Роман Афанасьев

Стервятники звездных дорог

Часть первая

НА ПОРОГЕ ГАЛАКТИКИ

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Громада», порт приписки Мел-Центральный.

Черный занавес пустого пространства, усеянный яркими блестками звезд, напоминал бархатное покрывало, щедро расшитое жемчугом. Здесь не было ничего – открытое пространство между звездных систем оставалось безжизненным миллиарды лет. Дикие просторы, не отмеченные на электронных картах, бесконечность, озаренная тусклым светом созвездий. Место, затерянное во времени и пространстве, где нет ничего, кроме частиц света, каменной пыли и тишины, неизвестная точка бытия, пребывающая в покое от начала времен, одна из тех, для которых слово «пустота» подходит как нельзя лучше. Она могла бы остаться такой до самой гибели галактики, если бы не странный предмет, появившийся среди бескрайней пустоты.

Огромный цилиндр, похожий на плохо обрезанную сигару, потревожил покой каменной пыли. Он пришел из бескрайней пустоты и летел в никуда – огромный корабль, творение рук человеческих, искусственный предмет, которого никогда не видел этот кусочек бесконечного космоса.

Корабль был очень стар. Он бороздил пространство сотни лет – когда-то отправленный людьми на завоевание новых просторов, ныне он был забыт. Давно упокоились с миром те, кто отправил его в путешествие. Давно сгинули и обратились в прах те, кто помнил, куда он летит. Осталась лишь холодная сталь, пережившая хрупкую человеческую плоть.

Его поверхность, раньше блестящая и сверкающая не хуже самих звезд, теперь превратилась в черную сплавленную корку, напоминающую обгорелый панцирь черепахи. Телескопические трубы внешних сенсоров, что усеивали тело корабля, превратились в жалкие обломки, похожие на гнилые зубы. Антенны, разбитые и согнутые, торчали в разные стороны, как сломанные ветви мертвого дерева. Обшивка выглядела ужасно: черные дыры пробоин щедро усеяли бока корабля, их огромные провалы с рваными краями напоминали раззявленные пасти чудовищ – зазубренный металл торчал, подобно клыкам зверя. Казалось, корабль ощетинился тысячью жадных пастей, пытаясь защититься от неведомой опасности. Но это не помогло.

Двигатели не работали. На обшивке не горели огни, а внутри пробоин плескалась тьма. Обрезок железной трубы плыл сквозь пространство по инерции, набрав ход, но не сумев остановиться. Он летел ниоткуда в никуда, мертвый и бездушный, как окружающее его пространство. Он стал частью вечного космоса, одной из бесчисленных частиц, что путешествуют от системы к системе, одним из комков мусора, оставленных человеком в великой бесконечности.

Но даже его крепкое тело подвластно разрушению. Близился миг, когда крепчайшие конструкции должны были обратиться в прах. До этого момента оставалось не так уж долго – по меркам галактики. Человеческое творение, вынырнувшее из пучин небытия, плыло к вечному забвению. Мертвый корабль, заброшенный и забытый, он не был интересен никому, кроме любопытных частичек космической пыли. Он должен был окончить свой путь в безвестности, сгинув навсегда в бесконечном пространстве, как сотни тысяч кораблей до него. Должен был. Но на этот раз все сложилось иначе.

За кормой потерянного корабля черный космос изошел бесшумной вспышкой. Из сверкающего белизной облака аннигилированных частиц родился новый предмет, незнакомый этой точке пространства: огромная стальная игла, чуть сплюснутая с боков. Сияющая зыбкой дымкой защитного поля и голубыми огнями маршевых двигателей, она бесшумно скользила по черным водам пустоты, приближаясь к межзвездному скитальцу. В этом секторе пространства, обретшего неожиданную популярность, становилось тесно – по космическим меркам.

Стальная игла, сияющая, как елочная игрушка, легко скользнула вперед, догоняя мертвый корабль. Она поравнялась с огромным цилиндром и сбавила ход, пытаясь синхронизировать скорость. Они были очень разными – эти два корабля. Стальная игла была намного меньше и на фоне гиганта казалась карликом. Но зато она сияла обшивкой, а кормовые двигатели дышали голубым пламенем. Новый корабль выглядел живым, а старый напоминал мертвого великана, к чьему телу подлетел голодный стервятник, чтобы полакомиться падалью. Собственно, так оно и было на самом деле.

Уравняв скорости, стальная игла медленно опустилась прямо на поверхность мертвого корабля. Беззвучный щелчок – и миг спустя сквозь пространство летят не два объекта, а один, пусть и состоящий из нескольких частей. Путешествие мертвого корабля продолжалось, но теперь он нес на борту сверкающую иглу – как акула несет на себе рыбу прилипалу.

Плоское брюхо живого корабля накрыло значительный участок обшивки – ровно и надежно, как и сотни раз до того. Броневые плиты разъехались в стороны, открылся грузовой шлюз, обнажая участок исковерканной обшивки мертвого корабля. Железная рыба-прилипала выпустила икринки – три серебристых скафандра. Люди готовились вернуться туда, где столетия не бывала нога человека.

Первый человек в тяжелом скафандре, на чьих плечах высились башенки тяжелых плазменных метателей, сделал несколько шагов по изувеченной обшивке и остановился около пробоины размером с детский мяч. Его голова, скрытая черным шаром шлема, наклонилась. В пробоину ударил луч света, и человек замер, пытаясь рассмотреть то, что скрывала темнота. Наконец он выпрямился, отступил на пару шагов и обернулся к остальным.

– Давай, Дэн, – разрешил он, и хриплый голос громом разлетелся по системе внутренней связи. – Начинай.

Второй, на голову ниже первого и потому напоминающий подростка, подошел к пробоине. Он наклонился и положил на край серебряный шар размером с кулак. Отдернул руку, отошел назад и отцепил от пояса узкий пенал.

– Осторожнее, – предупредил он. – Роберт, отойди.

Здоровяк сделал несколько шагов назад, и Дэниэл довольно кивнул. Он сжал пенал, и железный шар отозвался вспышкой. Обшивка мертвого корабля вздыбилась, пошла волнами и рассыпалась в прах. Теперь шар дезинтегратора висел над дырой диаметром в два метра, открыв черный ход для тех, кто не знает, под каким ковриком лежат ключи от парадного входа.

Дэн взмахнул рукой, и шарик послушно вернулся к нему, выполнив свою задачу.

– Твой выход, Артур, – сказал он, обращаясь к третьей фигуре.

Черное забрало шлема побледнело и сделалось прозрачным, открыв лицо владельца. Короткий ежик волос, большие скулы, тяжелый подбородок, в глубоко запавших глазах тлеет огонек железной уверенности, что все его приказания будут немедленно исполнены. Такой взгляд на видео изображают актеры, когда хотят сыграть роль капитана звездолета. Обычно им это плохо удается. Артуру Корну, старшему помощнику капитана «Стального Шипа», он удавался без проблем, хотя он терпеть не мог, когда его сравнивали с героями сериалов.

– В стороны, – буркнул старпом, выдвигаясь вперед. – Держите периметр.

Дэн и Роберт послушно расступились. Арт быстро подошел к дыре и без тени сомнений нырнул в нее вниз головой, как в озеро.

Темнота приняла его мягко и бесшумно, сглотнула и отправила в свою бездонную глотку, наполненную мешаниной обломков.

Гравитация, что на обшивке создавали силовые поля «Шипа», пропала, и теперь старпом парил в черном колодце, пробитом переносным дезинтегратором в боку забытого корабля. Инерция прыжка несла его вперед по шахте, и пока старпом не собирался пользоваться двигателями скафандра. Он хотел сначала осмотреться, а потом уже включать оборудование. Эта простая привычка – сначала смотреть, а потом делать – не раз спасала ему жизнь.

Датчики скафандра посылали сигналы прямо на забрало шлема. Анализ химического состава и энергетики, виртуальная модель ближайшего пространства, анализ частот связи – вся эта информация пылала перед глазами старпома, давно привыкшего к такой разноцветной чехарде цифр.

Он увидел в ней то, что хотел, и к тому времени, как подошвы скафандра коснулись пласталевой переборки, Арт уже знал – корабль мертв. Живых организмов на борту нет, в большинстве отсеков царит вакуум, маршевые двигатели заглушены. Часть систем корабля, примерно тридцать процентов, функционирует, но им отчаянно не хватает энергии. Генераторы давно остановились, экономная автоматика ушла в спящий режим и отключила все, что еще могло работать. Поэтому пока Артур не мог точно сказать – какие системы вышли из строя, а какие просто затаились на время.

– Арти?

Женский голос. Низкое сопрано, чуть с хрипотцой – голос женщины зрелой и уверенной в себе. Таким бы петь древние блюзы. Жаль, что Роззи не поет. Взгляд старпома смягчился, и в уголках плотно сжатых губ появились морщинки – подобие улыбки.

– Да, капитан, – ответил он.

– Что там у тебя?

– Очередной склеп, – отозвался старпом. – Пока ничего интересного.

– Найди мне линию подключения, Арти.

– Подожди. Я скоро.

Артур переключил режим сенсоров и начал внимательно осматривать уцелевшую переборку. Вот и дверь. Рядом с ней, как обычно, коробка управления. Старпом включил двигатель скафандра, наклонился и подлетел к двери. Теперь переборка не казалась ему полом – она стала обычной стеной. В мире невесомости, где нет верха и низа, это самое обычное дело.

Разъем ремонтного подключения в пульте управления двери оказался таким же древним, как и сам корабль, но Артура это не смутило, – если занимаешься подобными археологическими изысканиями, то должен подобрать соответствующие инструменты. Инструментов у него хватало.

Из чехла на поясе старпом достал маленькую коробочку и поднес к ремонтному разъему. Коротко блеснул луч лазера – универсальный переходник отсканировал гнездо подключения. Немного помешкав, коробочка выдвинула подходящий разъем, и Артур аккуратно вставил его в гнездо. Отличная штука – универсальный переходник. Инструмент настоящего взломщика, за такой в сегментах Федерации можно получить пять лет каторги – просто за обладание им. А если собрать все инструменты, что сейчас находились на борту «Стального Шипа», то команда села бы за решетку на пару тысяч лет.

– Роззи, – позвал старпом. – Как подключение?

– Живое, – откликнулась она. – Я уже во внутренней сети. Пытаюсь обойти поврежденные участки.

– Поискать другую точку?

– Не надо, и эта сойдет. Спасибо, Арти.

Артур снова улыбнулся уголками губ. Роза – лучший хакер Человеческой Зоны галактики. Она может вытворять с компьютерными системами такое, о чем военные ученые только мечтают. Если бы они знали, что умеет Роззи, то устроили бы за ней самую настоящую охоту. Нет, о ней самой они не раз слышали. Но, к счастью, даже понятия не имеют, что может делать с компьютерами Роза, которую злые языки прозвали Железной Капитаншей. Она вскроет консервную банку мертвого корабля, в этом можно не сомневаться. Надо только немного подождать.

Ослепительный луч света ударил с плеча скафандра, и старпом обернулся, ведя прожектором по темным закоулкам разбитого отсека. Пора посмотреть на добычу своими глазами, без всяких электронных помощников. Сенсоры вещь полезная, но они никогда не заменят человеческого взгляда – до тех пор пока не научатся страдать манией преследования и болезненной подозрительностью.

Дезинтегратор пробил в борту мертвого корабля глубокий колодец. Удар прошел сквозь обшивку и отсеки, распыляя все, что встречалось на пути. Ровный срез. Но за его пределами... Артур обернулся, рассекая темноту пылающим лучом.

Разбитые переборки, закрученные узлом штанги креплений, взвесь из осколков и обломков. Из темноты на старпома смотрел железный лес, изуродованный взрывом. Скорее всего – метеорит. Сколько прошло – сто лет, двести? Кто знает. Удар каменного обломка был подобен взрыву фугасного снаряда. Небольшой камешек разметал стальные плиты, и воздух, вырываясь сквозь узкую щель, рвал переборки в клочья, как папиросную бумагу...

Старпом подался вперед, пытаясь рассмотреть блеснувший в глубине отсека металл. Скафандр? Нет. Просто хромированный бак. Пока только бак. Все самое тяжелое впереди – на корабле много трупов, и скоро они начнут мозолить глаза. Старпом это знал. Он чувствовал это в клубящейся темноте, в угрожающем потрескивании эфира. Они все здесь. Никто из экипажа не покинул корабль, не сбежал. Им некуда бежать, они всегда остаются на своих местах, неся последнюю вахту. Он прав – это не пустышка, покинутая командой, а настоящий летающий склеп.

– Арти...

– Да? – вскинулся старпом, отводя взгляд от темноты.

– Я сейчас запущу один из генераторов, – бросила Роза. – Будь настороже.

– Я готов, – отозвался старпом. – Ты идентифицировала корабль?

– Да, – ответила капитан, – все верно. Это «Громада», бортовой номер 951. Исследовательский корабль системы Мел.

– В точку, – пробормотал Артур. – Сколько он в пути? Сейчас на Меле только капусту растят. Даже не верится, что они делали корабли.

– Информатор не ошибся. Время полета – триста двадцать лет. Тогда Мел пытался найти новую систему для колонизации, им становилось тесновато.

– Еще до Мирранского конфликта, – отметил Арт. – Все сходится. После войны там камня на камне не осталось. А что корабль?

– Повреждены прыжковые двигатели, по предварительной оценке – ударом метеорита. Потом они шли на околосветовой и медленно умирали.

– Могли бы вернуться, – буркнул Артур.

– Удар оказался слишком силен. Пострадала вся система, а многие из экипажа сразу погибли. Дело не только в движках-прыгунах, этот корабль – просто ворох обломков. У него интересная история, но мне некогда с этим возиться, займемся бортжурналом потом, хорошо? А сейчас запускай ребят, и будет лучше, если вы не станете разглядывать эту банку с открытыми ртами, а сразу возьметесь за дело.

– Проблемы? – осведомился старпом, и его губы сжались в узкую полоску, лишенную даже намека на былую тень улыбки.

– Есть немного, – призналась капитан. – Местная автоматика сходит с ума. Повреждения очень обширны, и система разваливается на куски, пытаясь отработать последние команды, выданные перед аварией. Пожалуй, не стоило мне ее запускать. Но что уж теперь... Я ее придержу, а вы начинайте. И побыстрее, бога ради.

Выругавшись про себя, Артур переключил коммуникатор на общую волну. Если Роззи говорит – немного, это значит, что дело серьезное.

– Дэн, Роб, – позвал старпом, – спускайтесь.

– Выпускать погрузчика? – спросил Дэн.

Старпом представил, как огромная цистерна робота-погрузчика протискивается в дыру. Потом для него нужно будет вырезать переборку, а может быть, и подравнивать внутренние коридоры. Много возни. Слишком много. Темнота становится все гуще, в эфире слышится странное потрескивание... Может, это только паранойя. Но ведь они остались здесь – весь экипаж. Они тут, в темноте, смотрят и ждут.

– Нет, – отозвался старпом. – К черту погрузчика. Сегодня мы торопимся.

Дэн и Роберт опустились на дно темного колодца бесшумно, как ангелы, парящие во тьме. Старпом прижался к переборке – у дверей отсека стало тесно.

– Вот и мы, босс, – бросил Дэниэл. – Что сначала – грабеж или изнасилования?

Старпом с неприязнью взглянул на темное забрало техника. Вот трепло. Его язык – зараза похлеще черной лихорадки. Третий год в команде, два десятка рейсов, а все никак не успокоится – ведет себя как подросток на вечеринке. Арту он никогда не нравился. За три года старпом так и не привык к словесному поносу Дэна. Но это был лучший техник из тех, что побывали на борту «Стального Шипа». Любой механизм – от зажигалки до прыжкового двигателя – становился в его руках детской игрушкой, которую техник мог собрать и разобрать за десять минут. В знании электронных систем Дэн уступал только Розе. Он стал руками «Стального Шипа» – ловкими и умелыми руками, не раз спасавшими и корабль и экипаж. И если бы не это, то Дэниэл Сари давно остался бы в порту. В первом попавшемся порту.

– Готовьтесь, – передала Роза по общему каналу. – Сейчас открою дверь. Попадете в коридор. Дверь я закрою, а в коридор подам атмосферу. Получится шлюз. Не хочу запускать вакуум во внутренний периметр. Конструкции хлипкие, держатся на честном слове.

– А гравитация? – хрипло осведомился Роберт.

– Не дам, – отрезала капитан. – Обойдетесь движками скафандров. Иначе этот летающий хлам развалится на куски.

– Ладно, – отозвался старпом. – Мы готовы.

Стальная пластина двери без предупреждения уехала в стену, открывая черный зев прохода. Арт направил в темноту луч света, оттолкнулся от стены и медленно выплыл в коридор. Первым – он всегда идет первым, как самый живучий из команды. И как самый удачливый сукин кот, какие только встречались в человеческом секторе галактики.

Следом в коридор выплыли техник и мастер-оружейник. Лучи прожекторов заплясали по стенам узкого коридора, скрещиваясь, подобно церемониальным шпагам гвардейцев императора Чена.

– Карту, – потребовал старпом у Розы. – Дай карту.

– Подожди, – отозвалась капитан. – Сначала – шлюз.

За спиной бесшумно закрылась дверь – об этом старпому поведали сенсоры скафандра. Потом коридор дрогнул, и на внутреннем забрале шлема заплясали алые цифры, выдавая состав воздушной смеси.

– Хреновенькая атмосфера, – бросил Дэн. – Пожалуй, я не буду снимать шлем.

Роб хмыкнул, а старпом сжал зубы. Он не мог понять, что находит бывший десантник в глупых шутках техника. Арт все еще надеялся, что однажды оружейник не сдержится и пересчитает шутнику ребра. Но пока треп Дэниэла только веселил отставного сержанта.

– Даю освещение, – произнесла Роза.

В коридоре вспыхнул свет. Длинные полосы световых панелей, идущие вдоль стен коридора, налились бледно-голубым сиянием, а потом полыхнули так ярко, что старпом затемнил забрало шлема.

Длинный коридор, где с трудом могли разминуться два человека, напоминал узкую трубу. В стенах виднелись стальные пластины дверей, похожих на ту, через которую экипаж «Шипа» попал в коридор. Метров через сто коридор оканчивался широкими створками, напоминавшими шлюз.

– Карту, – снова попросил Арт.

Прямо перед его глазами на забрале вспыхнули синие линии карты. Внешняя обшивка, отсек, коридор, верхняя палуба... И три красные точки.

– Ага, – отозвался техник, увидевший тоже самое. – А остальное?

– Остальное вам не надо, – отрезала Роза. – Арт, принимай задание.

Старпом сосредоточился, стараясь запомнить все повороты. Роза высветила на карте его цель – химическая лаборатория на этаж ниже точки проникновения. На карте пульсировала белая точка, указывая расположение входа.

– Тридцать контейнеров с редкими химическими элементами, – сказала Роза старпому. – Возьми, сколько сможешь.

– И что это за дрянь? – буркнул Артур.

– Тебе лучше не знать, – отозвалась Роза. – Достаточно того, что эта дрянь дорого стоит, потому что ее трудно получить даже в военных лабораториях.

– Сколько? – спросил Арт.

– Трех контейнеров хватит, чтобы оплатить горючее этого рейса. Остальное – приятный бонус.

– Подходит, – отозвался старпом. – Готовь изолятор трюма. Я не собираюсь держать эту штуку в своей раздевалке.

– Изолятор уже готов, – заверила его Роза. – Отправляйся, Арти. И не задерживайся, хорошо?

– Сколько у нас времени? – спросил старпом, направляясь к распахнутой двери – туда, куда вела стрелка на карте.

– Полчаса.

Артур обернулся. Дэн и Роберт, получив собственные задания, направились в противоположную сторону. Старпом знал, что сейчас его люди разойдутся в разные стороны – каждый за своей добычей. Что-то мелкое и ценное, что можно положить в карман и унести с собой. Не слишком удачный рейс. Попадает в раздел «хватай и беги». Самый опасный и самый безденежный вариант. Но это лучше, чем ничего, – часто от кораблей-призраков оставались только облачка металлической пыли, а еще чаще информация о векторе их следования оказывалась ложью. И не всегда намеренной. Информацию о потерянных кораблях сложно разыскать и еще сложнее проверить. Пустышки попадались часто, но сейчас у экипажа вольных охотников есть реальный шанс получить прибыль. Ведь основной куш взяла Роза – когда подключилась к центральным системам корабля. Информация – вот что стоит дороже всего. Она нужна всем. Одним – древние литературные тексты, другим – рецепты архаичной выпечки, забытые сотни лет назад. А некоторым и кое-что посерьезнее. Копаясь в прошлом, можно очень много узнать о настоящем. Особенно если копаться в командных архивах капитанов звездолетов. Такую информацию покупали даже военные Федерации – если разграбленный корабль принадлежал еще существующей системе или планете. Торговые рейсы, сомнительные точки назначения, еще более сомнительное содержимое трюмов... Все это может рассказать знающему человеку очень интересную историю. Надо только найти такого и предложить ему то, что нужно. Роза всегда знала нужных людей. Может, поэтому военные и закрывали глаза на шалости «Стального Шипа».

С точки зрения официального закона Федерации бизнес «Стального Шипа» можно было назвать легальным – кто нашел потерянный корабль, тот его хозяин. Но и наследников, обиженных разграблением их внезапно нашедшейся собственности, тоже хватало. «Стальной Шип» всегда ходил по лезвию клинка – еще не пираты, но и не честные торговцы... Так. Серединка на половинку. Одни из тех, кого пресса обожает называть стервятниками и гробокопателями.

Навскидку Арт мог припомнить еще десяток экипажей, что занимались подобными операциями, но серьезных конкурентов у «Стального Шипа» практически не было – в первую очередь из-за Розы, что могла найти иголку на орбите дальней звезды. Только благодаря ее способностям «Шипу» удавалось догнать потерянные корабли, что когда-то стартовали, да так и не пришли к финишу.

Роза. Арт сжал зубы. Десять лет – как один день. Он – последний из той старой команды. Только он и Роззи. Остались только они. Некоторые погибли. Некоторые ушли. Но он – не уйдет никогда. Нет.

– Арти, – позвала капитан, словно почувствовав, что старпом думает о ней. – Не спи.

– Все так плохо? – осведомился Арт, включая двигатели скафандра.

– Не нравится мне второй прыжковый модуль, – сдержанно отозвалась Роза. – Лучше бы вам поспешить.

Старпом влетел в распахнутую дверь и ловко вписался в поворот, уходя налево, к лифтовым шахтам. Он вскрыл дверь плазменным резаком и спустился на этаж ниже. Здесь ему тоже пришлось поработать универсальной открывалкой, но на все ушло не больше минуты. Когда он выбрался в новый коридор, стрелка на карте запульсировала, показывая, что он близок к цели.

Нужная дверь оказалась рядом. Едва Артур, отключивший двигатели, подошел к ней, как цифровой замок вспыхнул зеленым индикатором и пласталевые створки разошлись в стороны – Роза открыла их через внутреннюю сеть корабля. Старпом решительно вошел в лабораторию, и в этот момент корабль ощутимо дрогнул. Освещение отключилось, и Арт машинально зажег прожектор скафандра.

– Роза, – позвал он.

– Пять минут, Арти, – отозвалась капитан. – Пять минут. Потом уходи.

Старпом сжал зубы и взглянул на карту. Хранилище рядом – за соседним углом. Горючее для маршевых двигателей – вот что лежало в нем на самом деле. Пусть для всех на свете это редчайшие химические соединения, но для старшего помощника «Стального Шипа» они являлись живыми деньгами, которыми можно оплатить счета. Деньгами, что они должны забрать, потому что по уши в долгах, а второго рейса на эту калошу не будет. Она разваливается на глазах, а новых рейсов на горизонте нет. Если сейчас они уйдут с пустыми руками, то «Шип» станет на прикол в орбитальном доке и будет торчать там, пока однажды к нему не подвалит катер с очередным неприметным типом, что предложит им заработать немного денег. Доставить посылку из одной системы в другую и получить кучу универсальных кредитов. Не кучу – гору.

– Артур, – позвала Роза, и в ее голосе зазвучали тревожные ноты. – Ребята уже возвращаются. Ложись на обратный курс, Арти. Немедленно.

Старпом зашипел рассерженным котом и запустил двигатель скафандра на полную мощность. Словно пылающий метеор он пролетел сквозь темную лабораторию и ударился о железные створки хранилища, напоминавшие дверь банковского сейфа. Выругавшись, он подал всю мощность скафандра на плазменный резак и принялся кромсать толстые створки, нарезая пласталь ломтями, как масло.

– Старший помощник, – загремел в ушах голос Розы. – Немедленно покиньте аварийное судно. Это приказ.

– Сейчас, – прошептал Арт, хватаясь за раскаленные плиты, – одну минуту, капитан.

– Никакой минуты, – отрезала Роза. – Я теряю контроль над системами «Громады». Арти, пожалуйста...

Сервомоторы скафандра справились на «отлично» – понатужившись, старпом отогнул в сторону широкий ломоть пластали, проделав в двери незапланированное конструктором окошко.

– Артур!

Внутри на полках лежали ряды контейнеров. Небольшие серебристые цилиндры, размером не больше антикварного термоса для еды. Старпом засунул руку по локоть в хранилище и нашарил первый, лежавший к нему ближе других.

– Сейчас, Роззи, – сквозь зубы отозвался он. – Сейчас...

Четыре штуки поместилось в набедренные карманы. Еще два – на пояс. Это оплата горючего для маршевых двигателей и обслуживания в доке. Еще парочку, чтобы рассчитаться за стоянку... Артур снова засунул руку в хранилище, и в этот момент мертвый корабль тряхнуло по-настоящему.

«Громада» затряслась как в лихорадке, и старпома бросило в сторону. Руку заклинило в узкой дыре, и если бы не жесткие сочленения скафандра, оторвало бы напрочь.

– Артур, эта дрянь разваливается на части, – крикнула Роза. – Немедленно убирайся оттуда! Я больше не могу ее держать!

Старпом выдернул руку из дыры в створке и обернулся. Еще один контейнер, только один...

Он почувствовал холод спиной. Леденящий зов открытого пространства. В висках громыхал барабан, заглушая зов Розы, а в ушах звучали далекие голоса тех, кто навсегда остался на этом корабле. Они становились все громче, и старпом замер, зачарованный хрустальным перезвоном колокольчиков. Артур часто слышал эти голоса. И каждый раз ему казалось, что еще немного, и он сможет разобрать среди них тот, который он не слышал уже десять лет...

– Артур!

Голос Розы вырвал старпома из плена хрустального плеска. Он вскрикнул и взмахнул рукой, отталкиваясь от створок хранилища.

– Иду, – крикнул он. – Где ребята?

– Все на борту, чертов самоубийца! А у тебя опоздание в двадцать секунд!

– Отчаливай, – велел Арт, прижимая локти к бокам. – Немедленно. Вариант – улей.

– Я тебя придушу, если ты...

– Отчаливай! – закричал старпом и дал полный газ.

Он несся сквозь темноту мертвого корабля, ощущая себя боевой ракетой, нацеленной в борт вражеского корабля. Перед глазами на забрале шлема плясала электронная карта – больше он не видел ничего. Он – ракета. Цель – темный проем двери. Вперед. Только вперед.

На полной скорости он пересек лабораторию и вылетел в коридор, едва не высадив полуоткрытую дверь. Корабль непрерывно трясся, и старпома швыряло от стены к стене, словно детский мячик, попавший в трубу вентиляции. Вибрация нарастала, а голоса призраков стали такими громкими, что заглушали даже команды Розы.

На повороте Арта занесло и шлепнуло о стену. В глазах потемнело от удара, но он так и не снизил скорость – скользнул вперед, высекая локтями искры из пласталевой переборки.

Словно самонаводящийся реактивный снаряд, он вписался в разрезанную дверь лифта и свечой взмыл вверх, к дверям следующего этажа. Корабль снова тряхнуло, Арт ударился о стену, отскочил от нее и кувырком вылетел в коридор. На миг он потерял ориентацию, замешкался, и голоса призраков тотчас стали громче.

– Прочь! – крикнул он. – Убирайтесь к дьяволу!

На долю секунды вспыхнул свет и снова погас. Но Арту хватило и этого: он прекрасно рассмотрел дверь в длинном коридоре – ту самую дверь, через которую он вошел в этот летающий морг.

За спиной полыхнуло пламя, на стену плеснулись капли раскаленного металла. Старпом рванулся к двери, на лету повел плечом, нацеливая встроенный плазменный метатель, и сжал кулак, отдавая приказ.

Крохотный шарик раскаленной плазмы ненамного опередил скафандр старпома, плывущего в облаке огня. Заряд ударил в пласталевую дверь и выжег ее вместе с куском переборки. Атмосфера из коридора хлынула в развороченный отсек, увлекая за собой человеческое тело. Старпом влетел в черный проем, его закрутило в мешанине обломков, он закричал... И время остановилось.

Артур висел в черной пустоте, раскинув руки и широко раскрыв глаза. Обломки переборки окружали его шипастым облаком осколков, похожим на минное поле. Сквозь него на Арта смотрели бледные лица – сотни прозрачных лиц, бесшумно шевелящие бескровными губами. Они звали его. Они знали его имя, знали его страхи и его боль. Старпом медленно поднял руку и потянулся к призракам – ему показалось, что среди них мелькнуло знакомое лицо. По спине скользнула ледяная змейка боли, грозя впиться под левую лопатку... Вздох замер на губах Арта.

А потом неведомая сила потянула его вверх, прочь от призрачных фигур и знакомого силуэта, так и оставшегося в темноте. Он поднимался все выше, и протянутая рука так и не коснулась бескровных губ той, что до сих пор снилась Артуру. Он захрипел, хватая воздух пересохшим горлом, и время пустилось вскачь.

Огромный обрезок ржавой трубы бился в предсмертных судорогах, пытаясь набрать скорость. Обезумевшие механизмы пытались выполнить приказ, полученный сотни лет назад перед катастрофой, погубившей экипаж. Стальная игла маленького корабля висела чуть в стороне, словно стервятник, вьющийся над жертвой. Он был готов сорваться, нырнуть вниз, к погибающему кораблю... Но этого не понадобилось.

Из черной дыры, пробитой дезинтегратором в обшивке корабля, ударил фонтан воздуха. Со стороны казалось, что это выплеснулась кровь из зверя, получившего пулю в живот, но это был лишь фонтан из замерзающих газов, воды, сверкающих обломков – всего того, что сейчас кипело под обшивкой. Стальные пластины вспучились под давлением уходящего воздуха, дыра раздалась в стороны, превращаясь в жерло вулкана... Из его глубин вылетела серебристая фигурка человека – как пробка из бутылки с шампанским. Умирающий корабль выплюнул свою последнюю жертву, так и не сумев ее переварить.

Стальная игла стервятника опустилась к кораблю, и в ее днище открылось сияющее пятно шлюза. Человеческая фигурка в серебристом скафандре метнулась к этому сияющему пятну, словно одинокая пчела к родному улью.

Уже нырнув в яркий свет прожекторов, на самом пороге родного дома, она остановилась. Обернулась к дрожащей туше умирающего корабля и сделала неприличный жест. Потом нырнула в шлюз, и сверкающие плиты сошлись за ее спиной, закрывая человека от черной бездны пустого пространства.

Мертвый корабль затрясся от бессильного гнева. По его борту, рассекая черную обшивку, пробежала огненная молния. Стальная игла полыхнула голубым огнем маршевых двигателей и, не дожидаясь конца представления, устремилась в темноту. За доли секунды она превратилась в сияющую точку, что ничем не отличалась от далеких звезд, а потом и вовсе пропала из вида.

Огромный корабль тяжко вздохнул и распался на две половины – ровно по линии разлома. В его недрах полыхнуло маленькое солнце и тотчас взорвалось огненным фонтаном, выпустив в космос миллионы раскаленных добела осколков. Звука не было – все произошло быстро и бесшумно. Взрыв стал последним салютом тем, кто навсегда остался в этих черных осколках, разлетевшихся на сотни километров.

Вскоре огонь угас. Осколки остыли. Они уплывали все дальше от места взрыва, и вскоре о катастрофе напоминали только исковерканные части корабля, что больше походили на обожженные куски материи, которых этот участок космоса видел предостаточно. Представление закончилось, и больше ничто не напоминало о том, что здесь завершился путь экипажа, покинувшего родную планету несколько сотен лет назад. От них не осталось ничего – ни могил, ни надгробий, ни строчки в архивах галактической прессы. Последняя память о них, их имена, цели, задачи, устремления – все это теперь хранилось только в компьютерной памяти корабля-стервятника, что поспешил убраться прочь от последней остановки корабля по имени «Громада».

«Стальной Шип» поступил так, как делал это сотни раз до сегодняшнего дня он выжил. И его путь продолжался.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Бар утопал в табачном дыму. Сизые клубы плавали в темноте над столиками, тяжело переваливаясь с боку на бок, словно мохнатые звери. Огромные аудиоэлементы, громоздящиеся в углу, выдавали мегаватты рева, напоминавшего звук продувки маршевых двигателей. Перед динамиками дым закручивался в водовороты и, не в силах противостоять ударам звуковой волны, растекался жиденьким туманом по ближайшим столам.

У стойки было тесно. Местная шпана, собравшаяся в баре со всего южного района квартала Технарей, еще только заправлялась ежедневной порцией топлива. Им предстояло принять на борт пару литров крепкой горючки, отвалить в свободное плавание и найти либо вечернюю дозу прихода, либо приключений на свою задницу. Но для приключений было еще рановато, поэтому бармен, очертаниями напоминавший автомат для продажи сигарет, нахмурился, когда увидел, как к стойке пробивается щуплый паренек в черном плаще. Он бодро распихивал локтями шпану и не обращал внимания на ругань, несущуюся ему в спину. Бармен покачал налысо бритой головой, словно белоснежный воротник синтетичес-кой рубахи вдруг стал слишком тесен, и тяжело оперся о стойку мощными руками. Он приготовился отвесить наглому пацану знатного тумака – если тот вздумает хамить. Но потом увидел знакомые черные очки на пол-лица и оттолкнулся от стойки. Узнал.

Когда щуплый парень в дешевом пластиковом плаще навалился грудью на стойку и потребовал горючки, бармен тотчас выставил ему пузырь первоклассной синтетики. Возражений не последовало – до натурального продукта парень пока не дотягивал.

Пацан задрал огромные окуляры на лоб и приложился к бутылке. Глотнул. Замер. Выдохнул. На покрасневших глазах выступили слезы, и бармен ухмыльнулся.

– Здорово, Зуб, – сказал он. – Что, трудный денек?

– Норма, – выдохнул парень, сплевывая на пол. – Вот дерьмо. Дай емкость.

Бармен неспешно вытер грязным полотенцем пластиковый стакан и протянул его гостю. Тот плеснул в него пойло, поднял его к носу. Принюхался. Потом опустил очки обратно на глаза и сделал первый глоток. Теперь, когда он вновь спрятался за черным забралом зеркального пластика, к нему вернулась невозмутимость. Он глотал синтетику, словно колу, и даже не морщился.

На первый взгляд гость напоминал пижона, случайно завалившегося на вечеринку в блатной кабак. Обычно таких находили ближе к утру с ножом в спине – где-нибудь в районе очистных сооружений. Но бармен знал, что никто в этом бардаке не посмеет и пальцем тронуть этого конкретного пижона. Если не хочет однажды проснуться должником Синдиката или обнаружить на своем электронном счету минус в сотню кредитов. А то и попасть в новости всей звездной системы как лидер новой политической партии межрасовых гомосексуалистов.

Все это Зуб мог легко устроить, ведь он был наездником единой сети, вольным ковбоем электронных линий, взломщиком. Причем не рядовым засранцем, что тырят мелочь в онлайн-магазинах и доводят до бешенства скучающих клерков на сетевых конференциях. Зуб плавал глубже и проворачивал серьезные дела. У него были заказчики и партнеры, причем такие, что большинство местной шпаны отдали бы правую руку за таких партнеров. Но при том Зуб так и не прибился ни к одной кодле и продолжал работать сам на себя. Оставался последним из одиночек, вольным стрелком, что не боится ничего и никого, потому что давно оставил мозги на далеком безымянном сервере. С головой у него было не все в порядке – это знали все. И потому побаивались взломщика – кто знает, что ему придет в голову. Какая шутка или проказа... Но зато ему верили. Он никогда никого не кидал и всегда держал слово. За это его уважали все, даже та пьяная шпана, которую он распихивал локтями минуту назад. Зуб всегда доводил дело до конца – чем бы ему это ни грозило.

– Что слышно? – спросил Зуб, отставляя стакан в сторону.

– Все как всегда, ничего интересного, – отозвался бармен. – А как там с моим заказом?

– Завтра будет. Полный каталог на диске.

– И адреса?

Зуб кивнул и снова плеснул себе в стакан коричневую отраву. Бутылка быстро пустела, но взломщик не беспокоился – в этом баре у него открыт неограниченный кредит.

– А бонус? – тихо осведомился бармен.

– Три сотни чудесных картинок, – отозвался Зуб. – Засунь в трехмерный проектор и поставь в спальню. Будет тебе персональный рай.

– Паленые?

– Обижаешь, – фыркнул Зуб. – Я так не работаю.

В зале отчаянно завопили, призывая корешей полюбоваться на деву Марию в черных одеждах, и бармен нахмурился – кто-то нашел свой приход слишком рано. И, пожалуй, так же рано найдет неприятности. Зуб оглянулся, покачал головой и снова взялся за стакан.

Бармен навис над стойкой и наклонился к взломщику.

– Вот что, – сказал он. – Помнишь Песика? Лохматого чудилу из кодлы Ижова?

– Угу, – булькнул в стакан Зуб.

– Прошел слушок, что он активист. Сотрудничает с копами.

– Да ну? – удивился взломщик. – Песик-то?

Бармен бросил взгляд в темноту и наклонился ниже:

– Ижов еще не взялся за него, просто подкинул дезу для проверки. Но, говорят, уже заказал у Паппета новый железный ящик. С дырочками.

– Вот маньяк, – отозвался Зуб. – Откуда у него столько бабла – каждому стукачу по ящичку подбирает.

– Я тебе ничего не говорил, – предупредил бармен.

– Конечно, – отозвался взломщик. – Спасибо, Боров.

Бармен выпрямился и огляделся по сторонам. Его бритая голова поворачивалась, как орудийная башня тяжелого крейсера. Пристальный взгляд выцеливал подозрительные хари, но таковых в зоне действия орудия не обнаружилось. Никто не прислушивался к разговору – себе дороже.

Зуб поднял руку и поправил огромные очки. Боров удивленно вскинул брови, но потом догадался, что происходит, – на внутренние экраны взломщика поступала информация. Он всегда был онлайн и даже в кабаке сохранял подключение к единой сети. Ничего удивительного: информация кормила Зуба, была его единственным средством заработка. И взломщик старался всегда быть в курсе происходящего.

– Что там? – спросил Боров, втайне надеясь, что его заказ уже пришел на адрес взломщика.

Зуб одним глотком допил стакан и оттолкнулся от стойки.

– Мне нужно идти, – бросил он. – Наклевывается кое-что.

– Серьезное?

– Похоже на то.

– Завтра будешь?

– Не волнуйся. – Бледные губы взломщика растянула ухмылка. – Твой заказ будет завтра. Как я и обещал.

– Верю, – немного разочаровано отозвался Боров. – Ладно. Вали отсель и не забудь теплый шарфик.

– Он у меня всегда с собой, мамочка, – отозвался Зуб, похлопав по карману плаща, из которого выглядывала рукоять парализатора. – До завтра.

Бармен посмотрел вслед Зубу, что проталкивался к выходу сквозь толпу закинувшихся колесами чудаков, и снова покачал головой. Зубу можно верить. Он никогда не нарушал своего слова, Боров знал это. Но почему у него такое чувство, что он так и не получит этих долбаных трехмерных картинок?

Бросив последний взгляд на щуплую спину, затянутую в черный пластик, бармен взял полотенце и начал тщательно вытирать бутыль, которую оставил на стойке Зуб. Немного подумав, он бросил пластиковый стакан в утилизатор и протер стойку. Его чутье тоже его не подводило. Никогда.

* * *

Узкий переулок был создан для тайных встреч. С одной стороны – глухая стена торгового центра без окон и дверей. С другой – старая кирпичная кладка древней лавочки, где нынче торговали старым шмотьем. Впереди тупик, позади дыра в железной сетке, сквозь которую Зуб и пробрался в переулок. Темнота. И лишь над головой узкая полоса ночного неба, усыпанного яркими звездами. Идеальное место для встреч. Надежное, не раз опробованное.

Взломщик прислонился к стене и снял тяжелые очки. Сунул в карман. Достал мятую пачку, закурил и запрокинул голову, рассматривая небо слезящимися глазами. Он знал, что иногда им нужно давать отдых, но просто не мог себе этого позволить. Он должен всегда быть в курсе событий единой сети, чтобы не упустить выгодный момент и вовремя перехватить полезную находку. Как сегодня. Да, сегодня удачный день. Находка, пожалуй, будет самой серьезной из всех, что ему удавалось перекупить. Ради нее Зуб даже нарушил свои принципы – заранее связался с одним из постоянных клиентов и выбил громадный аванс. Обычно он так не поступал, но сегодня ему потребуются все деньги, какие только у него есть, и даже немного больше. Зуб хотел иметь за спиной прочный финансовый тыл, ведь у него появился шанс выбраться из этой проклятой дыры и перебраться в деловой центр. Быть может, навара хватит даже, чтобы открыть собственную контору сетевой безопасности. Да. На это должно хватить, если сделка не сорвется.

Одна из звезд моргнула и рассекла темный небосклон – один из транспортников собирался пришвартоваться к орбитальной станции, что висела в небе пылающим колесом. Зуб невольно прикинул, откуда мог явиться этот гость. Из соседней системы? Или, быть может, это синерожие дамбарцы везут новую порцию своей сиреневой дури? Или эсаи снова пригнали на орбиту груз биочипов?

Зуб затянулся резким дымом и закашлялся. Харкнул под ноги и снова взглянул на небо. Там, за этими блестящими точками, таится огромный мир. Целая галактика, круглая, словно пицца старины Шема. Федерация, Империя Чен, Независимые Системы, забытые и одичавшие Королевства, дикие земли... И это только Человеческий Сектор. А есть еще сектора других рас и огромные неисследованные пространства, что лежат по ту сторону центра галактики.

Это огромный мир, реальный до боли в сердце. Это он – настоящий, а вовсе не те виртуальные модели, в которых он вынужден болтаться сутки напролет. Романтика электронных миров будоражит кровь, когда тебе пятнадцать. А когда на носу тридцатник, хочется другого кайфа. Реального.

Зуб не хотел провести остаток жизни за сетевым терминалом и сгнить прямо в кресле. Не хотел превратиться в развалину с атрофированными мышцами и сотней хронических заболеваний. Не хотел оставить последние мозги в сети – как это случилось с его учителем, Абсолютным Нулем. Да, тот стал легендой еще при жизни, и до сих пор никто так и не смог понять, как ему удалось взломать банковскую систему Делового Квартала. Но все те сопляки, что с восторженным придыханием произносили его имя, видели только сияющую легенду. А он, Зуб, видел спятившего старика, со сгнившими зубами и язвами по всему телу. Это он выносил за ним дерьмо, что сыпалось из старческой задницы, это он насильно впихивал в беззубый рот протеиновую кашу и колол спятившему Нулю успокоительное. Для него, Зуба, знаменитый взломщик не был легендой. Он стал предупреждением, и достаточно внятным, о том, что ждет его через десяток лет. Зуб не хотел кончить так же. Ни за что. Посмертная слава его не устраивала. Он твердо знал, чего хочет от жизни: весомый счет в Центральном Банке системы, офис в Деловом Центре, дом у Южного Моря и личного врача. Именно поэтому он сейчас торчал в этом поганом переулке, рискуя подхватить какую-нибудь заразу или нарваться на отмороженных нариков, ищущих одиноких прохожих. Только поэтому, а вовсе не из любви к искусству взлома.

В начале переулка звякнула сетка, и Зуб отступил в тень. Выплюнув сигарету, он надел очки, что превратили ночь в серые сумерки, и положил ладонь на рукоять парализатора. Когда темная фигура гостя споткнулась на ровном месте и сдавленно выругалась, Зуб расслабился. Он вытащил руку из кармана и вышел из тени. Это тот, кого он ждал, – Бобби Браун, что предпочитал называться Одиноким Странником. Ему было шестнадцать, он смотрел на Зуба как на учителя, а Абсолютный Ноль занимал в его иерархии место верховного божества.

– Странник, – тихо позвал Зуб.

Паренек вскинулся, воровато оглянулся и осторожно двинулся к Зубу шаркающей походкой, словно забывал отрывать ноги от земли. Взломщик достал еще одну сигарету. Паренек уже ног под собой не чует – слишком много времени проводит в кресле. А ведь этот один из лучших. Смахивает, правда, на обычного мажора из пригорода: чуть толстоват, мягкий безволосый подбородок, дорогая и чистая одежда, купленная заботливой мамашей. Упитанные щеки розовели даже в лунном свете. На взгляд – один из той дерьмовой армии прыщавых недорослей, что мечтают о крутом взломе и придумывают себе дурацкие имена, а сами при этом не вылезают дальше домашней сети и периодически взламывают личные журналы школьных ботаников. Но только на первый взгляд.

Странник был лучшим из взломщиков новой волны. На взгляд – дешевка, но на деле – настоящий наездник сетевых линий. Он делал то, за что сам Зуб не решался взяться, – опытный взломщик знал, что такие дела плохо кончаются, и держался от них подальше. А Страннику просто не хватало ума, чтобы адекватно оценить опасность. Еще ему не хватало опыта, но его заменяли безумное рвение и абсолютное наплевательство на все правила. Его интересовала лишь сеть. Он впитывал знания, как губка, в его башке варился страшный коктейль из легендарных приемов и новых разработок. Странник сам программировал свой терминал и мог на ходу придумать код, что отняло бы у обычного программиста пару лет работы. Парень мог делать то, что казалось невозможным. Может, он просто не знал, что это невозможно, и потому преспокойно делал это. У него были все шансы стать вторым Абсолютным Нулем, но Зуб надеялся, что до этого не дойдет. А если и дойдет, то к тому времени он будет жить далеко от этих мест.

– Это я, – прошипел Странник, засовывая руки в карманы куцей курточки.

– Вижу, – спокойно отозвался Зуб. – Принес?

– Ага.

– Заливай на обычное место, – велел взломщик, готовясь вывести информацию на внутренние мониторы очков.

Парнишка затряс головой.

– Что? – осведомился Зуб. – Аванс? Сколько?

– Не, – отозвался парень. – Через сетку не надо.

Он вытащил правую руку из кармана и протянул взломщику крохотную пуговицу информационного диска. Зуб аккуратно принял ее и вставил в наручный браслет, что заменял ему переносной терминал.

– Молодец, – одобрил он. – Независимый носитель – это хорошо. Любую защиту можно вскрыть, любой сигнал отследить. Но то, что не в сети, – найти нельзя.

– Я как слил инфу из базы, так сразу бросил копию на диск.

– А на локальном терминале? – спросил Зуб, пытаясь унять подозрения.

Если пацан оставил себе копию и попытается толкнуть ее кому-то еще...

– Обнулил терминал. Намертво. Теперь только в утилизатор, – похвастал Странник и шмыгнул носом. – Типа мне все равно новый пора покупать.

Перед глазами Зуба развернулось окно с файлом, и взломщик начал просмотр. Серьезная штука. Нечасто попадается такая добыча.

– Где взял? – невольно выдохнул Зуб.

– Там уже нет, – отозвался паренек, пытаясь нагло ухмыльнуться.

– А серьезно?

– Да так, – замялся Странник. – Был там один серверок в центре. Самый старый из кластера. В уголке старой сети...

– Чтоб тебе, – выдохнул взломщик, рассмотрев метку в файле. – Это же военный архив!

– Старый, – быстро отозвался Странник. – За ним почти не следили. Все списано и почикано...

– Да ты спятил, сопляк, – прошептал Зуб, чувствуя, как в животе ворочается едкий комок желчи. – Если тебя выследят...

– Но рискнуть стоило, верно?

Зуб помолчал, изучая открытый файл. Потом со вздохом согласился:

– Верно.

Он видел в этом то, чего не видел этот ребенок: собственный небоскреб в Деловом Центре, виллу на море, космическую яхту, персонального врача и стилиста... Этот набор цифр и букв был секретным паролем, открывающим двери в большой и сверкающий мир.

– Что это? – спросил он, когда файл неожиданно свернулся. – Битый файл?

– Не. Файл полный. Но сначала аванс.

Зуб кивнул. Да, этого следовало ожидать. Странник молод и наивен, но он не тепличный лох. Если этот парень догадался, что на самом деле попало ему в руки, то придется попотеть.

– Сколько? – спросил он.

– Двадцать тысяч, – четко ответил Странник.

– Две, – коротко отозвался Зуб, у которого на счету лежало ровно сто тысяч – аванс от постоянного клиента.

– Фигу! Две – это обычная ставка за простую работу, – возразил Странник. – Ты сам знаешь, что эта штука тянет на миллион.

– Тянет, – не стал отрицать Зуб, потому что на самом деле тут пахло парой миллиардов. – Заберешь себе и пойдешь добывать этот миллион?

Странник замялся. Он был достаточно умен, чтобы понимать: найти информацию, которая стоит миллион, и продать ее за этот самый миллион – разные вещи. Для получения хорошей прибыли нужны связи, команда надежных партнеров и финансовые вложения. У него этого нет. У него только мама, пара школьных дружков-ботанов и разбитый вдребезги терминал. И Зуб.

– Десять, – неохотно сказал он.

– Пять, – откликнулся взломщик.

– Мать твою, Зуб, ты меня без ножа режешь! Отдай хоть шесть! Ты же себе в десять раз больше наваришь!

– Скажи спасибо, что без ножа, – холодно отозвался взломщик. – Пять. Если ты сунешься с этой штукой к кому-то еще, то тебя будут поджаривать на медленном огне, пока не скажешь код.

Странник сник. Его плечи опустились, и он снова шмыгнул носом. Взломщик прав – за такие вещи могут пришить в один момент. Сейчас он мог довериться только Зубу – больше никого из серьезных людей он не знал. А Зуб всегда держал слово – это знали все.

– Хорошо, – отозвался он. – Пять.

– Идет, – кивнул взломщик. – Открывай счет.

Он переключил терминал в режим платежей и приложил палец к браслету, переводя пять кусков со своего счета на счет Странника. Оставшиеся девяносто пять он записал в актив – первый взнос в домик на берегу моря сделан.

– Код, – потребовал он.

Паренек нахмурился, приложил палец к своему браслету и сбросил код к замку на терминал Зуба. Тот запустил его, снял защиту, и только тогда файл открылся полностью. Взломщик стал лихорадочно его листать, пропуская ненужные подробности. Добравшись до раскодированного места, он издал тихий стон.

– Ага, – Странник злорадно хмыкнул, – теперь въезжаешь? Может, бросишь еще пару кусков сверху?

Зуб ничего не ответил. Он пытался просто выдохнуть, но у него не получалось. Далекий домик у синего моря подернулся дымкой и пропал за горизонтом. Это больше не было коммерческой сделкой. Если раньше это казалось очередным куском полезной информации, благодаря которой можно найти в космосе затерявшийся звездолет и обобрать его до нитки, то теперь... Взломщик судорожно втянул стылый воздух сквозь зубы, взглянул на пункт назначения и снова застонал.

– Ты че? – спросил Странник. – Эй, Зуб!

Тот не ответил. Он лихорадочно пытался найти выход из того дерьма, в которое умудрился наступить на этот раз. Самым разумным было немедленно прикончить сопляка, стереть все упоминания о файле и наняться юнгой на корабль, уходящий к окраине галактики. Но... этого нельзя так оставить. Если об этом файле забыли в Планетарной Обороне, то... Проклятье!

– Идиот, – прошипел Зуб. – Быстро вали отсюда. Забейся в самую глубокую дыру и не высовывайся. А лучше уматывай в Свободную Зону.

– Зачем? – потрясенно спросил Странник.

– Затем, что только так можешь уцелеть.

– Чо?

– Уйдешь в пираты и навсегда забудешь об этом файле, понял?

– Зуб, ты что, сбрендил?

– Отвали.

Взломщик ухватился за браслет и лихорадочно начал его крутить. Выход оставался только один – свалить все на клиента, внесшего аванс, а там пусть сам разбирается с этим дерьмом. Девяноста кусков хватит, чтобы умотать в соседнюю систему, прикинуться слабоумным и спрятаться в частной клинике на пару лет. Главное – переслать информацию дальше, чтобы эта хрень не пропала. Надо дать ей ход...

Впервые в жизни Зуб пожалел, что не знает никого из пресс-службы сектора. Журналисты подняли бы хорошую бучу... Но с ними связываться – себе дороже. Окажешься в самом центре событий, попадешь на первые полосы информационных порталов, привлечешь к себе внимание... Нет, надо отправить весточку заказчику. Это серьезные ребята, пусть сами решают, что к чему. Но сначала надо принять меры предосторожности. Копия... Зуб набрал старый адрес и открыл линию, ведущую в Свободный Сектор – пустую систему на окраине галактики, где находили себе пристанище все отбросы Человеческого Сектора. Дикая Зона, Вольный Сектор, Территория Свободы... Потом придется сменить место архива. А пока надо запустить процедуру записи. Тогда где-то далеко, в арендованной ячейке пиратского банка, проснется крохотный приемный терминал. У него только одна функция – принимать информацию и записывать ее на диск. Больше ничего он делать не умеет. Зато его пласталевый корпус выдержит даже путешествие в открытом пространстве. Когда запись будет закончена, автомат уронит крохотную пуговку диска в специальное гнездо, из которого его могут достать только пальцы владельца. Нет сети – нет доступа.

Этот проклятый терминал и услуга аренды стоили взломщику годового заработка. Он еще никогда не пользовался секретным архивом – слишком дорогое удовольствие. Для обычных дел хватало и стандартных мер безопасности, но сейчас настало время, когда деньги не имеют значения.

– Зуб!

– Вали отсюда, недоумок, – прорычал взломщик.

Копирование прошло удачно. Полный файл записался в личный архив Зуба. Теперь нужно было отправить копию клиенту. Взломщик вызвал нужный адрес и набрал знакомый код. Так. Теперь разбить файл на несколько самостоятельных фрагментов. Запустить отправку на адрес с разных серверов. Пусть уходят частями, вразбивку, так сложнее будет отследить...

Странник всхлипнул, и Зуб поднял голову.

Он был выше паренька на целую голову и потому сразу увидел широко раскрытые глаза – голубые, честные и по-детски беззащитные. Между бровями зрело черное пятно – след от лазера, прорезавшего дыру в голове компьютерного гения. Странник открыл рот, попытался что-то сказать, но не смог – опрокинулся и упал навзничь. Зуб схватился за рукоять парализатора и только тогда ощутил противное жжение в груди. Он опустил взгляд и увидел дыру в плаще – луч лазера, что прошел сквозь голову Странника, пробил и грудь взломщика.

Боли почти не было. Просто немного жгло легкие и невозможно было вдохнуть. Зуб потянул парализатор из кармана, и рядом с первой дырой в груди появилась вторая. Ноги подкосились, и взломщик упал на спину. Парализатор выскользнул из раскрытой руки и упал в кучу мусора.

Очки съехали на кончик носа, и виртуальный мир отступил, уступая место грубой реальности, той самой, к которой так стремился Зуб. Задыхаясь от боли в груди, он попытался приподняться, но не смог. Краем глаза он видел темную фигуру, что остановилась над телом Странника. В опущенной руке тускло поблескивал огромный пистолет.

Зуб скосил глаза – на экране очков мигал вызов, приглашая его начать копирование информации. Он застонал и попытался поднять левую руку с браслетом. Боль вонзилась в легкие огненным копьем, но Зуб дотащил руку до груди и поймал ее правой. Пальцы нащупали холодный пластик браслета-терминала.

Темная фигура с пистолетом обернулась, вскинула оружие и прицелилась. Взломщик взглянул прямо в черный зрачок дульного среза и криво улыбнулся.

– Даю слово, – прошептал он, прикладывая палец к браслету.

Он еще успел увидеть, как первая часть сообщения упорхнула к клиенту, а потом вспышка яркого света ударила ему в глаза. Мир вспыхнул белым пламенем, горячим, словно сердце звезды. Зуб широко распахнул невидящие глаза, судорожно вздохнул и поплыл навстречу свету.

– Держать, – прошептал он уже мертвыми губами.

А потом пришла темнота.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Рубка управления, что больше напоминала огромный операционный зал, пустовала. Вдоль стен тянулись длинные пульты с ячейками кресел управления. В них должны были нести вахту пилоты, навигаторы, инженеры, военные... Но сейчас амортизационные кресла пустовали. Корабль спал.

Белые стены зала, усеянные сотнями различных экранов, были чисты – системы фильтрации корабля работали превосходно, не допуская даже малейшего намека на появление пыли. Но кое-где эмаль потускнела и потрескалась.

Кресла стояли аккуратными рядами, пласталевый пол тускло блестел, обработанный командой автоматических уборщиков. От чистого воздуха першило в горле. Стерильно до безжизненности. Здесь было холодно и пусто – как в доме, давным-давно покинутом жильцами. И все же в этих стенах еще теплилась жизнь.

Два кресла у центрального пульта управления были заняты. Они стояли под двумя огромными экранами, транслирующими изображение звездного неба. Они походили на иллюминаторы, и казалось, что два пилота ведут корабль вручную, всматриваясь в звездные просторы. На деле это была лишь трансляция с камер внешней обшивки, просто красивая картинка, приятная для глаз.

Две фигуры в одинаковых серебристых комбинезонах сидели неподвижно. Лица были скрыты забралами пилотных шлемов – на них выводится вся информация, что поступает из системы управления. Шевелились только пальцы, перебирающие клавиши пультов. Строгие и скупые движения, заученные до автоматизма. Движения автоматов, роботов, что несут свою вахту без сна и отдыха. Или движения людей, выполнявших эти операции не первый год. Но люди не могут сидеть неподвижно – рано или поздно наступает тот момент, когда плоть требует движения. Она хочет ощутить себя живой и напомнить хозяину о том, что он не автомат.

Человек, сидевший в левом кресле, не выдержал первым. Он поднял руки и стащил шлем, открыв смуглое лицо с высокими скулами. Черные как смоль волосы недавно отросли и топорщились ершиком. Человек провел ладонью по лицу, словно стирая невидимую паутину, тронул небритый подбородок. Нахмурился.

– Алекс, – позвал он.

Голос прозвучал тихо и неуверенно, как будто его обладатель разучился говорить. Собственно, так и было – в последнее время астронавты редко пользовались голосовой связью.

Пилот откашлялся, бесцеремонно сплюнул на пол.

– Алекс!

Его напарник обернулся, не снимая шлема, и пилот увидел свое отражение в зеркальном забрале.

– Хватит, – сказал он. – Надо отдохнуть. Пойдем поедим.

– Сейчас, – отозвался Алекс, возвращаясь к работе. – Мне нужно проверить стыковочные сегменты.

– Заканчивай, – буркнул пилот. – В них десятки тысяч узлов. Ты все равно не сможешь протестировать их вручную.

– Нельзя полагаться на сводные отчеты, – отозвался Алекс. – Сам знаешь – система расползается на клочки, как гнилое полотно. То одно, то другое...

– Ты все равно не сможешь проверить все.

– Наша вахта скоро кончится, – отозвался Алекс. – Послушай, Амир, мы не можем оставить ребятам непроверенные сегменты. У них не будет времени заниматься мелочами, им нужно будет готовиться к последнему прыжку.

– Кончится. – Амир презрительно глянул на пульт. – О да. Придется снова возвращаться в проклятый гроб. У меня от него мурашки по коже. Когда закрываю глаза, мне кажется – это в последний раз и больше я не проснусь. Это похоже на смерть.

– Криотехника – самая надежная схема на «Эдеме», – отозвался Алекс. – Модули заморозки работают превосходно. Ты прекрасно знаешь, в них не было еще ни одного сбоя.

– Все когда-то случается в первый раз, – буркнул Амир. – Я лучше бы просидел еще на одной вахте.

– Тебе не надоело? Для меня эта вахта никогда не кончается, сон в криокамере – это всего лишь краткое мгновение. Ты закрываешь глаза и тут же снова их открываешь. И возвращаешься в рубку.

– Мне не нравятся эти гробы, – признался Амир. – То, что они так долго работают, – просто чудо. Везение. Но нельзя бесконечно испытывать нашу удачу. Рано или поздно она кончится.

– Без этих гробов ты бы давно умер от старости, – серьезно отозвался Алекс. – Какая это смена у тебя?

– Пятая.

– Со стандартным шагом?

– Да. Я здесь с самого начала.

– Пять сотен лет, – задумчиво произнес Алекс. – Для меня это только вторая.

– У меня пять вахт по два месяца. Только представь – я уже год провел за этим пультом. Криогеновые паузы не чувствуются, для меня эти вахты слились в одну. Меня тошнит от этих бесконечных тестов и проверок. Я менял программы управления, ремонтировал системы связи и защиты, один раз пришлось тушить пожар на второй палубе, когда отказала автоматика. А потом пришлось ее чинить. Я сыт по горло этим проклятым кораблем и этим проклятым рейсом.

– И все же согласен отстоять еще одну вахту?

– Согласен, – отрезал Амир. – Лишь бы не возвращаться в ледяной гроб. Эта штука пугает меня все больше. Каждый раз, когда я поднимаюсь из нее, мне кажется, что у меня отняли часть души. Такое ощущение, что я оставляю в той ледяной темноте частицу себя. Я истончаюсь. Становлюсь менее реальным. Превращаюсь в тень.

Алекс взглянул на напарника, сжавшего кулаки, и покачал головой.

– Амир, не глупи, – мягко сказал он. – Ты просто устал. Тебе нужно отдохнуть.

– Да. – Пилот выдохнул и провел ладонью по лицу. – Устал. И никак не могу забыть наш отлет. Для меня это было словно вчера.

– Это было... страшно? – тихо спросил Алекс.

– Более чем, – сухо отозвался Амир. – А ты помнишь, как это было?

– Саму эвакуацию? Нет. Я все время был на борту «Эдема».

– А то, что было до?

– Только слухи. Когда все началось, мы болтались на орбите уже полгода. Готовили корабль к отлету. У нас не было никакой информации. Только официальные каналы видео, но там...

– Да уж, – хмыкнул Амир, – эти засранцы пытались все скрыть до последней секунды. Все отрицали. А потом стало слишком поздно.

– Ты говорил, что был пилотом шаттла. А на Земле...

– Я участвовал в эвакуации. Последний рейс, когда порт уже разваливался на части... Толпы людей – заплаканных, напуганных до смерти, визжащих от ужаса... Охрана стреляла по ним, чтобы дать мне возможность поднять шаттл. И те, кто нажимал на курок, остались внизу – никто не знал, что это будет последней рейс. Когда я поднял корабль, орбитальные платформы нанесли удар. Я летел вслепую, словно демон на огненной колеснице сквозь пылающий ад...

Амир замолчал и закрыл глаза. Алекс снова взглянул на напарника. Что за болван составлял бортовое расписание? Второму пилоту нужно лежать в крио весь рейс. У него психологическая травма, он должен сидеть в кресле у психоаналитика, а не за штурвалом галактического лайнера. Он на пределе, а его поднимали пять раз. Пять вахт!

– Что? – спросил пилот, поймав взгляд напарника. – Удивлен, что меня не списали? Конечно, они могли превратить меня в ледяную статую и сунуть в самый дальний угол трюма. Но не смогли. Слишком мало специалистов. А я – лучший. Я прошел этот ад и не сломался, как другие. Я вытащил свой шаттл из пекла и вместе с ним последнюю тысячу колонистов.

Алекс отвел взгляд и посмотрел на звездное небо, что занимало всю стену капитанского мостика. Миллиарды звезд, бесчисленное множество планет. Ну почему предки выбрали именно эту?

– Ладно, – буркнул Амир, – проехали. Я не псих, просто устал. Надо расслабиться.

– Пойдем на камбуз, – предложил Алекс. – Ты вроде хотел поесть?

– Разве это еда? Поганая синтетика. – Амир поморщился. – Меня от нее блевать тянет.

– Порошковое пюре, – вкрадчиво произнес Алекс. – Консервированные овощи. Возможно, и сухофрукты...

Амир резко повернулся к напарнику и даже привстал.

– Ты серьезно? – недоверчиво спросил он. – Настоящая еда?

– Да. – Алекс кивнул. – Конечно, не то, что было раньше, но по нынешним временам – первый сорт.

– Вот дерьмо! Где ты ее нашел?

– Нужно больше времени уделять проверке систем заморозки, – отозвался Алекс, откровенно ухмыляясь. – Я знаю, ты не любишь системы крио и не хочешь ими заниматься. Но ты забыл, что замораживают не только людей.

– Небеса сжалились надо мной, – отозвался Амир, поднимаясь из пилотного кресла. – Где это чудо?

– Кабмуз, пятый отсек, – отозвался Алекс. – Вторая холодильная камера. Нужно набрать команду для доставки продуктов из резервного фонда и ввести командный код.

– Какой? – жадно спросил Амир.

– Любой уровня офицера корабля.

Второй пилот ухмыльнулся, бросил шлем на кресло и быстро пошел к дверям рубки. Он чувствовал, как рот наполняется слюной, и сейчас был готов вскрыть любую систему, лишь бы добраться до того, что сможет хоть на пару минут прогнать изо рта мерзкий привкус ледяной крошки, от которого немеет горло.

Алекс поднялся из кресла, собираясь последовать за напарником. Но потом передумал – вернулся к пульту и переключил режим камер. Огромный экран, занимавший всю стену, моргнул, и звездное небо сменилось другой картиной: серые ряды криокамер заполонили экран. Они тянулись нескончаемыми рядами, уходили в никуда, словно полки в магазине галактических размеров. Им не было конца, камеры просто не могли охватить за один раз все пространство трюма. Простые одноразовые механизмы, их нельзя размораживать и замораживать по своему желанию, как капсулы экипажа. Серые ящики лежали друг на друге, до боли напоминая настоящие гробы, о которых так часто вспоминал Амир. Это груз. Содержимое трюма древнего корабля, что помнил времена великого переселения. Самый важный груз – около полумиллиона капсул, хранящие драгоценное содержимое – все, что осталось от колонии Новая Надежда.

Александр Моруа, первый пилот корабля «Эдем» класса колонизатор, сглотнул пересохшим горлом и отключил камеры, вернув на экран звездное небо. Он развернулся и решительным шагом направился к палубным лифтам, решая на ходу сложную дилемму: рассказать напарнику о найденной бутылке коньяка прямо сейчас или только в день прибытия? Перед глазами стоял длинный ряд одинаковых капсул, покрытых легкой изморозью. День прибытия... Когда он будет? И будет ли... До конца смены осталось несколько дней, и Амир, похоже, держится из последних сил. Еще немного, и он сорвется. Коньяк... Коньяк поможет ему. Да и ему самому тоже не помешает хороший глоток, чтобы напомнить себе – он еще жив.

Алекс прошел мимо лифтов и направился к своей каюте, где за фальшпанелью ждала своего часа крохотная бутылка натурального коньяка. Одинокая и убийственная, как последний заряд в обойме.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип», порт приписки отсутствует.

Кабак «Три Пятерки» всегда оставался самым грязным и дешевым кабаком в окрестностях космопорта Гамма колонии Туман-Центральная. Выглядел он соответствующе – как темный бетонный сарай с облезлыми стенами. Железные столы, местами поржавевшие и помятые, были вделаны прямо в голый пол. Окон в кабаке не было, их заменяли старые голоэкраны на стенах – покрытые сетью трещин, плохо настроенные, транслирующие рекламу местного производства. Под ногами посетителей мерзко хлюпает какая-то дрянь, фильтры в дверях сгнили, и с улицы просачивается мерзкий запах сероводорода. Артур знал, что такие заведения с удовольствием демонстрируют в видеосериалах о благородных пиратах – для создания атмосферы полного морального разложения главного героя. Вот только на видео чаще встречаются полуодетые распутные красотки и суровые звездные капитаны, напивающиеся в одиночку. Их прически тщательно уложены первоклассными стилистами, а потертые и заштопанные костюмы шьют на заказ лучшие портные киностудий. Артур с удовольствием побывал бы в одном из таких заведений. Но, увы, к его услугам были только «Три Пятерки», где не было ни красоток, ни бравых капитанов. Здесь обычно собиралась местная шваль, пытаясь толкнуть пару лишних доз усталым портовым рабочим. Работяги, ничуть не похожие на бравых капитанов в отставке, нагружались дешевым синтетиком до поросячьего визга и вместо славной потасовки блевали на столы, а сами валились на пол, в вонючую жижу. Где и оставались валяться либо до прихода патруля, либо до санитарного часа, когда вышибалы «Трех Пятерок» закрывали двери на вход и начинали вышвыривать наружу то, что можно было с натяжкой назвать разумной органикой. Единственное, что роднило эту помойку с киношными кабаками, было то, что здесь никто не задавал лишних вопросов. Никому и никогда. И только поэтому Артур Корн, старпом «Стального Шипа», приходил сюда, когда «Стальной Шип» садился в космопорте Гамма.

Он прятался в самом темном углу, заказывал бутылку дорогого пойла и медленно ее опустошал, пытаясь убить те шесть часов увольнения, что полагались ему как старшему офицеру. Он не любил это время. Все дела сделаны, товар сбыт, деньги за него получены, и больше нечем себя занять. Команда получает выплаты и увольнение на шесть часов. Потом сбор на корабле, работы на борту, совет и следующее увольнение, если не подвернулось подходящего дела.

Не все уходили в порт. Магда, например, всегда оставалась – бухгалтерия для нее была дороже любых удовольствий в порту. Иногда Артур завидовал ей – гениальной конторской машине, способной разобраться с любой бюрократической бумажкой или сложным договором. У нее всегда найдутся дела, ей некогда скучать. А еще Магда может часами болтать с Розой ни о чем и даже не замечать этого. А он – не может.

Когда старпом выполнял все задания и отчитывался о проделанной работе капитану, на него нападала жесточайшая тоска. Если больше не находилось тем для делового разговора, он под любым предлогом сбегал с корабля, потому что любая беседа с Розой превращала его жизнь в ад. Нет, обсудить дела – это запросто. Он мог сутки напролет обсуждать с Роззи новую операцию. Но когда не было этого железного прикрытия, за которым можно укрыться, как за силовым полем, он предпочитал трубить отступление. Отступал с позором, прятался в ближайшую дыру, стараясь не думать о том, что могло бы случиться, останься он с Розой наедине. Ведь тогда ему бы пришлось говорить с ней о чем-то кроме работы.

За последние три года он пробовал, честно пробовал, поддержать обычный разговор с капитаном целых пять раз. И всегда выглядел непроходимым идиотом, неспособным связать даже пары слов. Он, Артур Корн, старпом самой удачливой вольной команды, наводящий ужас на подчиненных одним взглядом, выглядел как сопливый пацан. Мысль о том, чтобы просто поболтать с Роззи – не как с капитаном, а как с рыжеволосой девицей с острым язычком – ввергала его в самую настоящую панику. Он отчаянно боялся выдать себя случайно вырвавшимся словом или взглядом. Он не хотел выглядеть болваном. Бегство – вот что его всегда спасало.

И он уходил с корабля, чтобы погрузиться с головой в следующий круг ада, заменявшего ему жизнь. Когда Арт оставался наедине с собой, из памяти всплывало другое лицо, ничуть не напоминавшее светлый лик Роззи. Его проклятье и печать. Бледные обескровленные губы, каштановые локоны, плавающие в невесомости, блеск льда в замерзших глазах... Элен. Та, что всегда будет стоять у него за спиной.

Помогала только выпивка. Артур садился за столик, наливал стакан и медленно цедил едкое пойло до тех пор, пока образ мертвой жены не становился мутным, а потом и вовсе превращался в смазанное пятно. Иногда он оборачивался портретом Розы, и тогда Арту становилось еще хуже. Старпом так и мог решить, что страшнее: его прошлое, что навсегда останется с ним, или его настоящее, которого он может лишиться в любой момент. Но когда они сливались в одно – разум давал сбой.

Это был замкнутый цикл, бег по кругу, где день за днем возвращаешься туда, откуда начал путь. Артур ненавидел эти серые дни в портах, когда нечем себя занять. Он не мог погрузиться с головой в работу, и ему оставалось только заказать новую бутылку, а потом наугад брести сквозь алкогольный туман в порт, чтобы найти корабль и свою койку. А потом открыть глаза и начать все сначала – до тех пор пока не подвернется новое дело. Каждый новый рейс, каким бы опасным он ни был, Артур принимал как дар небес. Только так он мог вырваться из персонального ада, где его рвали на части два демона с женскими лицами, и начать играть роль Старпома. Но когда рейс откладывался...

Артур поднял бутылку и плеснул вязкую жижу в пластиковый стакан. Поднес его к лицу, втянул носом кислый аромат и отпил крохотный глоток. Еще три часа. Быть может, в этот раз удастся провести их в этом поганом кабаке без происшествий. В каждом космопорте, где останавливался «Шип», находилась подобная дыра, и все их старпом знал наперечет. И в каждом рано или поздно к нему подваливал кто-то из местных, подогреваемый алкоголем и глупостью. Чаще всего после короткой и энергичной беседы от чужака с широкими плечами и паскудно злобным выражением лица отставали, не решаясь перейти от слов к делу. Но иногда старпому приходилось прибегать к более весомым аргументам. Арт этого не любил – потом приходилось оплачивать разбитую мебель и менять одну дыру на другую.

Старпом прекрасно знал, что, в какой бы бар он ни зашел, рано или поздно к нему проявят интерес местные любители приключений. Его персона никак не желала вписываться в ряд швали, что ошивается в таких местах. Он слишком выделялся на фоне серой однородной массы обитателей кабаков – чистый, молчаливый, с деньгами в кармане. Артур даже допускал, что его чисто выбритое лицо с тяжелым подбородком, коротко стриженные под скафандр волосы и пьяный прищур могут кому-то напомнить о бравых капитанах из сериалов. Эта мысль настолько ужасала старпома, что он внутренне содрогался всякий раз, когда ловил на себе чужие взгляды. Он не хотел этого лица, но другого у него не было. Его никто не спросил, как он хочет выглядеть, когда его по кускам собирали в клинике. Наверно, они использовали в качестве образца облик какого-то актеришки, выбившего из доверчивых зрителей свои пятнадцать минут славы. Но он – не герой сериала, волею судеб занесенный в кабак. Он – трус, измученный страхами и переживаниями. Но если местной шпане он кажется героем и они хотят проверить его в деле, что ж... По крайней мере, это отвлекает от новой пытки воспоминаниями.

Но на этот раз неприятностей не предвиделось. В «Трех Пятерках» Арт чувствовал себя почти как на борту «Шипа» – он провел здесь столько времени, что мог с полным основанием считать эту дыру постоянным причалом. Его узнавали вышибалы и даже сдержанно кивали, когда он переступал порог кабака. Конечно, дыра самая что ни на есть затрапезная, но все же она в зоне самого крупного космопорта столицы сегмента. Это обязывало блюсти хоть какой-то порядок. Рано или поздно даже эту забегаловку мог навестить патруль.

Система Туман входила в число самых древних людских колоний. Во времена первого рассеяния на эту планету приземлился один из самых крупных колонизационных кораблей. Недолго думая, переселенцы окрестили ее Туманом – из-за грязной атмосферы. Приставку «Центр» она получила, когда люди начали осваивать другие планеты системы. Так появились миры с незамысловатыми названиями Туман-Один, Туман-Два и Туман-Три. Но Центр – всегда оставался центром. После второго рассеяния, последовавшего за периодом упадка, выходцы с Тумана добрались до соседних систем. Их было шесть, и все они еще только осваивались. Все вместе они и составляли Сегмент Туман – пятую часть Федерации Людей. После Второй Галактической войны, когда людям удалось утвердиться на захваченных территориях и с помощью союзных рас укротить агрессию дамбарцев, Туман присоединился к Федерации. Так вышло, что он оказался самым удаленным сегментом. Остальные системы Федерации лежали ближе к центру галактики, напоминавшей огромный пирог или скорее шляпу. А вот до пустых Окраин было рукою подать. Туман – глубокая провинция, отсталый мир, где законы Федерации подкрепляются военными базами. Фактически он предоставлен сам себе и вместе с тем пользуется всеми привилегиями Сегмента Федерации. Это делало его идеальной базой для вольных охотников и торговцев. Именно поэтому «Стальной Шип» проводил столько времени в его доках – в этих мутных водах можно было наловить немало драгоценной рыбки. Вот только в последнее время на всех мониторах пусто.

Арт долил местной отравы в опустевший стакан. Две недели. Целых две проклятых недели они сидят в этом порту и медленно доедают остатки прошлого рейса. Налет на «Громаду» нельзя было назвать удачным – древний ковчег рассыпался в прах, прежде чем стервятники успели поживиться наследством предков. Обычно, разыскав очередной летающий гроб, команда «Стального Шипа» делала несколько заходов, вычищая его подчистую. Уносили все, что только можно было унести, от информации и карт до топлива и запасных частей. Но в этот раз им не повезло.

С другой стороны, и убыточным этот рейс не стал, а ведь бывало и такое. Им удалось кое-что вынести с «Громады». Риск Арта оказался оправданным, химических элементов вполне хватило на оплату стоянки и топлива для корабля. После продажи информации, которую Роззи выкачала из центрального кластера «Громады», они смогли рассчитаться с долгами и даже получить премиальные. Но теперь они застряли на этой планете, а на горизонте пусто. Никакого намека на новый рейс, деньги утекают сквозь пальцы, как речной песок. Еще неделя такого штиля, и им придется идти на поклон к местным контрабандистам – у них всегда найдется работа для корабля, что может легко обогнать патрульные крейсера Федерации. Еще бы – скорость «Стального Шипа» необычна даже для списанного корабля класса курьер. Роззи начала перестраивать его много лет назад, когда Арт даже не подозревал о ее существовании. Много позже, когда он стал старпомом, они закончили работу вместе. «Стальной Шип» сошел со стапелей верфи как тяжелый курьер – этот класс кораблей был предназначен для перевозки срочных, но небольших грузов. Их было выпущено всего полсотни по особому заказу Империи Чен, что граничила с Федерацией. Но грузов оказалось не так много, как планировалось, и новые корабли, изначально вооруженные и имеющие большой запас хода, встали на прикол. Как Роза получила один из них, Артур не знал – прошлое рыжеволосого капитана до сих пор оставалось для него загадкой. Единственное, в чем он был уверен, – сделка была легальной. Иначе имперские войска гоняли бы «Стальной Шип» по всему человеческому космосу. Арт подозревал, что дело не обошлось без крупных взяток и липовых документов, но, судя по результатам, все прошло гладко.

Так или иначе, но Роза получила превосходный корабль. Уже потом с него сняли вооружение и расширили трюмы, поставили дополнительные прыжковые двигатели и генераторы энергии. У корабля даже было защитное поле – слабенькое, второго класса, но его хватало, чтобы в случае серьезных неприятностей выдержать пару залпов и обеспечить «Шипу» возможность набрать скорость для бегства. «Стальной Шип» был бегуном – быстрым и шустрым, что зарабатывал на жизнь не силой, а проворством. И его услугами часто пытались воспользоваться те, кто очень ценил скорость и расторопность.

Артур помнил, как пять лет назад они ввязались в авантюру в секторе Топаз – пообещали местному Синдикату перевезти кое-что в сектор Диадемы. Тогда дела шли совсем паршиво: никаких намеков на новые контракты, огромные долги. Почти вся команда разбежалась, и у «Стального Шипа» не было выбора. Они не стали привередничать и выполнили это задание. Потеряли при этом Кента – прошлого старпома, и заработали статус пиратов в зоне Эсаев, куда их занесли непредвиденные обстоятельства. В итоге они все же получили деньги и сколотили новую команду. Но с тех пор Роза зареклась иметь дело с контрабандистами, и Артур всегда поддерживал ее решение. Пару лет назад, когда Арт наконец признался самому себе, что у него появилась новая проблема в лице рыжей капитанши, они побывали в похожей переделке. Но тогда удалось вывернуться благодаря обычному легальному контракту на перевозку срочного груза. В результате нудного и тяжелого рейса они остались без прибыли, но зато рассчитались с долгами. Потом дела пошли на лад, и вот – снова осечка.

Оценив мутным взглядом опустевшую бутыль, Артур поднял руку и щелкнул пальцами. Тотчас перед ним появилась новая – постоянных клиентов ценили даже в такой дыре, как «Три Пятерки». Два безусых пацана в робах докеров, что сидели за соседним столиком, наградили старпома восторженными взглядами. Похоже, они хорошо знали это пойло, которое Арт потягивал, как простой лимонад. Старпом сумрачно посмотрел на них, без труда читая на безусых лицах восхищение. Для пареньков он матерый звездный волк, герой, только что сошедший с видеоэкрана в этот паршивый кабак.

Арт нахмурился и отвернулся. Он терпеть не мог, когда его принимали за бравого капитана. Он трус и неудачник. Вся его слава самого удачливого сукина сына Федерации держалась на простом факте – еще никому, кроме него, не удавалось пережить плазменный удар орбитальной платформы по гражданскому кораблю. Удар был случайным, прошел по касательной, а от мгновенной разгерметизации его спас скафандр, который Артур так и не успел снять после наружной прогулки к сломанной антенне. Случайность. Но это никого не интересовало. Главное – он уцелел. Слухи об этом до сих пор гуляли по всем космопортам. Менялись его имя, пол, возраст, профессия, дальнейшая судьба, но неизменным оставался вердикт – повезло. Сплетников не интересовало то, что одна из балок размазала его по переборке, хотя так и не порвала скафандр. Не вспоминали они и о кристалликах льда в глазницах Элен, что сверкали, как маленькие звезды, когда ее труп плавал в невесомости рядом с искалеченным мужем. Десять бесконечно длинных часов он умирал, видя перед собой ее глаза и не имея возможности даже отвести взгляд. Когда Артур почувствовал, как остановилось сердце, то испытал лишь облегчение.

Но ему так и не дали уйти. Его спасла аварийная аптечка скафандра, включившая заморозку, и настырный врач спасательного катера, отказавшийся отправить искалеченное тело в морг. Медики вытащили Артура с того света, выдернули из хоровода призраков и вернули в мир живых. Он даже не остался растением на койке и ушел из клиники на своих ногах – счет и страховка самого молодого директора по маркетингу компании Новые Транспортные Линии позволили ему это. Операции обошлись недешево. Все его имущество было продано страховой компанией, но в конце концов они заплатили за все. Артур Корн, лишившийся в один миг всего мира, что он собирал по кусочкам всю свою жизнь, оказался на улице – живым и относительно целым снаружи и совершенно разбитым внутри. Почему он тогда не ушел к Элен, Арт и сам до сих пор не мог понять. Несколько лет он бродил в темноте, опускаясь все глубже, в самые темные уголки жизни, и даже сейчас не решался вспоминать об этом. Воспоминания были не из приятных.

Потом все стало проще. В его жизни появились «Стальной Шип» и Роза. Жизнь заново наполнилась смыслом и светом. Но потом все стало опять слишком сложно – теперь он стоял на границе смерти и жизни, разрываясь между двумя призраками с женскими лицами. Элен и Роззи. Прошлое и настоящее. Такие одинаково дорогие ему и одинаково недоступные.

Вторая бутылка опустела так быстро, что Арт даже удивился. Он с удивлением взглянул на хронометр – три часа пролетели как один миг. Он тяжело поднялся на ноги и покачнулся. Оперся о железный стол, и тот вздрогнул под тяжестью рук.

– Уходите?

Старпом медленно повернулся и взглянул на мрачного бармена, казавшегося пародией на грузовой транспорт – такой же круглый и неповоротливый.

– Да, – выдохнул Арт.

Бармен молча протянул ему электронный планшет. Негнущимися пальцами старпом выудил из кармана кредитный чип и приложил его к планшету, расплачиваясь за пойло. Потом приложил еще раз, рядом с надписью «Чаевые». Бармен расплылся в широкой улыбке – словно грузовой шлюз распахнулся.

– Всего хорошего, капитан, – с явным усилием выдавил бармен, явно не привыкший к светским беседам. – Заходите еще.

Огромным усилием воли Артур удержал свою руку, что начала подниматься. Капитан! Вот дьявол, еще один недоумок! Дать бы ему в лоснящееся рыло, чтобы выбить навсегда эту чушь об отставных капитанах. Интересно, если сказать ему, что «капитан» – отставной директор по маркетингу, поверит? Арт криво улыбнулся.

Бармен истолковал эту улыбку по-своему и мгновенно растворился в темноте. Артур посмотрел ему вслед, потом развернулся и побрел к двери. Пора возвращаться в родную гавань. На ходу он нашарил маску респиратора, висевшую на груди, – воздух на Тумане оставался на редкость паршивым, несмотря на все усилия терраформаторов. Им можно дышать, но сероводород с бесконечных грязевых болот мог стать опасным, если принимать его в больших дозах.

Натягивая респиратор, Арт вдруг почувствовал – сейчас. Он замер, потому что подозревал, что сейчас должно произойти. Но все же хотел проверить еще раз и удостовериться, что не сходит с ума. Вот уже целый год он слышал это – тонкий комариный зуд, что предшествовал вызову с корабля. Он знал, что его ищет Роза. Безумие? Интуиция? Он просто знал – и все. И все-таки вздрогнул, когда на воротнике завибрировала пуговка коммуникатора.

– Да, – тихо сказал он, принимая вызов.

– Арти, – раздался знакомый до боли голос, – где тебя носит? Давай выбирайся из кабака и немедленно возвращайся на корабль.

– Что случилось? – спросил он, чувствуя, как в животе встал на дыбы вал жидкой отравы.

– Похоже, есть контракт, – отозвалась Роза. – Подробности на борту. Живо ко мне, Арти, не заставляй меня ждать.

Она оборвала связь, и Артур с облегчением вздохнул. Он выпрямился, пытаясь прогнать из головы алкогольный туман, и взглянул на хронометр. Кажется, и на этот раз им удастся вырваться из трясины безденежья.

– Самый удачливый сукин кот Федерации, – прошептал Артур себе под нос. – Тебе снова подвернулся рейс.

Он одернул тяжелую робу, пропитавшуюся сероводородом, вздернул чисто выбритый подбородок и строевым шагом отправился на встречу со своим рыжеволосым демоном. Нет, не так – на встречу с капитаном. Демон оставался в порту. На время рейса его сменяла Роза Вилье, Железная Капитанша, командир, бог и идеал старпома Арти, что не имел никакого отношения к бывшему директору по маркетингу Артуру Корну, оставившему свое прошлое в развороченных обломках космической яхты.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

При свете дня переулок выглядел как обычная помойка: слой грязи на силикатном покрытии, гниющие объедки, ворох одноразовых стаканчиков из-под лапши. Младший патрульный Дон, знавший эту дыру как свои пять пальцев, оглянулся. Все как всегда, это все тот же старый добрый переулок дерьма, – если не считать двух трупов, лежащих у его ног. Похоже, в квартале Технарей больше не осталось темных местечек, сохранивших криминальную девственность. В Колбасном Тупике позавчера ограбили сумасшедшего туриста, а в этом переулке сегодня два трупа.

Дон снял перчатку и потер замерзший нос. Утро явно не задалось. Начинать новый день с двойного убийства – не самое приятное занятие. Слава богу, не каждый день такое случается. Но сегодня ему не повезло, это точно: если с утра удачи нет, то и весь день пойдет наперекосяк – проверено. Когда утром пришло анонимное послание на коммуникатор, что в дерьмовом переулке два мертвяка, Дон сразу понял – день испорчен.

Присев на корточки, патрульный натянул перчатку и осторожно приподнял край казенного пластика, укрывавшего трупы. На него смотрело бледное лицо мальчишки с распахнутыми настежь глазами. В них навсегда застыло изумление – парень даже не понял, что произошло. Лазерный луч прожег в его голове аккуратную дырочку, мгновенно вскипятив мозги. В какой-то мере это даже милосердно – бедняга не мучился, отдал концы сразу. Это гораздо лучше, чем смерть девчонки из банды Жуков, которой переломали руки и ноги куском арматуры, прокололи почки спицей и бросили подыхать на дно старого канализационного туннеля. Но этот парнишка... Сколько ему? Лет пятнадцать, не больше. Одет хорошо, но и не слишком роскошно. Не видно ни шрамов, ни татуировок... Глаза чистые, без следов новой дряни, что закапывают в глазницы на тусовках. Обычный домашний паренек с аккуратно подстриженными ногтями. Как он оказался в этом поганом переулке? Почему лежит на земле, разглядывая серое небо пустыми глазами, вместо того чтобы бежать в школу? Кому он перешел дорогу? Вот гадство. Он ведь даже младше той девчонки.

