Джеймс Турбер

Собака, которая кусала людей

Вообще одному человеку в течение жизни не надо иметь столько собак, сколько имел я. Правда, собаки приносили мне больше радости, чем неприятности, за исключением одной из них – эрделя по имени Маггс. От него больше печали, чем от всех остальных собак, вместе взятых.

Если говорить точно, то это был не мой лес. Летом я приехал домой на каникулы и выяснил, что, пока меня не было, мой брат Рой купил эрдельтерьера. Это был крупный, сильный и коварный пес. Он вел себя так, как будто не считал меня членом семьи, а надо сказать, что это было все же маленьким преимуществом – быть членом семьи, потому что своих он не кусал так часто, как чужих. Все же за те годы, которые он у нас провел, он укусил каждого из нас, кроме мамы, хотя однажды он попробовал укусить и ее.

Это случилось тогда, когда у нас появились мыши, а Маггс категорически отказывался обращать на них внимание. Ни у кого никогда не было такого количества мышей, как у нас в тот месяц. Мыши вели себя как ручные, прямо-таки дрессированные! Они были такие доверчивые, что однажды вечером, когда должны были прийти на ужин члены клуба, в котором мама с папой состояли уже 20 лет, маме пришлось поставить в кладовой на полу множество маленьких тарелочек с кормом, чтобы мыши не прибежали в столовую, а сидели бы в запертой кладовой. Маггса оставили вместе с мышами. Он лег на пол и порыкивал иногда, но не из-за мышей, а из-за множества людей, находящихся рядом в столовой, которых он с удовольствием бы укусил.

Спустя какое-то время мама пошла в кладовую проверить, как там дела. Там все было в порядке! Маггс лежал, не обращая внимания на мышей, которые уже поели и бежали навстречу маме. Мама очень рассердилась и шлепнула Маггса. Он бросился на нее, хотел укусить, но передумал. «Ему сразу стало жаль, – сказала мама. – Ему всегда жаль, когда он кусает», – говорила она, но мы не могли понять, откуда она это знает. В конце концов, не было для этого никаких доказательств.

Каждый год к рождеству мама посылала коробку шоколадных конфет тем, кто был укушен Маггсом. В специальном перечне было более сорока фамилий. Никто не мог понять, почему мы не хотим расстаться с ним. Я тоже, вообще-то, не мог понять почему, но мы его оставили. Мне кажется, кто-то, возможно, пробовал его отравить: иногда он вел себя, как отравленный. Старый майор Моберит стрелял в него рядом с гостиницей Сенеца на Ист-Бродулице из служебного револьвера, но Маггс дожил почти до 11 лет. И даже когда от старости его уже пошатывало, он укусил члена Конгресса, который пришел к моему отцу по делам. Мама всегда недолюбливала этого джентльмена. «Знаки его гороскопа показывают, что ему нельзя доверять. С таким человеком я не хотела бы иметь дела, – говорила она. – Маггс видел его насквозь, читал, как в открытой книге». Но к следующему рождеству мама послала конгрессмену коробку конфет. Он их тут же вернул, считая, что над ним подшутили. Мама сама себя убеждала в пользе этого укуса, хотя отец и лишился важной деловой связи.

Мы кормили Маггса по очереди, надеясь заслужить его благосклонность, но это не всегда нам помогало. У Маггса никогда не было хорошего настроения. Никогда никто не знал, что с ним такое. Но что бы это ни было, он был просто злюкой, особенно утром. Брат Рой тоже чувствовал себя с утра неважно, особенно перед завтраком. Однажды, спустившись вниз и увидев изжеванную газету и угрюмого Маггса, Рой ударил его грейпфрутом прямо в морду. Пытаясь спастись на обеденном столе, он раздавил посуду, пролил кофе. Прыгнув, Маггс пролетел через весь стол прямо в железную ширму перед газовым камином. Но он тут же сориентировался, поймал Роя и укусил за ногу. На этом он успокоился. Маггс кусал только один раз. Мама всегда напоминала об этом для его оправдания. Она говорила о его, правда, немного вспыльчивой, но не злопамятной натуре. Она всегда его защищала. Я думаю, мама его любила и жалела потому, что он чувствовал себя не очень хорошо. «Он не очень сильный», – сочувствовала она ему, но это было неточно. Возможно, у него действительно было плохое самочувствие, но он был невероятно силен.

Однажды мама пошла в гостиницу «Циттенден» к одной даме, преподающей в Колумбусе «гармонические движения». Она хотела узнать, можно ли применять это учение для собак. «Он большой рыжий эрдель», – объяснила мама. Дама сказала, что она еще никогда не лечила собак, но рекомендовала маме концентрировать мысли: «Он не кусает и не будет кусать». Мама попробовала концентрировать мысли на следующее утро, и тут же Маггс укусил продавца льда. Но мама считала, что продавец виноват сам. «Если бы Вы не думали о том, что он Вас укусит, он этого не сделал бы,» – сказала она продавцу. Он же, ужасно «негармоничными движениями» ухромал из нашего дома.

