времени напоминать ему, что он самый лучший!

Близнецы – Дева:

Проблема может возникнуть тогда, когда мужчина-Дева начнет свое излюбленное занятие – критиковать, а женщина-Близнецы сама знает, по каким правилам она живет. Но мужчина-Дева не всегда ворчит и брюзжит – он может быть очень нежным и заботливым. Он любит ровно и надежно, и если женщина-Близнецы ищет тихой гавани, где она могла бы отдохнуть и душой, и сердцем, то лучшего спутника ей не найти!

Близнецы – Весы:

Знаки похожи темпераментами: оба веселые, жизнерадостные и эмоциональны, к тому же у обоих начисто отсутствует чувство собственничества. Воздушная стихия делает отношения легкими и приятными. Главная проблема, которая способна омрачить отношения, мужчина-Весы немного прижимист и может быть слегка шокирован тратами женщины-Близнецов.

Близнецы - Скорпион:

Соблюдение верности будет камнем преткновения в этих отношениях: мужчина-Скорпион жутко ревнив. Но если женщина-Близнецы умерит свою страсть к свободе, она поймет, какое счастье она может найти в таком партнере: мужчина-Скорпион силен духом, уверен в себе и целеустремлен. В женщине он ценит загадочность, интеллект и глубину, а кто, как не двойственная женщина-Близнецы, хранит в себе вечную неразгаданную тайну?

Близнецы – Стрелец:

Оба знака легки на подъем и неутомимы. Этобудет нескучный союз: мужчина-Стрелец, как и женщина-Близнецы, обожают бросаться в разные авантюры и утопать в них с головой. Зачем скучать, когда вокруг столько всего интересного? – вот девиз этой пары. Главное, о чем должна помнить женщина-Близнецы, – быть откровенной, мужчина-Стрелец не выносит лжи и обмана.

Близнецы – Козерог:

Мужчина-Козерог может казаться женщине-Близнецам скучным и неинтересным, модной веселой тусовке он предпочтет тепло домашнего очага. Но не надо торопиться с выводами: в душе он романтик и преклоняется перед женщиной с интеллектом. Непостижимая таинственная натура женщины-Близнецов влечет, но для крепкого союза ей придется стать более аккуратной и пунктуальной.

Близнецы - Водолей:

Отношения в этой паре не могут быть стабильными и ровными по определению: оба знака слишком непостоянны в пристрастиях и слишком разбросаны в интересах. Но именно из-за своей похожести они и способны оценить фантазии и непредсказуемость друг друга! Изобретательность в любви со стороны женщины-Близнецов и желание путешествовать добавит плюсов к этим отношениям.

Близнецы - Рыбы:

Большинство мужчин, родившиеся под знаком Рыб, романтики и мечтатели, и если женщину-Близнецов не пугает, что порой ее партнер становится грустным и вялым, то в лице такого мужчины она обретет надежного и преданного спутника. Мужчины-Рыбы крайне неприхотливы в быту, они способны на искреннее сочувствие, они добры и гостеприимны – просто иногда они нуждаются в подпитке энергией со стороны, а это как раз то, чего в избытке у женщины-Близнецов!

Content

Елена Ларина Выйти замуж за итальянца или История Ольги Ольгиной, родившейся под знаком Близнецов

Пролог

Близнец, который всегда во мне

Люди встречаются, люди влюбляются…

Любовь и бизнес

Италия сдается в плен

Здравствуйте, я ваш зять!

Осколки ревности

Жизнь моя, вернись ко мне…

Браки совершаются в аду

Изнанка красивой жизни

Сны и реальность

Падение в бездну

Роковая встреча

У женщин свои секреты

Любовь, что сводит нас с ума

Привет из прошлого

Будь моим папой!

Счастье возможно

Эпилог

Гороскоп

Совместимость