Дон сглотнул, опустил пластик и взглянул на второго мертвяка. Этому повезло меньше – в него стреляли три раза. Один выстрел попал в лицо, и от него осталось лишь месиво из оплавленного пластика и обожженной кожи, но патрульный сразу его узнал. Парень так и не снял переносной терминал в виде огромных очков, а Дон знал только одного человека в квартале, кто не расставался с терминалом ни днем, ни ночью. Иган Гор, он же Зуб. Местная достопримечательность – известный взломщик, замешанный в сотне дел, но так и не пойманный с поличным. Дон хорошо знал Зуба и даже пару раз навещал его берлогу – в качестве профилактики. В том, что однажды взломщика найдут с дыркой в голове, патрульный не сомневался. Это было только вопросом времени, все эти ребята рано или поздно суют нос куда не следует и получают окончательный расчет. Это нормально, можно сказать – профессиональный риск. Но первый пацан... Откуда он взялся? На обычного клиента Зуба не похож. Случайная жертва?

Зазвенела стальная сетка, закрывавшая вход в переулок, и Дон выпрямился, хватаясь за кобуру. Но, рассмотрев синий мундир, опустил руку. Прибыло подкрепление. Первым делом он, конечно, доложил о происшествии в участок. Оттуда пообещали прислать следователя, двойное убийство – это не пьяная драка в баре. Ну и слава небесам. Теперь можно будет свалить все дело на него и отправиться на дневной обход района.

Дон аккуратно застегнул кобуру и заранее улыбнулся, собираясь приветствовать коллегу. Но когда тот подошел ближе, улыбка сползла с губ патрульного. Он отвел глаза и чертыхнулся – прогноз насчет неудачного дня сбывался на глазах. Они прислали самого тупого сукина сына из участка – Кову. Честный и правильный до тошноты, он обладал только одним талантом – в точности исполнять все приказы начальства, не проявляя ни капли сообразительности и участия. Дон был уверен, что в школе Кова слыл ябедой и ни разу не проехался на подземке без билета. Из него получился честный служака, глупый как пробка и весьма полезный в качестве инструмента по выбиванию дверей и составлению протоколов. Вот с бумагами у Ковы всегда все в порядке, будьте уверены. Он обожал работу с бумагами – от них не пахнет мертвечиной, они не пытаются ткнуть вас ножом, и их всегда можно сунуть в дальний ящик стола.

Теперь у патрульного не было сомнений – это преступление так и останется нераскрытым.

– Привет, – буркнул он, когда Кова подошел к нему.

– Добрый день, патрульный Дон, – поздоровался тот, холодно улыбнувшись. – Это жертвы?

– Так точно, – отозвался Дон.

– Тела не трогали?

– Ну что вы. Только накрыл казенным материалом для защиты от внешней среды, согласно инструкции, – отозвался патрульный.

Кова иронию не оценил и довольно кивнул. Взглянув на мутный пластик, он достал служебное видео и приступил к осмотру места происшествия, комментируя запись вслух. Дон отошел в сторону, чтобы случайно не попасть в объектив. Если это случится, педант Кова начнет все сначала.

Осмотрев переулок, детектив занялся телами. Дон отвернулся и закурил. Ему не слишком нравилась та бесцеремонность и холодность, с которой детектив обращался с покойными. Мертвякам, конечно, уже все равно, но есть что-то неправильное в том, что покойнику открывали рот и засовывали туда объектив, чтобы зафиксировать отсутствие рвотных масс. Зачем? В данном случае с причиной смерти трудно ошибиться.

Кова с головой ушел в протоколы, и патрульный с сожалением понял, что раньше чем через час он отсюда не выберется. Покачав головой, он достал вторую папиросу и начал потихоньку подумывать об остывающем завтраке в забегаловке Пасу. Сегодня он его не получит, это факт. Ни натурального хлеба, ни искусственного джема, ни фиолетового дамбарского кофе. Со вздохом Дон предался мечтаниям о дымящейся чашке и затянулся сигаретой.

Он думал о том, как много он упустил этим утром. В голову лезли мысли о щедром завтраке, о новой официантке Пасу и о том, что у него есть еще два отгула... Задумался он крепко, и все же первым заметил темную фигуру у стены. Он даже выхватил из кобуры парализатор, но поднять руку не успел – незваный гость в мгновение ока оказался рядом и сдавил локоть Дона крепкими пальцами, словно клещами ухватил. Патрульный сдавленно булькнул, но потом разглядел лицо визитера и расслабил руку.

– Осторожнее с оружием, патрульный Дон, – тихо произнес гость. – Вы едва меня не подстрелили.

– Э... – сказал Дон. – Простите, мистер Нейман. Утро выдалось нервное.

Кова, стоявший на коленях около трупов, с удивлением оглянулся. Дон догадался, что этот болван даже не заметил появления на сцене нового действующего лица. Этого тупицу могли уже сто раз подстрелить, а он бы и не заметил.

Запихивая дрожащими руками парализатор в кобуру, Дон понял, что хуже, чем сейчас, быть уже не может. Утро испорчено окончательно. Когда частный детектив вмешивается в работу полиции – это отвратительно, но не смертельно. Его всегда можно послать к чертовой матери. Но когда он делает это с разрешения шефа, а этот тип явно не просто так явился на место преступления, – тут все говнецо и вылезает наружу. С другой стороны, Грегор Нейман – это тот, кто нужен. Он не будет копаться в бумажках. Подумав об этом, Дон почувствовал, как губы растягивает предательская ухмылка. Если ему удастся натравить Неймана на этого болвана Кову, то можно считать, что день не прошел зря. На это стоит посмотреть. Но что этот командос тут делает? Обычно готовые мертвяки – не его специальность.

– Почему посторонние на месте преступления? – грозно осведомился Кова. – Патрульный Дон!

– Добрый день, Кова, – сдержанно поздоровался Нейман. – Я надеюсь, это небольшое недоразумение сейчас разрешится.

Служебный коммуникатор Дона тихо звякнул. Следом, словно звонкое эхо, подал голос и комм следователя. Кова ловко выхватил его из зажима на плече и посмотрел на экран.

– Что? – пробормотал он. – Это еще кто?

– Частный детектив Грегор Нейман, агентство «Ветеран», – представился Грег. – К вашим услугам.

– Вашу карточку, – потребовал Кова.

Детектив без возражений извлек из кармана длинного пальто пластиковый прямоугольник и протянул полицейскому. Тот приложил его к служебному комму и начал внимательно изучать появившуюся на экране информацию. Грегор невозмутимо разглядывал следователя.

Дон тайком бросил взгляд на свой комм. Так и есть: официальное предписание капитана Сантаны – обеспечить частному детективу возможность расследования происшествия и доступ к служебной информации по этому делу. С первоочередным приоритетом. Выходит, полиция наняла Грегора для расследования этого дела. Такое случалось часто – людей в Пятом участке хронически не хватало, и капитан часто обращался к «Ветерану» за помощью. Это общепризнанная лицензированная практика. Дон уже сталкивался с Грегором, когда тот прочесывал его квартал по заданию Сантаны. Тогда искали пропавшего паренька из делового района. Но, черт возьми, за это платят деньги. Кто заплатил агентству на этот раз – полиция или частный клиент?

– Все в порядке, – с явным сожалением буркнул Кова, возвращая карточку детективу.

– Благодарю, – отозвался Грег. – Я могу осмотреть место происшествия?

– Да, конечно, – отозвался следователь. – Приступайте.

Он поднялся на ноги, махнул рукой в сторону трупов и отошел к Дону. Детектив извлек из кармана тонкие одноразовые перчатки, натянул их и присел на корточки. Кова ухватил патрульного за локоть и оттащил его на пару шагов в сторону.

– Что за чертовщина? – зарычал он в ухо Дону. – Кто этот тип?

– Детектив Нейман, – тихо отозвался патрульный. – Вы же сами проверили его карточку.

– Откуда он взялся? И почему капитан дал ему такие полномочия?

– Вы меня удивляете, сержант, – отозвался Дон. – Разве вы не слышали о программе найма частных лиц для расследования?

– Только слышал, черт возьми. Вот так это и выглядит?

– Да, – ответил патрульный. – Капитан снова обратился к «Ветерану». И я не советую вам мешать Нейману.

– Почему? – жадно спросил Кова.

– Потому что Сантане остался год до пенсии.

– И?..

Дон посмотрел на собеседника с жалостью, как на конченого болвана, и процедил сквозь зубы:

– Вы что, не слышали о «Ветеране»? Куда, по-вашему, пойдет отставной капитан полиции, когда ему сунут в зубы крохотную пенсию, дешевые часы и вышибут на улицу?

– А, – сказал Кова. – Так это тот «Ветеран»?

– Тот самый, – заверил его патрульный. – Их шеф, Борисов, когда-то был капитаном Восьмого участка. Они продолжают работу, сержант. И получают теперь за это побольше нашего.

– Я не думал об этом... с этой стороны, – признался следователь.

Дон фыркнул, сомневаясь в том, что Кова вообще способен думать.

– «Ветеран» – это элита, – прошептал он, – молитесь, чтобы вас когда-нибудь туда взяли. Там работают лучшие. Их мало, а получают они много.

Кова взглянул на детектива, аккуратно перевернувшего труп взломщика на живот, и надулся.

– Это мое дело, – обиженно сказал он. – Я уже начал писать рапорт.

– Если дело раскроют, вся слава достанется вам, – заверил его Дон. – Детективы только выполняют расследование. Раскрытие записывается на счет полиции, и нам остается только довести дело до суда. Ведь сейчас Нейман фактически на службе у нашего участка.

– Что это вообще за тип? – спросил Кова. – Никогда его не видел. И непохоже, чтобы он был... одним из наших.

Дон посмотрел на Неймана, который уже поднялся на ноги и что-то тихо шептал в свой комм. Значит, и ему приходится составлять рапорты для начальства. Патрульный знал, кто такой Грег Нейман. После их первой встречи Дон навел справки. Детектив тогда его очень заинтересовал... Особенно когда уложил громил Гвоздя, не снимая своего черного щегольского пальто. Выглядел он как настоящий гражданский: белое лицо с узкими скулами, высокий лоб, чисто выбритый узкий подбородок. Воротничок у рубашки всегда белоснежный, а галстук – черный. Если бы Дон не знал, кто это, то принял бы детектива за одного из юристов Делового Центра. Да, точно – неприметный такой тип, что целый день перекладывает бумажки с места на место. Его выдавали только широкие плечи и крупные ладони с длинными пальцами. Такими пальчиками хорошо играть на музыкальных инструментах... Или сжимать плазматрон. И движения Неймана – скупые, точно рассчитанные – тоже о многом говорили. Стоило чуть присмотреться к детективу, и сразу становилось ясно, что его невозмутимость – всего лишь тщательно сдерживаемая агрессия. Он словно сжатая пружина – дрожит от скрытой силы, но готов распрямиться в любой миг. Дон видел, как эта пружина работает – когда брали похитителей того несчастного паренька из Делового Центра. И Дон был очень рад, что оказался на правильной стороне. Нейман был очень убедителен.

– Ну, – поторопил патрульного Кова. – Кто это?

– Он из сиротского батальона, – отозвался Дон. – Знаете о таком, сержант?

– А, – отозвался Кова. – Это те дети, которых берет на воспитание правительство? Но почему батальон?

– Черт, – не выдержал Дон. – Сержант, вы хоть иногда смотрите новости по видео? Где вы болтались последние двадцать лет? Сиротский батальон – жаргонное название военной группы Бета, сформированной только из воспитанников государственных интернатов. Туда отбирают лучших сирот со всех сегментов Федерации. Их с детства муштруют так, что к совершеннолетию они превращаются в боевые машины.

– А, – произнес Кова и отвел взгляд от детектива, – Бета. Да, об этих ребятах я слышал. Так это один из них?

– Да, – отозвался Дон.

– Что-то он слишком молод для ветерана спецподразделения, – буркнул сержант.

– Говорят, отправили на пенсию по состоянию здоровья, – шепнул ему Дон.

– Ранение? – спросил Кова, с опаской стрельнув глазами в сгорбленную спину Неймана.

– Не знаю, – соврал Дон. – Но если и ранение, то на его способностях оно никак не сказалось. Я видел его в деле пару лет назад, на улице Технарей, когда он брал банду похитителей.

– Дело Гвоздя, – припомнил сержант. – Когда похитили какого-то богатого маминого сынка.

– Верно, – отозвался Дон. – Дело вел Сигур.

– Я тогда работал патрульным Шестого участка, – задумчиво произнес Кова. – Но я помню... Боже! Там было больше десятка трупов! Так это был он?

– Так точно, – отозвался Дон, пряча ухмылку.

Кова снова взглянул на детектива, и патрульному показалось, что следователь испытывает непреодолимое желание забрать свой недописанный рапорт и вернуться в участок. Прямо сейчас.

Нейман резко обернулся, словно почувствовав взгляд Ковы. Тот отступил на шаг и нервно сглотнул. Детектив стащил с рук перчатки, сунул в бездонный карман черного пальто и направился к полицейским.

– Эээ, – судорожно выдохнул Кова. – Мистер Нейман...

– Я закончил, – бросил детектив. – Благодарю за сотрудничество, господин Кова.

– Не за что, – выдавил следователь. – Я могу вернуться к осмотру?

– Да, конечно, – отозвался Нейман. – Чуть позже я пришлю вам свой рапорт, прямо в участок. Вы сможете добавить мои данные к своим и сравнить их.

– Благодарю, сэр, – отозвался следователь и с громадным облегчением направился к трупам.

Грегор повернулся к Дону, и тот с трудом подавил желание вытянуться в струнку. Нет, так не пойдет. Мы уже знакомы.

– Патрульный Дон, – тихо сказал Грегор, – вы нуждаетесь в дополнительной информации по расследованию?

– Нет, спасибо, – отозвался тот, покачав головой. – Дело ведет Кова. А мне пора возвращаться на улицы.

– Тогда, быть может, это вы поможете мне?

– С удовольствием, – отозвался Дон. – Чем могу помочь?

– Назовите ближайшую забегаловку, где этот взломщик мог попробовать синтетическое виски «Вересковый мед».

– Ближайшую? – задумчиво переспросил Дон. – Из тех, что посещает Зуб... Наверно «Свиньи». Это недалеко, там есть бармен с кликухой Боров, там все вокруг него вертится.

– Спасибо, – отозвался Нейман. – Я знаю, где это. Благодарю за помощь, патрульный.

– А, ерунда, – отмахнулся Дон. – Вы знаете Зуба?

– Теперь знаю, – серьезно сказал детектив.

– А этого пацаненка?

Грег с яростью глянул в лицо патрульного – как лучом бластера ожег. Дон отшатнулся, пытаясь понять, чем заслужил такое обращение.

– Я не могу говорить о своих клиентах, – произнес детектив.

– А, – отозвался Дон. – Понимаю.

Грегор коротко кивнул и быстрым шагом направился к выходу из переулка. Дон посмотрел ему вслед и перевел дух. Вот чертяка. Все же нарушил запрет, причем сознательно – дал понять, что его наняла семья этого пацана. Значит, полиция не узнает подробностей, даже когда расследование будет закончено. Им отдадут преступника, если найдут, – и только. Жаль. Очень жаль. В какое дерьмо влез Зуб на этот раз? И зачем он втянул в это несчастного пацана? Для него, патрульного Дона, это навсегда останется загадкой. А вот Нейман узнает всю эту историю до конца. Он распутает клубок, найдет нужную ниточку и вытащит на свет все дерьмецо. Вот настоящая работа. Даже немного завидно – люди занимаются настоящими делами, а он, патрульный Дон, вынужден будет до пенсии топтать эти грязные улицы, растаскивая пьяные драки и подбирая трупы. Можно, конечно, дать волю мечтам и представить, что его после выхода в отставку примут на работу в детективное агентство. Например – в «Ветеран». Вот тогда можно будет заняться настоящими расследованиями. Все узнавать самому, распутывать хитросплетения преступных замыслов, брать бандитов в открытую, не оглядываясь на инструкции и политическую ситуацию в районе... Носить в кобуре настоящую военную пушку типа «Орла» и по утрам надевать черное пальто вместо грязно-серого мундира. Да. Мечты. Патрульный Дон вздохнул. Ему это не светит. Ни «Ветеран», ни другие агентства. Он будет топтать улицы этого грязного квартала до тех пор, пока его не подстрелит какой-нибудь доходяга. Причем скорее всего с пьяных глаз, случайно. А Нейман придет посмотреть на труп знакомого патрульного, и его начищенные до блеска ботинки будут сверкать черным лаком.

Завидно. Но хорошо, что делом занимается Нейман, в этом есть светлая сторона – преступника найдут. В этом патрульный был уверен на все сто процентов. От этого маньяка еще никто не уходил.

Дон посмотрел в спину уходящему детективу и тихо прошептал:

– Боже, помоги тому идиоту, что посмеет встать на его пути.

* * *

В баре царила блаженная тишина. Позднее утро в таких забегаловках – самое спокойное время. Ночные гуляки уже разошлись или вышвырнуты на улицу, а завсегдатаи еще не проснулись. Под потолком бесшумно вращался шар, изображающий звездное небо, разбрасывая по темному залу пятнышки света. Их вполне хватало, чтобы посетители не натыкались на столы, и потому Боров так и не включил общий свет. Три одинокие фигуры за разными столиками, что поправляли здоровье утренними коктейлями, этого не заслуживали. Обойдутся и так. Самому бармену света вполне хватало – над стойкой горел ровный строй ярких фонарей, что отсекал темноту зала, как ножом.

Бармен медленно возил тряпкой по стойке – больше по привычке, чем по необходимости, – и думал о том, что пора бы взять на работу нового сменщика. Руди должен был прийти еще четверть часа назад, но пока так и не появился. Этот разгильдяй всегда опаздывает, и обычно не меньше чем на полчаса. Но сегодня он получит тумака, это точно. Не можешь приходить вовремя – не приходи вообще.

Боров предался сладостным мечтам о том, как он взгреет этого засранца, и так задумался, что даже перестал возить тряпкой по грязным пятнам. Когда из темноты появилось бледное лицо, бармен вздрогнул от неожиданности и отшатнулся. Его рука нырнула под стойку, пытаясь нащупать рукоять парализатора, прилепленного скотчем к ящику.

– Боров? – осведомился призрак, прожигая бармена взглядом черных глаз.

– Ну, – буркнул он, пытаясь отодрать скотч.

– Этой ночью Зуб заходил?

Бармен наконец освободил парализатор из липкого плена и собрался послать наглого засранца ко всем чертям. И тут же его узнал. Да, этот парень определенно стоил того, чтобы помнить о нем. Боров отдернул руку от парализатора, словно тот превратился в раскаленные уголья, и медленно выпрямился, стараясь держать руки на виду.

– Был, – не стал отпираться он.

– О чем говорили?

Боров задумался. Определенно детективу Нейману не нужно знать о его частном разговоре с Зубом. Он спрашивал о чем-то, что выбивалось из обычного трепа. Но вроде ничего такого взломщик не говорил. Бармен с сомнением взглянул на детектива и содрогнулся. Он знал такие мерзкие взгляды, видел уже, и не раз. Обычно человек, на кого смотрели с таким прищуром, довольно быстро откидывал коньки. На него самого так смотрели один раз, в летной учебке. Тогда спятивший сержант наставил на него плазмотрон и с такой же улыбочкой посмотрел сквозь прицел на обгадившегося курсанта. Тогда Борову повезло – сержанта пристрелил безопасник. Нейман смотрел точно как тот псих, и то, что в его руках не было плазменного метателя, ничуть не успокаивало Борова. После дела Гвоздя каждый обитатель квартала Технарей, кому была дорога жизнь, запомнил детектива в лицо. В конце концов, это нетрудно – на свете не так много людей, что могут войти в логово до зубов вооруженных нариков и выйти через пять минут обратно, оставив за спиной полтора десятка покойников.

– Ну, – выдавил Боров. – Потрепались о мелочах. Я налил ему виски.

– «Вересковый мед»?

– Ага.

– Хорошо, – сказал Грегор. – Ему звонили?

– Позвонил какой-то тип, и Зуб сразу ушел.

– Когда это случилось?

– Около полуночи.

– Не сказал, куда идет?

– Нет, просто встал и ушел.

– Спасибо за сотрудничество, – тихо произнес Нейман.

Он отвернулся и бесшумно растворился в полутьме зала. Боров с содроганием посмотрел ему вслед, машинально достал открытую бутылку, обтер рукавом горлышко и сделал большой глоток. Похоже, чутье его не подвело. Вряд ли Зуб снова появится в его заведении. Если по его следу идет Нейман, значит, дело серьезное.

Борову вдруг пришло в голову, что Грегор охотится вовсе не на взломщика. Тот, пожалуй, мелковат для детектива. Бармен сунул бутылку под стойку и отправился в заднюю комнату, чтобы сделать несколько звонков. Ему очень хотелось знать – не нашли ли сегодня неопознанный труп тощего парня с терминалом в виде огромных очков. А если нашли, то, может быть, кто-то согласится заплатить пару монет за информацию о том, что за дело взялся Нейман? В конце концов, Зуб взял задаток, и теперь не стоит рассчитывать, что его вернут. Невелика потеря, но деньги любят счет. Если разбрасываться ими направо и налево – так и останешься добреньким нищим всю жизнь.

Перед уходом Боров пожелал одиноким алкоголикам в зале спокойной ночи и отключил светящийся шар.

* * *

Засунув руки в широкие накладные карманы старомодного пальто, Грегор медленно шел по улице прочь от «Свиньи». Он любил этот фасон – под широкими волнами шершавой материи можно спрятать множество вещей. Пальто ему сшили по специальному заказу, и детектив его обожал – так, как бывший военный, что провел всю сознательную жизнь в форме, может обожать штатскую одежду. Для него это пальто символизировало начало новой жизни. В отличие от многих ветеранов он не любил предаваться воспоминаниям о службе и ничуть по ней не скучал. Это было давно. И это прошло. Об этом нужно забыть.

Позвонить шефу он решился, только когда нашел большой магазин. Грегор прошел в зал, свернул к полкам с продуктами и стал осторожно протискиваться сквозь толпу покупателей. Найдя свободное место у прилавка, он прилепил к шее датчик армейского коммуникатора и настроился на закрытый канал. Ему не нужно говорить громко – датчик считывал вибрацию голосовых связок и превращал самый тихий шепот в громкий крик.

Борисов ответил сразу – он ждал звонка.

– Да? – мягко сказал он.

– Есть предварительный отчет, – произнес Грег, едва шевеля губами.

– Это срочно?

Нейман представил, как шеф откинулся на спинку кресла и нахмурился. Его грузное тело в серо-стальном костюме-тройке обычно заполняло кресло целиком. Несмотря на все новомодные лекарства и упражнения, Борисов никак не мог скинуть пару десятков лишних килограммов. Грегор подозревал, что ему этого не особенно и хочется – дополнительная масса придавала шефу солидности, которая так нравится клиентам. Они чувствуют, что доверяют свои беды не тощему прохвосту-законнику, а солидному человеку, напоминающему доброго дядюшку.

– Открытые данные, – сказал детектив, отвечая на невысказанный вопрос шефа, – и срочные.

– Хорошо, – отозвался Борисов. – Докладывай.

– Я нашел объект. Бобби Браун, шестнадцати лет, застрелен сегодня ночью в переулке Ириса, более известном как дерьмовый переулок.

– О, дьявол, – отозвался шеф, и Грег словно наяву увидел, как седые брови Борисова съехались к переносице. – Я надеялся, что это не тот мальчишка. Что там случилось?

– Около полуночи Браун встретился в переулке с местным взломщиком Иганом Гором. Между ними состоялся короткий разговор. Судя по всему, они обменялись информацией. После этого оба были застрелены из энергетического оружия, предположительно ручной модели типа «Орел». Утром на место происшествия прибыл патрульный района и сразу обратился в участок.

– Да, – пробормотал Борисов. – А я как раз звонил Сантане, чтобы узнать, не нашли ли они неопознанный труп мальчишки лет шестнадцати.

– Поиск завершен, опознание проведено, – подвел итог Нейман.

– Хорошо, – буркнул шеф «Ветерана». – Начинай расследование – кто, зачем и почему. Надо взять этого засранца и посадить на кол. Для матери Брауна это слабое утешение, но мы должны отработать гонорар. Идеи есть?

– Есть, – признался Грегор, – даже несколько. Мне будет нужна помощь Ричарда.

– Что там произошло? Мне нужна дополнительная информация.

Нейман нахмурился, пытаясь свести воедино все те ниточки, которые он успел выудить из клубка.

– Вчера ночью Браун связался с Гором и попросил о встрече. Вероятно, это был не первый их контакт. Судя по всему, они уже работали вместе и доверяли друг другу.

– Работали? – ужаснулся шеф.

– Я проверил школьное досье Брауна, – отозвался Грег. – Мальчишка очень хорошо разбирался в сетевых технологиях. Пару лет назад его поймали на взломе школьного сервера. Потом неприятности прекратились. Судя по всему, он стал умнее и перестал гадить там, где жил.

– Взломщик, – буркнул Борисов. – Сопляк взломщик.

– Да. Похоже, он нашел что-то интересное и передал информацию Игану Гору.

– Что именно?

– Пока неизвестно. Я просмотрел линии их коммуникаторов. Браун передал Гору цифровой код, похожий на доступ к зашифрованному файлу. Сразу после этого на личный счет мальчишки поступили пять тысяч кредитов.

– А сам файл?

– Вероятно, он был передан заказчику на независимом носителе. На теле я его не обнаружил. Коммуникатор Гора поврежден выстрелом, но я думаю, что он попытался передать информацию кому-то еще. Здесь нужна помощь Ричарда – пусть он возьмет досье Гора и прочешет все его каналы связи, которыми он пользовался. Нужно засечь передачу данных, что велась вчера в полночь. Я сейчас пришлю вам все материалы по этому делу.

– Хорошо, – отозвался Борисов. – Но даже если мы отследим эту передачу, то выйдем только на заказчика взлома. А нам нужно найти киллера.

– Нам нужен файл, – поправил шефа Грег. – Если мы узнаем, что это, то узнаем и откуда его унесли. Это приведет нас к исполнителям и заказчикам убийства.

– Это понятно, – задумчиво отозвался Борисов. – Ребята что-то взломали, утащили информацию и попытались продать. Предположительно владельца это разозлило настолько, что он нанял киллера. Или сделал это сам. Проклятье! Как же мне сказать матушке Брауна, что ее драгоценный ангелочек оказался сетевым вором?

– Как-нибудь помягче, – посоветовал Грег.

– Без тебя справлюсь, – буркнул шеф. – Версии насчет исполнителей есть?

– Да, – отозвался Нейман. – Этим я займусь прямо сейчас.

– Что ты нашел? Давай, не томи, мне пора звонить Браунам.

– Вчера в полночь недалеко от места происшествия видели черный флаер без номеров. Я попытаюсь его разыскать.

– Ага, – в голосе Борисова зазвучали радостные нотки. – Значит, ниточка есть. Что ж, давай раскручивай.

– Есть, – коротко отозвался Грег и поднял руку, чтобы отключить комм.

– Постой, – спохватился шеф. – Что значит флаер без номеров? Эти летающие штуки все с маячками. Транспортная служба может отследить любой из них.

– Транспортники не смогли его засечь. Во всяком случае, в их ночных записях нет упоминания о неизвестном флаере в районе Технарей.

– О, черт, – буркнул Борисов и замолчал.

Грег ждал. Он знал, что сейчас шеф прокручивает в голове десяток сценариев происшедшего и пытается понять, какой из них наиболее правдоподобен. Быть может, он разгадает эту загадку, не вставая с кресла, основываясь только на той информации, что есть в его рабочем терминале и в бездонной памяти полицейского. Такое бывало, и уже не раз. Аналитические способности шефа восторгали Неймана. У него самого лучше получалось работать руками, чем головой. Вот поэтому-то Борисов – шеф «Ветерана», а Грегор Нейман – детектив.

– Грегор, – позвал Борисов.

– Да, шеф?

– Будь осторожнее, – сказал тот и прервал связь.

Нейман выключил свой комм и начал пробираться к выходу из магазина. Итак, шеф не смог с ходу вычислить заказчика убийства. Значит, в дело должен вступить детектив, чтобы послужить шефу руками, ногами и глазами. Превосходно. Охота начинается.

Грегор сунул руку в карман и сжал холодную рукоять «Орла» – любимого оружия киллеров и отставных военных.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип», порт приписки отсутствует.

Когда Артур вошел в кают-компанию, хмель уже выветрился из головы. Этому немало поспособствовали полпачки мерзких на вкус и на вид таблеток, что старпом всегда носил с собой. Обычно на стоянках Арт ими не пользовался – предпочитал самостоятельно добрести до койки и рухнуть на нее, не снимая одежды. Он засыпал, укутанный алкогольным туманом, как ватным одеялом, а похмелье, настигавшее его следующим утром, позволяло забыть о личных проблемах еще на полдня. Таблетки он пил, только когда появлялась работа и нужно было срочно прийти в себя. Как сейчас.

Его ждали. Едва переступив порог кают-компании, Арт был сразу вознагражден гневными взглядами – он все-таки опоздал, а в отсутствие хотя бы одного члена команды совет не начинался. И уж конечно он не начинался без старшего помощника, которому, честно говоря, полагалось первым являться на совет команды. Расправив плечи и вызывающе выпятив подбородок – пусть кто-то только посмеет бросить ему упрек, – Арт подошел к столу.

Полированный овал из натурального дерева занимал почти все свободное пространство каюты-компании. Это был неофициальный центр «Стального Шипа», его сердце и мозговой центр. Именно за этим столом решались все вопросы, касавшиеся судьбы корабля и команды. Здесь принимались важные решения и слушались доклады, здесь обвиняли и оправдывались, здесь награждали и наказывали... Эта комнатка, где нет ничего, кроме стола, стала для корабля капитанским мостиком.

Над полированной гладью стола напротив каждого члена экипажа мерцали пять проекционных экранов. Все они выглядели светлыми одинаковыми пятнами, висевшими в воздухе, и экран старпома ничем не отличался от прочих. Но Арт, как всегда, сел во главе стола. Это его законное место, место старпома, откуда он мог видеть всю команду: двое справа и двое слева. Противоположный конец стола пустовал. Это место капитана, и, наверно, когда-то он действительно сидел там. Но Роза... Артур ощутил, как кровь прилила к щекам, и запоздалое раскаянье заворочалось в животе склизким комом. Нельзя ей показываться в таком виде. Артур почувствовал, как железный обруч боли стиснул виски, и нахмурился. Нет. Ему нужна пара минут, чтобы прийти в себя. Всего лишь пару минут, перед тем как вызвать капитана.

– Что, – буркнул Роберт, мрачно разглядывая старпома, – начнем?

Артур окинул взглядом команду. Роб сидел справа, рядом с ним. Гора накачанных мышц, хмурый взгляд исподлобья – прекрасный образ для мастера-оружейника, что не стесняется прибегать к силовому решению проблем. Бывший десантник космофлота Виктории, он и в сорок лет сумел сохранить стать и выправку, а его тело оставалось таким же сильным и гибким, как и четверть века назад. Роберт – мускулы команды. Порой только один вид оружейника делал клиентов сговорчивей, а таможенников заставлял четко придерживаться правил досмотра. На него можно положиться. Ему можно дать самое невыполнимое задание и быть уверенным – он сделает все, что сможет, и даже на десять процентов больше. Арт доверил бы ему прикрывать свою спину.

А вот Дэниэлу, что сидел слева, Артур не доверил бы и охраны пустого почтового ящика. Вертлявый парень, сбежавший от полиции Топаза, никогда не нравился старпому. Да, этот прохвост ловко умеет обращаться с железяками, но он больше похож на обезьяну – и снаружи и внутри. Постоянно корчит рожи, хихикает, как полоумный... Если бы не Роза, Арт давно бы вышиб его ко всем чертям. Но они не могут тратить время на поиски нового механика. Только не сейчас.

– Старпом, – позвала Инга, – все в порядке?

– Все просто отлично, – отозвался Арт. – Сейчас начнем.

Он встретил ее недовольный взгляд и сжал зубы. Инга Вэй – пепельная блондинка с бледно-голубыми глазами – вызывала у старпома внутреннее содрогание. Она напоминала ему робота – красивый жутковатый механизм, холодный и бесчувственный. В команде она числилась медиком, но Арт знал, что в случае неприятностей она не уступит Роберту. Он видел, как эта крепкая девица, больше похожая на сержанта военной полиции, расшвыряла кабацкую дрянь в порту Тумана-Два. Тогда она пришла за своим командиром, пьяным в дым и неспособным даже подняться на ноги. И ведь потом она дотащила старпома до корабля. Сама. А ведь раньше Арт считал, что этот подвиг под силу только оружейнику. Но все же она сделала это. И сейчас Инга прекрасно понимала, где был старпом и в каком он сейчас состоянии. В ее глазах Арт читал беспокойство – но не за себя, боже упаси, а за общее дело, которое алкоголик старпом может провалить. Ингу беспокоила только работа. А мужчины ее не волновали в принципе, что страшно огорчало Дэниэла, который в первую же неделю на корабле успел отведать стальной хватки мастера-медика. Тогда, помнится, механик чуть не лишился некоего органа, который Инга полагала корнем многих бед. С той поры Дэниэл старался держаться подальше от блондинки – к великому облегчению Арта, что ненавидел разбирать конфликты внутри команды.

– Арти, – подала голос Магда, – что-то случилось? На тебе лица нет.

– Я в норме, – медленно ответил Арт, прислушиваясь к барабанной дроби в висках. – Сейчас начнем.

Магда была жемчужиной их команды. Арт подозревал, что ее пятидесятый день рождения давно миновал, но скорее отрезал бы себе руку, чем спросил об этом напрямую. Строгая прическа, настоящий костюм, а не рабочий комбинезон, и никакой косметики. Ни виртуальной, ни натуральной. Арту она иногда напоминала лектора федеральной школы – выдержанная, спокойная и уверенная в себе на тысячу процентов. Строгий взгляд карих глаз способен плавить пласталь. Перед ним пасовали и юристы корпораций, и патрульные орбитальных баз, и портовые инспекторы. Магда способна вывернуть наизнанку любой договор, обернуть финансовое поражение победой, а недомолвку в законе превратить в черную дыру, сквозь которую можно протащить имперский крейсер. Сейчас этот взгляд был обращен на старпома, опоздавшего на совет и посмевшего прийти в кают-компанию, благоухая перегаром.

Арт собрался с духом и решил, что пора начинать – пока он не превратился в лужицу расплавленного металла. Он вытянул руку, искренне надеясь, что никто не заметит, как она дрожит, и коснулся мерцающего экрана.

– Роза, – позвал он, – мы готовы.

С потолка каюты на блестящую столешницу упал луч света, замерцал и потух, оставив после себя голографическую проекцию.

Роза Вилье, капитан «Стального Шипа», явилась на совет.

Полупрозрачная фигура висела в воздухе, и казалось, что высокая женщина стоит на столе. Рыжие волосы падали ей на плечи, прямо на черную кожаную куртку. Синие джинсы, каких давно не делали в этой галактике, туго облегали тонкие ноги и прятались в высоких кожаных сапогах с острыми носами. Арт подозревал, что этот костюм Роза позаимствовала из какого-то исторического фильма, но так и не смог понять из какого. Он знал одно – она великолепна. Зеленые глаза, острый носик с едва заметными веснушками, рыжие кудри... Она ничуть не изменилась за прошедшие годы. Виртуальные конструкты личности не меняются. Время не властно над их обликом.

– Все в сборе? – традиционно спросила капитан, хотя прекрасно знала, что вся команда на месте. – Тогда начинаем совет.

Она развела руки в стороны, и между ними появилось сияющее полотно проекционного экрана. Сложный график с алой линией высветился над столом, и Арт поморщился – он терпеть не мог наглядные пособия, ему хватало и голых цифр. А вот Роберту и Инге – нет.

– Начнем с плохого, – бодро произнесла Роза. – Мы на мели. Деньги тают, как снег на экваторе, а последний рейс выдался не таким прибыльным, как я рассчитывала.

– Но мы ведь в плюсе? – осведомился Роб, с подозрением рассматривая алую линию на графике.

– Пока – да, – отозвалась капитан. – Долги мы выплатили. Хватило на премиальные всем вам и даже кое-что осталось. Но это «кое-что» через пару недель уйдет за стоянку и обслуживание в порту.

– Может, выйдем на орбиту? – предложила Инга. – Ляжем в дрейф, перейдем на пайки и отсидимся?

– Горючее для маршевых и энергия тоже небесплатны, – напомнила Магда.

– Не говоря об износе и ремонте, – буркнул Дэн. – Если выбираться из дока, то только в новый рейс.

Медик наградила его ледяным взглядом, и техник, собиравшийся разразиться лекцией о работе генераторов, умолк.

– Пока не тронут наш резерв, – напомнил Арт. – Счета доступны?

– Да, – отозвалась Магда. – Наша кубышка в целости и сохранности. Но средства в обороте. Сейчас неплохое время для банковских операций. Но если сейчас изъять средства из оборота, то мы потеряем годовые проценты. Не советую этого делать. Резервные средства – это наш запас на черный день.

– Этот день наступит ровно через две недели, – произнесла Роза.

Экран исчез, и она сложила руки на груди, с вызовом посмотрев на Арта. Этот взгляд был хорошо знаком старпому – она собиралась рубить сплеча, брать нахрапом, нырять с головой в очередную авантюру... И ему, как всегда, придется держать оборону, чтобы хрупкий мир «Стального Шипа» не рассыпался на куски, как тогда, много лет назад, когда он чуть не потерял и корабль, и своего рыжеволосого капитана из-за глупого слуха о бродячей комете.

– Две недели, – пробормотал Роб, – это много. Можно дождаться очередного заказа.

– Или подрядиться на доставку, – подхватил Дэниэл, почувствовав запах жареного.

– Я предлагаю забрать деньги из оборота и вложить все наши средства в следующий рейс, – твердо произнесла Роза.

– О, – выдохнул Арт, чувствуя, как возвращается головная боль.

Роберт нерешительно покосился на него и промолчал. Техник выдавил натянутую улыбку, но, судя по его бледным щекам, он был готов сбежать с корабля прямо сейчас. Поставить на одну карту все, что есть, – это слишком даже для вольного охотника.

– Роза, – тихо сказала Магда, – если ты потребуешь, я отзову средства. Но для этого нужна очень веская причина. Рисковать всеми финансами предприятия ради вздорной идеи я не собираюсь. Сначала постарайся нас убедить. Быть может, кто-то захочет тебя поддержать. Или воспользоваться правом наемника.

Капитан нахмурилась, и Артур едва удержался от улыбки. Вот что ее останавливает – не доводы старпома, не логика бухгалтера, а договор и традиции вольного флота. Право наемника есть у каждого члена команды. Именно поэтому все решения принимались на совете, хотя формально «Стальной Шип» принадлежал Розе. Любой из команды мог забрать свою долю из кубышки и покинуть корабль. Не в любую минуту, нет. По договору это можно сделать только между рейсами, в любом свободном порту. Сейчас для этого самое удобное время.

– Все верно, – медленно произнесла Роза. – У вас всех есть такое право. Но чтобы получить большой куш, нужно идти за призраком удачи. В этом смысл жизни вольного охотника, не так ли?

Никто ей не ответил. Капитан – хозяин корабля, это он выбирает, чем заниматься команде. Если ты против, то у тебя единственный выход – уйти. Или поднять бунт. Да, такое случается на вольных охотниках, где команда состоит из наемников, что ловят каждый сомнительный проблеск удачи. Но только не на «Стальном Шипе». Роза – не просто капитан. Она и есть сам «Стальной Шип»: где-то в глубинах этой блестящей стрелы прячутся отсеки, где никто никогда не бывал. Они хранят главную тайну корабля – компьютерную систему, в которую переписано человеческое сознание. «Стальной Шип» – уникальный корабль. И у него уникальный капитан.

Артур встречал много бортовых систем с искусственным интеллектом. Все они были не умнее компьютерной игры. Но он никогда не слышал о втором капитане корабля, который был бы виртуальным конструктом личности. Да и о своем капитане он знал не так уж много. Точно ему было известно одно – когда-то давно Роза Анри Вилье была самым обычным человеком. Ее тело погибло в катастрофе – где и когда, Арту так и не удалось узнать. Но ее сознание было переписано в компьютерные системы одной из лабораторий Империи Чен. Как оно оттуда выбралось и как попало на модернизированный корабль – отдельная тайна, которую Роззи хранила за семью печатями. Корабельная система смогла вместить полноценный виртуальный конструкт, она достаточно велика и сложна для этого. Собственно, других вариантов у конструкта нет – либо лаборатория вычислительной техники, либо мощные процессоры космического корабля.

Как и почему это случилось с Розой, Артур не знал. Зато он прекрасно понимал, почему рыжеволосый капитан с зелеными глазами взяла на борт человека, собранного по кусочкам в федеральной клинике. Он прочитал это в ее виртуальных глазах при первой же встрече. Она понимала, что это такое – быть размазанным по стене. Тогда Артур увидел, что его история для нее – не просто чужое горе. Это было и ее горем, настоящей болью, которую они смогли молча разделить на двоих. Для этого не нужны слова, достаточно только взгляда. Как и для того, чтобы навсегда утонуть в зеленых глазах виртуального конструкта. Но это уже его личная проблема, проблема старпома Артура Корна, что не должна мешать делу. Не должна мешать Розе.

– Я слушаю, – вежливо сказала Магда, поджав тонкие губы. – Постарайся быть убедительной, Роззи. Хотя бы на этот раз.

Рыжеволосая женщина, похожая на призрак, улыбнулась, и глаза ее засияли зелеными огоньками. О да, она собиралась быть очень убедительной. У нее был козырь в рукаве, и это пугало Арта больше всего. Он бы предпочел, чтобы козырь оказался очередной бредовой идеей, от которой можно отказаться со вздохом облегчения. Но, похоже, легендарная удача собиралась изменить старпому.

– Сегодня я получила информацию из одного источника, – произнесла Роза. – И она очень меня заинтересовала.

– А источник надежный? – поинтересовался Арт, цепляясь за последнюю надежду отговорить капитана от очередной безумной затеи.

– Надежней некуда, – отрезала Роза. – Я давно работаю с этим человеком. Больше трети рейсов мы сделали благодаря ему. Все рейсы были удачными, а информация оказывалась верной на сто процентов. Всегда.

Артур развел руками, признавая поражение.

– Он связался со мной по обычному каналу, – продолжила Роза. – Так же, как делал всегда, когда находил нечто интересное. Он предложил мне обычный контракт, но на этот раз попросил аванс. Это было необычно. Вероятно, он решил подстраховаться.

– Ты заплатила? – нахмурилась Магда.

– Обычную ставку, – отозвалась Роза. – С моего личного счета.

– А информация? – подал голос Роберт. – Он прислал данные на новый объект?

– Почти. Он начал пересылать файл, но неожиданно передача оборвалась. У меня остался только заголовок и ворох разного мусора. Мне удалось выудить из сети все следы прохождения файла через ретрансляторы и сложить обрывки в нечто читаемое. И я увидела достаточно, чтобы попросить вас рискнуть.

– Давай выкладывай, – обреченно буркнул Арт. – Хватит ходить кругами.

Перед капитаном снова вспыхнул мерцающий экран. На этот раз на нем появились не графики, а длинный список характеристик корабля. Старпом прищурился, пытаясь понять, что так сильно заинтересовало Розу. Он сразу догадался, что это очередной объект и что им предстоит еще один рейс в никуда. Еще одна погоня за летающим гробом. Он искал курс корабля, вектор его движения, пытаясь оценить расстояние, на которое им придется прыгнуть. И пропустил самое главное, то, что заставило техника восторженно взвыть:

– Боже, вы только посмотрите на тоннаж! Глазам не верю... Это то, что я думаю?

Артур перевел взгляд на верхние строчки и шумно сглотнул. На этот раз восторг Дэниэла был вполне уместен.

– Да, – тихо ответила Роза. – Это колонизационный корабль. Один из галактических лайнеров, что использовались тысячу лет назад перед эпохой упадка. Такие корабли отправляли на пустые планеты, чтобы основать новое поселение. Это целый мегаполис, зародыш колонии. В нем есть все необходимое, чтобы начать с нуля.

– Трюмы, – потрясенно шептал Дэниэл. – Боже мой, вы представляете, что там у него в трюмах? Это настоящая сокровищница!

– Откуда он взялся? – спросил Роб. – Я думал, их все давно пустили на переплавку. Это настоящий колонизатор?

– Самый настоящий, – заверила его капитан. – И он полностью функционален. Сейчас он в пути.

На этот раз заговорили одновременно Роб, Дэн, Инга... В кают-компании стало шумно, и Арт нахмурился. Приложив руку к гудящему затылку, он шумно вздохнул и гаркнул изо всех сил:

– Отставить! Всем заткнуться!

– Спасибо, старпом, – поблагодарила Роза, когда наступила тишина.

– Роззи, – позвал Арт, пытаясь не обращать внимания на боль в затылке. – Пожалуйста, расскажи все, что нам нужно знать. И кратко.

Мерцающий экран, висевший перед капитаном, пропал. Роза нахмурилась, словно припоминая, что она хотела сказать, – человеческий жест, скопированный машиной.

– Корабль класса колонизатор, – сказала она после долгой паузы. – Бортовое имя – «Эдем». Приписан к порту колонии Новая Надежда. Он вышел в путь около пятисот лет назад и еще не достиг пункта назначения. Предположительно корабль полностью функционален. Арти?

– Что за колония? – спросил старпом. – Не помню такой.

– О ней мало что известно. Это весьма скромный мир на окраине Дикой Зоны. Вернее, тогда этой зоны еще не было. Новая Надежда располагалась слишком далеко от обжитых систем и вела самостоятельную разработку планеты. Предположительно колонисты отделились от человеческих систем, на месте которых потом возник Свободный Сектор. В период изоляции, после того как нарушилась связь с другими человеческими поселениями, Свободный Сектор развивался самостоятельно и в итоге, как мы знаем, превратился в помойку человеческой зоны. А о Новой Надежде все забыли – она просуществовала недолго.

– Что с ней случилось? – спросил Арт.

– Сведения об этой системе очень скудны, – ответила Роза. – Мне удалось найти только слухи. Примерно около пятисот лет назад колония Новая Надежда была уничтожена в результате техногенной катастрофы. Планета получила значительные повреждения и лишилась атмосферы. Уцелевшие остатки орбитальной техники растащены пиратами во время формирования Свободного Сектора. Сейчас Новая Надежда – это мертвый шар на окраинах вольных поселений, никому и даром не нужный.

– Катастрофа? – удивленно переспросил Роб, не обращая внимания на тяжелый взгляд старпома.

– Похоже на одновременный взрыв всех силовых генераторов планеты, что вели терраформацию, – отозвалась Роза. – Скорее всего просчет в системе управления вызвал цепную реакцию. Или в колонии разразилась война, и они использовали оружие массового поражения. В тех отчетах, что я нашла, об этом говорится очень мало. Фактически это не отчеты, а заметки тех самых пиратов, что собирали осколки колонии.

– Но колонизационный корабль ушел с орбиты, – уточнил Арт. – А это значит, он несет в себе остатки колонии Новой Надежды. Людей и технику – все, что удалось спасти.

– Осколок мертвого мира, – прошептала Инга, и ее ледяной взгляд на мгновение смягчился. – Новая колония. Потерянная культура и технологии...

– Ты думаешь, корабль цел? – буркнул Арт.

– Да, – отозвалась Роза. – Точных данных нет, но думаю, он в полном порядке.

– Люди, – потрясенно прошептала Магда. – Господи, да там же, наверно, целый город!

– Может быть, – отозвалась Роза. – Судя по технической документации, криосистемы корабля могут обслужить около полумиллиона колонистов. Естественно, если они будут находиться в заморозке, иначе даже ресурсов колонизатора не хватит, чтобы прокормить такое количество пассажиров.

– Это не рейс, – сердито бросил Арт. – Ты предлагаешь нам спасательную операцию!

– Можно сказать и так, – уклончиво отозвалась Роза.

– А куда они направляются? – жадно спросил Дэниэл. – Мы вообще сможем их перехватить?

– Это проблема номер один, – ответила Роза. – Файл поврежден, и я не знаю, куда летит «Эдем». Но хочу обратить ваше внимание, что корабль предназначен для колонизации планет земного типа.

– Планета земного типа, – пробормотал Артур. – Они летят основывать новую колонию. Новую Надежду-Два.

Над столом повисла хрупкая тишина. Экипаж пытался представить себе, каково это – начать с нуля новую жизнь. На пустой планете.

– Боже, – выдавил Дэниэл. – Вы хоть представляете, сколько бабок отвалит Федерация за координаты планеты земного типа?

– Достаточно, чтобы купить собственный планетоид и открыть на нем сеть игорных заведений, – спокойно отозвалась Магда. – Но проблема в том, что мы не знаем этих координат.

– Роза, посмотри мне в глаза, – мягко попросил Арт, – и скажи, что ты задумала на самом деле.

Виртуальная проекция обратила свой взгляд на старпома. Зеленые глаза прищурились, взяв на прицел непокорного помощника. Но Арт даже не моргнул. Какого черта! Он выдержал тысячи подобных взглядов, выдержит и на этот раз. Он не отвел глаз и даже умудрился выдавить одну из самых мерзких ухмылок.

– Колония, Арт, – медленно произнесла Роза, не отводя взгляда от старпома. – Новая колония земного типа, которой необходима связь с внешним миром. Эксклюзивный контракт перевозок. Первый корабль космического флота новой колонии. Торговля, связь, дипломатия, оборона. Частная собственность и доля в государстве.

– Ну, ты даешь, подруга! – восхищенно выдохнул Дэниэл. – Ты хочешь захапать целую планету! Будешь королевой, а?

– Небольшая серебряная корона подойдет к моим волосам, – отозвалась Роза, взглянув на техника. – Но не думаю, что до этого дойдет.

– Планетарные и космические войска, – прошептал Роб, – фортификация наземных укреплений, орбитальная защита, генеральный штаб...

Артур быстро взглянул на другой конец стола. Глаза Инги затуманились. Она уже видела себя как минимум наследной принцессой, окруженной толпой придворных дам в шикарных вечерних туалетах. А Магда разглядывала аккуратно подстриженный ноготь и скорее всего подсчитывала годовой оборот свободных средств развивающейся колонии. Сердце Арта пропустило один удар. Это конец. Конец охоты за летающими гробами, конец нескончаемой вереницы покойников в невесомости, что напоминают ему об Элен. Роза опять сделала это. Она заполучила свою команду – всю, с потрохами. Поймала на крючок. Артур не сомневался – через минуту они все добровольно согласятся отдать свои деньги и отправиться за рыжим капитаном к черту на рога – за призрачной удачей.

– Послушайте, – сказал он и шумно откашлялся. – Это пока лишь предположение. У нас ничего нет. Мы не знаем координат планеты, не знаем вектора движения корабля. Даже не знаем – цел он или нет. Пока все это напоминает сказку о пиратском кладе, зарытом на одной из лун далекой системы.

– Верно, – поддержала старпома Магда. – Пока это лишь красивая мечта. Из-за этого я не буду доставать наши деньги из сейфа. Роззи, дорогая, у тебя есть более надежная зацепка, чем побитый файл, полученный от сетевого хулигана? Может быть, это только подделка, чтобы получить наш аванс?

– Сейчас я разошлю вам файл, – отозвалась Роза, и экраны перед членами команды пошли рябью. – Откройте на редактирование исходный файл и обратите внимание на метку в заголовке.

– Архив военной службы Федерации! – возопил Дэниэл. – Господи, да они теперь этого взломщика наизнанку вывернут. И нас вместе с ним.

– До нас они не доберутся, – отрезал Артур. – Мы этот взлом не заказывали. Но даже если это подлинная метка, то это значит, что за кораблем следят. Его ведут, как и сотни других кораблей, что продолжают свой последний рейс. Это не наша добыча, ребята. Она нам не по зубам.

– Если бы о нем знали, то давно бы нашли и доставили в пункт назначения, – отозвалась Роза. – Федерация не выпустила бы из рук еще одну колонию, что можно присоединить к себе. И тем более не выпустила бы из рук координаты планеты земного типа.

– Верно, – согласился Дэниэл и облизнул пересохшие губы. – Очень даже верно. Эти жадные сволочи не будут ждать полтыщи лет, чтобы захапать новую планету. Они сделают это сразу.

– Я знаю структуру этих меток, – призналась капитан. – Мне знакомы и защитные механизмы этого файла. Арт, поверь, это мертвый архив. Он был переведен из сверхсекретного режима хранения в стандартный. Только поэтому взломщик и смог до него добраться. Из действующего архива военной службы он не унес бы ни одного бита. А смена режима означает, что военные забыли об этом корабле. Причем лет двести назад. В любом случае сейчас никто не знает о нем.

– Они узнают, – буркнул Арт. – Если обратят внимание на взлом.

– Поэтому нам надо торопиться. – Роза наклонила голову и обвела команду тяжелым взглядом.

– Куда? – вздохнул старпом. – У нас нет зацепок. Файл битый. Твой взломщик скорее всего мертв. Или забился от страха в такую дыру, где мы его никогда не найдем.

– Я знаю, где находится неповрежденный файл, – сказала капитан.

– В Генеральном штабе флота Федерации, – отозвался старпом. – И что дальше? Пойдем на штурм?

– Нет. Я проверила все контакты личного терминала взломщика. За пару минут до того, как он отправил мне этот файл, он снял с него копию и отправил в личный архив.

– О! – Дэниэл подался вперед и налег грудью на стол. – Роза, ты можешь взломать архив хакера?

– Нет. – Она покачала головой. – Информация записана на независимый носитель, он не подключен к сети. Это обычный прием взломщиков. Они знают: что взломали они, то могут взломать и другие. Но мне известно, где искать этот носитель – в одном из банков картелей Свободного Сектора. Мы можем забрать его оттуда.

– Думаешь, это будет легче, чем взломать базы Генерального штаба Федерации? – осведомился Артур.

– Намного легче, – отрезала Роза. – Это будет безопасно и дешево. Главное – чтобы взятка была больше, чем заплатил взломщик за аренду ячейки банка.

– Может сработать, – признал Дэниэл, поглаживая подбородок. – Однажды мой приятель провернул такую штуку. Да и не так страшно в том секторе. Не намного хуже, чем в Федерации. Разве что нет копов и вояк.

– Анархия. – Магда поджала губы и покачала головой. – Там можно летать только на крейсере с полным вооружением.

– Я бывала в Дикой Зоне и Свободном Секторе, – отозвалась Роза. – И, как видите, цела. Нам нужны только деньги на полет в зону. И полная загрузка, потому что там сумасшедшие цены на технику и ресурсы. Надо забить «Шип» до отказа, и прямо сейчас.

– Да, – согласилась бухгалтер. – Здесь будет дешевле.

– Постойте! – воскликнул Арт. – Вы говорите так, словно мы уже все решили и готовимся выйти в рейс! Мы еще даже не голосовали!

Четыре пары глаз, устремленные на старпома, поведали ему, что предложение рыжеволосого капитана уже рассмотрено и единодушно принято командой. Арт оттянул пальцем воротник комбеза, ставший вдруг слишком узким.

– Ладно, – буркнул он. – И что мы будем делать, если и в целом файле нет упоминаний о курсе корабля?

– Возьмем груз из Свободного Сектора, – быстро ответила Роза. – И заработаем немного денег. А там посмотрим.

– Опять контрабанда, – нахмурился Арт.

– Соглашайся, Арти, – вкрадчиво произнесла Роза и взглянула на старпома. – Больше нас никто не назовет стервятниками. У нас будет целый мир. Артур, это тот самый большой куш, о котором мечтают все вольные охотники. Это шанс, что бывает раз в жизни. Нужно только немного удачи. Но нам всегда везло, да, Арти?

Старпом ответил ей хмурым взглядом. Роза наклонила голову, и рыжие локоны упали ей на лицо. Она расправила плечи и послала старпому самую очаровательную улыбку, на какую только были способны виртуальные губы. Арт смотрел ей в глаза, и на секунду ему показалось, что волосы виртуальной проекции потемнели, а в зеленых глазах заблестел лед. Артур шумно сглотнул пересохшим горлом, и призрак Элен пропал. Рейс. Ему отчаянно нужен рейс – тяжелый и опасный, затягивающий в омут дел. Нужно отвлечься от этого безумия. Если он останется в порту еще на пару недель, он просто сойдет с ума.

– Хорошо, – выдавил Артур, пытаясь не обращать внимания на дурные предчувствия. – Я согласен. Идем в рейс.

Команда разразилась аплодисментами, а улыбающийся Роб похлопал старпома по плечу. Арт был так разбит, что даже не обратил внимания на эту вольность, хотя в другое время устроил бы оружейнику выволочку за фамильярность.

– Спасибо, Арти, я знала, что на тебя можно рассчитывать, – шепнула Роза и послала старпому воздушный поцелуй.

Тот беззвучно застонал и стряхнул с плеча лапу бывшего десантника.

– Теперь – за работу, – велела Роззи, возвращаясь к роли капитана. – Арт, у тебя в комме список оборудования. Займись его покупкой и доставкой. Магда, обеспечь старпому финансовую поддержку. Я знаю, что в этом порту за срочность платят наличными, так что вам придется навестить банк. Дэн, отправляйся в мастерскую Хазза и выбей из него все нужные тебе запасные части. Все, что может пригодиться в дальнем рейсе. Роб, проводи Дэна и помоги ему разобраться с Хаззом. Он принимает безнал, так что можете пользоваться нашим обычным счетом для ремонта. Инга, ты остаешься на борту принимать оборудование. Займись логистикой. И быстрее, ради всего святого. У нас мало времени.

Команда завозилась, выбираясь из мягких кресел: когда капитан говорит, что пора браться за дело, это означает – немедленно исполнять. Арт поднялся последним – он успел пробежаться взглядом по списку покупок и ужаснулся. Столько припасов они еще не брали на борт. И серьезные вещи, и мелочевка... Полные трюмы. Хоть колонию основывай. Он обернулся к Розе, чтобы потребовать объяснений, но та только мило улыбнулась ему и растворилась в воздухе.

– О дьявол, – прошептал Арт, понимая, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит. – Она спятила.

– Я одного понять не могу, – пожаловался Роб, пропуская старпома вперед. – Почему они не прыгнули к той планете, а летят на маршевых движках?

– Не забивай голову, – беспечно отозвался Дэниэл. – Скорее всего они собирались в страшной спешке и не успели полностью заправить прыжковые двигатели. А этой огромной штуковине нужна чертова прорва энергии. Представляешь, сколько антиматерии ей нужно для прыжка?

– Ты и правда думаешь, что они просто не успели заправиться? – усомнился оружейник.

– Нет, – хохотнул Дэн. – Скорее всего отказали прыжковые системы. Иначе они давно бы прибыли на место, основали бы колонию. И сейчас, наверно, выращивали капусту, как на Меле...

– Не нравится мне это, – буркнул старпом. – Ох, не нравится.

Он поднял голову и обнаружил, что стоит в пустом коридоре. Весь экипаж разошелся по рабочим местам. Они отправились выполнять распоряжение капитана, ни на секунду не усомнившись в благополучном исходе рисковой затеи. Артур покачал головой и направился к своей каюте. Там, в рундуке, у него была припрятана последняя пачка антиалкогольных таблеток.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Ремонтный дроид, напоминавший железного паука, медленно полз по узкой шахте. Два рабочих манипулятора быстро, но бесконечно аккуратно вскрывали пласталевый шов. Следующая пара тянула из брюха силикатный провод и укладывала его на место старого. Задние манипуляторы заваривали шов и полировали его. Железный паук двигался вперед, а за ним тянулась светлая полоса обновленной поверхности, напоминавшая след из паутины. Ему оставалось пройти не больше сотни метров, когда шахта вздрогнула. Робот, не замечая этого, полз дальше. Шахта мелко задрожала, подернулась серой дымкой, и Алекс выпал из рабочего режима.

Он ощутил, что сидит в кресле, а изображение шахты дрожит на внутреннем экране шлема. Встревоженный пилот попытался снова подключиться к камерам робота, но чья-то рука легла на его плечо.

– Что? – громко спросил Алекс, стягивая шлем.

Перед креслом стоял Амир. Его острый подбородок зарос черной как смоль щетиной, а отросшие волосы падали на бледный лоб. Со стороны он казался нелегальным переселенцем, тайком пробравшимся на колонизационный корабль. Даже его серебристый комбинезон выглядел мятым и потускневшим, словно в нем спали пару недель кряду.

– Что случилось? – снова спросил пилот.

– Хватит, – отозвался Амир, убирая руку с плеча напарника. – Бросай работу. Нам пора спускаться.

Алекс посмотрел на часы и запротестовал:

– До конца вахты больше часа, а мне осталось проложить всего сто метров кабеля. Я как раз успею.

– Робот справится и без тебя, – скривился Амир. – Ты все равно ничего не делаешь, просто следишь за его работой.

– А вдруг случится что-то непредвиденное? Может потребоваться мое вмешательство.

– Не будь дураком. Ничего не случится. Эта железная тварь работает в сто раз лучше нас с тобой, вместе взятых, и ей не нужна твоя забота.

– Торопишься вернуться в камеру? – осведомился Алекс, с тревогой разглядывая напарника. – А говорил, что ненавидишь ее.

– Я больше так не могу, – признался Амир. – Это ожидание... Мне нечем себя занять. Просто сижу в кресле, смотрю в потолок, а в голову лезет всякая чушь. Остался всего час, а мне кажется, что впереди еще сто лет ожидания. Я разрываюсь на части. Лучше поскорее лечь на лед и покончить с этой нервотрепкой. Ожидание смерти хуже самой смерти.

Моруа отложил шлем на подлокотник кресла, напоминавшего огромный кокон, поднялся на ноги. Амир отступил в сторону, отвернулся, но пилот тронул его плечо.

– Что с тобой? – спросил он. – Может, примешь успокоительное?

– Я бы не отказался от стаканчика той дряни, которой ты меня угощал, – отозвался второй пилот. – Жаль, что она кончилась.

– Возьми аптечку и сделай инъекцию успокоительного, – предложил Алекс. – Тебе станет легче.

– Нет. – Амир взмахнул рукой. – Не надо. Перед заморозкой это все равно бессмысленно. Я в порядке. Просто... Просто устал ждать. Хочу, чтобы это все побыстрее кончилось. Меня тошнит от этого корабля и от ожидания.

– Осталось недолго, – утешил его Алекс. – Следующая вахта выведет «Эдем» на прыжок. Потом поднимут штатную команду из крио, и они поведут корабль в обычном режиме. А мы с тобой будем отдыхать в заморозке. Послушай, Амир, знаешь, ведь на самом деле все уже кончилось. Когда мы в следующий раз откроем глаза, все будет в порядке. Для нас это будет завтра, понимаешь? Завтра мы проснемся и узнаем, что путешествие окончилось.

– Мне кажется, что оно никогда не кончится, – буркнул Амир. – Поверить не могу, что мощности «Эдема» хватит только на один прыжок. Почему мы не прыгнули сразу?

– Пока ты поднимал людей с поверхности, мы принимали грузы, – отозвался Алекс. – Ты сам знаешь, что за время колонизации планеты «Эдем» превратился в огромный летающий склад. Из него вытащили все, что только можно было вытащить, и спустили на поверхность. А когда объявили тревогу, пришлось все затаскивать обратно. По кускам. Многих систем не хватало, и мы на ходу придумывали, чем заменить недостающие узлы.

– Я помню, – отозвался Амир, и его взгляд смягчился. – Вы, ребята, тоже молодцы, успели вовремя. Еще пара дней, и «Эдем» уже никуда бы не улетел.

– Нам просто не хватило времени, чтобы поднять на орбиту все протозаряды для прыжковых двигателей, – сказал Алекс. – Ведь в первую очередь эвакуировали технический персонал. А заряды, сам знаешь, огромные и чертовски опасные. Мы успели поднять только двадцать процентов. Один шаттл, два боевых истребителя и пять орбитальных яхт – вот все, что нам дали для погрузки. Было сложно, но наши пилоты старались изо всех сил. Господи, если бы только было можно, они бы таскали контейнеры на руках. Они прилетали, сбрасывали груз к нам в шлюз, прямо нам на руки, и снова уходили к планете – без сна и отдыха. А на земле команды готовили протозаряды, пытаясь набрать критическую массу из подручных материалов. Наш шлюз был разгерметизирован, мы работали в скафандрах – иначе слишком много времени уходило бы на шлюзование. Но мы сделали все, что смогли.

– Двадцать процентов, – покачал головой Амир. – Пятьсот лет пути и один-единственный прыжок. Алекс, почему мы не прыгнули сразу?

– Ты же не входил в ремонтную команду? Тебя подняли сразу на вахту к пульту?

– Да. – Амир с удивлением взглянул на Алекса. – А что тут ремонтировать, все работает.

– Когда «Эдем» отправился в дорогу, он был похож на детский конструктор, высыпанный в железное ведро. Еще лет сто команда ремонтников приводила его в порядок. Собирали, отстраивали, тестировали... Я в этом почти не участвовал, меня поднимали очень редко. Но знаю, что ребята работали на износ. Они восстановили «Эдем». Из летающего сарая они собрали новый корабль. Но прежде чем прыгать...

– Что? – жадно спросил Амир. – Только не говори мне, что нужен еще век, чтобы перенастроить системы навигации! Можно было прыгнуть и сразу после ремонта.

– Нет, все настроено, – успокоил его Алекс. – Но все должно работать как часы. Мы просто не могли сразу прыгнуть к цели. Мощности прыжковых двигателей на это не хватало. Двадцать процентов – это мало для перемещения такой массы на дальнее расстояние. Даже если бы мы прыгнули на сколько могли, потом пришлось бы лететь на околосвете – ровно столько же, сколько и сейчас. Поэтому было принято решение – сначала ремонт, потом тестирование, потом прыжок. Амир, ты же пилот. Сам знаешь – малейшее отклонение, и никто никогда не узнает о том, куда ушел корабль.

– Да, – согласился Амир и потер воспаленные глаза. – Все верно. Я знаю. Кристоф прыгнул на втором истребителе – прямо из атмосферы к «Эдему». Ему казалось, что так будет быстрее... Но он так и не вышел из прыжка.

Александр смотрел на второго пилота и видел, как трясутся его плечи. Кадык Амира ходил ходуном, а пальцы нервно сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватить что-то невидимое, витающее в воздухе. Алекс бросил взгляд на табло пульта. Еще сорок минут. А, ладно. К дьяволу. Не надо доводить дело до истерики.

– Пойдем, – мягко сказал он и взял Амира за руку. – Черт с ней, с вахтой.

– Да, – с облегчением выдохнул второй пилот. – Пора.

Он стряхнул руку друга с плеча и пошел к выходу. Алекс вернулся к пульту, завершил текущие задачи и вытащил на видное место ярлык рабочего дневника – чтобы следующая вахта сразу его нашла. Потом он бросил взгляд на камеры, следящие за роботом. Тот уверенно полз по темной шахте, а за ним по-прежнему тянулась отполированная полоса покрытия – ровная и гладкая, как застывший во льду ручей. Все в порядке. Роботы – не люди. Если они начинают что-то делать, то доводят это до конца. У них не трясутся руки, их не посещают странные видения, им не нужно принимать успокоительное. Алекс отключил камеры и отвернулся.

Он догнал Амира только у лифтов. Вместе они опустились на два этажа ниже, в отсек экипажа – у команды были собственные криокамеры, никак не связанные с хранилищем в главном трюме. Колонисты могут тысячу лет ждать окончания полета в железных ящиках, а вот команда пользовалась индивидуальными ячейками заморозки постоянно.

Когда двери лифта открылись, Амир и Алекс вышли в темный коридор – автоматические системы экономили энергию, и все неиспользуемые помещения были затемнены. Но когда в пустом отсеке появились люди, под потолком вспыхнул свет.

– Черт, – буркнул Амир, прикрывая глаза ладонью. – Просто не верится, что я в последний раз иду по этому коридору.

– Не в последний, – наигранно весело отозвался Алекс. – Перед прилетом нас наверняка поднимут еще раз. Им понадобятся рабочие руки.

– Я часто думаю, а куда мы прилетим? – признался Амир. – Ты представляешь, сколько лет прошло? Как изменился мир за это время?

– Не волнуйся, – отозвался Моруа, – за это время человечество расползлось по галактике и наконец перестало ссориться с колониями.

– А что, если была еще одна война? Что, если человечество погибло и мы летим к выжженной дочерна планете?

Алекс взглянул на напарника и тихо вздохнул. Амир стал бледен, его трясло, как от лихорадки, взгляд блуждал по голым стенам коридора и никак не мог остановиться. Моруа прикусил губу. Нужно было уложить Амира в криокамеру еще две недели назад и закончить вахту одному. Жаль, что он не занес этот инцидент в рабочий дневник – пожалел напарника. А ведь ему наверняка понадобится помощь врачей, причем сразу, как только его достанут из заморозки. Алекс дал себе слово, что, как только его разбудят, он первым делом натравит на Амира штатного психолога.

– Не было никакой войны, – мягко произнес он. – Перестань терзаться. После Второй Галактической больше никто не будет воевать. Все слишком заняты расселением. Техника поднялась на новый уровень, и теперь не нужно спорить из-за территорий. Планет много, галактика большая, прыжковые двигатели теперь есть у всех. Места хватит. Пройдут тысячелетия, прежде чем возникнет конфликт из-за пригодных для поселения планет.

– Но что, если у них случилось то же, что у нас? – спросил Амир. – Боже, Алекс, только представь...

– Ничего не случилось, – отрезал Алекс. – Мы прилетим в цивилизованный мир. Нам помогут, и мы навсегда забудем тот кошмар, что остался за спиной. Мы летим в будущее, Амир. В светлое будущее, где нас ждут.

– Все так плохо, – прошептал второй пилот. – Я снова вижу лица тех людей, что я не успел взять в последний рейс. Они зовут меня, пытаются что-то сказать... Я чувствую, как дрожит вселенная, Алекс. Что-то идет следом за нами, что-то огромное и опасное. Нас догоняют, и встреча вот-вот состоится...

– Прекрати! – крикнул Алекс, чувствуя, как шевелятся волосы на голове. – Хватит!

Амир замолчал и отвернулся. Александр взял его под локоть и потащил по коридору. Второй пилот покорно шел за ним, но при этом продолжал бормотать под нос. Алекс старался его не слушать – он понял, что Амир окончательно слетел с нарезки.

Кляня себя за излишнюю мягкость, Александр затащил Амира в отсек своей вахты, где стояли шесть криокамер. Две из них пустовали – это их места. Из остальных четырех через час должна выйти следующая вахта, автоматика корабля поднимет их точно по расписанию без всякого вмешательства со стороны людей. Ведь сейчас весь экипаж «Эдема» лежал в заморозке. Камеры располагалась в разных отсеках, и каждый из них был изолирован, чтобы в случае аварии не погиб разом весь экипаж.

Стянув с Амира комбинезон, Алекс уложил пилота в холодную капсулу. Тот вяло запротестовал, но Алекс не желал ничего слышать – он толкнул Амира на мягкие пеноблоки и задвинул прозрачную крышку. Потом включил на капсуле режим готовности и отошел – дальше всю работу должна сделать автоматика корабля.

Бормоча под нос проклятия, он подошел к соседней капсуле. Быстро разделся, бросил комбинезон прямо на пол и нырнул в прохладную пену. Устраиваясь поудобнее, он повернулся и набрал на внутреннем пульте сигнал готовности. Прозрачная панель капсулы, нехорошо напомнившая крышку гроба, медленно опустилась, отрезая его от внешнего мира. Чувствуя в груди неприятный холодок, Алекс обругал паникера напарника и закрыл глаза. У него тоже нервы на пределе. Нужно поспать. Забыться в темноте, перестать тревожиться и выбросить из головы все дурные мысли. Он старался дышать медленно и глубоко, чтобы усыпляющий газ подействовал сразу. И все же, перед тем как система запустила процесс заморозки, он пережил несколько неприятных минут. Ему показалось, что криокапсула отказала и ему придется искать резервную ячейку. И только когда начали мерзнуть ноги, а на языке проступил горьковатый привкус газа, Алекс вздохнул с облегчением. Глаза пилота закрылись. Вахта закончилась.

Где-то далеко от криокапсулы, в которой лежал пилот Александр Моруа, ремонтный дроид, похожий на железного паука, замер на развилке шахт. Он добрался до распределительного центра и теперь быстро перепаивал соединения хрупких прозрачных волосинок, торчащих из распределительного узла. Один проводок, что был тоньше человеческого волоса, чуть согнулся. Он не был сломан, но и целым его нельзя было назвать. Ситуация требовала принятия ответственного решения, и робот замер. Действуя по заложенной программе, он послал на пульт управления предупредительный сигнал. Ответной команды не последовало. Робот повторил предупреждение два раза и, не дождавшись изменения задачи, вернулся к работе. Следуя программе, он пометил сомнительный волосок как требующий замены. В ремонтном журнале появилась предупредительная запись. Любой оператор-человек, увидев ее, должен был принять решение – заменить подозрительный элемент или оставить тот, что есть. Робот не мог принять такого решения – поломки не было, а вмешиваться в работу целых механизмов ему запрещали. Люди часто перенастраивали системы так, что они отличались от стандартов, заданных инженерами ремонтным дроидам. Чаще всего после этого механизмы начинали работать лучше, а роботам отдавался приказ не возвращать заводские настройки. Именно поэтому ответственное решение должен был принимать дежурный. Если бы дроид был человеком, он бы сейчас пожал плечами, но он был всего лишь бездушной машиной, поэтому просто запечатал распределительный узел и пополз к нише, расположенной на дне шахты.

Минуту спустя волосок старого провода треснул и надломился. Эта микротрещина была так мала, что тестовые системы корабля не стали поднимать тревогу – просто отправили дежурной вахте сообщение о том, что нужно еще раз проверить распределительный узел. Это не поломка – так, мелкая неприятность.

Но ее вполне хватило, чтобы сигнал о переключении режима криокамер в главном трюме пришел с крошечным опозданием. Доли микросекунд заставили одну из камер отработать с опозданием. Рабочее давление упало, и встревоженная автоматика дала команду на разморозку колониста. А на пульт дежурной вахты ушло тревожное сообщение – срочно найти разбуженного человека и вывести его из зоны хранения криокамер. Но дежурная вахта не ответила – она должна была подняться из заморозки только через час.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

В кафе, расположенном на сотом этаже торгового небоскреба, все столики были заняты. Семейные пары расправлялись с натуральными салатами, одинокие клерки в дорогих костюмах торопливо глотали фиолетовый данбарский кофе, а за тремя отдельными столами собрались компании седеющих мужчин, энергично обсуждавших что-то по закрытым каналам своих коммуникаторов.

Грегор привычно зафиксировал в памяти положение всех присутствующих в зале и свернул к барной стойке, старомодно сияющей полированной медью. День в самом разгаре, людей в кафе много, и они по большей части не обращают внимания на соседей. Отличное место для деловой встречи.

Грегор был рад, что предусмотрительно заказал столик заранее. В Деловом Квартале посреди дня сложно найти свободное место, тем более в торговом небоскребе, куда ходят за покупками и его собственные обитатели, и жители соседних зданий. Это немного старомодно, но бум заказов по сети давно прошел. Люди возвращались к корням – поход в магазин отчасти напоминал выход на охоту. Семья выходит в лес и возвращается с добычей. Это так по-человечески... Найти и выбрать самому то, что тебе нужно. Подержать в руках замороженные продукты, проверить на ощупь гладкость новой ткани, почувствовать вес драгоценной финтифлюшки. Грегор понимал этих людей: ему часто приходилось искать необходимые при его работе инструменты, и он всегда делал это лично. При покупке в сети ты никогда не поймешь, удобно ли лежит в ладони рукоять пистолета и не будет ли натирать ноздри новая модель газового фильтра.

По дороге к стойке Грега перехватил менеджер зала, одетый в черный старомодный костюм.

– Чем могу помочь? – осведомился он.

Детектив представился, и менеджер взглянул на свой коммуникатор, напоминавший раскрытую папку. Проверив записи, он отвел посетителя к заказанному столику и предложил меню, напечатанное на гладкой матовой бумаге. Нейман принял ощутимо тяжелый лист и, поблагодарив менеджера, сел за столик.

Место было выбрано удачно: соседние столики располагаются достаточно далеко, а рядом высилось огромное окно, занимающее половину стены. Нейман чуть передвинул стул и взглянул на открывающийся вид. Деловой Квартал, центр торговли и бизнеса, сиял огнями даже днем. Огромные небоскребы возвышались над жилыми домами, словно горы над лесом. Их вершины уходили в облака, и даже отсюда было видно, что их окутывает серебристая паутина транспортных линий. Причалы для флаеров казались обрубленными ветвями. У обычных домов их было не так уж много, а бизнес-здания были утыканы причалами столь густо, что напоминали ежей.

Нейман опустил взгляд, пытаясь рассмотреть улицы. Примерно на уровне пятидесятого этажа раскинулось лоскутное одеяло крыш мелких зданий. Отсюда не видно нижних улиц и малоэтажных домов – основа Делового Центра спрятана под огромным колпаком силикатного покрытия. Эти здания просто наращивали крыши в ширину, пока не встречались с таким же зданием по соседству. Теперь все, что ниже пятидесятого этажа, превратилось в огромный пассаж, а его обитатели никогда не видели настоящего солнца. Там, внизу, под этой искусственной коркой, кипела жизнь. Нижние этажи Делового Квартала напоминали муравейник – с крохотными обитателями и искусственной крышей. Впрочем, и ее поверхность нельзя было назвать пустой. На прочном силикате виднелись зеленые пятна скверов для отдыха и ряды торговых лавок. Еще немного, и на этой крыше появятся настоящие дороги с перекрестками и светофорами. Здесь станет тесно от электрокаров, точно как на нижних улицах. Если, конечно, флаеры не подешевеют настолько, что ими смогут обзавестись все желающие. Но пока даже здесь, в Деловом Центре, где крутятся все финансовые потоки системы, личная авиация еще не вытеснила электрокары. И потому Нейман надеялся, что сегодняшняя встреча позволит ему найти тот самый черный флаер, что видели недалеко от места убийства.

Он взглянул на часы и нахмурился. Гость опаздывал. Грегор заказал чашечку сиреневого кофе, ставшего в последнее время таким популярным, и снова взглянул в окно. Там, на горизонте, за темным лесом деловых небоскребов, виднелись защитные купола Правительственного Квартала. Управление Федерацией – дело хлопотное. Президент, парламент, совет бизнеса, политические центры – все это занимало целый город, скрытый от остального мира защитными полями. За их прозрачные стены можно попасть только по специальному пропуску или приглашению. А число охранников раз в пять превышает число жителей самого Правительственного Квартала.

Грегор задумчиво глотнул кофе и аккуратно поставил чашечку на квадратное блюдце – такое же сиреневое, как и напиток. Когда-то и он был жителем этого города. Ну, если не жителем, то частым посетителем. База Беты находилась, правда, на второй космической станции, и отряд никогда не использовали для полицейских операций. Но в Правительственном Квартале им доводилось бывать часто – в основном подстраховывать охрану первых лиц государства и следить за встречами лидеров рас. Были и настоящие задания. О них Нейман не любил вспоминать – он не гордился своей прежней работой. Но и не стыдился ее. Просто выполнял приказы, и сейчас вспоминал об этом так, как школьник вспоминает о своих ответах на уроке. Были удачные ответы – и не очень. И если бы не та синяя сволочь с Дамбара, что протащила токсин в посольство, он, быть может, до сих пор продолжал зубрить свои уроки.

Нейман втянул носом острый запах кофе и постарался выбросить из головы мысли о прошлом. Он перевел взгляд на путаницу небоскребов, отпил глоток. Но на этот раз сиреневая жидкость показалась ему омерзительной. Она тоже напоминала о Дамбаре. Грег поставил чашку на блюдце и решительно отодвинул его в сторону, едва не содрав скатерть со стола. Хватит.

Он заметил своего собеседника, едва тот вошел в зал. Он неосторожно бросил взгляд на спину детектива, и тот сразу его почувствовал. Грегор давным-давно научился чувствовать спиной чужие взгляды – жизнь заставила. И это шестое чувство не раз спасало ему жизнь.

Камера, вшитая в воротник, мгновенно передала на коммуникатор детектива изображение зала. Нейман следил за каждым шагом гостя – пока тот не подошел к столику. Это оказался грузный мужчина в синем костюме, чуть полноватый и с крупным пористым носом. Этим он напомнил детективу его шефа – Борисова. Но у гостя на висках меньше седины, а его глаза прикрывают широкие очки-терминал. Его ровные шаги и выпрямленная спина говорили о служебной выправке. То, что он не надел форму, обрадовало Грегора – не то чтобы он скрывал свои контакты с полицией, но старался не щеголять ими без нужды.

Гость остановился у столика Неймана и снял очки.

– Позволите? – буркнул он.

– Садитесь, Эрих, – пригласил Грег. – Вы немного опоздали.

– Дела, знаете ли, – отозвался Эрих, тяжело опускаясь на стул.

Он сел напротив детектива, спиной к окну, и заслонил Грегору вид на величественное здание биржи, словно намекая – хватит любоваться городскими пейзажами, пора заняться делом: заместитель начальника Транспортного Управления полиции Виктории, инспектор Эрих Дейнц – человек очень занятой. У него мало времени. И он встретился с мальчиком на побегушках только по просьбе старого друга – Ника Борисова, с которым учился в Академии.

– Кофе? – спросил Грегор.

– Не надо, – отмахнулся инспектор. – Давайте сразу к делу. Времени у меня действительно мало, говорю это без всякого кокетства. Что вам нужно?

– Мне нужна информация о флаере, – напрямую сказал Грег. – Черном флаере модели «Сигма», у которого отсутствует стандартный маячок.

– Вот как? – нахмурился Эрик. – Какая именно информация вам нужна?

– Я хочу его найти. Выяснить, кому принадлежит и почему вчера вечером его видели недалеко от места двойного убийства.

– Двойное убийство? – переспросил Эрих и нахмурил седые брови. – Николай не говорил мне про убийство. Почему вы не обратились в Инспекцию официально?

– Мы обращались, – отозвался Грег. – Но, поскольку у флаера нет маячка, нам ничем не смогли помочь. Сбросили стандартную отписку, что ни один флаер не посещал квартал Технарей в указанное время.

– Да, конечно, – пробормотал инспектор. – Без маячка они не могли отследить вылет. Ничего другого они вам и не могли сказать. А флаер точно был?

– Ваш терминал принимает прямую передачу? – осведомился Грег.

– Да.

– Сейчас я сброшу вам фрагмент из записи камер наблюдения одного из магазинов из квартала Технарей.

Инспектор надел очки, и детектив переслал на них короткое сообщение. Эрих коснулся наручного браслета, пытаясь увеличить четкость изображения.

– Интересно, – буркнул он. – Действительно, обыкновенная гражданская «Сигма».

Нейман собрался убрать свой комм в карман, но заметил огонек вызова. Он быстро коснулся плоской коробочки комма и вывел на экран сообщение. Это оказалось письмо от Ричарда – эксперта по электронным системам, работающего в «Ветеране». Он наконец составил долгожданный отчет о звонках Зуба, которые тот успел совершить перед смертью. Ричард сообщал, что скинул только предварительную информацию, а подробный отчет дожидается Грегора в офисе. Это означало, что эксперту удалось найти что-то интересное – самые серьезные данные он предпочитал отдавать в распечатанном виде, потому что хронически не доверял любым средствам связи. Профессиональная паранойя – так это называл шеф.

– Очень интересно, – буркнул Эрих, и детектив спрятал коммуникатор в карман – отчет подождет.

– Так что там? – спросил он у инспектора.

– Это модифицированный флаер, – отозвался Эрих. – У него усилены двигатели, чтобы выдержать вес легкой брони. Предположительно у него есть даже силовое поле малого класса. Ноль пять или единица.

– В самом деле? – удивился Нейман. – А на первый взгляд ничем не отличается от обычной модели.

– Зависит от того, чей это взгляд, – отозвался инспектор.

– Говорите, обыкновенная «Сигма»? – не удержался Грегор.

Эрих снял очки и одарил детектива тяжелым взглядом.

– Нет, – коротко сказал он и поджал губы.

– Итак, – невозмутимо произнес Нейман, – подведем итог. Черный флаер без опознавательных знаков, бронированный, с усиленным двигателем, защитным полем и предположительно с вооружением. Что бы это могло быть?

– Это не полицейская машина, – сухо отозвался инспектор. – В моем ведомстве таких нет.

– А где есть?

Инспектор положил очки-терминал на стол и оперся локтями на столешницу. Наклонившись вперед, он пронзил собеседника злым взглядом и прошипел:

– Не стройте из себя болвана, Нейман, вам это не идет. Вы прекрасно знаете, чей это флаер.

– Скажите это вслух, инспектор, – попросил детектив. – Чтобы я озвучил Николаю ваши слова, а не собственные догадки.

При упоминании имени старого друга Эрих нахмурился и помрачнел. Набрякшие веки опустились, скрывая усталые глаза.

– Ладно, – бросил он после минутного молчания. – Это флаер одной из правительственных служб.

– Какой именно? – настаивал Грег.

– Черт возьми! – прорычал Эрих. – Понятия не имею. Обращайтесь в федеральную прокуратуру, Нейман, и перестаньте пудрить мне мозги. Вы, наверно, лучше меня разбираетесь в этих бронированных монстрах.

– Это не военная модель, – отозвался Грегор. – У нас таких не было.

– О да, – усмехнулся инспектор. – Ваши агрегаты легко узнать с первого взгляда – по торчащим оружейным стволам, гусеницам и зеленой гадости, которую вы почему-то называете краской.

– Эрих, пожалуйста, – попросил Грегор, – скажите, какой службе может принадлежать этот флаер? Это все, что мне нужно, просто точка отсчета. Дальше я буду искать сам.

– Я не знаю, – признался инспектор, откидываясь на спинку стула и тяжело отдуваясь. – Их столько в последнее время развелось. Одни командиры наверху, и каждому обеспечь свободный коридор пролета через город. А у меня только гражданских флаеров больше миллиона!

– Может быть, это знают ваши ремонтники из службы технической поддержки, – подсказал Грегор. – Они в курсе всех последних новинок.

– Может, и так, – признался инспектор. – А может, и нет. Послушайте, Нейман, я и так потратил на вас массу времени. Ясно, что это дело дурно пахнет. Идите вы... с запросом в прокуратуру, у Николая, наверно, и там есть знакомые. А моя служба больше ничем помочь не может, так и передайте Борисову, слово в слово.

– Чтобы обратиться в прокуратуру, мне нужно знать, какая служба в этом замешана, – отозвался детектив. – Они не будут запрашивать отчет всех федеральных служб столицы. А если и запросят, ответа можно будет ожидать не раньше чем через год. Вы можете мне помочь, Эрих. Просто узнайте у своих техников, чей это флаер или у какого ведомства есть похожий. И я сразу отстану от вас.

– Ведомство, – буркнул инспектор. – А то вы не знаете. Это Служба Безопасности Виктории. Больше никому не нужен тяжелый флаер, похожий на гражданские модели.

– Может быть, и нужен, – возразил Нейман. – Разведке, службе охраны президента, самой прокуратуре, службе защиты свидетелей, полиции...

– Не полиции, – отрезал Эрих.

– И не военным, – отозвался детектив. – Пожалуйста, Эрих, я не могу руководствоваться только личными догадками. Мне нужна хоть какая-то зацепка. Один звонок – и я оставлю вас в покое.

Дейнц тяжело вздохнул и пригладил редкие волосы на макушке. Потом взялся за очки-терминал.

– Один звонок, – решительно сказал он. – Только один, и вы с Борисовым отстанете от меня. Договорились?

– Если будет результат...