Как-то утром, когда Маггс меня слегка куснул – так просто, мимоходом, – я схватил его за хвостик-обрубок и поднял в воздух. Это была глупая затея, и когда я последний раз видел маму полгода назад, она сказала, что так и не поняла, что в меня тогда вселилось. Я этого тоже не знаю, только я был очень зол, и, пока держал его за хвост, он меня не мог укусить. Маггс дергался и рычал. Я понял, что долго мне его не удержать, и отнес его на кухню, бросил и успел закрыть дверь в тот момент, когда он на меня кинулся. Но я забыл про заднюю лестницу. Маггс взбежал по ней наверх, потом по другой лестнице спустился вниз и поймал меня в гостиной. Я только успел прыгнуть на каминную полку, но она рухнула подо мной на пол вместе с мраморными часами и несколькими вазами. Маггс был так напуган шумом, что исчез, пока я выбирался из-под обломков.

Мы его нигде не могли найти, хотя и свистели, и кричали, пока вечером после ужина не пришла старая мисс Детвейлер. Маггс однажды уже укусил ее за ногу. Он вошла в гостиную только тогда, когда мы ее уверили, что Маггс исчез. Мисс Детвейлер села на стул, и тут же послышалось рычание и Маггс с большим трудом вылез из-под письменного стола, где он тихо прятался. И конечно же он опять укусил старую даму. Мама осмотрела укус, смазала его йодом и успокоила мисс Детвейлер: «Он Вас только ударил». Но мисс Детвейлер покинула наш дом в очень скверном настроении.

Многие жаловались на нашего эрделя в полицию, но у отца в то время была влиятельная работа и хорошие отношения с полицией. Все же полисмены приходили несколько раз: то он укусил миссис Руфус Стургевайт, то губернатора Мэллоя. Но мама мне всегда говорила, что это вина не Маггса, укушенные виноваты сами. «Когда он на них бросается, они кричат, – объясняла она, – а это его раздражает». Полисмены советовали привязывать пса, а мама сказала, что его это унижает и тогда он не будет есть.

Необычным зрелищем было кормление Маггса. Он кусался, когда мы нагибались, поэтому мы ставили миску на кухонный стол и подвигали скамейку. Он стоял на скамейке и ел. Я помню, как мамин дядя Горацио был вне себя, когда увидел собаку за столом. Он сказал, что не боится никаких собак в мире, и сам захотел поставить миску на пол. «Дайте ее сюда, дайте сюда миску, я сам поставлю этой сволочи миску на пол», – кричал он. Рой очень хотел дать дяде шанс, но отец был категорически против. Он говорил, что собаку уже накормили. «Я его еще раз накормлю», – вопил дядя. Нам с трудом удалось его успокоить.

Свой последний год жизни Маггс провел в основном на улице. Почему-то он не хотел находиться дома. Может быть, неприятные воспоминания? Во всяком случае было очень трудно его заставить войти в дом. Следовательно, ни мусорщик, ни продавец льда, ни посыльный из прачечной не могли приблизиться к дому. Мы вынуждены были тащить мусор до угла, сами относить и забирать обратно белье, а продавца льда встречать подальше от дома. Через некоторое время нам это надоело. У нас появилась гениальная идея, как заставить пса войти в дом, где его можно было хотя бы запереть, когда приходил кто-нибудь. Маггс боялся только грозы. Гром и молния ужасно пугали его. (Я думаю, и тогда, когда я свалился с каминной полки, он решил, что это начало грозы.) Когда начинается гроза, Маггс летит в дом, чтобы спрятаться под кроватью или в шкафу. Теперь мы смастерили «громовую машину» из железного листа с деревянной ручкой сбоку. Эту штуку мама трясла, когда надо было заманить Маггса в дом. Конечно, гроза получалась отличная, но все же это была очень трудоемкая система и маме приходилось очень много и сильно ее трясти.

За несколько месяцев до смерти Маггс начал видеть призраки. Он медленно поднимался, тихо рычал и угрожающе топал на негнущихся ногах на… никого. Иногда бывал этот «никто» справа или слева от какого-то посетителя. Однажды продавец щеток дошел до истерического приступа: Маггс приковылял в комнату, как Гамлет за духом отца. Его глаза смотрели чуть левее продавца щеток, который стоял на месте до тех пор, пока Маггсу не осталось три маленьких шага до него. Тогда продавец дико закричал. Маггс глухо зарычал и, как лунатик, прошел мимо него по проходу. Но продавец продолжал орать. Маме, чтобы успокоить орущего, пришлось опрокинуть ему на голову миску холодной воды. Нас в детстве она успокаивала так же, когда мы дрались.

Маггс умер неожиданно ночью. Мама хотела его похоронить в семейном склепе под мрамором и надписью вроде: «Небесные хоры поют для твоего покоя», но мы смогли ее убедить, что это против закона. В конце концов мы похоронили его около тропинки в саду и на доске над могилой сделали надпись: «Cabe Canem» («Берегись собаки»). Мама очень довольна классической простотой и достоинством старой латинской эпитафии.

Content

Джеймс Турбер
Собака, которая кусала людей