– Будет, – пообещал инспектор. – Я свяжусь со своим знакомым из технической Службы Безопасности Виктории. Если он знает эту птичку, то либо доложит начальству о нарушении режима использования, либо посоветует нам держаться подальше от этого дерьма. И если он это посоветует, то пусть Борисов забудет об этом деле навсегда. Ясно?

– Ясно, – легко согласился Грегор. – Спасибо, Эрих, это даже больше, чем я надеялся.

Инспектор буркнул что-то на родном диалекте и надел очки-терминал. Положив пальцы на запястье, он дал команду системе найти нужный номер. Экран очков сделался иссиня-черным, и Нейман вежливо отвел глаза от лица инспектора. Пусть делает все, что сочтет нужным. Надо только подождать пару минут, и тогда задание можно считать выполненным.

Грегор посмотрел на столешницу и потянулся к чашке остывшего кофе. День, похоже, начинался неплохо, и теперь даже напоминание о синерожих дамбарцах не вызывало у детектива раздражения.

Он заметил тень за окном краем глаза в тот самый момент, когда его пальцы коснулись сиреневой чашки. Прежде чем он сообразил, что может болтаться на улице на высоте сотого этажа, его армейские рефлексы, так и не признавшие отставки, отдали приказ мышцам.

Тело детектива сжалось в комок и рухнуло со стула на пол. Уже откатываясь в сторону, сбивая стулья и столы, он услышал, как с громовым ударом лопнуло бронированное окно кафе. Звон разлетающихся осколков наполнил зал, над головой пронзительно вскрикнула женщина, и тотчас ее крик подхватил хор голосов.

Грегор закатился под соседний столик и замер на полу, сжимая в руке пистолет. В проходе метались обезумевшие посетители, пытаясь выбраться из зала, ставшего ловушкой. Потянуло холодом – в разбитое окно ворвался ветер. Детектив еще плотнее вжался в пол и замер, ожидая удара бортовых систем залпового огня. Но так и не дождался.

Давка в дверях задержала посетителей всего на пару секунд, не больше. Потом кафе опустело, и в зале повисла гнетущая тишина. Грегор на всякий случай выждал еще минуту и только потом выполз из-под стола. Держа «Орел» наготове, он присел на корточки и поднял голову над столешницей.

В кафе остался только один посетитель – Эрих Дейнц. Он лежал на белой скатерти, навалившись грудью на стол и широко раскинув руки. Столешница была усыпана крупными осколками бронированного стекла размером с кулак, а спина инспектора походила на вспаханное поле: кровавые лохмотья плоти вперемешку с материей. Под столом собиралась огромная лужа крови, и край скатерти, попавший в лужу, уже пропитался багрянцем.

Детектив опустил пистолет и покосился на разбитое стекло. Ему не нужно было гадать, что болталось за окном на уровне сотого этажа, когда инспектор пытался сделать звонок. Он знал и так – черный флаер «Сигма» с усиленным двигателем. Он еще там или уже нет?

– Вот черт, – пробормотал детектив.

Услышав шорох, Грег резко обернулся и вскинул оружие. И сразу опустил – из-за барной стойки выглядывал бледный, как простыня, администратор зала.

– Мистер Нейман, что случилось? – спросил он громким свистящим шепотом. – Проклятое окно снова лопнуло? Это уже второе за этот год, и я не могу найти...

Его взгляд упал на неподвижное тело Дейнца, и глаза администратора округлились.

Грегор спрятал пистолет в карман и обернулся.

– Нет, – сказал он, рассматривая спину Эриха. – Это не окно. Вызовите полицию.

– Что?

– Вызывай копов! – бросил Грег и подошел к телу инспектора.

Первое впечатление оказалось верным: очередь утяжеленных стержней летной пушки пробила окно и хлестнула по спине Дейнца стальным кнутом. Часть зарядов прошла выше, пробив стол и размолотив в щепки стул, на котором сидел Грегор за минуту до нападения. Его спас только инстинкт. У киллеров были две цели – инспектор и его собеседник. И то, что в момент атаки Эрих собирался позвонить другу в СБ, Грег не мог считать совпадением.

– На борту и системы прослушки, и системы электронного контроля, – пробормотал Грегор. – Плохо. Очень плохо.

– Мистер Нейман! – позвал администратор. – Может, вызвать врачей?

– Скорее коронеров, – откликнулся детектив и достал коммуникатор.

Не слушая воплей администратора, разглядевшего наконец, спину Дейнца, он набрал знакомый номер и приложил к горлу датчик связи.

– Давай же, – пробормотал он. – Быстрее.

Звонок остался без ответа. Гудок бился в динамике одинокой пчелой, заблудившейся по дороге к улью. Вызов никто не принял. Ни дежурный секретарь, ни Ричард, что должен сидеть на рабочем месте и ждать звонка. Офис «Ветерана» не отзывался.

Нейман выключил коммуникатор и постарался представить, что секретарь ушла на обед, а Ричард погрузился в глубины Единой Сети. «Позитивное мышление – это основа стабильности личности», – так говорил ему личный врач в период реабилитации. Но Грегору так и не удалось овладеть этим приемом. И сейчас, автоматически просчитывая варианты развития событий, Грегор быстро набрал личный номер Борисова. Шеф рассердится. Но это малая плата за информацию.

Борисов не ответил и на личный звонок. Опустив руку, детектив посмотрел на коммуникатор, решая, нужно ли еще раз попытаться взять себя в руки и перезвонить или можно спустить с цепи рефлексы детектива. В конце концов Грегор сунул комм в карман, запахнул пальто и пошел к дверям. В его груди появился неприятный холодок, которого он не ощущал уже много лет.

– Мистер Нейман! – позвал его администратор. – Куда вы! А как же полиция?

– К черту полицию, – отозвался Грегор и побежал к лифтовой площадке.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Этот ангар, втиснутый между подсобными зданиями порта и летным полем, Арт видел не в первый раз. Огромная сфера из армированного пластика снаружи казалась простым временным куполом для защиты маломерных судов от атмосферы. В таких ангарах обычно напыляют челнокам антитермическое покрытие. Но это только снаружи – внутри этого невзрачного строения таился самый настоящий склад сокровищ. Сфера была плотно забита пласталевыми ящиками, коробками, железными стойками, столами и рядами бочек. Упаковки громоздились друг на друга и уходили под потолок, как небоскребы Делового Центра. Вершины пирамид терялись в темноте – самый настоящий лабиринт, где чужак может заблудиться, как в диком лесу.

Арт знал, что где-то здесь есть второй этаж. А может, и третий – клиентов никогда не пускали в глубь ангара, напоминавшего таинственную пещеру людоеда из детских голопрограмм. Хозяин склада, Руперт, предпочитал общаться с посетителями у входа – на огромном пустом поле размером с грузовой трюм звездолета. Здесь парковались и электропогрузчики, и антигравитационные платформы, на которых можно спустить груз с самой вершины лабиринта. По краям поля стояли длинные столы, утыканные всевозможными разъемами питания – на них обычно проверяли оборудование. Рядом всегда болталась парочка подручных Руперта, готовых в случае неприятности прикрыть хозяина огнем или нырнуть в лабиринт, если начнется облава.

Место не очень выгодное для торговли – сюда сложно добраться из порта. А взлетное поле, начинающееся за забором из пласталевой сетки, отпугивало любителей комфортных покупок: когда поднимался очередной корабль или челнок, внутри ангара становилось довольно шумно. Но, несмотря на все неудобства, посетителей тут всегда хватало. Дело Руперта процветало, и по части оборота груза он мог соперничать даже с федеральным складом космопорта. Здесь, в этой дыре, можно было достать все. И очень быстро. Но только – за наличные.

Руперт ненавидел электронные системы оплаты. В них оставался слишком заметный след от любой, даже самой мелкой денежной операции. Налоговая служба Федерации не зря ела свой хлеб, и все платежные системы, проходящие по единой сети, становились для них прозрачней горного ручья. А это Руперту не нравилось. Нет, конечно, он часто пользовался безналичным расчетом, и с этих операций исправно списывались налоги. Но настоящие дела, срочные и дурно пахнущие, он проворачивал только с наличкой. Нет в сети – нет следов. А для слишком пытливых инспекторов и подозрительных копов у него было припасено несколько хороших сюрпризов. В конце концов все просто – нужно только поделиться прибылью с правильными людьми, и тогда никто тебя не тронет. Это же Туман – самый удаленный сегмент Федерации, что слишком медленно поднимался на ноги после второго рассеяния и темных веков. И Артур был готов возблагодарить небеса за то, что «Стальной Шип» сейчас здесь, на Тумане, а не на законопослушной Виктории. Потому что, будь это так, он ожидал бы поставки заказа не меньше недели, а то и больше. Но здесь нет пытливых инспекторов федеральных служб, что десять раз перепроверили бы его счета, движения средств, долги по кредитам и правомочность торговых лицензий всех участников сделки. Нет. На Тумане все делалось быстро, без проволочек: заказ – аванс – товар – деньги. И старпому, исполнявшему роль суперкарго, это нравилось.

Он сидел на одном из железных столов около начала лабиринта и наблюдал, как юркий электропогрузчик таскает ящики на антиграв-платформу, что покачивалась около выходных ворот. Она была прицеплена к самому обычному двухместному электромобилю. Вполне в духе Тумана – дешево и сердито. Простенькая платформа без двигателей и лишних наворотов плюс дешевая машинка – вот и отличный грузовой транспорт, способный заменить дорогостоящий тягач.

Груда ящиков на платформе росла медленно, и Артур в сотый раз взглянул на часы и тихо выругался – ему казалось, что время тянется невыносимо медленно. Слава богу, это последний рейс. Остается только забрать платформу, отогнать ее к «Шипу», и тогда погрузка, что длится уже шесть часов, закончится. К счастью, все самое сложное позади – «Стальной Шип» получил и топливные элементы для прыжковых двигателей, и дополнительные источники для генераторов энергии, и резервные приводы. Заправлены технические смеси, доставлены запасные части. Полная загрузка – вот как это называется. Корабль готовится к дальнему рейсу, собирая на борт все, что может понадобиться в свободном поиске. Хуже всех, пожалуй, пришлось Дэниэлу – с помощью ремонтных роботов и Инги он третий час менял все сомнительные узлы «Стального Шипа» – от контроллеров разгона ускорителей до лампочек в гальюне. Роберт занимался вооружением – хоть «Шип» и не приспособлен для несения тяжелого вооружения, но и у него есть в запасе кое-какие сюрпризы для плохих парней.

Артур и Магда контролировали поставки грузов со склада Руперта. Как они обналичивали деньги в захудалом банке космопорта, старпом даже не желал вспоминать. Унизительная и тягостная процедура. Хорошо еще, что он смог поднять два пласталевых кейса, набитых крупными купюрами, – в какой-то момент Арту показалось, что им понадобится платформа-антиграв. Потом пришлось объясняться с Рупертом. Тот без возражений принял список товаров, выданный Розой, и пообещал достать все. Завтра. Он долго юлил, выбивая из клиентов деньги за срочность, и лишь благодаря стальной хватке Магды не смог обобрать старпома до нитки. Бухгалтер была неприступна, как орбитальная крепость, и после заключения сделки нужный груз в мгновенье ока появился из глубин ангара. Пришлось сделать два рейса. И вот наконец дело близится к завершению. Осталось доставить на борт сущие пустяки: рационы питания, пару новых ремонтных скафандров, запасные цепи для электронных комбайнов управления ремонтной сетью, медикаменты, ремонтные наборы и неисчислимые мелочи, что могут срочно понадобиться в тот самый момент, когда их нет под рукой. Фактически корабль готов к взлету. Осталось только доставить последний груз и свалить его в трюме. Рассовать все по местам можно будет в полете. Артур решил, что так будет лучше всего: шесть часов на ногах – это не шутка, даже для него. Нет, тело не устало, тут никаких проблем. Но голова просто раскалывалась – похмелье от адского зелья пробивалось даже сквозь медикаментозную блокаду. Отчаянно хотелось спать – до рези в глазах, до тошноты.

Отвернувшись от платформы, что медленно наполнялась ящиками, Артур взглянул на Магду. Бухгалтер сидела в удобном кресле около стола, за которым они рассчитывались с Рупертом. Выглядела она, как всегда, отлично – строгий деловой комбез, прямая спина, решительный взгляд. Ее не портил даже респиратор, прикрывавший нос и рот. Она зорко следила за погрузкой, готовясь в случае малейшего упущения вытрясти душу из торговца. Но Артур, прекрасно знавший Магду, видел, что ей не по себе. Нет, она и виду не подаст, что устала, – пока не скроется с глаз партнера по сделке. Но старпом знал – если уж ему пришлось несладко, то эта леди держится из последних сил. Нужно убираться отсюда, и поскорее.

Вот оно. Внезапно Артур понял, что сейчас это самое главное. Не отдых, не отлет, не сон, а – бегство. Он не столько устал, сколько хочет быстрее закончить дела. Слишком тревожно на душе. Им нужно убираться из этого ангара. И с Тумана. Старпом зашевелился и откашлялся, поглядывая на платформу. В груди появился знакомый холодок, предвещавший неприятности. Чего они так долго возятся? Да он бы уложил эти ящики голыми руками в два раза быстрее.

Он медленно слез со стола и размял руки. Может, и в самом деле помочь этому задохлику на погрузчике? На вид парень туповат, да и на работника склада не похож. Скорее обычная шестерка Руперта, что не успел отвертеться от тяжелой работы. Наверно, просто не умеет работать быстрее. Или не хочет. Артур собрался подбодрить его крепким словцом, но в этот момент из темного лабиринта ящиков выплыла грузная фигура хозяина ангара. Он остановился у стола, за которым сидела Магда, и тяжело оперся руками о блестящую столешницу. Бухгалтер вольных охотников бесстрастно встретила его взгляд и даже улыбнулась краешками бледных губ – вежливо, но неприветливо.

– Что, подруга, рассчитаемся? – спросил хозяин ангара.

Магда только кивнула, и Арт понял, что она на самом деле устала – иначе Руперт узнал бы, кого ему позволено называть подругой, а кого нет.

Этот торгаш сразу не понравился Магде. Низенький толстячок с длинными сальными волосами выглядел как оборванец с окраин порта. Грязная куртка, накинутая поверх рабочего комбеза, выглядела так, словно ею пользовались вместо полотенца. Пухлые щеки заросли клочьями щетины, в них запутались крошки сухого пайка. Крохотные свинячьи глазки сально блестели. Магда знала, что у Руперта есть деньги – хватило бы и на косметолога, и на отличный костюм. Он просто не следил за собой, и его наружность под стать нутру – грязная, сальная и отвратительная. Магду тошнило от таких типов. Но она снова улыбнулась уголками губ – сейчас им нужно как можно быстрее отделаться от этого мерзавца.

Она повернулась в кресле и приложила палец к замку пласталевого кейса, лежавшего на столе. Огромный ящик, похожий на чехол от армейского плазмотрона, мягко звякнул и распахнул свою пасть. Руперт приподнял крышку и окинул взором стройные ряды пачек из новеньких купюр, аккуратно уложенных в кейс.

– Пересчитаете? – осведомилась Магда.

– А как же, – откликнулся Руперт, вынимая одну из пачек. – Доверяй, но проверяй! Обязательно пересчитаю.

Бухгалтер «Стального Шипа» поджала губы – более страшного оскорбления, пожалуй, ей еще не доводилось слышать.

– А нельзя ли побыстрее? – крикнул Артур. – Мы торопимся.

– Хочешь быстрее – помогай таскать ящики. А меня не торопи, деньги, приятель, это святое.

Артур дернул плечом, но смолчал. Развернувшись, он пошел к погрузчику, что бестолково елозил около антиграв-платформы, пытаясь взгромоздить тюк с пищевыми рационами на пласталевый ящик с ремонтным скафандром. Чернявый парнишка, сидевший в кресле погрузчика, оскалился и махнул рукой – мол, помогай. Арт взял тюк с подставки погрузчика и перетащил его на ящик. От стены отлепился охранник Руперта – коренастый мужик, похожий на портового забияку, – и подошел к платформе. Он взялся за другой край тюка, помогая Арту пристроить его половчее. Старпом благодарно кивнул, потянул груз на себя и бросил взгляд на Магду. Она по-прежнему сидела в кресле у стола Руперта и с затаенной яростью наблюдала, как торгаш слюнявит короткие пальцы и мусолит новенькие купюры. Почувствовав взгляд старпома, она обернулась. И даже отсюда, с полсотни метров, Арт увидел, как расширились ее глаза.

Он обернулся вовремя – обрезок пласталевого стержня пошел вниз, грозя размозжить ему череп. Артур вскинул руку, подставляя ее под удар. Пласталевый штырь с размаху обрушился на предплечье и согнулся, едва не царапнув старпома по уху. Чернявый парень, управлявший погрузчиком и в долю секунды превратившийся в убийцу, выпучил глаза и сдавленно ухнул. Арт шагнул вперед и толкнул его раскрытой ладонью в грудь. Шестерка Руперта отлетел к воротам, ударился о стену и рухнул грудой тряпья на грязный бетон. Артур шагнул следом, и сильный тычок в спину застал его врасплох. Старпом покачнулся, сделал шаг и тут же развернулся, подхватив с платформы погнутый штырь.

Коренастый мужик стоял напротив, сжимая в руке длинный нож. Втянув голову в плечи, он исподлобья рассматривал Арта, которому полагалось упасть на пол, захлебываясь кровью.

– Киборг, – с отвращением бросил несостоявшийся убийца и попятился.

Артур сжал пласталевые пальцы, обтянутые искусственной плотью. Да. Облегченная пласталь вместо скелета, выращенные мышцы, армированные суставы, искусственные органы и бронированная грудная клетка. Только так можно встать на ноги после того, как тебя размазало тонким слоем по переборке разбитого корабля. Настоящими у него остались только мозг – чтобы терзаться воспоминаниями, и желудок – чтобы всасывать в искусственную кровь фальшивый алкоголь. В груди, рядом с механическим насосом, заменявшим сердце, таилась маленькая коробка процессора, запустившая в мозг миллионы серебристых волокон, чтобы принимать команды нейронов и переводить их в понятные управляющим узлам коды. Вот на что ушли все деньги директора по маркетингу, разом лишившегося и семьи, и работы, и жизни, и тела.

– Сука, – прошипел охранник Руперта и отступил еще на шаг. – Ничего, найдется и на тебя управа.

Старпом шагнул вперед со всей скоростью, на которую были способны его идеально сконструированные мышцы, и взмахнул обрезком штыря. Охранник завопил от боли и схватился за сломанную руку. Нож серебристой рыбкой запрыгал по бетонному полу.

– Эй, капитан, – гаркнул Руперт. – Стой!

Старпом развернулся на голос всем телом, сжимая в руке окровавленный штырь. Охранник, воспользовавшись моментом, шмыгнул в сторону и скрылся в лабиринте из ящиков.

Арт даже не взглянул ему вслед – все его внимание было приковано к Руперту: толстяк перегнулся через стол и приставил к голове Магды тупорылый игольник – оружие почти бесполезное на расстоянии, но смертельное вблизи. Очередь коротких игл способна превратить в фарш любую плоть, что встретится на пути.

– Что за дела, Руперт? – холодно осведомился Арт, подавляя желание запустить в торгаша штырем. – Что тут творится, черт возьми?

– Брось железяку, – велел торговец. – Брось, кому сказано, а то я твоей старухе башку разнесу!

Старпом разжал пальцы, и пласталь глухо звякнула о бетонный пол.

– Молодец, – похвалил Руперт. – Вот так и стой. И не вздумай дернуться.

– Сдается мне, – произнес Артур, сжимая кулаки, – ты наживаешь себе крупные неприятности, Руперт.

– Кто знает, – оскалился толстяк. – Может, и наоборот – избавляюсь от них.

– С клиентами так не обращаются, – отрезал старпом. – Неужели ты пошел на это, чтобы просто захапать пару лишних кредитов? Что дальше? Застрелишь покупателя, и больше к тебе ни один клиент не сунется.

– Просто стой спокойно, кэп, – ответил торговец. – И все образуется. Очень уважаемые люди попросили меня немножко тебя придержать. Чтобы они успели подойти и чуть-чуть с вами побеседовать. Сечешь?

– Секу, – сухо ответил Арт. – И потому твоя шантрапа пыталась разбить мне башку?

– Ну, погорячились малость ребята, – ухмыльнулся толстяк. – С кем не бывает? Ты, главное, стой спокойно, а то у меня палец может ненароком дернуться.

– Только попробуй, – пригрозил старпом. – Мне на твои иголочки насрать. Тронешь моего бухгалтера, и я твою башку тебе же в задницу засуну, сечешь?

– Потише, капитан, – прошипел Руперт. – У меня на складе есть и другие вещицы. И на твою железную задницу найдется болт.

– Я не капитан, – отрезал Артур. – Но мой кэп узнает об этом, и богом клянусь, Руперт, ни один вольный охотник больше не подойдет к твоему сраному логову.

– Ты о той рыжей шлюхе, что боится высунуть нос с корабля? – Толстяк ухмыльнулся. – Может, звякнешь ей, пусть к нам подойдет. Посмотрим хоть на это чудо, о котором столько треплются в кабаках. Железная Капитанша, да? Может, у нее и манда железная? Как у вас там с этим делом на борту, а, киборг? Машинной смазки хватает? А то могу по сниженной цене баночку подкинуть.

Артур сжал кулаки и собрался сделать шаг вперед, но поймал предупреждающий взгляд Магды и остановился. Да. Это лишь подначка. Торговец тянет время. Чего он ждет? Скорее всего ребят, у которых есть оружие, что сможет остановить даже киборга.

– Стой спокойно, говнюк, – прошипел Руперт. – Если ты только...

Магда, не изменившись в лице, чуть сдвинулась в кресле, уходя с линии выстрела, и вскинула руки. Ее пальцы вцепились в кисть толстяка и сильно дернули. Руперт шлепнулся пузом на столешницу и сдавленно булькнул. Сухонький локоток Магды с хрустом воткнулся в лицо торговца, и тот завопил от боли в сломанной переносице. Легким движением Магда выкрутила игольник из руки толстяка, поднялась и с размаха ударила мерзавца рукоятью по голове. Руперт жалобно всхлипнул и обмяк.

– Полагаю, – сухо произнесла Магда, захлопывая крышку кейса, – нашу сделку можно считать расторгнутой.

Она стащила тяжеленный чемодан со стола и пошла к застывшему Артуру. Старпом невольно попятился. В одной руке бывший преподаватель сжимала игольник, в другой – пять миллионов кредитов, а серые глаза пылали плазмой. Если бы сейчас ее увидели ученики старших классов, что пишут гадости на стенах мужского сортира, они бы обгадились от страха.

– Магда! – гаркнул Арт, обретая голос. – Сюда!

– Отвратительный тип, – пожаловалась бухгалтер, подтаскивая кейс к платформе. – Еще ни одна сволочь не осмелилась пересчитывать мои выплаты по счетам.

Артур краем глаза уловил движение в темном лабиринте и шагнул вперед. Он подхватил Магду обеими руками и повернулся, закрывая собой от темноты лабиринта. Пуля, предназначавшаяся Магде, глухо стукнула в его лопату.

– Дьявол! – успел буркнуть Арт, прежде чем началась пальба.

Действительно, на складе Руперта были пушки и посерьезнее игольников. Но, к счастью, его болваны успели добраться только до огнестрельного химического оружия, что использовалось в этой отсталой колонии на разборках с конкурентами. Тяжелая техника была хорошо упакована и припрятана подальше от любопытных глаз.

Под трели автоматных очередей он запихнул Магду между двумя пласталевыми ящиками, стоявшими на платформе, и прикрыл ее кейсом с деньгами.

– Держись крепче, – велел он. – Мы сваливаем из этой дыры.

– Поскорей бы, старпом, – откликнулась Магда, прижимаясь к ящикам.

Поймав спиной еще пару пуль, Арт добрался до погрузчика и развернул его в сторону лабиринта. Заклинив погнутым стержнем педаль газа, старпом нацелил свой снаряд в самую большую пирамиду из ящиков и отпустил его. Завывая движком, погрузчик пошел к цели, а старпом бросился к электрокару с антиграв-платформой.

Из темноты плеснул фонтан брани, и весь огонь сосредоточился на погрузчике, что шел к ящикам, как фотонная торпеда к орбитальному крейсеру. Арт, не обращая внимания на брань и стрельбу, плюхнулся за руль кара и выжал до отказа педаль оборотов. Двигатель завыл, и, словно отзываясь на его вопли, заголосил коммуникатор старпома.

– О черт, – буркнул старпом, – не сейчас.

– Арт! – раздался знакомый голос. – Немедленно возвращайся на корабль. У нас появилась проблема.

– Почему я не удивляюсь? – буркнул старпом себе под нос и отпустил тормоз.

Скрежеща армированными покрышками, электрокар сорвался с места, тупым носом распахнул ворота, смел сетку и запрыгал по обожженным силикатным буграм. Артуру оставалось только молиться, чтобы Магда держалась покрепче: он был полон решимости добраться до «Стального Шипа» самым коротким путем – напрямик через взлетное поле.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Грегор любил свой крошечный одноместный электрокар, похожий на каплю воды. Не самая презентабельная машина, но идеальная для детектива – серийная, не старая и не новая, юркая и незаметная. И проблем с парковкой почти нет. Вот и на этот раз он загнал его между двумя коробками на колесах легко и свободно, одним движением руки. Вылезать было неудобно, пришлось протискиваться между бортами, но искать другое место не было времени. Он и так слишком долго был в дороге.

Бросив кар, он поспешил к лифтовым площадкам подземного гаража. Здесь, в районе Технарей, эта старая стоэтажка была самым престижным офисным зданием – со своим гаражом, охраной, торговой системой и безумно высокой арендной платой. Именно тут располагался офис «Ветерана» – детективного агентства, куда бывший агент корпуса Бета попал в результате маленького чуда. Его подобрал Борисов – вытащил из больницы, заплатил адвокатам и забрал себе, как брошенного ребенка. «Ветеран» стал для Грегора семьей, первой настоящей семьей, в которую он сразу влюбился по уши, как может влюбиться только тот, кто с рождения видел лишь казенные стены, мундиры и полкового воспитателя в роли матери. Сейчас никто из семьи не отвечал на звонки, и Грегор испытывал то чувство, о котором раньше только слышал. Паника. Он не испытывал ее никогда. Даже когда в дамбарском посольстве взорвалась та бомба, он оставался спокоен настолько, насколько может быть спокойна машина для убийств, сведенная с ума боевым токсином. А вот сейчас ему было не по себе. Сердце колотилось в ребра так, словно он пробежал боевой маршрут с полной выкладкой. Это было новое ощущение – страшное, болезненное, непонятное и от этого еще более неприятное.

У дверей лифта дежурил один из охранников здания – плечистый Даг, бывший сержант полиции. Официально охрана здания оставалась совершенно самостоятельной структурой, но с детективным агентством они поддерживали самые теплые отношения, иногда помогая друг другу по мелочам.

– Привет, Даг, – бросил Нейман, останавливаясь у дверей скоростного лифта и нажимая кнопку вызова. – К нам кто-нибудь сегодня заходил?

– Салют, Грег, – отозвался бывший сержант.

Он покосился на камеру слежения и ткнул пальцем в сенсорный экран, открывая доступ к списку посетителей офисов. Формально эти сведения должны были оставаться тайной. Но ради сотрудников «Ветерана» бывшие полицейские были готовы закрыть глаза на некоторые нарушения режима.

– Трое, – едва слышно буркнул Даг. – Женщина и двое мужиков.

– Давно?

– Последний ушел час назад.

– Спасибо, Даг, – бросил детектив и вошел в распахнувшиеся двери.

Набрав цифровой код этажа, он прислонился к стене и сунул руку в карман пальто. На самом деле это только казалось карманом, внутри пряталась широкая прорезь, сквозь которую можно легко добраться до пояса. Сжав рукоять «Орла», Нейман почувствовал себя лучше. К нему вернулась уверенность, и он вспомнил тихий голос психолога. Позитивное мышление. Нет, ничего не случилось. Это все вздор. Просто сбой связи. Точно такой был в прошлом месяце, когда пришлось менять обособленную линию связи офиса. Полчаса назад в офисе все было в порядке. Ричард как раз отправил ему отчет. Последний посетитель ушел раньше, так что волноваться не стоит. И все же... Грегор не мог прогнать из памяти жуткую картину развороченной спины Эриха Дейнца: кровь и плоть, клочья материи... За плечом покойника маячил силуэт черного флаера, напоминавшего застывшую каплю черной крови. Безопасность Виктории? Нет. Они не могли так топорно работать. Только если очень сильно торопились. Тогда Борисов легко подцепит кончик этой ниточки. Если подцепит.

Когда лифт остановился, Грег уже был готов рычать от нетерпения – ему казалось, что на подъем ушел целый час. Выскочив в просторный холл с одинаковыми креслами, он подбежал к двери агентства.

На этаже, полностью выкупленном «Ветераном», была только одна дверь. Массивное чудовище из натурального дерева с золочеными старомодными буквами вывески. Нейман вытащил бластер из кармана. Как он будет выглядеть, когда ворвется в офис с пистолетом наперевес? Как тупой солдафон, которым его первый год считали другие сотрудники? Он только-только начал отходить от этого. Ведь стильное пальто и темный костюм – это идея шефа. А курсы этикета – затея Катерины, секретаря агентства. Они пытались сделать из него человека, содрать с него ошметки той боевой машины, что обезумела после токсичной атаки в дамбарском посольстве. Что они скажут, если он снова ворвется в офис, размахивая оружием, как в тот день, когда ему показалось, что у посетителя на поясе бомба?

Внезапно Нейман понял, что сейчас ему все равно – что скажут и что подумают. Лишь бы... Лишь бы все это оказалось его очередным глупым и смешным поступком. И только. Пусть будет так – и он согласится сносить насмешки до конца жизни. Пусть... Приложив руку с браслетом комма к электронному замку, Грегор взял пистолет на изготовку и потянул дверь на себя.

Огромная створка бесшумно распахнулась, и детектив скользнул в приемную. Шагнув в сторону, он взял на прицел длинный коридор и только потом осмотрелся. За длинной стойкой, где должна сидеть Катерина, было пусто. Лишь проекционный экран мягко сверкал над матовой поверхностью. Грегор сделал скользящий шаг и перегнулся через стойку, не выпуская из рук пистолета. Он увидел лишь пустое кресло и облегченно выдохнул – трупа нет.

Выпрямившись, детектив опустил оружие и снова осмотрел приемную. Никаких следов борьбы. Ничего такого, что могло бы свидетельствовать о вторжении чужаков. И все же... Грегор покачал головой и двинулся по коридору в глубь офиса. Пистолет по-прежнему держал наготове.

Мимо первой двери он прошел спокойно – Эдмунд уволился еще в прошлом месяце, но его кабинет все еще оставался свободен: Борисов никак не мог найти замену детективу. Вторая дверь вела в его собственный кабинет, и мимо нее Грегор тоже прошел. У следующей остановился, выдержал секундную паузу, а потом начал действовать.

Грегор присел, распахнул дверь настежь, ворвался в комнату, выпрямился, держа на прицеле письменный стол... Пустая столешница Ричарда сверкала полировкой – рабочий терминал отключен, документы спрятаны. Да, Ричард всегда наводил порядок на столе, перед тем как выйти из комнаты. Терминал – блокировать, бумажные документы – в сейф. Мания преследования в чистом виде. Но куда он мог выйти посреди дня? Разве что на совещание к шефу.

Нейман попятился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Опустив пистолет, он бросил взгляд в самый конец коридора, на черную дверь, ведущую в кабинет Борисова. Если свернуть направо, то там будет проход к залу аналитиков, что должны орать и бегать по офису, пытаясь свалить на Ричарда прочесывание новостных каналов. Что происходит?

Чувствуя неприятную дрожь в руках, Грег сделал шаг вперед и прислушался. И облегченно вздохнул. В кабинете Борисова кто-то рассерженно заворчал, и ему ответил другой голос. Конечно, это совещание. Общий совет.

Чувствуя себя полным идиотом, Нейман сунул пистолет в карман. Вот болван. Чуть снова не попался. Грегор нахмурился, представляя, что его уши сейчас пылают, как стоп-сигналы. Курс психологической реабилитации, пройденный им полгода назад, помог ему, но, судя по всему, не до конца. Сдержанный агент теперь мог испытывать всю гамму обычных эмоций, что были такими привычными для обычных людей. Иногда его прошлый мир, мир бездумного выполнения приказов, мир выстрелов и бесшумных поединков, напоминал о себе. И все же лечение помогло. Для Неймана это выглядело так, словно он снял черные очки. Новый мир оказался полон цвета: и строгих тонов, и тонких оттенков... Грегор наслаждался ими, стараясь не сдерживать чувства, как и советовал ему ведущий курса. И даже сейчас он наслаждался тем, что может испытывать стыд. Улыбнувшись самому себе, он сделал шаг к двери шефа, и в тот же миг его шестое чувство завопило от ужаса.

Детектив успел наклонить голову, и удар пришелся вскользь. Перчатка с пласталевыми вставками лишь прошлась по волосам и ободрала ухо, вместо того чтобы разбить затылок. Тело Грегора откликнулось на чужое движение – локоть ударил назад, бедра развернулись, вторая рука ушла вниз, блокируя чужое колено... Посреди коридора возник бесшумный водоворот, захлестнувший два тела. Короткие и мощные движения: локти, колени, удары в корпус и голову, захват, замок... Все заняло не больше двух секунд – потом пальцы детектива добрались до чужой шеи и вырвали кадык. Фонтаном брызнула кровь, но, прежде чем горячие капли плеснули Грегору в лицо, он продолжил движение и размозжил переносицу врага ударом головы, нанес удар под сердце и лишь потом отпустил бьющееся в судорогах тело.

Окровавленный и ошеломленный, он стоял посреди коридора, не в силах отвести взгляд от изуродованного лица врага, что заливал кровью ковровую дорожку офиса. Белобрысый, с узким лицом, моложе его на добрый десяток лет. Ничем не примечательный тип в маскировочном комбезе, еще сохранявшем бежевый цвет стен офиса. Он умер, едва коснувшись пола, так и не издав ни звука.

Детектив машинально поднял руку и прижал к ноющим ребрам – один из ударов достиг цели. Профессионал. За ним пришел профи, что просто не рассчитывал встретить коллегу в офисе бывших полицейских. Грегор взглянул на окровавленные руки и нахмурился. Ему знаком этот вихревой натиск – короткие движения, несущие смерть. Победа любой ценой, битва инстинктов, а не умений. Не дуэль – а звериная схватка насмерть, когда работает не голова, а тело. И он выиграл ее, потому что его тело не успело забыть то, что вколачивалось в него десятилетиями тренировок.

Грегор поднял голову. Его ноздри раздувались, принюхиваясь к несуществующему ветру. Вернулись инстинкты и опыт, подсказавшие Грегору, что за спиной больше никого нет, а киллер-одиночка скрывался в его собственном кабинете. Наносная шелуха цивилизованного члена общества, которой он обзавелся за время работы в офисе, слетела с бывшего агента, как рваная сеть. Больше не думая и не рассуждая, он скинул пальто прямо в лужу крови. Следом отправился идеально черный пиджак, открыв белую рубашку и разгрузочные ремни с кобурой. Точным движением Нейман, агент корпуса Бета, выдернул из кобуры штатный «Орел» и бесшумно скользнул в сторону предполагаемого расположения противника – к огромной черной двери, ведущей в кабинет Борисова. Он больше не рассуждал, не предполагал и не думал. Он знал – база атакована, враг на территории. Следовало развернуть комплекс ответных действий – только и всего.

У двери он остановился и прислушался, пытаясь определить на слух расположение противника. В кабинете стало тихо. Враги затаились, ушли в глухую оборону. Скорее всего они уже знали, что произошло в коридоре – или у них есть сканер, или киллер находился на связи с остальными. Грегор положил руку на правое предплечье, на широкий и тонкий браслет цвета кожи. Он почти незаметен – так, легкая припухлость, оставшаяся после травмы. Детектив собрал его сам и гордился этим, хотя и знал – браслет жалкая пародия на те имплантаты, которых его лишили после увольнения со службы. Но врачи не смогли удалить биологически ускоренные нервные волокна, что дарили ему реакцию, в разы превосходящую реакцию человека. Не удалили бывшему агенту и мышцы, усиленные искусственными волокнами и способные выдержать ускоренное сокращение и нагрузку, что заставила бы порваться обычные природные волокна. Не лишили его и химически укрепленных костей. Всего этого у него отобрать не смогли, это убило бы бывшего агента, которого забрал к себе очень уважаемый человек – Николай Борисов.

Грегор сжал пальцы, и несколько капель боевого коктейля попали в его кровь. Пылающая волна огня прокатилась по всем жилам за один удар сердца. Дыхание детектива замедлилось, зрачки расширились. Его чувства обострились, превратились в остро отточенные инструменты, которыми его так долго учили пользоваться. Бег времени замедлился. Оно превратилось в тягучее варево, позволяя проскользнуть между секундами, как меж капель начинающего дождя.

Сдерживая движения, Грегор поднял пистолет и проверил заряд. Потом прислушался. В кабинете шефа стояла мертвая тишина. Но теперь детектив чувствовал врага – даже сквозь стены, выращенные из искусственного коралла. Он чувствовал биение их сердец. Их всего трое – великолепно обученных агентов. Но не военных. Это Грегор понял сразу – по их расположению и действиям. За дверью нет никого в активной броне, поэтому им пришлось искать укрытие. Враг просто затаился и ждал атаки, пытаясь просчитать ситуацию. Потеряв одного из команды, киллеры стали более осторожными. Сейчас Грегор мог отступить, бежать с поля боя, чтобы потом атаковать из более выгодной позиции. Но он не собирался этого делать – его база, вернее, его семья, подверглась нападению. И он собирался нанести ответный удар немедленно.

От удара ногой огромная дверь вылетела вместе с рамой, но прежде, чем она коснулась пола, детектив прыгнул вперед, бросаясь в атаку.

Три луча ударили в дверной проем: два на уровне корпуса и один в ноги – точно по учебнику. Но Грег оказался выше – прыжок усиленных мышц заставил тело воспарить под самый потолок, и ни один выстрел не задел его. В самой верхней точке прыжка, уже сориентировавшись и оценив обстановку, Нейман открыл ответный огонь.

Первый выстрел выжег аккуратную дырку во лбу агента, пытавшегося укрыться за огромным столом шефа «Ветерана». Второй пробил грудь человека с лазерным карабином, засевшего за креслами для гостей. А потом Грегор упал животом на стеклянный журнальный столик, расколотил его вдребезги и откатился в сторону.

Оставшийся в живых агент успел выстрелить еще несколько раз, но его пистолет – точная копия оружия детектива – был, к счастью, лишен автоматического режима. Нейман, не прекращая стрелять в сторону окна, где затаился враг, перекатился на другую сторону комнаты, за кресла для гостей. Рывком поднял мертвое тело агента с карабином, прикрылся им, как щитом, и бросился в атаку.

Два выстрела попали в мертвое тело, прожигая защитный комбез, но не смогли пройти насквозь. Нейман выстрелил наугад, заставив темную фигуру метнуться от окна к столу, а потом швырнул свой щит на стол. Труп смел со стола терминал, обрушился на живого агента, и тот не успел выстрелить в ответ. Лишь откатился в сторону, пытаясь выбраться из-под тела. Он держал оружие наготове, но выстрелить не успел – Нейман бросился на него с голыми руками.

Они сцепились на полу, и детектив сразу навалился на убийцу, пытаясь вывернуть пистолет из цепких рук. Это удалось ему не сразу – враг оказался лишь чуть слабее Грегора. Схватка вышла недолгой, но насыщенной: Неман получил несколько ударов в корпус, чуть не пропустил удар в висок и едва успел убрать предплечье с линии огня. И все же ему удалось сломать пальцы агента, выдрать из них пистолет и отбросить в сторону. При этом он получил удар головой в лицо, но даже не дрогнул – боевой коктейль лишил его чувствительности.

Вколотив киллера лицом в пол, детектив сломал ему обе руки в локтевых суставах, парализовал сильным тычком в нервный узел одну из ног и лишь потом сел на свою жертву верхом. Склонившись над человеком, что за время боя не издал ни звука, Грегор ухватил его за волосы и развернул голову так, чтобы видеть лицо. Шея киллера хрустнула, но выдержала натиск.

Нейман смотрел на окровавленный профиль врага, борясь с отчаянным желанием рвануть голову на себя и услышать треск шейных позвонков. Невыразительное лицо, бледное и спокойное. Высокие скулы, светлые глаза, узкий рот – таких на Виктории пруд пруди. Один из толпы. Грегор не знал этого человека и был этому рад – если бы на его месте оказался один из бывших сослуживцев, он бы не смог сделать того, что собирался.

– Назови себя, – тихо попросил детектив. – Имя, звание.

Пленник скосил на детектива глаз с лопнувшими сосудами и шумно вздохнул. Его тело напряглось, и Нейман чуть усилил нажим.

– Кто вас послал? – спросил он, осторожно касаясь пальцами разбитого лица агента. – Цель задания?

Агент не отвечал, и тогда пальцы Грегора прикоснулись к его глазу и осторожно надавили. Нет, боли пленник не боялся. Скорее всего он ее даже не испытывал – переломанные руки, судя по всему, не доставляли ему неприятных ощущений. Но когда у тебя из глазницы вынимают глаз голыми пальцами... Это страшнее, чем боль.

– Встретимся на той стороне, – выдавил пленник и вздрогнул.

Нейман вскочил на ноги, перевернул агента на спину и выругался в полный голос. На него смотрели закатившиеся глаза, а из разбитого рта стекала струйка крови, смешанная со слюной. Приложив ладонь к шее киллера, детектив не ощутил биения пульса. Все кончено – враг ушел туда, где его нельзя достать. Ампула или встроенный имплантат отправили пленника в лучший мир. Точно по инструкции.

Выпрямившись, детектив осмотрел тело у ног. Киллер? Нет. Мертвый агент. Грегор поднял окровавленную руку, сжал пальцы, разжал... Он чувствовал гнев и ярость. Боевой коктейль растворялся в крови, а следующую порцию Грегор так и не ввел. Невозмутимость отступила, и холодный рассудок сдался на милость ярости.

Нейман повернулся и побрел к столу шефа, только сейчас разрешив себе чувствовать боль. Его задело – один выстрел прижег плечо, а второй мазнул по спине. Ожоги страшно болели, но это лишь царапины, что не могли вывести из строя бывшего агента военного подразделения Бета. А то, что Грегор увидел, подойдя к столу, заставило его забыть о боли.

Они лежали за столом, между стеной и креслом. Все трое – в ряд. Грузный Борисов, все еще сжимавший в руке старинный пулевой пистолет, лежал внизу, и Грегор не сразу увидел выжженную дыру в его груди. На теле Борисова покоился Ричард с простреленной головой – словно и после смерти пытался закрыть собой шефа. Сверху лежала секретарь Катерина. Тонкая и изящная, она даже после смерти выглядела так строго, словно собиралась выставить вон наглого посетителя из приемной. На ее горле виднелся тонкий разрез, сделанный энергетическим лезвием, а белые кружева на груди потемнели от подсохшей крови.

Грегор отвернулся. Его ноги задрожали, и он вынужден был присесть на край широкого стола. Сгорбившись, детектив обхватил себя руками, пережидая внезапный приступ слабости. Закружилась голова. Такого он еще никогда не испытывал и не мог подобрать название своему ощущению. Страх, боль, горечь, отчаяние, паника... Нечто похожее он ощущал, когда его конвоировали из армейской тюрьмы в клинику. Тогда ему казалось, что он умер и тело двигается лишь по привычке. Сейчас он чувствовал себя так же. Но сквозь чехарду незнакомых чувств алой нитью проходило то, что было хорошо знакомо, – жажда крови. Он страстно хотел найти и убить того, кто разрушил его семью. Месть – подходящее слово.

Дрожь прошла. Нейман медленно выпрямился и поднялся на ноги. Он огляделся, словно пытаясь понять, как он попал в этот странный мир, где у него больше не было семьи. Кабинет шефа выглядел чужим и незнакомым местом. На полу разлита кровь, мебель разгромлена и сожжена выстрелами, дверь выломана и лежит на полу. Здесь не осталось ничего, что было знакомо Грегору Нейману. Это больше не его дом. Не его база. Все – чужое.

Грег понимал, что надо уходить. Ему незачем было заглядывать в комнату аналитиков, он знал, что увидит там, – мертвые тела и лужи крови. Сделав несколько шагов по хлюпающему ковру, детектив остановился над телом агента со сломанными руками и пнул его в бок.

– Кто ты такой? – прошептал он. – Кто?

Покойник не ответил. Грегор зарычал от нахлынувшей злобы и принялся избивать мертвое тело. Он пинал его до тех пор, пока под ногами не захлюпало. Тогда он остановился и дрожащей рукой стер капли чужой крови с лица. Его всего трясло, словно от энергетического удара, а сердце отчаянно колотило в ребра.

Вот как это – чувствовать, понял Грегор. Это значит быть живым. Испытывать ненависть и боль... Это чудовищно. Рука детектива медленно поднялась и коснулась запястья. Капли боевого коктейля хлынули в кровь, неся спокойствие и трезвость.

Шумно втянув носом воздух, Нейман медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Он снова взглянул на тело у ног и отошел. Ему не хотелось копаться в кровавой каше. Отойдя в угол комнаты, он присел у тела с простреленной головой и быстро обыскал карманы комбеза. Ничего. Только оружие. Ни денег, ни документов, ни коммуникаторов. Детектив знал, что обыскивать других бесполезно – он все равно ничего не найдет. Но, выдавив из крови гнев с помощью химических соединений, он снова мог мыслить ясно. Он и так знал, кто эти люди. Этот стиль поведения ему хорошо знаком. Даже слишком хорошо.

Зачистка. Самая настоящая зачистка, что инициировалась для предотвращения распространения биологического вируса или опасной информации. Это люди из службы безопасности. Но не законопослушные молодчики в черных костюмах из Службы Виктории. Нет, это стиль Службы Безопасности Федерации – тех самых параноиков, что отвечают за безопасность всех сегментов Федерации. Самая тайная и самая беспощадная служба, которая вступает в дело, когда опасность грозит всей человеческой расе. Только эти палачи могут позволить себе оставить за спиной кучу трупов и не беспокоиться об этом – правительство замажет все кровавые пятна. И только в одном случае они действуют так – когда боятся опоздать. Когда уже не важно, узнает об этом пресса завтра утром или нет. Что-то должно случиться. И в самое ближайшее время. У Безопасности Федерации не осталось времени на долгие маневры, и они решили действовать прямо и открыто, напролом.

Но при чем тут «Ветеран»? Что такого нашло агентство, что попало под удар государственной махины? Ответ напрашивался сам собой – информация. Они копнули там, где не должны копать. Вспоминая мертвое тело хакера, лежащее в грязном переулке, Нейман был готов взвыть от ярости. Вот чем обернулось расследование. Этот подонок сунул нос куда не следовало. Подох сам и утянул за собой всех, кто прикоснулся к тайне.

Грегор распрямился и бросился в коридор. Перепрыгнув через выбитую дверь, он подбежал к своему пальто, которое все еще валялось в луже крови, и опустился на колени. Осторожно, словно адскую машину, он достал из кармана свой коммуникатор и открыл доступ. Письмо Ричарда все еще оставалось в личном ящике. Нейман открыл его и быстро прочитал. Потом развернул приложенный файл, выловленный Ричардом из почтовых сетей, и почувствовал, как перехватывает дыхание. Да. Несомненно, это то, что заставило неизвестных атаковать детективное агентство средь бела дня.

Сев прямо на пол, Грегор прижал коммуникатор к окровавленной груди и расплакался. Несмотря на химический коктейль, что успокаивал кровь, в нем кипели чувства. Его снова провели. Правительство снова бросило его. Списало в утиль – и его, и его семью. Допустимые жертвы – так это называлось в официальных документах. Агенту Нейману и самому не раз приходилось играть в эту игру. Но сейчас детектив Грегор, выброшенный со службы за то, что слишком хорошо исполнял свой долг, не считал жертвы допустимыми. Совсем наоборот.

Опустившись на четвереньки, Грегор подполз к агенту, которого убил первым, и начал осторожно расстегивать замки маскировочного комбеза. Сейчас ему нужно исчезнуть. Он не мог обратиться в полицию или начать собственное расследование – стоит ему только засветиться на улице, как на него спустят всех собак. Та же полиция начнет стрелять без предупреждения – получив соответствующий приказ сверху. На него начнут охоту и другие спецслужбы – даже не зная, что он сделал и почему выдан карт-бланш на его убийство. Нет. Сейчас ему нужно раствориться в толпе. Ведь у него есть ниточка, ведущая к клубку. Он найдет тех, кто отдал приказ. Он вытащит наружу все грязное белье, до которого сможет дотянуться, и для надутых болванов из правительства это будет пострашнее выстрела в затылок. Надо только на время исчезнуть и разработать план действий. У него есть зацепка, но всей картины детектив не видел. Головоломка пока не складывалась.

– Много вопросов, – прорычал Грег, вытряхивая мертвое тело из комбинезона. – Мне нужны ответы.

К тому времени, как охранник здания, встревоженный молчанием «Ветерана», вызвал полицию, в пустом офисе остались только мертвые тела. Детектив Нейман, поднявшийся на этаж полчаса назад, бесследно исчез из здания.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Артур вел электрокар осторожно, стараясь прижиматься как можно ближе к краю поля. Хоть Роза и велела им поторапливаться, он не собирался напрасно рисковать. На этом участке поля стояло много кораблей, в основном орбитальных шаттлов и челноков, что сновали между портом и кораблями на орбите Тумана. И старпому не хотелось случайно попасть под удар гравитационной подушки взлетающего челнока или в зону действия взлетных двигателей шаттла. Поэтому он старался держаться подальше от железных великанов. Но все же скорость он так и не снизил.

Магда связалась с ним по комму и сказала, что устроилась как нельзя лучше. Арт хотел притормозить и пересадить бухгалтера к себе, в кабину кара, но она запретила ему останавливаться. Она беспокоилась за корабль и Розу не меньше старпома.

Едва отъехав от ангара, Артур вышел на связь с кораблем. Роза все оставалась на линии и держала его в курсе происходящего. То, что услышал старпом, заставило его пожалеть о том, что он за рулем электрической телеги, а не за штурвалом флаера.

Полиция появилась у корабля как раз в тот момент, когда Артур и Магда громили склад Руперта. К этому времени Роза подняла на борт все грузы, а Дэн и Роберт закончили все ремонтные работы. «Стальному Шипу» оставалось только дождаться недостающих членов экипажа и взлететь, больше на этой планете его ничто не удерживало. Но все оказалось не так просто. Сначала диспетчер порта отменил разрешение на взлет, заблаговременно полученное Розой, а потом к кораблю подъехали пять патрульных машин полиции. Они окружили «Стальной Шип» и приказали экипажу покинуть корабль. Почуяв подвох, команда мгновенно заняла места согласно штатному расписанию, готовя «Шип» к экстренному взлету. Роза связалась с полицейским управлением порта и попыталась выяснить, что происходит.

Итог переговоров был неутешительным – полиция получила ордер на арест «Стального Шипа» и обыск на борту. Команду подозревали в контрабанде, и такая проверка, по совести говоря, была не такой уж редкостью в порту Тумана. Но Роза сразу насторожилась – ей удалось выяснить, что приказ спустили сверху, по федеральным каналам связи. Запахло большими неприятностями. Капитан не сомневалась – стандартным обыском и проверкой дело не ограничится. Стоит команде выйти наружу, как ее в полном составе отправят в местные застенки, а «Шип» поставят на прикол. И тогда они не выберутся из этой дыры еще очень долго. Кто-то, большой и сильный, заимел зуб на «Стальной Шип» и, судя по всему, собирался разжевать и выплюнуть вольного охотника.

Пока на поле установилось хрупкое перемирие – Роза пыталась связаться с федеральным отделением прокуратуры сегмента Туман, а полицейские бесновались у закрытых шлюзов корабля, угрожая вызвать военные машины с плазменными метателями. Капитану никак не удавалось нащупать нужных людей – в системе правосудия Тумана царила страшная неразбериха. Похоже, прокуратура и понятия не имела о приказе, появившемся в полиции как по волшебству. Дело пахло очень неприятно, и Роза не сомневалась, что лучшим выходом будет поскорее унести ноги с проклятой планетки. И пока в этом ей могло помешать только отсутствие Арта и Магды.

Выслушав отчет Розы, Артур сжал зубы и вывернул руль кара, бросая его в просвет между шаттлами. Он правил напрямую к причалам универсальных кораблей, где удобно устроился «Стальной Шип». Бывший курьер, небольшой и юркий, принадлежал как раз к этому классу, что позволяло ему летать как в космосе, так и в атмосфере планет. Его размеры и двигатель позволяли приземлиться даже на дикой планете, без всякого космопорта. Для вольного охотника это большой плюс, и Арт не сомневался, что Роза в свое время очень тщательно выбирала корабль для себя.

Выжимая из кара всю скорость, на которую тот был способен, Арт рассказал Розе о происшествии на складе и был вознагражден букетом ругательств, что вызвали бы зависть у любого завсегдатая портовых кабаков. Интуиция не подвела Розу: дело не просто дурно пахло, от него разило, как от сдохшей на помойке крысы.

– Не нравится мне все это, – высказался Артур. – Руперт ссылался на серьезных людей, что хотели с нами поговорить. Возможно, ему приказали нас задержать любым путем, и, когда мы собрались отчаливать, Руперт занервничал. Если бы меня и Магду хотели убить, то сделали бы это без лишнего шума. Они сами не знали, что делать.

– Да, вряд ли это идея самого Руперта, – отозвалась Роза. – Он бы не пошел на такое. Побоялся бы лишиться покупателей.

– Может, кто-то из местного картеля пытается взять нас на понт? – предположил старпом. – Задержать, предъявить обвинения, шантажировать и навязать контрабандный рейс?

– Сомневаюсь. Приказ на наше задержание пришел сверху, по федеральным каналам. Если местные дельцы имеют такое влияние, то вряд ли будут возиться с мелким вольным охотником. Нет, Арт, это не местные. Похоже, мы разворошили муравейник покрупнее.

– Думаешь, это из-за наших новых планов?

– Может быть, – неохотно признала капитан. – Но не могу сказать точно. Сейчас я не могу прочесывать федеральные сети – слишком занята разборками с местными властями, штудированием законодательства Тумана, расчетом курса и подготовкой к взлету. Я не чертов искин и не могу делать сто дел одновременно.

– Не прибедняйся, – хмыкнул Арт. – С десятком ты точно справишься.

– Мои ресурсы небезграничны, – отрезала Роза. – Одно я точно знаю: нам нужно быстро сматываться, пока в дело не вмешались военные. У нас еще есть шанс убраться отсюда целыми и невредимыми. Если поторопимся.

– Иду, – отозвался старпом. – Я тебя уже вижу.

– Заходи с тыла, – велела Роза. – Постарайся прошмыгнуть между машинами.

Артур лишь ухмыльнулся, крепче сжал руль, и кар нырнул под брюхо орбитального челнока. Машина проскочила между опорами и вылетела с другой стороны. Если бы в это время челнок решил взлететь и включил антигравы, от Арта и Магды остались бы только влажные пятна на покрытии стартового поля. Но старпом решил рискнуть и – проскочил.

Внимательно выслушав инструкции Розы, он заложил большой вираж и объехал следующий челнок. Теперь между ним и «Стальным Шипом» оставалось только метров пятьсот открытого пространства.

Отключив канал Розы, старпом связался с Магдой и объяснил ей, что нужно делать. Она согласилась с планом, но из коммуникатора повеяло ледяным холодом – Магда была не в восторге от того, что ей предстояло сделать. И все же львиная доля риска выпала на долю Артура. Как всегда.

Огромная серебряная стрела «Стального Шипа» нависала над взлетным покрытием. Сейчас она покоилась на коротких опорах, что принимали на себя вес судна. По-хорошему во время посадки надо было включать антигравы и компенсировать вес корпуса, но Роза обычно экономила энергию – конструкция курьеров позволяла им спокойно сидеть на опорах, словно шаттлу или челноку. В конце концов курьер – не лайнер, это маломерное судно. И все же, несмотря на это, полицейские машины на фоне «Шипа» выглядели крохотными коробочками. Разглядев их внимательней, Арт с облегчением выдохнул. Это лишь патрульные машины, неспособные нести на борту тяжелое оружие. Три из них стояли у левого борта, напротив главного пассажирского шлюза, к которому подкатила платформа-лестница. Еще две машины стояли перед носом корабля – словно «Шип» был обычной тачкой, что могла попытаться скрыться с места преступления. Все же служебные шаблоны нелегко выбить из дубовых голов копов. Но даже они догадались, что ставить машины у кормы не стоит. В самом деле, найдется немного храбрецов, что встанут напротив дюз космического корабля. Хоть это и поверхность планеты, где маршевые двигатели не запускают, но всякое случается в этом мире. Случайный пуск, всплеск плазмы – и за кормой звездолета остается выжженное поле. Нет, так рисковать не станут даже самые отчаянные копы. А вот Арт собирался рискнуть. В конце концов, он же самый удачливый сукин кот в Федерации. Он пережил выстрел орбитальной платформы, почему бы теперь не пережить запуск маршевых двигателей?

Электрокар с прицепленной платформой копы заметили издалека. Нелепый караван несся со скоростью хорошего авто и останавливаться не собирался. Одна из патрульных машин лениво взвыла сиреной и начала разворачиваться, собираясь перехватить нарушителя. Но в этот момент корпус огромного корабля дрогнул, и над полем пополз низкий гул. Остальные машины поспешно завели двигатели, собираясь броситься наутек: старт корабля – это такая штука, от которой лучше держаться подальше. Даже если ты полицейский и защищен десятком нормативных актов и судебных решений.

Артур гнал напрямик. Когда до «Шипа» осталось совсем немного, он заметил, как опускаются окна патрульных машин. Да, Роза права – иного от копов не стоило и ждать. Старпом представил, что сейчас творится в диспетчерской порта, и злорадно ухмыльнулся.

Когда копы открыли стрельбу, Арт заблокировал педаль скорости и резко выпрямился, разнеся в куски пластиковый колпак кара. Он наполовину высунулся из развороченной крыши, и тотчас в грудь впились две пули. От удара старпом чуть не свалился и, отчаянно бранясь, ухватился за обломки колпака. Стараясь не думать о том, что шальная пуля может попасть в глаз – единственное уязвимое место киборга, – он перебрался по крыше кара к антигравитационной платформе. Рядом свистели пули, но, к счастью, копы стреляли из своего пулевого оружия, что не могло причинить Арту особого вреда. Конечно, корпус из армированного пластика нужно будет латать и надо будет восстановить запас рабочих жидкостей, но – ничего смертельного.

Добравшись до платформы, Арт осторожно присел у пласталевого ящика и стукнул по стене. Магда, что успела выкинуть из ящика все барахло и забраться внутрь, стукнула в ответ. Старпом развернулся, прикинул расстояние до корабля – осталось всего ничего, – и достал карманный резак. Одним взмахом он отрезал крепления платформы, и освобожденный кар, завывая двигателем, вырвался вперед. Платформа, сохраняя скорость, по инерции летела следом. В тот момент, когда она влетела под самые дюзы корабля, в днище распахнулся малый шлюз. Арт пинком сбросил с платформы все лишнее и ударил по регулятору мощности антиграва.

Платформа подпрыгнула, словно получила хорошего пинка, и взвилась к открытому шлюзу. Старпом успел только придержать ящик с Магдой, но потом платформа ушла вниз, и киборг на секунду завис в воздухе. Арт мертвой хваткой вцепился в крепления ящика и вскинул руку, словно пытаясь дотянуться до открытого шлюза... Он успел подумать, что все пропало. Сейчас они грохнутся на обгорелый силикат поля, и от них останется только мокрое место. Но в тот же миг погрузочное крепление стукнуло его по руке, и пласталевые пальцы автоматически сжали леер. Когда старпома рвануло вверх, он услышал, как затрещал его искусственный скелет, но так и не разжал руку. Распятый между ящиком с Магдой и погрузочным креплением, он вознесся к светящемуся квадрату люка под аккомпанемент запускающихся стартовых движков. И только когда под ним встала на место броневая плита обшивки, он разжал пальцы и хлопнулся на пол вместе с пласталевым ящиком.

Преодолевая тошноту, он настроился на общую волну экипажа и был вознагражден приветственными криками команды. Никто его встречать не вышел – все оставались на постах, готовясь уводить родной корабль подальше от негостеприимной планеты.

Открывая ящик, он почувствовал, как дрогнул пол – вопреки запрету диспетчера «Стальной Шип» стартовал, рискуя сорвать график взлета других кораблей. Теперь его экипаж по праву можно засадить на пару лет за решетку – за нарушение летного режима порта.

Магда была в сознании, но лежала неподвижно, скорчившись на дне пласталевого контейнера. Старпом нагнулся и аккуратно достал ее, прижал к груди, как ребенка. Для него она весила не больше пушинки.

– Ты как? – спросил он.

– Нога, – ответила Магда, и Арт заметил, как по ее бледному лицу, что оставалось по-прежнему невозмутимым, катятся слезы. – И, кажется, ключица.

– Держись, – велел Арт и повысил голос, включаясь в общий разговор: – Инга, бросай все и спускайся в лазарет. У нас раненый.

Выслушав подтверждение, Артур тяжело затопал по коридору к медицинскому отсеку. Магда безвольно обвисла на его руках, так и не позволив себе вскрикнуть от боли.

– Роззи! – позвал Арт.

– Я тут, – отозвалась капитан. – Но лучше ко мне не лезь. Кажется, нас берут на прицел орбитальные платформы. Я буду уходить напрямую сквозь атмосферу.

– О, черт, – пробормотал Артур, прекрасно знавший, что такое выстрел платформы. – О, черт!

– Все будет хорошо, – заверила его Роза. – У них не техника, а древнее барахло. Они не успевают за мной, а антиграв-поле закроет жилые отсеки от перегрузок.

– Роза, – снова позвал старпом, услышав, как Магда едва слышно застонала. – Знаешь, я очень хочу верить, что наш следующий приз окажется джекпотом. Потому что если это будет не сказочным сокровищем, а пустышкой, то мы окажемся в таком дерьме, из которого не выберемся до конца жизни.

– Он того стоит, – заверила его капитан. – Поверь, Арт. Целая планета. Новая колония. Новый огромный мир – наш мир, Арти. Стоит ведь немного хлебнуть дерьма, чтобы потом получить целый мир, правда?

– Очень на это надеюсь, – мрачно отозвался киборг. – И очень боюсь разочароваться.

– Все будет хорошо, Арти, – мурлыкнула Роза. – Держись.

Артур прислонился к стене, стараясь не потревожить Магду, и шумно сглотнул.

Блестящая игла модифицированного курьера прошила мутную атмосферу колонии и пылающим факелом вонзилась в темное полотно открытого пространства. Со стороны казалось, что она зависла над светлым слоем атмосферы. Но потом двигатели разгона отключились, и из дюз ударили плазменные струи. Маршевые двигатели придали стальной игле ускорение, и за несколько секунд мятежный корабль обратился в крохотную искорку на темном покрывале космоса. Она все ускоряла бег, набирая необходимую скорость для прыжка. Военные радары орбитальных платформ еще некоторое время вели цель, а потом экраны опустели. «Стальной Шип» ушел в дальний прыжок.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Вода оказалась такой холодной, что ноги сводило судорогами. Зубы, стиснутые раз и навсегда, готовы были раскрошиться – лишь бы не открыть рот и не пустить ледяную шурпу в иссохшее горло. Болело все тело, руки не слушались, ноги повисли бесполезными придатками. Но Алекс не сдавался – он упрямо выбрасывал заледеневшие руки вверх, стараясь подняться к светлому пятну над головой. Там – свет. Там – воздух. Там – жизнь.

Отчаянно извиваясь, загребая стылую воду голыми руками, он постепенно продвигался вперед. В легких пылал костер. Нужен глоток воздуха. Хоть один-единственный глоточек... Куски льда, что медленно опускались сверху, обжигали кожу. От их прикосновений хотелось кричать, но пилот лишь крепче сжимал обледеневшие губы, зная – первый крик станет и последним.

Расплывчатое пятно света медленно приближалось. Слишком медленно. Костер в легких рвался наружу, обжигал гортань, грозя выплеснуться изо рта. Казалось, лучше просто открыть рот, чтобы впустить внутрь прохладную воду и покончить навсегда с этим адским пламенем. Проще всего... Но Алекс не сдавался, он сражался с толщей воды, как со смертельным врагом. Он хотел дышать. Хотел жить.

Когда в глазах потемнело, его пальцы наконец коснулись поверхности. Гладкой и холодной. Лед. Мутное покрывало замерзшей воды раскинулось над его головой бесконечным небом, а там, на той стороне, за крепкой стеной пылало солнце.

Темнота в глазах подернулась алым туманом. Легкие сжались в комок, выворачиваясь наизнанку, и Алекс вскинул руки, пытаясь разбить ледяную стену. Удар оказался слишком слаб – пилот даже не почувствовал боли. Он снова вскинул руки, но вода замедлила движения, остановила размах, и удар не получился. Лишь жалко царапнул по ледяной глади. Моруа чуть не закричал от отчаяния. Он чувствовал себя как во сне, когда бежишь изо всех сил и не можешь даже тронуться с места...

Это сон – понял Алекс, и от этого стало еще страшнее. Он лежит в заморозке и не должен видеть сны. Этого просто не может быть. Но если камера повреждена... Ужас пронзил пилота ледяной стрелой, и он закричал. Выплескивая страх, он рванулся вверх, и ледяная стена взорвалась фонтаном осколков, уступая человеческой ярости. Пилот вынырнул на поверхность, заколотил руками по острым осколкам льда, жадно втянул холодный воздух... И открыл глаза.

Над плексигласовым колпаком криокамеры, мутным от крохотных капелек влаги, горела световая панель. Алекс жадно втянул носом воздух и закашлялся – холод обжег горло не хуже огня. Он заворочался и с ужасом обнаружил, что лежит в луже талой воды, холодной, словно горный ручей. Он заворочался, и под спиной мерзко хлюпнуло – влага от растаявших кристаллов не успела впитаться в пеноподушки. Извернувшись, Моруа хлопнул ладонью по пульту управления камерой, и колпак зашипел, готовясь сдвинуться в сторону. Пилот с облегчением вздохнул – он понял, что произошло. Как-то раз он видел процедуру экстренной разморозки. Смертельно опасный трюк. Так действуют только в крайних случаях. Но если его срочно подняли из ледяного гроба, значит, что-то случилось.

Стараясь не думать о том, что кристаллы замерзшей воды могли порвать его ткани во время быстрой разморозки, Александр вскинул непослушные руки и уперся в прозрачный колпак. Механизм, конечно, не стал работать быстрее, но пилот почувствовал себя лучше – мышцы работали уверенно, а некоторая заторможенность – это нормальная реакция тела на быстрое пробуждение.

Когда колпак ушел в сторону, в лицо ударила теплая волна кондиционированного воздуха. Алекс вздохнул с облегчением – все в порядке, камера работает. Теперь надо только выбраться из нее и посмотреть, что случилось. Уцепившись за край камеры, напоминавшей пилотное кресло, Алекс приподнялся. Мокрые руки скользили по пластику, непослушные ноги разъезжались в стороны, и выбраться оказалось труднее, чем он рассчитывал. Выругавшись, пилот подтянулся и перекинул онемевшее тело через край. Пластиковое ребро больно впилось в живот. Алекс недовольно заворочался, пытаясь найти ногами опору, и взглянул на пол. Дыхание перехватило. Пилот вздрогнул, пальцы разжались, и он упал обратно в камеру, расплескивая талую воду. Забился на холодном ложе, поднимая кучу брызг, и вскрикнул. Горло перехватило от боли, и пилот зашелся кашлем.

Прижав руки к груди, Алекс постарался успокоиться и выровнять дыхание. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул. Сердце колотилось как безумное, гоня по жилам волны горячей крови с кипящим адреналином. Остатки сна как рукой сняло. Вдохнув еще раз, Алекс взял себя в руки и снова ухватился за край камеры.

На этот раз пилот поднялся сразу и твердо встал на ноги. Взглянув на пол, он удостоверился, что это не сон, и только тогда смог выдавить ругательство.

На полу, у самой камеры, уткнувшись лицом в холодное покрытие, лежал мертвый человек в серебряном летном комбинезоне. Под ним собралась лужа крови, и даже сверху было видно, что у человека сильно обожжен левый бок. Левая рука пряталась под телом, а правая была вытянута в сторону криокамеры. Алекс ничуть не сомневался – именно этот несчастный и запустил экстренную разморозку.

Стуча зубами больше от страха, чем от холода, Александр переступил борт криокамеры и зашлепал босыми ногами по ледяному полу. Склонившись над покойником и затаив дыхание, он осторожно перевернул тело. Закусил губу. Остекленевшими глазами на него смотрел Муни – старший техник последней вахты, что должна была подготовить корабль к прыжку. Левый бок серебристого комбинезона превратился в черное месиво, искусственная ткань сплавилась с тканью живой. Это был след от энергетического оружия, но Алекс не мог сказать – от какого. Лазер не мог оставить такой ожог, он работает чище. Разве что плазма, но такое оружие хранилось у военных, в сейфах, за семью печатями...

Алекс отчаянно мерз, и холодок, пробежавший по спине, показался ему огненным ручьем. Что происходит? Он повернулся и посмотрел на датчик собственной камеры. Сутки! Прошли всего сутки с тех пор, как он лег в заморозку. Что случилось за это время на корабле? Кто стрелял в техника и почему он вернулся к камерам экипажа, а не поднял общую тревогу с главного пульта? Где остальные вахтенные?

С трудом он отвел взгляд от мертвого тела, поднял голову и осмотрелся. В каюте горел общий свет. Тихо сопела вентиляция, а камеры криозаморозки бесшумно перемигивались крохотными огоньками датчиков. Четыре из них пусты – это места вахтенных, что должны дежурить в рубке корабля. Амир!

Обернувшись, Алекс нашел взглядом камеру напарника. Она стояла у дальней стены, и ее колпак оставался мутным. Камера скрывала свое содержимое от посторонних глаз, и это означало, что Амир по-прежнему в заморозке и техника работает в штатном режиме. Он просто спит. Пилот снова взглянул на тело у ног. В каюте стояла звенящая тишина, а он, голый и продрогший, стоял над телом убитого человека. Алекс снова взглянул на камеру Амира и покачал головой. Нет. Сейчас не самое подходящее время для возвращения его в мир живых. Если ему померещится что-то такое... Нет. Сначала надо разобраться, что происходит на борту, а потом уже поднимать второго пилота.

Моруа решительно прошлепал к своему шкафчику, достал комбез. Одевшись и включив подогрев изнанки, довольно кивнул. Взглянув на несчастного Муни, он содрогнулся, и рука непроизвольно погладила пояс. Первый раз в жизни Алекс сожалел о том, что у него нет оружия. Но «Эдем» – не военный корабль, его экипажу незачем носить оружие. Конечно, оно есть у военных, но их разбудят после прыжка – сейчас на борту корабля работают только технические вахты.

Нехорошо засосало под ложечкой. Александру подумалось, что как раз теперь и настало время разбудить военных. Но у него нет доступа к их сегменту. Он может зайти только в этот отсек, где отдыхает только его смена. Но с главного пульта можно разбудить тревожную команду, в которую входят старпом и один из старших военных офицеров. Они со своим доступом могут поднять из ледяных гробов хоть всех пассажиров корабля.

Покачав головой, Александр снова ощупал пояс и нерешительно двинулся к открытой двери. На самом пороге он оглянулся. Муни лежал на спине, а лужа крови уже начала подсыхать. Нужно было вернуться и обыскать техника – может, у него есть оружие? Но Алекс не смог заставить себя сделать это – он больше не хотел касаться мертвого тела. Сглотнув, он вышел в коридор и побрел к лифтам.

У него созрел вполне разумный план: нужно, во-первых, подняться на командный мостик и протестировать системы корабля, а во-вторых, найти остальных вахтенных. О том, что у пульта его может поджидать спятивший техник, вооруженный плазмотроном, Алекс сообразил только у самых дверей лифта. Нерешительно взглянув на панель вызова, он немного потоптался у дверей, а потом двинулся к аварийному трапу, которым команда пользовалась в случае поломки лифтов.

Открыв дверь с помощью личной карточки, Алекс взглянул на дырчатые ступени трапа и выругался. На блестящей пластали были отчетливо видны темные пятна. Пилот сразу догадался, откуда они взялись. Это кровь Муни. Он поднялся откуда-то снизу, оставив за собой кровавый след. Значит, что-то случилось на нижних палубах, и раненый техник решил, что не успеет подняться к главному пульту. Поэтому он свернул тут и вышел на палубу экипажа. Его сил хватило только чтобы добраться до своего отсека криокамер и включить режим экстренной разморозки. Представив последние шаги Муни, истекающего кровью, Александр содрогнулся.

Он поднял взгляд. Ступени, ведущие на верхнюю палубу, были чисты. Значит, наверху не должно быть проблем. И все же, перед тем как начать подниматься по ступеням, пилот немного помешкал, пытаясь сообразить, что можно взять с собой в качестве оружия. Но так ничего и не придумал – все вещи тщательно упакованы и спрятаны. В коридорах космического лайнера не валяются обрезки труб, а все инструменты для ручной работы находятся в ремонтном отсеке. Есть, правда, на борту и оружие экипажа – древний пулевой пистолет, что по давней традиции хранится на капитанском мостике. Теоретически он должен помочь дежурному усмирить бунт команды, если таковой случится. Но практически это только символ. И все же... Это лучше, чем ничего.

Алекс вытер вспотевшие ладони о комбез, встал на первую ступеньку и начал долгий подъем. Замирая при каждом подозрительном шорохе, он осторожно ступал по ребристой пластали. Стараясь не шуметь, он поднялся на несколько палуб, так никого и не встретив.

Коридор палубы управления встретил его темнотой – системы экономили питание. Но пара аварийных ламп еще горели под потолком. Их призрачного света вполне хватило пилоту, чтобы без проблем добраться до рубки управления.

Бронированные плиты, закрывавшие вход в рубку, оказались заблокированы. Красный сигнал цифрового замка пылал так ярко, что бросал отблеск на двери лифтов, что находились напротив мостика. Увидев это, Алекс расслабился – в рубке управления нет людей, иначе полная блокировка не включилась бы. Вариант с обезумевшим вахтенным, подкарауливающим коллег у пульта управления, отпадал. И все же, коснувшись замка, Алекс испытал очень неприятное чувство – словно кто-то провел ему по спине холодной рукой.

Резко обернувшись, он затаил дыхание и всмотрелся в темноту. Никого. Ни шорохов, ни света... Здесь никого нет. Только он и темнота.

Поежившись, пилот вернулся к замку. Кодовая карта и проверка сетчатки открыли перед ним бронированные двери. Запоздало он подумал, что этого могло и не случиться, если бы системы корабля отменили его доступ к управлению на время пребывания в заморозке. Но, видимо, на пилотов это правило не распространялось – они всегда могли попасть в центр управления лайнером. И это весьма предусмотрительно, потому что во время аварии нет времени решать, кто имеет доступ, а кто нет.

Зал управления по-прежнему пустовал. Световые панели на потолке тускло светились, отражаясь в белых стенах. Тихо гудела вентиляция в системах управления. Главные экраны зияли пустотой – их кто-то отключил. Пусто. Все точно так, как перед уходом предыдущей вахты.

Внутренне содрогаясь, Алекс обернулся к дверям, дал команду на закрытие броневых плит и запечатал вход аварийным кодом. Ему не хотелось, чтобы сюда ворвался тот, кто стрелял в Муни. Проверив еще раз блокировку, пилот развернулся и побрел к капитанскому мостику, давшему название всему центру управления кораблем.

Он возвышался в центре рубки управления – широкая платформа, приподнявшаяся над полом на два метра. К верхней площадке, где располагался пульт капитана и два пилотных кресла дежурных контролеров, вела железная лестница с ажурными перилами. Они казались совершенно неуместными среди функциональных и строгих форм рабочего дизайна. Но эти перила оставались достопримечательностью корабля – если верить легенде, их сняли с одного из первых колонизационных лайнеров, что тысячи лет назад принесли человечество в этот край галактики. Именно с тех монстров и был скопирован «Эдем» – уже во времена второго рассеяния, что последовало за долгим периодом темных времен, когда цивилизация людей пришла в упадок. Алекс всегда считал, что это просто хорошая копия, и даже порывался как-то раз провести атомарный анализ – во время спора с Тиреком, вторым штурманом «Эдема». Но сейчас, поднимаясь по лестнице и касаясь ладонью вытертого до блеска металла, так непохожего на пласталь, он содрогнулся. На миг ему показалось, что перила пульсируют, словно сердце огромного корабля. Ему почудился тихий шепот сотен людей, что касались этих перил до него. И неожиданно Алексу стало легче. Страх отступил. Одиночество перестало давить на плечи, и пилот вздохнул свободнее. Он не один. Это его корабль, корабль его предков. И сотни пилотов сейчас смотрели на своего потомка, что боялся сделать следующий шаг.

Выпрямившись, Моруа взбежал по последним ступенькам и ступил на площадку. У кресла капитана, больше напоминавшего сложный ремонтный скафандр, он остановился и присел, заглядывая под панель управления. Там на уровне колен пряталась маленькая дверка с простеньким замком, что считывал отпечатки пальцев. За ней хранился пулевой пистолет – еще одна традиция, доставшаяся «Эдему» от прародителей. Теоретически замок мог открыть только капитан, но обмануть этот замок с помощью компьютерного терминала не составляло труда. Именно это Алекс и собирался сделать.

Когда он увидел распахнутую дверцу, то сдавленно выругался – кто-то его опередил. Видимо, один из вахтенных решил, что оружие ему не помешает. Значит, подозревал, что у него будут проблемы. И это наверняка был Муни. Но у него не было в руках оружия. Где он его оставил?

Чувствуя, как волосы на голове становятся дыбом, Алекс распрямился и сбежал по лестнице в зал, едва не сорвавшись со скользких ступенек. Он побежал к пилотным креслам, и гулкий топот его шагов набатом разносился по пустому залу. У самого пульта пилот попытался затормозить, но непослушные после заморозки ноги разъехались, и Алекс упал на пол. Не обращая внимания на боль в колене, он приподнялся, быстро забрался в кресло и натянул шлем. Положив руки на пульт, он подключился к системе, выплюнувшей на внутренний экран шлема десяток таблиц.

В первую очередь Алекс проверил двигатели, энергетику и навигацию. Все в норме – штатные режимы отрабатывались точно по расписанию. За сутки ничего не изменилось – кроме пилотной программы. В ней Алекс обнаружил изменения, внесенные вахтенными, и даже обрадовался – все шло как по маслу. Корабль наращивал скорость и через пару суток мог совершить прыжок. Вектор прыжка рассчитан и заведен в программу ускорителей и прыжковых двигателей. Она составлена заранее и уже привязана к пилотной. Расход топлива в норме, колебания энергетики в пределах допустимого. По достижении необходимой скорости остается нажать лишь одну кнопку, и корабль отправится в прыжок. Программа торможения тоже составлена, но, конечно, после прибытия на точку выхода ее исполнение должен контролировать человек – мало ли что изменилось в пространстве за несколько сотен лет? Все прекрасно – кроме необъяснимого отсутствия вахтенных в рубке управления.

Открыв периферийные системы, Алекс начал проверять датчики корабля, надеясь обнаружить присутствие людей в других отсеках. Но их не удалось найти ни на камбузе, ни в комнате отдыха, ни в спортивных залах. Даже медицинский отсек пустовал. Все остальные сектора были запечатаны после старта корабля, и пилот даже не стал их проверять. По привычке он переключился на главный трюм, чтобы проверить состояние капсул колонистов, и сразу получил предупреждение от системы. Датчик обнаружил поврежденную криокамеру и показал ссылку на архивную запись в журнале системы. Алекс открыл запись и обнаружил, что ее уже читали и даже сняли с нее тревожный приоритет. Это означало, что вахтенные приняли информацию к сведению и занялись неисправностью.

Переключив режимы, Алекс подключился к системе камер наблюдения главного трюма, надеясь застать вахту за ремонтом капсулы. Но изображения он так и не дождался. Тогда он переключился на другую камеру, а потом на следующую... Отказ. Чувствуя, как на лбу выступает холодный пот, Алекс запустил тестирование систем связи трюма. Полный провал. Ни одна камера не выдавала изображения. Датчики утверждали, что с коммуникациями все в порядке, а это означало, что вышли из строя сами камеры. Все две сотни. Разом.

Дрожащей рукой Моруа вытер вспотевший лоб. Потом спохватился и переключился на камеру в шлюзе, что вел от жилых отсеков к трюму. Камера отозвалась сразу и послушно развернула картинку, от которой у пилота встали дыбом волосы: главные ворота шлюза, сквозь которые мог пройти целый шаттл, открыты. Броневые створки прятались в стенах, а там, за порогом, начинался полумрак, скрывавший ряды криокамер.

Алекс увеличил картинку, надеясь заметить хоть какие-то следы вахтенной команды, и тут же понял, что это бесполезно – камера показывала слишком маленький участок коридора. Тогда Алекс подключился к общему каналу связи экипажа и проверил эфир. На всех частотах было пусто. Работающих передатчиков система не обнаружила. На всякий случай он прощупал аварийную волну, по которой шли автоматические сигналы поврежденных скафандров. Пусто. И лишь тогда он стянул с головы шлем и откинулся на спинку кресла.

В ушах барабаном бился пульс. Подняв руки, пилот начал массировать виски, с отвращением чувствуя, как боль тяжелой волной разливается по затылку. Он знал, что этим кончится. Так и знал, что ему придется спускаться вниз, туда, куда вел кровавый след. Несчастный Муни. Неужели он поднимался по аварийному трапу от самого шлюза? Неудивительно, что он потерял столько крови.

– Боже, – буркнул Алекс. – Они что, все спятили?

Перед его взором встала нелепая картина – вахтенные спорят над сломанной криокамерой, выясняя, чья очередь заниматься ремонтом. Вот один поднимает плазменный резак, второй хватается за пистолет... Нет. Бред. Все это бред.

С трудом приподнявшись, Алекс встал из кресла, выпрямился и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Корабль в порядке, все основные системы работают, а значит, все хорошо. Сейчас его задача – найти вахтенных и узнать, что случилось. Нужно просто спуститься в трюм и посмотреть, что там происходит. И все же... очень жаль, что под рукой нет оружия – даже того примитивного пистолета, что хранился на капитанском мостике. Но он должен идти. Он обязан найти команду и вернуть их на вахту. В конце концов это его работа.

Окинув долгим взглядом пустую рубку, Алекс поежился. Спускаться в трюм не хотелось. Он подумал, что неплохо бы разбудить Амира и отправиться в трюм вдвоем, но потом с сожалением отказался от этой идеи. Он снова оглянулся и нехотя побрел к дверям. Нужно спуститься в трюм и проверить состояние капсул. Еще не факт, что произошло что-то серьезное. Быть может, на самом деле отказала система камер, и теперь вся вахта бродит в темноте трюма, пытаясь починить оборудование. Может, и так. Но Муни...

Уже у самого выхода ему в голову пришла идея, от которой пилота бросило в дрожь. Несколько часов назад из рубки точно так же выходили вахтенные. Сначала один, потом второй, третий. В конце концов в рубке остался один Муни. Он так же боялся и недоумевал – куда подевались остальные. И точно так же сожалел, что у него нет оружия. Тогда, наверное, он и достал с мостика древний револьвер. И, успокоенный, отправился на поиски друзей. В рубку никто из них не вернулся: трое, судя по всему, сгинули в трюме, а Муни умер около ряда криокамер.

Чувствуя, как замирает сердце, Моруа развернулся и бегом вернулся к пульту. Дрожащими руками он натянул шлем и вошел в закрытый сегмент системы. Тут ему доступен только один раздел – срочное пробуждение аварийной вахты. Закусив губу, пилот ввел личный код, подтвердил свои полномочия вахтенного и запустил процедуру разморозки. Система подчинилась, не забыв внести пометку в личное дело пилота Моруа. Если решение пробудить аварийщиков окажется ошибочным, пилота, поднявшего ложную тревогу, отдадут под трибунал. Это пахло не просто выговором, а разжалованием и увольнением с действительной службы, но сейчас Алекс изо всех сил молился о том, чтобы этим все и кончилось. Пусть тревога будет ложной. И пусть потом капитан Корт лишит его звания пилота, а командующий запрет в карцер. Пусть. Если бы он мог, то поднял бы сейчас тревогу первой степени и перевел бы корабль на военное положение. Тогда все отсеки бы заблокировались, а из криокамер начали бы подниматься военные. Но таких прав у него нет – это мог сделать только кто-то из военных офицеров. В составе аварийной вахты есть один из них, и Алекс искренне надеялся, что вояка окажется параноиком и поступит именно так.

Поднимаясь из кресла, Алекс чувствовал внутри пустоту. Он сделал все, что мог. До пробуждения аварийной вахты осталось примерно шесть часов – не так уж долго по меркам космоса. Но ему предстоит визит на нижние палубы – по инструкции он обязан попытаться устранить источник опасности своими силами до прибытия помощи. Идти не хотелось. Самым разумным было бы дождаться пробуждения начальства, получить разнос и с облегчением взвалить все проблемы на плечи старшего аварийной вахты. И все же... Представив, что там, среди камер, сейчас истекает кровью последний вахтенный, которого еще можно спасти, Алекс почувствовал стыд. Почему он решил, что Муни был последним?

Обругав себя последним ослом, Алекс побежал к дверям – он должен был как можно скорее добраться до медицинского отсека, а потом спуститься в трюм. Он просто не имел права ждать, пока очнется следующая вахта. Не имел права.

Прежде чем запечатать дверь в рубку, Алекс оглянулся и посмотрел на древние перила, ведущие на капитанский мостик. И ему вновь почудился многоголосый шепот, в котором слышалось одобрение. Алекс открыл дверь и шагнул в темноту. Он знал, что поступает глупо, но не мог поступить иначе.

* * *

От площадки грузовых лифтов к главному трюму опускался широкий пласталевый пандус, напоминавший размером широкую дорогу. Но сейчас, когда вокруг было темно, а под ногами слабо мерцала дорожка аварийного освещения, пандус казался Алексу огромным языком, ведущим в распахнутую пасть чудовища. С опаской он ступил на скользкий металл и медленно пошел вперед, напряженно вглядываясь в темноту.

Двери трюма открыты настежь – толстые створки прятались в стенах, а огромный круглый вход походил на дыру в горе. Там, за порогом, колыхалась тьма. Лишь светящаяся дорожка аварийного освещения вяло мигала, уходя в темную даль. Она почти ничего не освещала, зато не давала заблудиться ремонтникам. Алекс ступал по светящемуся пунктиру, как по волшебной тропе, что сможет его защитить от опасности, таящейся во тьме.

У самого порога пилот остановился, не решаясь сделать последний шаг. Заглянув в темноту, он не увидел ничего, кроме первого ряда криокапсул, подсвеченных дорожкой. Немного поразмыслив, Алекс все же решился сойти с дорожки и подойти к пульту управления дверями трюма. Терминал на стене был раз в пять больше обычного пульта управления и, по сути, являлся отдельным компьютером, достаточно сложным, чтобы следить за состоянием дверей.

Введя свой код, Моруа просмотрел список операций. Первым делом он открыл раздел общего освещения трюма и с неудовольствием обнаружил, что его доступа не хватит для запуска полного освещения главного трюма. Еще бы – такая бездна энергии обязательно даст дополнительную нагрузку на общие генераторы, и потому разрешение на это должен дать как минимум дежурный энергетик. Который, разумеется, сейчас мерзнет в криокапсуле вместе со всем своим отделом. Предполагалось, что для мелкого ремонта необязательно подавать полную мощность на освещение. Ремонтнику просто нужно было добраться до места поломки и активировать ближайшую световую панель.

Раздраженно пожав плечами, Алекс открыл журнал операций. Дверь распечатали шесть часов назад, и сделал это лейтенант Дробыш – старший дежурной вахты. В журнале был зафиксирован и тревожный сигнал одной из криокамер – он по-прежнему оставался активным, значит, камеру не только не починили, но даже не отключили. Алекс представил, как старший вахтенный офицер входит в трюм, сжимая в руке малый ремонтный комплект. Он исчезает в темноте. Потом за ним идет следующий вахтенный, встревоженный тем, что офицер не отвечает. Следом за ним спешат другие вахтенные. Проходит немного времени. Выходит из темной бездны только Муни – окровавленный, еле живой. Он бросается к лифтам – даже не позаботившись закрыть створки. И...

Пилот вздрогнул и положил руку на пояс. У них было оружие – по крайней мере у Муни, шедшего последним. А у него сейчас на ремне только легкая аптечка. Пластиковый куб со встроенным датчиком, что способен поставить диагноз и впрыснуть набор лекарств. Но кроме аптечки Александр захватил из медотсека и виброскальпель – самый большой, какой только нашелся. Его предполагалось использовать для ампутации конечностей – в том случае, когда не работал роботизированный медик. Виброскальпель имел собственную батарею питания и размером напоминал здоровенный кухонный нож для разделки мяса. Не бог весть какое оружие, но все же пилот чувствовал себя уверенней, сжимая в руке холодную рукоять инструмента.

С тоской оглянувшись на лифтовую площадку, залитую светом одинокой панели, Александр прикусил губу. Потом он решительно повернулся спиной к свету и взглянул в черную пропасть трюма. Он чувствовал, что этого не стоит делать. Это глупо и опасно – лезть в одиночку туда, где предположительно пропали без следа трое человек. Там может быть все, что угодно, – от спятившего после криосна вахтенного до серьезной аварии с химическим поражением зоны. А то и радиоактивным. Но, как единственный вахтенный, он обязан это сделать. Возможно, там, среди капсул, лежит офицер Дробыш, зажимая рану в ноге, и молится, чтобы поскорее пришла помощь. Или третий пилот, хватая воздух сожженным горлом, скребет пальцами пласталевый пол. Быть может, там случился пожар или даже взрыв, уничтоживший датчики, а Муни – единственный, кто выжил при этом. Нельзя сказать наверняка. Но одно пилот знал точно – если сейчас он не войдет в трюм, то будет проклинать себя за трусость всю оставшуюся жизнь.

Сжав кулаки, Алекс вернулся на световую дорожку, уходящую в темноту светлым пунктиром. Он знал, что некоторые из его друзей в этот момент обратились бы к своим божествам с пылкой молитвой. Но Моруа не был религиозен, поэтому он взял виброскальпель в правую руку, положил палец на кнопку активации и решительно вошел в темноту.

Первые шаги дались легко – в спину бил свет лифтовой площадки и за порогом трюма царил скорее полумрак. Но уже через десяток шагов пилот погрузился в царство темноты и замедлил шаг.

Свет от дорожки поднимался до колен, освещая только крохотный участок пола. Из вязкого полумрака выступали силуэты разовых криокамер, стоявших на стеллажах, словно книги в библиотеке. Лабиринт железных полок уходил вверх и терялся в темноте, подобно вершинам гор. Над головой плескалась темнота, заставляя горбиться и вжимать голову в плечи.

Поборов себя, Алекс поднял голову и взглянул наверх. Потом быстро опустил взгляд к светящимся полоскам и побрел вперед – наугад. Сначала он хотел позвать вахтенных, но потом раздумал кричать. Как-то это неправильно. Тревога, сочащаяся из темноты липкой патокой, не давала открыть рот. Казалось, пилота окутало мокрое одеяло, что приглушало звуки и свет. Хотелось развернуться и бежать прочь от этого странного места. Пересиливая себя, Алекс сделал несколько шагов вперед и остановился на перекрестке стеллажей.

На полу, прямо у светящейся полоски, темнело пятно. Нагнувшись, пилот тронул его пальцем и отдернул руку. Кровь. Он ни секунды не сомневался в том, что эти следы оставил Муни. Значит, он на правильном пути.

Выпрямившись во весь рост, Алекс активировал скальпель, и энергетическое лезвие томно загудело.

– Дробыш! – громко позвал пилот. – Эй! Кто-нибудь!

Голос канул в темноту и растворился в ней без остатка, сгинул, не оставив даже эха.

– Эй! – снова крикнул пилот.

Ему никто не ответил. Сжав холодную рукоять, Алекс сделал несколько шагов вперед. Остановился. Обернувшись, он взглянул на распахнутые двери. Серый полумрак, царивший в коридоре, отсюда казался светлым пятном. Оно звало к себе, пытаясь всеми правдами и неправдами выманить пилота из опасной темноты.

Нестерпимо хотелось уйти. Бросить все и вернуться к свету. Сжав зубы, Александр обернулся, выставил перед собой скальпель и решительно зашагал вперед. По дороге он заметил еще три кровавых пятна, но не стал останавливаться – боялся, что у него не хватит духу продолжить путь. Шел медленно, но решительно, не позволяя себе смотреть по сторонам. Взгляд был устремлен в пол. И поэтому на следующей развилке он сразу заметил темный предмет, что закрывал светящуюся полоску.

На этот раз Александр остановился. Присев на корточки, он протянул руку и коснулся пальцами холодного металла. Пистолет. То самое древнее чудовище, что хранилось в сейфе капитана. Сглотнув, Алекс взялся за рукоять и нахмурился – пистолет оказался мокрым и липким. Кровь.

Выругавшись, пилот вытер руку о комбинезон. Потом сжал зубы, взял пистолет и медленно выпрямился, до боли сжимая ребристую рукоять. В тусклом свете дорожки ему удалось рассмотреть, что все заряды в барабане на месте. Александр выключил скальпель, сунул его в карман комбеза и аккуратно переложил пистолет в правую руку. Медленно, словно работая с ядерным зарядом, взвел большим пальцем курок. Тот звонко щелкнул, и на этот раз по рядам криокамер прокатилось эхо, показавшееся Алексу раскатом грома.

Выпрямившись во весь рост, пилот поднял пистолет к плечу и набрал полную грудь воздуха.

– Эй! – закричал он изо всех сил. – Отзовитесь! Вахта, на выход!

Никто не ответил. Опустив железное чудовище, Алексей сделал еще один шаг вперед, чувствуя невыносимый стыд от того, что его колени дрожат. Он выругался сквозь зубы и собрался сделать следующий шаг – нужно было найти ближайшую световую панель и активировать ее. И в этот момент краем глаза заметил какое-то движение в темноте.

– Эй, там, – крикнул он, разворачиваясь на месте. – Дробыш, это вы?

Тишина звенела в ушах. Темнота была неподвижна, и Алекс чувствовал, как волосы на голове становятся дыбом. Его рука непроизвольно вытянулась вперед, и ствол пистолета уставился в темноту. Из прохода между стеллажами повеяло холодом. Пилот попятился и в тот же момент спиной ощутил движение воздуха. Вскрикнув, он обернулся, ткнул пистолетом в темноту и застонал. Словно в ответ сверху, из сосредоточения тьмы, пришел слабый шорох.

Стуча зубами от ужаса, Алекс вскинул голову, ожидая, что сейчас ему в лицо бросится склизкий комок тьмы... Над головой зыбким пологом колыхалась темнота. В ней что-то пряталось. Что-то, не отвечавшее на зов пилота.

Не отводя взгляда от стеллажей над головой, Алекс попятился и наткнулся спиной на жесткий угол криокамеры. Вскрикнув от испуга, пилот развернулся и бросился к выходу.

Светлое пятно входа оказалось неожиданно далеко. Хватая ртом холодный воздух, пилот мчался по световой дорожке изо всех сил, проклиная себя за то, что зашел так далеко. Но не кричал – берег дыхание. Светящийся пунктир под ногами слился в сияющую полосу, а он все бежал – бездумно, отдавшись на милость инстинкта самосохранения, так, как делали дикие предки миллионы лет назад, спасаясь от хищников. В голове не было ни единой мысли, весь мир сузился до светлого пятна в конце черной пещеры. Там свет. Там – спасение. А за спиной – длинные клыки невидимой смерти.

У самого порога он споткнулся и с воплем выкатился на ребристую поверхность пандуса. Задыхаясь, хватая воздух ртом, пилот быстро перевернулся и прицелился в темноту. Замер. Из распахнутых дверей шлюза веяло холодом. Ни звука, ни движения. За ним никто не гнался, но Алекс знал – там, в самой темноте, кто-то есть.

Не отводя пистолета от темного зева пещеры, он приподнялся и встал на ноги. Оставив оружие в правой руке, левой он коснулся пульта управления, и огромные створки дрогнули. Лязг разнесся по всему трюму, а над входом замигал алый маячок, предупреждая, что двери закрываются. Вжавшись спиной в пласталевую стену, Александр ухватил пистолет двумя руками и прицелился в трюм. Он не отводил оружие от темного провала до тех пор, пока толстенные створки не выползли из стен и не сомкнулись с грохотом, напоминавшим выстрел тяжелого орудия.

Только тогда пилот опустил древний револьвер и всхлипнул. Целую минуту он бессмысленно смотрел на закрытые створки и просто дышал, наслаждаясь каждым вдохом. Потом сжал рукоять пистолета и снова обернулся к пульту. Отдав приказ на блокировку, он подтвердил его аварийным кодом и запечатал трюм намертво. Теперь, чтобы его открыть, понадобится доступ старшего офицера.

– Ах ты, – всхлипнул Алекс, убирая пистолет в набедренный карман. – Ах ты, тварь!

Развернувшись, он побрел вверх по пандусу, к лифтовой площадке. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного. Ноги не слушались. Путь до лифта занял вдвое больше времени, чем обычно, но пилот не обратил на это внимания. Он шел медленно, автоматически переставляя ноги, и бормотал под нос ругательства вперемешку с мольбами. У лифтов он остановился, приложил браслет к пульту и вошел в открывшуюся дверь. Нужно было подняться наверх и дождаться аварийной вахты – вот и все, что он смог придумать. Набирая цифровой код палубы управления, он долго не мог попасть по кнопкам – слишком сильно тряслись пальцы. Когда наконец лифт вздрогнул и пошел наверх, Александр прислонился к стене и застонал.

– Нет, – прошептал он. – Пожалуйста, только не это!

Ему казалось, что он вернулся на сотни лет назад – в тот кошмар, из которого колонисты Новой Надежды сбежали в последний момент, бросив на растерзание тех, кто не успел подняться на орбиту. Неужели все напрасно? Неужели этот ад снова их настиг, пронесясь сквозь пространство и время следом за жертвами?

– Нет, – бормотал пилот, – не надо. Прошу, не надо!

От сильного удара шахта лифта содрогнулась, и кабина резко остановилась. Алекс упал, прокатился по полу и стукнулся головой о стену. Застонав, он приподнялся, и в этот момент отключился свет. В полной темноте стало слышно, как где-то гудят генераторы, пытаясь переключиться на резервные линии.

– Нет! – застонал Алекс. – Пожалуйста!

Скорчившись на железном полу, он закрыл ладонями мокрое от пота лицо. И наконец заплакал.

Часть вторая

ДОРОГАМИ ЗВЕЗД

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Огромный шар планеты нависал над самым кораблем, закрывая обзорное окно. Отсюда был виден только огромный ломоть шара, подсвеченный бледным солнцем, что выглядывало из-за планеты. Голубоватая атмосфера окутывала шар пушистой дымкой. На зыбкой границе света и тьмы вспыхивали искорки шаттлов, входящих в атмосферу, а внизу, где царила ночь, полыхали огни мегаполисов. В центре Свободного Сектора, в колонии Зод, жизнь не останавливалась с приходом темноты. Ночь не мешала делам миллионов торговцев, жуликов, пиратов и контрабандистов. Для большинства из них ночь даже предпочтительнее, чем день. Здесь, на окраине галактики, вдалеке от других поселений, нашли приют те, кто не соглашался жить по чужим законам и не признавал ничьей власти, кроме своей. За головы большинства из них в других секторах была назначена награда, но здесь, в этом вольном мире, они сами могли назначать награду за голову других. Свободный Сектор по-прежнему оставался зоной, где власть принадлежала тем, у кого больше оружия. Отсюда по обитаемым системам расползались хорошо известные злодеяния вроде пиратства, шантажа, грабежа и невиданные ранее, придуманные самыми извращенными умами известной части галактики. Взамен в Зод текли денежные реки, позволяя счетам преступных кланов и синдикатов соперничать с бюджетами империй и государств. Что, в свою очередь, спасало Зод от внезапного налета объединенных флотов – торговых партнеров уничтожают на финансовых рынках, а не на орбите. Недовольные партнеры должны были принимать в расчет и удаленность Зода от обжитых миров, и лучшее вооружение, какое только можно купить за деньги. Если бы у Свободного Сектора остался один правитель, его вполне можно было бы назвать новым государством. Его бы признали другие системы – не все, но очень многие. Но в Свободном Секторе правили десятки кланов, раздираемые междоусобной войной за влияние, и только это спасало обжитые миры от появления под боком богатого и агрессивного соседа. Хрупкое равновесие сохранялось больше двух сотен лет, и пока ни одна сторона не решалась его нарушить – другие государства не могли позволить себе собрать достаточно большой флот и отправить его в преступное гнездо. Это обошлось бы им слишком дорого, а неизбежные потери в боях могли ослабить как вооруженные силы миров, так и их финансовое состояние. В свою очередь, кланы Свободного Сектора не собирались воевать со всем миром – дело это хлопотное, кровавое и не слишком выгодное. Намного проще этот мир купить – пусть не целиком, а по частям. Это намного дольше, чем головокружительный пиратский налет на беззащитные системы, но зато безопасней. Хищник отрастил финансовые клыки и запустил их в тело соседних миров, высасывая жизненные соки и впрыскивая яд. Прилипала, вампир, паразит – а не голодная акула. И именно в пасть этого чудовища и собирался отправиться «Стальной Шип». Совершенно добровольно.

Арт переключился на носовые камеры, и картинка перед глазами сменилась. Теперь обзор заслонял величественный орбитальный порт, гостеприимно светивший «Стальному Шипу» причальными огнями. Десяток огромных шаров, спаянных коммуникациями в гибкую гусеницу, висел на орбите Зода. Порт ощетинился сотнями причальных игл и походил на ежа. Корабли, облепив причальные трубы, впитывая горючее и энергию, принимали на борт посетителей и грузы. Все вместе они походили на виноградные гроздья, где почти каждая ягодка уникальна: и стандартные круглые грузовики, и пухлые груши вольных торговцев, и острые иглы малотоннажников, способных опуститься на планету. Отдельно у самого края висели пиявки с лохматыми краями – корабли дамбарцев. С другой стороны порта собрались корабли эсаев, походившие на пирамиды. Вокруг тела порта-гусеницы сновала бесчисленная мошкара челноков, орбитальных флаеров и шлюпок. Со стороны их движения выглядели хаотичными, как пляска комаров вокруг фонаря, но Арту был знаком этот танец, регулируемый сотнями живых диспетчеров и тысячами следящих программ. Без четкого управления порт давно бы разлетелся в клочья, засыпав планету тоннами металлолома. Старпом знал, что, хотя порт и находится на орбите пиратского мира, это не значит, что на его территории не действуют правила. Наоборот, именно здесь работают самые лучшие диспетчера, а правила стоянки и требования к визитерам остаются самыми жесткими в обитаемом космосе. Это осознанная необходимость, без жесткого управления такие разные гости рано или поздно устроят сражение на орбите, поссорившись из-за очередности заправки или приоритетов доступа к информационным сетям. Нет, в порту Зода порядок поддерживался железной рукой – не закона, но тирании хозяев.

– Артур, – шепнула Роза по внутренней сети. – Я готовлюсь к стыковке.

– Принято, – отозвался старпом, отключаясь от внешних камер и выводя на экран шлема схему первоочередных подключений к причальной игле.

– Оставь схемы в покое, я все сделаю сама, – сказала капитан. – Убирайся из моих рабочих систем и иди в кают-компанию. Собери остальных. Перед спуском на планету надо кое-что обсудить.

Старпом взглянул на схему стыковки, не нашел в ней ни одного изъяна и отключился от управления. Стащив с головы пилотный шлем, он прищурился на тусклую панель освещения, заливавшую его каюту призрачным светом.

Личные каюты экипажа были их рабочими местами – так на борту «Шипа» экономили свободное место. У каждого члена команды рядом со спальным местом оборудован рабочий пульт, что дурно сказывалось на размерах личного пространства, зато положительно влияло на размеры трюма и потребление энергии.

Выбравшись из управляющего кресла, напоминавшего тугой кокон, Артур осмотрел свою крохотную комнатку. Три шага вдоль, два шага поперек – вот и вся каюта старшего помощника. Справа – универсальная койка, что может служить и постелью, и противоперегрузочным ложем – в случае отказа гравитонов, снимавших перегрузки при ускорении. Слева – кокон пилотного кресла и путь управления. Фактически всю работу пилота выполняла Роза, – лучше нее с кораблем никто управиться не мог. Артур иногда дублировал ее функции, когда капитан была не в духе или очень по-человечески ленилась заниматься мелочами. Обычно при швартовке старпому полагалось обеспечить подключение жизненных систем корабля к системам порта и проследить за тем, чтобы все соединения оставались в рабочем режиме до окончания швартовки, но сейчас Роза взяла на себя и эту работу. Сейчас у Артура была иная задача.

Споры о том, что делать после прилета на Зод, не утихали до самого последнего момента, когда пятый длинный прыжок вынес «Стальной Шип» в систему Зод, почти до дна исчерпав резервы трех прыжковых двигателей. К соглашению так и не пришли – в основном потому, что Роза отмалчивалась. Она сразу объявила, что раскроет карты только на орбите свободной колонии. Что не помешало остальным членам экипажа накричать друг на друга, построить десяток планов действия, раскритиковать их, рассориться и вновь помириться. Все они знали, что сделают так, как прикажет капитан, – они в рейсе и обязаны подчиняться ее командам. Но собственное мнение есть у каждого, и никто не собирался его скрывать.

По дороге в кают-компанию Артур встретил Роба, и к месту сбора экипажа они подошли вместе. Остальные ждали их за столом, устроившись в глубоких креслах. Над блестящей столешницей мерцала голограмма Розы. Она дожидалась опоздавших, нервно похлопывая по виртуальному бедру кожаными перчатками, невесть как оказавшимися в ее руках.

– Побыстрей, ребята, – бросила она, завидев старпома и оружейника. – Сейчас начнется стыковка. Нам уже выделили причал.

Заняв места, Арт и Роберт послушно положили руки на стол, как прилежные ученики, готовые к началу урока. Роза была явно не в духе, и потому даже старпом не собирался ей перечить – не говоря об остальных членах экипажа, до сих пор немного опасавшихся своего необычного капитана.

– Я выслушала каждого из вас, – произнесла Роза. – И приняла к сведению ваши мнения. А сейчас мы все сделаем так, как я скажу. Арт, Роб и Инга готовятся к визиту на поверхность. Вы спуститесь в столицу, найдете маленькую контору под названием банк «Империя» и переговорите с управляющим. Я вышлю вам на коммы месторасположение этого заведения и имя нужного человека, как только вы спуститесь вниз.

– Почему не сейчас? – Артур нахмурился. – Есть проблемы?

– Пока я не подключилась к сетям Зода и не могу сказать, где точно находится это место и как быстрее всего его найти. Но к тому времени, как вы опуститесь на поверхность, я буду знать и то и другое. Я сама договорюсь с их персоналом. Возможно, мне удастся уговорить их принять большой безналичный платеж.

– А если не удастся? – спросил оружейник.

– В этом мире все продается и покупается, – спокойно отозвалась капитан. – Погибший хакер пользовался самым дешевым тарифом аренды, и я легко перекрою все его выплаты. К тому же покойник не сможет оплачивать счета, и хозяин конторы будет рад освободить ячейку для другого клиента. Конечно, узнав, что мы заинтересованы в ее содержимом, он попытается содрать с нас три шкуры. Но оплата – это уже моя забота. Ваша – достать рекордер и принести его на борт.

Роза вытянула руку, и над ее ладонью появилось изображение маленького ящичка.

– Рекордер подключен к общей сети через гнездо в ячейке банка, – сказала она. – Он принимает информацию, записывает на диск и отсоединяет его от сети. Диски хранятся в нем же, в нижнем отделении. Вам нужно просто забрать этот ящик и принести на борт.

– Как мы узнаем, что это именно тот рекордер, что нам нужен? – спросил старпом, хмуро разглядывая виртуальное изображение. – К нему можно подключиться?

– Подключиться можно, – ответила Роза, и изображение рекордера пропало. – Но вы не сможете добраться до интересующей нас информации. Во всяком случае, так быстро, как нам нужно. Просто ведите себя так, чтобы у хозяина конторы и мысли не возникло об обмане. С этим, надеюсь, вы справитесь.

– Так точно, капитан, – отозвался Роберт, расправляя широкие плечи. – Будет сделано.

– Отлично. Арт, проследи за тем, чтобы все осталось в рамках приличия. Здесь не подают в суд на хулиганов. В них сразу стреляют.

– Не нравится мне все это, – буркнул старпом.

– Знаю, Арти, – отозвалась капитан и улыбнулась старпому. – Думай о хорошем. О целой планете, что будет в нашем распоряжении.

Артур набрал воздуха, и искусственные легкие послушно изобразили тяжелый вздох.

– А я? – спросил Дэниэл. – Что делать мне?

– Вы с Магдой займетесь заправкой и обслуживанием «Стального Шипа». Ты отправишься в порт, найдешь приличную станцию обслуживания, что сможет быстро поставить нам топливо и резервные узлы. Магда позаботится о контрактах и оплате.

– Контракты на пиратской станции. – Магда вздохнула. – Не думала, что доживу до этого. Мне казалось, тут больше в ходу алмазы величиной с кулак и честное пиратское слово.

– Здесь все то же самое, что и в Федерации, – заверила ее Роза. – А плюсы и минусы расставляет только общественное мнение. Не хочу оправдывать местных воротил, но в этом порту порядка больше, чем в большинстве портов Федерации.

– Сделаю, что смогу, – отозвалась бухгалтер. – Выплаты пойдут с обычного счета?

– Как всегда, Магда, как всегда, – отозвалась капитан. – Вот что еще, ребята, – Роза окинула экипаж долгим взглядом, словно пытаясь понять, можно ли им доверить эту информацию. – Постарайтесь не облажаться, – наконец произнесла она. – У нас нет права на ошибку. Перед тем как выпрыгнуть из системы Тумана, я прочесала федеральные линии связи. Из центра в системы рассылается ордер на наш арест и уничтожение в случае сопротивления. Поздравляю вас, мы теперь самые настоящие пираты. Все порты Федерации для нас отныне закрыты.

– Вот срань! – рявкнул Артур. – Во что ты нас втравила?

– Ничего особенного, Арти, – отозвалась капитан. – Всего лишь небольшая авантюра, одна из многих. Не беспокойся, Арти, это ведь не конец света. Остаются порты Империи Чен, порты в независимых системах, станции дамбарцев и эсаев. И даже этот проклятый Зод всегда будет готов принять нас. Так что ничего непоправимого не произошло.

– Пираты! – с горечью воскликнул Роберт. – Я не хочу быть пиратом!

– А мне даже нравится, – отозвался механик, откровенно забавляясь. – Подайте мне киберпротез на левую ногу и вибросаблю – я возьму на абордаж всю Федерацию.

– Ладно, – сказала Роза, пряча глаза от укоризненного взгляда старпома. – Все не так плохо. На нас не висят трупы и абордажи. Конечно, после того как мы наплевали на распоряжение Федерального правительства и удрали с Тумана, нас объявили в розыск. Но это не значит, что за нами будут охотиться, как за черными рейдерами. Просто продолжаем разыгрывать наши карты, но теперь делаем скидку на новые обстоятельства. И стараемся не маячить перед военными станциями Федерации. Помните – большой приз не дается в руки без большого риска. Перед нами открывается новый мир, и за обладание им придется заплатить. Пока плата невысока. Но постарайтесь, черт побери, чтобы мы получили то, за что заплатили. Обратного хода нет, мы никогда не будем прежними стервятниками. Федерация, конечно, нас не расстреляет, но вам влепят сроки, а меня поставят на прикол. А может, и разберут по винтику. Так что постарайтесь, мои дорогие, сделать все без ошибок. Арти?

– Сделаем, – отозвался старпом с тяжелым вздохом. – Сделаем все в лучшем виде, Роззи. Я не позволю этим яйцеголовым разобрать тебя. Мы найдем новый мир, и в нем никто не сможет тронуть тебя и пальцем.

– Спасибо, Арти, – отозвалась Роза, и ее алые губы тронула улыбка. – Я знала, что на тебя можно положиться.

Изображение Розы опустило голову, прислушиваясь к чему-то.

– Стыковка, – объявила она. – Я подключаюсь к системам орбитального порта. Идите собираться, ребята, у нас впереди трудный день.

– Слышали? – рыкнул Артур. – Все по местам. Шевелитесь, что вы как неживые!

Экипаж дружно поднялся из-за стола. Роб начал что-то бормотать на ухо Арту – про защитные костюмы для наземной операции и носимое вооружение. Но старпом успел заметить мерзкую ухмылку на лице Дэниэла.

«Боже мой, неужели это так заметно? – подумал Арт. – Проклятье. Да ведь они все знают. Конечно. И Роза знает. Вот дьявол! Каким же идиотом я выгляжу!»

– Вот что, Роб, – бросил он. – Жди меня у шлюза. Возьми все, что посчитаешь нужным, а я подойду через пару минут.

Старпом резко развернулся, оставив оружейника стоять с открытым ртом, и быстро пошел к своей каюте. Ему необходим глоток того мерзкого пойла, что еще может подогреть его синтетическую кровь. Желудок всосет отраву, отправит в жилы, прогонит сквозь фильтры, но кое-то обязательно доберется до мозга пленника пласталевой коробки, заменяющей череп. Только один глоток – не больше.

Артур знал, что поступает очень глупо, но не мог ничего с собой поделать. Ему хотелось ощутить сладкий яд у себя в жилах. Киборг-алкоголик – чудесный уродец для воскресного репортажа на домашнем канале. Но без отравы не обойтись. Она напоминает, что он все еще жив. Что он – человек, а не робот. Что все железо в теле – это всего лишь протезы, а он по-прежнему остается Артуром Корном. Старпом очень хотел верить в это и старался сохранить хотя бы эту, последнюю из доступных ему иллюзий. Потому что иногда ему казалось, что Артура Корна больше нет.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Узкий коридор, размерами походивший на трубу вентиляции, был погружен во тьму. Только вдалеке светилось мутное пятно – выход в ремонтный отсек. Пенобетонный пол ощутимо подрагивал. Грегор знал, что там, внизу, работают механизмы автоматической фабрики производства протеинов. Ремонтный лаз, идущий над главным залом подземного завода, спрятанного под кварталом Технарей, стал идеальным убежищем. Здесь все автоматизировано, нет следящих систем, не бывает облав и сюда очень трудно проникнуть человеку, не имеющему отношения к ремонтным службам. А обход дежурной смены только раз в шесть часов, к тому же техники редко заглядывают в ремонтный лаз, они следят за работой чанов. Только иногда приводят с улицы шлюх, и тогда в этом укромном местечке оставаться опасно. Но это случается реже, чем обход. Этим неудачникам, похоже, не везет даже с продажными девками.

Грегор Нейман умел прятаться. И в городе, и в джунглях, и даже на крошечных кораблях, где все на виду. Его этому учили. Поэтому он без труда миновал защитные системы завода, не вызвав даже намека на подозрения.

Уже около суток он скрывался в темной бетонной кишке, твердо зная, что здесь его никто не найдет. Кроме того, у этого убежища было еще одно достоинство – лаз располагался близко к поверхности, и коммуникатор свободно ловил сигнал от ближайшего общего транслятора, установленного на территории завода. Нейману нужен был доступ в сеть, ему была нужна информация – в ней он сейчас нуждался больше, чем в пище. Безопасность и информация – ключевые факторы при планировании ответного удара. И – время.

Открыв глаза, Грег приподнялся и сел, очнувшись ото сна в доли секунды, словно включившийся механизм. Чтобы проспать ровно два часа, ему не нужны будильники. Подготовка позволяла бывшему агенту точно отмерять интервалы времени, отведенные на сон. Он заснул по своему желанию и проснулся точно в назначенное самому себе время.

Защитный комбинезон с маскирующим нанопокрытием сейчас был отключен и сохранял обычный грязно-серый вид. Нейман предпочитал экономить ресурсы комбеза и не тратил понапрасну энергию. Даже сейчас, в полной темноте, когда детектив находился в полной безопасности, он не стал зажигать свет. На ощупь, но совершенно безошибочно Грег достал из кармана гигиеническую салфетку, вытер лицо и руки. Спрятал липкий комочек обратно в карман. Салфетки с тонизирующим составом тоже нужно экономить – Нейман не знал, сколько времени ему придется провести в этом убежище.

Освежившись парой глотков тоника из пластиковой фляжки, входящей в штатный набор комбеза, Нейман сел поудобнее и достал коммуникатор. Это была старая модель, маломощная, глупая, размером с небольшую тарелку, давно снятая с производства. Но при этом надежная и – что самое главное – чистая. Свой коммуникатор Грег оставил в офисе «Ветерана». Он все равно засвечен, и отследить его не составило бы труда даже для ленивых полицейских. Детектив просто распечатал нужную информацию, а потом изуродовал аппарат так, что его не смогли бы восстановить даже в лаборатории военной разведки. Новый комм он купил на улице старьевщиков, за наличные деньги. Так же, как покупала их уличная шпана и малоимущие обитатели окраин, желавшие приобщиться к информационной сети. Этот комм был чист – Грегор сам проверил его перед покупкой. Никаких жучков и следящих программ. Аппарат удобен, а при необходимости его можно легко поменять на другой. Сейчас этот увесистый прибор оставался для Неймана единственной ниточкой, связывающей его с большой жизнью.

Экран мягко замерцал, выдавая мутное изображение. На темную стену ремонтного лаза упал светлый блик. Детектив прислушался. Все тихо. Автоматы работают исправно, до визита дежурных ремонтников остается четыре часа. Можно начинать работу.

На информационных порталах не было ничего интересного. За сутки скандальная история о заказном убийстве инспектора и разгроме детективного агентства прокатилась мутной волной заголовков по всем новостным сайтам и канула в бездну архивов, уступив место новым скандалам и преступлениям. И все же три крупных портала продолжали следить за ходом расследования нашумевшего дела. Именно они и интересовали Неймана в первую очередь. Он следил за поисками подозреваемого – за поисками самого себя.

Разумеется, на него повесили всех собак. Он побывал на встрече с Дейнцом и сбежал после убийства. Потом появился в «Ветеране» и опять сбежал с места кровавой бойни. Грегор не сомневался, что к приходу полиции все лишние трупы убрали, а нужным людям дали правильные ответы. Подозреваемый у полиции остался один – Грегор Нейман, бывший сотрудник «Ветерана». В его виновности были уверены все – от ушлых газетчиков до честных полицейских, в поте лица собиравших улики против детектива. Грегор их не осуждал – он являлся идеальным кандидатом на роль преступника. А вчера, когда в новостях всплыла история о его увольнении из Беты по состоянию здоровья, все стало ясно даже самым заядлым скептикам. Общественное мнение вынесло приговор – виновен. И сам Грегор на их месте думал бы так же.

Все складывалось один к одному. Его видели рядом с трупами, и он имел специальную подготовку, позволявшую быстро ликвидировать большое количество противников. О мотивах преступлений журналисты гадали до сих пор, но все сходились на том, что детектив просто сошел с ума и принялся убивать всех, кто встретился ему на пути. Самым неприятным было то, что у газетчиков были все основания так думать.

В тот день, когда поступил тревожный сигнал из дамбарского посольства, Грегор должен был вылететь на орбиту для очередного курса переподготовки. Но ему не дали уйти – всех агентов Беты, что находились в правительственном секторе, подняли по тревоге и бросили в мясорубку – подчищать чужие ошибки. Официальную легенду им сообщили сразу: в посольство Дамбара проник террорист и угрожает взорвать здание. Межрасовый скандал, если не сказать больше. Отношения с дамбарцами до сих пор оставались натянутыми, а тут такой казус. Он мог плохо сказаться на межрасовых отношениях, хотя казалось, что хуже уже некуда. И все же, как оказалось, все было намного хуже, чем казалось на первый взгляд.

Федеральная охрана террориста проморгала, и Бета опять должна была закрывать телами амбразуру. Все шло по обычному плану – подлет, проникновение, поиск... Сложности начались на пятой минуте, когда системы безопасности посольства открыли огонь по группе захвата. О работе этих систем офицеры федеральной охраны даже не подозревали – это были собственные разработки дамбарцев. Оперативной группе сообщили, что вся защита отключена дамбарской безопасностью, но Грегор ни на секунду в это не поверил. И оказался прав. Когда отряд попал под выстрелы автоматического плазменного метателя и потерял трех бойцов, Нейман почувствовал, что этим дело не кончится. Он уже не верил в историю с террористом и опасался, что дело завершится большой кровью. Здесь, на территории посольства, кто-то разыгрывал свою партию, и отряд Беты оставался лишь пешками на чужой игровой доске.

В том, что это провокация, Грегор окончательно уверился, когда увидел террориста. Им оказался обычный дамбарец, который и не думал скрываться, а просто сидел в кабинете посла. Похоже, он не рассчитывал, что людям удастся пробиться сквозь системы охраны, по легенде отключенные сотрудниками посольства. Но Грегор Нейман, что ни капли не верил синерожим, – пробрался. Дамбарцы просто недооценили людей. Посчитали, что никто не сможет пройти сквозь их заслоны. Но Нейман, превращенный своими учителями в совершенную боевую машину, доказал дамбарцам, что они сильно просчитались.

Грегор почти взял этого проклятого дамбарца. Почти. Но если бы он вытащил его из здания и представил своему начальству... Вместо обвинения в некомпетентности правительство Федерации получило бы очень крупный козырь в диалоге с Дамбаром. Синерожие все спланировали отлично – фальшивый террорист должен взорвать бомбу, посольство пострадать, а Дамбар снова поднять вой о националистических настроениях людей Федерации. Но если бы выяснилось, что все организовали сами дамбарцы... Этого они не могли допустить. Террорист, пойманный Грегором, прекрасно это понимал. В последний момент, когда Нейман уже выкручивал ему руки, дамбарец взорвал бомбу. Нет, не тактический ядерный заряд, о котором говорилось в легенде. Это оказался маленький химический заряд с боевым токсином. В мгновение ока он превратил всех мыслящих существ на этаже в агрессивных маньяков, жаждущих крови. Началась резня, где каждый был сам за себя. Выжил только один, самый умелый и самый беспощадный, – Грегор Нейман, агент Беты. В одиночку он перебил около полусотни сотрудников посольства: и охрану, и клерков, и посольский корпус. Сраженный вирусом, он продолжал безумствовать, но часть сознания, сохранившая в себе план операции, вывела его обратно к позициям спецназа, окружившего посольство. Атаковать их Грегор не смог – не хватило сил. Обезумевшего агента повязали на выходе, упаковали в переносной изолятор и увезли в биолабораторию разведки. А дальше начался ад.

Замять дело полностью не удалось. Показаниям очнувшегося Неймана безопасники поверили, но доказать ничего не смогли. Фальшивого террориста так и не нашли – его тела в посольстве не обнаружили, и Грегор был уверен, что синерожий, бывший на самом деле агентом разведывательной службы Дамбара, уцелел. Ведь он наверняка заранее подготовился к взрыву токсичного заряда.

Дипломаты Федерации и Дамбара, конечно, договорились, и вся история не вышла за пределы темных кабинетов. Кто и что выгадал от такой развязки, Грег не знал и знать не хотел. Несколько месяцев он приходил в себя после отравления инопланетным токсином, а потом лучшие психотехники лечили его от вспышек немотивированной агрессии и мании преследования.

Когда Грегор Нейман вернулся в реальный мир, оказалось, что его списали со счетов – и Бета, и безопасники, и политики. Он поправился, но больше не мог нести службу – после таких травм увольняют вчистую. Суют в зубы пенсионное удостоверение и выкидывают на улицу. И все же его бы оставили в Бете – каким-нибудь младшим консультантом, – если бы не пришел приказ сверху.

Общественность видела в уцелевшем агенте не героя, а маньяка – человека, вырезавшего половину дамбарского посольства. Пусть под влиянием неизвестного заболевания, но... Дамбарцы жаждали крови Неймана и показательного процесса, они не могли простить Нейману провала своего плана. Они хотели погреть руки хотя бы на этой истории, раз уж не вышло с террористом. Федерация не захотела давать им в руки такой козырь – Неймана дамбарцам не отдали. Но и на службе не оставили – слишком заметной и скандальной фигурой он стал. Спасибо и на том, что не вкололи яд, как это было принято, а просто перевели в обычную палату, лишив специального лечения.

В принципе Грегор должен был догнивать в клинике, медленно погружаясь в пучины безумия, но в дело вмешался Борисов, отчаянно нуждавшийся в хорошо обученном оперативнике. Его связи позволили вызволить бывшего агента из закрытой клиники. А потом... Потом история пошла по спирали.

Грегор закрыл последний новостной портал, где историю его падения обсуждали в сотый раз. Все возвращается на круги своя. Он снова предан. Но на этот раз газетчикам не удастся сделать из него козла отпущения. Теперь он знает, что такое думать и планировать самостоятельно, не надеясь на громадную военную машину, чьим винтиком он оставался с самого рождения. Теперь он вольный стрелок. Агент, работающий сам на себя, которому больше нечего бояться и нечего защищать. Теперь не нужно оглядываться на инструкции и приказы и на глупую веру в то, что нужно молчать ради общего блага Федерации. На этот раз Грегор не хотел играть роль жертвы. Он собирался перейти в наступление и уничтожить противника ответным огнем – кем бы тот ни оказался.

В первые часы после бегства он обзавелся легендой, фальшивыми документами и новым оборудованием. Потом, когда полиция подняла тревогу, залег на дно. Почти сутки он выуживал информацию из информационных сетей, пользуясь и общедоступными каналами, и специальным доступом – чужим, разумеется, – к закрытым сегментам. И только сейчас, после анализа всех собранных данных, он начинал понимать, что произошло.

Грегор ткнул пальцем в экран, и коммуникатор послушно распахнул графическую схему, составленную детективом. Всю информацию, все заметки и размышления Нейман заносил в память комма в виде графических символов. От событий, обведенных кружочками, к выводам тянулись стрелочки, пунктир обозначал предположения, жирные линии – факты. На первый взгляд – запутанная и нелогичная схема, но детектив прекрасно в ней ориентировался. Это, конечно, большой недостаток – хранить в терминале такую информацию, но так Грегору было легче рассуждать. Нейман не мог держать все это в памяти, он в конце концов оперативник, а не аналитик. Стратегическое планирование никогда не являлось его сильной стороной. Ему необходимо смотреть на свои идеи со стороны, чтобы видеть связь между событиями. И сейчас Грегор эту связь видел.

Ему пришлось нелегко – пришлось отказаться от помощи со стороны. На «Ветеран» работали десятки нештатных агентов, и в принципе Грегор мог обратиться к ним за помощью. Но он не сделал этого по двум причинам. Первое – он не хотел засветиться сам и засветить этих помощников. Быть может, им удастся пережить разгром самого агентства. Второе – он не был до конца уверен, что независимые агенты ему помогут. Он предполагал, что его скорее сдадут полиции, потому что наверняка винят в разгроме «Ветерана». Но даже без посторонней помощи Грегору удалось найти то, что ему нужно.

Сразу бросалась в глаза подтасовка – информация, поступившая из полиции в общедоступные источники, была сильно искажена. Причем детектив не сомневался, что и сама полиция введена в заблуждение. Один штрих был настолько грубым, что Нейман окончательно убедился в том, что преступники слишком торопились: во всех протоколах и новостях утверждалось, что Эрих Дейнц застрелен из легкого энергетического оружия, предположительно пистолета системы «Орел». Но даже простой обыватель, доведись ему увидеть тело Дейнца, не поверил бы в эту историю. Очень сложно перепутать результат залпа бортового игломета с выстрелом из ручного оружия. Ложь откроется, и очень скоро, – и первыми завопят вездесущие журналисты популярных каналов, такая грубая подтасовка не пройдет мимо них. Но на развитие скандала понадобится время – пара дней, не меньше. Но и не больше, а это значит, что тем, кто задумал эту операцию, нужно выгадать всего лишь несколько дней. Что будет потом, для них не важно. Они не боятся расследования, что последует за скандалом. Значит, должно случиться нечто такое, что затмит подтасовку фактов в деле об убийстве полицейского высокого ранга. От этих мыслей Грегору становилось не по себе – он даже представить боялся, что именно должно случиться, чтобы такой скандал стал никому не интересен. А ведь это только начало.

Со вторым эпизодом тоже не все гладко. Даже если из «Ветерана» убрали лишние трупы, то следы перестрелки остались и в любом случае должны были насторожить полицию. Любому оперативнику при первом взгляде на развороченные стены кабинета Борисова стало бы ясно – тут шел настоящий бой. Но полиция молчала, а это означало, что на них надавили, и достаточно сильно. Молчали и репортеры. Наверняка высшее полицейское начальство скрипит зубами, давясь приказами, спущенными по федеральным каналам. У полицейских есть чувство достоинства, и они страшно не любят, когда на них давят сверху. Нейман был уверен, что, попадись он копам, его бы не пристрелили на месте, а хорошенько бы допросили – с кем он воевал и зачем. Но при этом Грегор понимал, что до нормального допроса в кабинете следователя он скорее всего не доживет.

Все происходящее казалось плохо подготовленным фарсом, фальшивкой, шитой белыми нитками. Грубость подтасовок говорила, что в дело вмешались серьезные силы, которые легко могут подмять под себя полицию. А поспешность и просчеты свидетельствовали, что операция не была спланирована заранее, а развертывалась в ответ на непредсказуемые события. Некоторое время детектив был уверен, что это операция Службы Безопасности Федерации – только они могли себе позволить действовать так грубо и нагло, не опасаясь ответственности. Но, сопоставив все факты, Нейман пришел к неожиданному выводу – службу кто-то использовал в своих целях. Да, оперативники наверняка работают на Безопасность, причем даже вряд ли сами знают об этом. Скорее всего это одна из засекреченных контор, что отчитывается только перед вышестоящим бюро и используется для выполнения грязных дел. Только вот Нейман был уверен, что об этом безобразии высшие чины Службы Безопасности не знают. В конторе завелся жук или... Или наверху идет передел власти. Так бывает – секретные службы ведут друг против друга настоящую войну, со стрельбой, заказными убийствами и провокациями. Практически безраздельная власть – заманчивый приз для всех группировок, принимающих участие в управлении Федерацией. Один раз группе Бета довелось разбираться с последствиями одной из таких внутренних войн. Это был сущий кошмар – никто ничего не знает, никто ни за что не отвечает... Сплошная дымовая завеса из документов с грифом «секретно». К счастью, тогда оперативникам нужно было только проконтролировать исполнение постановления суда... Касавшееся некой службы, с чьими сотрудниками могла справиться только армейская группа специального назначения. Дело вышло жаркое – бойцы команды ликвидации были превосходно подготовлены, но использовали свои таланты для устранения неугодных коллег из параллельной службы. Тогда Бете пришлось постараться, чтобы сдержать войну, начатую двумя государственными конторами... Но на этот раз... Кому помешали гражданские? «Ветеран», дорожный инспектор, два сетевых хулигана... Эти люди не укладывались в схему войны за власть в темных коридорах политики. Слишком мало они значили. Из-за них не стоило начинать очередной виток секретной войны. Следовательно, они случайно вмешались в чужую игру и поплатились за это. Но как они попали в этот водоворот событий – над этим Нейман и размышлял в последнее время.

Он предположил, что все началось с файла, который один подросток утащил из пыльного архива с нарушением режима охраны. Кто-то допустил прокол, забыл вычистить критическую информацию с сервера или вовсе не знал о ней. Файл – вот ключевая точка. И благодаря отчету покойного Ричарда Нейман знал, из-за чего все началось. Но до сих пор не мог понять почему.

Взломщику «Ветерана» удалось вытащить из почтовых серверов остатки переданного файла, хотя полностью восстановить данные не удалось. Но стало ясно, что Зуб получил ценную информацию и постарался сбыть ее покупателю. В том, что взлом был заказан, Грегор сомневался. Он выяснил, как работал Зуб – чаще всего сначала искал интересную информацию, а потом уже подбирал подходящего клиента. Детектив предполагал, что на этот раз он поступил так же. И все же за эту ниточку следовало потянуть – кто знает, что появится из этого клубка.

Ричард нашел адресата. Им оказался вольный охотник, один из тех бездельников, что работали сами на себя. Стервятники – охотники за космическим ломом, подбиравшие все, что плохо лежит. Списанные спутники, буи гиперсвязи, корабли, потерявшиеся в пространстве и времени, – вот их добыча. Слишком трусливые, чтобы заниматься настоящим пиратством, и слишком ленивые, чтобы заниматься честным извозом. Шпана галактических линий, что не брезгует подбирать чужие объедки. Нейману не доводилось иметь дело с подобной публикой, это слишком мелкая добыча для Беты, но он много слышал об этих разгильдяях. И был твердо уверен – к стервятникам файл попал случайно. Они не могли заказать этот взлом. Если бы они знали, что файл собираются утащить из военного архива, то сразу бы пошли на попятную. Слишком трусливы они для такого дела, кишка у них тонка соревноваться с военными. Нет, файл попал к Зубу случайно, и он поспешил его продать первому попавшемуся клиенту. Нет. Все же не первому попавшемуся, а тому, кому доверял. Наверняка он уже работал с этим экипажем и знал – его не сдадут. Надеялся сбыть с рук опасный товар и залечь на дно. Но не успел – до него добрались те, кто стремился предотвратить утечку информации. Зато Зуб успел передать заразу дальше. Смертельно опасная информация, словно вирус, заражала всех, кто имел неосторожность к ней прикоснуться. Теперь, судя по всему, и над командой вольного охотника сгустились тучи.

Об этом Нейман догадался, когда нашел в сетях ордер на задержание корабля «Стальной Шип», выданный федеральной летной инспекцией Виктории. Ознакомившись с распоряжениями, детектив окончательно уверился – стервятники тоже случайная жертва, а не заказчик. Но, похоже, у них хватило ума вовремя выйти из игры – они скрылись с последнего места стоянки, и довольно шустро, судя по невнятным оправданиям полиции Тумана. Судя по тому, что ордер до сих пор не исполнен, вольные охотники спрятались на задворках Федерации или сбежали в Свободный Сектор. Так или иначе, они вышли из игры, и Нейман думал, что на раскручивание этой ниточки больше не стоит тратить время. Нет. Ему надо найти того, кто отдал приказ о зачистке «Ветерана», и уничтожить его.

Детектив прислонился к холодной стене и окинул долгим взглядом хитросплетение стрелочек на экране коммуникатора. Он составил план действий и теперь еще раз просчитывал вероятность успеха. Ему не хватало информации для принятия окончательного решения, но кое-что можно сделать прямо сейчас. Самым большим недостатком плана было то, что его нельзя осуществить в одиночку. Грегору была нужна помощь, и он собирался рискнуть, чтобы ее получить. Риск был оправдан. В одиночку он ничего не сможет сделать. Но если правильно выбрать того, к кому обратиться...

Губы детектива неуверенно дрогнули и медленно расплылись в ухмылке. Он опробовал новую эмоцию – злорадство, и убедился в том, что оно тоже может приносить удовольствие.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Ленивые океанские волны медленно накатывали на песчаный берег. С тихим шорохом скользили по отглаженному добела песку, слизывали лишние песчинки мокрыми языками и отступали обратно в бухту, чтобы через мгновение повторить свой бросок. Вода в лагуне, чистая и прозрачная, открывала ровное дно с мелкими камушками. Волны легко катались над ним, бросая зыбкие тени на песок. Но у края лагуны, за коралловым рифом, вода резко темнела. Хмурилось небо, клочья пены метались по верхушкам волн испуганными облаками. От края горизонта, где океан сливался с небом, доносился низкий гул.

Пальмовая роща подступала к самой воде, и деревья, оплетенные путаницей лиан, склонялись над волнами. Похожие на огромные зонтики раскидистые кроны бросали тень на хлипкий деревянный домик с соломенной крышей. Грубо обтесанные деревянные столбы, высохшая трава на стенах, потрепанное одеяло вместо двери – все старое, изъеденное ветром и солью. Казалось, дом состоит из одних щелей. Это было предусмотрительно – огромное белое солнце висело в голубом небе и жарило рощу пылающими лучами, но едва заметный ветерок шевелил пальмовые ветви и продувал дом насквозь, принося океанскую прохладу.

На песок у самой двери был брошен громадный щит, сколоченный из неструганых досок. На нем, как на постаменте, высилась сверкающая двухколесная машина – настоящий древний байк с бензиновым двигателем. Огромная и прожорливая машина, тяжелая, как флаер, и на редкость неповоротливая. Сильно изогнутый руль выдвигал вперед узкое колесо, сверкающее хромом спиц. Огромный бак плавно перетекал в крохотное сиденье, где едва-едва мог уместиться седок, хотя мощная задняя подвеска без труда могла выдержать двоих.

Защитные дуги и кожух двигателя были сняты и валялись рядом, на деревянных досках, пропитавшихся машинным маслом. Под баком находился двигатель, но он ничуть не походил на то чудовище, что в огромных количествах пожирало нефтепродукты. Это устройство выглядело как хитросплетение сверкающего хрома, электронных датчиков и свернутых жгутов оптокерамики. Надежные и почти вечные системы. Но и они требовали ухода.

Хрупкая рыжеволосая женщина стояла на коленях у байка, по локоть запустив руки в его нутро. На лице застыло выражение крайней озабоченности и некоторого недоумения, словно хозяйка железного монстра спрашивала себя: как, черт возьми, такое могло случиться?

Просторная мужская рубаха с закатанными по самые плечи рукавами прикрывала ее спину от жгучих лучей, а копна рыжих волос была перехвачена цветастой лентой. Длинные полы рубашки были завязаны тугим узлом под высокой грудью, открывая солнцу загорелый живот. Грубые синие штаны, потертые, в темных пятнах смазки, туго обтягивали бедра, ничуть не походившие на вялые конечности моделей звездных подиумов. Да и руки женщины, вымазанные черной смазкой, были достаточно крепки, чтобы справиться с байком, вошедшим в крутой вираж.

Вытащив руку из глубин железного чудовища, рыжеволосая зашарила по деревянному настилу и нащупала длинный прут, походивший на отвертку. Грязные пальцы сжали рукоять из прозрачного пластика, но тут же разжались. Рыжеволосая склонила голову, прислушиваясь к чему-то, и удивленно моргнула. Потом отбросила отвертку и встала на ноги, вытирая руки грязным куском ветоши.

– Входи, – сказала она.

Ветерок, пришедший со стороны океана, замер. Рядом с женщиной появилась тень, загустела и превратилась в человека. Высокий, смуглый, с орлиным носом и черными волосами, он был одет в строгий костюм и казался неуместно темным пятном на фоне ярких красок лагуны. Его темные глаза не отрывались от женщины, сжимавшей в руках грязную ветошь.

– Здравствуй, Роззи, – мягко произнес он. – Давно не виделись.

Капитан «Стального Шипа» окинула гостя с головы до ног долгим взглядом. Не слишком приветливым.

– Привет, Гудвин, – сказала она. – Все тот же костюм?

– Я не слишком люблю перемены, ты же знаешь, – отозвался гость и улыбнулся. – Но ради тебя...

В его руке появились большие солнечные очки. Гудвин нацепил их на нос, и по его телу пробежал легкая волна. Строгий костюм сменился просторной цветастой рубахой и бежевыми шортами. На босых ногах появились сандалии из розового пластика.

– Так лучше? – осведомился он, засовывая руки в карманы шорт.

– Я говорила не о костюме. – Роза вздохнула. – Ты ничуть не изменился. Что тебе надо?

– Да ничего такого, – отмахнулся гость. – Узнал, что ты в наших краях, и решил заглянуть по старой памяти. Надолго к нам?

– Нет, – отрезала Роза. – Только кое-что поправить.

Она бросила ветошь на доски и взглянула на байк. Гость поверх очков осмотрел двухколесное чудовище и хмыкнул. Роза положила руку на бак, провела по нему рукой, и темное пятно, похожее на коррозию, бесследно исчезло.

– Давно хотел спросить: почему ты всегда представляешь корабль как древнюю кучу железа? Можно выбрать другой образ, более удобный.

– Я привыкла. Когда-то очень давно у моего отца был точно такой же, – тихо ответила Роза, не отводя взгляда от блестящего хрома.

– А это? – спросил Гудвин, широким жестом обводя округу.

– А это то, чего у него никогда не было. – Она отвернулась от байка и сложила руки на груди. – Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила она.

Гудвин замялся. Медленно снял очки, сложил их и сунул в карман шорт.

– Знаешь, я ждал тебя двадцать лет, – сказал он, старательно рассматривая огненные кудри собеседницы. – У меня было время подумать. Знаешь, ты права. Права во всем. Прости меня, Роззи.

Он сделал шаг вперед, взял Розу за руку и поднес к своим губам ее грязные пальцы.

– Ладно, проехали, – сказала Роза, высвобождая руку. – Я тоже, пожалуй, погорячилась. Просто не могла понять твоей тяги к оседлой жизни.

– Мир? – осведомился Гудвин, широко улыбаясь.

– Мир, – согласилась Роза, и ее взгляд потеплел. – На тебя нельзя долго сердиться. Черт возьми, Гарри, я очень рада тебя видеть. Иногда мне очень тебя не хватало.

– Мне тоже тебя не хватало, Роззи, – признался Гудвин и поцеловал ее в щеку. – Очень рад, что ты вернулась. Ты и на этот раз не останешься?

– Нет, Гарри, – отозвалась капитан, присаживаясь на байк. – У меня есть тут кое-какое дельце. Как только мы его провернем, я улечу.

– Как всегда, – вздохнул Гарри. – Забежит на пару минут и снова пропадает с горизонта. Может, хоть в гости ко мне зайдешь?

– Может, и зайду, – задумчиво уронила Роза. – Только мне надо разобраться с ремонтом. Корабль уже не тот, что раньше.

– Все со временем стареет, – заметил Гудвин и снова надел очки. – Даже мы. А что за дело?

– Хочешь поучаствовать? – улыбнулась Роза. – Нет, старый пират, на этот раз это только мое дело.

– Твое так твое, – согласился гость. – Но, может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

Роза задумчиво посмотрела на старого друга. Кончик ее языка, розовый и острый, тронул верхнюю губу.

– Даже не знаю, – нерешительно сказала она. – Ты все еще работаешь на клан Дарелло?

– Ну, как тебе сказать. – Гарри самодовольно усмехнулся. – Пожалуй, это клан работает на меня. И теперь он, кстати, называется кланом Гудвина.

– О! – удивилась Роза. – А ты времени зря не теряешь. Быть может, ты был прав, когда решил остаться.

– В общем, на карьеру грех жаловаться, – отозвался Гудвин. – Так чем я могу помочь?

Роза прикусила губу и задумалась. Потом тряхнула рыжими кудрями, словно решаясь на отчаянный ход.

– Сегодня на поверхность опустились три моих человека, – сказала она.

– Знаю, – бросил Гарри. – И?..

– Присмотри за ними, ладно? – попросила капитан. – Просто присмотри. Чтобы они не вляпались в какое-нибудь дерьмо. Мне хочется, чтобы они вернулись на борт целыми и невредимыми, вот и все. Я бы не стала тебя просить, но сейчас настали тревожные времена. Как-то неспокойно в округе.

– Нет проблем, – деловито ответил глава одного из самых влиятельных кланов Зода. – Присмотрю. Это все?

– Все, Гарри, – вздохнула Роза, поднимаясь на ноги. – Это все.

Он взял ее за руку и внимательно посмотрел ей в глаза. Не в виртуальное изображение, нет, он заглянул глубже – в те уникальные программные комплексы, что волшебным образом, непонятным непосвященному, сохраняли личность человека.

– Ты очень напряжена, – тихо сказал он. – У тебя неприятности?

– Нет, – быстро ответила Роза, отводя взгляд. – Да. Не знаю.

– Зато я знаю, – отозвался Гудвин. – Ты ведешь себя так, словно не можешь получить то, что очень хочется.

– И это тоже, – призналась Роззи. – Черт возьми, Гарри, я уже отвыкла от твоих штучек. Почему мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама?

– Потому что на самом деле так и есть, – улыбнулся Гудвин. – Так что, нет никаких шансов заполучить желаемое?

– Нет, – мрачно ответила капитан. – Наверно. Нет, проклятье, не могу. Это слишком даже для меня.

– Это вещь? – прошептал Гарри, обнимая ее за плечи. – Информация? Человек?

– Пожалуй, человек, – произнесла Роззи. – Хотя порой он больше напоминает вещь.

– Как я могу тебе помочь с этим? – осведомился Гарри.

– Никак. Но...

Роза подняла взгляд и увидела, что черные очки Гудвина опять бесследно растворились в воздухе. Ее зеленые глаза пылали, как две звезды, а рыжие волосы развевались на ветру, хотя тот давно исчез из бухты. Ее переполняла энергия, дикая нерастраченная энергия, что требовала выхода.

– Можешь, – прошептала Роза. – Можешь...

Одним движением она распустила узел рубахи и показала – как.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Лежать на спине было хорошо. Просто лежать и рассматривать тусклую аварийную лампу, похожую на солнце, что спряталось за облако. И ждать смерти.

Александр Моруа ждал ее несколько часов. Сначала он кричал, проклиная весь мир, бился о пласталевые стены, а потом, когда первый приступ прошел, успокоился. Лег на пол и стал ждать неизбежного.

Время тянулось невыносимо медленно. После энергетического всплеска системы питания шахты вышли из строя, и железная коробка перешла в автономный режим – застыла в гладкой трубе, загерметизировалась и впала в спячку, ожидая помощи ремонтников. Воздух внутри камеры становился вязким и горьковатым, но Алекс знал – он умрет раньше, чем кончится кислород. Если это началось, то никто не в силах остановить беду. Даже когда ядерные удары и взрывы реакторов антиматерии превратили поверхность Новой Надежды в море расплавленной породы, это не помогло. Значит, и он ничего не сможет сделать. Поэтому пилот просто смотрел в железный потолок и ждал.

Смерть все не шла. Алекс вспоминал детство, проведенное под куполами жизнеобеспечения Новой Надежды, юность, проведенную на борту корабля, и жалел о том, что так ничего он в жизни толком не увидел и не совершил. Ему всегда было некогда. Времени банально не хватало – растущая колония не место для бездельников, поэтому первую работу он получил, когда ему исполнилось семь лет. Уход за гидропонным садом – дело не слишком тяжелое, но важное. Потом – учеба. И снова работа. Флот. Учеба и работа. Прыжки на орбиту и обратно, охота за астероидами с полезными ископаемыми. Буксировка их на орбиту планеты, тесные комнаты общежития пилотов на орбитальной станции. Снова учеба и мечты о дальнем прыжке к чужим звездам. Его друзья уходили – обзаводились семьями, спускались на поверхность планеты, заводили детей. А он оставался наверху, проводя свободные вечера за очередным учебником. Он жил на кораблях и жил кораблями. Потом получил назначение на «Эдем» – пустое назначение, глупое, потому что колонизатор болтался на орбите Новой Надежды в качестве склада. А Моруа хотелось в полет. Он снова учился, писал рапорты и докладные, представлял расчеты экономически выгодных полетов и схемы усовершенствования двигателей. Он даже составил план восстановления «Эдема» и возвращения в кратчайшие сроки всех его рабочих функций. Лелеял затаенную надежду, что ему удастся совершить настоящий прыжок – хотя бы испытательный, на этом старом корыте... Все впустую. На него не обращали внимания. Сейчас Алекс понимал – на поверхности уже начались неприятности, и начальству не было дела до пилота, что не удосуживался посмотреть новостной канал. Когда был отдан приказ о переоборудовании «Эдема» и его план начал воплощаться в жизнь, Алекс все еще ничего не понимал. И только когда на орбиту доставили первую бригаду ремонтников, осознал – мечта сбылась. Ему предстоял дальний прыжок к чужим звездам, но исполнение мечты молодого пилота стало величайшей трагедией для Новой Надежды. Алекс не был готов заплатить такую цену за прыжок от звезды к звезде, но уже не мог ничего изменить.

Через три часа, проведенные на холодном полу лифта, Алекс забеспокоился. Ничего не происходило, и он, уже смирившийся с мыслями о неизбежной смерти, вновь ощутил тревогу. Ему подумалось, что аварийная вахта уже должна подняться из криокамер и взять корабль под контроль. Прошло достаточно времени, чтобы до него добрались либо вахтенные, либо смерть. Он готов и к тому и к другому, а вот к чему он не был готов, так это к бездействию судьбы.

От внезапной догадки Алекс даже вспотел. Он приподнялся и сел, ощупывая пояс. Что-то пошло не так. Хорошо это или плохо – но смерть так и не вырвалась из главного трюма. Быть может, только потому, что он успел закрыть створ. Но тогда это значит... Пилот поджал губы.

Слюнтяй. Растяпа. Нытик и неудачник. Разлегся на полу, выбрав самый простой путь – умереть. А должен – действовать. Если створки трюма все еще закрыты, то у него есть шанс добраться до рубки управления и присоединиться к аварийной вахте. Он не один. Корабль битком набит людьми – и военными, и учеными, и флотскими. Гражданские остались в трюме, но ведь колония – это не только они. Колония – это и армия, и флот, к которому принадлежит и старший пилот Александр Моруа. А он, вместо того чтобы исполнить свой долг, заранее смирился с поражением. Болван!

Поднявшись на колени, Алекс подполз к панели управления лифтом. На ней мерцал сигнал, сообщавший о включении автономного режима. Если бы шахта сейчас разгерметизировалась, лифт сохранил бы пассажиров в целости и сохранности. Но шахта не пострадала – в этом Алекс уверен. Повреждений не было, ураган, прокатившийся по энергетическим цепям питания, выжег много оборудования, заставив автоматику корабля переключиться на аварийные схемы. Ему только надо вернуть железную коробку в обычный режим – вручную.

Виброскальпель прекрасно справился с панелью управления – взрезал ее, как жестяную банку, и позволил пилоту добраться до контактов. Такое «ручное управление» лифтами Алекс освоил еще на лайнере, гонявшемся за астероидами. На старом корабле было всего три палубы, а лифт постоянно отключался от общих сетей. На него не обращали внимания – работы у команды всегда хватало, проще было воспользоваться трапом. Но каждый, кто хоть раз застревал в этом лифте, прекрасно знал, как отключить аварийные схемы, обмануть сегмент безопасности и заново переподключить системы к внешнему управлению. Знал это и Алекс. Он постоянно застревал в лифтах, упрямо не желая тратить время на подъем по трапу.

Он справился ровно за шесть минут. Когда вспыхнуло полное освещение, пилот сел на пол и прислонился к железной стене. Кабина медленно ползла вниз, возвращаясь на исходную позицию подзарядки. Она должна была получить новую программу от центрального процессора корабля и потому не спешила – у нее-то времени было предостаточно.

Положив виброскальпель на ребристый пол, Алекс осторожно достал из-за пазухи старый револьвер. Очень осторожно ощупал кончиками пальцев крепление и откинул барабан. Взглянул на шесть огромных свинцовых пуль. Они показались ему слишком большими. Напоминали скорее торпеды, чем патроны. Конечно, на «Эдеме» было и другое огнестрельное оружие, более современное. Это выгодно – оно неприхотливо и не требует энергии для подзарядки. Но штурмовые винтовки снаряжены безгильзовыми боеприпасами с крохотными горошинами пластали. В обойме две с половиной сотни – они почти не занимают места, и после выстрела не остается отходов. Отличное оружие, к тому же практически без отдачи. Точное, чистое, аккуратное. А револьвер, вернее, его точная копия, сделанная по старым чертежам, напоминал Алексу артиллерийское орудие. Рассматривая желтые гильзы, похожие на древние снаряды, он даже засомневался: а выстрелит ли вообще это чудовище? И если выстрелит – не оторвет ли ему руку отдачей? Ощущая в груди неприятный холодок, пилот защелкнул барабан, сжал жесткую и неудобную рукоять. Он выстрелит. Если понадобится – выстрелит. Слишком многое поставлено на карту. Смешно и глупо надеяться на эту старую железку, но больше у него ничего нет.

Когда кабина лифта вернулась на нижнюю палубу, Алекс стоял у дверей, сжимая пистолет в руке. Виброскальпель он держал в левой, наготове. Сердце тревожно сжималось, и Алекс старался дышать размеренно, не поддаваясь панике. Когда створки распахнулись, он выставил вперед жалкое оружие и вышел в полутьму.

Длинный пандус был залит тусклым светом. Широкой дорогой он спускался к огромным дверям трюма и был по-прежнему пуст. Алекс вышел на площадку и сделал несколько шагов вперед, пытаясь рассмотреть створки, ведущие в трюм. Когда он увидел, что произошло, то невольно отступил на шаг.

Огромные пластины дверей оставались закрытыми. Что бы ни пряталось за ними – оно осталось там, в темноте трюма, среди длинных рядов криокамер. Но оно уже попыталось выбраться из плена: на створках красовалась огромная выпуклость, словно с той стороны в них врезался грузовой флаер. Рассматривая эту опухоль на теле корабля, Алекс чувствовал, как холод уходит из груди. Всего лишь вмятина. Еще не все потеряно. Шанс выжить еще есть. Двери толщиной в руку выдержали удар и, наверно, выдержат еще один. Конечно, из трюма можно выбраться и другим путем. Но на это требуется время. А время сейчас играет на его стороне.

Он сделал шаг вперед. Нужно подойти к пульту управления и проверить его. Дать команду на полную изоляцию, ввести аварийный код химической атаки, сделать хоть что-то, что может укрепить дверь. Но, взглянув на след от удара, Алекс понял, что больше он ничего не сможет сделать. Нет, техника и так выдала все, что могла. Тут программированием не помочь, остается надеяться только на сталь.

С громадным облегчением пилот отвернулся от изуродованных дверей и направился к трапу, ведущему наверх. Сейчас никакая сила не могла заставить его снова войти в лифт. Пусть ему придется подняться пешком на десять палуб вверх, но лучше так, чем опять попасться в ловушку. Нет, больше он ни за что не войдет в этот железный гроб.

Поднимаясь по рубчатым железным ступеням, Алекс снова попробовал настроить коммуникатор на аварийную волну экипажа. Он послал общий сигнал вызова, и вновь никто не ответил. Похоже, он был единственным обитателем «Эдема», кто оставался на ногах. По дороге к рубке он пытался уверить себя, что аварийная вахта сейчас выбирается из криокамер, проклиная паникера, который дал команду экстренной разморозки. Открывая дверь в рубку, он даже непроизвольно втянул голову в плечи, ожидая потока брани от взбешенного старпома.

Капитанский мостик был пуст. Тишину зала управления нарушал лишь едва слышимый гул вентиляции. Аварийная вахта так и не добралась до рубки.

Сжав зубы, Алекс медленно обернулся, закрыл двери и запечатал их своим служебным кодом. Потом сунул пистолет в набедренный карман и побежал к пульту управления.

Натягивая шлем, он молился богу, в которого не верил, чтобы все оказалось не так, как ему кажется. Подключившись к системам, он застонал. Все оказалось еще хуже.

Первым делом он проверил состояние криокамер аварийной вахты. Все они были выведены из строя. Разбирая данные, поступившие из криоцентра, Моруа чувствовал, как по спине бежит ручеек холодного пота.

Процесс разморозки уже начался, когда по энергосетям корабля прокатилась невиданная волна перегрузки. Процессоры, управляющие камерами, были сожжены, и аппаратура переключилась на резервные системы. Если бы криокапсулы находились в штатном режиме, никто бы ничего и не заметил. Но в момент удара все они работали, пытаясь разбудить своих постояльцев по экстренной программе. Если бы разморозка была обычной – даже в этом случае все обошлось. Но процедура класса «экстра» подразумевала ограничение всех защитных механизмов, она отключала почти все режимы безопасности, чтобы добиться одного – в кратчайшие сроки разморозить человека. И отключение режима безопасности во время энергетической перегрузки...

Алекс сглотнул и закрыл глаза. Он знал, как это выглядит. Видел один раз. Когда процесс идет, а все настройки скидываются на ноль, возвращаясь в исходное состояние... Вода в тканях мгновенно замерзает, кристаллизируется, разрывая плоть миллионами крохотных взрывов. Алекс застонал. Сейчас криокамеры аварийной вахты заполнены месивом из льда и человеческих тел. Замороженный фарш.

Сдернув с головы шлем, Моруа резко согнулся. Его стошнило на пол горькой жижей. Выпрямившись, он вытер рукавом рот, размазывая желчь по щекам – рукав пилотного комбеза не предназначен для впитывания жидкостей. С омерзением взглянув на собственную руку, Алекс достал из аптечки на поясе медицинскую обеззараживающую салфетку и тщательно вытер рот. Потом отчистил рукав, скомкал влажный клочок ткани и вопреки всем правилам бросил его на пол. Выругался. И снова надел шлем.

Проверка остальных систем ввергла его в шок. Два генератора энергии из десяти выведены из строя таинственным скачком напряжения и нуждаются в ремонте. Конечно, для полного функционирования систем корабля хватало и восьми оставшихся, но если будет еще один скачок... Двигатели в полном порядке, а для прыжка хватило бы и работы пяти генераторов. Корабль остается на ходу и готов к прыжку. Это – самое главное. Но множество систем, питавшихся от сгоревших генераторов, повреждены.

Просматривая список разрушений, Алекс цедил проклятия сквозь сжатые зубы. Системы фильтрации, холодильники с питанием, часть общего управления криосистемами, военные объекты, контроллеры запасов воды и рабочих газов... Эти и сотни других систем пострадали от энергетического всплеска. Электронные цепи и узлы требовали замены, и один-единственный человек физически не мог справиться с таким объемом работы. Все повреждения не критичны сами по себе, но их так много, что рано или поздно даже такой великан, как «Эдем», почувствует этот удар. В дополнение ко всем бедам центральный трюм по-прежнему оставался для датчиков темным пятном. Провалом, где терялись все потоки слежения. Его словно не было вовсе. Ни одного ответа от датчиков, ни единого бита информации от обслуживающих систем. Бездна, пугающая своей глубиной, в которой таилась смерть.

Угрюмое молчание трюма вызывало у пилота дрожь. И все же он прекрасно понимал, что сейчас это не самое главное. Главное – экипаж. К сожалению, пилот не мог разбудить всю команду – права такого не имел. Вызов аварийной вахты – вот и все, на что хватало его доступа. Теоретически разбудить аварийку имел право любой член экипажа, но на практике такого еще не случалось. Если с вахтенными что-то случалось, из заморозки поднимали следующую вахту, и ее сил вполне хватало, чтобы справиться с экстренной ситуацией. Но сейчас...

Алекс знал, что следующей вахты нет. Корабль готовится к прыжку. Еще несколько суток, и он выйдет на скорость прыжка. Тогда автоматика запросит новые инструкции, и если с главного пульта не поступит ответа, то она поднимет из заморозки новую партию. Это отличный выход при аварии. И в другое время Моруа просто дождался бы пробуждения вахты. Но сейчас он был уверен – если в ближайшее время ему не удастся разбудить экипаж, то к моменту прыжка просто некого будет будить.

Кольнула неприятная мыслишка: а что, если так даже лучше? Корабль уйдет в свободный полет и целую вечность будет бороздить пространство, пока не подлетит к какому-нибудь объекту с сильной гравитацией. Лучше всего к звезде. Тогда он канет в расплавленные недра и сгорит дотла вместе с экипажем и с тем, что прячется в темноте главного трюма...

Вздрогнув, Александр аккуратно снял шлем и поднялся на ноги, расправляя уставшие после подъема мышцы. Нет. Он не сдастся. Хватит с него той позорной истерики, что он закатил в лифте. Это был момент слабости. Больше он не повторится. Пилот колонизатора, несущий ответственность за сотни тысяч жизней, не может позволить себе дать слабину.

Отдав приказ роботам о проведении ремонтных работ, Алекс потрогал рукоять пистолета и решительно направился к двери. У него оставалась еще одна карта в рукаве. Сомнительная карта, не туз и не джокер, но... Ему не придется в одиночку ломать голову над проблемой.

У него есть напарник. Амир.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Встречу Грегор назначил на три часа ночи. Только в это время длинный переулок, соединявший две шумные улицы, пустел. Уходили наркодилеры, хозяева забирали проституток, а следом растворялись в темноте шумные компании подростков. Даже бездомные убирались прочь. Слишком неуютной становилась эта каменная кишка ночью: кромешная темень, стены складов, напоминающие гладкие скалы, груды мусора, местами доходящие до пояса. Но главное – переулок прямой как стрела, хорошо просматривается в обе стороны. Тут негде спрятаться от пронзительного ветра и от внимательного взгляда. Тут даже нельзя толком замочить конкурента – случайный прохожий, проходящий мимо переулка, обязательно это увидит. И, быть может, стукнет кому следует. Нет, не копам, боже упаси, а боссу упокоенного неудачника. Что, в свою очередь, породит массу ненужных проблем. Впрочем, самых отмороженных бойцов это не останавливало – судя по запаху, в кучах мусора гнили не только отходы белкового фастфуда. У этого переулка даже название было подходящее – Труба.

Но детектив выбрал его для встречи не из-за дурной славы. Просто сюда выходил подвал, через который Грег мог легко отступить в канализацию, а потом добраться до подземного убежища. Ему даже не нужно заранее выходить на поверхность – к месту встречи можно добраться по подземным коммуникациям.

Нейман пришел заранее. Он выбрался в переулок через крохотное вентиляционное отверстие, расположенное у самой земли и засыпанное мусором. Его он присмотрел еще вчера. Эта дыра обладала одним несомненным достоинством – сквозь нее свободно пролезть могла лишь бродячая кошка. Любой человек, предложи ему воспользоваться этим лазом, покрутил бы пальцем у виска. Но для бывшего агента Беты это окно было самой настоящей дверью.

Нейману пришлось снять маскировочный комбез и разогреть суставы, чтобы они легко выходили из мышечных сумок. В конце концов его с детства готовили к преодолению таких препятствий. Сержант, преподававший тактику скрытого передвижения, говорил: если пролезла голова, значит, пролезет и остальное. И курсантам приходилось не раз убеждаться в этом на практике.

Все оказалось даже легче, чем казалось на первый взгляд. В вентиляции дамбарского посольства было намного сложнее. А здесь – никаких проблем. Бывший агент втянулся в узкую дыру, словно моллюск, – быстро и бесшумно. Выбравшись в переулок, Грегор сразу зарылся в мусор и замер, словно аллигатор, поджидающий добычу. В тот момент, когда он выбирался из отдушины, детектив был беззащитен и опасался, что может попасть в ловушку. Но все обошлось.

Коммуникатор Грегор приладил к широкому поясу, а пистолет держал в руке. Комбез он оставил в подвале – у дыры. Конечно, его можно вытащить за собой и надеть прямо здесь. Это даст дополнительные преимущества, если что-то пойдет не так. Но если придется срочно отступать, то у него не будет времени снова его снять. Поэтому Нейман очень надеялся, что все пройдет гладко, а его термобелье не отпугнет собеседника. Он проверил коммуникатор еще раз и снова приник к земле, сливаясь с дурно пахнущим слоем мусора. Теперь оставалось только ждать.

Темная фигура появилась в переулке ровно в три часа ночи. Она свернула в Трубу с Восьмой улицы и медленно двинулась к середине переулка, замирая на каждом шагу. Нейман прислушался, стараясь уловить посторонние звуки, но не услышал ничего подозрительного. Человек, как и было условлено, пришел один. За ним могли следить с помощью электроники, но в этом случае Грег все равно не мог засечь эти контакты, и ему оставалось надеяться только на порядочность гостя.

Когда до темной фигуры осталось метра два, детектив тихо свистнул. Гость остановился и вскинул руку, прицелившись в кучу мусора из табельного пистолета. Грегор машинально отметил, что прицел взят неверно и выстрел его не заденет. Потом, спохватившись, начал медленно подниматься из липкой грязи.

Патрульный Дон, увидев перед собой темный силуэт, тут же прицелился ему в живот, рассудив, что в него попасть легче, чем в голову.

– Нейман, это вы? – сдавленно позвал он.

– Я, – отозвался детектив, делая шаг вперед. – Уберите оружие.

– Ну нет, – отозвался патрульный. – Я буду держать вас на мушке до конца разговора. Иначе его вообще не будет.

Нейман зафиксировал новую для себя эмоцию – легкое раздражение. Это оказалось неприятным чувством. Хотелось сказать в ответ что-нибудь гадкое, чтобы причинить неудобство и собеседнику. И все же он переборол себя, медленно сунул «Орел» за пояс обтягивающих штанов термокомплекта и поднял руки.

– Так лучше? – осведомился он. – Подойдите ближе, я не собираюсь кричать на весь город.

Патрульный сделал шаг вперед, не отводя оружия от предполагаемого серийного убийцы. И наконец рассмотрел его.

– Боже правый, – выдохнул он. – Что это на вас?

– Грязь. И термобелье, – сухо отозвался детектив. – Ничего такого, что могло бы причинить вам вред, патрульный. Теперь вы готовы меня выслушать?

– Да, – отозвался Дон, не отводя взгляда от грязного пятна на груди детектива, очень уж похожего на подсохшую кровь. – Вы позвали, и я пришел. Говорите.

– Дело против меня сфабриковано, – медленно произнес Грегор, тщательно подбирая слова. – Я не совершал тех убийств, в которых меня обвиняют. Полиция считает меня виновным в смерти Дейнца и разгроме «Ветерана», но настоящие убийцы гуляют на свободе. Я хочу сотрудничать со следствием и доказать свою невиновность.

– Прекрасно, – фыркнул Дон. – Отчего же вы не пришли в участок и не поделились своими откровениями с детективами или прокуратурой? Думаю, у вас были бы очень внимательные и благодарные слушатели.

– Я бы не дожил до допроса, – отозвался Нейман. – Скорее всего я бы даже не дошел до участка. А если бы и дошел, то ничего не успел бы рассказать. В деле замешаны высшие полицейские чины. Мне не дали бы открыть рот. Просто пристрелили при попытке сопротивления и закрыли бы дело.

– Полиция? – В голосе патрульного слышалось возмущение. – Что, опять во всем виноваты продажные копы, да?

– Вы мне не верите? – спросил Нейман. – Скажите, Дон, вы видели труп Эриха Дейнца?

– Нет, – отозвался полицейский. – Я не принимаю участия в расследовании этого дела.

– А фотографии? Вы видели фотографии с места происшествия?

– Только те, что попали в новости, – сдержанно отозвался Дон. – А что, это имеет какое-то значение?

– В новостях показывали только лицо инспектора. Попробуйте разыскать результаты вскрытия Дейнца или фотоотчет с места преступления. И вы убедитесь, что я не стрелял ему в сердце из «Орла», как пишут в газетах. Я его не убивал.

– В самом деле? Как же он умер? От инфаркта?

– Очередь в спину из стационарного игломета. При всем моем опыте я не смог бы таскать такую штуку в кармане.

– Ладно, – пробормотал патрульный. – Я все равно не могу это проверить. Что вы от меня-то хотите?

– Вы мне верите? – спросил Нейман, пытаясь заглянуть в глаза Дона.

– Это сложный вопрос...

– Вы мне верите? – настойчиво переспросил детектив, уже зная ответ: если бы патрульный не верил ему, то просто не пришел бы на встречу. Он должен прекрасно понимать, что даже с пистолетом в руке младший патрульный – не соперник бывшему агенту Беты.

– Да, – рявкнул Дон и опустил пистолет. – Да, черт вас возьми, Нейман! Я видел вас в деле и знаю, что вы не могли так грубо наследить. И еще я помню, как вы вынимали того ребенка из разбитой комнаты под выстрелами укуренной шпаны. Проклятье, Грегор, как вы умудрились вляпаться в это дерьмо?

– Кажется, у вас в полиции в таких случаях говорят – меня подставили, – тихо отозвался детектив.

– Дело об убийстве Зуба и того пацана закрыли, – пожаловался Дон, возвращая оружие в кобуру. – Кова получил прямой приказ и написал огромный доклад о разбойном нападении. Но это фуфло. Весь отдел знает, что это фуфло. Просто никто не хочет рисковать погонами.

– Вы знаете что-то еще? – быстро спросил детектив. – Вижу, это не я убедил вас в своей невиновности. Вы пришли на встречу, уже зная, что я не никого не убивал.

– Я видел снимки из офиса «Ветерана», – признался патрульный. – Сантана был просто в бешенстве и совал их под нос всем, кто попадался ему в коридорах участка. Что там произошло, Нейман? Такое впечатление, что там сражались две армии.

– Убийство, – коротко отозвался детектив. – Людей из «Ветерана» ликвидировали хорошо обученные агенты. А я ликвидировал их.

– Вот дерьмо, – с чувством выдохнул Дон. – Только не говорите, что это Служба Безопасности. В этих хреновых фильмах всегда во всем виноваты безопасники.

– Это Служба Безопасности, – спокойно ответил Нейман. – Но это не их операция. Кто-то использовал службу в своих целях.

– Все, – сказал Дон и положил руку на кобуру. – Хватит, Грегор, пощадите. Я уже понял, что погружаюсь в это дерьмо вместе с вами. Не хочу. Это слишком круто для меня.

– Мне нужна помощь, – тихо сказал Нейман. – Нельзя оставлять такие вещи безнаказанными.

– Я знаю, вы были очень привязаны к Борисову, – отозвался патрульный. – Но послушайте, Грег, вам все равно никто не поверит. Для всех вы просто спятивший спецназовец, учинивший бойню. А если в преступлении на самом деле замешана Служба Безопасности Виктории, у вас вообще нет шансов. Бегите. Спрячьтесь. Уйдите в пираты. Попросите убежища в Империи Чен. Но не пытайтесь разворошить этот муравейник. Сделаете только хуже.

– Нет, Дон, – покачал головой детектив. – Дело не во мне и не в Борисове. Все намного сложнее. И я очень надеюсь, что мне поверят, – ведь вы же поверили.

– А что я? – хмыкнул патрульный. – Так, мелкая сошка. Что я могу?

– Вы можете вывести меня на тех людей, которых не считают мелкими сошками.

– Не смешно. Я могу вас вывести только на районный клуб любителей пива.

– Мне нужны контакты с друзьями Борисова. Теми, у кого есть связи. Они поверят мне и постараются отомстить за друга. Я знаю, у него было много настоящих друзей.

– Простите, Грег, но я никого из них не знаю, – отозвался Дон и развел руками. – А, дьявол...

– Да, – подхватил детектив. – Сантана тоже.

– Вот оно как, – пробормотал Дон, задумчиво рассматривая яркую обертку, прилипшую к ботинку. – Значит, вы хотите через меня добраться до шефа.

– Да, – признался Грегор. – Вот в этом вы сможете мне помочь.

– Нет.

– Почему? Просто расскажите ему о нашей встрече, и я уверен – он заинтересуется...

– Вы опоздали, Грегор, – устало сказал патрульный. – Вчера вечером Сантана уволился. Он больше не мой шеф. И не полицейский.

– Плохо, – сказал Нейман, немного помолчав. – Очень плохо. Но у него остались связи, и если мы сможем его найти...

– Не сможем, – отозвался Дон. – После увольнения он сразу покинул планету. Говорят, отправился в систему Топаз, к своей родне. Я не знаю, как его найти. Простите.

Грегор немного помолчал, стараясь вписать полученную информацию в свой готовый план. Но через секунду ему стало ясно, что это бесполезно. Вариант с Сантаной не удался. Эта ниточка оборвалась.

– Наверно, на него надавили сверху, – мрачно произнес патрульный. – Приказали исправить показания. А он не захотел врать, не захотел участвовать в этом дерьме. Ему оставался всего год до пенсии... А он ушел.

– Он не мог бороться с руководством, – сделал вывод Грег. – Как я говорил, ниточка тянется с самого верха.

– Похоже на то, – согласился Дон. – Уезжайте, Грегор. Как Сантана. Вам все равно ничего не удастся сделать.

– Нет, – тихо ответил детектив. – Я не могу оставить это дело. И мне некуда ехать. У меня нет родственников.

Шорох, пришедший от начала переулка, заставил его вздрогнуть и положить руку на пистолет за поясом. Ночь пахла кровью. Патрульный удивленно взглянул на детектива, а потом махнул рукой.

– А, – сказал он. – Оставьте. Это всего лишь Морган, мой напарник. Он остался на углу. Страхует меня. Не мог же я в самом деле прийти на встречу к серийному убийце без огневой поддержки.

– Это очень глупо. Не нужно было никому рассказывать о нашей встрече, – сказал Нейман глядя патрульному прямо в глаза. – Мне очень жаль, Дон, но ваш напарник мертв.

И он со всей силы ударил патрульного ногой в живот.

Уже заваливаясь на спину и выхватывая «Орел», он увидел, как луч все же задел отлетевшего в сторону Дона – скользнул по плечу. А потом из темноты ударил второй луч, и Нейман забыл о патрульном.

Он нырнул в мягкий слой мусора, как в мутную воду гнилого болота. Извиваясь червем, Грег пробурил мусорную кучу насквозь, выполз с другой стороны и замер, ожидая залпа стационарного игломета. Но его так и не последовало. В переулке по-прежнему царила тишина – словно и не было никакой атаки. Двигателей флаера не было слышно, видимо, убийцы решили на этот раз не привлекать ненужного внимания. Грегор понял, что они оставили свою летающую крепость где-то в стороне и явились по его душу пешими.

Нейман затаил дыхание. Он знал, что сейчас враги рассматривают груды мусора с помощью сканеров, и отчаянно жалел, что не захватил с собой маскировочный комбез, что прекрасно скрывал тепловое излучение тела. Он боялся даже пошевелиться – опасался, что его поймали в прицел и при малейшем движении откроют огонь. Патрульный тоже лежал тихо, но он скорее всего просто потерял сознание от болевого шока. Быть может, убийцы примут их за трупы и оставят в покое?

Детектив улыбнулся. Нет. Не оставят. И шорох, пронзивший тишину переулка, словно гром, подтвердил его догадку. Они шли добивать жертвы. Один, два... Да. Двое. Судя по звуку, они легко бежали по мягкому мусору. Значит, сейчас они не пользуются сканерами.

До вентиляционной дыры всего пара метров. Нейман развернулся и скользнул по липкой грязи к узкому отверстию. Уже у самого края, готовясь нырнуть в спасительную темноту подвала, он на секунду задержался и с удивлением прислушался к себе.

Грегор не ощущал радости от грядущего спасения. Удачно выполненный маневр отступления не доставил ему никакого удовольствия. Вместо этого в душе зрело неприятное и колючее чувство, что не давало ему нырнуть в лаз. Чувство вины – так классифицировал его Грегор. Острое чувство вины, сплавленное с яростью. Дон. Детектив нахмурился. Получается, что он заманил детектива в смертельную ловушку и оставил его умирать. Почему так тревожно? Ведь патрульный больше не представляет ценности. Он не участвует в операции и не может принести никакой пользы для исполнения плана. Почему – вина? Воспитанник корпуса Бета не мог ответить на этот вопрос, но приемный сын Борисова не стал рассуждать. Он отвернулся от дыры и пополз обратно к центру переулка, туда, где лежал патрульный. Своих не бросают – вот и все, что приемный сын Борисова мог сказать ошеломленному агенту Нейману.

Через мгновение бывший агент очнулся и нашел оправдание своей глупости – ему была необходима дополнительная информация. Атакующих всего двое. Фактор неожиданности должен сыграть решающую роль в контратаке и обеспечить до девяноста процентов успеха. Оперативник внутри Грегора с облегчением вздохнул. Операция продолжалась.

Темнота не стала для него помехой – после операции на глаза он неплохо видел даже в полумраке. Рассеянного света городских огней ему вполне хватило, чтобы увидеть две темные фигуры, бесшумно скользящие по кучам мусора. Подняв оружие, Грегор взял на прицел первую и привычно рассчитал движение ствола, чтобы следующим выстрелом захватить и вторую. Он хотел подпустить киллеров как можно ближе и потому не торопился. Но когда первая фигура остановилась у тела патрульного и подняла руку, он выстрелил.

Луч «Орла» выжег в голове первого киллера аккуратную дыру, и тот мешком повалился на Дона. Второй не стал вступать в огневой контакт и бросился вперед – прямо на детектива. Тот выстрелил еще раз, но промахнулся. Он целил в ноги, ему был нужен не труп, а «язык», но киллер оказался слишком быстр. Он не успевал достать оружие и, опасаясь следующего выстрела жертвы, атаковал ее с голыми руками.

Нейман даже успел приподняться, но потом убийца навалился на него, заблокировал руку с «Орлом» обычным захватом. Нейман привычно вывернулся из него, и два тела забились в грязи, разбрасывая мусор.

Киллер оказался хорошо подготовлен, и детектив не сомневался, что сражается с агентом, что лишь немногим отличается от него самого. Возможно – всего лишь цветом погон. Грег ушел от удара в висок, но при этом пришлось выпустить пистолет – иначе рукоять сломала бы ему пальцы. Захват был выполнен отлично, но не идеально – иначе его рука сломалась бы. От удара коленом детектив даже не стал уворачиваться, принял его телом и в ответ боднул головой, расквасив киллеру нос. Тот не дрогнул и ухватил жертву за горло.

Они возились в грязи целых три секунды, а потом Нейман понял, что не сможет взять противника живым. Тот оказался слишком силен. И тогда он ударил в полную силу.

Модифицированные мышцы бывшего бетанца оказались сильней. Хоть и с трудом, но он вырвал руку из захвата, разбил локтем висок киллера, выдавил ему пальцами глаз. Пальцы киллера сомкнулись на горле Грегора, и детектив захрипел – на это он не рассчитывал. Он успел только ответить тем же – схватил врага за шею и сжал пальцы. Долгий миг они душили друг друга, отчаянно хрипя друг другу в лицо. Шея киллера не выдержала первой. Хрустнула гортань, голова запрокинулась, ломая позвонки... Тело забилось в судорогах, и Нейман отпихнул его в сторону.

С трудом поднимаясь на ноги, он подумал, что стал слишком слаб. Он должен был «взять» языка, должен! Но...

Удар, пришедший из темноты, оказался слишком силен. Грег успел подставить руку, но тяжелый ботинок комбеза смял ее и ударил в грудь, вышибая дыхание. Детектив опрокинулся на спину, откатился в сторону и увернулся от следующего удара. И только тогда увидел врага.

Третий агент страховал группу. Когда она провалила задание, он вступил в дело. Рассмотрев темную фигуру, едва заметную в темноте, Нейман беззвучно застонал. Следовало ожидать, что маскировочный комбез будет не только у него. А этот еще и с боевыми модификациями.

От следующего удара Грег тоже увернулся и ударил в ответ. Его кулак встретился с холодной поверхностью комбеза и вспыхнул огнем. Получив удар электричеством, детектив отлетел в сторону на пару шагов, рухнул в мусор и захрипел. Комбез с шоковым контуром для подавления беспорядков в городе. Хвататься за него – это то же самое, что совать пальцы в розетку.

Перед глазами плавали зеленые пятна, кружилась голова, но Грегор тяжело приподнялся и встал на колени. Он видел удар, направленный в голову, и даже поставил блок, но удар током снова бросил его на землю. Из глаз брызнули искры, и детектив опрокинулся навзничь. Ударившись спиной о мостовую, он моргнул, пытаясь прогнать кровавую муть. Сквозь городскую хмарь облаков пробивались искры орбитальных доков. Было трудно дышать. Внутри осталась только досада на собственную глупость. И боль.

Когда темный силуэт заслонил искры в небе, детектив со стоном поднял руку, но тяжелый ботинок опустился ему на грудь и придавил к земле. Грегор ухватился за голень киллера, но заряд тока пробежал по руке, вышибив из глаз новый фонтан искр.

– Позер, – выдавил детектив, стуча зубами. – Надо стрелять сразу.

Киллер поднял руку, и в лицо Нейману взглянул ствол «Орла» – точно такого, какой был у него самого. Операция завершилась, так и не успев толком начаться, – вот о чем с сожалением подумал детектив. Убийца, заметив его взгляд, поднял вторую руку и откинул шлем комбеза за спину. Нейман заскрежетал зубами.

На него смотрело бледное до синевы лицо, так похожее на миллионы других лиц. Но в холодных как лед глазах виднелись едва заметные голубые жилки. Дамбарец.

– Конечно, – зарычал Нейман. – Дамбар... Всегда Дамбар...

Пистолет в руке киллера дрогнул, и темное пятно дульного среза заглянуло в правый глаз детектива. Он снова зарычал – от ярости, осознавая, что унесет разгадку тайны в могилу. Дамбарец ухмыльнулся, и в тот же миг его голова взорвалась кровавыми ошметками.

Шоковый контур маскировочного комбеза полыхнул разноцветными огнями, как новогодняя елка, и тут же угас. Обезглавленное тело повалилось на детектива, и тот со стоном оттолкнул дамбарца, спихнув его в грязную лужу. Собравшись с силами, Нейман глубоко вдохнул и сел.

– Грегор! – раздался шепот из темноты. – Живой?

Со стоном детектив встал на колени и приподнялся. Патрульный Дон лежал на груде мусора в пяти шагах от места схватки. Его левая рука, сжимающая табельный пистолет, стреляющий пласталевыми шарами, все еще дрожала. Правая бессильно лежала на куче мусора.

– Спасибо, Дон, – отозвался детектив. – Сейчас, подожди немного...

Грегор поднялся на ноги, переступил через тело дамбарца и пошел в темноту. У второго тела он нашарил свой «Орел» и сунул его за пояс. Еще раз прислушался к темноте. Сколько у них времени? Минута, две, пять? Второй эшелон обязательно придет забрать первую группу.

Обернувшись, Нейман подошел к полицейскому. Тот сидел, прислонившись спиной к пластиковой коробке, и баюкал раненую руку, как спящего ребенка.

– Спасибо, Дон, – сказал детектив и присел рядом с патрульным.

– Тебе спасибо, – буркнул тот. – Почему вернулся?

– Своих не бросаем, – отозвался приемный сын Борисова.

Патрульный сунул пистолет в кобуру и здоровой рукой вцепился в плечо детектива.

– Теперь ты должен раскрутить это дело до конца, – сказал он. – Просто обязан.

– Раскручу, – пообещал детектив. – Встать можешь?

Дон завозился, заскреб ногами по грязи, чуть не упал, но потом тяжело поднялся на колени. Нейман подставил плечо и помог полицейскому встать.

– Нормально, – выдохнул тот. – Просто очень больно. В голове шум какой-то...

Детектив взглянул на правое плечо Дона. Выстрел оставил на плече канавку, в которую можно было вложить палец. Хорошо, что луч прижег ткани и кровотечения нет. Но это больно. По-настоящему больно.

– Холодно, – пожаловался Дон. – Ноги плохо сгибаются.

– У тебя шок, – отозвался Нейман. – Нужно срочно уходить отсюда. Ты можешь идти?

– Могу, – кивнул патрульный. – Но куда?

Детектив указал на противоположный конец переулка. Он знал, что там нет врагов, – у противника слишком мало людей, чтобы устраивать полноценные засады. Поэтому они и предпочитают тактику точечных ударов.

– Я в широком смысле, – буркнул Дон.

– Беги, – посоветовал Нейман. – Спрячься. Прикинься трупом. Сделай так, чтобы о тебе забыли. Никогда и никому не говори, что ты видел меня. Что сегодня ты был в этом переулке. Иначе ты тоже заразишься этой тайной.

– Какой тайной? – удивился патрульной.

– Все, – отрезал Нейман. – Ступай, патрульный. Ты и так по уши в дерьме. Если можешь – беги, потому что сейчас придет следующая группа.

– Следующая? – взвыл Дон. – Господи боже, их там что, целая армия?

– Не армия, но как минимум отдел, – отозвался детектив.

Он хлопнул Дона по плечу и толкнул к выходу из переулка.

– Уходи, – велел он.

Патрульный сделал несколько шагов, а потом обернулся.

– Грегор, я запомню. То, что ты вернулся, – сказал он.

– И я запомню твой выстрел, – отозвался Нейман. – А теперь проваливай, паленый коп.

Дон развернулся и быстро пошел в темноту.

Проводив долгим взглядом темную фигуру патрульного, Нейман обернулся и посмотрел на другой вход в переулок. Сколько у него времени? Не важно. Ему нужно сделать это.

Он снял с пояса коммуникатор и включил режим записи. Потом тщательно обошел все трупы, снимая их на видео. У дамбарца он задержался. От его головы ничего не осталось, и это было плохо. Детектив прекрасно помнил его лицо, но рисовать по памяти дамбарца... Это не поможет. Он не художник. Для него все синерожие одинаковы.

Опустив коммуникатор, Нейман стащил с мертвого дамбарца комбез. Потом термобелье. И начал снимать. Дамбарец почти ничем не отличался от человека. Такой же гуманоид, руки, ноги, голова. Вот только кожа имеет едва заметный голубоватый оттенок – словно человек замерз до посинения. Но этого хватит. Вернее, Грегор надеялся, что этого хватит. Операция должна продолжаться. Пусть часть плана не сработала, но в целом все идет не так уж плохо. Теперь, правда, у него остался один-единственный выход. Нужно сделать очень опасный ход. Но по-другому нельзя. Не получается.

Опустив коммуникатор, Нейман поднял голову и прислушался. Потом прицепил комм к руке и побежал к стене. С разбега прыгнул в груду мусора, ужом пробрался к дыре вентиляции, нырнул в нее, словно в прорубь.

Когда темная капля флаера заглянула в переулок, подслеповато щурясь тусклыми прожекторами, он был уже пуст. В нем остались только мертвые тела и груды мусора – обычный пейзаж для этого места и для этого времени суток.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Из порта, почему-то носившего название Южный, они выбрались на орбитальном лифте. Огромный шар, скользящий по моноволокну направляющих, опускался долго. И несмотря на это, лифт оказался самым быстрым способом попасть на поверхность Зода. Можно было купить билеты на очередной рейс шаттла или даже зафрахтовать сверхбыстрый орбитальный флаер, но, во-первых, это было дорого, а во-вторых, желающих срочно попасть на планету оказалось намного больше, чем свободного транспорта. Своей очереди нужно еще ждать – и довольно долго, если у вас нет связей в порту или в транспортных компаниях. Этого Артур допустить не мог. Время – это то, чего им всегда не хватало. Кроме того, старпом не собирался задерживаться в гостях у синдикатов Зода ни минуты дольше, чем это необходимо. Поэтому он выбрал лифт – медленный, но надежный транспорт, ходящий по строгому расписанию.

Инге это не понравилось, но, поймав угрюмый взгляд старпома, она не стала возражать – просидела всю дорогу в кресле, уткнувшись в бесплатную карту Центрального Мегаполиса. Арт подозревал, что вскоре она потребует увольнительную, и начал заранее придумывать аргументы для отказа. Роберту было абсолютно безразлично, на чем ехать. Он сидел в кресле так, словно стоял на посту – без жалоб и возражений, исполняя долг. Зато самому Арту удалось неплохо выспаться. К сожалению, натуральный мозг требовал отдыха в отличие от искусственного тела.

Опустившись в Южный Терминал, вокруг которого давно раскинулся огромный мегаполис – вопреки всем правилам безопасности, – Артур загрузил в коммуникатор карту местности. Нужный адрес ему выдала Роза, так что найти отделение банка не составило труда. Они наняли транспортный флаер. Это обошлось в кругленькую сумму, но зато скоростная машина быстро доставила их на окраины Центрального Мегаполиса. Артур велел пилоту высадить их на платформе у торгового центра. До нужного дома оставалось еще несколько улиц, но старпом не хотел рисковать. Он решил, что пешая прогулка им не помешает.

Спустившись на нулевой уровень, совпадавший с поверхностью планеты, команда двинулась к цели путешествия неторопливым шагом.

Над головами нависали высотные дома, расцвеченные рекламой. Прозрачные перекрытия пассажей, превращенные в пешеходные дорожки, нависали над головой. Иногда сверху доносился гул флаеров – транспортные маршруты пролегали на уровнях не ниже десятого этажа. Все выглядело таким обыденным, что Артур почувствовал себя неловко: Зод вопреки его ожиданиям не выглядел пиратским притоном. Подсознательно старпом ожидал увидеть грязные улицы, обшарпанные дома, пьяных громил, палящих друг в друга из древнего оружия... В общем, тот набор, что он видел в космопортах на окраинах Федерации. Но этот город напоминал обычную столицу небольшой системы. И больше всего в этом городе Арта поражали люди.

Их оказалось много – намного больше, чем он ожидал увидеть. Людская река текла по улицам: суетливая, деловая, целеустремленная... Обычные городские жители, ничем не напоминающие громил синдикатов. Клерки, техники, курьеры, менеджеры – все те, кого можно встретить на улице любого города. Это настолько не соответствовало образу Зода, который рисовали новости Федерации, что Артур даже вздохнул свободнее. Быть может, здесь им не придется стрелять и прятаться от боевиков преступных кланов. Возможно, все удастся уладить, как в цивилизованных мирах, – пачкой наличных.

Такое впечатление Зод произвел и на спутников старпома. Инга с откровенным интересом разглядывала неоновые вывески местных клубов, походивших больше не на сомнительные притоны, а на дорогие рестораны. А Роб вскоре перестал настороженно озираться по сторонам и убрал руку от полы толстой армейской куртки, под которой скрывался игломет.

– Не так все плохо, а? – буркнул Арт.

– Пожалуй, – согласил Роберт. – Пока тихо.

Инга отвела взгляд от вывески, обещавшей посетителям незабываемый вечер в кругу очаровательных дамбарок, и взглянула на старпома.

– Сколько времени уйдет на операцию? – спросила она.

– Не знаю, – совершенно искренне ответил Арт.

– Если все пройдет успешно, мы останемся в порту на обслуживание?

– Спроси у Розы, – быстро отозвался старпом.

– Мне бы не помешала увольнительная, положенная при прибытии на планету.

– Мы на военном положении, – отрубил Арт. – Рейс не окончен. Так что не могу ничего обещать. И еще...

Голубые глаза Инги, буравившие его ледяным взглядом, некстати напомнили о покойной жене. Артур замялся и отвел взгляд.

– Знаешь что, – сказал он. – Лучше не расслабляться. Тут все выглядит таким милым, но на самом деле... Это место опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Инга фыркнула и одарила старпома таким взглядом, что он почувствовал себя замшелым фермером, вывезшим единственную дочку на городскую ярмарку. Вот только взгляд медика отчетливо говорит: ты, Арти, старпом, а не мой папаша.

– Обсудим это позже, – буркнул Артур, так и не привыкший к этой ледышке, чудом попавшей в экипаж «Шипа». – После того как все уладим. А пока кончаем треп и двигаем к банкирам.

Он зябко поежился и зашагал вперед, надеясь, что это поставит точку в неприятном разговоре. Краем глаза он отметил, что Инга снова разглядывает витрины, а вот Роб снова сдвинул руку ближе к оружию. Слава богу, хоть бывший сержант серьезно относится к предупреждению начальства. Хотя Инга тоже не девочка с дискотеки, она вполне может постоять за себя. И все же Артур предпочел, чтобы на ее месте оказалась Магда. После неприятностей на складе Руперта личный рейтинг бухгалтера в глазах старпома вырос до небес. Пожалуй, случись ему попасть в новую переделку, он, не задумываясь, доверил бы Магде прикрывать тылы. Без вопросов. Она не подведет, ей можно доверять. Чего нельзя было сказать о Дэниэле и Инге. И сейчас старпом больше полагался на Роберта и на свой крохотный лазерный «Вист», притаившийся за поясом.

Оружие слабенькое, гражданское, даже полицейская броня ему не по зубам. Обычно Артур не носил с собой оружия – даже на окраинах Федерации, где разрешено иметь личную пушку, полиция с подозрением относилась к любому стволу. Старпом терпеть не мог насилия и предпочитал решать проблемы мирным путем. В крайнем случае – с помощью своего железного кулака. Но после побоища на складе Руперта он дал себе слово не расставаться с оружием. За себя он не боялся, киборги очень живучи. Но его выстрел мог спасти жизнь одному из членов его единственной семьи – экипажа «Стального Шипа». Поэтому, подходя к скромному крыльцу, примостившемуся между двумя стеклянными витринами, залитыми неоновым огнем, Артур еще раз проверил внутренний карман летной куртки, сменившей обычный комбез. «Вист» на месте и заряжен.

Сверившись с картой, Артур покачал головой. Он никак не ожидал, что отделение банка, носившего название «Империя», будет прятаться за обычной стальной дверью, похожей на вход в наркоманский притон на отсталой планете. Но карта утверждала, что это нужный дом. Старпом оглянулся. На улице много прохожих, над головой нависает прозрачный навес пассажа. В обе стороны от скромной двери уходили огромные витрины магазинов из бронестекла. Скромно. Очень скромно. Но, быть может, так и должно выглядеть хранилище секретной информации?

Одернув куртку, Артур поднялся на крыльцо и вежливо постучал в дверь пласталевым кулаком. Такой стук было сложно игнорировать, и через несколько мгновений дверь распахнулась. На пороге стоял худощавый старик в строгом черном костюме. Его седая шевелюра отливала сталью, а на носу красовались круглые очки в железной оправе.

– Банк «Империя»? – осведомился Арт.

– Точно так, – отозвался старик. – По какому вопросу?

– Мы насчет ячейки за номером восемьсот два, – ответил старпом, следуя распоряжениям Розы.

– Вы владелец ячейки?

Старик скептически прищурился, и только сейчас Артур понял, что очки не модный проектор терминала связи, а самый настоящий аппарат для примитивной коррекции зрения. Он даже на секунду замялся, но потом признал, что в этом есть определенный стиль – и старик, и его крохотный банк выглядели очень гармонично, навевая воспоминания о давно ушедшей эпохе.

– Мы душеприказчики владельца, – наконец ответил старпом. – Мы располагаем информацией, что контракт аренды ячейки будет прерван, и готовы возместить задолженности и расходы, связанные с этой операцией.

Банкир задумчиво посмотрел на Роберта и снова взглянул на старпома. Целую минуту он раздумывал, стоит ли доверять этим незваным гостям, а потом распахнул дверь настежь – судя по всему, ему встречались и более странные наследники клиентов.

– Прошу, – пригласил он. – Обсудим это в конторе.

Арт вошел первым, за ним Инга, а замыкал строй Роберт. Длинный и узкий коридор они прошли друг за другом, причем старпома не покидало ощущение, что им в спины смотрят вещи гораздо опаснее обычных камер слежения.

Коридор вывел их в большую комнату с массивной стойкой из красного дерева. Около стойки располагался ряд мягких кресел с бордовой обшивкой и потускневшим золотом вышивки. У крайнего высился мускулистый тип, не уступавший габаритами бывшему сержанту. На массивном лице охранника отсутствовали следы интеллекта, зато в обеих руках он сжимал по игольнику и, судя по уверенному взгляду, не постеснялся бы пустить их в ход в случае неприятностей.

Старик зашел за стойку, покосился на экран коммуникатора, висевший на стене, – словно опасаясь внезапного вызова, а потом со вздохом обратился к Артуру:

– Слушаю вас.

Чисто выбритый подбородок Арта окаменел и нацелился на банкира. Роза заранее составила речь, но и без ее подсказок Артур Корн мог легко подобрать нужные слова. Прошлая жизнь оставила ему в наследство не только кошмары.

– Нам стало известно, – сухо произнес он, – что клиент банка «Империя», известный вам под именем Родриго Туз, недавно скончался, и мы готовы представить неопровержимые доказательства этого факта. Внимательно изучив его контракт с вашим банком, мы пришли к выводу, что клиент не смог внести регулярную предоплату за услуги аренды ячейки и его контракт вскоре будет аннулирован. В ячейке содержатся вещи, в сохранении которых мы крайне заинтересованы. Мы готовы прервать контракт сегодня же, истребовав вышеупомянутые вещи и уплатив неустойку, равную стоимости годовой аренды.

Седой банкир без труда выдержал тяжелый взгляд старпома. Внимательно оглядев посетителя с головы до ног, он спросил:

– Кто это – мы?

– Группа лиц, заинтересованных в сохранении предмета хранения.

– Вы являетесь наследниками Родриго Туза? – осведомился старик.

– Других у него нет, – отрезал Арт.

Банкир опустил взгляд на монитор терминала, что прятался за полированной стойкой, и защелкал клавишами.

– В самом деле, предоплата не внесена, – признал он. – Поскольку ранее наш клиент никогда не опаздывал с платежами, можно сделать вывод, что у него серьезные трудности. И я не сомневаюсь, что у вас есть доказательства его кончины.

Банкир оторвался от монитора, взглянул на гостя поверх очков и сухо добавил:

– Но это не дает вам права распоряжаться его собственностью.

Менеджеру по имени Артур Корн был хорошо знаком этот взгляд. Он не раз видел его на переговорах, когда обе стороны знали, какие козыри на руках противника, и все же продолжали игру. Она могла длиться месяцами – переговоры, новые поправки к контрактам, снова переговоры, уступки в мелочах, выигрыш долей процентов... Корн хорошо знал правила этой игры. А вот старшему помощнику «Стального Шипа» взгляд банкира напомнил о Магде – непреклонном бухгалтере, что могла заставить налогового инспектора поверить в то, что он не только не получит процентов обязательного сбора, но еще и останется в долгу. Взгляд банкира таил в себе ту остроту, что не бывает на деловых переговорах. В конце концов, они же на Зоде – пиратской столице Федерации. Когда Артур осознал это, то старпом затолкал менеджера в темные глубины памяти и вышел вперед.

– Какого черта, – буркнул Арт. – Нам нужна эта штука. Назовите свою цену.

Банкир вежливо склонил голову, признавая, что честность – сильный ход. Он достал из-под полированной столешницы клочок белейшей бумаги и древний карандаш. Быстро и умело накорябал на нем длинный ряд цифр и показал Артуру.

Тот не дрогнул, хотя сумма была сравнима с оплатой нового рейса. Вместе с годовым обслуживанием. Но нечто подобное он и предполагал увидеть – Роза, неплохо знавшая нравы Зода, просчитала этот вариант заранее.

– Две трети, – сказал Арт.

– Три четверти, – парировал банкир.

Старпом подавил желание выругаться и вежливо улыбнулся. Время. Им нужно время. А деньги – самый быстрый способ получить нужный предмет. И самый безопасный, потому что все угрозы и попытки взлома обычно приносят много неприятностей. Всем заинтересованным сторонам.

– Половина сейчас, половина после получения предмета, – сказал он.

Банкир без лишних слов протянул ему терминал для расчетов и номер счета, выгравированный на белоснежной пластиковой карточке.

Артур принял терминал, открыл доступ к счету, на который заранее были перечислены общие средства экипажа, и перевел половину оговоренной суммы на указанный счет. Банкир пощелкал клавишами терминала и довольно кивнул.

– Прошу вас подождать несколько минут, – сказал он. – Сейчас я принесу нужную вам вещь.

– Секундочку, – попросил Арт. – Я бы хотел присутствовать при процедуре изъятия.

Старик покосился на охранника, потом взглянул на монитор и смущенно развел руками.

– Что же, – сказал он, – это, конечно, против правил, но в данном случае... Я понимаю ваши опасения. Извольте следовать за мной.

Он повернулся и направился к темной двухстворчатой лакированной двери, напоминавшей вход в музей. Старпом последовал за ним, стараясь не отставать.

За дверью скрывался коридор, такой же узкий и длинный, как при входе. В нем царила полутьма, световые панели едва горели, видимо из банальной экономии. И все же, шагая за хрупким стариком, Артур чувствовал себя так, словно забрался в жерло артиллерийского орудия. Здесь даже воздух был пропитан опасностью. Странная тревога накатила волной, и старпом сжал кулаки. Ему казалось, что в полутьме колышутся зыбкие тени. Потянуло холодом. Артур готов был поклясться, что сейчас ему в спину смотрит темный зрачок автоматической установки огня, это ничуть не прибавляло уверенности в себе.

Коридор окончился пласталевой дверью, похожей на шлюз грузового трюма. Банкир открыл ее одним прикосновением, и старпом невольно хмыкнул, представив стоимость подобного замка.

За дверью скрывалась круглая комната. Ее стены были усеяны маленькими дверками из полированной пластали. Все они оказались пронумерованы, и взгляд Артура без труда нашел ту, в которой хранился рекордер. Старичок без малейшего беспокойства подошел к ячейке, достал электронный ключ и открыл дверцу. Запустив руку в темноту, он извлек то, за чем охотилась команда «Стального Шипа», – тусклый пласталевый куб с откидной рукоятью. Всем своим видом он внушал уважение – рекордер мог выдержать прямое попадание из ракетного ружья. Ему был не страшен даже открытый космос. Вскрыть его – отдельная история, и Артур был очень рад, что по этому поводу голова будет болеть у Дэниэла – механика «Стального Шипа».

Банкир так и не отдал рекордер в руки посетителя, пока они не вернулись к стойке. Там, под внимательным взглядом охранника, не опускавшего иглометов, Артур перевел остаток денег на счет банкира и только после этого заполучил в руки тяжелый куб.

– Спасибо, – сказал банкир, проверив свой счет. – Сделка завершена. Приятно было с вами иметь дело, всего хорошего.

Артур коротко поклонился, понимая, что их просят побыстрее очистить помещение, и направился к выходу. Рон и Инга, так и не проронившие ни слова, последовали за ним.

Пробираясь сквозь узенький коридор, ведущий к выходу, Артур крепко сжимал рукоять, вделанную в куб. Его стальная хватка была лучше всяких цепочек – разжать его пальцы можно только с помощью специальных инструментов. И отрезать кисть – как поступали в сериалах с неудачливыми курьерами – было ничуть не легче. Задание выполнено. Что бы ни спрятал в рекордере покойный взломщик, оно теперь в руках экипажа «Стального Шипа». Все прошло быстро и гладко благодаря, конечно, огромной сумме денег, за которую Магда еще хорошенько вздует и капитана, и старпома. И все же Артур чувствовал странное беспокойство, словно он что-то упустил из вида и никак не может вспомнить – что именно. Ему стало немного не по себе – по искусственному телу, снабженному электронными рецепторами, пробегал странный озноб, который по идее не должен чувствовать киборг. В темноте коридора Артуру чудились расплывчатые силуэты, от которых веяло угрозой. Он так занервничал, что даже стал подумывать, не достать ли пистолет, но потом решил, что охрана банка его не поймет. И все же перед самым выходом он положил свободную руку на пояс, поближе к оружию.

Когда распахнулась дверь и ему в лицо ударил свет улицы, Арт прищурился, сошел с крыльца и сразу обернулся. Здесь все оставалось так же, как несколько минут назад, – шум улицы, прохожие, блеск реклам... И все же что-то изменилось. Артур чувствовал это всеми своими натуральными потрохами, что еще оставались в железной коробке тела.

– Уходим, – бросил он Инге и Робу, спускавшимся по ступеням. – Быстро.

Железная дверь банка с тихим щелчком встала на место, и звонким эхом ударил первый выстрел.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Когда прозрачный колпак криокамеры Амира съехал в сторону, Алекс вздрогнул. Последние полчаса он просидел на полу около камеры, нацелив древний револьвер на открытую дверь. Его взгляд время от времени возвращался к мертвому телу Муни, и всякий раз пилот вздрагивал, представляя себя на месте несчастного вахтенного. Он с трудом отрывал взгляд от тела и снова поднимал уставшую руку с оружием, прислушиваясь к тихому гудению криокамеры, выполнявшей процедуру ускоренной разморозки.

Тихий звонок, сигнализирующий об успешном окончании процесса, застал пилота врасплох – в эту минуту он против собственной воли снова разглядывал мертвое тело. От неожиданности Алекс едва не спустил курок. Вскочив на ноги, он обернулся и взял криокамеру на прицел. И лишь спустя долгую секунду сообразил, что он делает.

Револьвер отправился в набедренный карман комбеза, а пилот подошел к камере и с опаской заглянул в ее распахнутый зев. Он боялся увидеть замороженную и исковерканную плоть, но увидел лишь смуглое тело Амира, покоящееся на белых пеноподушках.

Черные ресницы второго пилота дрогнули и затрепетали. Тело выгнулось дугой, руки заколотили по белому пластику, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Алекс вспомнил собственное пробуждение. Наклонившись к напарнику, он ухватил его за холодное плечо.

– Амир! – позвал он. – Амир, проснись. Это я, Алекс.

– Ссс, – выдохнули бледные губы пилота, – суки. Пустите.

Алекс размахнулся и наградил второго пилота звонкой пощечиной. Глаза Амира широко распахнулись, он вскинул руку, защищаясь от удара... И увидел лицо Алекса – бледное до синевы, искаженное гримасой страха. Амир шумно выдохнул, и его мышцы, сведенные судорогой, расслабились.

– Что? – спросил он, цепляясь за край капсулы. – Что случилось?

– Неприятности, – коротко отозвался Алекс, решив, что напарнику сначала надо немного прийти в себя. – Вылезай.

Он протянул руку и помог второму пилоту подняться на ноги. Он покачнулся, ухватился за плечо Алекса, повернулся. И застыл. Моруа почувствовал, как мышцы Амира напряглись, и понял, что тот заметил тело Муни.

– Они здесь, – глухо произнес Амир. – Я знаю.

Алекс крякнул, обхватил напарника за пояс и вытащил его из криокамеры. Тот оттолкнул друга и на негнущихся ногах пошлепал к мертвецу. Алекс беспомощно посмотрел ему вслед. У тела Амир остановился, рассматривая рану. Наклонившись, он потерял равновесие и с размаху сел на пол.

– Остальные? – спросил Амир, не оборачиваясь.

– Из дежурной вахты больше никого, – отозвался Алекс. – Муни, наверно, был последним. Он разбудил меня.

– Проклятье, – застонал второй пилот. – Я знал. Знал!

Он поднял руки и закрыл ладонями лицо. Под побледневшей кожей заходили бугры мышц.

– Мне снился сон, – тихо произнес Амир. – Они гнались за мной. Нагоняли, хватали за плечи... В криокамере не бывает снов. Но я видел это, видел, как наяву!

– Амир, – позвал Алекс.

– Я чувствовал, – крикнул второй пилот. – Я с самого начала знал, что все было напрасно!

Он отнял ладони от лица и с яростью взглянул на напарника.

– Я знал, – прошептал он. – Знал.

Алекс молча подошел к шкафам, достал чистый комбез и подошел к Амиру, бормотавшему проклятия.

– Возьми, – сказал он и бросил комбез на колени второго пилота. – У нас есть шанс.

– Шанс, – с отвращением процедил Амир, разглядывая комбез. – Сколько раз я это слышал!

– Нельзя сдаваться, – тихо сказал Моруа и опустился на корточки. – Амир, ты слышишь меня? Амир!

Второй пилот поднял взгляд. Его зрачки почти закрыли радужную оболочку, а белки глаз покраснели от лопнувших сосудов. Алекс даже не знал, что сказать. Второй пилот был не в себе и раньше, а сон в криокамере не пошел ему на пользу. Cтало только хуже.

– Амир, послушай, – зашептал Алекс. – Мы должны продержаться до прыжка. Мы не будем сдаваться. Неужели ты столько страдал только для того, чтобы сдаться в последний момент? Неужели все зря? Ты хочешь сдаться им? Снова сдаться?

Второй пилот моргнул, и его взгляд стал осмысленным. Он вяло пошевелил рукой, комкая серебристую ткань комбеза.

– Нет, – сказал он. – Суки.

– Да, они здесь, – сказал Алекс. – Но они заперты в трюме. Мы прижмем их к стене. Надо только поднять из камер вахты и дождаться прыжка. Тогда поднимется по тревоге весь экипаж. Слышишь? Вместе мы справимся с ними. Да проснись же, черт тебя возьми!

Алекс размахнулся, намереваясь подбодрить напарника еще одной оплеухой, но смуглая ладонь перехватила его руку.

– Я слышу, – буркнул второй пилот. – Хватит.

Он оттолкнул руку Алекса и тяжело поднялся на ноги. Потом расправил комбез и натянул на свое мокрое тело. Моруа вытер вспотевший лоб. Кажется, получилось.

– Что случилось? – спросил Амир, – Ты мне рассказывал? Или нет? Не помню. Вот дерьмо. В голове туман. Проклятая заморозка, у меня от нее мозги слипаются.

Слушая рассказ Алекса, второй пилот медленно застегивал комбез, не отводя взгляда от мертвого Муни. Услышав о трюме, Амир застонал.

– Нет, – сказал он, и его губы затряслись. – Скажи, что это неправда.

– Мне очень жаль...

– Это вся колония! Они все добрались до них.

– Не вся, – возразил Алекс. – Остается еще экипаж.

– Что экипаж, – отмахнулся Амир. – Ты представляешь, что сейчас творится в трюме? Мы уже покойники. Остается только выбрать гроб себе по вкусу.

– Хватит, – рявкнул Алекс. – У нас есть хороший шанс зажать этих гадов в трюме и поднять все вахты. Тогда мы уцелеем, понял? Чтобы спасти наши шкуры, надо действовать вместе.

– Ладно, – отозвался Амир и протер глаза. – Что-то я немного расклеился. У тебя не осталось бренди?

– Нет, – буркнул Алекс. – И не советую искать.

– Хорошо, – отозвался второй пилот. – Пороюсь в аптечке, может, найду что-нибудь стимулирующее. Так что ты там придумал?

– Сейчас я возьму в аварийке тяжелый скафандр и пойду заваривать шахту грузового лифта, ведущую в трюм, – отозвался Моруа. – Надо перекрыть все выходы. Времени у нас мало.

– А мне что делать?

– Поднимай остальных и отсылай ко мне. Я найду им работу.

– А коридоры, вентиляция, ремонтные шахты?

– Да, дыр полно. И потому нам надо поторапливаться.

– Постой, – спохватился Амир, – как же я подниму вахты? У меня нет доступа.

– Возьмешь в ремонтном отделе резак и будешь вскрывать двери, – отозвался Алекс. – Потом запустишь режим быстрой разморозки. Справишься?

Амир скривился и буркнул что-то себе под нос. На его щеки вернулся румянец, а глаза горели обычным огнем, в котором не осталось и следа безумия.

– Ладно, справлюсь, – сказал он. – Вот дерьмо. Я так и знал. Так и знал!

– Все, – отрезал пилот. – Давай начинай. Я пошел за скафандром.

Развернувшись, Моруа направился к двери, но Амир окликнул его:

– Эй! Подожди! А ты сам-то справишься, если они вылезут?

Алекс застыл на пороге и медленно обернулся к напарнику.

– Справлюсь, – решительно сказал он, надеясь, что Амир не заметит его трясущихся рук. – Справлюсь.

И пилот вывалился в коридор, с отчаянием сжимая рукоять револьвера, что годился лишь на одно – пустить себе пулю в лоб.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

На этот раз Грегор выбрал для встречи место людное, но не слишком популярное у законопослушных граждан. Бар «Штыри» на Девятой улице подошел как нельзя лучше – здесь всегда было много людей, но его посетители никогда не звонили в полицию, если замечали подозрительного типа. Они сами были такими типами. Поэтому детектив не опасался, что его персона – даже если кто-то и узнает его – произведет фурор. Нет. В таких местах лишняя суета может плохо кончиться – для того, кто начнет суетиться, разумеется. У владельцев клуба и постоянных клиентов к Грегору не было вопросов, это он знал наверняка, а все остальное никого не волновало.

Когда начало темнеть, он выбрался из подвала торгового центра, куда добрался по ремонтным туннелям от самой фабрики, и, нисколько не таясь, направился к входу в бар. Он знал, что прятаться не имеет смысла. Его наверняка уже взяли под наблюдение и теперь без команды не выпустят из прицела. Нейман знал, что отчаянно рискует, но другого выхода он не видел. Его собственных сил для решения этой задачи не хватало. Через час он либо получит помощь, либо полиция получит в качестве подарка труп главного подозреваемого по делу «Ветерана». Так или иначе все должно решиться здесь и сейчас.

Вход – темная арка в кирпичной кладке древнего склада – был подсвечен огоньками неоновых ламп. Из железной двери, грубо сваренной из нескольких листов металла, торчали обрезки арматуры. На них, если верить городской легенде, и скончался основатель этого заведения – не без некоторых усилий со стороны наследников бизнеса. Грегор сильно сомневался, что это те самые штыри, но, безусловно, верил в саму процедуру наследования. И его немного беспокоило, что он мог оказаться персонажем следующей легенды.

Нырнув в темную арку, детектив спустился по крошащимся бетонным ступеням и вошел в огромный подвал, утопавший в сизом табачном дыму. По традиции свет горел только у стойки, за которой высились два тощих бармена, похожих друг на друга как две капли воды. Голые стены, бетонный пол – дизайн бара больше напоминал старые тюремные камеры, чем обычную забегаловку. И в этом был свой стиль.

Пустое пространство было уставлено широкими железными столами, за ними виднелись темные силуэты посетителей. Над залом плавал тихий гул – пока здесь обсуждали дела дня минувшего, те, конечно, что можно обсуждать в общем зале. Вечер – период затишья. Старая гвардия разошлась по делам, а вторая смена еще не успела нагрузиться алкоголем до такой степени, чтобы припомнить старые обиды. Но Грегор знал, что пройдет пара часов и кто-то обязательно вытащит нож или кастет – чтобы напомнить соседу о том, что зарываться не стоит.

Пока он пробирался к стойке, то не раз и не два почувствовал на себе внимательные взгляды, пришедшие из темноты. Но Грег не опасался их. Он бывал в этом баре. Всего один раз, но зато по приглашению владельцев, которым очень хотелось знать, какая отмороженная на всю голову сволочь посмела обчистить подсобку, где хранилось натуральное бренди с Ожерелья. Детектив быстро нашел молодых дураков, позарившихся на чужой кусок, сдал их господину Такко, управляющему баром, и больше не интересовался их судьбой. И до сегодняшнего дня он ни разу не воспользовался приглашением посетить бар в качестве клиента. Он знал, что когда-нибудь это приглашение ему понадобится, и – не ошибся.

Высокого широкоплечего человека с черным ершиком волос он заметил сразу. Тот сидел у стойки и задумчиво рассматривал стакан с множеством граней, в котором плескалось нечто прозрачное. Несмотря на то, что в баре было людно, рядом с человеком оставалось свободное место. Нет, его никто здесь не знал, но от этого гостя исходил такой заряд силы и уверенности, что никто и не стремился узнать его поближе. Во всяком случае, в ближайший час ему не грозили никакие расспросы. Если сидит здесь человек в одиночестве, значит, так надо. Пришел по делу. И то, что под черной курткой из натуральной кожи прячется военный комбез с активной броней, а пояс оттягивает автоматический вариант «Орла», еще не повод для глупых вопросов типа «а ты кто такой?».

Нейман невольно улыбнулся. Смуглое лицо с носом, напоминавшим клюв хищной птицы, оставалось невозмутимым – как и всегда. Этого человека трудно смутить толпой уголовников, собравшихся немного выпить и отдохнуть. Для этого потребовалось бы как минимум нападение дамбарского флота на столицу Федерации. Это именно тот человек, что нужен сейчас беглецу Грегору Нейману.

Проскользнув мимо двух плечистых громил, навалившихся на стойку, детектив легко опустился на свободный стул и тихо сказал:

– Добрый вечер, капитан.

Смуглое лицо медленно повернулось к гостю, и острый нос нацелился на Грегора, подобно орудийной башне крейсера. Капитан Родриго Чен, руководитель отдела наземных операций корпуса Бета, внимательно рассматривал бывшего подчиненного. Наконец после минутного осмотра его бледные губы дрогнули:

– У тебя неприятности, Нейман.

Грегор пожал плечами.

– А когда было иначе? – спросил он. – То одно, то другое...

В ответ капитан наградил его еще одним взглядом, холодным как лед и острым, словно клинок.

– Это только твои неприятности, – сухо сказал он.

– Нет, – отозвался детектив. – Больше того, я уверен, что настоящие неприятности еще только начинаются. И мои проблемы на этом фоне – мелочь, не заслуживающая внимания.

Капитан поднял стакан и сделал большой глоток. Грегор был уверен, что это не вода, но Родриго даже не поморщился.

– Ты изменился, – произнес он. – Стал похож на штатского.

– Я и есть штатский, – признался Грегор. – Теперь.

Родриго стукнул стаканом о стойку и резко повернулся к собеседнику.

– Я сделал все, что мог, – бросил он. – Все, что было в моих силах.

– Но они все равно вышибли меня, – парировал Грегор. – И все же... Я помню об этом, капитан. Вы всегда мне верили. Поэтому я и позвонил вам.

Капитан отвел взгляд, взболтал содержимое стакана и прикончил его одним глотком. На этот раз он нахмурился и пожевал губами, словно пытаясь избавиться от неприятного привкуса.

– Ладно, – сказал он, заключая временное перемирие. – Докладывай.

Детектив оглянулся. Один бармен ушел, второй тихо беседовал с двумя громилами и, казалось, был очень занят разговором. В другом баре он бы несомненно постарался подслушать, о чем говорят незваные гости, но только не в этом. В «Штырях» подслушивать чужие беседы опасно для жизни, – поэтому-то Грегор и выбрал этот бар. С другой стороны, и рисковать напрасно не стоит.

– Некая информация, хранившаяся в архиве интендантской службы военного флота, попала в руки посторонних, – тихо сказал он капитану. – И посторонних начали убирать. Все операции осуществляла мобильная группа на модернизированном черном флаере с легкой броней. На полицию и следователей оказывается жесткое давление. Сезон охоты открыт. Кто-то наверху проводит зачистку – быстро, нагло и грубо. Они торопятся. Вероятно, у них мало времени.

– Это все? – Родриго нахмурился.

– Ваш комм поддерживает прямое соединение? – спросил детектив.

Капитан молча вытащил из кармана небольшую коробочку, похожую на пачку сигарет, и положил на стойку. Она ничуть не напоминала мобильный терминал командира армейского подразделения, и Нейман одобрительно кивнул. Личный коммуникатор самого капитана – надежная вещь. Он достал свой древний громоздкий комм, настроил соединение и отправил Родриго все материалы дела, что удалось собрать за последние сутки. Свой отчет с выводами и схемами, обрывок файла, найденный Ричардом, видеозапись с места покушения – все, что только у него было.

Капитан забрал свой коммуникатор и спрятал в карман. Потом повернулся к бывшему подчиненному, поджал губы.

– Я посмотрю, – пообещал он. – Если у меня будет время. Корпус не занимается расследованиями.

– Корпус занимается безопасностью Федерации, – сдержанно отозвался Грегор. – У меня есть причины полагать, что сложившаяся обстановка угрожает безопасности Виктории и всей Федерации. В событиях замешаны силы, которым гражданские службы не смогут противостоять.

– Подозрения, – Родриго поджал губы. – Это не для нас.

– Факты, – тихо произнес Грегор. – Все факты у вас, капитан. А выводы вы сделаете сами, и, быть может, более точные, чем я.

Капитан снова нахмурился и невольно коснулся рукой кармана, где лежал его коммуникатор. Грегор убрал свой комм и поднялся на ноги.

– Подожди, – велел Родриго. – Если это так важно, то я не могу тебя отпустить.

– Нет, капитан, – Нейман покачал головой. – Эта страница моей жизни осталась в прошлом. Думаю, если я вам понадоблюсь, то вы сможете легко связаться со мной.

Он выпрямился, но капитан быстрым движением схватил его за рукав.

– Нейман, – тихо сказал он, – ты изменился.

Детектив взглянул на бывшего командира и поймал его взгляд – теперь изучающий, оценивающий. Родриго смотрел на него так, словно увидел в первый раз и теперь пытался понять, как вести себя с этим новым человеком, появившимся на месте прежнего.

– Я ухожу, – коротко сказал Грегор, не отводя глаз. – Но прежде чем я уйду, я скажу только одно слово. Надеюсь, оно заставит вас заглянуть в коммуникатор сразу же после моего ухода. И тогда вы решите, стоит ли искать меня или лучше сразу положить это дело на полку и забыть о нем, чтобы не лишиться погон.

Родриго медленно разжал пальцы и прищурился.

– Даже так? – пробормотал он. – Что за слово?

– Дамбар, – коротко выдохнул Грегор и нырнул в темноту зала.

В спину ему донеслось сдавленное проклятие капитана, но он не остановился. Знал – Родриго не будет преследовать его в этом баре, хватать за руки, тащить к выходу... Нет, такие глупости не для корпуса Бета. Нейман знал, что капитан надеется на внешнее наблюдение. Вряд ли он отдаст приказ о немедленном задержании. Скорее прикажет установить слежку и постарается не упустить бывшего подчиненного из виду. Да, с него станется потратить время и деньги корпуса на такую затею. По крайней мере, он имеет на это право. Но Родриго забыл о существенной детали – агенты корпуса Бета, пусть и бывшие, прекрасно знают, как осуществляются подобные операции.

Выскочив из подсвеченной арки входа, Нейман быстро перебежал на другую сторону улицы. Он спиной чувствовал, что его ведут тепловые прицелы – как минимум два. Нырнув в спасительную тень, он вошел в здание и прыжками поднялся по лестнице на второй этаж. Подбежав к глухой стене, где совсем недавно появилось отверстие, Нейман включил маскировочный комбез на полную мощность и выскользнул наружу. Съехав вниз по длинному кабелю, он очутился в узком тупике, заваленном мусором. Перепрыгнув через бак с органическими отходами, детектив нырнул в подсобное помещение соседнего дома. Там, не дожидаясь начала охоты, он вошел в подвал и распахнул заранее отпертую дверь, ведущую к ремонтным коммуникациям. Он даже не стал закрывать за собой дверь – просто прыгнул в черный провал шахты грузового лифта и отправился в долгое путешествие по канализационным туннелям.

Когда детектив выбежал из бара, Родриго поднял руку и потрогал мочку уха со встроенным приемником. Включив прием, он выслушал доклад группы наблюдения и нахмурился. Объект перешел улицу и вошел в здание склада. Этот вариант был просчитан заранее, и капитан не сомневался, что у другого выхода Неймана встретит вторая группа наблюдения. По-хорошему нужно было взять его прямо здесь и увезти на орбиту. Там, на базе, из него можно вытрясти всю информацию. Надо было действовать решительней... Но, черт побери, это же Нейман. Ему и так досталось в прошлый раз. Но если он прав... Может, еще не поздно поступить именно так. Полковник, конечно, будет в бешенстве. Потребует выдать Неймана полиции, чтобы не позорить честь мундира. А потом, припомнив о мундире, прикажет выбросить бывшего агента за борт орбитальной станции. Без скафандра, конечно. А приказ... Родриго не мог ослушаться приказа. Нет. Пусть Нейман пока остается на свободе. Так будет лучше всем.

Капитан заказал второй стакан водки с тоником – решил, что успеет его оприходовать до поступления отчета второй группы наблюдения. И, только поднеся его к губам, сообразил, что не давало ему покоя последние пять минут. Выругавшись, он швырнул стакан на стойку и бросился к выходу.

Расталкивая блатную шушеру, он клял бывшего агента последними словами. Дамбар! О да, все верно. Он сразу начал думать о синежопых и совершенно забыл о том, что рукав Неймана показался ему странным – под мягкой тканью словно бы скрывалась жесткая прослойка носимой брони. Пальцы вспомнили знакомое ощущение. Маскировочный комбез – вот что это было.

– Вторая группа, отчет, – зашипел Родриго, выскочив из дверей бара. – Где объект?

– Пока не появлялся, – отозвался старший группы. – Видимо, еще находится в здании.

Родриго застонал. Конечно, Нейман, лучший оперативник наземной службы, единственный выбравшийся живым из дамбарского посольства, не останется в здании, из которого есть только два выхода.

– Первая группа, – бросил Родриго, – войти в здание, прочесать площади.

Разумная мера, вот только запоздалая. Капитан был уверен, что Неймана на складе уже нет. Больше того, его нет на этой улице, а быть может, и в этом квартале. Маскировочный комбез! Если бы знать заранее, что у него будет это штука, тогда бы Нейман не ушел. Но кто мог знать? Спецоборудование не продается в магазинах, его нет у полиции и детективов. Все комбезы на учете... Откуда он у штатского, за которым охотится половина города? Родриго остановился посреди улицы, наткнувшись на невидимую стену. Он понял – откуда. Если кто-то сверху отпустил поводок небольшого отдела и натравил его на Неймана... Капитан хмыкнул, ощутив гордость за воспитанника. Да, бетанец, даже бывший, не по зубам спецгруппам. Он вывернет вас наизнанку, освежует и оденется в вашу шкуру. Вот что такое корпус Бета.

Услышав за спиной тихий рокот, капитан не удивился. Теперь он был готов ко всему. Он медленно обернулся, уже зная, что увидит.

Над грязной улочкой висела темная капля флаера. Его черные лоснящиеся бока отражали свет уличных осветительных панелей. Казалось, машина украшена праздничными огнями. Тупой нос нацелился на одинокую фигуру, застывшую посреди пустой улицы. Фигуру, что встречалась и беседовала с объектом ликвидации.

Родриго и не думал бежать. Расставив ноги, он заложил руки за спину и пристально смотрел на флаер, словно надеясь увидеть то, что скрывалось за черной броней. У него еще оставалась надежда, что флаер опустится и на мостовую выскочат люди в боевой форме... Тогда можно будет получить новую информацию.

Флаер вздрогнул, и его тупой нос выдвинулся вперед, открывая бойницы бортового орудия – словно акула ухмыльнулась, обнажая клыки. Капитан понял, что на этот раз, к сожалению, он не получит новой информации. Вздохнув, он резко опустил голову.

Две огненные полосы прочертили темноту переулка и вонзились в черный бок флаера. Залп армейских ракетных ружей пробил легкую броню машины, и заряд детонировал внутри черной скорлупы. Из пробоины в боку плеснуло пламя, корпус раздулся, и флаер лопнул. Пылающим метеором он сошел с темного неба и рухнул на землю, разбросав горящие обломки по мостовой.

Капитан поднял руку, закрывая лицо от жара. Разбитое яйцо флаера догорало на мостовой, и вокруг него уже плясали темные силуэты группы поддержки, которой вообще-то полагалось следить за Нейманом. Всматриваясь в танец языков пламени, пожиравших развалившуюся скорлупу, Родриго ощутил непреодолимое желание как можно скорее ознакомиться с теми файлами, что передал ему бывший агент. Он чуял запах жареного – в прямом и переносном смысле. И был готов рискнуть своими погонами.

– Группа один, – позвал он. – Где Нейман?

– Объект внутри здания не обнаружен, – пришел ответ. – Контакт потерян. Капитан, он словно сквозь землю провалился.

Родриго довольно кивнул и отключился от общего канала. Пожевав губами, он взглянул еще раз на огромный костер посреди улицы и отвернулся.

– Салаги, – бросил он и зашагал к перекрестку.

По дороге он открыл канал связи с центром и отправил запрос на эвакуацию. Какого черта? Пусть пришлют сюда орбитальный флаер, что доставит его к челноку. Пусть отрабатывают свою повышенную ставку. Похоже, Нейман прав: дело грозит большими неприятностями всем, кто сунет в него свой нос. И поэтому он должен как можно быстрее вернуться на базу – чтобы его нос стал первым, учуявшим запашок гнильцы. Так нужно – потому что полковник не захочет рисковать. Он, как всегда, отправит запрос в министерство, тот попадет к советнику, и закрутятся мшистые жернова бюрократической мельницы. Нет. Нейман прав. Сейчас главное – время. Это оружие. И капитан собирался им воспользоваться – ведь по поражающему эффекту эта штука даст сто очков вперед даже заряду антиматерии.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Тяжелая пуля величиной с мизинец должна была пробить хрупкое человеческое тело навылет. Вырвать сердце, оставить после себя окровавленную дыру с торчащими обломками костей... Но, встретив на пути укрепленный пласталевый каркас, она злобно взвизгнула и съехала в сторону, вспарывая искусственную плоть, словно тупая пила.

Удар оказался так силен, что Артур не удержался на ногах – массивное тело киборга отлетело назад, как от удара кувалдой. На секунду зависнув в воздухе, он успел увидеть, как Роб метнулся за каменное крыльцо банка. Потом Арт влетел спиной в прозрачную витрину, разбил бронестекло вдребезги и упал. Сверху на него обрушился водопад сияющих осколков.

Привычный гул улицы сменился грохотом выстрелов и криками. Над головой старпома завыла сирена, прятавшаяся в витрине. Ее вой вонзился в уши Арта, прогнав оцепенение от удара. Он заворочался среди осколков, перевернулся на живот и встал на четвереньки. Драгоценный рекордер он переложил в левую руку, правой достал пистолет и пополз к дыре в прозрачной стене. У толстых стеклянных клыков он остановился, сделал глубокий вдох и высунул голову наружу.

Первое, что бросилось в глаза, – безжизненное тело, раскинувшееся на мостовой около каменных ступеней. Серебряный комбез продырявлен в десятке мест, из темных провалов сочится кровь, и темная жижа собирается на мостовой в глянцевую лужу. Длинные платиновые волосы закрывают лицо, они потемнели от влаги и похожи на мокрую солому... Инга.

Старпом зарычал и приподнялся, пытаясь перевалить через острые края бронестекла. Выглянув на улицу, он сразу заметил Роба. Бывший десантник укрылся за большим каменным крыльцом и, выставив поверх него руку, палил из игольника наугад – в белый свет как в копеечку. Ответные залпы выбивали из крыльца каменную крошку, что шрапнелью разлеталась по улице. Артур высунулся из разбитой витрины и наконец увидел нападавших.

У перекрестка стоял синий электромобиль, напоминавший небольшой фургон ремонтных служб. За ним засели двое – они и стреляли в оружейника из штурмовых винтовок, очень напоминавших армейские. Пласталевые шары веером разлетались по улице – их сила не в точности, а в количестве. Ответный огонь Роберта удерживал киллеров за фургоном. Они старались не высовываться – даже неприцельная очередь из игольника способна разрезать человеческое тело пополам. Заметил Артур и других – из-за угла дома выглянула еще одна фигура и тут же спряталась. Но старпом успел заметить в руках убийцы стандартный «Орел». И еще он заметил плечо второго человека, скрывавшегося за углом. Итого – минимум четверо.

Артур оглянулся. Уходившая вдаль улица опустела словно по волшебству – толпы беспечных прохожих исчезли при первых же выстрелах. Прозрачные витрины закрылись железными щитами, превратившими магазины в неприступные крепости. Открытой оставалась только та, в которой залег Артур. Он приподнялся, бросил взгляд назад... В темноту уходил ряд пластиковых прилавков с аккуратно разложенной одеждой. Вдалеке темнели фигуры манекенов, но людей не видно. Инстинкт самосохранения заставил продавцов испариться, бросив товар на произвол судьбы. Хорошо. Так даже лучше.

Артур снова выглянул на улицу. Роберт все еще перестреливался с киллерами, засевшими за электрокаром, – в ход пошла вторая обойма игольника, и старпом не сомневался, что у бывшего десантника их припасено еще штук пять. Он сможет отстреливаться долго. Но это проигрышная ситуация. Надо отходить. Бежать. Найти флаер, убраться в космопорт и вернуться на борт корабля. Улица свободна, судя по всему, атакующие не рассчитывали встретить сопротивление и не позаботились перекрыть пути отступления. Но по ней уходить нельзя – она пуста и хорошо простреливается. Беглецов снимут одной очередью. Значит, надо прикрыть Роба, чтобы он успел перебраться в магазин, а потом отступать сквозь здание. Возможно, подняться на верхние уровни, перебраться по пешеходным путям выше, к транспортным магистралям флаеров, и остановить одну из машин... Но что делать с Ингой? Ее нельзя оставлять тут. Но если он тотчас не отзовет Роба, они все лягут рядом с ней. Проклятье. Кто-то должен протрубить отступление, и это должен сделать он – старший в команде. Если есть шанс спасти кого-то из команды, оставив мертвое тело противнику, то он так и сделает. Но кто-то ответит за это, да. Умоется кровавыми слезами и проклянет тот день, когда решил отдать приказ об убийстве. Кто? Их вели, это ясно как божий день, операция явно готовилась заранее, хоть и в спешке. Значит, они не знали, куда идет команда корабля. Выследили, увидели, что товар получен, и решили атаковать... Кто? Не сейчас. Это – потом.

Высунувшись из витрины, старпом на глаз прикинул расстояние до крыльца. Метров десять, не больше. Роберт сможет пробежать. Должен. Но надо ему объяснить, а кричать, пытаясь заглушить пальбу, – дело пустое. Коммуникатор!

Спрятавшись, Арт положил пистолет на осколки витрины и достал из кармана черную коробку комма. Он так и не решился выпустить из рук рекордер, из-за которого и заварилась эта каша. Артур проклял его сотню раз и заодно тот миг, когда он решил, что новый рейс – хорошая идея. Но сейчас нельзя бросить добычу – слишком дорогую цену команда заплатила за этот кусок металла.

Палец привычно лег на черные кнопки комма, но в последний миг Артур остановился и набрал другой номер. Поднес коробочку к уху – он так и не решился поставить встроенный коммуникатор, хотя ему не раз предлагали это сделать. Он и так уже модифицирован. Даже больше, чем хотелось бы.

– Роза? – позвал он. – Роза!

Коммуникатор выдал тонкий писк, утонувший в шорохе помех. Потом все сменилось глухой тишиной. Линия связи отключилась, коммуникатор жалобно звякнул, потеряв контакт с общей линией.

– О, – в ярости выдохнул Артур.

Дело худо – если пошла блокировка сигналов связи, значит, под наблюдением и сам корабль. Любой вызов будет перехвачен...

Сунув коммуникатор в карман, старпом подхватил с пола оружие и снова высунулся на улицу.

– Роб, – гаркнул он во всю мощь искусственных легких, не заботясь о том, что его услышат враги. – Роберт!

Оружейник оглянулся и поймал взгляд командира. Арт показал Робу на дыру в витрине и поднял кулак с пистолетом. Оружейник кивнул. Ему не надо было долго объяснять маневр прикрытия – он и сам знал, что из-за крыльца нужно уходить.

Сменив магазин, оружейник высунул из-за крыльца руку и выпустил длинную очередь в сторону электрокара. Из синего бока брызнули искры, киллеры спрятались за машину. Артур поднял пистолет, готовясь выпустить одной очередью весь заряд, и даже открыл рот, чтобы крикнуть Робу, что пора уходить...

Холодная волна захлестнула Арта с головой, заставив сжаться искусственное сердце. В ушах раздался шепот далеких голосов, ноги налились свинцом... На миг перед глазами мелькнуло белое лицо с остекленевшими глазами. Его позвали – те, кто давно ждал Артура Корна на той стороне.

Артур поднял глаза. Он чувствовал на себе чужой взгляд, он жег переносицу старпома, словно раскаленная спица. Он искал источник этого взгляда, пытался рассмотреть смерть, что взглянула ему в лицо... И нашел.

В кабине электрокара блеснул прицел. На Артура сквозь сложный оптический механизм смотрела смерть – дряхлая старуха с отполированным до блеска черепом и горящими глазницами. Черная точка ствола смотрела старпому точно в глаз, а над ней блестело светлое пятно, сочившееся смертельным взглядом. Артур поймал этот взгляд, и время остановилось. Он чувствовал течение секунд, слышал, как со скрипом отходит в сторону скоба и боек старой, но надежной снайперской винтовки ударяет в капсюль, рождая искру. Слышал, как скрежещет смертоносный металл, продираясь по черному жерлу ствола. Старпому казалось, что его рука с крохотным пистолетом поднимается слишком медленно, как во сне. Так же медленно, как и пуля, скользящая по стволу. Но рука поднималась уверенно и неотвратимо – искусственный механизм не давал осечки. И когда пистолет старпома нацелился в светлое пятнышко прицела, Артур спустил курок. Время пустилось вскачь.

Они выстрелили одновременно, но луч света оказался быстрее пули. Слабый заряд гражданского бластера пробил стекло оптики, испарил сетчатку глаза, прошел сквозь глазное яблоко и проделал аккуратную сквозную дыру в голове киллера, так и не успевшего понять, что его убило. Но его палец, нажавший спусковую скобу долей секунды раньше, уже нельзя было вернуть на место.

Тяжелая винтовочная пуля старого образца попала Артуру точно в лоб. Голова откинулась назад, едва не сорвавшись с плеч. Старпом повалился навзничь, успев только удивиться, что сенсоры успели заблокировать болевые ощущения. Боли не было. Вместо нее пришла тьма.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Шахта центрального грузового лифта проходила сквозь полсотни палуб, как огромный вертикальный туннель. Подъемная кабина, снабженная независимой системой антигравов, была способна вместить небольшой орбитальный челнок и больше походила на ангар, чем на обычный лифт. Опускаясь в самый низ, она становилась частью трюма. Медлительный и неповоротливый, зато очень вместительный лифт. Его шахта, что служила вместилищем для сотен коммуникационных развязок, напоминала жерло потухшего вулкана.

Первым делом Алекс отправил кабину, припаркованную на пятой палубе, на нулевой уровень – в трюм. Потом через ремонтный туннель забрался в шахту и разыскал антиграв-платформу для обслуживающего персонала. Собственно, она предназначена для ремонта в шахте и была единственным способом опуститься вниз, минуя километры аварийных трапов. Став на край платформы и ухватившись за поручень, казавшийся в этот миг таким хрупким, Алекс посмотрел вниз.

Темное жерло шахты казалось глоткой неведомого чудовища. Стройные ряды осветительных панелей, уходящие в темноту светящимся пунктиром, выглядели приманкой для неосторожной жертвы. Они звали за собой, кружили голову, подбивали перешагнуть через бортик и нырнуть в глубину.

Выдохнув, пилот с трудом отвел взгляд от гипнотизирующих огней и отвернулся. Подняв руку, он ткнул пальцем в огромные кнопки панели управления, и платформа начала медленно опускаться. Алекс старался держаться в ее центре и не отводил взгляда от монитора управления. Светящийся пунктир на стенах слился в огненные полосы, и пилот не хотел на них смотреть. Он знал, что даже если упадет, то скорее всего уцелеет – автоматические ловушки не допустят, чтобы такой большой предмет грохнулся в трюм. И все же ему стало не по себе. Он поежился, чувствуя неприятный холодок, и включил обогрев скафандра. Стало теплее. Это придало Алексу немного уверенности.

Скафандр. Его надежда и опора – это огромное чудовище он разыскал в ремонтной мастерской. По регламенту пара таких штуковин должна находиться на каждой палубе – для экстренного ремонта в случае разгерметизации внутреннего периметра. Ремонтный скафандр высшей защиты – так он назывался. И не зря: тяжелая броня с автономным источником питания способна защитить человека от всех неприятностей космоса, что были известны на момент проектирования скафандра. Характеристиками это чудовище больше напоминало легкий танк – такое же прочное и такое же малоподвижное. И, что немаловажно, – снабженное огромным количеством ремонтных инструментов, встроенных прямо в корпус. Алекс не знал назначения и половины из них, поэтому захватил из мастерской огромный ящик с ремкомплектом. Эти инструменты он знал хорошо – однажды ему пришлось ремонтировать обшивку «Эдема» прямо в пространстве. Тогда на нем был точно такой же скафандр. Алекс знал, на что способна эта штука, и поэтому сейчас чувствовал себя чуточку увереннее, чем раньше. Активная броня, чья крепость поддерживалась легким силовым полем, могла спасти и от прямого попадания плазмы, и от микрометеорита. Она защищала и от смертельных излучений космоса, и от банальной радиации ядерного взрыва... От всего, что только было известно конструкторам. Это успокаивало. Тревожило Алекса другое: он боялся, что встретится с опасностью, которую не могли предусмотреть лучшие инженеры колонии.

Когда платформа опустилась на поверхность кабины, Алекс с облегчением разжал руки. На железных перилах остались вмятины – у перчаток скафандра были усилители. Смущенно хмыкнув, пилот подхватил ящик с ремкомплектом и спустился с платформы.

Сверху подъемная кабина напоминала футбольное поле, уставленное небольшими коттеджами. В этих домиках без окон и дверей находилась большая часть оборудования, управляющая сложными механизмами лифта, но сейчас Алекс не собирался возиться с ними. Он просто подошел к вспомогательному управляющему пульту, открыл защитную панель, отдал команду на блокировку лифта и отключил питание. Панель разразилась гневными возгласами аварийных сигналов, но пилот проигнорировал их. Все в порядке – приказ о полной изоляции трюма он отдал, еще когда находился в рубке управления. На самом деле изоляция была не такой уж полной. Конечно, механизмы заблокировали все входы и выходы так, словно в трюме появилась пробоина. Но большинство ремонтных ходов можно легко открыть – они снабжены переходными шлюзами, через которые можно попасть в аварийную зону, не подвергая опасности уцелевшие сегменты корабля. Их нужно заблокировать вручную. Самым слабым местом оставалась эта проклятая шахта. По ней могла подняться целая армия – даже в том случае, если лифт заблокирован. Ведь из самой кабины можно выбраться на ее поверхность – тут тоже есть аварийные ходы. Ими и предстояло заняться Алексу. Но сначала он хотел подстраховаться.

Закрыв щит панели управления, пилот поднял ящик с ремкомплектом и коснулся его пульта. Из сверкающего бока выдвинулось тонкое сопло – универсальный комплект превратился в грубый сварочный аппарат, способный варить даже листы внешней обшивки. Взяв инструмент на изготовку, словно переносное орудие, Алекс отправился к краю поля – к одной из огромных направляющих балок, по которым двигался лифт. Всего их насчитывалось двенадцать, но сейчас Алексу нужна была только одна. Самая ближняя.

Он остановился у стены шахты, больше напоминавшей заросли лиан – так густо здесь переплетались кабели управления. Прямо из пола, прижимаясь к стене, росло огромное дерево, уходящее в темноту над головой, – круглая и гладкая направляющая балка. Алекс протянул руку и коснулся сверкающей поверхности. Ласково погладил ее, словно извинясь за то, что собирался сделать. А потом включил зажигание и направил струю плазмы на гладкий металл.

Он жег и буравил балку, пока не выгрыз из нее кусок размером со свою голову. Закусив губу, Алекс расширил дыру, стараясь не думать о своем варварском поступке. Он представлял, что сейчас творится на главном пульте управления – системы безопасности захлебываются возмущенным криком, а ремонтные роботы пытаются сорваться с насиженных мест, чтобы немедленно устранить опасную поломку. Да, он причинил системе огромный вред, о чем, возможно, вскоре сам пожалеет. Но это самый быстрый способ заблокировать лифт. Теперь он не двинется с места, даже если кто-то сможет отменить запрет на движение и подключить автономное питание кабины. Полдела сделано. Теперь можно приниматься за аварийные люки.

Отвернувшись от изуродованной балки, Алекс сделал несколько шагов, пытаясь высмотреть ближайший люк. Конечно, он будет заблокирован, но замки... Любой замок можно открыть. А вот если приварить защитную панель толщиной в человеческую руку к поверхности кабины... Этого будет достаточно. Все равно большего он не сможет сейчас сделать.

Первый люк оказался рядом – в двух шагах от пульта управления лифтом. Алекс опустился на колени, снова поднял ящик ремкомплекта, превратившийся в сварочный аппарат, и замер. Наклонив голову, он вслушался в тихий шелест общего канала связи и невольно вздрогнул, услышав чужой голос:

– Моруа! Эй, Алекс! Это ты за главного в этом сумасшедшем доме?

– Привет, Эван, – отозвался пилот, без труда узнав голос ремонтника из предыдущей вахты. – Пока что я.

– Господи, слава тебе. Хоть одна знакомая харя! Ты можешь мне толком сказать, что тут творится? Твой носатый кореш вытащил меня из гроба, но я ни черта не понял из его стонов. Похоже, он малость не в себе. Все так плохо, как мне кажется?

– Все гораздо хуже, – отозвался пилот. – Они в главном трюме.

Краткий миг ремонтник переваривал новость, а потом разразился потоком брани. Алекс не спешил. Он дал Эвану выплеснуть гнев, а когда тот умолк, израсходовав запас проклятий, взял быка за рога.

– Мне нужна помощь, – сказал он. – Срочно. Никто не справится с этим делом, кроме тебя.

– К херам мою помощь, – раздраженно бросил ремонтник. – Вы аварийную вахту поднимали?

Алекс немного помолчал, а потом, подобрав слова помягче, объяснил Эвану, что случилось с вахтой. Ответом ему стало зловещее молчание. Сил на ругань у ремонтника не осталось. Воспользовавшись паузой, Алекс рассказал ему свой план – заблокировать полностью трюм и ждать пробуждения экипажа перед прыжком.

– Не удержим, – проскрипел в ответ Эван. – Ты не видел, что творилось на планете. В трюме полно дыр.

– Удержим, – отозвался Алекс. – Если быстро перекроем все ремонтные туннели. Ты сможешь это сделать.

– А шахта грузового лифта?

– Я уже здесь. Заблокировал кабину и разрезал одну из направляющих балок. Сейчас завариваю аварийные люки.

– Ага, – отозвался ремонтник. – Ага. Сколько у нас человек?

– Пока мы двое. Надеюсь, Амиру удастся разбудить кого-то еще.

– Он вроде бы резвитая в спальном отсеке моей вахты. Взломал дверь плазменным резаком. Меня поднял первым, а сейчас, наверно, взялся за Питера.

– А ты сам где?

– Где, где, – раздраженно отозвался Эван. – Я в пятом ремонтном отсеке. Надел скафандр и сейчас пытаюсь разыскать этот сраный ремкомплект.

– Он у меня. Посмотри в ремонтном на четвертой палубе.

– Чтоб тебя...

– Возьми запасной комплект и опускайся на нулевую палубу. Прочеши сектора от нуля до пяти, те, что прилегают к главному трюму. Заваривай все ходы, что попадутся на глаза. Хорошо?

– Сделаю, – отозвался ремонтник. – А остальные?

– Надеюсь, Амир поднимет твою вахту.

– Ты оптимист, Моруа. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

– Нет, – признался Алекс. – А что, должны были?

– Ты всегда выглядел самодовольным сукиным сыном, излучающим уверенность в том, что все будет прекрасно, даже если мы провалимся в самый ад. И ты всегда все делал правильно, ни на йоту не отступая от инструкции.

– И что?

– Если мы выберемся из этой передряги, я обещаю поить тебя вискарем до конца твоей гребаной жизни. Или до конца моей гребаной зарплаты.

Алекс ухмыльнулся, представив всклокоченную рыжую шевелюру Эвана и его выпученные синие глаза. Боже, как хорошо, что он снова в строю. Это сильно повышает шансы на успех операции. Неужели Амир пришел в себя настолько, что в первую очередь стал поднимать самых надежных парней? Или это просто совпадение?

– Оторви свою рыжую задницу от стула и вали на нулевую палубу, – велел Алекс. – Хватит трепаться. Я знаю, что никакого виски от тебя не дождусь.

– Это мы еще увидим, – бодро заявил ремонтник. – Насчет виски-то...

– Моруа? – новый голос был тихим и невыразительным, словно его обладатель еще не совсем проснулся. – Что происходит?

– А вот и Морган, – отозвался ремонтник. – Господи, опять он. Как же он надоел мне за время вахты...

– Так, – сказал Алекс. – Эван, введи его в курс дела. Мне нужно работать, времени остается не так много, как хотелось бы. Давай, принимай проснувшихся и приставляй их к делу. А я займусь лифтом.

Не слушая протестов ремонтника, Алекс приглушил громкость канала связи и запустил сварочный аппарат на полную мощность. Автоматически затемнилось забрало шлема. Пилот склонился над люком и направил сияющий язык плазмы на едва заметную щель в полу. Теперь все будет хорошо. Он не один.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Грегор понял, что его ведут, когда отошел от второго прилавка. Смутное подозрение, что висело за плечами темным облаком, за доли секунды оформилось в твердую уверенность. Словно переключился тумблер – щелк. Он не увидел ничего подозрительного, не заметил хвоста, не услышал знакомого гудения сканера. Ничего такого. Но всей спиной детектив чувствовал взгляд, буравивший лопатки. Его взяли на прицел. Грегор чувствовал это всем телом, каждой клеточкой, каждым нервным окончанием, каждым волоском...

Он на крючке.

Долгую секунду Грегор ждал выстрела. Вспышки, звука – чего угодно. Луча или куска пластали. Или даже свинцовой пули, все еще пользовавшейся популярностью из-за невысокой цены. Но долгий миг, показавшийся Грегору столетием, прошел, и – ничего не случилось. Тогда он сделал следующий шаг. Потом еще один. И побрел дальше по мостовой мимо складных прилавков дикого рынка, словно ничего и не случилось.

На ходу он беззвучно проклинал себя за беспечность – расслабился и попал в расставленную западню, как зеленый пацан, первый раз надевший форму. И все из-за горсти деталей, что лишь по случайному недоразумению называли коммуникатором. Он купил его здесь, на этой барахолке, стихийно выросшей посреди старого квартала десятки лет назад и не собиравшейся сдавать свои позиции. Грегор знал, что долго эта штука не протянет, и все же купил ее. У нее был ряд достоинств. Но, увы, в самый неподходящий момент у комма села «вечная» батарея. Грегор ждал вызова Родриго, знал, что сигнал может прийти в любой момент, и потому не выключал древний комм. Когда батарея истощилась, детектив с досадой понял, что заменить ее будет не так просто. А это необходимо сделать как можно скорее – вызов от капитана Беты мог прийти в любой момент.

В ближайшем маркете таких батарей не продавали – они устарели еще до рождения Грегора. Найти похожую можно было только на городской барахолке, там, где он и купил это старье. Это, и только это, заставило Неймана покинуть подземное убежище и выбраться на улицу.

Рынок находился на самой окраине огромного мегаполиса – за кварталом Технарей. Здесь, в дебрях грязных улочек, что вились между высоких коробок одинаковых домов, нашли приют сотни старьевщиков, пытающихся выручить хоть пару монет за давно списанное барахло. Здесь торговали всем – от информации и последних моделей цифровых вычислителей до серебряных ложечек, что по легенде принадлежали одному из отцов-основателей Виктории. Среди этого хлама можно было отыскать и чудесные изобретения непризнанных гениев механики, и коллекционные предметы сотен культур. Здесь продавали все и всем. И последние новинки, украденные прямо с демонстрации прототипов, и настоящие архивные ценности, завалявшиеся у кого-то в подвале. Здесь можно было найти все, поэтому Грегор и явился сюда, в эту цветастую и многоязычную толпу, захватившую окраины квартала.

Когда-то рынок был длинной и широкой улицей, где могла свободно разминуться пара грузовых каров. Теперь он превратился в огромный торговый зал. Раскладные лотки стояли прямо на мостовой – и не строгими рядами, как принято на рынке, а вразнобой, без всякой схемы, словно пародируя хаотическое движение толпы. Кое-кто обходился и без лотков, раскладывая товар прямо на силикатном покрытии. На первых этажах домов размещались торговцы побогаче. Они давно превратили квартиры в магазины, лавки, закусочные... У этих дела шли лучше, чем у уличной шантрапы. Еще выше в просторных офисах располагались солидные конторы, что могли предложить клиенту богатый выбор запрещенных товаров или достать по специальному заказу нечто особенное. На верхних этажах располагалось жилье тех, для кого барахолка стала средством и смыслом существования, – владельцев, продавцов, авторитетов... Это был настоящий город в городе, со своим правительством, преступностью и армией.

Эта длинная улица целиком превратилась в длинный магазин, и никто, даже особые войска полиции, не мог разрушить эту торговую идиллию. Это был рынок – настоящий кипящий котел торговли со своими неписаными правилами, законами и сложной системой рангов. Здесь жизнь кипела, била фонтаном, выплескиваясь за края скучных будней и серых пунктов продажи товаров. Это был особый и удивительный мир, где чужая жизнь не стоила и гроша.

Медленно шагая по выбоинам в древнем силикате, Грегор посматривал по сторонам, делая вид, что интересуется содержимым бесчисленных лотков. Его осаждали толпы крикливых продавцов, и он вежливо кивал, стараясь держаться так, чтобы между странным взглядом, сверлившим спину, и им самим оказалось как можно больше людей. Так ему было удобнее незаметно достать комм и сменить батарею. Эту штуку, слава богу, он успел купить как раз на втором лотке, за минуту до того, как заметил слежку.

Комм тихо пискнул и запустил штатные программы. Грегор быстро проверил входящую корреспонденцию. Пусто. Жаль. Но теперь он не был глух и слеп, а это очень много значит для беглеца, в чью спину смотрит прицел. Он шел медленно, стараясь ничем не выдать, что заметил слежку. Выстрела все не было, значит, торопиться не нужно. Незачем форсировать события и бросаться бежать. Быть может, тогда преследователи и спустят курок. А пока у него еще есть время на размышления – несколько минут, не больше. Но этого должно хватить.

С некоторым запозданием Грегор понял, что его ведут не агенты из черного флаера. Эти бы выстрелили не задумываясь, не беспокоясь о сотнях людей, что могут попасть под удар. Нет. За ним шли охотники за головами, что исполняют контракт. Наемные детективы, работающие на конторы, похожие на «Ветеран». В столице много различных служб. И много отставников, ищущих работу. Ловко его подловили. Скорее всего это «Феникс», куда уходят ребята из службы охраны правительственного квартала. У этих больше мозгов, чем мускулов, и они вполне могли вычислить и его убежище, и вероятность того, что он появится на барахолке. Но есть и минус – у них мало осведомителей и связей на окраинах. Слишком гордые эти ребята. Бывшая элита смотрит на уголовников как на грязь, а стукачей не переваривает вовсе. Значит, здесь лишь активный отряд. Трое или пятеро, что следили за рынком и таки выловили свою рыбку. Здесь им никто не поможет. Никто не укажет им, куда нырнул беглец и кто ему в этом помог. И еще – они не будут стрелять. Им нужен живой Грегор Нейман, главный подозреваемый по делу «Ветерана». Только надев на него наручники, они смогут заполучить приз за поимку. С другой стороны, если они уверены, что разгром «Ветерана» – его рук дело, то не станут особо церемониться. В конце концов беглец с простреленными ногами – уже не беглец.

Грегор остановился у одного из лотков и сделал вид, что рассматривает ряды электронных настольных часов всевозможных форм и размеров. Продавец в мгновение ока появился рядом с возможным покупателем и скороговоркой выпалил приготовленную речь. Нейман многозначительно кивал, словно и в самом деле слушал красноречивый рекламный бред. Этого хватило, чтобы продавец с новыми силами принялся расписывать достоинства недорогих и при том уникальных часов. Грегор хмурился, вслушиваясь в словесный поток, но при этом посматривал в сторону широкой улицы, высматривая путь к отступлению.

Шанс скрыться у него был – и преотличный. Толпы покупателей и продавцов могли, конечно, сильно замедлить движение, но зато среди них легко можно затеряться. Чужие тела прикроют от выстрела в спину. Ребята из «Феникса» не будут стрелять на поражение, если на линии огня сотни штатских. Они же до сих пор не выстрелили, так? С другой стороны – кто знает, как они себя поведут, если жертва надумает сбежать. Хорошо бы скользнуть в подвал и уйти по ремонтным туннелям. Там темно и много укромных местечек, где можно затаиться. А маскировочный комбез легко спрячет его от сканеров. Но, увы, на этой улице все подвалы и минус-этажи давно обжиты. Даже в ремонтных туннелях кто-то живет. И торговцы, экономящие на съеме жилья и складов, и бродяги, что вечно отираются у рынка, и такие же беглецы, как сам детектив.

Остается единственный выход – бежать прямо, до самого конца улицы, надеясь, что преследователи завязнут в толпе. Рынок кончается у большой площади с большой стоянкой городского транспорта. Там много каров, есть стоянка личных флаеров и станция пневматической подземки. Кар, а тем более флаер брать не следует. Лучший вариант – спуститься к подземной станции и уехать на поезде. Там всегда много людей, в их толпе можно легко затеряться. Но транспорт контролирует полиция – в каждом вагоне установлены следящие устройства. И если кто-то засечет подозреваемого Неймана, ему на хвост тотчас сядут копы. Это не слишком опасно, но сейчас не стоит привлекать к себе внимание. Он должен снова затеряться в лабиринтах большого города, раствориться среди каменных джунглей и найти укромное место, где можно спокойно дождаться вызова Родриго. Значит – снова в туннели. Нужно спуститься в подземку, пробраться на станцию, сделать вид, что единственная цель – поезд. А потом нырнуть в хитросплетение рабочих туннелей, что опутывают подземную станцию, как настоящий лабиринт, и уйти в другой квартал. Это должно сработать.

Продавец задал вопрос и застыл, ожидая ответа клиента. Грегор, не следивший за разговором, широко улыбнулся. Продавец расплылся в ответной улыбке, и его маленькие глазки восторженно засверкали.

– Все завернуть? – осведомился он, демонстрируя ряд желтых, словно покрытых ржавчиной, зубов.

– Все, – кивнул Нейман. – Все, что есть.

И взмахнул рукой.

Удар в скулу сбил продавца с ног и швырнул на соседний лоток. Шаткая конструкция перевернулась, и под ноги толпе излился вал стеклянных безделушек, тотчас захрустевших под тяжелыми ботинками. Их хозяин с воплем бросился подбирать товар, а помощник кинулся на детектива с кулаками. Грег ударил его ногой в живот и отбросил на торговца, подбиравшего товар. Сверху упал один из прохожих, другой пустил в ход короткую дубинку, и через миг посреди улицы сама собой вспыхнула драка. Нейман развернулся и бросился прочь.

Он петлял по улице, огибая скопления прохожих и перепрыгивая лотки. Одиночек, что попадались на его пути, он просто сбивал с ног и мчался дальше, надеясь, что упавшие станут помехой преследователям. Он не выбирал путь сознательно – реакции вели его сквозь торговые ряды, как сквозь полосу препятствий на тренировке. Он просто бежал вперед, и все.

Ему удалось пробежать половину улицы, прежде чем над ухом раздался противный свист. До конца торговых рядов оставалось еще метров пятьсот, но детектив, не раздумывая, бросился на землю. С разгона он проехал на животе пару метров и влетел под длинный прилавок, хозяин которого, тоже прекрасно разобравший свист одиночной стрелки, бросился прочь.

Скорчившись под прилавком, Грегор зарычал от злости. Металлический штырь, что должен был воткнуться в плечо, выпущен со стороны площади – оттуда, куда он направлялся. У преследователей хватило людей, чтобы перекрыть путь к бегству, и детектив оказался в ловушке. Если он высунется из-под старого металлического прилавка, то получит тонкий пласталевый штырь в плечо или ногу. Если останется тут, то скоро преследователи сами явятся по его душу и вытащат из укрытия. Можно, конечно, подождать их тут, а потом втянуть в ближний бой. Но вряд ли они пойдут на это – ребята не уличная шпана и сразу, как только жертва появится в поле зрения, начнут стрельбу. А может, и чуть раньше – прямо сквозь прилавок.

Новой эмоции детектив быстро подобрал соответствующее название: отчаяние – так это называл его психоаналитик. Он попался в ловушку, как последний дурак, и должен теперь расплатиться за свою глупость. Оставалось только сдаться в плен и ждать, что Родриго в последнюю минуту выхватит его из жерновов правосудия. В конце концов, капитан должен заинтересоваться полученной информацией и догадаться, что бывший агент может рассказать еще много интересного. Но что-то подсказывало детективу, что он не доживет до этого славного дня. Скорее всего, как только рядом не будет чужих взглядов, он получит пулю в голову. Смерть при задержании – очень распространенная смерть. Нейман зарычал, ощутив уже знакомые эмоции – отчаяние и страх. Омерзительные вещи. Они мешают адекватно оценивать ситуацию. Грегор дорого дал бы за то, чтобы сейчас вновь стать бесчувственным болваном-спецназовцем.

Коммуникатор, спрятанный в нагрудном кармане, издал тихий звон. Грег завертелся под низеньким столом, перевалился на другой бок и достал комм. Откинув крышку, он принял вызов, и на экране развернулось сообщение, пришедшее от неизвестного адресата. Это оказалась трехмерная карта торговых рядов. Красной точкой на ней был отмечен прилавок, под которым прятался детектив. От него тянулась запутанная пунктирная линия, проходящая сквозь ряды и здания. Она заканчивалась у красного квадратика с надписью «зона эвакуации». А под схемой было написано только одно слово – «сейчас».

Закрыв комм, Нейман сунул его в карман и встал на четвереньки. Родриго, чертов позер. Он все же выследил его. Наверно, перехватил сообщение ребят из «Феникса», когда те наконец выследили свою добычу. Если капитан прочесывал город, пытаясь найти бывшего подчиненного, то вполне мог это сделать. И даже не он сам, а его роботы, запущенные в путаницу электронного эфира связистами Беты. И как только кто-то упомянул Неймана...

Проклятье. Ну что ему стоило появиться чуть раньше? Теперь все намного сложнее. Даже если он выберется из этой передряги, он будет обязан этим Родриго. А быть в долгу у капитана Беты – это все равно что быть в долгу у... Нейман выругался, не в силах подобрать подходящее слово. И все же это его шанс. На сегодня, видимо, последний.

Сейчас.

Пальцы детектива легли на запястье, и остатки боевого коктейля растеклись огнем по жилам. Он шумно вдохнул, чувствуя, как голова становится ясной, а сердце замедляет ход. Время сделалось вязким и густым, словно вода. Грегор выдохнул.

Старый прилавок взметнулся вверх, словно под ним детонировал заряд взрывчатки. Во все стороны брызнули старые коммы, прыснули в разные стороны прохожие, пытаясь увернуться от необычной шрапнели из старья. Прилавок перевернулся в воздухе, щедро рассыпая товар во все стороны, а из мешанины обломков вынырнула темная фигура.

Снайпер выстрелил в ту же секунду и – промахнулся. Грегор Нейман, подозреваемый в убийстве двух и более лиц общественно опасным способом, двигался слишком быстро. И даже когда снайпер, выполняя приказ, попытался не просто ранить объект охоты, а убить, то не смог. Человеческое тело двигалось так быстро, что превратилось в смазанное пятно, и второй выстрел тоже не попал в цель. А рассчитать упреждение на третий выстрел стрелок не успел – жертва ушла с линии огня.

Выскочив из-под обломков прилавка, Грегор метнулся к противоположной стороне улицы. Перемахнув через пару столиков и зазевавшихся покупателей, он оттолкнулся от мостовой и взмыл вверх – к рекламным растяжкам и проводам, что болтались над торговыми рядами. На лету он ухватился за толстый кабель информационной линии, сделал полный оборот вокруг него, разжал руку и отлетел к стене – словно камень, выпущенный из пращи. Его тело ударилось в пластиковый рекламный щит, прикрепленный к стене, разбило дешевое полотно и проломилось внутрь – в сплетение железных креплений. Распластавшись на стене, Грегор подтянулся и быстро, как ящерица, пополз вверх. У края плаката он на секунду задержался, а потом оттолкнулся от железной скобы двумя ногами и пулей вылетел из-за щита. Снайпер выстрелил еще раз, но снова промахнулся – жертва готовилась к прыжку за щитом, и он не смог вычислить направление движения.

Кувыркнувшись в воздухе, детектив полетел к старинному ажурному балкону, сваренному из железных прутьев. Уцепившись за него, сделал полуоборот, стойку на руках, а потом с размаху всем телом ударился в окно. Он вынес раму вместе с креплением и влетел в офис вместе с фонтаном пластиковых брызг.

Работники, сидевшие за столами конторы, отреагировали единственно верным способом – едва их окно заслонила подозрительная тень, они дружно нырнули под собственные столы, истово молясь, чтобы это оказалась не пиробомба конкурентов. Поэтому никто из них даже не заметил, как человек, выглядевший так, словно провел пару минут в мешке с кошками, поднялся из осколков окна и вылетел в коридор.

Пробегая по длинному коридору, Нейман думал об одном – только бы они не пустили в ход стационарное орудие флаера. Если его движение засечет сквозь стены сканер орудия и выпустит заряд... этот этаж превратится в братскую могилу. В прежние времена агенту Нейману было бы на это наплевать, но сейчас возможность гибели стольких невинных людей его ужасала. Он видел много смертей, да и сам не раз стоял на краю могилы. И то, что сейчас из-за него могут погибнуть сотни людей, дарило ему новое, неизведанное ранее чувство – чувство вины. Сильное и жгучее, оно пьянило голову не хуже стакана натурального алкоголя. Жар отдавался болью в сердце, заставлял вспомнить тела Борисова, Дейнца, Ричарда и многих других, что остались за спиной Неймана, подобно кровавому следу. Нет, Грегор больше не хотел испытывать это чувство. Ни за что. И когда в конце коридора показалось окно, детектив, не раздумывая, бросился к нему.

Снайпер, упустивший жертву, не собирался сдаваться. Как только он увидел, что объект уходит с линии огня, то запустил двигатель одноместного флаера, напоминавшего древний байк, и оттолкнулся от угла здания. Флаер, что был по карману только серьезным службам, в очередной раз оправдал затраты. Снайпер воспарил над головами зевак, промчался над торговым рядом и заложил крутой вираж, стараясь вписаться в щель между высокими зданиями. Он увернулся от рекламной растяжки, нырнул под толстый пучок проводов и свернул в крохотный переулок между домами. На земле он был заставлен коробками с товарами и превращен в склад. Но на уровне пятого этажа между зданиями оставалось достаточно места, чтобы там поместились байк и его седок. Снайпер рассчитал правильно – свернув за угол, он увидел фигуру человека, что выбрался из окна и быстро полз по стене вверх, цепляясь за карнизы и крохотные выступы на древних стенах дома. Охотник завис в воздухе и вскинул оружие. Палец сам лег на скобу, а прицел нашарил жертву. И все же в последний миг охотник остановился – директива недвусмысленно гласила, что жертву необходимо оставить в живых и стрелять на поражение следует только в случае высокой вероятности успешного побега. Но если сейчас объект ранить, то скорее всего он свалится вниз и разобьется о мостовую. А если не выстрелить, то есть шанс, что беглец снова нырнет в здание. В этом случае полагалось стрелять незамедлительно, но снайпер, недавно получивший выволочку за прошлую жертву, замешкался. Он отправил запрос руководителю группы, что летел к точке визуального контакта на своем байке. Тот откликнулся мгновенно и, увидев картинку с камеры стрелка, отдал приказ – стрелять на поражение. Он не мог допустить, чтобы Грегор Нейман ушел от расплаты. Убийца Борисова, спятивший кровожадный маньяк, не должен жить. Он должен либо страдать, либо умереть. В данном случае руководитель операции выбрал последнее.

Снайпер, получивший приказ, вскинул длинную армейскую винтовку и прицелился чуть выше распластанной на стене фигуры. Двигалась она быстро, но уже не так, как на земле. По стене бежать невозможно, хотя снайпер готов был поклясться, что движения беглеца очень напоминали этот самый бег. Его палец лег на спусковой крючок, и в ту же секунду жертва замерла. Винтовка дрогнула и выплюнула тончайшую иглу.

Грегор почувствовал опасность затылком – волосы на голове встали дыбом, а виски пронзила боль. Даже не оборачиваясь, он знал, что смерть висит в воздухе у него за спиной и тянет к нему костлявую руку. До широкого карниза, что опоясывал здание, было совсем близко, Нейман мог легко дотянуться до него и встать на ноги. Но он знал – смерть не позволит ему этого сделать, да это и бессмысленно – на карнизе подстрелить его так же легко, как и на стене. Грегор повис на левой руке, правой рванул с пояса «Орел» и развернулся, чуть не вывернув плечо. Смерть, принявшая на этот раз облик человека с винтовкой и оседлавшая флаер в виде байка, чуть вздрогнула. Тонкая игла, выпущенная из электромагнитной винтовки, прошлась по груди детектива, распоров комбез и оставив за собой кровавый след. Если бы детектив не развернулся, она вонзилась бы точно под лопатку. Но сейчас она лишь куснула жертву, так и не успев запустить в нее длинные зубы.

Нейман, в чьих жилах кипел боевой коктейль, даже не вздрогнул. Он вскинул пистолет, выстрелил и, не дожидаясь результата, снова повернулся к стене. Зажав оружие зубами, он выбросил правую руку вверх, легко подтянулся и навалился грудью на широкий карниз. Рана отозвалась вспышкой боли, но сейчас детектив не мог позволить себе заметить боль. Он встал на колени, потом медленно выпрямился. И только тогда, далеко за его спиной, тело снайпера сползло с байка и рухнуло в провал между домами. Нейман проводил его взглядом. Он знал, что стрелок уже мертв – выстрел из «Орла» выжег его глазницу и все, что располагалось за ней. И все же сердце детектива сжалось, когда снизу раздался мокрый шлепок. Вина. Чертова вина. Он поднял голову и смерил взглядом узкий карниз, на котором едва мог поместиться один человек. Сотня метров, не больше. И эту сотню нужно пробежать, чтобы набрать необходимую скорость. Грегор наклонил голову, рассчитал траекторию и сорвался с места.

Руководитель операции захвата влетел в проем между домами как раз тогда, когда байк снайпера, оставшийся без управления, начал заваливаться набок. Он сразу заметил темную фигуру человека, бегущего по карнизу, и выхватил игольник. Больше он не собирался церемониться с убийцей – он и так слишком зажился на белом свете. Охотник вскинул оружие, повел стволом, намереваясь охватить очередью весь карниз, и на секунду замешкался. Беглец мчался к краю пропасти и не собирался останавливаться. Самоубийство? Охотник промедлил всего долю секунды, но этого хватило, чтобы жертва добралась до угла дома, оттолкнулась от карниза и распласталась над улицей. На миг она словно застыла в воздухе. Охотнику показалось, что сейчас у беглеца вырастут крылья и проклятый убийца воспарит в небо, подобно птице.

Но этого не случилось – человек камнем рухнул вниз. Под ним прямо посреди чистого неба открылся темный провал размером с дверь. Убийца Грегор Нейман нырнул в него и растворился посреди чистого неба. Охотник взвыл от ярости и нажал на курок, хотя и знал, что очередь игольника не сможет повредить военный флаер с активированными искажающими полями. Больше того – флаер наверняка уже далеко от места, где он подобрал пассажира. И все же охотник стрелял в тот клочок чистого неба, где исчез Нейман, до тех пор, пока не кончилась обойма.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Ощущения вернулись сразу, словно кто-то щелкнул рычажком, возвращая тело в позицию «включено». Мозг, пребывавший в помраченном состоянии, получил заряд от датчиков, размещенных в теле, и затрепетал, пытаясь справиться с волной боли, головокружением и дезориентацией.

– Роза, – прошептал Артур, выныривая из пучины забвения, – Роза...

И открыл глаза.

Он увидел низкий пласталевый потолок, усеянный пятнами от выстрелов и длинными царапинами. Тусклая световая панель, прикрытая мутным и грязным пластиком, едва заметно мерцала, заставляя слезиться глаза. Артур ощутил, что лежит на полу – судя по всему, таком же голом, как потолок. Сигналы, поступавшие в мозг из центрального процессора по тысячам тончайших искусственных волосков, сообщили ему, что повреждений в теле нет. Все системы функционировали нормально. Это только живой мозг, спрятанный в пласталевом черепе, как орех в скорлупе, недавно дал сбой – от резкой встряски Арт потерял сознание и пришел в себя только сейчас. Его подташнивало, к горлу подступал горький комок – желудок оставался одним из немногих его настоящих органов. Сотрясение мозга – решил Артур. Защитная оболочка не смогла компенсировать прямой удар. Пожалуй, стоит подать жалобу своим производителям – медицинской лаборатории Ван-Йорка.

Арт усмехнулся сквозь сжатые зубы и попытался приподняться. В шее противно заскрипело, и внутри грудной клетки завибрировал крохотный мотор. Шея. Старпом поднял руку и коснулся затылка, потом опустил ладонь ниже. Позвонки уцелели, но работали немного с запозданием, неохотно, словно немного заржавели. Наверно, их гладкая поверхность покрыта сетью трещин. А быть может, один из них все-таки лопнул. Проклятье. Необходим ремонт в стационаре. Но где, черт возьми, найти такой стационар на пиратском Зоде. Зод.

Одним рывком Артур сел и, не обращая внимания на скрип в шее, осмотрелся. Комната оказалась крошечной, больше похожей на чулан. Железный потолок и пол, стены, выкрашенные зеленой краской. В одной из них – железная дверь, а на стене напротив – небольшой голоэкран. Под ним, прямо на полу, лежал Роберт. Раскинув руки, великан лежал так неподвижно, что Артур заподозрил худшее. Он быстро поднялся на колени и подполз к оружейнику, вгляделся в его бледное до синевы лицо. Он поднял руку, собираясь коснуться друга. И застыл.

Его левая ладонь все еще была сжата в кулак. Он напоминал комок разворошенного тряпья – искусственная плоть висела клочьями, словно кто-то пытался рвать ее клыками. Сквозь рваные раны виднелась пласталевые кости, матово блестевшие в тусклом свете. Запястье усеивали тонкие надрезы, похожие на след ножа. А в кулаке по-прежнему была зажата рукоять от рекордера. Вот только его самого уже нет. В руке Арта остался лишь пласталевый огрызок длиной с палец. Конечно. Сначала они попытались разжать его руку, но потом решили, что будет проще отрезать рукоятку.

Арт подумал о сведенных намертво пальцах, которым он дал приказ не разжиматься, и они вздрогнули. Изуродованный кулак раскрылся, и кусок пластали со звоном запрыгал по железному полу. Почему они еще живы? Но живы ли...

Спохватившись, старпом прижал ладонь к груди Роба. Чувствительные датчики, встроенные в кончики пальцев, уловили пульсацию сердца. Оружейник жив. На первый взгляд ран нет, но тело словно сведено судорогой – слишком напряжено. Арт протянул руку к лицу Роберта, намереваясь поднять веко, чтобы взглянуть на зрачки, но в этом момент огромная лапища бывшего сержанта судорожно дернулась, вскинулась и перехватила запястье старпома.

– Тише, Роб, – позвал Артур. – Это я.

Веки оружейника дрогнули и медленно поднялись, открыв налитые кровью белки глаз. Роберт попытался сфокусировать взгляд, и веки снова задрожали.

– Старпом? – выдохнул он так, словно его челюсти сводило от боли.

– Кто ж еще? – буркнул Арт. – Ты как?

– Норм... – выдавил Роберт, – нормально. Думал, тебе конец.

Лапа оружейника разжалась и бессильно упала на пол. Глаза все-таки закрылись, и судорога пробежала по телу Роба.

– Эй, – с тревогой позвал Арт. – Роберт!

– Парализатор, – четко выговорил оружейник. – Уже отпускает. Сейчас.

Он снова открыл глаза и взглянул прямо в лицо старпома. Кривая ухмылка появилась на губах.

– Голова, – сказал он. – Твоя.

Артур поднял руку и коснулся лба. Его пальцы нащупали большую дыру в искусственной коже – чуть выше бровей. Кажется, даже небольшая вмятина осталась. Покойный снайпер хорошо знал свое дело. Старпом представил, как он выглядит со стороны, и тоже хмыкнул. Неудивительно, что Роберт счел его покойником, – такая дыра во лбу обычно свидетельствует о полной и безоговорочной кончине человека. Вот только Артур Корн не человек.

– Я в порядке, – заверил Арт, – небольшое сотрясение мозга, не больше. Как ты?

– Ранений нет, – доложил Роберт. – Свело мышцы. Скоро пройдет.

Артур обернулся и снова осмотрел комнату. Пустая коробка с железными стенами. Камера. Почему? Киллеры били на поражение, вся команда Арта должна была лечь замертво под перекрестным огнем. Зачем убийцы взяли их в плен?

– Что случилось? – спросил Артур у оружейника. – Ты что-нибудь видел?

Роб отрицательно помотал головой.

– Отстреливался, – сказал он. – Зашли сзади, свалили. Парализатором. Бросили в фургон, к тебе. Потом везли. Принесли сюда, и все.

– Дерьмо, – прошептал Арт.

Старпом уже понял, что один из кланов Зода выследил их и устроил засаду – скорее всего из-за рекордера. Но если они знали, куда и зачем идет экипаж «Шипа», то почему просто не пришли в банк раньше и сами не забрали эту штуку? Значит, не знали. Просто следили за гостями, а когда увидели их с рекордером, решили перехватить. Всем известно, что в рекордерах хранится секретная информация. Но кто навел шпану на экипаж «Стального Шипа»? Федералы? Свои агенты? Или просто били наугад?

Артур прикрыл глаза. Инга. Эти сволочи убили Ингу. Он недолюбливал эту холодную девицу с мужскими замашками, но... но она часть экипажа. Часть его жизни, семьи. Была. Артур поднял ладонь и потер шрам на лбу. Магда и Дэниэл. Они сейчас должны быть на причальной станции. Что с ними? Роза.

Выругавшись, Артур похлопал себя по карманам. Пусто. Конечно, коммуникатор у него забрали. И оружие. И все те мелочи, что годами оседали в карманах рабочей куртки. Их вывернули наизнанку, вспороли подкладку, вытрясли все, вплоть до крошек сухпайка. Ничего нет. Летный комбез тоже обшарили и забрали аптечку с пояса. И пояс тоже. Господи, только бы с Розой все было в порядке. Только бы...

Арта затрясло. У него не было обычных нервов и надпочечников, что вырабатывают адреналин. Но его мозг... Он рождал такие картины, от которых вздрагивали даже пласталевые конструкции. Если эти ублюдки хоть пальцем прикоснулись к Розе...

Роберт зашевелился. Тяжело приподнялся и прислонился спиной к стене. Потом неуверенно вытянул руку и коснулся плеча Арта.

– Порядок, старпом, – сказал он. – Все будет в порядке. Нужно только выбраться.

Артур не успел ответить – экран, висевший над их головами, полыхнул тусклым светом, и на нем появилось изображение смуглого остроносого человека в черном костюме. Окинув пленников долгим взглядом, он достал из кармана длинную сигару. Прикурил от огромной зажигалки, украшенной белым золотом.

– Добрый день, – поздоровался он, выдыхая клубы дыма. – Вижу, вы пришли в себя.

– Что за... – буркнул Артур. – Ты кто такой?

– О, – человек взмахнул сигарой, – меня зовут Гудвин. Но вы можете звать меня просто Гарри.

– Отлично, Гарри, – буркнул старпом. – Ты здесь главный?

– Вроде того, – согласился Гудвин. – Вы у меня в гостях, скажем так.

– В гостях! Всегда так встречаешь гостей, Гарри? Твои ублюдки напали на нас...

– Ну не то чтобы напали, – отозвался гангстер. – Скорее задержали...

– Урод, – гаркнул Роберт. – Они убили Ингу! И если я до тебя доберусь, я тебе ноги из жопы выдерну!

– Слова, слова, – вздохнул Гудвин. – Спокойнее, пожалуйста. Пока я стараюсь по возможности избегать лишних жертв. Но трупом больше или трупом меньше, это не так важно.

Артур коснулся ноги оружейника и многозначительно на него посмотрел, призывая к молчанию. Тот сжал кулаки и нахмурился.

– Ладно, – сказал Артур. – Ты получил рекордер. Что тебе еще нужно, Гудвин?

– Информация. Мне нужна информация, – отозвался гангстер. – Это единственная ценность в нашем насквозь прогнившем мире.

– Думаю, твои ребята без труда вскроют рекордер и скопируют записи, – сказал Арт. – Что ты хочешь от нас?

– Рекордер пока не открыт. И, прежде чем начать обезвреживать его ловушки, я хочу знать, что я ищу. Расскажите мне, что там внутри.

– Подонок, – выдохнул Артур. – Так ты даже не знаешь... Ты просто натравил на нас свою банду, даже не зная, пригодится тебе эта штука или нет?

– В нашем деле никогда не знаешь заранее, что может пригодиться, – усмехнулся гангстер, выпуская клуб сизого дыма. – Только рискуя, можно добиться успеха. Нужно идти на шаг впереди остальных, и только тогда останешься первым.

– Ублюдок, – буркнул Роберт, кося налитым кровью глазом на экран, – чертов ублюдок...

– Нет там ничего, – быстро сказал Артур. – Так, пара интересных рецептов химических коктейлей.

Гудвин улыбнулся, и сигара исчезла из его рук. Он погрозил собеседнику длинным пальцем, как нашкодившему мальчишке.

– Ох, Арти, – сказал он. – Сдается мне, ты хочешь меня обмануть.

Артур пожал плечами.

– Вы, ребята, – произнес Гарри, – наделали много шума. Разворошили осиное гнездо. Федерация устроила за вами настоящую охоту. Официально вы обвиняетесь в пиратстве, но... Космофлот ленив и неповоротлив. А вас ищут спецслужбы, получившие приказ сверху. Эти ребята добрались даже сюда и попытались нанять моих людей.... Мне пришлось побеседовать с парой агентов. Они, правда, и сами ничего толком не знали. У них был приказ – уничтожить «Стальной Шип». И что интересно – мне так и не удалось отследить источник приказа. Не знаю, кто выдал лицензию на ваше убийство, но чем-то вы его сильно разозлили. Настолько, что милая Роза даже вернулась на Зод, хотя клялась никогда этого не делать. Она серьезно относится к обещаниям и еще никогда не нарушала своего слова – до вчерашнего дня. Значит, у нее не было другого выхода. Все это говорит мне, что дело весьма серьезное. Думаю, что из-за пары новых рецептов химической дури Федерация не будет паниковать.

– Ты все узнаешь, когда откроешь рекордер, – ответил Артур. – Зачем тебе старпом и оружейник пиратского корабля?

– Вы мне не нужны, – признался Гудвин. – Чихать я на вас хотел. Но мне нужна вся информация по этой операции. А ее может дать мне только Роззи. И я очень надеюсь, что вы поможете мне убедить ее сделать это.

– Ты, уродец, – бросил Артур. – Даже не думай. Если тронешь моего капитана хоть пальцем...

– Остынь, железный дровосек, – резко бросил Гудвин. – Мы с Розой старые знакомые и хорошо знаем друг друга. Я знаю ее даже лучше, чем ты. Понимаешь, о чем я говорю, консервная банка?

– Понимаю, – медленно произнес Арт, чувствуя, как исковерканная рука сжимается в кулак. – Старые знакомые, да?

– Очень старые, – подчеркнул гангстер. – И я не стану вредить Розе. А вот вас я узнал недавно. И вы мне не понравились. Так что нашу милую девочку я не трону, а вот вас... Очень надеюсь, что Роза не допустит того, что я могу сделать. Она ведь тоже хорошо меня знает и представляет, чем может кончиться дело.

– Твоя сигара, – бросил Арт. – Где она?

– Что? – удивился Гудвин.

– Ты конструкт, – сказал старпом. – Это не изображение с камеры, а проекция прямо из компьютерной матрицы. Ты искусственный интеллект. Вот откуда ты знаешь Розу.

– Ну, не совсем искусственный, – ухмыльнулся гангстер. – Но в целом ты прав. Это широко известно, и я не делаю из этого тайны. Так что, боюсь, даже если этот громила сержант доберется до меня, то не сможет выполнить свое обещание.

– И это меня ты назвал консервной банкой, – хмыкнул Арт. – Ты, ворох нулей и единиц, запутавшихся в сетях пиратской планеты.

– Тише, жестянка, – ухмыльнулся Гудвин. – Ведь о Розе ты не думаешь то же самое, а?

– Не трогай Розу, – предупредил Арт.

– Я и не собирался, – отозвался Гарри. – Ладно, хватит болтовни. Мы уже познакомились, так что лучше перейти к делам. Время – деньги.

– Я не знаю, что в рекордере, – отозвался Артур. – Я просто исполнял приказ. Если ты так близко знаком с Розой, то спроси у нее.

– Спрошу, – согласился Гудвин. – Чуть позже. Пока мне нужны ваши комментарии. Вернее, твои, старпом. Расскажи мне, будь так любезен, все, что ты знаешь об этой операции. Тогда я буду знать, о чем спрашивать у Розы.

– Открой рекордер, – посоветовал Арт. – И обойдемся без дешевых угроз.

– Это займет некоторое время, – гангстер нахмурился, – а я не привык ждать. Давай, киборг, выкладывай все, что знаешь. Иначе твой сержант превратится в твое подобие. Причем нового тела я ему не обещаю. Ты, Арти, уже потерял одного члена экипажа. Хочешь, чтобы этот громила стал следующим?

– Значит, остальные живы? – быстро сказал Арт. – Спасибо за хорошую новость.

– Вот засранец, – беззлобно ухмыльнулся Гудвин. – Тебе палец в рот не клади. Не слишком ты похож на тупоголового киборга, выполняющего приказ. Думаю, тебе есть что мне рассказать. Начинай. Иначе эта хорошая новость превратится в плохую.

– Иди в задницу, – буркнул старпом.

Ему стало чуть легче. Магда и Дэниэл на свободе. И, быть может, уже на борту корабля. Если это так, то у Розы будет больше пространства для маневра. Она ведь не бросит новую семью ради старого знакомого. Виртуального любовника. С которым познакомилась много лет назад, еще до встречи с изуродованным киборгом, что медленно спивается у нее на глазах. О, дьявол!

– Плохо, – сказал Гудвин. – Ответ неверный. Думаешь, эта железная банка, которую ты называешь своим телом, сможет защитить тебя? Надеешься, что достаточно просто отключить сенсоры? Поверь, у тебе подобных есть множество слабых мест. И я их знаю.

– Мне все равно, – отозвался Арт и ничуть не покривил душой. – Плевать.

– Ладно. А на твоего сержанта тебе тоже плевать? Пожалуй, я пошлю к вам своего помощника, чтобы он это проверил.

Оружейник тихонько коснулся ноги Арта и подмигнул. Старпом поморщился. Он догадывался, какие мысли бродят в голове Роберта: сюда придет человек, откроется дверь, его можно будет скрутить, охрану перебить... Артур покачал головой. Нет. Все это глупо – и мысли сержанта, и угрозы конструкта. Ему нужно что-то другое. Искусственный интеллект пытается выглядеть гангстером из дешевого видео. Но он никогда бы не взобрался на вершину преступного мира, если бы был такой дешевкой, какой выглядит сейчас.

– Так, – произнес Гудвин, заметив, что его слова не произвели особого впечатления на пленников. – Вижу, вы ребята не из пугливых. Хорошо. Я все-таки пришлю к вам собеседника. Но сначала позвоню Розе. Пусть она посмотрит это представление от начала до конца. Зачем дважды делать одну и ту же работу? Попробуем убить двух зайцев одним выстрелом.

Изображение дрогнуло, и смуглое лицо конструкта заполнило весь экран, словно камера взяла крупный план. Гудвин весело подмигнул пленникам, и его глаза закрыли черные очки.

– Я не прощаюсь, – сказал он. – Никуда не уходите. Я скоро вернусь.

Экран погас.

– Пижон, – выдохнул Роберт, и это прозвучало как самое страшное оскорбление, которое только мог придумать бывший сержант.

Артур отодвинулся в сторону и лег на спину, сложив руки на груди. Железный потолок давил на грудь кузнечным прессом. Тоскливо. Он еще не попадал в такое глупое положение. Все это напоминало видео, дешевые сериалы, которые Артур ненавидел всей душой. Ему снова навязывают роль бравого капитана, попавшего в плен к кровожадным космическим пиратам. Камера. Разговорчивый предводитель шайки. Чисто выбритый и остроумный капитан космического корабля, что через пять минут найдет выход из ловушки. Сейчас, конечно, заскрипит дверь – мерзко и натужно. Войдет палач в черной маске. Пленники набросятся на него, свяжут, а потом выберутся в коридор и разгромят пиратскую базу. Найдут свободный флаер и перед самым отлетом нажмут огромную красную кнопку самоуничтожения. Флаер взлетит в черное небо, а позади вспыхнет ядерный взрыв, стирая с лица планеты логово пиратов. О, да.

– Капитан...

– Я не капитан, – зарычал Артур. – Я – не чертов капитан! Я не собираюсь играть в героя!

– Простите, старпом, – смущенно отозвался Роберт. – Я только хотел сказать, что капитан, то есть Роза, уже знает, что случилось. Мы не вышли на связь.

– Знает, – согласился Арт. – Конечно, знает.

– Не думаю, что она расскажет этому гаденышу о рейсе. А если и расскажет, все равно...

Старпом бросил на Роба яростный взгляд и резко прижал палец к губам. Бывший сержант проглотил окончание фразы и гулко откашлялся.

– Мы будем просто ждать, – с нажимом произнес Артур. – Ждать и думать.

– Так точно, – бодро отозвался оружейник. – Будем ждать.

Старпом откинулся на спину и закрыл глаза, чтобы не видеть серый потолок, нависавший над головой. Ждать. Это невыносимо – ждать. Он старался не думать ни о чем, но выдержал всего пару минут. Потом мысли захлестнули его.

Неужели этот болван Гудвин и в самом деле рассчитывает, что Роза будет смотреть на пытки? Быть может, он надеется, что она раскиснет и выложит ему всю информацию по затерянному кораблю? Ерунда. У него есть рекордер, а в нем – полный файл. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, о чем идет речь. Кстати, Роза и сама толком не знает – о чем. Файла еще никто не видел. Нет, Гудвин затеял другую игру. Может, он уже знает о корабле? И хочет заставить Розу принять на борт команду гангстеров, перехватить «Эдем» и привести на Зод? В самом деле – Гудвин прикован к электронным системам планеты, а Роза может свободно перемещаться. Да, этот вариант больше похож на правду. Но она никогда не пойдет на это. Не будет рисковать собой и своей свободой ради жизни пары людишек, что не способны даже понять ее. Сколько экипажей пережила Роза? Два, три – больше? Сколько у нее было таких сержантов и старпомов? Гораздо проще нанять новых, чем рисковать жизнью ради старых.

Артур вздохнул. Нет. Роза – это Роза. Она бы рискнула. Но как? Черт побери, как? Она не может взять в руки штурмовой бластер, как подруга бравого капитана, и явиться с парочкой друзей в пиратское логово, чтобы освободить любимого. Любимого? Артур заворочался на холодном полу. Опасные мысли, очень опасные. Роза... Рыжая копна волос, зеленые глаза, полные алые губы... Он даже не знает – настоящий этот образ или придуманный. Быть может, настоящая Роза была толстой брюнеткой с коротенькими ножками. Или уродливой старухой, высохшей под солнцем отдаленной колонии. Может быть. Но сейчас...

Сейчас лучше не думать об этом, решил Артур. Он сжал кулаки, проверяя работу механизмов. Все хорошо. Он в порядке. Мелкие повреждения тканей – не в счет. Из ран сочится раствор, что должен поддерживать иллюзию настоящей человеческой кожи – мягкой и влажной. Но это мелочи, пустяки. Сотрясение – это намного хуже, но, кажется, все обошлось. Тело работает идеально. И вскоре ему придется доказать это в бою. Как бы глупо это ни звучало, но, если дверь откроется, он должен броситься на охранника. Корпус выдержит пару попаданий, а дальше вступит в дело Роберт. Они смогут вырваться в коридор. А там... как повезет. Да. Иногда дурацкий план – самый верный план. Наверняка Гудвин не ожидает от них такой глупости. И остается надеяться только на то, что он не представляет, что такое разъяренный киборг. Пусть этот пират хорошо разбирается в вычислительных системах – в конце концов, он сам одна из таких систем, – но с такими, как Артур Корн, он еще не сталкивался. Иначе без лишних слов пристрелил бы на месте пленников. Бравых капитанов нельзя брать в плен, их надо расстреливать сразу. Иначе они все равно выберутся из плена и взорвут бандитское логово к чертям собачьим.

Артур криво ухмыльнулся. Что же – мечтать ему никто не запрещает. Пусть это глупые мечты, но они отвлекают от других мыслей. О Розе. О том, что Гудвин был ее любовником, пусть и виртуальным. О том, что Артур Корн никогда не сможет коснуться рыжих волос своего капитана, а она никогда не коснется его руки. Никогда. Какое отвратительное слово!

Почувствовав в груди странное стеснение, Артур вдохнул поглубже, очень надеясь, что это не истерика. Он не мог плакать – слезные железы не входили в стандартную экипировку киборгов. Но мозг человека иногда очень хотел это сделать. Вдох – выдох.

Грудь пронзила острая боль, и глаза Артура распахнулись. Он попытался вскрикнуть, но дыхание перехватило. Крошечные моторчики, что заставляли работать искусственные легкие и накачивать кислородом фальшивую кровь, остановились. Крохотное механическое сердце, что должно было перегонять насыщенную кислородом кровь к человеческому мозгу, замерло. Все механизмы остановились. Центральный процессор, что прятался в середине грудной клетки, пронзила невыносимая боль. Он словно превратился в кусок расплавленного металла, и тысячи тончайших волосков, по которым к нему из мозга шли команды, отозвались криком боли. Артур замер.

«Вот как оно бывает, – успел подумать он, чувствуя, как огненная волна поднимается к голове по искусственным нервам, – смерть человека я уже видел. Теперь я знаю, как умирают киборги».

Он еще успел задуматься – повреждение это или обещанная месть Гудвина, а потом волна боли добралась до его головы, и мозг Артура Корна вспыхнул ярчайшим пламенем.

Если бы он мог кричать, то наверняка порвал бы тонкие мембраны, заменявшие ему настоящие голосовые связки. Но он не мог даже рта раскрыть и потому кричал от боли мысленно. Боль терзала его тело, все нервные окончания пылали огнем. Казалось, что сквозь них пропустили ток от генераторов корабля. Чудилось, что болит даже мозг, хотя его ткань обычно нечувствительна к боли. Перед глазами полыхало багровое зарево. Из него всплывали темные силуэты людей, всех тех, кого Артур Корн когда-то знал. Они звали его по имени, умоляли вернуться... А он не мог им ответить. Один из силуэтов застыл на фоне огненной стены, и его глаза странно блеснули – словно в них еще остался застывший лед.

– Артур, – звенящий голос отдавался в голове гулом боевых труб. – Артур!

– Элен, – беззвучно отозвался старпом, стараясь вытянуть неподвижную руку. – Я иду. Иду...

Темный силуэт вздрогнул и растворился в багровом пламени, словно испугавшись слов Артура. Он попытался закричать, вытянул руки, стараясь коснуться обжигающей стены, но призрак бесследно исчез, будто его никогда и не было. Остался только звук.

– Артур...

– Здесь, – выдавил старпом.

Он наконец узнал этот голос.

* * *

Байк, по-прежнему стоявший на деревянном настиле, теперь изменился. Он был полностью собран, вычищен и натерт до блеска. В лучах полуденного солнца он сверкал, как серебряная статуя. В его гладких линиях появились сытость и уверенность в своих силах. Он был готов сорваться с места и с рокотом умчаться к горизонту, оставляя за собой призрачный след выхлопа.

«Стальной Шип» был готов к путешествию.

Рыжеволосая женщина в мужской сорочке с закатанными рукавами провела ладонью по блестящему баку, стирая едва заметную глазу пыль. Работа закончена. Корабль полностью заправлен, все интерфейсы приведены в порядок, а системные модули перенастроены так, что все прыжковые двигатели могут работать друг за другом, превратив три прыжка в один дальний полет. Это сложно сделать, но у нее было достаточно времени, чтобы привести в порядок свое тело. Когда она была человеком, то, как все женщины, тщательно следила за собой. Ухаживала за кожей, пользовалась медицинскими комплексами и тренажерами, украшала себя косметикой... Теперь у нее новое тело – стальное. И она следила за ним так же тщательно, как за настоящим.

Роза гордо вскинула голову и посмотрела на океан, который нес зеленые волны к песчаному берегу. Все готово. Она сделала все, что могла, поставила все на одну-единственную карту. Оставалось только броситься в погоню за горизонтом в надежде догнать то, что всегда остается за воображаемой линией, такой же недоступной, как всякая мечта. Но сначала...

Она скомкала тряпку и отбросила в сторону. Та растворилась в воздухе, так и не коснувшись земли. Программа-помощница, написанная за доли секунды, больше не нужна хозяйке и потому отправляется в цифровое небытие. Это судьба всех инструментов – выполнить свой долг и отправиться на свалку. Роза знала, что когда-нибудь и ее сознание, представляющее собой сложную мешанину сигналов квантовых процессоров, растворится в вечном виртуальном шуме. Но не сегодня, еще нет. Сейчас у нее много дел.

Повинуясь взмаху руки, над песком возник светящийся экран. Роза сосредоточилась, открыла канал к общим системам связи и отправила стандартный вызов. Ответ не пришел, словно абонент выключил коммуникатор. Роза нахмурилась и повторила вызов. И снова ничего.

– Что за черт! – бросила она, взглянув на часы.

Артур позвонил бы в любом случае – даже если бы пришлось отступиться. Или если бы возникла проблема. Роза в раздражении хлопнула себя по бедру перчатками с обрезанными пальцами. Она злилась на себя – так увлеклась ремонтом, что перестала следить за сигналами экипажа. А ведь они давно должны были выйти на связь...

На этот раз вызов был адресован всему экипажу. И никто не ответил. Больше того, официальные системы связи даже не подозревали о наличии таких абонентов. Роза сжала губы и вызвала записанное воспоминание. Последней выходила на связь Магда – полчаса назад, когда отчитывалась о денежных переводах за горючее для маршевых двигателей. Горючка начала поступать, и Роза сразу отключила связь, чтобы проконтролировать заполнение контейнеров корабля. После этого она занялась оптимизацией кода программы, отвечающей за автоматическую поддержку гравитационного кокона, защищающего внутренние системы от перегрузок. С тех пор никто из экипажа не выходил на связь.

Она моргнула, и по экрану поплыли вереницы программного кода – сознание конструкта вскрывало системы связи Зода, чтобы найти хоть какие-то следы экипажа. Последние переговоры, случайные записи следящих камер, последнее известное местоположение их коммуникаторов... Запросы Розы прорубались сквозь записи чужих систем, в доли секунды просеивая такие объемы информации, что на их обработку человеку пришлось бы потратить несколько столетий. Но она не была человеком и сейчас нисколько об этом не жалела. И все же ее усилия оказались напрасными. Нет, кое-что она нашла: звонок Магды сделан из орбитального офиса Первой Топливной компании Зода. А коммуникатор Арта в последний раз системы наблюдения засекли на окраине мегаполиса, недалеко от конечного пункта назначения. И – все. Остальные следы пребывания экипажа «Стального Шипа» в колонии Зод вычищены так, словно эти люди никогда не сходили с корабля.

– Мне это не нравится, – сказала Роза сама себе, раздраженно похлопывая по бедру перчатками. – Очень не нравится.

Она помнила, что такое холодок в животе от предчувствия близкой беды. Сейчас она ничего такого не могла ощущать, у нее и живота-то не было, но память об этом чувстве нахлынула такой волной, что «Стальной Шип» содрогнулся в объятиях причальных мачт и чуть не вырвался из их захвата.

Роза отбросила перчатки и вскинула руки. Тропический берег побледнел и начал растворяться в сизом тумане. Над головой рыжеволосого капитана разверзлось черное небо, и в ее мир пришла ночь. В темноте остались только человеческая фигура рыжеволосой женщины и сияющий хромом байк. Над головой пылала звездная бездна, исчерченная узором миллиардов сверкающих точек. Они двигались – осыпались с неба дождем, оставляя за собой пылающие следы, похожие на сверкающую паутину. Нити тянулись за светящимися родителями, скрещивались, пересекались, завязывались в тугие узлы и странные узоры. Роза знала все о каждом из них. Это были подключения сетей Зода, ее мир, ее цифровая вселенная, где она была равна создателю. Человеческий силуэт померк – конструкт больше не тратил силы на поддержание виртуальной иллюзии. Он старался объять необъятное – вытащить из миллиона сетей Зода ту информацию, что помогла бы понять, что произошло. От рыжеволосой женщины, застывшей у серебряного байка, остался только призрачный силуэт. Она искала.

Что-то изменилось в движении комет на небосклоне. Некоторые застыли, превратившись в сверкающие звезды, другие пропали вовсе. Потом по звездному небу пробежала темная волна, перемешивая сверкающие узоры в бессмыслицу детского калейдоскопа. Созвездия начали исчезать одно за другим, все быстрее и быстрее, словно следы на песке, смытые океанской волной. Цифровая вселенная взбунтовалась – неведомая сила мягко, но решительно выдавила конструкт из сетей Зода обратно в системы «Стального Шипа». Звездное небо дрогнуло в последний раз и стало черным – как открытый космос. И посреди пустоты ярким факелом вспыхнул рыжеволосый силуэт женщины в мужской рубашке.

– Гудвин! – закричала она, пылая яростью. – Гарри, ублюдок! Что ты делаешь?

Черное пространство вздрогнуло и наполнилось светом. Теперь от горизонта до горизонта простиралась равнина, поросшая изумрудной травой. Над головой нависало сумрачное небо, серое, осеннее, грозящее дождем. С небес сошла молния, ударила в землю у ног рыжеволосой женщины и превратилась в рослого человека. Он кутался в длинный черный плащ с высоким воротником. На его фоне смуглое лицо казалось бледным пятном.

– Здравствуй, Роза, – тихо произнес он. – Ты звала меня?

– Еще как, – выпалила капитан. – Ты что себе позволяешь? Почему ты заблокировал мои связи с системами Зода?

– Извини, это временная мера. Кое-что происходит, и я не хотел...

– Что ты несешь! – крикнула Роза, и ее глаза вспыхнули, как две звезды. – Ты думаешь, я не засекла твой след? Только ты мог вычистить из систем все упоминания о моем экипаже! Зачем?

– Ладно, – коротко бросил Гудвин, и его губы сжались в бесцветную полоску. – Да, я это сделал.

– Где они?

– Это не важно. Мне нужно...

– Не важно? Ах ты, мелкий ублюдок, ты...

– Не перебивай меня, – рявкнул Гудвин, и его плащ раскрылся, как черные крылья, и забился на осеннем ветру. – Слушай меня, если хочешь получить обратно своих болванов.

От возмущения Роза задохнулась и проглотила проклятие, что вертелось на кончике языка. Она отвыкла от такого обращения. Давно отвыкла – капитану никто не осмеливается перечить на борту его корабля. Особенно когда он и есть этот корабль.

Гудвин, решив, что она послушалась, довольно кивнул, и морщины на его лице разгладились.

– Послушай, – сказал он. – Ты пытаешься ухватить слишком большой кусок, Роззи. Расскажи мне, что в этом ящике и почему на тебя объявлена охота. И я помогу тебе. Мы вместе провернем это дело...

– Вместе? – тихо осведомилась Роза, кипя от сдерживаемой ярости. – Большой кусок?

– Конечно, – улыбнулся Гудвин. – Не забывай, ты на Зоде. Здесь свои законы и порядки. Здесь принято делиться, Роззи. Платить за гостеприимство.

– Платить, – процедила капитан сквозь зубы. – Хорошо. Чем же тебе заплатить, Гарри Гудвин?

– Информацией, – отозвался конструкт. – Я открою рекордер и прочту записи. Завтра. Или послезавтра. Но мне нужно знать сейчас – что там. Если то, что я думаю, то у нас выйдет превосходная игра.

– Игра, – тихо произнесла Роза, и огонь в ее глазах погас. – Все еще играешь, Гарри?

– О, это чудесные игры, – заверил ее Гудвин. – И теперь они намного интереснее, чем раньше.

– Где мои люди? – спросила она, чувствуя, как вся ее ярость уходит в сердце «Стального Шипа» и сплавляется в единый пылающий ком. Возмущение прошло. Она успокоилась – настолько, насколько это было возможно. К некоторым делам лучше подходить с холодной и трезвой головой. И в этом вопросе виртуальный конструкт даст сто очков вперед самому рассудительному человеку.

– С ними все в порядке, – отмахнулся Гудвин. – Так, ерунда. Но если ты хочешь получить своих солдатиков обратно, то лучше тебе рассказать мне, из-за чего вся эта суета.

– И ты вернешь мне моих... солдатиков?

– Конечно, – легко отозвался Гудвин. – Сразу же.

Он лгал ей в лицо. Нагло лгал, Роза знала это. И он знал, что она знает. Они оба знали, что шагнули за тот рубеж, когда общие воспоминания не играют никакой роли. Это – бизнес. Ничего личного. А если что-то личное есть, то это – дорога к поражению. В этой игре нельзя быть слабым.

– Я даже верну твоего киборга, – великодушно пообещал Гудвин. – Хотя он причинил мне массу неприятностей. Ведь тебе будет приятно увидеть его снова, да, Роззи? Думаю, этот парень и не подозревает...

– Не подозревает, – согласилась капитан. – И я его получу обратно.

– Я... – сказал Гудвин и запнулся.

Его смуглое лицо побелело, и Гудвин нахмурился. Черный плащ бился на ветру растрепанным флагом, а плечи конструкта напряглись, словно он пытался поднять непосильный груз.

– Нет, – выдавил он. – Это... Глупо... Перестань...

Роза прикрыла глаза. Тысячи подключений. Сотни тысяч. Миллионы каналов, ведущих от «Стального Шипа» в порт и дальше – к системам Зода. Ее цифровое сознание обходило заслоны Гудвина, проникало сквозь малейшие щели и недоработки систем безопасности. Она стала океанской волной, что просачивалась сквозь дощатый настил палубы корабля. Рыжеволосая фигурка стала прозрачной – сознание конструкта разделилось на сотню частей, и каждая из них действовала независимо, пытаясь нащупать выход из ловушки. Роза уходила все глубже, прорезая себе дорогу сквозь черный плащ, что пытался скрыть от нее сверкающий огнями мир Зода.

– Стой, – велел Гудвин, и его рука медленно поднялась, пытаясь дотронуться до размытого силуэта. – Я тебя...

Но она успела увидеть – труп на мостовой, зафиксированный бездушными камерами наблюдения, и черное пулевое отверстие во лбу широкоплечего человека, чье тело было сделано из металла. Огненный комок ярости взорвался внутри ее систем и вырвался наружу кипящим потоком.

– Гудвин! – закричала она, обращаясь в сгусток пламени.

– Вот черт, – рявкнул конструкт, не сумевший защитить свои системы.

В руке Розы появилось пылающее копье. Его удар должен был пронзить фигуру в плаще, но в ее руках появился тяжелый черный щит, принявший на себя удар. Копье рассыпалось фонтаном искр, и черный плащ облепил тощую фигуру Гудвина, превращаясь в глухие доспехи.

– Не так быстро, – раздался глухой голос из-под забрала. – Не торопись, моя девочка, игра только началась.

В руке Розы вспыхнул огненный меч, и она обрушила его на противника. От удара черный щит растекся кляксой, и Гудвин с проклятием отскочил в сторону. Из воздуха он выхватил тяжелый черный клинок и отразил им следующий удар. Роза шагнула вперед, и виртуальный воздух загудел от взмахов клинков.

Они сошлись среди пустой равнины, лицом к лицу – две виртуальные машины, что только воображали схватку. Их силуэты дрожали, непрерывно меняя форму. Доспехи, отображавшие программы защиты, рассыпались в прах под ударами клинков – программ взлома. Щиты сменялись оружием, в руках мелькали клинки, булавы, топоры... Где-то рядом, в невидимом цифровом пространстве, кипела изнанка этой битвы – вспомогательные программы писались соперниками за доли секунды и так же быстро стирались, когда в их коде находился изъян. Конструкты создавали оружие и защиту из цифр, стремясь добраться до управляющих процессов друг друга. Воображаемые тела являлись только отражением той цифровой битвы, что велась в сетях, соединявших «Стальной Шип» и системы орбитального порта. И отражали они лишь крохотную часть сражения виртуальных гигантов.

Гудвин первым ввел в бой заранее написанные сегменты. Рядом с ним появились фигуры воинов – военные программы с ограниченным интеллектом, способные к самостоятельным действиям. Вместе они атаковали рыжеволосую женщину, на которой в этот момент сияла серебряная кольчуга. Но и у Розы нашлось чем ответить – вольные охотники всегда прячут в рукаве пару тузов.

Гибкие тела полуобнаженных амазонок появились за спиной рыцарей, закованных в черные доспехи. Их сверкающие сабли вонзились в код защитников Гудвина и обратили стройные построения в мешанину цифр. Темные силуэты рассыпались мелкой пылью, но на их месте появились новые и приняли бой. Черные рыцари появлялись из пустоты, их становилось все больше, и на помощь амазонкам пришли лучники в легких доспехах.

Темные небеса рассекла молния, и гром обрушился на равнину, превратившуюся в поле боя. Войска все прибывали, и в мгновенье ока дуэль двух конструктов превратилась в сражение двух армий. Вокруг их предводителей кипела настоящая битва – сотни воинов сошлись в бою не на жизнь, а на смерть, хотя ни того, ни другого никогда не было у кусков программного кода. Под хмурыми небесами кипела бескровная битва, не ставшая от того менее яростной.

Роза непрерывно атаковала. Ее натиск питался бешенством, которого она никогда ранее не испытывала. Пусть у нее не было человеческого тела с его адреналином и гормонами, но сознание оставалось тем же самым – сознание девчонки, что пыталась выжить в бандитском квартале захудалой планетки на окраине Федерации. Пыталась и – выжила. Перед глазами у нее стоял багровый туман. Сквозь него проступало бледное лицо с пулевым отверстием чуть выше бровей, и его сейчас могла видеть только Роза. Один краткий фрагмент снимка, бледная копия с камер охраны... Но этого было достаточно. Ради этого лица она бросила в бой все резервы, все секреты и уловки, все собственные разработки и секретные программы, что накопились у нее за полсотни лет странствий.

У Гудвина на все находился ответ – он отражал удары Розы и бросал в бой легионы своих программ, адаптированных для сражения с другими конструктами. Он был силен и умел, у него имелся большой опыт сражений на цифровых полях, и он легко отвечал ударом на удар. Гудвин мог победить. Но внутри у него не было ничего, что можно было бы противопоставить ярости рыжеволосой женщины, которая сжигала себя в пламени ненависти. В распоряжении гангстера находились вычислительные мощности всех систем клана, но перед его глазами не было ничего, кроме холодных строк программного кода. И когда амазонки пошли в самоубийственную атаку, заставляя плавиться системы охлаждения «Стального Шипа», Гудвин вдруг понял, что захлебывается в ярости Розы. Он просто не успевал быть везде. Ее стало слишком много, а его внимание было слишком рассеяно, слишком занято сражением в этом мире. Когда он понял, что на самом деле происходит под равниной, в мире цифровой схватки, он ужаснулся.

– Нет, – закричал он, – ты не посмеешь...

И тогда Роза нанесла удар. Все амазонки и лучники мгновенно растворились в воздухе, освобождая ресурсы корабля для одной-единственной атаки, что напоминала удар кинжалом в спину.

Рыжеволосая женщина осталась один на один с армией черных рыцарей, но никто из них не успел даже двинуться с места. Она нанесла удар и не стала повторять его на поле боя. В этом не было необходимости.

– Сука, – бросил Гудвин и растаял в воздухе.

Армия черных рыцарей рассыпалась в прах. Они истаяли на месте, словно ночные призраки, застигнутые рассветом. Остались лишь пустая равнина от горизонта до горизонта и хмурое небо, грозившее излиться дождем.

Роза медленно выпрямилась. Ее доспехи пропали вместе с призраками. Вернулись и старая мужская сорочка, и грязные джинсы, но глаза оставались закрытыми – сейчас все ее внимание было сосредоточено на системах Гудвина, тех самых, что находились глубоко под землей, в надежном бункере, куда имели доступ только самые надежные люди. Пока Гудвин вел сражение с армией обезумевших амазонок, Роза искала дорожку к сердцу своего врага. И нашла ее, пройдя через сотни подставных каналов орбитального порта. Теперь она держала в руках основные серверы Гудвина – его сердце, его мозг, его основные системы. Она стала им самим – на краткий миг, прежде чем сработали автоматические прерыватели защиты. Но этого хватило, чтобы узнать все, что ей было нужно.

Роза открыла глаза, и поле боя растворилось в темноте. Теперь над капитаном «Стального Шипа» нависало привычное звездное небо, переплетенное миллионами сияющих нитей.

– Где ты? – прошептала она, обращаясь к небу. – Где?

Роза знала, что ее успех в бою – лишь видимость победы. Гудвин не побежден – она только выгнала демона из его берлоги. Сейчас в сети Зода просыпались его копии, хранящиеся в сотне укромных мест. Связи между вычислительными центрами восстанавливались, копии программ находили друг друга и складывались в знакомый узор конструкта. Цифровое сознание – не человек. Его сложно уничтожить полностью, особенно если оно предвидит такую возможность заранее и создает виртуальные копии самого себя. Роза не сомневалась, Гудвин скоро вернется – кипящий гневом и получивший новую силу. К его услугам все планетарные сети Зода. А у нее за спиной несколько устаревших квантовых систем и крохотный звездолет-курьер. Нужно торопиться. Ведь еще есть и другие, те, кому тоже необходима помощь. Она видела только одно лицо, но чувствовала весь экипаж.

– Артур, – позвала она.

Рисунок звездного неба изменился. Темная ткань дрогнула, созвездия поплыли в стороны, и сознание Розы, пребывавшее в системах убежища Гудвина, нашло то, что искало.

– Артур, – тихо позвала она, не зная, стоит ли надеяться на ответ. – Где ты?

Когда ответ все-таки пришел, в ее виртуальной груди вспыхнула надежда. Она подключила дополнительную линию связи и упрочила контакт, стараясь не думать о том, что в этот момент убивает того, кто дороже ей того самого рекордера и всего рейса целиком.

– Арти, это я, – быстро зашептала он. – Я знаю, тебе больно. Прости, у нас мало времени. Я подключилась к твоему процессору через внешний канал. Он используется для настройки твоих систем во время ремонта. Обычно процессор принимает сигналы от твоего мозга к системам тела, но я заставила его работать наоборот, как передатчик. Я знаю, как это делается. И знаю, что все твои системы сейчас остановились. Но твой разум работает. Не пытайся говорить, Арти, только слушай. Просто слушай и запоминай.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Последний аварийный люк Моруа заваривал минут двадцать. Он так устал, что только мышечные усилители скафандра не позволяли ремкоплекту вывалиться из его рук. Последние швы дались нелегко – Алекс возился с ними вдвое больше обычного. Несколько часов работы и беготни по крыше подъемника, больше напоминавшей футбольное поле, обернулись ужасной усталостью. В какой-то момент он был готов сдаться и упасть на железное покрытие, отдавшись на милость судьбе. Если бы дело было только в нем, пилот так бы и сделал. Но мысль, что от него зависят тысячи жизней людей, мирно спавших в других отсеках, не давала ему остановиться. И Моруа продолжал работу, пытаясь выжать из штатной аптечки последние капли энергетического тоника, заставлявшего наливаться новой силой уставшие мышцы.

Основной трюм потерян – это Алекс прекрасно понимал. Но это еще не весь корабль – оставалась надежда, что удастся спасти тех, кто спал вне трюма, на рабочих палубах. Команда корабля, военные, технический персонал – пилот не знал точно, сколько криокамер прячется в изолированных отсеках. Несколько тысяч – если брать в расчет военных, занявших автономный отсек и отключившихся от систем корабля. Это было необходимой мерой – у них остались все оружие и военные системы, что могли попасть в чужие руки. Военный комендант генерал Гир боялся переворота. Он опасался, что, пока военная вахта спит, гражданские доберутся до оружия и устроят настоящую войну. Для таких опасений у него были все основания – перед самым отлетом на борту «Эдема» едва не вспыхнул бунт. Куда лететь, зачем, кто займет какие места – эти вопросы пытались обсудить почти полмиллиона людей, охваченные ужасом и паникой. Не слишком приятная ситуация. Достаточно одной искры, чтобы все взлетело на воздух. Гир справился – под угрозой оружием все колонисты были срочно распределены по криокапсулам, а весь персонал сформирован заново. Многие из команды корабля отправились в трюм. Фактически Гир захватил корабль с помощью армии, и многие думали, что он не вернет власть остаткам гражданского правительства. Он поступил иначе – правительство отправилось «на лед», а все командование Гир передал капитану и команде. А сам со своей армией забаррикадировался в автономном отсеке, запретив поднимать его команду раньше, чем они прибудут к новой планете. Он думал, что это лучший способ избежать неприятностей на борту – изолировать крикунов от людей с оружием и взять тайм-аут в полтысячи лет. А потом, когда остаткам колонии ничего не будет угрожать и корабль зависнет над планетой, годной для заселения, пробудиться от сна и решить возникшие проблемы. Но генерал ошибся. Проблемы возникли намного раньше.

Прикусив губу до крови, Алекс сделал последний шов и в изнеможении опустился на железную поверхность подъемника. Он выключил ремкомплект, который снова превратился в продолговатый чемоданчик, и поставил его рядом с собой. Потом откинулся на спину и замер, с удовольствием ощущая боль в мышцах. Он жив. И он сделал работу, что должна спасти «Эдем». Изоляция – это прекрасная идея. Вот бы еще добраться до военных и разбудить их. Поднять Гира и взвалить на его плечи все беды и заботы «Эдема» – заманчивая мысль. Седеющий генерал, переживший эвакуацию колонии, был, на взгляд Алекса, самым здравомыслящим командиром – из тех, что уцелели, конечно. Много достойных людей успели подняться на корабль, но в критической ситуации только Гир нашел бы способ нейтрализовать угрозу и взять корабль под свой контроль.

Алекс прикинул, как можно пробраться в автономный отсек. Просто так, на всякий случай. Мышцы отозвались возмущенным криком боли – они требовали отдыха. Сутки на сон как минимум. Это вполне устроило бы тело пилота, насильственно вырванное из ледяного сна и еще не восстановившее силы. Но Моруа постарался не думать об отдыхе. Он в принципе представлял, как можно добраться до отсека военных – по внешней обшивке. Если вояки не установили охрану и не построили дополнительные ловушки, то ремонтный катер сможет пробраться к внешним сегментам третьего сектора и вскрыть обшивку. Потом можно спуститься по техническим палубам вниз, к командному пункту, и постараться разбудить военных. В принципе это осуществимо. Вот только такая операция займет массу времени – дня два, не меньше, ведь надо расконсервировать катер и подготовить команду. А времени у них нет. Совсем. Быть может, поднять вояк удастся после прыжка, когда корабль выдохнет последние энергетические ресурсы в один заход и прибудет к точке назначения – тогда у них будет полно времени. Если они уцелеют. До прыжка еще надо дожить, и если он сейчас не поднимется и не поможет тем, кто продолжает заваривать люки ремонтных ходов, то никакие военные их не спасут.

Застонав, Алекс перевернулся на живот и неловко поднялся на ноги. Скафандр с жестким каркасом был на редкость неповоротлив, но зато прочен. Моруа чувствовал себя черепахой и порой сильно жалел, что натянул на себя это чудовище.

Подхватив коробку ремонтного комплекта, он зашагал к платформе, что должна была поднять его на верхние палубы. Все мышцы болели, в голове стоял гул, но Алекс запретил себе думать о сне. У самой платформы он остановился, выругал себя за забывчивость и подключился к каналу общей связи экипажа. Он выключил связь час назад, когда в эфире стало слишком шумно. Амир смог разбудить все вахты, что находились на четвертой палубе, – восемнадцать человек. И все они взялись за дело, переговариваясь по общему каналу. Сначала Алекс был очень рад слышать новые голоса, но потом чужие разговоры стали отвлекать от работы. Каждый из пробудившихся норовил расспросить Моруа о том, что случилось в трюме, – ведь сейчас он оставался единственным свидетелем катастрофы. У Алекса просто не было времени, чтобы рассказывать каждому, что он видел. Поэтому пилот отключился от общей волны и погрузился в работу с головой. Но сейчас ему нужно было знать, что происходит на борту «Эдема». Быть может, его помощь пригодится в другом месте.

Общий канал связи отозвался громким шорохом. Алекс немного подождал, а потом попытался настроиться на него еще раз. И вновь – только помехи, словно работа какого-то механизма заглушает волну. Ни одного голоса, ни одного звука – только треск и шорох.

Моруа вцепился в искореженные перила лифта и запрыгнул на платформу, едва не своротив пульт управления. Он хлопнул по рычагу, отдав приказ на подъем, и опустился на колени, стараясь не свалиться на бок.

– Эван! – позвал он, пытаясь настроиться на личную волну ремонтника. – Что происходит?

Ему никто не ответил. На этот раз на линии не было помех, и Алекс вслушивался в гнетущее молчание канала связи.

– Эван! – снова позвал он.

Ему ответила только тишина, словно ремонтник и вовсе не был подключен к линиям. Алекс откашлялся и принялся перебирать все знакомые позывные, надеясь достучаться хотя бы до одного из вахтенных. Никакого ответа. Некоторые линии терялись в шуме помех, другие глухо молчали, словно передатчики были выведены из строя.

Обливаясь холодным потом, Моруа взглянул вниз. Огромная крыша главного лифта, похожая на площадь маленького городка, медленно удалялась. Подъемник не прошел и трети пути, и Алексу показалось, что он двигается слишком медленно. Ему страстно захотелось очутиться наверху, в знакомых коридорах, ведущих к рубке управления. Прямо сейчас.

Его руки зашарили по поясу скафандра, наткнулись на блок с запасными частями и бессильно повисли вдоль тела. Револьвер лежал в кармане комбеза, под надежной защитой брони. Алекс не мог его достать, не сняв свою защиту. А если бы он и достал оружие, то все равно не смог бы выстрелить – огромные клешни скафандра не могли работать с таким мелким и специфическим инструментом.

В панике он схватил коробку ремонтного комплекта и прижал к груди, как штурмовую винтовку. Толстые пальцы скафандра нащупали кнопку запуска сварки и застыли над ней, словно над таймером бомбы.

Когда раздался сигнал вызова, он вздрогнул и едва не нажал на кнопку. Но в следующий миг он понял, что его вызывают по личному каналу скафандра, и с облегчением принял вызов.

– Да, – сказал он.

В ответ раздался треск помех и громкий шелест – словно огромный лист жести полоскался на ветру вместо флага.

– Да! – крикнул пилот. – Кто это?

– Рубка, – донеслось сквозь помехи, и Моруа узнал голос.

– Амир! – позвал он. – Что случилось?

Треск на линии усилился, и голос напарника растворился среди шума. Алекс попытался настроиться на личную волну Амира, но услышал только знакомый треск. Он попытался переключить каналы и поймал новый вызов.

– Алекс, – прорвалось сквозь треск. – Возвращайся в рубку!

– Что случилось? Амир, где все?

– Мы закрылись в рубке, – отозвался напарник, пытаясь перекричать шум помех. – Возвращайся!

– Почему прекратили работы? – возмутился Алекс. – Какого черта...

Очередной всплеск помех заглушил его голос. Связь снова отключилась, словно кто-то нарочно заглушил канал. Но, прежде чем Амир исчез из эфира, он успел произнести два слова, от которых в жилах Алекса застыла кровь. Шатаясь, он поднялся на ноги. В тот же момент платформа вздрогнула и остановилась напротив черного провала ремонтного коридора. Пилот ухватился за поручни, взглянул вниз и выругался – платформа миновала только половину подъема. До верхних палуб еще далеко.

Наверху, в самом начале лифтовой шахты, что-то громко щелкнуло. Алекс вскинул голову и задохнулся от страха – на него опускалась темнота. Черное облако падало на него сверху, словно призрак лифтовой кабины. Пилот вскрикнул, вцепился руками в блок управления и только потом понял, что это просто отключались лампы освещения. Одна за другой световые панели гасли, словно их выключала невидимая рука. Из-за этого казалось, что по лифтовой шахте движется волна тьмы.

Моруа успел лишь сделать один вдох, а потом свет вокруг него погас, и его с головой накрыла темнота. Он перегнулся через перила и взглянул вниз. Волна выключения катилась дальше – к самому дну шахты. Световые панели и рабочие сигналы угасали на глазах, словно свечи, задутые ветром. За пару секунд волна докатилась до крыши главного лифта. В темноте на прощание мелькнул огонек аварийной системы, а потом вся шахта погрузилась в кромешную тьму.

Алекс закрыл глаза. И открыл. Ничего не изменилось. Он ничего не видел. Перед глазами плавали цветные круги, и на мгновение Алексу показалось, что он ослеп. Сдерживая стон, он нашарил переключатель на поясе, и луч прожектора вспорол темноту, осветив стены шахты. Пилот обернулся, и светлое пятно заплясало по коммуникациям лифта. Алекс разжал кулаки и выпустил из рук скомканные перила. С глазами все в порядке. Просто очень темно. Очень.

Он поднял голову, и луч прожектора ударил вверх, затерявшись в темноте главной лифтовой шахты. Отсюда не было видно верхних палуб, до них слишком далеко. Тогда Алекс опустил голову, и светлое пятно осветило дверь ремонтного коридора. Если он ведет к аварийному трапу, то можно будет подняться на верхние палубы и вернуться в рубку. Не можно – нужно.

Стараясь унять дрожь в руках, пилот сделал шаг к двери, и грохот железных ботинок унесся вверх по шахте – к умолкшим механизмам лифта. Алекс сделал еще один шаг и коснулся двери. Та распахнулась, и Моруа вошел в темный коридор. Обернувшись, он посмотрел на платформу подъемника, застывшую у бортика, и только тогда осмелился произнести вслух последние слова Амира.

Его собственный голос показался ему хриплым стоном, зловещим и угрожающим. Волосы на голове встали дыбом, а по спине пробежал ручеек холода. Алекс крепко сжал коробку с ремкомплектом, взял ее наперевес, словно винтовку, и ступил в темноту коридора.

Он должен вернуться в рубку. Должен.

Они прорвались.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Десантный отсек армейского флаера был невелик, в нем с трудом помещалась ударная группа из пяти агентов. Но для двух человек свободного места оказалось больше чем достаточно.

Провалившись сквозь десантный люк, Грегор больно ударился о железный пол коленками, согнулся и откатился в угол – к узенькой скамье. Приподнявшись, он оперся о нее спиной и вытянул гудящие от удара ноги. И только тогда позволил себе расслабиться.

Родриго, сидевший на крохотном откидном стульчике инструктора, сунул руку в карман зеленого кителя. На свет появилась огромная сигара. Из другого кармана достал крохотную гильотинку, отрезал кончик сигары и с наслаждением прикурил от зажигалки в виде старинного патрона. В воздухе повис клуб сизого дыма, и Нейман поморщился.

– Набегался? – спросил капитан.

– Так точно, – глухо отозвался детектив. – Эвакуация завершена, капитан.

Он лениво отсалютовал, пародируя жест агентов, и уронил руку на пол. Волною накатила знакомая слабость – боевой коктейль окончательно растворился в крови, и теперь детектив чувствовал себя как выжатый лимон. Болели все мышцы и связки, а царапина на груди полыхала огнем. Сейчас хорошо бы принять болеутоляющее и завалиться спать. Хотелось просто закрыть глаза и заснуть, предоставив капитану самому решать, что делать с бывшим подчиненным. Заманчиво. Но, собравшись с духом, Грегор поднял голову.

– Вы посмотрели мои записи, капитан? – спросил он.

– Посмотрел, – отозвался Родриго, выпуская к потолку струю сизого дыма.

– И что?

– Ты тут.

– Это все?

Капитан нахмурился и поднялся на ноги. Откидное сиденье хлопнуло о стену, занимая свое место. Родриго сделал пару шагов до кабины пилота, потом развернулся и подошел к Нейману. Пол дрожал, флаер болтало, как жестянку в бочке с водой. Детектив знал, что сейчас машина поднимается в верхние слои атмосферы, чтобы выйти на орбиту и пристыковаться к крепости космофлота. Эти суборбитальные флаеры – не такая уж редкость, есть даже гражданские модели. Просто они очень дорого стоят.

– Нет, это далеко не все, – тихо сказал капитан, нависая над бывшим агентом. – Как ты в это вляпался, Грег?

– Вел дело о пропаже пацана, – отозвался детектив. – Вы же читали отчет.

– Думаешь, Борисов случайно поручил это дело тебе?

Нейман с удивлением взглянул на капитана и увидел, что тот абсолютно серьезен.

– Думаю, да, – растерянно отозвался детектив. – А что?

– Случайность, – задумчиво произнес Родриго, дымя сигарой. – Та самая случайность....

– Информация представляет ценность для разведки? – осведомился Нейман.

– Да, – коротко ответил капитан. – Представляет.

– А я?

Родриго вытащил сигару изо рта и смерил Неймана долгим взглядом, словно оценивая – нужен ему бывший агент с ворохом проблем или нет.

– Ты тут, – повторил он. – Значит, представляешь.

Грегор вопросительно взглянул на бывшего командира, ожидая продолжения, но тот отвел взгляд. Яростно жуя сигару, Родриго снова отошел к кабине пилотов, потом вернулся, откинул сиденье и резко сел на него. Покачал головой, словно соглашаясь сам с собой. Нейман не торопил его – он видел, что капитан ведет внутренний бой, решая, что можно сказать бывшему агенту, ставшему штатским, а что лучше утаить.

– Ладно, – выдохнул Родриго, погружаясь в клубы резкого сигарного дыма. – Ладно.

Грегор подтянул ноги и сел нормально, облокотившись о сиденье для агентов. Жердочка – так называли его те, кому довелось забрасываться на точку с помощью суборбитального флаера.

– Мне нужен человек, не состоящий на действительной военной службе, – сказал Родриго. – Но обладающий опытом проведения тайных операций.

– Бывший агент, списанный по состоянию здоровья, вряд ли для этого годится, – холодно отозвался Нейман, превосходно понявший намек командира.

Родриго закусил сигару и сдержал резкий ответ. В конце концов Нейман больше не подчиненный. Капитан не может просто отдать приказ – и детектив прекрасно это понимает. Медленно выдохнув клуб дыма, Родриго сказал:

– Ты еще не знаешь, для чего ты мне нужен.

– Это как-то связано с той информацией, что я предоставил вам, капитан?

– Еще как связано, – отозвался Родриго. – Еще как.

– Нет, – коротко ответил Нейман. – Я больше не буду работать на разведку.

Удивленный капитан взглянул на Неймана и взмахнул сигарой, рассыпав пепел по железному полу флаера.

– Почему? – спросил он.

– Надоело, – отозвался детектив. – Я больше не хочу убивать. Теперь я лицо гражданское и не обязан выполнять ваши приказы.

– Гражданское лицо, обвиняющееся в особо тяжком преступлении, – уточнил Родриго. – Обвинения еще не сняты, твое дело не закрыто. И, между прочим, я только что спас твою задницу.

– Вы или разведка? – мгновенно спросил детектив.

Капитан зарычал себе под нос, прокусил сигару и закашлялся.

– Я, – сказал он наконец. – Я, черт тебя подери, Нейман.

– Значит, информация не ушла наверх, – отозвался детектив. – Я так и знал, что в этом замешано руководство.

– Нет, – отрезал Родриго. – Мы чисты. Просто... Полковник не хочет мутить воду. Сейчас слишком напряженная ситуация. Он принял мой доклад, но скорее всего спрятал его в глубокий ящик. И вытащит его через пару месяцев, если не лет.

Нейман посмотрел на смуглого широкоплечего человека, яростно кусавшего измочаленную сигару. Капитан Родриго, его бывший командир. Человек, за чьими плечами сотни настоящих боевых операций. Оперативник от бога, презиравший кабинетную работу и только поэтому задержавшийся на посту руководителя группы наземных операций. Грегор всегда видел в нем только командира – хорошо отлаженный руководящий механизм, способный найти выход из любой ситуации и сплести невесомую сеть из смертельно опасных ловушек. Но сейчас, после нескольких лет, проведенных на земле, детектив видел в капитане человека. Уставшего, раздраженного, цепляющегося за грубость как за спасательный круг.

– Значит, это твоя операция? – тихо спросил Грегор.

– А чья еще? – огрызнулся капитан, легко приняв от штатского «ты». – Кто это сделает? Эти болваны даже не стали проверять видеозапись на подлинность! Попрятались, затаились в углах, ждут, когда все дерьмо осядет на дно. Только о своих задницах беспокоятся! А я...

Капитан сжал кулак, потряс им в воздухе и выпустил мощный клуб дыма, словно древний паровоз. Нейман устало поморщился. Он хорошо знал это состояние – если не я, то кто? Именно этот вопрос вел его в последние дни через все опасности и преграды. Именно поэтому он не залег на дно где-нибудь на окраине Федерации и не улетел с Виктории. Это дело слишком дурно пахнет. Так дурно, что источник запаха нужно устранить, а не прятать нос в надушенный платочек, надеясь, что все пройдет само.

– Значит, это неофициальная операция службы, – подвел итог детектив. – И наш разговор тоже – неофициальный? Разведке я не нужен, и никто не собирается прятать меня от полиции?

– Да, – хмуро отозвался Родриго. – Фактически «Фениксу» тебя сдал полковник. Решил – нет человека, нет проблемы.

– Понятно, – коротко отозвался Нейман. – Значит, никакой защиты, снятия обвинений, помилования и всего прочего?

– Ничего такого.

– И ты просишь меня участвовать в операции как частное лицо, ничего не предлагая взамен?

– Это ты верно подметил, Грег, – отозвался капитан. – Ничего не предлагая. Я не стану опускаться до шантажа и угрожать высадить тебя у ближайшего полицейского участка. Мне нужен надежный человек, Грег, что будет работать не за страх, а за совесть. Такой, чтобы выбрался из самого гиблого места, откуда никто не выходил живым. Ну или почти никто.

– Наемники? – вслух предположил детектив.

– Утечка информации, – возразил капитан. – Нужен тот, кто уже знаком с материалами дела. И тот, кто не вздумает продать меня полковнику, потому что сам заинтересован в проведении операции.

– А я заинтересован? – искренне удивился Нейман.

– А какого черта ты тогда рисковал жизнью, чтобы скинуть мне эту информацию? – в свою очередь, удивился капитан.

Детектив задумался. Всего на мгновение. А потом понял – так и есть. Сначала он просто хотел отомстить убийцам Борисова. Он начал с мести и думал, что справится сам. Но когда из материалов дела проступила тень, что была способна накрыть всю Викторию, он бросился домой. В корпус Бета. Потому что до сих пор не мог смириться с угрозой родине, пусть даже та отказалась от него и бросила на произвол судьбы. Не мог, и все.

– Да, – неохотно признался он, – заинтересован.

– Вот, – оживился Родриго. – Ты – идеальная кандидатура. Тем более, у нас совсем нет времени, а ты под рукой.

– А что за гиблое место? – спохватился детектив. – Что за лирика?

– Ты удивишься, – хмыкнул капитан. – Но...

– О, черт, – зло бросил Нейман, в миг сообразивший, о чем идет речь. – Ни за что!

– Брось, Грег, это не так страшно, – отозвался Родриго. – Ты уже сделал это один раз, а второй раз всегда легче, чем первый.

– Дамбарское посольство, – с горечью произнес Нейман. – Я должен был сразу догадаться, к чему ты клонишь. Вот зачем тебе понадобился штатский, официальный безумец, затаивший зло на синерожих. Ведь если они засекут обычного агента, то правительство не отмоется от этой грязи до скончания веков. А если им в руки попадет Грегор Нейман, гражданский маньяк-убийца, пробравшийся на территорию Дамбара, то с правительства и взять нечего. Не они ведь отдавали приказ. Небольшой скандальчик, тренировка для дипломатического корпуса – не больше того. Верно?

– Да, – выдержав паузу, признался капитан. – Именно так.

Нейман закрыл глаза, стараясь прогнать видение кровавой бойни, из которой только ему удалось выбраться живым. Верно. Капитан прав – Нейман идеально подходит для этой операции. Больше того, Родриго разработал операцию именно под него заранее, словно детектив все еще оставался его подчиненным. И даже не стал отпираться. Этому сукину коту и врать не надо. Он знает, что беглец не откажется.

– Я ведь штатский? – уточнил детектив. – И тебе не подчиняюсь? Разведка ведь во мне не заинтересована и не даст мне статус даже вольнонаемного?

– Да, – согласился капитан.

– Значит, я могу отказаться.

– Можешь, – ответил Родриго, – но тогда ты никогда не узнаешь, чем дело кончилось.

– Плевать, – бросил Нейман. – Могу снова уйти на дно. Улететь на тропические пляжи Диадемы и наняться вышибалой в бар на океанском берегу.

Родриго вежливо улыбнулся, намекая, что оценил шутку. Потом поймал взгляд детектива, и улыбка превратилась в гримасу. Грегор не шутил. На его лице застыло мечтательное выражение. Прикрытые глаза уже видели плетеный лежак на песчаном берегу и разноцветный коктейль в высоком бокале.

– Дьявол, – буркнул капитан. – Так что тебе нужно, Нейман? Вот зараза. Ты и бойцом был с причудами, а как заделался штатским, так стал скользким, словно угорь. Что ты хочешь?

– Хочу знать все, – отозвался Нейман. – Ты мне расскажешь все, что тебе удалось узнать. И все об операции. Куда я иду, зачем и, главное, – почему. Я больше не намерен работать вслепую. Хочу знать, ради чего я снова лезу в мясорубку.

– Всего-то? – хмыкнул Родриго. – А планетоид в персональное владение не хочешь?

– И еще, – добавил Нейман. – Если мне покажется, что ты что-то утаил, я выйду из игры.

Родриго поджал губы и бросил на бывшего агента такой взгляд, словно хотел прожечь насквозь.

– Раньше ты вел себя повежливей, – буркнул он.

– Раньше ты был моим командиром, – ухмыльнулся Нейман. – Вышестоящим начальством. А теперь я штатский, и ты для меня – болван в форме, что тратит деньги налогоплательщиков на огромные пушки, которые никому не нужны. Я, может, на тебя еще в налоговую настучу. Мы, штатские, такие. Вредные.

Он знал, что его предложение принято. Капитан нуждался в нем. Нет, не в бывшем специальном агенте Беты, а в человеке, в Грегоре Неймане, что не побоится рискнуть карьерой и жизнью ради безопасности Федерации. Родриго нужен такой же фанатик, как он сам, – работающий не ради звездочки на погонах, а ради самой работы. Ему нужен не агент. Напарник.

– Какая же ты задница, Нейман, – печально отозвался Родриго.

Он поднялся, подошел к бывшему агенту и сел рядом на пол. Толкнул Грегора в плечо, достал из кармана еще одну сигару и предложил детективу. Тот мотнул головой. Капитан вздохнул и без особого сожаления спрятал сигару. Потом прищурился на световую трубку на потолке отсека и задумался.

– Так что это за файл? – спросил детектив.

– Мне так и не удалось его найти, – признался Родриго. – Взломщик, тот мелкий пацан, скопировал его из архивной базы интендантской службы. Но когда я обратился в архив, то обнаружил что файл удален.

– Парень не мог удалить файл, – нахмурился Грегор. – Он воровал информацию, а не уничтожал ее.

– Верно. Но кто-то побывал в базе уже после его визита. Скорее всего, когда стало известно о существовании файла в забытом архиве, кто-то решил замести следы. Взломщиков убили, а файл уничтожили. Тот, кто это затеял, не знал, что в армейском архиве сохранилась копия. У него были другие источники информации.

– Безопасность? – спросил Грег.

– Не совсем, – отозвался капитан. – Это было сделано руками одного из их бюро, но приказы отдавали другие.

– И кто на верху этой пирамиды?

Капитан хмыкнул и с досадой взмахнул рукой.

– Не имею понятия, – признался он. – Но один след у меня есть. В архиве побывали дамбарцы. Мне удалось проследить подключения, хотя для этого пришлось прочесать сети Виктории мелким гребнем. Следы ведут в гражданский сектор посольства. А дальше я не продвинулся – дипломатическая неприкосновенность распространяется и на цифровые сети.

– А контрразведка? Это же настоящий шпионаж!

– У них свои заботы. Дамбарцы для них – головная боль. После того случая в посольстве, ты знаешь, о чем я говорю, контрразведка боится даже пукнуть в сторону дамбарцев без личного указа президента.

– Но взлом армейского архива...

– Взлом! – с досадой бросил Родриго. – Я отправил информацию по служебным каналам. Но сейчас никто не хочет поднимать волну. Наверху идет серьезная грызня, и такая горячая информация может серьезно изменить расклад сил. Кто-то ее придержал до лучших времен. Но у меня есть такое ощущение, что у нас остается мало времени. Что-то должно случиться, и весьма скоро.

– А сделать личный доклад? Начальнику контрразведки или безопасности?

– Грег, ты слишком долго был штатским, – ухмыльнулся Родриго. – Кто меня пустит на личный доклад без визы руководства? А полковник и слышать ничего не желает. Ты же знаешь, он сторонник инструкций. Все только по уставу и желательно в пяти экземплярах. Он штабник, никогда не занимался оперативной работой и не знает, что такое решающие секунды. Он привык мыслить месяцами.

– А если обратиться в главное управление Беты? Перепрыгнуть через полковника и подняться выше?

– Я боюсь ошибиться, – признался капитан. – Сам видишь, какая каша заварилась. Если я наткнусь не на того человека... Может, и на меня объявят охоту. Даже если я вывернусь, то все равно потеряю время.

– Адмирал Гамильтон поймет, – сказал Грегор. – Он бывший оперативник и знает, что время решает все. Не зря ему поручили Бету.

– Может, и поймет, – отозвался Родриго, прикуривая потухшую сигару. – И даже не отправит меня в карцер за обращение к вышестоящему чину, минуя непосредственное руководство. Да только мне нечего ему дать. У нас на руках – ворох подозрений и намеков. Ничего конкретного. А вести полномасштабное расследование я не могу. Не мой профиль. Этим должна заниматься контрразведка Виктории. Вот если бы мне в руки случайно попала информация, из которой ясно было видно, что к чему...

Капитан взглянул на детектива, и тот нахмурился. Он прекрасно понял намек Родриго. Ему нужна конкретная информация – кто, кого и где. Нужны доказательства, весомые, как пассажирский лайнер, и непробиваемые, как орбитальная крепость. Все вертится вокруг того самого файла, что украл взломщик. Все завязано на него. Кто-то не хочет, чтобы на него взглянули спецслужбы. А это значит, что на него взглянуть надо обязательно.

– Почему дамбарское посольство? – спросил Грег.

– Туда ведут следы взлома, – отозвался капитан.

– Ну и что? Быть может, они просто стерли файл из архивной базы?

– У них есть копия. Это их операция, и все данные по ней содержатся в главном мейнфреме посольства.

– А почему не на самом Дамбаре? Какой смысл хранить данные тут?

– Потому что здесь с ними работают синежопые оперативники. Они не будут каждый раз лазить за информацией на родную планету по дальним сетям. Это опасно, мы можем перехватить сигнал. Я тут поговорил кое с кем... Дамбарцы давно разрабатывают операцию под названием «Колосс». Вся информация по ней засекречена, дамбарцы трясутся над проектом, как над величайшей драгоценностью. Нашей контрразведке удалось выяснить только название. Это тебе ни о чем не говорит?

– Тот корабль из файла – колонизатор. Огромная штуковина, – мрачно отозвался детектив.

– Совпадение? – невинно осведомился капитан.

– Нет, – отрезал Грегор и поджал губы. – Но я не уверен...

– Да ладно, – бросил Родриго. – Скажи, что просто боишься еще раз побывать в посольстве.

– Боюсь, – не стал отрицать детектив. – Боюсь неоправданного риска.

– Риск есть всегда. Но сейчас мы рискуем не собой, Грег, мы рискуем Федерацией.

– Да ну, – бросил Нейман, – так уж и всей Федерацией?

Капитан ткнул окурок сигары в железный пол, затушил его и привычным жестом отправил в коробку утилизатора. Потом поднялся на ноги и взглянул на детектива сверху вниз.

– Где-то там далеко, черт знает где, летит огромный колонизационный корабль, – тихо произнес он. – Куда и зачем – никто не знает. Мы про него забыли. Или нас заставили забыть. И наши добрые соседи из Дамбара не хотят, чтобы мы о нем вспомнили. Причем не хотят так сильно, что в последние дни играют так грубо, как никогда раньше. Уверен, у нас тут полный набор – подкуп, шантаж, провокации... А убийства ты видел сам. Им достаточно было дернуть веревочку где-то наверху, а дальше мы все сделали сами: открыли охоту на собственных граждан, перессорились, увязли в бюрократическом болоте... И все же синие уши торчат из каждого грубого шва. А это значит, что наши добрые соседи, равные нам по силам, но превосходящие нас по амбициям, увидели хороший шанс прищемить нам нос. – Капитан резко наклонился и чуть не столкнулся лбом с детективом. – Я хочу знать, – сказал он, прожигая взглядом Неймана, – что это за корабль, куда он летит и зачем. Что он несет на борту и чем может угрожать Федерации. И у меня есть ощущение, что узнать это нужно быстро. Очень быстро.

Детектив отвел взгляд. Он был согласен с доводами капитана. Вот только посольство... Родриго не представляет, что значит это место для бывшего агента корпуса Бета. Это излом – место, сломавшее его карьеру. Его судьбу. Его жизнь. И снова выходить к этому рубежу...

– Ты пойдешь в посольство? – резко спросил капитан.

– Да, – просто сказал Нейман. – Пойду. Но на этот раз ты мне дашь полную информацию и максимум экипировки. И закроешь глаза, если и на этот раз во все стороны полетят брызги крови.

Родриго выпрямился, вытащил из кармана новую сигару и ухмыльнулся.

– Нет проблем, – отозвался он. – На этот раз, господин штатский, во время операции вы можете не обращать внимания на мои приказы, просьбы и указания. Я все равно не имею права вам приказывать, детектив, так что палите во все, что движется. Если дело настолько серьезное, как мне кажется, то замазывать кровавые пятна будет сам президент.

Грегор кивнул, повернулся и положил щеку на жесткую скамейку. Вот и все. Он снова в деле. А это значит, ему нужно поспать. Прямо сейчас.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Боль отступала медленно, словно океанская волна, уходящая от тропического побережья во время отлива. Сначала она покинула голову, потом ноги и вскоре собралась в груди, сжавшись в один пылающий комок. А потом – растаяла окончательно. Процессор управления вернул себе контроль над искусственным телом, и Артур сделал первый вдох.

Ощущения вернулись одним рывком, как после щелчка выключателя. Арт ощутил спиной холодный пол, почувствовал тяжесть на груди и открыл глаза.

Над ним нависал Роберт. Он опирался руками о грудь старпома, словно пытаясь сделать искусственное дыхание, и что-то кричал, но Арт не слышал – что. Увидев, что Артур открыл глаза, бывший сержант размахнулся и отвесил командиру звонкую пощечину. И тут же затряс ушибленной рукой.

– Что? – сказал Артур, и в тот же момент к нему вернулся слух.

– Живой! – обрадовался оружейник. – Артур, что с тобой?

– Слезь с меня, – буркнул старпом.

Роберт с вздохом распрямился и сел на пол.

– Ты меня напугал, командир, – признался он. – Отрубился минут на пять. Никакой активности. Я думал, все. Достали тебя.

– Почти достали, – отозвался Арт, вставая на четвереньки. – Но еще поживем, сержант.

Он поднялся на ноги, выпрямился, проверяя работу механизмов. Все работало отлично – за исключением одного шейного позвонка. Но процессор заблокировал болевые ощущения, а сам пласталевый позвонок мог еще неплохо поработать. Вот только поворачивать голову трудно, шея ходит с отчетливым скрипом.

– Что случилось? – спросил Роб. – Контузия от выстрела?

– Нет, – коротко отозвался Арт. – Со мной все в порядке. А как ты?

– Терпимо, – ответил бывший сержант, потирая руку. – Повреждений нет, действие парализатора прошло.

– Выдержишь бросок по вражеской территории?

– Прорыв? – изумился сержант. – Отсюда? Но как...

– Ты готов? – перебил Арт.

Бывший сержант медленно поднялся на ноги. Помассировал колени. Размял мощную шею – поводил головой из стороны в сторону, да так ровно, что старпом невольно позавидовал. Его шея еще не скоро будет способна на такой трюк.

– К ведению боевых действий готов, – отрапортовал Роберт. – Когда выступаем?

– Сейчас.

Артур встал на ноги и подошел к двери. Броневая плита казалась неприступной, такая не по зубам даже киборгу. Но и у нее было слабое место – замок, что можно открыть. Нет, не пленникам, а тому, кто знает, как открывать электронные замки.

Старпом просто потянул за ручку, и плита с тихим шелестом ушла в стену – Роза действительно успела справиться с замком. Услышав за спиной удивленный вздох Роба, старпом улыбнулся и вышел в коридор. План здания горел у него перед глазами, словно выжженный в памяти огнем. Роза рассказала ему все, что смогла. И показала карту. Он знал, как выбраться из этого чертова дома, теперь оставалось только незаметно уйти. Роззи сказала, что Гудвин не сможет помешать побегу, он занят другими делами. Это хорошо. От вездесущих электронных глаз конструкта укрыться нелегко. Но здесь, в здании, принадлежащем клану Гудвина, полным-полно обычных глаз и ушей. И рук, сжимающих оружие. Но шанс есть. И очень хороший шанс.

Коридор оказался пуст. Он был коротким, всего полсотни шагов, в стенах виднелись двери, но все были закрыты. Артур осторожно вышел из камеры и, стараясь не шуметь, двинулся к повороту. Охранников не видно – конечно, они не будут стоять на каждом повороте, скрестив боевые винтовки, как алебарды. Это деловой центр, а не пиратское логово на дальнем астероиде. Но там, за поворотом, – лифт. И около него вполне может болтаться кто-то из обслуживающего персонала. И если он...

Когда до поворота остался всего десяток шагов, из-за угла вывернулся широкоплечий здоровяк со штурмовой винтовкой на плече. Увидев беглецов, он схватился за оружие и крикнул:

– Стоять!

– Удачливый сукин кот, значит? – с возмущением рыкнул Арт и бросился вперед.

Он узнал оружие – старая пулевая штука с безгильзовым боезапасом. Дешевая и безотказная в отличие от энергетических стволов. И почти безопасная для киборгов.

Охранник выстрелил сразу, навскидку, без лишних угроз и воплей. Пуля щелкнула о пласталевые ребра Арта, но ничуть не замедлила его бег. Он уже набрал скорость, и его тяжелое тело трудно было сбить с пути пласталевым шаром. Разве что только тяжелым орудием. Бегал старпом хорошо и быстро, с этим проблем у него никогда не было. А вот останавливаться ему было трудно.

Охранник успел выстрелить еще раз, уже в упор, прежде чем Арт налетел на него. Старпом врезался в него, как локомотив, сшиб ног и с разгона впечатал в пласталевую стену коридора. Здоровяк, расплющенный грудой металла о стену, изумленно выпучил глаза, харкнул кровью и медленно осел.

Арт выдрал из его сломанных рук винтовку и бросил подбежавшему Робу. Потом сорвал с пояса охранника дешевенький пулевой пистолет и взвесил в руке. Размахнувшись, он разбил голову искалеченного здоровяка рукояткой и только тогда выпустил тело.

– Командир, – зашипел Роберт. – Зачем? Надо уходить, сейчас на выстрелы еще подвалят!

– Не хочу получить нож в спину от смертельно раненного охранника, до конца преданного своему повелителю, – мрачно отозвался старпом.

– Что?

– Не важно, – отмахнулся Арт.

Он поднялся на ноги и осмотрелся. Коридор раздваивался – если свернуть направо, то там будет тупик – это старпом помнил. А налево...

Где-то наверху завыла сирена. Издалека пришел шум, очень напоминающий топот подкованных сапог. Роберт насторожился, вскинул винтовку, проверил затвор.

– Это из-за нас? – спросил он.

– Вряд ли, – отозвался Артур. – У них сейчас вроде свои проблемы. Иди за мной.

Лифт оказался рядом, за следующим поворотом. На площадке около него было пусто, на потолке тускло мерцала одинокая световая панель. Кабина лифта осталась открытой – видимо, из нее и вышел охранник, отправленный проверить заключенных. Артур заставил Роба первым войти в узкую кабину, а потом втиснулся следом. Оглядев длинный ряд кнопок на стене, он ввел код нужного этажа и нажал кнопку.

– Двадцать пятый, – оценил Роберт. – Нам туда?

– Нет, – отозвался Артур. – Нам на крышу, в ангар. Но на двадцать пятом нам нужно пересесть на другой лифт. Этот – рабочий. А нам нужен пассажирский.

Лифт поднимался медленно, у него не было систем ускорения, и, проезжая мимо этажей, Артур отлично слышал шум, доносящийся из-за дверей. Крики, возня... Кажется, один раз даже выстрел.

– Какая-то заваруха, – сказал бывший сержант. – Что-то происходит.

– Роза сказала, что у них в здании взбесились все системы безопасности. Наверно, воюют с собственной автоматикой.

– Роза? – изумился Роб. – Когда?

– Долго объяснять, – отмахнулся старпом, не отрывая взгляда от индикатора этажей, – приготовься.

Лифт остановился рывком, встал как вкопанный, вздрогнув от натуги. Двери медленно открылись, и Арт выскочил в огромный светлый холл, держа наготове пистолет.

В холле никого не было. Только пустые кресла, крохотный столик и длинная ковровая дорожка, уходящая в коридор. Справа, за стеной, кто-то закричал, и старпом вздрогнул.

– Нам куда? – осведомился Роберт, вываливаясь из лифта с винтовкой наперевес.

– Налево, – велел старпом, опустил пистолет и свернул за угол.

Эти коридоры не походили на сумрачное подземелье. Да и на логово главаря пиратов они не походили. Стены отделаны искусственным деревом, под ногами ковры, аккуратные одинаковые двери – все это напоминало офис небольшой фирмы. Но коридоры были пусты, как подземелье, хотя Арт ожидал увидеть толпу менеджеров, в панике мечущихся по ковровым дорожкам. Пусто и тихо. Лишь световые панели ритмично мигали, а на соседнем этаже порыкивала сирена.

– Эвакуация, – тихо сказал Роберт, не сбавляя шага. – Пожарная тревога.

– Может быть, – отозвался Арт. – Надеюсь, сейчас они слишком заняты своими делами и не обратят на нас внимания.

– На тебя – обратят, – буркнул оружейник. – У тебя дыра во лбу.

– А, черт. – Арт вскинул руку и коснулся шрама. – Что за невезуха.

На втором повороте им встретился человек в дорогом черном костюме. Прислонившись к стене, он тяжело дышал, словно только что пробежал стометровку. Когда он увидел беглецов, то просто отвел взгляд, сделав вид, что ничего не заметил. Арт опустил оружие и быстрым шагом двинулся дальше. Роберт двинулся следом.

– А как же нож в спину? – шепотом спросил он.

– У этого ножа нет, – сухо ответил Арт, ускоряя шаг. – Офисная плесень.

У следующего поворота он остановился и снял пистолет с предохранителя. Роберт прижался к стене, готовясь прикрыть командира огнем.

– Подожди, – сказал Арт. – Не надо лишних трупов.

Он высунулся из-за угла, и тут же две пули раскрошили пластиковую панель. Старпом спрятался за угол и выругался.

– Двое, – сказал он. – Охраняют лифт. Наверно, наш побег все же заметили.

– Давай я, – предложил оружейник, – я в помещениях много работал. Одной очередью сниму обоих.

– Подожди. – Арт схватил рукав Роба. – Не надо рисковать.

Он вздохнул и вышел из-за угла.

Огромный холл напоминал небольшую площадь. Длинная стена с широкими воротами пассажирских лифтов была подсвечена голубыми световыми панелями. У ближайшего лифта стояли двое в черных комбезах, напоминавших форму обычного охранного агентства. Они держали на прицеле поворот и, едва старпом показался из-за угла, открыли огонь.

Пистолетные пули дырявили грязную куртку Арта, пробивали искусственную кожу и бессильно плющились о пласталевый корпус. Он сделал несколько шагов вперед, надеясь, что охранники отступят, но когда один из них поднял оружие, целя в голову Арта, тот вскинул пистолет. Не торопясь, словно в тире, он выстрелил два раза, и охранники повалились на пол с простреленными головами. Старпом не хотел рисковать – такая легкая пуля, попади она в глаз, могла отправить на тот свет даже киборга.

– Роб, – позвал он, подходя к лифту.

Оружейник не заставил себя ждать. Он выскочил из-за угла и, держа на прицеле неподвижные тела, быстро подбежал к дверям. Артур вызвал лифт, а Роберт присел у тел и быстро обшарил карманы. Его добычей стали два легких пистолета, которые запасливый оружейник сунул за пояс, и толстый стержень с цифровым табло.

– О, – удивился Роб, – «Кегля». Серьезная штука. Это уже не граната, а почти мина. Хорошо, что ты в нее не попал. Старый образец, мог и сдетонировать.

– Оставь, – посоветовал Артур. – Такую в помещении взорвешь, и самого волной накроет.

– Что-то плохо у них с вооружением, – пожаловался Роберт. – Крутые ребята, судя по наезду, а пукалки, как у шпаны.

– Это не военная база, – отозвался старпом. – Это деловой офис. Тут воюют с помощью толстого кошелька.

– Но должна же у них быть служба безопасности, – буркнул Роб. – Тот, внизу, не был похож на простого охранника.

– Тише, – бросил Арт, услышав знакомый шум.

Топот сапог. Там, за поворотом, откуда они только что пришли.

– Вот тебе и безопасность, – зарычал старпом. – Доволен?

Оружейник встал на одно колено, сунул гранату в нагрудный карман и взял на прицел угол коридора.

– Прорвемся, командир, – сказал он, прищуривая глаз.

– Этого я и боялся, – сказал Арт, вжимая кнопку вызова в сверкающую панель.

Лифт распахнул свои двери в тот самый момент, когда оружейник выпустил первую очередь. Пули изрешетили пластиковую панель, и охранник, первым высунувшийся из-за угла, резво отпрыгнул назад. Артур, успевший заметить ствол тяжелой плазменной винтовки, схватил Роберта за шиворот и зашвырнул в лифт. Следом прыгнул сам и ударил по верхней кнопке. Перед тем как закрылись двери, он успел увидеть отблеск плазменного заряда и бросился на пол.

Двери закрылись, и скоростной лифт стрелой взмыл вверх. Секундой позже внизу гулко ухнуло. Кабина содрогнулась, но так и не замедлила ход.

Артур медленно сел и посмотрел на оружейника. Тот поймал недовольный взгляд командира и пожал широкими плечами.

– Я же говорил, что прорвемся, – сказал он.

– Держись позади меня, – велел Арт. – В ангаре тоже может быть охрана. И не вздумай пользоваться этой чертовой гранатой – нам нужен хотя бы один целый флаер.

Бывший сержант абсолютно серьезно отсалютовал старпому, словно получил приказ от боевого командира. Артур устало прикрыл глаза, стараясь вспомнить план, что показала ему Роза. Малый ремонтный ангар. В пассажирский опасно соваться – там много людей и много охраны. А вот ремонтный будет в самый раз. Там должно быть пять флаеров: два на ремонте, два обычных и один – то, что им нужно. Суборбитальный флаер, способный доставлять на орбиту и пассажиров, и груз.

Когда лифт остановился и распахнул двери, Артур придержал оружейника и вышел первым. На широкой площадке не было даже привычных кресел и столиков. Просто бетонный пол и большие двери ангара – закрытые и никем не охраняемые. Артур быстро подошел к ним, нажал кнопку открытия и вскинул пистолет.

Ангар оказался не так велик, как казалось Арту, но все же это был ангар. Огромный зал был уставлен рабочими станками и столами. Вдоль стен шли ряды шкафов, а с потолочных балок свисали крюки подъемников и гроздья проводов.

– Стоять! – крикнул Арт, уловив краем глаза движение за станками.

Роберт ловко проскользнул мимо него и устроился за ближайшим станком, взяв на прицел проход в зал.

– Выходите, – велел старпом. – Оружие на пол.

Из-за огромного пресса медленно вышли двое техников, держа руки на виду. Оба были одеты в ремонтные комбезы, заляпанные черной краской. Они не выглядели напуганными, скорее немного раздосадованными – словно их зря оторвали от важной работы.

– Что надо? – буркнул один, взглянув на винтовку оружейника.

Артур опустил пистолет – Роберт держал техников на прицеле, а больше никого в ангаре не было. Старпом посмотрел на ряд флаеров, стоящих напротив огромных ворот, что вели наружу. Суборбитал он заметил сразу – он был втрое больше остальных флаеров, и его черная броня мягко мерцала от слабого защитного поля. Арт покачал головой и прицелился в ближайшего техника.

– Роберт, проверь транспорт, – велел он.

Оружейник вскочил и подбежал к флаеру. Дверь пилота легко распахнулась, и Роб исчез в темноте кабины. Через минуту он высунулся и показал старпому большой палец.

– На ходу, – отрапортовал он. – Можем отправляться.

Артур шевельнул пистолетом, и техники отступили на шаг.

– Откройте ворота, – сказал старпом. – Живо.

– Это флаер Гудвина, – мягко сказал один из ремонтников. – Парень, ты не знаешь, что делаешь.

– Очень хорошо знаю, – отозвался старпом и выстрелил.

Пуля просвистела в метре от техника, ударила в станок и с визгом метнулась в глубину зала.

– Быстро! – заорал старпом, услышав за спиной шум лифта.

Один из техников подошел к пульту, висящему на стене, и набрал код. Широкие створки ворот поползли в стороны, в ангар ворвался холодный ветер и закружил хороводом обрывки бумаг.

– Валите отсюда, – бросил Артур работягам, засовывая пистолет за пояс. – И убирайтесь с этажа, если хотите жить.

Их не пришлось долго уговаривать – едва старпом опустил оружие, оба техника прошмыгнули мимо него и выскочили в коридор. Артур подошел к флаеру и, стараясь не обращать внимания на шум лифта, заглянул в кабину.

Оружейник уже надел пилотный шлем и положил руки на штурвал. Он был готов поднять машину в воздух и ждал только командира.

– Гранату, – потребовал Арт.

– Зачем? – удивился Роб.

Старпом молча протянул руку, и удивленный оружейник вложил в нее толстый стержень «Кегли».

– Будем играть по правилам, – буркнул Арт.

Установив таймер и активировав гранату, старпом бросил ее к дверям, а потом нырнул в кабину и шлепнулся на кресло второго пилота.

– А теперь – поехали, – бросил он оружейнику.

Тот довольно оскалился и потянул штурвал на себя.

Неповоротливая машина взвыла двигателями и поднялась над полом как раз в тот миг, когда в дверях показался отряд службы безопасности. Они с ходу открыли огонь, но броня суборбитала легко выдержала удар, а слабенькое защитное поле отразило плазменный заряд. Чтобы нанести повреждения суборбитальному флаеру, штурмовой винтовки недостаточно, для этого нужна тяжелая артиллерия.

Под гром выстрелов машина тронулась с места и, набирая ход, вылетела из распахнутых ворот. Артур взглянул на экран кругового обзора – под ногами расстилался город, и зубья небоскребов торчали гнилыми клыками в этой пропасти. Распахнутые ворота ангара казались черной дырой в теле стройной стоэтажки, покрытой пластиком и стеклом. Старпом увидел, как из дыры показался тупой нос пассажирского флаера – кто-то из охранников решил продолжить погоню. Арт довольно ухмыльнулся, а потом здание вздрогнуло. Из распахнутых дверей ангара выплеснулась огненная волна, и пассажирский флаер камнем рухнул вниз. Стоэтажка затряслась, роняя вниз стекло и пластик. Замерла. А потом содрогнулась от нового взрыва.

Удовлетворенный Арт отвернулся, и его узкие губы сложились в злорадную ухмылку.

– Не смог удержаться, – сказал он, заметив вопросительный взгляд оружейника. – Знаешь, так всегда делают в кино. Герои в последнюю секунду убегают из логова врага, за их спинами гремит взрыв, клубы дыма и пламени...

Роберт, разом позабыв о субординации, покрутил пальцем у виска и прибавил хода. Тяжелая капля флаера сделала разворот, проскользнула между двумя высотками, связанными линией скоростного лифта, и свечой ввинтилась в грязно-серое небо Зода.

– Куда теперь? – спросил Роберт, выводя на экран модуль штурмана.

– Орбитальный порт, восемнадцатый причал, – отозвался Артур, вынимая из гнезда на панели штатный коммуникатор. – Надо забрать Магду и Дэна.

Легким движением электронного пера Роб проложил на экране новый курс, а старпом настроил комм на один из запасных каналов связи «Стального Шипа».

– Роза, – прошептал он. – Ответь. Пожалуйста.

* * *

Звездное небо над головой рыжеволосой женщины истекало огненными искрами. Миллионы крохотных звезд скользили по черной глади, оставляя за собой пылающие нити соединений. Их следы скрещивались, завязывались в причудливые узлы, таяли и появлялись вновь. Но сейчас все внимание Розы было приковано к одной-единственной звездочке, настолько мелкой, что по сравнению с другими она выглядела как след от укола булавкой. Но из миллиона огней этот был сейчас самым важным.

Роза сидела верхом на байке, держась за сверкающие рукояти управления, готовясь в любой момент сорваться с места. Байк, все еще стоявший на дощатом настиле, был готов к путешествию: теперь все внутренние механизмы надежно скрыли блестящие хромом щиты. Колеса оделись в защитные кожухи, шесть выхлопных труб беззвучно дрожали – двигатели «Стального Шипа» вышли на штатный режим и были готовы взорваться факелами плазмы. По бокам огромного бака вздулись две полусферы – Роза активировала то немногое оружие, что мог нести бывший курьер. Мелочи – пара импульсных излучателей, больше пригодных для расщепления мелких метеоров, да несколько торпед, что скорее отвлекут внимание противника, чем нанесут ему вред. Но сейчас Роза была готова пустить в ход все резервы «Стального Шипа», выложиться на сто процентов и даже больше. Она должна успеть.

Ситуация складывалась препаршивая. Ей еще не доводилось бывать в такой переделке. После сражения с Гудвином она успела проникнуть в его центр и связаться с Артуром. Но потом службы безопасности конструкта – программы, неустанно несущие вахту, – выбили ее из систем Гудвина. Для этого даже не понадобилось присутствия самого Гарри, программы просто отрабатывали схему защиты от вторжения. Ресурсы Розы были на исходе, и она не стала сопротивляться – отступила в сети орбитального порта и сосредоточилась на обороне. Гудвин пока не проявлял активности – его сознание еще не полностью восстановилось из резервных копий. Сложные цепочки программных модулей и механизмы восстановления кипели в сетях Зода, складываясь в сознание конструкта, и Роза чувствовала их биение в электронных сетях – словно пульс огромного черного сердца. Она знала, что не выдержит еще одного сражения, и надеялась только на то, что ей удастся сбежать раньше, чем Гудвин придет в себя. Ведь когда он очнется, то бросит против нее всю мощь Зода – от обычных охранников и программистов до боевых орбитальных платформ и программ-убийц. По-хорошему нужно бежать прямо сейчас – блокировка систем корабля снята, а военная охрана пока не воспринимает ее как угрозу. Достаточно просто отстыковаться, пусть и с нарушениями режима порта, и убраться прочь. Это грубо, ее взлет может помешать движению других кораблей, но не преступно. Никто не будет палить ей вслед, пока Гудвин не отдаст соответствующего приказа. Но она не могла этого сделать. Она следила за яркой точкой на черном небе, шепча про себя полузабытые молитвы, словно вернувшись в детство, туда, где боль и страх выплавили ее характер и сделали ее тем, чем она являлась теперь.

Точка замерла, и квантовые системы Розы всплеснули хаосом бессмысленных сигналов – словно человеческое сердце дало сбой. Она увидела, как две точки, едва заметные, слились с первой, и виртуальные пальцы сжали рукояти управления. Пока все идет по плану. Если ничего не изменится, то через пару минут вся команда будет на борту. Розе отчаянно хотелось сорваться с места, выдрать «Стальной Шип» из объятий ремонтных дуг, подлететь к соседнему причалу и взять экипаж на борт. Но она знала, что сейчас опасно привлекать к себе лишнее внимание. Такая выходка не останется безнаказанной – служба безопасности движения порта мигом возьмет ее на прицел. За такие опасные маневры можно мигом получить плазменный заряд в борт – просто в качестве предупреждения. Здесь, на Зоде, никто не будет присылать бюрократа с постановлением суда, как в порту Федерации. Здесь сначала выстрелят, если заподозрят угрозу, а потом будут разбираться.

Пылающая точка, ставшая чуточку больше, снова отправилась в путь, и Роза беспокойно заерзала на жестком сиденье. Магда и Дэн – кажется, с ними все в порядке. Ей хотелось связаться с флаером и узнать это наверняка, но и этого она не могла себе позволить. Кто-то может отследить сигнал и связать угнанный флаер со «Стальным Шипом». И тогда ее, как потенциальную заказчицу угона, возьмут на прицел. Пока никто толком не понял, что случилось в Башне Гудвина, – в новостях появилась заметка лишь об аварии, но когда флаер не ответит на запросы порта, у них будет только несколько минут. Утешало одно – Магде и Дэну пришлось намного легче, чем остальным членам экипажа. Бухгалтер сразу почувствовала что-то неладное, когда ее коммуникатор отключился от общих сетей. Вместо глупых препираний со службой связи порта она заставила Дэна найти отдел проката скафандров – для вездесущих туристов, желающих посмотреть на громаду Южного Порта снаружи, – и наличкой оплатила поход во внешние доки. Выбравшись наружу, Магда и Дэн просто затерялись в лабиринте ремонтных причалов и засели на самом дальнем выступе одного из них. Их никто не искал – прогулка должна была продлиться еще несколько часов, и беглецов хватятся лишь тогда, когда придет пора сдавать арендованные скафандры. После сражения с Гудвином Роза восстановила доступ к системам связи и нашла передатчики скафандров. После этого Магде и Дэну оставалось просто ждать, когда Артур и Роб заберут их с причала. И вот, дождались.

Пылающая искра упала с неба, приблизившись к рыжим локонам капитана, и она сдержанно улыбнулась. Все идет отлично. Она чувствовала подходящий флаер и чувствовала Арта. Она могла связаться с ним напрямую, без трансляторов, но знала, что не станет этого делать. Это едва не убило Арта в прошлый раз, и больше Роза не собиралась рисковать.

Когда флаер подошел вплотную к серебристой сигаре корабля, Роза открыла шлюз грузового трюма. Темная капля нырнула в приветливо распахнутые створки, и рыжеволосый капитан улыбнулась – экипаж на борту. Она чувствовала их всех – страх, боль, возмущение, гнев... Они здесь. Но не все... Инга. Ее больше нет. Крохотной части «Стального Шипа» больше нет. Роза сжала рукояти управления и запретила себе думать об этом. Не сейчас. Потом.

Перед ней распахнулось огромное окно, и в нем появилось изображение трюма. Люди оставались во флаере – ждали, когда шлюз наполнится воздухом и можно будет выйти. Ведь у Арта и Роба нет скафандров. Но теперь с ними можно было говорить.

– Роззи! – воскликнул Арт, когда она послала вызов на комм флаера. – Господи, Роззи! Как ты?

– Все хорошо, старпом, – откликнулась Роза, в стотысячный раз жалея, что не может по-настоящему обнять этого широкоплечего болвана, который при взгляде на нее теряет дар речи. – Пострадавших нет?

– Спасибо, Роззи, – мягко ответила Магда. – С нами все хорошо. Когда вылетаем?

– Как только вы займете места на борту, – отозвалась Роза. – Не хочу, чтобы вас болтало по всему трюму.

– Уже можно выходить? – спросил Роберт.

Роза бросила взгляд на приборы, украшавшие огромный бак серебристого байка.

– Идите в кают-компанию, – велела она и отключилась.

В ее системы уже настойчиво стучался вызов от главного диспетчера порта. Он хотел знать, зачем она приняла на борт флаер, что числится в угоне. Роза проигнорировала его вызов. Она поудобнее устроилась на жестком сиденье и поставила ногу на стартер. Какой-то умник из службы безопасности орбиты попытался заблокировать ее подключение к внешним сенсорам причала, но Роза отшвырнула его прочь и закрыла доступ к своим подключениям. Все. Она сожгла за собой мосты, проявив агрессию к службам Зода, но не жалела об этом. Она не собиралась возвращаться сюда. Ни за что и никогда.

– Где вы? – спросила она у Арта.

– Занимаем места за столом, – отозвался он. – Что у нас на завтрак?

Роза улыбнулась и активировала эффект присутствия, появившись над полированной столешницей. Круглый стол Артура – это она придумала, еще в первую встречу с новичком Арти, чтобы подразнить его. Она тогда и не думала, что он поймет, о чем идет речь. Но он понял. И запомнил.

– Что происходит? – спросил он, разглядывая байк. – Это... Это «Шип»?

– Готовимся к отбытию, – сказала Роза. – Занимайте места согласно купленным билетам!

– Куда на этот раз? – осведомился старпом. – Знаешь, мы ведь так и не достали рекордер...

– Не волнуйся, Арти, – бросила Роза, тряхнув копной рыжих волос. – Все под контролем. Просто....

Она почувствовала это всем телом. Щелчки и скрежет, легкий толчок... Ремонтные кольца сомкнулись на теле «Стального Шипа», превратившись в оковы.

– Роза... – пришел издалека тихий шепот.

Нарисованные рыжие волосы встали дыбом, по системам пробежала дрожь мелких сбоев. Она узнала этот голос. Гудвин. Он еще не совсем пришел в себя, но уже пытался удержать свою добычу в порту.

– Просто держитесь за что-нибудь, – бросила Роза экипажу и вернулась к побережью.

Байк стоял на настиле, но его сверкающие колеса погрузились в черные доски, словно они были сделаны из мягкого желе. Роза выпрямилась, и из путаницы джунглей к порогу ее хижины пролегла широкая асфальтовая трасса с белой разметкой.

– Держитесь, – шептала она, стараясь не обращать внимания на удары, что обрушивались на ее системы защиты. – Держитесь.

Двигатель байка взревел, и тяжелая машина подалась назад, выворачивая колеса из досок. Роза приподнялась в седле, и ее остроносые сапоги ударили в настил.

– Чтоб тебя, – выдохнула она, колотя каблуками по доскам.

Дерево поддалось, пошло трещинами и противно заскрипело. Новый удар пробил в настиле большую дыру, и тяжелая махина байка подалась назад, выдернув колеса из деревянной ловушки.

– До свиданья, дорогой, – сказала Роза и отправила звездному небу воздушный поцелуй.

Рев двигателей заглушил яростный вопль Гудвина, эхом ударивший в защитные системы Розы. Блестящий байк сорвался с постамента, прыгнул на асфальт шоссе и, изрыгая пламя из всех выхлопных труб, умчался к горизонту.

Звездное небо упало на побережье, океан вздыбился волнами, и маленький участок виртуальной реальности растворился в темноте.

Часть третья

ПЕРЕКРЕСТОК ЧУЖИХ ДОРОГ

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

На фоне огромной арки безопасности, служившей наземным въездом в Правительственный Квартал, одноместный электрокар выглядел крохотным жучком. Неловко притормозив, машина скользнула под высокие бетонные своды и очутилась в длинном туннеле, в чьих стенах таились самые лучшие системы безопасности на Виктории. Младший патрульный Дон поежился – почудилось, что он попал в глотку огромного чудовища. Причем забрался в нее сам, по доброй воле, рискуя в любой момент оказаться растерзанным хищными клыками автоматических турелей залпового огня.

– Что делаю, а? – прошептал он вслух, подъезжая к широкой желтой линии, пересекавшей туннель.

Кар въехал на разделительную полосу, бортовая система тихо пискнула, и патрульный заглушил мотор. Перед ним расстилался пустой туннель – вечером здесь было заметно меньше посетителей, чем днем. Наземным входом мало кто пользуется в такое время: служащие высокого ранга предпочитали личные флаеры, а конторские крысы всех мастей обычно выбирали подземные поезда с их усовершенствованными системами проверки, что позволяли быстро идентифицировать человека по служебному маркеру под кожей. А тому, кто решил воспользоваться каром, пришлось бы пройти полную проверку. Как сейчас.

Дон выпрямился в кресле и крепче сжал руль, стараясь сохранять невозмутимый вид. Он знал: сканеры, что прятались в бетонных стенах, сейчас обшаривают его машину, просматривают каждый кусочек металла и стеклопластика, пытаясь обнаружить запрещенные предметы. А его личный маркер обменивается информацией с компьютером поста безопасности. Обычная проверка, простые технологии – не сложнее, чем на входе в полицейский участок, – ведь он не собирался заходить в служебные здания. При входе в любое государственное учреждение Правительственного Квартала проверяли и образцы ДНК, и рисунок сетчатки глаза и проводили полный обыск. А здесь ему нужно лишь немного посидеть спокойно – и все. И ведь он согласился сам, никто ему не угрожал, не принуждал... И все-таки он не мог поступить по-другому. После того что он видел, после короткого, но яростного спора... Он знал, что сильно рискует, но согласился помочь – сразу, как только понял, о чем идет речь. И только теперь, когда Дон чувствовал себя мишенью, ожидавшей начала учений, он начал сомневаться, что поступил разумно.

Когда от стены туннеля отделилась темная фигура, патрульный стиснул зубы. Он удостоился личной проверки – охранников не устроили показания сканеров. Неужели они заметили? Или охраннику просто скучно торчать на посту и он решил немного развлечься? Ох, святые небеса, как бы это развлечение не вышло боком им обоим.

Высоченный здоровяк в легкой броне ступил на желтую линию и подошел к машине, замершей посреди туннеля. Круглый шлем с темным забралом скрывал его лицо, но патрульный знал, что сейчас на губах охранника появилась кривая ухмылка. Он знал такой тип людей. Хлебом не корми, дай только похвастать своей значимостью. Доказать обывателям, что он бог и царь, а они грязь под ногами у сияющего рыцаря в доспехах.

– Младший патрульный Дон Рива Санчес? – глухо осведомился охранник.

Дон заискивающе улыбнулся, пытаясь припомнить, как вели себя водители, которых он штрафовал на грязных улицах квартала Технарей за нарушение парковки.

– Да, амиго, – откликнулся он. – Это я.

Темное забрало угрожающе шевельнулось. Фонарик, закрепленный на плече легких доспехов, ярко вспыхнул, заставив патрульного прищуриться. Охранник нагнулся, осматривая салон электрокара. Смотреть особо не на что: приборная доска, кресло водителя, за ним крохотный закуток, что называется багажником только в рекламных буклетах производителя. Сейчас там лежали старое пальто Дона и пара пустых банок пива. Луч фонарика скользнул по банкам, уперся в заднее стекло и отпрянул, словно испугавшись слоя грязи на стекле.

– Какова цель визита? – спросил охранник, выпрямляясь.

Дон снова улыбнулся, надеясь, что выглядит достаточно испуганным. В другой раз он бы вздрючил этого засранца за то, что не уважает полицию. Добрался бы до начальника караула, ткнул бы носом в устав – в общем, сделал все, что на его месте сделал бы другой полицейский, гордящийся значком. Но – не сегодня. Только не сегодня. Хотя эта говорильня – полная отсебятина. Не имел права этот детина допрашивать его. Вытащить из машины, уложить носом в землю – да. Если у него были на это основания... Но допрашивать!

– К брату еду, – отозвался Дон. – Он у Стены живет.

– Иган Рива Санчес, – задумчиво пробормотал охранник, сверившись с данными терминала, встроенного в шлем. – Сотрудник службы охраны Департамента Энергетики...

Он наклонился и вновь провел фонариком по салону. Потом выпрямился – с ленцой, явно не желая выпускать добычу из когтей, и нехотя бросил:

– Счастливого пути, младший патрульный.

И отступил на шаг.

Запустив двигатель, Дон стиснул зубы и медленно тронулся с места. На лопатках выступил холодный пот. Патрульный запоздало испугался – когда понял, что именно привело к нему охранника. Вовсе не желание самоутвердиться – он и в самом деле почуял неладное. Каким-то десятым чувством ощутил непорядок и решил проверить лично. И, к счастью, не заметил ничего, что смогло бы подтвердить его предположения, и был вынужден пропустить визитера. Патрульный невольно позавидовал интуиции охранника – ему бы такую. Очень бы пригодилась в работе на улицах. И тогда бы он ни за что не попал в этот переплет. Свалил бы все расследование дела Зуба на толстяка Кову, а может, и перевелся бы в другую управу, едва увидев трупы в переулке. Но что сделано, то сделано.

Темное жерло арки осталось позади, и крохотный кар вырвался на простор магистрали. Он нырнул в яркий свет огней, льющийся с неба, – небоскребы Правительственного Квартала пылали всеми огнями радуги. Реклама, новостные экраны, названия магазинов – все это пылало и крутилось в темном небе детской каруселью. Длинный проспект, что пронизывал насквозь весь квартал, подсвечивали сотни панелей, встроенных в покрытие дороги. Казалось, сквозь город течет река огня, по которой скользят редкие капли электрокаров.

У следующей развязки Дон притормозил, и машина нырнула под землю, на второй уровень транспортной линии. Скоростной туннель вывел патрульного в соседний район, что находился чуть в стороне от служебных зданий. Чтобы попасть в центр, где располагались управляющие центры Федерации, нужно пройти второй кордон безопасности, более строгий, чем первый. Но Дон не собирался этого делать. Он честно и законопослушно ехал указанным в пропуске маршрутом к дому брата. Иган, наверно, уже открыл бутылочку синего дамбарского, удивляясь внезапному визиту брата. Пусть удивляется. Он не заметит ничего необычного. Встреча, как и в прошлом месяце, будет краткой, но теплой. И это к лучшему – быть может, Ирэн, жена брата, на этот раз не успеет пригласить незамужних подружек. Все будет как всегда – вот только Дон задержится в гараже на минуту дольше обычного. Только минута, не больше.

Сворачивая к дому, Дон зябко поежился. Ему стало не по себе – еще никогда он, полицейский в пятом поколении, не нарушал закон. Во всяком случае, так грубо, напрямую, в лоб. Всякое, конечно, бывало. Особенно в молодости, когда он шатался по улицам, пытаясь правдами и неправдами избавиться от прозвища «коповский сынок». Но сейчас... Сейчас дело другое. Дон был твердо уверен – он поступает правильно. И то, что он делает, пойдет на благо Федерации. И все-таки он очень жалел, что не может притормозить на обочине, как на обычной улице: в Правительственном Квартале наземные парковки предназначались только для служебного транспорта. Конечно, есть специальные места у крупных маркетов, где мог остановиться любой желающий, но это места людные, там много электронных сенсоров, ведущих круглосуточное наблюдение за посетителями. А вот подземный гараж жилого дома... Там нет ничего, кроме стандартных систем. Но как же не хочется впутывать в это семью!

Вынырнув из туннеля общей магистрали, кар по пандусу спустился в подземный гараж дома Игана. Сделав несколько витков, Дон опустился к самому дну, загнал кар на свободное место и заглушил двигатель. Потом отцепил враз онемевшие пальцы от руля и обернулся.

– Вылезай, – сказал он. – Мы на месте.

Старое пальто зашевелилось, и пустые банки скатились под кресло водителя. Черная ткань откинулась в сторону, и по спине Дона пробежал мороз – это выглядело так, словно из могилы в багажнике поднимался призрак. Прозрачный силуэт человека соткался из тусклого желтого света, и Дон сглотнул.

– Спасибо, патрульный, – тихо сказал Нейман, скрытый маскировочным комбезом высшей категории. – Клянусь, ты не пожалеешь о том, что сделал.

– Очень на это надеюсь, – буркнул Дон. – Когда этот громила подошел к машине, я подумал, что тебя все-таки засекли сканеры и сейчас начнется светопреставление.

– Сканеры ничего не заметили, – отозвался детектив. – Обмануть собственные системы намного легче, чем обмануть системы врага. Ведь свою технику всегда знаешь лучше, все ее сильные и слабые стороны. А с вражеской – почти всегда лотерея: да или нет.

– Значит, в посольстве будет все намного хуже? – спросил Дон.

Нейман, взявшийся за ручку задней дверцы, застыл.

– Я ничего не говорил о посольстве, – медленно сказал он, и от его голоса у патрульного волосы встали дыбом.

– Да ладно, – хрипло отозвался он. – Тут все и дураку ясно. Я не забыл того синерожего в темном переулке. Когда ты явился ко мне с историей о заговоре против Федерации... Даже ребенок догадается, зачем Грегору Нейману понадобилось тайком проникнуть в Правительственный Квартал.

Детектив не ответил, и Дон замер, проклиная себя за длинный язык. Нейман вполне мог счесть его предателем, замешанным в заговоре, и прикончить тут же, не сходя с места. От такой перспективы у патрульного захватило дух, и он затаил дыхание.

– Плохо, – с сожалением сказал Нейман. – Очень плохо. Если даже ты догадался, то дамбарцы наверняка будут ждать моего визита. Или не моего. Значит, они усилили системы защиты и готовы к неожиданностям.

Сухо щелкнул замок, и задняя дверца кара откинулась вверх. Полупрозрачный Нейман легким движением выскользнул наружу, так ловко, что легкая машина даже не вздрогнула.

– А, – выдохнул патрульный, переведя дух. – Понятно. Грегор!

– Да? – откликнулся детектив, закрывая дверцу.

– А тебе не нужна помощь? Ну, там, с посольством?

Над прозрачным силуэтом появилось белое пятно – Нейман откинул защитную маску и посмотрел детективу в глаза.

– Нет, – сказал он. – Но спасибо за предложение, Дон. Просто забудь о том, что сегодня произошло, и это будет самой лучшей помощью.

– Ты уверен? – переспросил патрульный. – Как же ты...

– Не волнуйся, – перебил Грегор и улыбнулся. – Один раз я нашел выход из этой змеиной ямы. На этот раз он послужит входом. Прощай, патрульный.

– Прощай, – тихо отозвался Дон.

Фигура детектива снова стала прозрачной и растворилась в сумерках гаража. Дон прислушался, но ничего не услышал – даже шагов уходящего детектива. Он повернулся, положил руки на руль и медленно выдохнул. Потом еще раз. И только после этого открыл дверь и вышел из машины. Медленно, как во сне, он достал из-под сиденья бумажный пакет с бутылкой вина для Игана и букетом для Ирэн и выпрямился. Медленно закрыл дверцу, запер машину и на негнущихся ногах пошел к лифтовой площадке.

Он не знал, что он сегодня сделал: то ли предал закон, то ли спас Федерацию. Быть может, и то и другое сразу. Но точно он знал одно – иначе он поступить не мог.

Набирая цифровой код нужного этажа, патрульный Дон понял: что бы сегодня ни произошло там, в центре Правительственного Квартала, – его жизнь никогда не будет прежней. Он дошел до перекрестка и выбрал новую дорогу. Правильно он поступил или нет – рассудит время. А пока у него есть шанс насладиться последним вечером прошлой жизни – провести вечер в гостях у брата. И будь он проклят, если не сделает это прямо сейчас.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Полумрак, царивший в кают-компании, давил на плечи. На полировке стола лежали тусклые отблески сигнальных ламп – основное освещение выключено и заблокировано. Молчание, повисшее над столом, было тяжелее темноты. Оно висело в воздухе загустевшим желе, мешая дышать и даже думать. Никто не решался заговорить первым. И старший помощник, что должен был сказать хоть несколько слов, тоже никак не мог собраться с духом.

Арт смотрел прямо перед собой, уткнувшись в стол, и никак не мог отвести от него глаз. Он боялся поднять взгляд и увидеть пустое кресло Инги. Первая потеря в его экипаже за многие годы. И первая у него самого. Конечно, экипаж часто обновлялся, но обычно до такого не доходило. Люди списывались в порту или разрывали контракт, когда дела шли особенно туго. Но Инга...

Он помнил ее такой, какой увидел в последний раз: беспомощной, раскинувшейся посреди грязной улицы. Мертвой. Они ведь даже не смогли забрать ее тело. Удрали без оглядки, едва им представилась возможность спасти шкуры. Стервятники. Настоящие стервятники. Они все виноваты. И больше всех он сам – старпом, не решившийся возразить капитану, когда та вовлекла их в безумный рейс. Он должен был сказать «нет». Должен. Но так и не сказал. Поддался чувствам, махнул рукой на сомнения, и вот... Инга погибла. Не во время аварии, не из-за неисправности, нет. Ее просто застрелил грязный ублюдок, что даже не задумался о том, имеет ли он право обрывать чужую жизнь или нет. И хуже всего, что она погибла напрасно. Они так и не достали рекордер и ни на шаг не приблизились к разгадке тайны. Они потратили последние деньги, рискнули собственными жизнями, поставили все на одну-единственную карту и – проиграли. И он, Артур Корн, не сделал ничего, чтобы предотвратить трагедию. А ведь он мог это сделать и потому виноват больше других. У Магды, Дэна и Роберта не было выбора, они просто подчинялись приказам. А старпом мог остановить капитана. Доказать всем, что риск слишком велик, и заставить команду отказаться от рейса. И сейчас ему нечего сказать в свое оправдание.

– Артур, – голос Розы был негромким, но в тишине кают-компании он прозвучал сигналом тревоги.

Старпом вздрогнул и поднял взгляд. Роза, которую ждал весь экипаж, появилась перед ними в своем цифровом облике. Впервые после прыжка, унесшего корабль прочь от Зода в темные просторы галактики.

Ее полупрозрачный силуэт, как всегда, завис над столом, заняв обычное место. Но на этот раз на ней была форма капитана корабля: черный тугой китель, брюки со стрелками, острыми, как лезвие ножа, и непременная фуражка, под которой скрывался тугой узел волос. «Красива, как всегда», – подумал Арт. Но сейчас в ее глазах не было привычной озорной искорки, а длинные пальцы комкали край темного обшлага.

– Я здесь, капитан, – привычно откликнулся Артур. – Мы все здесь.

Он бросил взгляд на другую сторону стола. Роберт молчал и с мрачным донельзя видом разглядывал полированную столешницу. Магда смотрела на капитана, и ее лицо оставалось бледным – она так до конца и не оправилась от перелома, полученного в порту Тумана. Непривычно тихий Дэниэл, позабывший о шутках, рассматривал ногти на руках. Действительно, они все заняли обычные места, и только пустое кресло Инги оставалось брешью в несокрушимой ранее команде «Стального Шипа». Артур чувствовал себя так, словно потерял руку. Ему недоставало Инги. Ее молчаливого присутствия. Пусть она не играла на первой линии, не подкидывала искрометных идей и оставляла другим разговоры и решения. Но она являлась членом экипажа, и ее потеря оставила незаживающую рану в теле «Стального Шипа».

Артур перевел взгляд на Розу, что возвышалась над экипажем, словно и впрямь стояла на капитанском мостике. Заложив руки за спину, она смотрела на старпома, а он был готов сгореть со стыда, потому что ему нечего было сказать своему капитану.

– Сейчас все мы чувствуем одно и то же, – медленно сказала она, и ее слова камнем упали в тишину. – Мы потеряли одного из нас. Члена экипажа «Стального Шипа». Инга была частью нашей команды и останется ею навсегда. Пока мы будем ее помнить, она по-прежнему будет присутствовать в кают-компании и оставаться одной из нас.

– Это я виноват, – буркнул Арт нежданно для самого себя. – Я должен был...

– Нет, – решительно перебила его Роза, и ее губы сжались в узкую полоску. – Никто не виноват. Мы отправились в опасный рейс, и все рисковали жизнью. Все одинаково. Не чувствуйте себя виноватыми. Никто из нас не прятался за спинами других и не пытался избежать опасности. Просто, когда она пришла, первой ее встретила Инга. Она сделала это ради нас, ради своей семьи, ради исполнения той мечты, за которой мы отправились в полет. И мы всегда будем помнить об этом. Ее имя навсегда останется в моем бортовом журнале и будет неразрывно связано с историей «Стального Шипа». Почтим ее память.

Роза сняла фуражку и положила на сгиб локтя – четко и уверенно, словно выполняла боевой маневр. Артур медленно поднялся на ноги, и остальные последовали его примеру.

– Где бы ни осталось твое тело, твоя душа всегда с нами, Инга, – тихо произнесла Роза и взмахнула рукой, велев экипажу занять свои места.

Они медленно сели, чувствуя, как на душе стало чуточку легче. Арт заметил, что механик с облегчением вздохнул, словно снял с плеч тяжелый груз, а Магда украдкой промокнула белоснежным платком уголки глаз.

– Как ни тяжело это говорить, но жизнь продолжается, – сказала Роза, вновь надевая капитанскую фуражку. – Мы понесли тяжелую потерю и еще не раз оплачем ее. Но сейчас нам нужно жить дальше и продолжать тот рейс, ради которого один из нас отдал свою жизнь.

– Продолжать рейс? – удивленно переспросил Артур. – Зачем?

– Мы идем к нашей мечте и не должны останавливаться, что бы ни случилось. Иначе все наши потери окажутся напрасными, – отозвалась Роза.

Артур не нашел в себе сил сказать капитану, что это не их мечта, а только ее. Что это она увлекла всю команду за собой в опасное и бессмысленное путешествие. Вместо этого он нахмурился и тихо произнес:

– Мы проиграли, Роза. Рейс завершен.

– Нет! – яростно возразила капитан. – Еще ничего не кончено, Арт. Игра продолжается.

– Какая, к черту, игра! – взорвался старпом. – Рекордер остался на Зоде, и мы уже никогда не получим его. Мы так и не узнаем, что это за корабль и куда он идет.

– И что ты предлагаешь, старпом? – тихо спросила Роза, и в ее голосе послышались стальные нотки.

– Собрать все, что у нас осталось, и найти новый порт, – ответил Артур. – Попытаться найти средства на новый рейс и начать все заново.

– Вернуться к той жизни, что мы вели раньше?

– Да, – ответил Арт. – Вернуться к нашей жизни.

– Нет, – отрезала Роза. – Как ты не понимаешь, Арт, это тупик. Нельзя всю жизнь собирать мусор по окраинам галактики. Так можно жить некоторое время, пытаясь подняться из той ямы, в которую тебя забросила судьба. Но всю жизнь... Нет, мы должны идти вперед, за судьбой. Стремиться к новым вершинам, идти за мечтой. Иначе навсегда останешься стервятником – пожирателем падали.

Артур с удивлением посмотрел на прозрачную фигуру капитана. Он никогда раньше не слышал, чтобы Роза так говорила. Сколько лет они вместе, и еще ни разу... Почему? Что такого случилось, что капитан вольного охотника сорвался с привычной орбиты и погнался за призраком мечты? Краем глаза он увидел, как Магда, затаив дыхание, смотрит на капитана.

– Почему, Роза? – вырвалось у него. – Почему?

– Потому что иначе не имеет смысла жить, – сухо ответила она. – Мы созданы для большего, Арт. И сейчас я чувствую, что настал наш черед изменить и свою судьбу, и судьбу всего мира. Неужели ты не слышишь этой музыки, Арти? Этого перезвона серебряных колокольчиков, что ведут нас за собой.

– Я слышу только голоса мертвых, – мрачно отозвался Арт и прикусил язык.

Он не хотел этого говорить. Не сейчас. Не здесь.

– Они наше прошлое, Арт, – сказала Роза, прожигая его взглядом. – А мы должны смотреть в будущее. И ты тоже, Арти. Ты – тоже.

У старпома закружилась голова. Внезапно ему показалось, что Роза видит его насквозь, знает все его тайны и сомнения. Неужели все так просто? Оставить прошлое и шагнуть в будущее, подальше от зыбких теней и шепчущих голосов? Искусственное сердце вздрогнуло, словно пытаясь стать настоящим. На миг Артур поверил, что так оно и будет на самом деле, и команда корабля, которая, затаив дыхание, вслушивалась в разговор капитана и старпома, тоже сейчас сделает шаг вперед. А потом волной накатило отчаяние.

– Как? – с горечью спросил он. – Как и куда, Роза? У нас больше нет мечты, за которой мы отправились в путь. У нас не осталось ничего, кроме самих себя.

– А больше нам ничего и не нужно, – улыбнулась Роза. – Всегда есть надежда. Всегда.

Она развела руки, и между ними появился темный шар. В нем старпом с удивлением узнал облик выжженной планеты.

– Это Новая Надежда, – тихо произнесла капитан, – колония, что почти пятьсот лет назад покинул колонизационный корабль «Эдем». Тот самый корабль, что мы пытаемся найти.

– Где это? – быстро спросил Дэн.

– Здесь. Сейчас мы на орбите Новой Надежды.

– Так ты прыгала не наугад? – вскинулся Арт. – Я думал, ты взяла первые попавшиеся координаты.

– Нет, – Роза покачала головой. – Я знала, куда мы отправляемся.

– Где ты их нашла?

– В системах Зода. Пока вы искали рекордер, я обшарила сотню архивов и нашла много любопытной информации. Но главное мне удалось выудить из систем Гудвина, хотя мне пришлось нелегко. Впрочем, сейчас не важно. Главное, что Зод – та самая система, из которой колонисты Новой Надежды отправились к новому дому. И сюда же, на свою родину, слали просьбы о помощи. Правда, сообщения пришли слишком поздно. Потом началось смутное время, правительство Зода пало, система деградировала. Она превратилась в убежище пиратов, и к Новой Надежде отправился не спасательный флот, а любители поживиться чужим добром. Их добыча оказалась невелика. Но зато информации они привезли достаточно. Ее обрывки я и разыскала. И тогда картинка начала вырисовываться...

– Ладно, – буркнул Артур. – Что там произошло?

– Колонисты прочно обосновались на планете. Но через полсотни лет что-то случилось. Кажется, на них напали. Или они подрались между собой. Так или иначе – началась война. Колонисты сражались до последнего, пока сами не разрушили колонию – ударами боевых платформ и ядерными зарядами. Потом, кажется, детонировали источники энергии, работающие на антиматерии. Когда я читала записи, у меня создалось впечатление, что, прежде чем сбежать, они пытались разрушить планету.

– Сбежать? – жадно спросил Дэниэл, наклонившись над столом. – Куда? Ты узнала курс колонизатора?

– Нет, – ответила Роза. – О курсе я знаю не больше, чем раньше. Но я нашла отправные координаты этого корабля. Тот вектор, по которому они ушли из системы. Это оказалась всего лишь запись дежурного бакена на орбите, но ее хватило, чтобы составить отчет о старте.

– Прыжок? – спросила Магда. – Если знаешь вектор прыжка...

– Нет, – отозвалась Роза. – Не прыжок. Я нашла данные о загрузке корабля. У них было слишком мало энергии, ее не хватило бы для дальнего прыжка. Они ушли на обычных двигателях, загрузив трюмы криокапсулами.

– Рейс, – веско уронил старпом. – Мы знаем вектор, корабль, его нагрузку и можем рассчитать маршрут. Обычный рейс.

– Мы снова охотимся за летающим гробом, – ухмыльнулся механик. – Я так и знал, что этим все и кончится.

– Верно, – отозвалась Роза. – Задача труднее, чем обычно, но в целом мне пришлось сделать те же самые расчеты, что и всегда. Мы пойдем по их следу, прочешем вероятный маршрут и найдем потерявшийся корабль, как делали это сотни раз.

– И обчистим «Эдем», как обычные стервятники? – с отвращением осведомился Артур. – Мы снова забираемся в ту яму, о которой ты говорила.

– Нет, – отрезала капитан. – Сейчас мы пытаемся выбраться из нее.

– Значит, все как всегда, – буркнул Роберт. – Что ж, дело привычное.

– Рейс продолжается, – сказала Роза. – Мы в деле. Вы со мной?

– Да, – быстро ответил Дэниэл, – я с тобой.

– И я, – поддержал Роб. – Я в деле.

– Если это снова обычный рейс, то я тоже «за», – тихо сказала Магда и пожала плечами. – Одним больше, одним меньше – невелика разница.

– А я против, – резко сказал Артур. – Мы уже потеряли одного из членов команды, и есть шанс, что потеряем и остальных.

Он почувствовал на себе удивленные взгляды экипажа, но сам смотрел только на Розу. Она нахмурилась и поджала губы, удивляясь упрямству своего офицера. Артур набычился, готовясь дать отпор. Он должен был это сказать. Сделать то, чего не сделал тогда, на Тумане.

– Против? – переспросила она. – Почему?

– Это слишком опасно, – ответил Артур. – Вся эта погоня за мечтой...

– Ты сам сказал, что это обычный рейс, – напомнил ему Дэниэл. – Значит, не опаснее, чем всегда.

Старпом смерил его мрачным взглядом – его опасения подтвердились. У этого сосунка жадность, как обычно, перевесила чувство ответственности. Не зря он ему не доверял.

– И что же нам сейчас делать? – холодно спросила Роза. – Если мы откажемся от погони за «Эдемом», то куда дальше, Арти?

– Я уже говорил, – напомнил Арт. – Вернуться в любой порт, что согласится нас принять, и начать заново.

– То есть найти новый рейс?

– А, черт, – раздраженно буркнул старпом, сообразив, что загнал в ловушку сам себя.

– Ты просишь новый рейс, – произнесла Роза. – Отлично, старпом. Я, как капитан, говорю тебе – вот он. Считай, что мы уже заправились в порту и получили намек от наших агентов. У нас есть след. Остается только пойти по нему. Все как обычно.

– Не нравится мне все это, – прямо сказал Артур. – Плохо начинать рейс с трупа. Не будет нам удачи, поверьте мне. Надо найти другой след.

– У нас на хвосте охотники правительства, – напомнила Роза. – А значит, порты Федерации для нас закрыты. Вольные охотники Зода наверняка уже получили заказ от Гудвина и вскоре пойдут по нашим следам. В Империи Чен нас еще не считают пиратами, но только до официального запроса Федерации. У нас остается только этот след, старший помощник.

– Чума его возьми, – буркнул Артур, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то лазейку в плане капитана.

– Ты с нами, Арти? – спросила Роза.

С огромной неохотой он поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. В огромные зеленые глаза, в которых мог утонуть любой старший помощник, и с натуральным, и с искусственным сердцем.

– Знаю, я об этом еще не раз пожалею, – медленно произнес он. – Но сейчас не вижу другого выхода. Я – с вами.

Роза улыбнулась ему, и рыжие локоны выбились из-под капитанской фуражки. В ее глазах снова промелькнул знакомый Арту огонек, и его сердце снова дало сбой. Он ждал этой улыбки и этого огонька, не решаясь признаться самому себе в том, что их отчаянно не хватает железному болвану, занимавшему место старшего помощника на «Стальном Шипе».

– Экипажу занять места согласно штатному расписанию, – сказала Роза, одарив улыбкой всю команду. – Мы отправляемся по следу «Эдема». Рейс начинается.

Поднимаясь, Артур постарался унять свою тревогу. Он знал, что поступает неправильно, но не мог ничего поделать с этой рыжеволосой чертовкой, что могла вить из него веревки. Он снова сделал то, что она хотела, – наперекор собственному желанию.

Выходя из кают-компании, он боролся с желанием заткнуть уши. За его плечами по-прежнему стоял легион призраков, и в широкую спину старпома мерным прибоем бил тяжелый шепот. Тени прошлого звали его к себе. Их голоса звучали все громче и громче: они говорили Артуру Корну, что скоро встретятся с ним.

Очень скоро.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Луч прожектора метался по темному колодцу аварийного трапа, выхватывая из темноты то дырчатые ступени, то узкие трубки поручней. Энергия отключилась во всем отсеке, и Алекс знал, что еще несколько палуб ему придется брести сквозь темноту. Это раздражало его больше всего – ему никак не удавалось сосредоточиться и отрешиться от ледяного комка страха, поселившегося в желудке. Поднимаясь на очередную ступеньку, он вздрагивал, с ужасом ожидая, что из темноты на него обрушится внезапный удар. Фонарь не помогал – он был жестко закреплен на плече и дергался в такт шагам, отчего пятно света плясало по всему трапу сумасшедшим солнечным зайчиком. Иногда пилоту казалось, что лучше бы отключилась гравитация – тогда бы он легко поднялся на несколько пролетов вверх, к командной палубе. Но гравитационные системы корабля подключены к центральным генераторам, и даже отключение питания в нескольких отсеках не могло повлиять на их работу. А вот свет...

Прожектор выхватил из темноты распахнутый настежь люк палубы, и Алекс снова вздрогнул – ему показалось, что в темноте мелькнул зыбкий силуэт. Пилот замер и повел плечами, освещая площадку перед выходом. Его руки сжимали ремонтный комплект – единственное оружие, доступное вахтенному. Слабое и бесполезное в настоящей схватке, но все же – оружие. Долгую минуту, показавшуюся ему целым веком, он стоял у стены, не решаясь сделать новый шаг. В ушах хрипел приемник, настроенный на общую волну связи. Ему так и не удалось вновь поймать сигнал и связаться с остальными. Алекс не знал, что ждет его в рубке корабля – отряд выживших, мертвые тела или...

От страха подгибались ноги, но пилот заставил себя отлепиться от стены и подняться на одну ступеньку. А потом на следующую. Он должен был добраться до рубки, потому что ему некуда больше идти. Только вперед и вверх. Осталось немного – всего два пролета, и он выйдет на командную палубу.

Затаив дыхание, Алекс сделал несколько шагов и повернулся спиной к темному проему. Замер, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом, а потом решительно зашагал вверх, борясь с искушением перепрыгнуть через пару ступенек. Он тяжело дышал, хотя и не устал. Искусственные мышцы скафандра работали отлично и принимали на себя вес тяжелой конструкции. Но сердце колотилось так, словно он тащил на себе весь «Эдем», превратившийся в склеп. И этот груз был не по силам даже самым мощным механизмам.

Шагать. Нужно просто шагать вперед, не останавливаясь и не оглядываясь, не обращая внимания на загустевшую темноту за спиной. Только так можно победить страх, от которого начинают дрожать руки. Вперед. Только вперед, под барабанную дробь сердца и тяжелое дыхание, что отдается в ушах океанским прибоем. Не смотреть. Не оглядываться. Не бежать.

Стараясь не поддаваться панике, Алекс сосредоточился на движениях, пытаясь шагать как автомат. Он прикусил губу и ощутил, как на подбородок скатилась теплая капля. От пряного привкуса крови закружилась голова, и пилот едва не опрокинулся навзничь в темный колодец трапа. Ухватившись за перила, Алекс выпрямился и только тогда позволил себе оглянуться.

Светлое пятно прожектора выхватило из темноты кусок стены с аккуратно выписанной десяткой. Командная палуба. Он все-таки сделал это.

На негнущихся ногах Алекс подошел к двери, ведущей в коридор, и взялся за рукоятки аварийного замка. Отключившаяся автоматика заблокировала дверь, но ее можно открыть вручную – как и любую дверь, ведущую к аварийному трапу. Для этого и предназначались тяжелые механические замки, независимые от питания корабля.

Несколько оборотов рукояти открыли дверь, и пилот с облегчением сдвинул ее в сторону, утопив в стене. Он ждал, что в лицо ударит свет, но просчитался – командная палуба была погружена во тьму. Невольно вздрогнув, Алекс сделал шаг вперед, и луч прожектора запрыгал по пласталевым стенам.

Развернувшись, пилот осветил дальний проход, ведущий к жилым отсекам и камбузу. Пусто. Никого и ничего. Он обернулся, и луч фонаря лег на пол темного туннеля, уходящего вдаль. Этот путь вел к командной рубке. Алекс, прекрасно знавший дорогу, внезапно почувствовал себя так, словно он без спроса забрался в чужой дом. В темноте все выглядело не так, как при свете. Все стало чужим: стены, двери, мертвые осветительные панели, застывшие под потолком. Это уже не его корабль. «Эдем» потерян для него и для всех людей.

Внезапное осознание этой истины заставило его застонать от боли. Все кончилось. Весь этот дальний путь, все мучения и надежды оказались напрасными. Здесь царила смерть, и даже нечто худшее – то, от чего его до сих пор бросало в дрожь. Все умерли – понял Алекс. И он тоже. Он сможет некоторое время ходить, дышать, говорить, но Александр Моруа уже мертв. «Эдем» превратился в летающее кладбище, зараженное вирусом смерти. Что с ним будет после прыжка, когда последние члены экипажа примут мученическую смерть? Куда он доставит то, что осталось от колонии «Новая Надежда»? Что останется после них, неудачников, навлекших на себя смертельное проклятие...

Алекс встряхнул головой, едва не разбив нос о прозрачное забрало шлема. Нет. Так не годится. Он должен идти вперед. Пока он дышит, он может сопротивляться судьбе. И будет ей сопротивляться, что бы ни случилось. Он не оставит им «Эдем», не бросит его на растерзание жестокой судьбе. Ни за что.

Первый шаг дался тяжело, словно аккумуляторы скафандра сели. Пилоту даже почудился скрип искусственных суставов. Но потом дело пошло легче – он просто переставлял ноги и двигался вперед, жадно хватая спертый воздух скафандра.

Вскоре дверь, ведущая к трапу, осталась за спиной. Фонарь выхватил из темноты очертания поворота к лифтам, и Алекс перевел дух. Знакомые места придали ему новых сил, и он решительно зашагал по пустому коридору, грохоча ботинками по железному полу, словно боевая самоходная установка. Он шел все быстрее, жалея, что слишком устал, чтобы бежать.

Когда впереди показались огоньки лифтов и знакомый силуэт дверей, ведущих в рубку, силы окончательно покинули Алекса. Он остановился и оперся рукой о стену, жадно глотая воздух, словно запас кислорода подходил к концу. И только тогда заметил, что свет прожектора потускнел. Ослепительное пятно превратилось в желтый комок, бессильно скользивший по темным углам, но не освещавший их.

К горлу подступил ледяной комок. Алекс бросил взгляд на показания датчиков, и сердце выдало барабанную дробь. Все показатели – и энергии, и рабочих газов – скатывались к нулю, словно скафандр получил пробоину. Ему на самом деле не хватало кислорода, а аккумуляторы действительно сели. Энергия покидала ремонтный скафандр так быстро, словно ее откачивали невидимым насосом...

Александр медленно обернулся. Угасающий луч прожектора мазнул по стенам, уходящим вдаль, и погас, лишившись последних сил. И все же, перед тем как на пилота обрушилась тьма, он успел увидеть зыбкий силуэт, метнувшийся к нему из темноты.

Пилот вскинул коробку с ремонтным комплектом и впился пальцами в пусковую рукоять, выворачивая ее до упора. Ослепительный язык плазмы длиной в руку вспыхнул в темноте коридора маленьким солнцем, на мгновение ослепив Алекса. Инструмент, предназначенный для сварки и резки крепчайших сплавов, в единый миг обратился в грозное оружие, способное взрезать любую плоть.

Когда перед пилотом вырос темный кокон, он сам шагнул вперед и взмахнул грозным оружием, пытаясь нанести удар первым. Пылающий луч рассек темноту и осветил мутную пелену кокона. Он оказался чуть выше пилота, и его поверхность непрерывно струилась, напоминая клочья черного тумана. Они расступились перед языком плазмы, пропуская его сквозь себя, и на мгновение открыли темное нутро, где плавал человеческий силуэт. Потом пылающее лезвие прошло сквозь черный туман, и кипящие клочья тумана вновь сомкнулись.

Алекс махнул ремкомплектом в сторону, пытаясь добраться до того, что скрывалось внутри кокона, но сгустившаяся темнота надвинулась на него и нанесла удар. Пилота отбросило назад, и он повалился на спину, словно большая металлическая черепаха. Скафандр заискрил, голубые огоньки забегали по его поверхности, и Алекс почувствовал запах дыма. Привод локтевого сустава заклинило, следом отключилось и питание ног. Алекс попытался оттолкнуться от пола, но скафандр забился в судорогах, царапая пол. Потом он отключился, превратившись в бесполезную груду железа, и Алекс очутился в ловушке.

Повернув голову, он взглянул сквозь помутневшее забрало и увидел, как на него опускается темный кокон. Он снова закричал – от отчаяния и страха, забился в железном плену скафандра, выворачивая руки из креплений. Осязаемая тьма опустилась на прозрачное забрало, и пилот захлебнулся криком. Стало трудно дышать, словно на грудь опустился орбитальный флаер, заставляя ребра прогибаться и трещать. Сердце, стиснутое невидимой рукой, дало сбой и затрепетало, пытаясь выскочить из груди. Алекс ощутил, как его тело погружается в ледяной холод. Казалось, что плоть растворяется в его дыхании. Липкие чужие пальцы ощупывают внутренности, тянутся к его сердцу, впитывая жизнь и отдавая ее черному кокону. Пилот застонал.

Вспышка оказалась такой яркой, что чуть не ослепила его. Кокон, нависший над прозрачным забралом скафандра, полыхнул синим огнем и отпрянул от упавшего пилота. Алекс жадно втянул воздух пополам с гарью и поднял голову.

Ему стало видно, как кокон бьется в объятиях синих молний. Они гуляли по его телу, рассекая клочья тумана, кромсая темную плоть, пронзая ее насквозь, как грозовую тучу. Алекс стиснул зубы, и тотчас пылающий кокон лопнул мыльным пузырем, разметав по коридору сноп голубых искр. И только тогда пилот отвел взгляд от забрала и откинулся на спину, пытаясь сдержать кашель.

Тяжелая махина скафандра вздрогнула, и он чуть не вскрикнул. Его приподняли, и перед забралом появилось искаженное лицо Амира, что-то кричавшего в лицо напарнику. Алекс ничего не слышал, но на всякий случай кивнул. Амир пропал, и пилот почувствовал, что его поднимают. Железную конструкцию приподняли над полом и поволокли спиной вперед. Застывшие ноги скафандра волочились по пласталевому полу, но Алекс и не замечал их. Все его внимание было приковано к жирному пятну пепла, что осталось на месте кокона. В его очертаниях пилоту почудилось обгорелое человеческое тело, и он отвернулся, давясь горьким комком, подступившим к горлу.

Сноп света, ударивший из-за спины, показался Алексу входом в мир иной. Он слабо булькнул, но тут же понял – это всего лишь открылись двери, ведущие в рубку управления. Его втащили внутрь волоком, как испорченное оборудование, и бросили на пол. Пилот с радостью увидел, что толстые двери рубки сошлись, отрезая его от темноты, царившей в коридоре. И только тогда он ощутил боль в прокушенной губе.

Шлем грубо сдернули с головы, сломав надломленные крепления. В лицо ударил яркий свет, и Алекс со стоном облегчения втянул чистый воздух. Над ним нависал Амир, сжимавший в руках энергетическую винтовку. Он был бледен, но его глаза пылали огнем.

– Сколько? – тихо спросил Алекс, и лицо напарника исказила злая гримаса.

– Пятеро, – ответил он, сразу догадавшись, о чем идет речь.

Пилот застонал, закрыл глаза и откинулся на спину. От всей команды «Эдема», что работали на палубах, осталось пять человек. Всего пять человек против целого улья ирранов, захвативших «Эдем».

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Он солгал патрульному. Легко и непринужденно, не задумываясь, – словно готовился к этому весь день. Ложь сошла с его языка сама по себе, как давно отрепетированная шутка. Но удивительнее всего было то, что Нейману стало немного не по себе, как будто он сделал нечто гадкое. Чувство вины – вещь омерзительная: склизкое, противное, как кусок блевотины, застрявший в горле. Грегор подумал, что надо было сказать Дону правду – войти в посольство тем путем, каким он вышел, нельзя. Быть может, тогда у него во рту не стоял бы этот кисловатый привкус лжи. Но в любом случае уже слишком поздно беспокоиться об этом. Лучше сосредоточиться на делах – войти в дамбарское посольство сложнее, чем выйти. Грегор Нейман прекрасно это понимал.

В тот раз он вышел из главного входа, окровавленный и обезумевший, не сознавая, где находится и что делает. Он превратился в хищное животное, уничтожавшее все живое на своем пути. Это был хороший выход – в дыму и пламени, на глазах у отряда быстрого реагирования и оцепеневших дамбарских послов. Они-то знали, на что способен их токсин, и не предполагали, что кто-то выживет. И уж совсем не ожидали, что человек, уцелевший в бойне, вернется под крыло своего ведомства и сможет рассказать о том, что на самом деле творилось внутри посольства.

Грегор почуял запах гари и ощутил солоноватый вкус крови на губах. Воспоминание стало таким острым, что он невольно застонал. Стало жарко. Плохо. Он не должен отвлекаться. Чувства – это маленькое волшебство, наркотик, что хочется принимать каждую минуту. Но сейчас он должен снова стать бесчувственным механизмом, сосредоточенным только на выполнении текущего задания. От этого зависит его жизнь. И – чья-то еще.

Это странное чувство беспокоило Грегора больше всего. Он не мог подобрать подходящих слов даже для того, чтобы описать его самому себе. Почему-то он был уверен, что все происходящее гораздо важнее, чем кажется на первый взгляд. Конечно, месть за погибшего Борисова и попытка спасти самого себя оставались основными мотивами его поступков. Но за ними скрывалось нечто большее, таящееся на окраине восприятия, словно вершина горы, скрытая туманом. Предчувствие близкой беды подгоняло Грегора, заставляло торопиться и нервничать. Он чуял опасность, надвигающуюся катастрофу, которую пока не в силах был предотвратить, – что бы он ни делал, это чувство только усиливалось.

Интуиция. Он часто слышал о ней от шефа «Ветерана». Борисов утверждал: это наиболее ценная черта настоящего детектива. Но тогда Грегор не понимал шефа. Догадки, что шеф называл предчувствием, казались ему пустыми, ненужными. Они не несли конкретной информации и ничем не могли помочь в работе. Расплывчатые предчувствия не могли стать ни оружием, ни надежным инструментом для выполнения задания. Детектив Грегор Нейман предпочитал иметь дело с фактами и логичными рассуждениями, которые можно проанализировать и сделать из них выводы. В то время ему казалось, что интуиция и предчувствия – это нечто из области легенд и мифов мира детективов, с которым знакомил его Борисов. Но сейчас...

Сейчас Грегор чувствовал себя так, словно ему под ногти загнали раскаленные иглы. Ему отчаянно хотелось бежать вперед, нестись сломя голову к заветной цели, чтобы побыстрее избавиться от невидимого груза, что лег на плечи стальной плитой. Он был уверен, что скоро должно произойти нечто страшное, и не мог никак понять, откуда к нему пришло это знание. Это пугало. Детектив чувствовал, что Грегор становится другим. А Нейман, агент корпуса Бета, целеустремленный и исполнительный механизм, навсегда уходит в прошлое, растворяясь в старых кошмарах.

Грегор нахмурился. Рано. Сейчас ему нужен тот самый агент, чтобы завершить последнее дело. Не время раскисать, нужно сосредоточиться, отключиться от волнительного мира чувств и проскользнуть в это крохотное отверстие, что ведет к воздухораспределительному узлу дамбарского посольства.

Осталось немного. Самый трудный участок дороги остался позади. Почти километр подземных коммуникаций, ведущих к посольству, был усеян датчиками и сканерами, и Грегу пришлось изрядно потрудиться, чтобы не привлечь к себе внимание систем охраны. Но он прошел сквозь все заслоны, просочился сквозь них, как призрак, не оставляющий следов. Подземная сеть узких каналов, по которым не мог пройти обычный человек, стала для Неймана единственной дорогой к посольству.

Извиваясь словно червь, он полз по служебным каналам, проникая в те щели, куда не смог бы залезть и ребенок. Все тело болело. Суставы жгло огнем, растянутые мышцы ныли, царапины на лице щипало. Ему даже пришлось пару раз снять маскировочный комбез и тащить его за собой – в некоторые отверстия он мог пролезть только полностью обнажившись. И настоящим испытанием для Грегора стало надевание комбеза, после того как он миновал стык вентиляционных систем. Он просто вполз в него, как змея, что решила вернуться в сброшенную кожу. Это было тяжело и неприятно, но он справился и продолжал двигаться вперед, с каждой минутой приближаясь к источнику беспокойства, ощущая, как усиливается предчувствие беды. Один раз волной накатило отчаяние – у самого узкого лаза, когда показалось, что все напрасно и ему не суждено дойти до подвалов посольства. Но Грегор прошел этот стык туннелей, подавив в себе даже тень сомнений. У него были все нужные инструменты, и он не мог отступиться. Права не имел.

Основным его оружием стала превосходная схема коммуникаций, выученная наизусть еще перед операцией. Все ходы и выходы, разводки туннелей, магистрали и стыки систем он знал, как собственный кабинет. Перед тем как покинуть флаер Родриго, он составил наилучший маршрут и запомнил его, решив, что доверять электронным картам не стоит. Карту посольства детектив тоже запомнил. Информация, предоставленная капитаном, оказалась удивительно полной: она включала и расположение коммуникаций внутри здания, и его полный план, и схемы охранных систем, и область действия сканеров и датчиков, и даже маршруты охранников. Сведя все данные воедино, Нейман нащупал дыру, сквозь которую он мог проскользнуть, никого притом не потревожив. Нужно только придерживаться правильного временного графика и нигде не задерживаться – тогда все должно выйти само собой, сложиться, как решенная головоломка. Если повезет.

Вторым секретным оружием детектива стал превосходный армейский декодер, что позволял Грегу просачиваться сквозь сканеры. Эту волшебную отмычку ему тоже дал Родриго. Его службе удалось расколоть охранные коды посольства, отзывы «свой – чужой» и систему управления датчиками слежения. Теперь они просто не замечали нарушителя. Для них Грегор на самом деле стал призраком – невидимым и неслышимым силуэтом, что проходил сквозь самые чуткие поля сканеров. Нейман знал, что капитан не имел права отдавать ему этот декодер. По идее эта штука вообще не должна была существовать в природе и тем более участвовать в несанкционированной операции. Стоит дамбарцам только заподозрить, что коды взломаны, как все они будут немедленно изменены, и разведка будет обеспечена новой работой еще на пару лет. Так рисковать можно только в самом крайнем случае, когда от секретной операции зависит нечто большее, чем жизнь одного бывшего агента Беты. Родриго не просто рискнул погонами и жизнью, он рискнул безопасностью всей Федерации, когда выдал декодер Грегору. И Нейман знал, почему капитан так поступил. В его глазах Грег видел отражение своей боли, отражение тяжелого предчувствия скорой катастрофы. Родриго ни словом не обмолвился о чувствах, но детективу не нужны были слова. Он знал, что на плечи капитана Беты давит тот же груз. Он видел это в каждом движении Родриго, слышал в каждом тихом слове и нервном жесте. Грегор не собирался спрашивать капитана, откуда к нему пришло это чувство. Детектив знал – не ответит, потому что тоже не знает откуда. А капитан знал, что его бывший подчиненный сделает все, чтобы выполнить это задание. И вовсе не потому, что хочет отомстить за друга или получить прощение от властей за преступление, которого не совершал. Он сделает все, что в его силах, потому что так надо. Сделает прямо сейчас.

Закрыв глаза, детектив разжал пальцы и провалился в темноту.

Этот путь он выбрал сам и знал, где он закончится. Шахта вентиляции вела в подвал посольства, в крохотный распределительный узел, где стояли датчики, следившие за атмосферным давлением. Воздух из этой шахты в комнаты персонала не подавался, он предназначался для подвала, чтобы не дать ему заплесневеть. И все же он охранялся так же строго, как и главный вход посольства. За гладкой поверхностью узкой трубы прятались сотни датчиков, что должны были поднять тревогу, если кто-то попытается проникнуть через этот вход. Но сейчас декодер Неймана отключал их, пользуясь кодами самих безопасников, что устанавливали следящие системы. Стоило только системам обратить взгляд на нарушителя, как они разом слепли, обманутые сигналами декодера.

Грегор знал, что при изучении записей датчиков охрана, конечно, обратит внимание на эту странность и поднимет тревогу. Но дополнительный контроль записей состоится только при смене дежурной группы. А это значит, что в его распоряжении есть несколько часов, за которые он должен сделать то, за чем пришел. Или умереть. Грегор знал, что его визит рано или поздно обнаружат, но надеялся, что это произойдет тогда, когда это не будет иметь никакого значения для выполнения задания.

Ровно через пять секунд полета в трубе Нейман раздвинул локти, и его движение замедлилось. Он уже не падал, а скользил, двигаясь все медленнее и медленнее. Когда ботинки коснулись выходного отверстия, забранного мелкой пласталевой решеткой, Грегор остановился. На решетке не было датчиков, это он знал наверняка. Потому, ничуть не смущаясь, Грег согнул ноги и одним ударом выбил решетку. Потом прижал локти к телу и упал в темноту.

Здесь оказалось невысоко, метра два, не больше. Детектив приземлился мягко, как кошка, но под ноги попала искореженная решетка, и он потерял равновесие. Поскользнувшись, Грегор завалился на бок и плюхнулся на пол всем телом. Долгий миг он лежал в темноте, пытаясь понять, сработали системы тревоги или нет. Потом, все так же лежа, осторожно вытащил из наплечного кармана декодер и посмотрел на него. На крохотном экране, напоминавшем экран коммуникатора, светилась схема воздуховодов. Зеленые линии системы слежения оплетали схему, словно нити паутины. Но ни одна из них не вспыхнула алым. Все в порядке, его падения никто не заметил. Грег спрятал декодер и только после этого выбранил себя последними словами. Он расслабился. Слишком много думал, слишком много вспоминал, а это плохо для работы. В прежние времена он не допустил бы подобной оплошности. Больше никаких воспоминаний. Никаких размышлений. Пока не будет выполнено задание.

Перевернувшись на живот, детектив медленно поднялся на колени. Сел. В крохотной комнате царила тьма, но маска комбеза, снабженная ночными визорами, позволяла ему видеть в темноте. Вдоль стен стояли ряды железных шкафов с оборудованием. Тусклые огоньки на их панелях вяло перемигивались, свидетельствуя о том, что механизмы работают исправно. По грубым бетонным стенам тянулись гроздья проводов, напоминая заросли вьюнка. Большинство из них собиралось в толстые жгуты, уходящие в стены. Здесь было сухо и пыльно, работа машин наполняла комнату тихим шорохом. Рабочий узел. Чулан.

Грегор поднялся на ноги и осторожно выпрямился. Потом, стараясь внимательно смотреть под ноги, направился к маленькой двери, белевшей на фоне грязной стены. Осталось самое сложное – проникнуть в охраняемые помещения посольства. Из этого узла вел коридор на первый этаж посольства, в комнату технического персонала. А из нее уже можно было попасть в общий коридор.

Вытащив коробку декодера, Нейман приложил ее к цифровому замку на двери и дал команду на открытие. Декодер, найдя в памяти нужную комбинацию, приказал замку открыться, и дверь, тихо щелкнув, уползла в стену. Грегор спрятал декодер и шагнул в темноту.

Бетонный колодец шахты оказался очень тесным, а винтовая лестница, ведущая из подвала к первому этажу, – очень узкой. Грегор поднимался по ней боком, стараясь не касаться перил. Он не хотел рисковать. Один раз он уже допустил непростительную небрежность и не собирался повторять ошибку.

Лестница окончилась простой дверью, что вывела его в небольшую комнату с платяными шкафами. В них хранились рабочая одежда ремонтников и механизмы для уборки коридоров посольства. В этот час здесь никого не должно быть – согласно информации, полученной разведкой. Прогноз оправдался – в комнате было темно и пусто.

Грегор остановился у широкой двери и проверил свою экипировку. Все работало отлично – маскировочный комбез скрывал его фигуру почти полностью. Человека в этом костюме можно было заметить, только если он быстро движется, и Нейман очень на него рассчитывал. Его немного беспокоили системы слежения, но декодер показывал, что они спят, убаюканные сигналами декодера. Грегор проверил оружие – «Орел», скрытый в специальной набедренной кобуре маскировочного халата, заряжен и готов к стрельбе. Можно выступать.

Нейман сосредоточился и крепко сжал пальцами запястье. На этот раз его охватывал настоящий боевой браслет, а не самодельное устройство. Браслет включился, в доли секунды рассчитал массу тела владельца и впрыснул под кожу свежий боевой коктейль. Запустив обратный отсчет, он затаился. Вторую инъекцию он должен сделать автоматически, когда действие первой будет заканчиваться.

Голова прояснилась. Все предметы виделись четко, словно с глаз убрали мешавшую пелену. Грегор слышал каждый шорох в коридоре, каждый скрип вентилятора. Боевой коктейль, сделанный военными медиками, а не самоучкой детективом, не пьянил и не дурманил, у него не было побочных эффектов. Кроме одного – он разрушал то тело, чьи возможности подхлестывал, заставляя организм сжигать самого себя. Это еще скажется на организме – потом, намного позже, а сейчас...

Помотав головой, детектив отогнал праздные мысли. Работа. Задание. Цель. Он перестал думать и начал действовать.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

За рабочим пультом было тесно: крохотная каюта старпома мало напоминала капитанский мостик, и, чтобы уместиться за терминалом, ему приходилось поджимать ноги. Если бы не железный каркас, заменявший ему скелет, Артур давно бы заработал искривление позвоночника. Сидеть было неудобно, но он давно не обращал внимания на такие мелочи. Скорчившись у терминала и затаив дыхание, Артур всматривался в звездную карту, выведенную на забрало его пилотного шлема. В трехмерном лабиринте координат пульсировала алая точка – нынешнее местоположение «Стального Шипа». Зеленая пунктирная линия, обозначавшая предположительный курс «Эдема», уходила за грань изображения звездного сектора. Она оставалась прямой как стрела – штурман колонизатора выбрал кратчайшую дорогу к цели, экономя топливо и энергию корабля. И эта наивная простота не нравилась Артуру. Его подозрения на глазах обретали кровь и плоть, грозя перерасти в незыблемую уверенность. А она, в свою очередь, грозила навсегда похоронить их мечту о независимом мире, в котором можно начать новую жизнь.

– Артур?

Карта сектора свернулась, открывая окно связи с отсеком двигателей. На экране появилось мрачное лицо техника.

– Да, – откликнулся старпом. – На связи. Как дела?

– Я активировал перезаправку зарядной камеры первого прыгуна. Пока все идет хорошо, проблем нет. Думаю, через три часа мы снова сможем использовать его для прыжка.

– А как два других?

– Все показатели в норме. Можем хоть сейчас прыгнуть.

– Резерв в норме?

– Да, я отложил запас на три перезаправки. Надеюсь, этот летающий гроб не забрался в такую даль, из которой нельзя выбраться в три прыжка. Если Роза заведет нас в пустые сектора...

– Не думаю, – сухо откликнулся Артур. – Пока мы идем в зоне обитаемого космоса. Отсюда рукой подать до Федерации. И до имперских постов недалеко.

– Толку-то, – уныло отозвался механик. – Ни те, ни другие не встретят нас праздничным маршем.

– Лучше сидеть в камере на заброшенном астероиде, чем болтаться без горючки в пустых секторах, – отрезал старпом.

– Это верно, – неохотно согласился Дэн. – После того, что мы видели... Я бы не хотел оказаться на борту «Шипа», если он превратится в летающий гроб.

– Возвращайся к движку, – посоветовал Артур. – Постарайся ускорить заправку камеры. Может, отключишь окончательную проверку работоспособности? Проблем с двигателем нет, а процедура занимает лишних полчаса.

– А потом эта железяка выбросит нас в центр звезды? – огрызнулся механик. – Сделаю что смогу. Отбой.

Артур снова развернул карту звездного сектора и ввел предположительные координаты цели. Зеленая линия чуть дрогнула, но почти не двинулась с места. Артур сделал расчет вектора по знакомым координатам, и синяя полоса легла на зеленую, скрыв ее под собой. Старпом поднял руку и задумчиво потрогал след от пули во лбу. Его опасения подтверждались.

Пока они сделали всего лишь один прыжок, пытаясь нагнать «Эдем». Роза сама вычислила курс, опираясь на данные архивов Зода. Как и следовало ожидать, с первого раза колонизатор они не нашли. В этом не было ничего удивительного, с первого раза сложно выйти на цель, и никто из команды не испытал разочарования. Сейчас Роза занималась перерасчетом курса для второго прыжка, основываясь на показаниях датчиков, усеивающих корпус «Стального Шипа». Она искала след колонизационного корабля: частицы топлива, изменения температуры, радиация, возмущение в гравитационных полях ближайших систем – все это можно найти даже в пустом на первый взгляд пространстве. Сейчас «Стальной Шип» напоминал охотничью собаку, пытающуюся взять след, – он рыскал из стороны в сторону, втягивал окружающее пространство электронным носом датчиков, ощупывал сенсорами ближайшие звездные системы. Метеор, изменивший свой вектор движения на долю микрона из-за воздействия на него большой массы, мог рассказать Розе так же много, как человеческий след на сырой земле обычному детективу. Просто для обработки таких данных нужен очень мощный вычислительный центр со свободными ассоциациями. В идеале – мощный искусственный интеллект. А еще лучше – сверхмощный компьютер, наделенный человеческим сознанием.

Среди стервятников они оставались лучшими – из тех, кто выжил. Вольные охотники часто гибли во время рейсов или сходили с дистанции после двух-трех неудачных рейсов, не в состоянии рассчитаться с долгами за экипировку. «Стальной Шип» почти не знал неудач, он всегда выходил на цель с минимальными затратами топлива и энергии. Роза с ее уникальными возможностями могла вычислить вектор движения потерявшегося корабля с точностью до световой секунды. А если она не могла этого сделать, то команда не бралась за такой рейс, потому что это значило, что шансы найти корабль, несущийся сквозь пустое пространство, меньше нуля.

Старпом все это знал. И сейчас никак не мог поверить в то, что Роза еще не рассчитала курс. Вглядываясь в переплетение цветных нитей, он надеялся только на то, что его человеческий мозг допустил ошибку. У него не было возможностей Розы, он мог просто не знать о сотнях мелких следов и намеков и потому сделать неверные выводы. И все же... Где-то в глубинах подсознания он слышал холодный шепот призраков, насмехавшихся над ним.

Артур уменьшил изображение сектора и наложил его на общую карту заселенного пространства. Зеленая линия уперлась в отметку звездной системы, в которой старпом меньше всего хотел оказаться. Судя по его расчетам, «Эдем» действительно летел к огромной планете земного типа, где можно было построить настоящий рай. Вот только рай там давно построили, и новые колонизаторы не могли об этом не знать. Если верить расчетам, они стартовали с Новой Надежды к заселенному миру, одному из самых крупных миров того времени. Почему они не вернулись в родные миры, откуда отправились к Новой Надежде? Почему они полетели не домой, не к новым мирам, а к самой мощной, даже для того времени, звездной системе, для которой они стали бы незваными гостями?

Артур коснулся пилотного шлема и открыл кодированный канал связи с капитаном корабля – канал, полагавшийся ему как старшему помощнику. Этой закрытой линией, спрятанной от всей команды, он собирался воспользоваться второй раз в жизни. Обычно весь экипаж общался на общей волне, у них не было секретов друг от друга. Все они оставались одной семьей, и часто их жизнь зависела от того, насколько они доверяют друг другу. Но сейчас Артур Корн, старший помощник «Стального Шипа», не хотел, чтобы его слышал экипаж. Он все еще надеялся, что ошибся.

– Капитан, – позвал он. – Ответьте старпому.

Ответ пришел в ту же долю секунды – перед глазами Артура появилось изображение Розы. Ее рыжие волосы были перехвачены черным платком, как у киношного пирата, а куртку сменил пятнистый комбез – словно виртуальный конструкт собрался на разведку в джунгли. Артур невольно моргнул. Лучше бы она выбрала другой образ. Какого-нибудь сурового шкипера с седой бородой и огромной дымящейся трубкой. А так... Артур на миг даже забыл о том, что хотел сказать. Ему вдруг невообразимо сильно захотелось вытянуть руку и коснуться рыжих волос.

– Арти? – удивилась Роза. – Что-то случилось?

– Нет, – отозвался старпом. – Просто я...

– Что? – нахмурилась капитан. – Артур, я занята. Если у тебя ничего срочного...

– Подожди. Ответь, пожалуйста, ты просчитала вероятный курс «Эдема»?

– В общих чертах, – сдержанно отозвалась Роза и нахмурилась. – А что?

– Ты ведь знаешь, куда они идут, верно?

– Артур, если тебя посетила какая-то гениальная идея, то сейчас не лучшее время...

– Ответь! – бросил Артур, собирая волю в кулак. – Роза, черт возьми, это слишком серьезно. Я не зря воспользовался закрытым каналом. И ты прекрасно знаешь, чем я занимался последние полчаса. Уверен, у тебя есть копия моих расчетов.

Роза выпрямилась во весь рост. Пятнистый комбез сменился официальным мундиром капитана корабля, и виртуальная фигура застыла, сложив руки на груди. Артур не дрогнул. Он прекрасно знал своего капитана и не собирался сейчас уступать. Старпом не отводил взгляда от зеленых глаз до тех пор, пока Роза не сдалась.

– Что ты хочешь знать? – тихо спросила она.

– Мои расчеты верны?

– Не совсем.

– Я сильно ошибся?

– Я только что их увидела, – призналась Роза. – Арти, я не следила за тобой, честное слово. У меня слишком много работы. Все мои ресурсы ушли на сопоставление данных от сканеров.

– Думаю, после моих слов ты все же взглянула на расчеты, – сухо заметил старпом. – Что скажешь?

– Наверно, ты прав.

– Наверно?! – вскинулся Арт. – Роза, ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? Если я прав, это значит, что наш рейс провалился – «Эдем» идет не к неизвестной планете земного типа, а к самому центру Федерации. Они идут на Викторию.

Роза не ответила. Нахмурившись, она разглядывала что-то за плечом старпома и, похоже, не собиралась отвечать.

– Роза, – позвал Артур, – Роззи, дорогая, скажи, что я ошибаюсь.

– Не думаю, – мрачно отозвалась капитан. – Скорее всего ты прав, Арти. Те данные, что я обработала, прекрасно укладываются в твою схему. Точный ответ я смогу дать примерно через двадцать минут.

Старпом откинулся на спинку койки, и она жалобно застонала под железным каркасом киборга. Ему отчаянно хотелось выругаться, так, чтобы даже звездам стало жарко. Впустую. Все впустую.

– Ладно, – сказала Роза, и ее нарисованные плечи опустились. – Ты прав. Нет никакой планеты. Видимо, после катастрофы колонисты решили вернуться к обжитым мирам за помощью и отправились на Викторию. Тогда еще не было Федерации, но вокруг этой системы уже собирались войска ближайших заселенных миров. Виктория стала центром нового мира, и даже тогда было понятно, что она будет играть ключевую роль в объединении Человеческого Сектора космоса.

– Значит, мы ничего не получим? – осведомился Арт. – Все напрасно? Наши траты, риск, гибель Инги...

– Нет, – отрезала Роза. – Нет ничего напрасного, когда идешь за мечтой, Артур. У нас остался целый колонизационный корабль. Судя по всему, он скоро прибудет на Викторию. Они экономили топливо для последнего прыжка и скорее всего собираются вскоре его осуществить. Это значит, что я могу точно рассчитать вектор движения. Если они еще не прыгнули.

– Корабль. – Арт хмыкнул. – Груда металлолома, что может рассыпаться в любую минуту. Летающий гроб. Хорошо, мы возьмем его. И куда мы вернемся с добычей? Федерация, Империя Чен, Зод – мы везде будем вне закона.

– На колонизационном корабле можно отправиться куда угодно, – отозвалась Роза. – Нам везде будут рады. Множество систем дадут нам убежище в обмен на него.

– Окраины, – тихо произнес Артур. – Десяток независимых систем, что еще не присоединились к союзам и альянсам. Ты хочешь обратиться к ним?

– Может быть. Я еще не решила. Да и корабля у нас пока нет.

– Лучше подумать об этом заранее, – с раздражением бросил старпом. – Если не хочешь встать на вечный прикол в одном из разрушенных ремонтных доков какого-нибудь задрипанного королевства.

– Что ты хочешь от меня? – раздраженно бросила Роза. – Чтобы я призналась что облажалась и повела вас за собой в провальный рейс? Хорошо! На, подавись, – да, я облажалась, и теперь мы в полной заднице! Но я вытащу нас из этого дерьма, если один наглый старпом не будет капать мне на мозги вместо того, чтобы поддержать. Пропади ты пропадом, Корн!

Изображение Розы исчезло, и ошеломленный Артур уставился в пустой экран, по которому бежала рябь помех.

– Постой, – запоздало бросил он, но экран не отозвался.

Артур выругался, выплеснув в рабочий терминал такой заряд ярости, что мог расплавить броню армейского флаера. Он не хотел ее обидеть. Видит бог – не хотел. Тогда почему он это все-таки сделал?

Он хотел сказать ей совсем не это. Хотел сказать, что даже если они потерпели неудачу, то он всегда останется с ней. Даже если им и в самом деле придется стать на прикол в каком-то из старых доков. Пусть вся команда убирается к дьяволу, а он, Артур Корн, останется на борту. Он думал, это поможет ей. Думал, что ей нужно это знать – он не оставит ее, даже если все мечты и надежды пойдут прахом и этот рейс станет последним для «Стального Шипа». И что же он сказал на самом деле?

– Идиот, – с горечью сказал Арт сам себе. – Болван.

Корабль ощутимо дрогнул, и старпом почувствовал, как завибрировали переборки, приспосабливаясь к усилению антигравитационных полей, защищавших экипаж во время ускорения. Он быстро натянул шлем и подключился к системам корабля.

– Полная готовность, – объявила Роза по общей волне. – Держитесь, ребята. Сейчас уйдем в прыжок.

– Что случилось? – спросил Дэниэл. – За нами хвост? Эй, у меня еще идет зарядка первой камеры!

– Все в порядке, Дэн, – отозвалась Роза. – Все в полном порядке. Я засекла «Эдем». Идем на сближение.

Дэниэл разразился восторженным воплем. Арт стиснул зубы и промолчал, надеясь, что никто не обратит внимания на то, что старший помощник никак не прокомментировал новость от капитана. Не снимая шлема, он встал и пересел на койку. Откинувшись на спину, он вытянул ноги и постарался расслабиться. Прыжок, конечно, ерунда. Он сотню таких сделал, не вылезая из неудобного кресла старпома. Ему нравилось следить за системами Розы, не отключаясь даже на время прыжка. Они всегда прыгали вместе – капитан и старпом. Артур мог сделать это в одиночку, если у Розы обнаружатся повреждения в системах. Но сейчас ему не хотелось вмешиваться в ее работу. Он не хотел раздражать ее своим присутствием. Лучше пока не мозолить глаза. Тогда, быть может, через некоторое время Роззи успокоится и немного оттает. И все станет как раньше.

Закрыв глаза, Артур сжал зубы и признался самому себе, что он лжет. Ничего уже не будет так, как раньше. Никогда.

Койка под ним содрогнулась, и старпому показалось, что его тонким слоем размазало по черному ломтю космоса, словно кусок масла по хлебу.

«Стальной Шип» ушел в прыжок.

* * *

На экране реального видео «Эдем» напоминал огромный астероид. Он походил на круглый темный шар, что мчался сквозь пустое пространство с огромной скоростью. Расстояние скрадывало размеры, и колонизационный корабль вовсе не казался величественным творением рук человеческих. Просто объект. Пылинка – по космическим меркам. Но когда сенсоры выдали приближенную картинку, Артур невольно хмыкнул. Огромная поверхность корабля не была идеально гладкой, ее усеивали строения, словно на обшивке корабля кто-то разбил лагерь поселенцев. Выпуклые горбы ангаров, темные дыры шлюзов, командные рубки, боевые башни, сети антенн, лабиринты солнечных батарей, внешние коммуникации – все это напоминало поселок, построенный на спине огромного морского чудовища. Когда картинка детализировалась, стали заметны следы разрушений. Некоторые ангары смяты, словно по ним прошлись огромной кувалдой, многие шлюзы открыты и смотрят в пространство пустыми глазницами. От большинства батарей остались только обломки, а порванные коммуникации болтались лохмотьями, словно водоросли, облепившие днище старой каравеллы. Силовое поле, что должно было прикрывать обшивку, едва заметно мерцало. Датчики «Стального Шипа» показывали, что оно неоднородно и некоторые участки обшивки «Эдема» не защищены вовсе. Над теми участками, где поле еще сохранилось, мерцала призрачная дымка, напоминавшая расплывчатый бок мыльного пузыря. Со стороны защитное поле колонизатора выглядело клочьями пены, а не единым щитом. Плотность его обрывков то увеличивалась, то уменьшалась, и казалось, что над обшивкой колонизатора пляшут огни святого Эльма.

– Гроб, – сказал Дэниэл, и старпом вздрогнул, только сейчас осознав, что не он один видит изображение «Эдема» на внутреннем экране шлема. – Самый настоящий гроб.

– А выглядит неплохо, – не согласился Роберт. – Для своих лет.

Артур оглянулся и окинул взглядом свою команду. Два серебристых силуэта в темноте казались бездушным оборудованием, пустыми скорлупками скафандров, неподвижными и мертвыми.

Старпом медленно сосчитал до пяти, пытаясь отогнать призрачный шепот, звучавший в ушах. В шлюзе «Стального Шипа» было темно, и это действовало Артуру на нервы, вызывая неприятные ассоциации с трюмами мертвых кораблей. В этот момент он жалел, что посоветовал Розе экономить энергию. В принципе в этом не было ничего необычного: десантная команда – Дэниэл, Роберт и Артур – всегда готовилась к высадке в темноте. Весь ритуал был отработан до мелочей, им не требовалось освещение, ни внутреннее, ни внешнее. Но сейчас старпому захотелось, чтобы под высоким потолком шлюза вспыхнули прожектора и рассеяли темноту и его собственные страхи. На секунду он поддался соблазну и собрался попросить Розу включить освещение. Но потом спохватился и сжал губы, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Пока он не хотел ее тревожить. После их последнего разговора прошло больше часа, но капитан и старпом за это время не обменялись ни единым словом. Арту очень хотелось думать, что никто из команды этого не заметил, но, судя по всему, он заблуждался. Он помнил, каким взглядом наградила его Магда, когда провожала десантную команду в шлюз. Сама она осталась в кают-компании, чтобы следить за высадкой по внутренним экранам, но Артур до сих пор помнил ее взгляд. Железная старуха догадалась, что Роза и Арт поссорились, и была откровенно этим возмущена. Если бы не предстоящая высадка, она бы прочитала своему командиру горячую нотацию об отношениях руководящего состава. Но, к счастью, у старпома был превосходный повод для отступления, и он поспешно бежал из кают-компании, чтобы заняться подготовкой к высадке.

У Розы тоже хватало работы. Догнав «Эдем» и синхронизировав скорости кораблей, она попыталась наладить контакт с системами колонизатора, но они оказались сильно повреждены, и дела шли неважно. Поэтому высадка откладывалась – капитан не теряла надежды, что на борту «Эдема» остался работоспособный экипаж или хотя бы искусственный интеллект. Она пыталась установить с ними связь, потому что соваться без приглашения на такой крупный корабль опасно – у этих монстров системы защиты могли поспорить с боевым кораблем.

– Внимание, – сказала Роза, и изображение колонизатора пропало с экранов. – Готовьтесь к высадке. Примерное время – пять минут. Иду на сближение.

– Тебе удалось связаться с «Эдемом»? – спросил Артур, разом позабыв о решении молчать до конца операции.

– Не совсем, – тихо ответила капитан.

– Это как? – удивился Дэниэл. – Что значит – не совсем?

– На борту есть работоспособные системы, – отозвалась Роза. – Мне удалось связаться с центральным комплексом, управляющим движением корабля, но я не могу получить доступ к другим системам. Защита слишком сложна даже для меня. К тому же большинство модулей переведено в режим ручного управления. Это ограничивает мои возможности. Но зато это значит, что на борту есть экипаж.

– А если немного подождать? – предложил Артур. – Может быть, тебе удастся связаться с ними и предупредить о нашем визите. А то еще откроют пальбу...

– Все очень запутано, – тихо произнесла Роза, и голос ее прозвучал отстраненно, словно ее внимание было сосредоточено на решении сложной задачи. – В других системах корабля полный бардак. Кажется, у них значительные внутренние повреждения. Множество секторов отключено, а внутренние сети в таком беспорядке, словно они пережили вирусную атаку. Это... Это жуткая мешанина. Я не могу быть везде. И теперь даже не уверена, что экипаж жив.

– Не торопись, – посоветовал Роберт. – Мы нашли корабль. Найдем и экипаж.

– Нет, Роб, напротив, – нам нужно пошевеливаться, – возразила капитан. – У нас не так много горючего, чтобы так бездарно его расходовать. Если мы продолжим следовать параллельным курсом с такой скоростью, то надолго наших резервов не хватит. Надо стыковаться. К тому же... Внутри «Эдема» что-то происходит. Разрушения продолжаются. Я вижу, как отключаются целые сектора. Они выпадают из общей сети, оставляя после себя черные дыры. Вся активность в них сводится к нулю... Но физически они невредимы.

– Авария? – предположил Арт.

– Не знаю, – призналась Роза. – Все. Хватит. Я стыкуюсь, и начинаем операцию. «Эдем» неплохо сохранился, но не расслабляйтесь. Кажется, мы появились тут не в самый удачный момент.

Артур представил, что колонизатор начинает разваливаться на куски прямо под их ногами, как та старая посудина в предыдущем рейсе, и заскрипел зубами. В этом случае они точно ничего не получат и, если уцелеют, окончат свои дни в доке на окраине обитаемых миров. Неприятности продолжаются. Этот рейс изначально был обречен на неудачу – судьба сыграла крапленой колодой и побила их козырной туз джокером.

– Готовность, – объявила Роза, и старпом сжался, ожидая привычного толчка.

Под ногами дрогнул пол, и гравитационное поле на секунду отключилось, заставив вспыхнуть приборы скафандров предупредительными огнями. Потом сила тяжести вернулась, и тяжелые подошвы Арта, успевшего чуть оторваться от пола, глухо стукнули о ребристую пласталь. Секундное головокружение, которого Арт со страхом ожидал, на этот раз показалось ему подозрительно долгим.

– Готово, – объявила Роза. – Мы на месте.

Перед глазами старпома вспыхнул план – сильно увеличенное изображение внешней обшивки «Эдема».

– Действуем по второму варианту, – сказала капитан. – Я зацепилась недалеко от целого шлюза. Обшивку трогать не будем, мне кажется, сейчас это слишком опасно. Идите сразу к шлюзу. Я помогу открыть дверь – на этом участке сеть еще функционирует. Когда попадете внутрь, попробуйте подсоединить модуль связи к внутренним коммуникациям, как мы делаем это с законсервированными кораблями. Быть может, я смогу получить контроль над этим сегментом.

– Когда окажемся внутри, куда нам идти? – осведомился Дэн. – В этой громаде можно целый год блуждать.

– Я выбрала это место не случайно, – отозвалась Роза. – Отсюда рукой подать до палубы управления и командной рубки корабля. Обратите внимание на вторую карту, на ней показано, как быстрее всего добраться до цели.

– Командная рубка? – переспросил Артур.

– Мы должны взять управление кораблем на себя, – тихо ответила Роза. – Если хотим его сохранить. Ведь сегодня мы не просто охотимся за сокровищами в трюме, так?

– Верно, – буркнул Роберт. – Мы захватим эту калошу, а потом решим, что с ней делать. Как там с экипажем? Не будут путаться под ногами?

– Скорее всего – нет, – отозвалась Роза. – Но будь внимателен, Роберт. Держи пушки наготове. Им может не понравиться наше вторжение.

– Огонь на поражение? – осведомился оружейник.

– Да, – бросила Роза. – Идем до конца. Нам нечего терять. Или все – или ничего.

– Так точно, капитан, – отозвался Роб. – Полный силовой контакт. Я готов.

Артур нахмурился, но промолчал. Они готовы переступить последнюю грань, отделяющую их от настоящих пиратов. Захват судна с экипажем – одно из самых серьезных преступлений в галактике. Если на «Эдеме» есть живые, то действия экипажа «Стального Шипа» – самое настоящее пиратство. Захват судна. Убийства и грабеж.

– Считайте, что это миссия спасения, – тихо произнесла Роза, догадавшись, о чем думает помощник. – Быть может, мы сможем помочь тем, кто лежит в криокамерах. На борту корабля аварийная ситуация, это я могу сказать совершенно точно. Надеюсь, экипаж примет нашу помощь. Но нельзя исключить и вооруженного сопротивления. Вряд ли они сразу поймут, что происходит.

– Я понял, – сухо отозвался Арт. – Первый готов.

– Удачи, – шепнула Роза.

Пол снова вздрогнул, и броневая плита скользнула в сторону, открывая путь наружу. Из открывшейся щели ударил ослепительный свет, и Артур довольно кивнул. На этот раз Роза не послушалась его – не стала экономить на мелочах и включила внешние прожекторы, чтобы облегчить высадку команды. Он первым ступил в белое сияние и провалился в открытый люк.

На краткий миг он завис в пространстве – между обшивкой колонизатора и «Стальным Шипом». Страх вспыхнул с новой силой, а призрачные голоса стали громче – старпому на миг показалось, что сейчас его унесет в открытое пространство. Это был глупый страх – он прекрасно знал, что силовые поля «Шипа» сейчас охватывают огромный участок вокруг корабля и высадка на чужой борт не опаснее прогулки в бар. И все же неприятный холодок пробежал по его искусственной спине.

Когда магнитные подошвы гулко хлопнули по изъеденной мелкими оспинами обшивке «Эдема», старпом собрал волю в кулак и сделал шаг в сторону, освобождая место остальным.

Едва заметный глазу радужный колпак силового поля растянулся на полсотни метров, накрывая обшивку «Эдема» мыльным пузырем. Сквозь него Артур прекрасно видел черную пустоту открытого пространства. А вот звезд не было видно – «Эдем» шел через пустую зону, собираясь окончить путешествие одним дальним прыжком. Когда-то эта пустота до судорог пугала Артура. Он помнил, как лежал на обломке яхты, придавленный балкой к обшивке, и смотрел в черную пустоту. Тогда он тоже не видел звезд. Только два сверкающих пятна – льдинки в глазах Элен. И точно так же шепот призраков бился о стены его сознания, обещая скорую встречу. Все так же, как тогда.

«Я сегодня умру, – внезапно понял Артур. – Мы все умрем».

От осознания этой простой истины он перестал дышать. Боль острой молнией пронзила его с головы до пят искусственного тела, оставив после себя щемящее жжение в груди. Как просто. Все шло к этому – с самого начала, с той минуты, когда Роза впервые упомянула «Эдем». Он должен был догадаться, что это тот самый рейс, из которого не возвращаются.

Когда его плеча что-то коснулось, Артур едва не подпрыгнул от страха.

– О чем задумался, босс? – спросил Роберт, положив огромную ладонь на плечо старпома.

Арт сдавленно булькнул. Язык присох к нёбу, а мысли метались в голове, никак не желая превращаться в слова. Он должен был что-то сказать. Все отменить. Вернуться.

– Думает, не слишком ли большой кусок мы собрались откусить, – сказал Дэниэл, становясь рядом с оружейником. – Как думаешь, босс, не подавимся мы этим кусочком?

Арт шумно вздохнул и повернул голову. Дэн и Роберт стояли рядом – огромные серебристые фигуры в скафандрах, напоминавшие памятники первопроходцам космического пространства. Усиленный скафандр оружейника напоминал подросший сейф. Боевые узлы на плечах выглядели раковыми опухолями, поразившими идеальное серебристое тело. Широкую грудь пересекали усиленные ребра защиты, на поясе висели два энергетических метателя, а за спиной торчал горб с амуницией. Оружейник напоминал ожившую горгулью. Дэниэл по сравнению с ним выглядел худым карликом. Его скафандр не был усовершенствован и повторял облик человеческого тела. В руках он держал универсальный ремонтный комплект, напоминавший большой серебристый кейс. В отличие от скафандра эта вещь подверглась значительной модификации, и с ее помощью механик мог творить чудеса: резать обшивку кораблей, вскрывать защитные поля и электронные замки – чинить и разрушать все, что встретится на пути.

Старпом смотрел на свою команду, чувствуя, как в глазах стало горячо и влажно. Он должен им сказать. Предупредить. Потребовать прекратить высадку и вернуться на корабль. Он не мог бросить этих ребят в грядущую мясорубку, о которой его предупреждали призраки.

«Это только страх, – мысленно произнес Артур, закрывая глаза. – Страх, пришедший из прошлого. Отголосок тех событий, что давно стали историей. К сегодняшнему дню это не имеет никакого отношения. Прекрати бояться. Прекрати, черт бы тебя побрал, железка! Консервная банка с человеческим фаршем!»

– Идем? – прогудел Роберт. – Вроде пора.

– Ага, – подхватил механик, – давай, Арт, веди. Роза ждет.

– Роза, – прошептал Арт пересохшими губами.

– А? – откликнулась она по внутреннему каналу связи. – Что случилось, старпом?

– Ничего, – тихо ответил Артур. – Все в порядке, капитан. Начинаем движение.

Горечь, проступившая на языке, смыла страх. Старпом! Так, значит, теперь она его называет. Хорошо. Он вскроет эту банку и бросит под ноги Розы сверкающее содержимое. Захватит корабль, перебьет команду, поднимет черный флаг и завоюет дальнее королевство. Старпом!

– За мной, – буркнул Арт, поправляя визор, словно древнее забрало шлема.

Он пошел первым – мимо разрушенной башенки сенсоров и спутанных в огромный клубок антенн дальней связи. Дорогу нельзя было назвать ровной – листы обшивки местами топорщились, словно заплаты на лохмотьях нищего, а порой путь пересекали желоба с внешними коммуникациями. Один раз им пришлось пробираться сквозь обломки солнечной батареи, напоминавшие дохлого паука. Но Артур шел вперед, пылая такой яростью, что даже не решался заговорить с командой. Как бы чего не ляпнуть в пылу страстей. Он горел отчаянной решимостью перевернуть весь мир. Даже призрачные голоса утихли, не в силах пробиться сквозь биение искусственного пульса в пласталевых висках. Сейчас старпом ощущал себя человеком – тем самым созданием, что может испытывать одновременно боль, страх, ярость, надежду. И любовь. Он шел к цели, сжимал кулаки и молился о том, чтобы кто-то попытался встать у него на пути. Тогда у него появился бы повод выплеснуть наружу весь гнев, кипевший внутри.

Шлюз, выбранный Розой, выглядел как круглая крышка, приваренная к обшивке корабля. Выход был достаточно велик, чтобы сквозь него прошел легкий катер, и Артур подумал, что скорее всего это один из ремонтных ходов. Отсюда выходили техники чинить обшивку и коммуникации. Вероятно, они пользовались каким-то катером или флаером, потому что путешествие пешком по бескрайней равнине внешнего корпуса «Эдема» могло занять не один месяц.

Старпом остановился у выступающей рамки шлюза и оглянулся. Роберт остановился рядом, и его плечи ощетинились двумя плоскими стволами плазменных метателей. Артур предупреждающе поднял руку – время активных действий еще не пришло. Сначала нужно попасть внутрь корабля.

Дэниэл прошел вперед, опустился на колени и приставил свой чемоданчик к рамке ворот шлюза. Не отрывая свой универсальный инструмент от мутной пластали, техник пополз вперед. Он походил на сапера, пытающегося найти мину. Арт следил за его передвижениями, сжимая и разжимая кулаки. Внутри все кипело. Ему отчаянно хотелось ухватить Вселенную за глотку и трясти, пока из нее не выйдет дух. Все было так плохо, что старпом не мог даже сожалеть о происходящем – его захлестывали иные чувства. Человеческий разум, заключенный в железную клетку, отказывался верить в происходящее. Он хотел жить и бороться, наплевав на то, что весь мир Артура Корна катился под откос.

Механик замер, отложил в сторону кейс и начал ощупывать пласталь толстыми пальцами скафандра.

– Извините, ребята, – сказала Роза на общей волне. – Мне не удалось открыть шлюз. Надеюсь, Дэниэл справится.

– Сейчас, – отозвался Дэн. – Минутку.

Он сжал пальцы, и пласталь дрогнула. Пластина размером с письменный стол сдвинулась в сторону, обнажив россыпь мутных огоньков. Механик издал радостный вопль и запустил руки в разноцветное сияние.

– Ручное управление, – бросил он. – Работает, зараза!

Огромная крышка люка вздрогнула и раскололась на две части. Пласталевые пластины медленно, с великой неохотой разошлись в стороны, открыв черное жерло шлюза. Артур содрогнулся – ему показалось, что перед ним раскрылись врата в мир мертвых.

– Порядок, – объявил Дэн. – Дверца открылась, добро пожаловать на борт, сэр!

– Готовность один, – произнес Артур. – Начинаем проникновение. Экипажу следовать за ведущим.

– Минуту, босс, – перебил его техник. – Есть небольшая проблема. Там, за шлюзом, – уцелевший сектор. В нем атмосфера и нормальное давление, так что, боюсь, нужно выполнить полный цикл шлюзования. Но управлять этой хренью я могу только отсюда. Придется вам войти первыми, а я отдам команду с этого терминала. Когда окажетесь на борту, постарайтесь подсоединить передатчик Розы к внутренним системам.

– Да, так будет лучше всего, – поддержала капитан. – Когда доберетесь до работающих систем, подключите передатчик. Тогда я возьму управление на себя.

– А Дэн? – осведомился Артур.

– Я подожду снаружи, под крылышком нашего «Шипа», – ухмыльнулся механик. – Не волнуйся, босс, тут мне ничего не грозит. Я пойду вторым рейсом, когда Роззи получит доступ к управлению этой дверкой.

– У нас мало времени, – напомнила Роза. – Поторопитесь.

– Вот черт, – буркнул Артур. – Роб, за мной.

Старпом вошел в черную дыру, описал полукруг, и магнитные подошвы звякнули о железный пол. Минуту назад для Артура он был стеной шлюза, а теперь стал полом, но это не смутило старпома. Когда вокруг невесомость, такие мелочи, как верх и низ, не имеют такого значения, как при нормальной гравитации.

Прожектор Артура осветил темные своды шлюза. Он походил на обрезок огромной трубы – железные закругленные стены, гладкие и матовые. Переходной туннель – только и всего.

– Что там? – спросил механик. – Видишь вторую дверь?

Арт прошел вперед и повел прожектором. Сияющее пятно скользнуло по стене и выхватило из темноты второй люк, похожий на первый как две капли воды.

– Вижу, – отозвался он. – До нее полсотни метров, не больше.

– Идите к дверям, – велел Дэниэл. – Встаньте у них и ждите, когда я начну шлюзование. После того как эта труба заполнится атмосферой, та дверь автоматически откроется. Скорее всего вы попадете в рабочую зону. Там должно быть подключение к управляющим интерфейсам этого сегмента.

– Ясно, – мрачно отозвался старпом. – Подключение.

Рядом появилась огромная фигура Роберта и наклонила голову, словно готовясь атаковать закрытые двери голыми руками. Арт закусил губу и пошел к закрытому люку, стараясь подавить страх, холодной волной подступавший к горлу. Ярость ушла. Остались только страх и дурное предчувствие близкой смерти. Склизкое, холодное, оно ворочалось внутри, заставляя старпома вздрагивать на каждом шагу от омерзения к самому себе. Все неправильно. Все. Им не нужно было разделяться.

– Мы у двери, – произнес он, коснувшись перчаткой скафандра мутной пластали. – Дэн?

– Начинаю шлюзование, – отозвался техник. – Это займет пару минут, не больше. Хорошая тут техника, босс. Умели предки строить, ничего не скажешь. Схема старая, но надежная.

Артур обернулся. Роберт стоял рядом, не отводя взгляда от двери. Стволы плазменных метателей с угрозой целились в закрытые створки, словно бычьи рога. Вдалеке светился выход из шлюза – прожекторы «Шипа» доставали даже сюда, и в кромешной тьме их рассеянный свет казался сиянием солнца.

– Начали, – бросил Дэн.

Светлое пятно дрогнуло и превратилось в овал. Створки шлюза медленно закрывались, отрезая железную трубу от внешнего мира. Артур сглотнул пересохшим горлом, не в силах оторвать взгляд от створок. В последний момент, когда от входа осталась только сияющая полоса, он вскинул руку, потянулся к умирающему свету и хрипло каркнул:

– Нет!

Блеснул последний лучик света, створки сомкнулись, и шлюз погрузился во тьму.

– Боже мой, – выдохнул Арт, чувствуя, что он только что совершил непоправимую ошибку.

– Артур? – позвала Роза.

Ее голос был едва слышен – сигнал с трудом проходил сквозь экранировку обшивки, и, если бы не передатчик на поясе старпома, игравший роль усилителя, его вовсе бы не было слышно.

– Роза?

– Подожди, – быстро сказала она. – Мне, кажется, удалось связаться с центральным компьютером «Эдема». Жуткий бардак. Я оставлю вас на минутку...

Опомнившись, Артур включил прожектор на полную мощность, и светлый луч заметался по гладким стенам шлюза.

– Роза! – позвал он, борясь с желанием кинуться к двери. – Роза, ответь мне!

– Не волнуйтесь, босс, – пробился сквозь помехи голос Дэниэла. – Все в порядке. Шлюзование началось, потерпите минуту...

Треск в эфире оборвал его голос, и старпом от неожиданности мотнул головой.

– Роза? Дэн? – позвал он.

В ответ пришел лишь шум помех. Артур обернулся к оружейнику.

– Роб, расстреляй выходную дверь! Надо выбираться отсюда.

– Нет, – гулко отозвался Роб, – мои крошки не справятся с внешней обшивкой. Покорежат, конечно, но тут будет так жарко, что мы с тобой спечемся, как мясо в духовке. Нужно ждать Розу.

– Проклятье, – взорвался Арт. – Сделай что-нибудь! Где твои гранаты, мины, вся та хрень, что ты таскаешь с собой?!

– Мы в замкнутом пространстве, – отозвался Роб. – Слабые заряды обшивку не возьмут, а мощными пользоваться слишком опасно. Не горячись, старпом. Все утрясется.

Артур прокусил губу до крови. Почему так медленно? Почему не открывается шлюз?

– Роза! – крикнул он в шипящий эфир. – Роза, где ты?!

Шлюзовая камера содрогнулась. Обшивка «Эдема» надсадно заскрипела и вздрогнула, словно принимая на себя удар осадного орудия. Железную трубу встряхнуло, и Артур налетел на оружейника. От удара их бросило на гладкую стену шлюза.

– Роза! – отчаянно завопил Артур, брызгая кровью из прокушенной губы на экран шлема.

В ответ из эфира пришел крик боли. Он прорвался сквозь завесу помех и вонзился в сознание старпома ржавым сверлом. Шепот призраков поднялся до торжествующего воя, и Артур в ярости заколотил руками по своей груди.

– Бегите вглубь! – раздался едва слышимый голос Розы. – Ищите команду!

– Роза, – крикнул Арт, – что с тобой? Что происходит?

– Боже мой, – едва слышно прошептала капитан. – Дэниэл...

Голос пропал, и мертвая тишина воцарилась в эфире. Исчез даже шум помех, внезапно и резко, словно захлопнулась железная дверь. Волосы у Арта встали дыбом, и он застонал.

– Арт, – позвал Роберт. – Артур!

Старпом осознал, что сжимает собственное горло, пытаясь расстегнуть воротник скафандра, и разжал руки.

– Что? – булькнул он. – Что?

– Шлюз.

Старпом обернулся и едва не вскрикнул – огромные железные створки расходились в стороны, открывая проход в темноту внутреннего отсека. Дэниэл выполнил свою задачу. Путь к сердцу «Эдема» был открыт.

Голоса призраков становились все громче – невидимые тени прошлого хохотали, рыдали на разные голоса и звали к себе. Тишина в эфире давила на барабанные перепонки, и старпому хотелось отчаянно закричать, чтобы разрушить это проклятие безмолвного крика.

– Я знал, – прошептал Артур, сжимая кулаки. – Я знал, что это случится. Будь оно все проклято!

– Надо уходить, – сказал Роберт. – Роза велела разыскать команду.

– Роза, – прорычал старпом. – Она...

– Она велела уходить, – неожиданно мягко сказал бывший сержант и взял старпома за руку. – Все будет в порядке, босс. Надо только найти узел связи и подключить передатчик к системам «Эдема».

– Роза, – прошептал Артур, закрывая глаза и прислушиваясь к тишине.

Оружейник оттолкнулся от стены и пошел к открывшимся дверям. Немного помедлив, старпом собрал в кулак остатки решимости и двинулся следом.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Этот коридор Нейман прекрасно помнил. Тот самый первый этаж посольства, по которому он брел к выходу весь в крови, с помутившимся рассудком, еще долго являлся ему в кошмарных снах. И сейчас, выбравшись из подвала, он снова очутился в этом коридоре. Но на этот раз его сознание оставалось кристально чистым, а пульс – ровным. В крови холодным огнем горел боевой коктейль, превращая импульсивное человеческое сознание в холодный и расчетливый инструмент. Грегор Нейман, агент корпуса Бета, вышел на охоту.

У первой развилки он остановился и вжался в стену, решив скорректировать план действий. По коридорам он мог передвигаться безбоязненно – для сканеров системы охраны детектив оставался невидимым. От обычных камер слежения, за которыми должны дежурить охранники, Грегора защищал маскировочный комбез. Конечно, если он побежит, то его расплывчатый силуэт заметят. Но детектив двигался плавно и ровно, как текущая вода, – эти навыки из его мышц не смогли выбить даже несколько лет жизни на гражданке. Он по-прежнему оставался боевой машиной корпуса Бета – уже не лучшей, но все еще и не худшей. И сейчас он мог позволить себе несколько секунд передышки, сэкономленных при проникновении в здание.

Грегор хорошо помнил карту посольства. Каждый шаг был просчитан заранее – когда идти, куда и с какой скоростью. Только так можно обмануть бдительные системы слежения и не натолкнуться на обычный патруль. Если соблюдать график, то можно тихо просочиться в открывшуюся брешь в защите посольства, проскользнуть сквозь заслоны, как мелкая рыбешка, что проскальзывает сквозь крупноячеистую сеть. Нейман собирался следовать графику. До этой самой секунды – собирался.

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда Грегор находился в начале коридора. Едва выбравшись в холл, он вжался в стену, зная, что за поворотом должен пройти дежурный. Но тот не появился, а Нейман едва не выбился из графика, дожидаясь его шагов. Потом он наверстал упущенное в коридоре – когда понял, что охранник уже не появится. Пробираясь к развилке, он заметил, что все двери первого этажа наглухо заблокированы, – электронные замки были обесточены и выглядели как обычные темные коробки. Это означало полную блокировку, вплоть до герметизации помещений. Такие меры обычно применялись к личным помещениям посла и его служб, но на первом этаже, где располагались комнаты для визитеров и рабочего персонала, просто не было смысла запечатывать помещения. Так дамбарцы могли поступить только в одном случае.

Проверив декодер, Нейман вытащил из кармана свой комм – настоящий коммуникатор Беты, а не то барахло, с которым он прятался в подземельях района Технарей. Это устройство было не просто средством связи, с его помощью можно вести и электронную разведку, и удаленно управлять многими армейскими системами. Но сейчас Грегора интересовала только одна функция – сканирование электронной активности систем.

Он знал, что пользоваться сканером очень рискованно – его запросы могла перехватить система охраны здания и поднять тревогу. Сканирование, конечно, не входило в первоначальный план операции. Но план уже летел ко всем чертям, и детектив не собирался шарить наугад в темноте. Он рисковал безнадежно отстать от графика, сломать весь ход операции и провалить задание... Но ему была нужна информация. Ситуация изменилась. Он должен был знать – как.

Информацию комм выводил на крохотный встроенный экран – детектив решил не рисковать и не стал подключать устройство по беспроводному протоколу к маске комбеза. Он и так позволил себе лишнее, когда решил просканировать посольство. Для экономии места информация выводилась столбцами цифр, а не графическими схемами, но Грегор без труда читал данные на лету, и перед его внутренним взором сама собой разворачивалась картина происходящего.

Электронная активность здания оказалась намного ниже ожидаемой. Фактически в посольстве работали только охранные системы, и больше ничего. Не было следов работы систем развлечений на верхних жилых этажах, кухонных механизмов, личных коммуникаторов – ничего такого, что сопровождает жизнь десятков гуманоидов. Обмен информационными потоками с внешним миром ограничивался тоненькой ниточкой контакта официального канала связи с дипломатическим корпусом Федерации. Никаких данных по нему не передавалось. Исключением был вычислительный центр посольства – почти вся аппаратура в нем проявляла активность, но Грегор не знал, остается ли она в пределах нормы или для нее это необычно.

Переключив режим сканирования, детектив запустил поиск температурных аномалий. Краем сознания он отметил, что отстал от графика проведения операции больше чем на две секунды, но продолжил исследования. Предчувствие говорило, что скрываться уже не имеет смысла, но он привык доводить всю работу до конца.

Алые цифры рассказывали детективу о температуре на разных этажах, описывали пиковые значения и провалы в режимах. Все эти данные Грегор накладывал на карту посольства, что держал в памяти, и постепенно она заполнилась разноцветными пятнами. Когда сканер закончил работу, Нейман медленно выпрямился, отключил комм и медленно опустил его в нагрудный карман. Его предположения полностью оправдались. Посольство покинуто. В нем не осталось ни одного дамбарца. Они ушли.

Судя по всему, это случилось недавно, примерно четверть часа назад, когда детектив пробирался по лабиринту подземных ходов. Часть аппаратуры, сейчас отключенная, еще не успела остыть. Скорее всего сотрудники посольства сейчас поднимаются на орбиту в пассажирских суборбитальных флаерах, что приняли их на борт прямо с крыши посольства. А он, бывший агент корпуса Бета, опоздал к последнему акту пьесы всего на несколько минут.

В висках барабанами отдался пульс – всплеск адреналина пробился даже сквозь химическую блокаду боевого коктейля. Грегор почувствовал, как внутри распрямляется сжатая пружина, заставляя его сердце биться чаще положенного. Посольство дамбарцев эвакуировано. Решение было принято недавно, иначе все новостные каналы разнесли бы лакомую новость по всем сегментам Федерации. Правительство, конечно, в курсе происходящего, – никто не покинет поверхность Виктории без разрешения властей. Но сейчас дипломатический корпус скорее всего в панике составляет текст официального заявления, что можно будет передать новостным агентствам. Утро следующего дня для многих начнется с шокирующей новости – официальные представители Дамбара покинули пределы Федерации. Сотни «экспертов» появятся на экранах с пустыми комментариями и дикими предположениями, тысячи популярных ведущих выскажут свои глупые соображения на этот счет. А правительство будет передавать по государственным каналам официальную слащавую чушь. Несколько дней иллюзия продержится, но потом... Грегор сжал кулаки.

Нет. Не будет никаких трех дней. Что-то должно случиться. Прямо сейчас. И завтра утром обывателей, возможно, будут интересовать совсем другие новости.

Чутье детектива кричало – это ловушка! Ему отчаянно хотелось развернуться и убежать. Промчаться по длинному коридору и выскочить через парадный вход, уже нисколько не таясь. Воспоминания поднимались тугой волной, неся с собой кислый запах чужой крови. Он помнил, как это было в прошлый раз. Тогда корпус Бета тоже считал, что управляет ситуацией. Но на самом деле ею управляли дамбарцы. История повторяется. Грегор Нейман снова здесь. В этих коридорах, где, кажется, еще стоит мерзкий запах синей крови. И он снова готов сунуть голову в капкан братьев по разуму, готовых пожертвовать десятком своих граждан, чтобы набрать несколько очков в дипломатической игре. В тот раз...

– К черту, – прошипел детектив Нейман.

Он развернулся и бросил взгляд на светлое пятно в конце коридора – выход в холл. Через десяток секунд он может оказаться на улице – и ничто его не остановит. Он больше не станет пешкой в чужой игре. Для этого нужно всего лишь сделать один шаг в сторону выхода, а дальше все пойдет само. Грегор едва не сделал этот шаг. Он вздрогнул, затрясся в лихорадке и снова привалился к стене. Маска комбеза впитывала холодный пот, проступивший на лбу, но Грегору казалось, что его лицо горит огнем.

– К черту... – снова прошептал он и оттолкнулся от стены.

Он чувствовал, как на плечи давит невидимый груз. Тучи сгущались над этим проклятым местом, грозя взорваться невиданной ранее бурей, способной пошатнуть всю Федерацию. Грегор ощущал себя так, словно стоит на вершине огромной скалы и смотрит в бездонную пропасть. Он должен был выбрать, каким путем ему падать. И он выбрал.

Больше не таясь, Нейман бросился бегом по темному коридору в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Коммуникатор разразился возмущенным воплем, сигнализируя о недопустимом уровне активности, грозящей обнаружением объекта, – на такой скорости декодер не успевал заметать следы вторжения. Но теперь Грегору было наплевать на режим секретности. Он знал – на этот раз все решит скорость. У него оставалось в запасе несколько минут, не больше, – он чувствовал это всем сердцем, но не мог логически объяснить. Впервые в жизни он подчинился зову крови, внутреннему голосу интуиции, переступив через годы обучения беспрекословному повиновению приказам. Он вел себя не как боевая машина корпуса Бета, а как человек, собиравшийся отомстить за друга. И даже боевой коктейль не мог унять его ярости, кипевшей в венах вместо крови.

Один раз он уже сделал это – сломал тщательно просчитанный план дамбарцев, стал песчинкой, попавшей в жернова чужих расчетов и остановившей их. Тогда Грегор едва не поплатился за это жизнью. Но он сделал это, сделал, несмотря ни на что. И в этот раз сделает то же самое.

Нейман знал, что его засекли охранные системы, но он не боялся – им некому послать тревожный сигнал. Больше всего Грег страшился другого – что вся информация посольства уничтожена и он не сможет найти то, за чем пришел. Но шанс найти нужный файл оставался. Хороший шанс. Посольство эвакуировано. Но это – блеф. Видимость или необходимая предосторожность. Дамбарцы рассчитывают скоро вернуться – иначе вся аппаратура здания была бы уничтожена, а помещения полностью дезинфицированы, чтобы уничтожить даже малейшие органические следы пребывания тут дамбарцев. Но это могло случиться только в одном случае: если бы Дамбар решился объявить войну Федерации. Но до этого далеко – синерожие хорошие игроки, но не безумцы. Их отступление было внезапным и неожиданным. Они не готовили его заранее, иначе могли бы выдать свои намерения. Значит, как только они сорвались с места и умчались на орбиту, запустился процесс уничтожения данных – уже постфактум, когда намерения дамбарцев стали известны Федерации. Данные сканирования говорили, что аппаратура вычислительного центра работает – и достаточно активно. Значит, еще остается шанс найти то, что нужно.

Лестницу Нейман миновал в два прыжка – усиленные мышцы несли его вверх со скоростью, недоступной обычному человеку. Наверху он свернул и помчался по длинному коридору к сердцу здания – огромному пласталевому шару центра связи. Внутри скрывались сервера посольства – и виртуальные хранилища, и средства связи, и кодировщики...

Детектив даже не думал сбавлять шаг. Когда вылетел на площадку у бронированной двери и попытался остановиться, то не успел затормозить и хлопнулся о стену. Оттолкнувшись, Грегор метнулся назад, отступил в коридор и замер, пытаясь выровнять дыхание. То, что он увидел, заставило его вспомнить о ночных кошмарах. Грегор взглянул еще раз – просто чтобы убедиться, что это не сон.

Узкая пласталевая дверь, ведущая в святая святых посольства, напоминала шлюз корабля. На матовой поверхности играли тусклые отблески световых панелей, и на этом мерцающем фоне отчетливо выделялся полупрозрачный силуэт.

У двери, ведущей в информационный центр посольства, стоял человек в маскировочном комбезе.

Конечно. Дамбарцы не стали полагаться на автоматику, они оставили стража, что должен проследить за уничтожением данных, а потом раствориться в шпионской сети дамбарцев на Виктории. Фигура оставалась неподвижной, но Грегор не сомневался – его заметили. Он затаил дыхание, боясь пошевелиться и нарушить хрупкое равновесие. Хотя «Орел» лежал в набедренном кармане и детектив мог выхватить его за долю секунды, он не стал даже пытаться сделать это. Грегор не сомневался, что его враг может выхватить свое оружие так же быстро.

Прозрачные руки дамбарца дрогнули и медленно, очень медленно поднялись. Маска комбеза откинулась в сторону, и на темном фоне двери проступило бледное лицо, походившее на лик покойника. Грегор Нейман сжал кулаки. Темно-синий шрам поднимался от подбородка к скуле и уходил выше, к коротко стриженному виску. Нейман узнал это лицо. Он узнал бы его в любое время дня и ночи, трезвым, пьяным или на смертном одре. Его рука оставила этот шрам – тогда, в бою, когда токсин настиг и отряд Беты, и мнимого террориста. Именно это лицо являлось ему по ночам, заставляя просыпаться на мокрых от пота простынях. Провокатор. Его так и не нашли. Командование Беты посчитало его мертвым, дамбарцы вовсе отрицали его существование, но Грегор был уверен – он жив. И тихонько смеется в спину выжившего агента. По крайней мере, когда Нейман видел в ночных кошмарах это лицо, оно было всегда искажено злобной усмешкой. Но сейчас... Наяву оно оставалось бесстрастным.

Так же медленно Грегор поднял руки, расстегнул маску комбеза и откинул за спину. Голубые глаза дамбарца сверкнули в тусклом свете ламп. Узнал.

Не отводя взгляда от изуродованного лица, Нейман склонил голову в намеке на поклон. Дамбарец медленно опустил руки, даже не пытаясь достать оружие. Детектив выпрямился. Расправил плечи.

И прыгнул.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Алексу казалось, что этот кошмар никогда не кончится. Перед глазами плясали цветные пятна, а световые панели пылали ярче солнца, заставляя щуриться. Хуже всего, что он не мог пошевелиться, – тело затекло, и пилот чувствовал себя дубовой колодой. Энергетические системы скафандра отказали, и Алекса доставали из заклинивших доспехов вручную, вскрывая броню ремкомплектом. К счастью, защита тоже отключилась, иначе пилот надолго застрял бы в этой стальной ловушке.

Но его вытащили. Мокрого от пота, дрожащего от страха, но – несдавшегося. Когда ему помогли подняться на ноги, Алекс оттолкнул Эвана и вцепился в энергетическую винтовку, которую Амир так и не выпустил из рук.

– Где ты это взял? – спросил пилот.

Его зубы выдали причудливую дробь – то ли от страха, то ли от холода, но напарник понял его верно. Мутным взглядом Амир окинул друга и потянул оружие к себе.

– В адмиральской камере, – ответил он. – В гробах никого нет, но кое-что из припасов там нашлось.

– Одна? – жадно выдохнул Алекс.

– Одна. Пусти.

Пилот медленно разжал пальцы и сунул руки под мышки. Потом поднял взгляд и осмотрелся.

Они все были здесь. Амир и Эван стояли рядом, и ремонтник все еще сжимал в руках коробку ремкомплекта. Хан – щуплый вахтенный из второй группы – стоял у дверей, внимательно осматривая запирающий механизм. Питер – один из группы системных операторов – сидел за пультом управления, и Алексу был виден только коротко стриженный затылок.

– Пятый, – бросил пилот, едва не прикусив язык. – Кто?

– Ты, – отозвался Эван и положил огромную ручищу на плечо Алекса. – Ну, ты даешь, кореш. Мы думали, тебе хана.

Пилот помотал головой.

– Холодно, – выдавил он. – Трясет.

– Присядь, – посоветовал Эван. – Давай, парень, шагай.

Ремонтник мягко обнял пилота за плечи и повел к пульту управления. Амир остался стоять у дверей. Крепко сжимая винтовку, он широко расставил ноги и застыл, как часовой на посту. Он не отводил взгляда от спины Хана, проверявшего электронные замки шлюза.

Усадив Алекса в пилотное кресло, Эван снял с себя серую куртку ремонтника и накинул ее на дрожащие плечи пилота прямо поверх серебристого комбинезона. Алекс вцепился в теплую ткань.

– Ща, – бросил Эван, запуская широкую лапищу в нагрудный карман. – Ща.

Вытащив из кармана пластиковый тубус, отдаленно напоминавший бутылку, он сунул его в руки пилоту. Тот вскинул взгляд, и бородатый Эван расплылся в улыбке.

– Шило, – туманно пояснил он.

Алекс сделал большой глоток. Это был спирт, разбавленный дистиллированной водой. Вкус оказался таким омерзительным, что пилота чуть не стошнило. Он чудом сдержал тошноту и с трудом проглотил жгучую смесь. Пищевод обожгло огнем, в желудке вспыхнул костер, а из глаз брызнули слезы.

– Зараза, – твердо выговорил Алекс. – Жжет.

– Ща пройдет, – пообещал Эван и забрал у пилота бутыль.

Александр потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. По телу приятной волной разливалось тепло. Космический холод, оставшийся внутри после прикосновения чудовища, постепенно отступал.

– Что произошло? – спросил он у ремонтника, бросив взгляд на Питера, чье лицо скрывал шлем управления.

– Я как раз заваривал четвертый коридор, – отозвался здоровяк, задумчиво рассматривая бутыль. – Тут они и полезли. Сначала стали отключаться те ребята, что работали внизу. Я и не понял ничего. Потом кто-то закричал. И началось.

Поморщившись, Эван сделал щедрый глоток из бутыли и уткнул нос в рукав.

– На всех уровнях? – тихо спросил Алекс.

– Ага, – отозвался здоровяк. – Но больше всего на нижних палубах. Я и Хан остались наверху, поэтому успели сделать ноги. Здесь, на командной палубе, встретили Питера. А потом примчался Амир.

– Удалось связаться с другими?

– Нет, – покачал головой ремонтник. – Связь пропала, на всех линиях – помехи. Потом энергия вырубилась. Эти твари... Ты же знаешь, первым делом они обрубают все коммуникации и сосут энергию. Все пошло вразнос. Я, честно говоря, запаниковал, бросился вниз... В общем, дьяволы вырвались из преисподней, и начался конец света.

Эван вздохнул и снова приложился к бутылке.

– Питер, – позвал Моруа. – Питер!

Системщик дрогнул и обернулся на голос. В зеркальном забрале шлема отразилось осунувшееся лицо с глубоко запавшими глазами, и Алекс невольно вздрогнул. Он и не знал, что выглядит так плохо.

– Что там? – спросил он.

– Нижние палубы отключились, – отозвался Питер. – Ирраны выходят из трюма и перехватывают управление локальными модулями. Захвачено около сорока процентов систем, но управление двигателями и система жизнеобеспечения под нашим контролем. Ирранов становится все больше. Они выползают из трюма, как пчелы из улья, и растекаются по соседним палубам.

– Сколько их?

– Не знаю, – отозвался системщик. – Но скоро их станет больше. Намного больше.

Алекс прикрыл глаза. В трюме полмиллиона капсул с замороженными колонистами. Ирраны захватывают их тела, поднимают из гробов и отправляются на поиски других жизней. Им не надо расти, созревать, взрослеть... Все они – часть одной энергетической особи, проникшей на «Эдем». Она просто отщипывает от себя кусочки и отправляет в новую жизнь. И каждый из них может сделать то же самое. Алекс не знал, как ирранам, что представляли собой клочки неизвестных энергетических полей, удается вместить в себя всю память сгинувшей расы и сохранить ее до попадания в благотворную среду человеческого тела. Он знал только, что им нужно живое существо, чтобы проявить себя в реальном мире. Живая плоть, жизненные силы организма, тело – как скафандр для человека, выходящего в открытый космос.

– Как он сюда попал? – прошептал Алекс.

– Черт его знает, – угрюмо отозвался Эван. – Теперь уже все равно как.

– Проникновение началось в трюме, – сказал Питер, продолжавший следить за системами «Эдема» через виртуальный интерфейс. – Там самый рассадник. Скорее всего, один из колонистов нес в себе иррана. В суматохе его не обследовали как следует и заморозили вместе с остальными.

– И тварь не сопротивлялась? – удивился Эван.

– Они умнее, чем кажутся, – буркнул Алекс. – Наверняка он затаился, чтобы дождаться благоприятного времени. Но заморозка не позволила ему управлять телом...

– Скорее всего капсула дала сбой, – сказал Питер. – Человеческое тело оттаяло, и ирран выбрался на свободу. А потом начал размораживать тела колонистов.

– Он удачно выбрал момент, – мрачно отозвался ремонтник. – Чертова тварь убила всех.

– Еще не всех... – прошептал Алекс.

– Всех. – Эван махнул рукой. – Мы все покойники. Через несколько часов они получат полный контроль над кораблем. Доберутся до этой палубы и...

Пилот вздрогнул. Рука опустилась к бедру и легла на карман. Даже сквозь ткань комбеза револьвер холодил ладонь. Шесть пуль. Пять человек. Должно хватить. Алекс судорожно вздохнул, вспоминая ледяное касание иррана. Тогда пилоту показалось, что сама его душа обращается в клочок тумана, что тает на ветру. Его человеческая сущность, нечто большее, чем просто жизнь, была исторгнута из тела и втянута в жадное нутро нечеловеческого существа...

Алекс помотал головой. Нет. Больше этого не случится. Лучше пуля в висок, чем это. Теперь он понимал, почему на капитанском мостике хранилась эта старая и нелепая штуковина. Есть вещи, по сравнению с которыми кусок свинца в виске – настоящее облегчение.

– Это проклятие, – подал голос Амир, не отводящий взгляда от входной двери. – Мы разрушили их дом. А они отомстили нам.

– Как же, разрушили, – буркнул Эван. – Мы его пытались восстановить, а эти твари...

– Мы мертвы, – уронил Амир. – Наш мир. Мы только тени прошлого, заклейменные проклятием. Скоро и мы станем вымершей расой. И будем нестись в черной пустоте к невидимому горизонту. Вечно.

– Нет, – прорычал Алекс, стараясь не сорваться на крик. – Не будем. Питер, что там с двигателями?

– Рабочий режим. Сейчас идет ускорение по заданной программе. Если никто не вмешается в ее работу, то через сутки будет прыжок.

– За сутки нам всем придет каюк, – заметил Эван. – По любому.

– А нельзя сейчас подать команду на прыжок? – спросил Алекс.

Питер повернул к нему зеркальное забрало шлема, и пилот устыдился своего вопроса. Он сам знал, что – нельзя. Нужная скорость еще не набрана. Если прыгнуть сейчас, все расчеты пойдут прахом, и кто знает, где их выбросит. Может, и не выбросит в реальное пространство вовсе. А если скорость будет слишком мала, то корабль просто резко ускорится и скорее всего развалится на ходу. Разлетится на мелкие осколки.

– Через двенадцать часов, – медленно сказал Питер. – Можно рискнуть. А смысл?

– Мы идем к Виктории, – отозвался Алекс. – Это один из крупнейших миров человеческого космоса. Мы рассчитывали, что они помогут нам выбрать новую планету. За это время, надеюсь, Виктория стала еще сильнее. Быть может, они помогут нам справиться с ирранами.

– Как? – ухмыльнулся Эван. – Дадут залп из всех орудий, едва узнав, что у нас на борту агрессивная форма жизни? Да, такую помощь они нам окажут. С удовольствием.

– После прыжка будет торможение. Несколько часов. Если продержимся, то сможем удрать на ремонтном катере или на челноке, – сказал Алекс.

– А ирраны будут просто смотреть, как мы удираем? – спросил Эван.

– Нам нужно продержаться сутки, – отозвался Алекс. – Двенадцать часов до прыжка и двенадцать после. Это шанс.

– А что потом? – тихо спросил Амир. – Мы притащим эту заразу на Викторию? Пусть нам удастся удрать, но эти семена зла полетят дальше. Они умеют управлять кораблем. Увидев Викторию, они опустятся на нее, и все начнется сначала. Целая планета станет миром ирранов.

– Прошло много времени, – напомнил Алекс. – Наверняка Виктория сможет справиться с нашествием.

– А если нет? Что, если Виктория теперь лишь маленький мирок? Войны, вторжение другой расы, проблемы с экологией... Ты представляешь планету, захваченную ирранами? Негуманоидная форма жизни, практически неуязвимая, что может легко перемещаться по космосу благодаря нашим технологиям? Это конец человечества, Алекс. Мы несем смерть нашему роду. Мы – орудие судьбы, проклятие человечества, что осмелилось выбраться из колыбели и захватить чужие земли. Мы стали слишком наглыми и самоуверенными. И поплатились за это. Не только наша колония – все человечество.

– Твою мать, – выдавил Эван и глотнул из бутылки, – парень в чем-то прав.

– Мы – карающий меч судьбы, – глухо продолжил Амир, – пылающий факел очищения. Чума рода человеческого.

– Перестань, – крикнул Алекс. – Хватит! Это все чепуха. Просто нам не повезло. Но мы можем все изменить. Нам нужно продержаться всего сутки...

– У нас нет и пары часов, – глухо отозвался Амир. – Скоро они будут здесь. Я чувствую, как моя смерть идет по коридору, и шаги ее костлявых ног звучат как гул колоколов. Я слышу, как за ней идут другие. Те, что идут к вам. Мы все покойники. Мы – мертвые души, падающие в бездны ада.

– Э, – сказал Эван. – А парень ведь немного... того.

– Тихо, – рявкнул Алекс, пытаясь побороть в себе желание выхватить старый револьвер и влепить пулю в затылок спятившему напарнику. – Тихо!

– Мы должны умереть, – спокойно проговорил Амир. – Сегодня. Мы все умрем.

– Если ты не прекратишь нести эту чушь... – прорычал Алекс, но второй пилот продолжил, словно не слыша его:

– Мы должны умереть. Но не одни.

Молчание воцарилось в рубке. Рука Алекса застыла на рукояти древнего оружия, готовая вытащить его и спустить курок. Эван медленно опустил руку, так и не донеся до рта бутыль. Хан замер у двери, вжавшись спиной в пласталь и поблескивая маленькими глазками, как загнанный в угол зверек. Питер даже не повернул головы, уйдя в виртуальные глубины систем. Но они все слышали слова Амира. И каждый понял то, что хотел сказать второй пилот.

– Как? – хрипло спросил Алекс.

– Двигатели, – тут же ответил Эван. – О, дьявол!

– Автоматику безопасности можно отключить только вручную, – глухо отозвался Питер. – Я не смогу сделать это отсюда.

– Имитировать аварийную ситуацию, включить ремонтный режим, перевести на ручное управление и дать перегрузку, – спокойно произнес Амир. – Полчаса. Если считать дорогу в машинное отделение.

– Я... – прошептал Алекс, облизнув пересохшие губы. – Не знаю. Сутки. Нам нужны всего сутки...

– Питер! – позвал Амир. – Что творится в трюме? Сколько у нас времени?

– О, – откликнулся системщик. – Сейчас. Я немного...

– У нас нет суток, Алекс, – глухо сказал Амир. – Ты сам знаешь это. Тебя уже коснулся ирран. Подумай о том, что сейчас чувствуют те, кого эти твари в эту самую минуту поднимают из криокапсул. Подумай о том, что будут чувствовать миллиарды людей, когда к ним на задний двор опустится корабль, битком набитый ирранами.

Александр медленно разжал пальцы, и ребристая рукоять револьвера скользнула обратно в карман. Да. Амир, этот спятивший от страха пилот, прав. Можно смириться с мыслью о куске свинца в виске. Если знаешь, что этот же кусок отправит в небытие твоего врага.

– Питер, – тихо позвал он. – Что там?

– Что-то происходит, – отозвался системщик. – Подождите. Ирраны замедлили распространение. Их стало больше, они собираются в большой кокон в главном трюме. Кажется, собираются объединить силы, как они это сделали перед взрывом реакторов на Новой Надежде.

– Успеем добраться до машинного отделения? – спросил Амир.

– Не знаю, – откликнулся Питер. – Дорога вроде свободна. Основная масса тварей сейчас на нижних палубах. Это недалеко от машинного отделения. Управление!

– Что? – вскинулся Алекс.

– Они забирают систему управления двигателями! Она больше не слушается меня!

– А резервная?

– С-суки, – с чувством выдохнул Питер. – Они собираются разогнать «Эдем» и ускорить прыжок. Система двигателей больше не слушается моих команд. Она для меня стала просто темным пятном. Не вижу ее.

– Они знают про Викторию, – уверенно сказал Амир. – Они хотят добраться до нее как можно быстрей.

– Значит, они забрались и в штурманские системы, – сказал Питер. – Вот и все. Алекс, мне очень жаль... Но у нас нет суток.

– Ладно, – процедил пилот сквозь зубы. – Ладно. Сколько у нас времени?

– Полчаса, думаю, найдется, – отозвался системщик. – О!

– Что еще? – буркнул Эван, покачивая бутылкой со спиртом. – Сам сатана?

– У нас гости, – крикнул Питер. – Рядом с нами другой корабль!

Алекс развернулся на кресле, выхватил из крепления шлем и надел на голову. Виртуальный интерфейс распахнул перед ним окно во внутренние системы «Эдема», и пилот немедленно переключился на наружные камеры.

– Двенадцатый сектор, – подсказал Питер по внутреннему каналу.

Внешние камеры сектора переслали Алексу картинку с обшивки колонизатора, позволив ему взглянуть на корабль со стороны.

Толстая серебряная стрела, напоминавшая то ли веретено, то ли шип какого-то растения, крепко прижималась к обшивке «Эдема». Она сияла, как маленькая звездочка, и казалась Алексу самым прекрасным зрелищем в мире. Она была сделана людьми – в этом пилот не усомнился ни на секунду.

– Свяжись с ними, – рявкнул он системщику. – Быстрее, пока до них не добрались ирраны!

– Я пытаюсь, – отозвался Питер. – Но эти твари глушат все сигналы. Словно весь корпус в вату завернули.

Пилот впился жадным взглядом в сияющий звездолет. Да. Это самый настоящий волшебный шанс, что выпадает раз в жизни. Нужно только добраться до этого сияющего чуда. И пусть ирраны подавятся «Эдемом». Нужно предупредить власти Виктории, и тогда колонизатор станет одной большой могилой для этих тварей. Но как этим ребятам удалось найти «Эдем»? Не просто догнать, а состыковаться? Рассчитать все скорости и вектора сближения, дать правильное ускорение на двигатели... У них должны быть чертовски мощные компьютеры с независимыми алгоритмами. Искусственный интеллект? Может быть. А двигатели... Какая же у них должна быть техника! За это время прогресс не стоял на месте. Люди по-прежнему бороздят космическое пространство и делают это лучше, чем раньше. Люди... Значит, мир устоял. Человечество по-прежнему существует.

– Питер, – прорычал Алекс, наблюдая за тем, как по обшивке ползут три серебристые фигурки. – Питер, предупреди их.

– Пытаюсь, – коротко отозвался системщик. – Не отвлекай.

Когда фигурки, несомненно, человеческие, добрались до ремонтного шлюза, Алекс заскрипел зубами. Господи, они даже не подозревают, что лезут в пасть чудовища. Если ирраны наткнутся на них первыми... Нет. Нельзя думать о том, что твари захватят и другой корабль. Его визит – последняя надежда команды «Эдема». Другого такого шанса у них не будет.

– Кажется, их компьютер связался с обрывками нашей командной сети, – бросил Питер. – Я не могу выйти на контакт, но кажется, они сейчас поймут, что у нас творится.

– Их надо перехватить, пока они не сбежали, – пробормотал Алекс. – Эван! Эван!

Пилот почувствовал, как на плечо легла тяжелая ладонь.

– Эван, их нужно перехватить, – сказал Алекс, не снимая шлема. – Двенадцатый сектор, ремонтный шлюз. Сходи за ними. Пусть Амир даст тебе винтовку. О, черт, он не даст. Тогда пусть идет с тобой. Эван!

– Всеблагая мать, – прошептал невидимый Питер. – Алекс...

Пилот тоже это почувствовал. Забыв про ремонтника, он распахнул окна интерфейса во внутренние контуры сети «Эдема». И вздрогнул.

Темная волна энергии кипела в чреве «Эдема», грозя плеснуться через край. Главный трюм напоминал волшебный котел ведьмы, в котором варилась магия.

– Нет, – прошептал Алекс. – Нет.

Котел взорвался. Объединенная сила тысяч энергетических особей ударила фонтаном вверх, выплеснулась наружу и кипящей волной понеслась по обшивке «Эдема». Старый корабль содрогнулся, получив тяжелый удар. Несущие конструкции вздрогнули, заскрипели переборки, несколько внешних швов разошлось. Обшивка вздыбилась, огромные щиты сорвались с мест, и толстые струи внутренней атмосферы «Эдема» ударили в темное пространство космоса. Влага в мгновение ока превратилась в лед, и фонтанирующие газы засверкали расплавленным серебром. Огромная туша колонизатора вздрогнула и заворочалась, как раненый кит.

– Что же это? – прошептал дрожащими губами Алекс. – Что...

Кипящая волна энергии ирранов катилась по обшивке «Эдема» девятым валом, сметая все на своем пути. За собой она оставляла гладкую поверхность силового поля – ирраны затягивали корабль в кольчугу из собственной энергии, накрывая «Эдем» таким защитным полем, какое и не снилось людям.

Наблюдая, как мутные разводы катятся к серебряной игле, Алекс закусил губу. Последний шанс. Амир прав. Они действительно прокляты. Они несут смерть всем людям, всему человечеству. Никто не может уцелеть, прикоснувшись к проклятью Новой Надежды. «Эдем» несет смерть всем встречным.

И все же за долю секунды до того, как расплывчатое поле, похожее на зыбкий кисель, накрыло двенадцатый сектор, чужой корабль стартовал. Он отлепился от обшивки «Эдема» и в мгновенье ока превратился в маленькую звездочку на темном небосклоне.

– Да, – выдохнул Алекс.

В груди зажглась горячая звезда. Ушли! Люди успели спастись, а ирраны остались без добычи. Еще не все потеряно. «Эдем» не станет разносчиком инфекции. Сбежавший корабль оповестит службы Виктории. К «Эдему» прилетит флот, ирранов уничтожат, экипаж спасут... Если бы. Если бы так.

В ту же секунду он ослеп и оглох. Поле ирранов сомкнулось над «Эдемом», отрезав его от внешнего мира и заблокировав все внутренние системы. Алекс медленно снял бесполезный шлем и поднял глаза.

На него смотрел бледный до синевы Эван, а его рыжая борода стояла дыбом.

– Амир, – тихо позвал Алекс.

– Здесь, – откликнулся тот.

– У нас на борту гости. Нужно найти их, прежде чем они наткнутся на ирранов.

– Я готов, – просто ответил Амир.

Алекс поднялся из пилотного кресла и сунул руку в карман. Достав старый револьвер, он прижал его к груди. Осторожно, с опаской, словно капсулу со смертельным ядом, что может избавить владельца от мучений – в нужный момент.

– Я тоже, – тихо сказал он. – Я тоже.

И пошел к двери.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Они встретились посреди темного коридора и схлестнулись, безмолвно и яростно, как волки над добычей в зимнем лесу. Маскировочные комбезы скрадывали их движения, казалось, над полом пляшут только светлые пятна лиц, отделенные от тел. Но бойцам и не нужно было видеть друг друга, они вели бой на уровне инстинктов, когда нет времени следить за противником глазами. Нужно чувствовать его тело, предугадывать движения и нестись вперед на волне наития, опережая чужую мысль.

Их мышцы сокращались без вмешательства медлительного мозга, повинуясь рефлексам, выработанным за годы тренировок. Комбинации, намертво вбитые в подсознание, заставляли тела двигаться еще до того, как мозг успевал осмыслить движение. Схватка походила на шахматную партию, где все ходы, сделанные за несколько часов, втиснуты в несколько кратких секунд.

Схватка прекратилась так же внезапно, как и началась. Противники отпрыгнули одновременно и застыли друг напротив друга, сделав паузу в симфонии боя.

Из рассеченной брови детектива капала кровь, заливая левый глаз теплой и липкой волной. Дамбарец заметно припадал на правую ногу – один из ударов Грегора пришелся точно в коленный сустав. Полупрозрачные комбезы обоих бойцов пошли темными пятнами – часть маскировочных систем, прятавшихся в изнанке ткани, была разрушена ударами. И дамбарец, и детектив напоминали привидений, которых щедро сбрызнули черной тушью.

Краткий миг они стояли неподвижно. Каждый ждал, что раненый противник допустит ошибку и ослабит внимание. Одновременно они поняли, что эти ожидания напрасны, и одновременно же шагнули навстречу друг другу.

Несмотря на раны обоих бойцов, новая схватка вышла ничуть не медленнее прошлой. На поврежденных комбезах играли отблески световых панелей, и казалось, что тела окутывает призрачное сияние, в котором движутся смазанные пятна человеческих фигур.

Детектив первым пропустил удар. Дамбарец оказался чертовски хорош, а Грегор был не в лучшей форме, и ему просто не хватало скорости. Прямой удар кулаком пришелся точно в грудь и едва не сшиб Неймана с ног. Он откинулся назад и, продолжая движение, прогнулся, пропустив над собой ногу дамбарца, что должна была снести детективу голову. Выпрямляясь, Нейман успел толкнуть кончиками пальцев бедро дамбарца. Тот повернулся на опорной ноге, чтобы сохранить равновесие, и пропустил момент контратаки. Пальцы детектива впились в плечо врага, пробили комбез, словно когти хищной птицы, и потянули на себя.

Дамбарец даже не успел понять, что он ошибся. Все свершилось за долю секунды – еще до того, как разум противников смог оценить происшедшее.

Грегор дернул противника в сторону, скользнул за спину и, не обращая внимания на удар локтем, сломавший ему пару ребер, зажал горло врага сгибом локтя. Голова дамбарца подалась назад, расплющив нос детектива, но Нейман не стал сопротивляться. Он выхватил из кармана пистолет, прижал к синему виску врага и спустил курок.

Теплая волна плеснула в лицо Грегора, залепив глаза. Он отшвырнул от себя бьющееся в судорогах тело и раскрытой ладонью стер с лица липкую жижу. Потом нашарил взглядом дамбарца, скорчившегося на полу, и выстрелил в него еще раз. Полупрозрачное тело вздрогнуло и затихло. Часть комбеза оставалась невидимой, и казалось, что кровь хлещет прямо из пустоты над полом.

Дрожащей рукой Нейман сунул пистолет в набедренный карман и перешагнул через свой мертвый ночной кошмар. В душе детектива возникло желание остановиться, что-то сделать... Плюнуть на труп или сказать что-то, что осталось бы в памяти... Но бывший агент Беты оставил поверженного врага за спиной и направился к дверям, ведущим в вычислительный центр посольства. У него было мало времени. Он и так слишком задержался и не собирался тратить время на бессмысленную возню с покойником.

Хромая, он подошел к стальной двери и вытащил из кармана декодер. Поднял руку и со стоном опустил: она не желала сгибаться в локте – словно внутри лопнули невидимые резиночки, превращавшие набор костей и мышц в удивительный инструмент. Переложив декодер в левую руку, Грегор поднял коробочку и провел ею по разъему служебных карт. Декодер, без труда справлявшийся с системами безопасности посольства, не подвел и на этот раз: на замке вспыхнул зеленый огонек, и пласталевая дверь медленно уползла в стену. Пригнув голову, детектив перешагнул порог центра связи.

Он походил на сотни других центров, где доводилось бывать Грегору, – шкафы с оборудованием стоят вдоль стен, стойки с рэковыми накопителями перемигиваются огнями, а в центре высится главный терминал с тремя экранами. Не обращая внимания на боль в спине, Грегор подошел к пульту и со стоном опустился на место оператора.

Экраны не горели, но огоньки на панелях перемигивались в такт со светодиодами стоек, и детектив знал, что система работает. Запущен механизм самоуничтожения или нет, успел его включить провокатор или лишь вернулся уничтожить пустые корпуса, этого Нейман не знал. Сейчас он мог сделать только одно – запустить программу поиска и ждать результата.

Он даже не стал надевать шлем виртуального интерфейса, хотя декодер мог обеспечить ему доступ к системам коммуникации. Нейман не стал даже включать экраны, просто вставил декодер в разъем подключения дополнительного оборудования на пульте и запустил программу поиска. Декодер тихо пискнул и зажег красный светодиод – словно вывесил табличку «Не беспокоить, идет работа».

Нейман откинулся на спинку кресла – программа, составленная Родриго, должна все сделать сама. Сейчас она ломала внутренние сети посольства, стараясь отыскать тот самый файл, чьи фрагменты попали в руки детектива. У декодера имелись нужные образцы кода и метки файла, так что он мог без труда выудить из мешанины информации то, что искали его разработчики. Проблема в другом – есть ли этот файл в электронных хранилищах посольства или он уничтожен в первую очередь как особо секретная информация?

Медленно подняв левую руку, Нейман потер ноющую бровь. Действие боевого коктейля заканчивалось, и усталость медленно брала свое. Он обнаружил, что тяжело дышит ртом – расплющенный нос забило комками крови. Каждый сиплый вдох отзывался вспышкой боли в сломанных ребрах. Левый глаз заплыл, а лицо стягивала маска из подсохшей крови дамбарца. Правая рука ныла, словно после попытки поднять боевой флаер.

Осторожно запустив руку под комбез, Грегор нащупал диск походной аптечки, вытащил и открыл его. Разорвав зубами нужную упаковку, он нашел круглые капсулы обезболивания, непослушными пальцами вытащил две штуки и проглотил, стараясь не подавиться. Потом выудил салфетку с обеззараживающей пропиткой и вытер лицо. С удивлением уставился на голубые разводы на белой ткани, потом поморщился, скомкал салфетку и сунул в карман. Медленно и аккуратно поднял аптечку с пульта и вернул в карман. Он уже достаточно наследил в посольстве, но это не повод оставлять новые следы.

Обезболивающее начало действовать, и боль в спине прошла. Да и в ребрах ворочался уже не зазубренный клинок, а мягкая ватная палочка. Грегор нерешительно потянулся к запястью, но потом передумал. Конечно, еще одна порция коктейля приведет его в чувство, но – ненадолго. Он забыл бы про боль и усталость на некоторое время, но еще нужно выбраться из этого посольства, опять превратившегося в ловушку. Возможно, коктейль пригодится ему на обратном пути. Третью дозу он вряд ли сегодня выдержит. Короткое замыкание в химии организма может вышибить его из этого мира надежнее, чем парализатор, – если переборщить с дозой. И все же...

Декодер издал короткий писк, и алый огонек сменился зеленым. Грегор протянул к нему дрожащую руку и осторожно вытащил из гнезда. Неужели? Затаив дыхание, детектив ткнул ногтем большого пальца в маленький экран. Программа отозвалась сразу – файл открылся мгновенно, словно только и ждал команды. Нейман увеличил масштаб изображения и впился жадным взглядом в экран.

Тот самый файл, что когда-то затерялся в армейских архивах. Вернее, как сейчас понимал Грегор, был изъят из них много лет назад по заказу Дамбара. Осталась лишь случайная архивная копия на серверах интендантской службы, не имевшей отношения к слежению за полетными маршрутами потерянных кораблей. Случайность или небрежность, положившая начало кровавой схватке, разыгравшейся в последние дни в столице Федерации.

На этот раз документ был целым. Точным и полным. И Грегору понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять – кровь лилась не зря. Новая Надежда была уничтожена не природной катастрофой, как было записано во всех архивах, а войной колонистов с исконными обитателями планеты. Колонисты бежали, надеясь на помощь цивилизованных миров. Что они несли с собой – только одному богу известно. Заразу, смертельные ловушки, никому не известный вирус... Если дамбарцы скрывали существование этого корабля от Федерации, то, безусловно, надеялись на что-то подобное. Наверняка они точно знали, что несет на борту «Эдем». Детектив этого не знал. Зато из файла он узнал конечный пункт эвакуации колонии «Новая Надежда»: система Виктория, примерная дата прибытия – через сорок часов. Грегор медленно отключил экран и сунул декодер в нагрудный карман. Дамбарцы предпочли эвакуироваться. Определенно они знали, что визит «Эдема» грозит Виктории чем-то таким, что лучше переждать вдали от центра событий.

Рука сама легла на запястье – прежде чем разум бывшего агента успел отдать этот приказ. Боевой коктейль плеснулся в кровь, заставляя тело забыть об усталости и боли.

Грегор Нейман поднялся из кресла и швырнул послушное тело в светлый проем двери. За его спиной взвыли стойки с оборудованием, выполняя приказ на самоуничтожение, но детектив был уже далеко от вычислительного центра и не слышал последних стонов электронного оборудования, так и не успевшего выполнить приказ владельцев.

Коридор второго этажа Грегор миновал за пару секунд. Системы безопасности посольства, оправившиеся от вторжения декодера, подняли тревогу – но напрасно. Жертва ускользала из ловушки, и уже некому было ее перехватить. Запустившиеся системы самообороны пытались поймать в прицел скачущую по коридору тень, но Грегора это не беспокоило. Сейчас он думал только об одном – как связаться с Родриго.

Он не мог просто позвонить из посольства, хотя очень хотелось это сделать. Система подавления исходящих сигналов здесь одна из самых лучших – ни один бит информации не должен покинуть дамбарские стены без ведома владельца. Оставался шанс сделать звонок с улицы, уже за пределами посольства, но Грегор сомневался, что этот номер пройдет. Сканеры Правительственного Сектора не слабее посольских, они отслеживают все потоки информации на территории закрытых зон. Звонок перехватят и блокируют, прежде чем Родриго ответит. И через минуту их обоих повяжут: Грегора – служба охраны Правительства, а Родриго – его собственный офицер безопасности. И все же шанс еще есть...

Светлое пятно выхода призывно светилось в конце темного коридора, как хрустальные врата рая. Грегор знал, что прозрачные двери посольства хрупкие только на вид. Бронестекло, не уступавшее по крепости пластали, было отличной заменой дорогим защитным полям. И все же...

За десять шагов до двери «Орел» покинул карман владельца и лег ему в руку, как древний клинок, выхваченный из ножен. В этот самый момент система обороны посольства наконец поймала в прицел нарушителя и нанесла удар. Скворчащий шарик плазмы пронесся по темному коридору, как метеор в ночном небе. Грегор почувствовал его спиной – не услышал, не заметил, а именно почувствовал. И с разбега бросился на пол.

Плазменный заряд скользнул над ним, опалив голову и оставив в волосах седую просеку сгоревших волос. Потом проделал в бронестекле аккуратную дыру и ухнул в защитное поле на заборе посольства.

Грегор на животе проехал последние метры до двери, двумя выстрелами раскрошил остатки бронестекла, а потом подпрыгнул – с места, как жаба, оттолкнувшись локтями и коленями от скользкого пола. Он проломился сквозь двери и вылетел на крыльцо вместе с толстыми обломками бронестекла, напоминавшими кубики льда. За его спиной вспыхнул пол – на том месте, где секунду назад лежало человеческое тело, растекся плазменный огонь второго заряда.

Кубарем скатившись с крыльца, Грегор вскочил и бросился к воротам. Он надеялся, что декодер справится и с механизмом защитных полей, и потому затормозил в последнюю секунду, едва не уткнувшись носом в плавные разводы поля. Декодер не сработал. То ли не смог справиться с задачей, то ли у него не было программы для взлома этих систем – сейчас это было не важно.

Развернувшись, Нейман бросился вдоль забора в темноту, отчаянно надеясь, что ему попадется высокое дерево, нависающее над забором. Так всегда бывает в этом чертовом кино! Почему бы этому не случиться на самом деле?

На бегу он достал комм и набрал номер Родриго. Очень глупо. Но еще глупее умереть здесь, на территории посольства, и унести на тот свет информацию, ради которой столько людей отдали свои жизни.

Первый сигнал прошел, и на секунду Нейману показалось, что сейчас он услышит голос Родриго. Но вместо этого коммуникатор тихо щелкнул и затих – намертво, словно у него отключили питание. Выругавшись, Грег сунул его в карман и побежал дальше.

Через минуту, оббежав посольство по кругу, он был готов вернуться в здание и попытаться снова обмануть систему обороны. Всего-то нужно – вернуться в подвал, вскрыть несколько защитных панелей, что наверняка уже заблокировали все входы и выходы, и выбраться из посольства через систему туннелей – тем же путем, что и вошел. Правда, теперь ему предстояло испытать на себе точность стрельбы охранных систем и рискнуть нарваться на ядовитый газ, при том, что его комбез сильно поврежден. Но это стоит того. Сорок часов – это так мало. Это – ничто. За это время не удастся даже получить ответ на официальный доклад военному коменданту системы Виктория...

Темная громада орбитального флаера упала с неба так неожиданно, что Грег не успел даже выхватить оружие. Он только прыгнул в сторону и откатился за ближайшее дерево, решив, что не дастся безопасникам без боя. В последний миг флаер завис над землей, и его поля вдавили мягкую траву посольского сада в землю на полметра.

«Орел» сам лег в руку Грегора и взял на прицел бортовой люк. Когда он распахнулся, детектив едва не спустил курок, подстегиваемый боевым коктейлем. И только увидев знакомое лицо, успел сдвинуть в сторону палец.

– Нейман, – крикнул Родриго, высунувшись из бортового люка. – Сюда, болван! Быстро!

Грега не надо было долго упрашивать. Он проделал путь до флаера в два скачка и рыбкой нырнул в открытый люк, едва не сбив с ног капитана Беты. Еще до того как его руки коснулись ребристого пола, флаер стартовал с места, свечой ввинтившись в расцвеченное огнями небо Правительственного Квартала.

Съехав по полу к задней переборке, детектив перевернулся на спину и блаженно вздохнул. Появление флаера было очень глупым и рискованным ходом. Но Грегор знал – Родриго не мог поступить иначе. Он тоже чувствовал неотвратимую поступь близкой беды.

– Родриго, – хрипло позвал Грегор, поднимая голову. – Я его нашел.

Капитан, сражавшийся с запором люка, обернулся. Кивнув, он загерметизировал люк и поправил кнопку ларингофона на горле. Потом подошел к детективу и медленно опустился на колени.

– Что там? – одними губами выговорил он.

Вместо ответа Грегор вытащил декодер и протянул капитану. Тот нерешительно принял темную коробочку, сжал осторожно, словно ядовитого гада. Потом вытер вспотевшую ладонь о мундир и ткнул пальцем в декодер. Вспыхнувший экран окрасил лицо капитана в зеленый цвет, но уже через минуту Нейман был готов поклясться, что дело вовсе не в освещении.

– Вот это срань, – выдохнул капитан.

Прижав палец к ларингофону, он тихо буркнул:

– Мич, что там?

– Запрос от охраны Правительственного Сектора. Требование остановиться.

– Наплюй. Полный газ. Прыгай на орбиту, к пятому комплексу, а оттуда по касательной к базе. Там разберемся.

– Так точно, капитан.

Грегор откинул голову и больно стукнулся затылком о пласталевый пол. Все тело болело, словно его пропустили через мясорубку. Но в этот конкретный момент Грегор Нейман был счастлив как никогда. Он отомстил дамбарцам за все. За себя, за шефа, за безымянных парней и за Федерацию. Он сделал все, что мог. А дальше – пусть разбираются другие. Улыбнувшись, детектив гулко кашлянул. Булькнул, захлебываясь собственной кровью.

И начал умирать.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

После второго лестничного пролета Артур отключил подачу кислорода и открыл забрало шлема.

– Босс, – прошипел Роберт. – Босс!

– Советую сделать то же самое, – отозвался старпом. – Здесь отличная атмосфера, а ресурсы скафандра не вечны. Не помешает немного сэкономить для обратной дороги.

– Так точно, – нехотя отозвался оружейник.

Он разгерметизировал скафандр, но забрало так и не поднял – на его экран выводились данные сканеров и схемы управления огнем встроенного оружия. Бывший сержант не собирался расслабляться, наоборот, пройдя несколько длинных палуб и миновав лестничные пролеты, заполненные вязкой тьмой, он удвоил бдительность. Ситуация и так хуже некуда – нет связи с кораблем, старпом немного не в себе, а они застряли в мертвом корабле.

Артур обернулся и окинул взглядом мощную фигуру оружейника, что выглядел весьма встревоженным.

– Все в порядке, Роб, – сказал он. – Спускаемся.

– Куда дальше, босс? – спросил Роберт.

– Роза велела нам разыскать команду. Судя по карте, на следующей палубе располагается центральная рубка управления. Если на корабле остались живые души, они должны быть там.

– Роза, – буркнул оружейник. – А связь...

– Нет связи, – отрезал Арт. – Все глухо, словно нас замуровали в центре свинцового астероида. Будем действовать по первоначальному плану, а там посмотрим.

– Так точно, – откликнулся Роберт, и в его голосе послышалось облегчение.

Бывший сержант точно знал – если следовать плану, то все будет хорошо. Централизованное планирование операции – великая вещь. И он ни капли бы не удивился, если бы узнал, что капитан заранее предвидела эту ситуацию. Быть может, у старпома даже есть инструкции на такой случай. Которыми он просто не счел нужным поделиться с рядовыми членами экипажа.

Проверив системы наведения, Роберт повел плечами и начал спускаться по лестнице следом за старпомом.

Артур шагал медленно, но уверенно, словно шел давно знакомой дорогой. Он следовал карте, стараясь не думать ни о чем, кроме задания. Найти экипаж «Эдема» и установить контакт – вот первоочередная задача. И совсем не важно, что нет связи со «Стальным Шипом». Роза в состоянии позаботиться о себе, она сильная девочка. Скоро она найдет способ связаться с десантной группой и вытащит их из этого гроба. Это просто очередной рейс. Не опаснее предыдущих.

Он заставлял себя так думать. Если бы оружейник взглянул ему в лицо, то увидел бы в глазах старпома незыблемую уверенность в себе и в своем экипаже. Краткий миг слабости миновал. Когда пропала связь, Артуру пришлось нелегко – в какой-то момент ему показалось: все кончено. Но когда оружейник вытащил его из шлюза за руку, словно ребенка, старпому стало стыдно. Может быть, этот рейс и станет для него последним, если верить голосам призраков, резвившихся у него за спиной, но старпом не позволит, чтобы этот рейс стал последним для всего экипажа. Он отвечает за ход операции. За Роберта, Дэниэла, Магду, Розу... И даже за сам «Эдем». У него есть задание, которое нужно выполнить, прежде чем сделать последний вдох. И он его выполнит, пусть даже еще и не знает, в чем оно заключается.

– Думай о себе, – буркнул Артур, выбираясь с лестницы в темный коридор. – О себе.

Собственная безопасность. За это можно держаться, как за спасательный круг, и не думать о том, что Роза, возможно, сейчас умирает среди искореженных обломков «Стального Шипа». Задыхается, остывает, и в ее заледеневших глазах отражается свет далеких звезд.

Дьявол.

Артур остановился и прикрыл глаза, пережидая минутный приступ слабости. Все не так. Он должен быть сильным. Должен заботиться о других. Он больше не Артур Корн, старший менеджер Новых Транспортных Линий, владелец самой шикарной яхты в южном округе. Он – Арти, старпом «Стального Шипа». Киборг, лишенный всех человеческих слабостей.

– Босс? – тихо позвал Роберт.

Арт открыл глаза. Оружейник двинул рукой, и луч прожектора скользнул по гладкому полу огромным солнечным зайчиком. Выхватил из темноты большое жирное пятно, размазанное по ребристому покрытию, и замер.

– Это еще что? – буркнул Арт.

– Тут кого-то хорошенько поджарили, – отозвался Роберт, и его голос глухо отразился от пласталевых стен.

– Похоже на то, – согласился старпом, отступая на шаг.

Его руки сами взлетели вверх и закрыли забрало шлема. Через миг он услышал тихий щелчок – оружейник тоже загерметизировал скафандр.

– Ты справа, я слева, – шепнул старпом по внутренней связи. – Продолжаем движение. Нам нужна рубка. Следи за тылом.

– Так точно, – отозвался оружейник, и его наплечные метатели сделали полный оборот, ощупывая окружающее пространство.

– Марш, – шепнул Артур.

Прижимаясь к стенам коридора, они медленно двинулись вперед. Вернуться из воспоминаний в реальный мир и думать только о себе оказалось очень просто – для этого понадобилось всего лишь обнаружить под ногами свежий труп. Роза и «Стальной Шип» отошли на задний план, потерялись среди призрачных голосов, оставив после себя только неприятный привкус тревоги.

Через пару шагов Артур вытащил оружие – стандартный «Орел». Он хранился в корабельном сейфе, и старпом редко его доставал – обычно предпочитал легкий старый пистолет. Но он остался на Зоде, и поэтому старпому пришлось вооружиться вновь. Его скафандр тоже был оснащен метателем, хоть и не таким мощным, как чудовища Роберта, но Артур еще ни разу не пользовался им. Ему обычно хватало крепкой хватки пласталевых рук. А там, где не хватало, он больше полагался на точность ручного оружия, чем на мощь плазмы.

– Бунт? – шепнул оружейник.

– Не думаю, – отозвался Арт. – Один труп – это еще не восстание. Но на корабле есть живые. Кто-то же прикончил этого бедолагу... А нам нужно их найти. Роберт...

– Да, босс?

– Сначала говори, потом стреляй, идет?

– Так точно, босс.

Они успели пройти метров сто, не больше. Двигались медленно, осторожно, словно ступая по вязкому болоту. Роберт медленно ворочал головой, выбирая цели для метателей, старпом держал наготове «Орел». Артур по-прежнему оставался настороже, но все же пропустил тот момент, когда впереди открылась дверь.

В коридор хлынул поток света, разогнав темноту, и забрало старпома автоматически затемнилось. Он остановился, вскинул руку, и в этот момент в пылающем проеме двери появился темный силуэт.

– Не стреляйте, – крикнул старпом и, спохватившись, подключил внешний динамик. – Стоп!

Темный силуэт поднял огромную винтовку, отдаленно напоминавшую плазменный метатель, и прицелился в грудь старпома. Оружейник едва слышно вздохнул.

– Роберт! – с угрозой бросил Арт.

Из-за темного силуэта выглянул второй – поменьше ростом и без оружия. Он выступил вперед и вытянул шею, вглядываясь в темноту.

– Кто там? – позвал он. – Вы с корабля?

В его голосе слышался жуткий акцент Окраины – словно человек говорил с набитым ртом, – но Артур без труда разобрал все слова.

– Я Артур Корн, – представился он. – Старший помощник экипажа «Стального Шипа». Со мной наш оружейник. Мы не причиним вам зла. Просто хотим поговорить.

– Меня зовут Александр Моруа, я из команды пилотов «Эдема». Добро пожаловать на борт, Корн. Амир!

Высокий человек неохотно опустил винтовку и отступил от двери. Артур медленно поднял забрало и сделал шаг к светлому проему. По спине пробежал холодок, а голоса призраков стали громче. Он чувствовал себя так, словно собрался войти в склеп, а не в рубку управления.

Александр сделал приглашающий жест и первым вошел в белое сияние. Арт последовал за ним, успев строго глянуть на Роберта, что и не подумал снять шлем. Системы скафандра работали в боевом режиме, и старпом очень надеялся, что бывший сержант не даст воли своим армейским рефлексам в самый неподходящий момент.

Огромный зал управления «Эдемом» мало напоминал рубку управления кораблем. Арт, привыкший к скромной кают-компании «Шипа», сделал несколько шагов и остановился, рассматривая зал, выглядевший как центральная лаборатория института вычислительной техники. Роберт остановился за его левым плечом, сосредоточенно сопя в эфир внутренней связи.

– Экипаж «Эдема» приветствует вас на борту корабля, – серьезно произнес Моруа, и старпом обернулся.

Кроме самого пилота и Амира в зале находились еще трое – щупленький человек у двери, похожий на странного зверька, рыжебородой здоровяк, напомнивший старпому Роберта, и человек в зеркальном шлеме, сидевший за одним из пультов.

– И это все? – невольно вырвалось у Арта.

Алекс вскинул голову, и старпом с удивлением обнаружил, что пилот очень молод – лет двадцать, не больше. Но, несмотря на возраст, виски пилота посеребрила седина.

– Извините, – тихо произнес Арт.

– Да, это все, – ответил Моруа. – Все, что остались в живых.

– Катастрофа? – предположил старпом.

– Нет, – покачал головой пилот. – Как вы нашли нас?

– Случайно, – быстро ответил Арт. – Мы часто ищем пропавшие корабли. Недавно накинулись на информацию об «Эдеме», решили проверить, и вот... При стыковке что-то произошло, мы потеряли связь со своим кораблем и решили отыскать экипаж.

Амир, все еще сжимавший в руках чудовищную винтовку, коротко хмыкнул. Один из наплечных метателей Роберта тут же развернулся на звук, словно предупреждая – тут есть чем ответить.

– Вы с Виктории? – спросил пилот.

– Нет, – отозвался Арт, решив, что пока не стоит раскрывать все карты. – Виктория столица, а мы держимся ближе к окраинам.

– Пираты? – осведомился рыжебородый, радостно ухмыляясь.

– Скорее мусорщики, – сухо отозвался старпом.

– Понимаю, – кивнул здоровяк. – Все, что плохо лежит... Но на этот раз вам, ребята, не повезло.

– Я догадался, – сухо отозвался старпом, решив, что два плазменных метателя – это намного больше, чем одна старая энергетическая винтовка. – И мы не прочь избавить вас от нашего присутствия. Вы можете связаться с нашим кораблем? Если да, то дайте ему возможность пристыковаться, и мы просто уйдем.

– Не выйдет, – уверенно ответил человек в зеркальном шлеме. – Мы в полной изоляции. Ни один сигнал не пробьется сквозь поле ирранов. И ни один предмет не приблизится к нему.

– Ирранов? – переспросил Арт.

– Засранов, – буркнул в ответ рыжебородый, доставая из кармана термос.

– Эван, – тихо бросил пилот. – Притормози.

Потом он повернулся к Арту, и старпом невольно отступил на шаг – столько боли и ненависти было во взгляде собеседника.

– Мне очень жаль, – сказал пилот. – Но мы не можем вам помочь. И, к сожалению, вы не можете помочь нам.

– Не понимаю, – признался старпом. – Что тут происходит, черт возьми?

– Вот что, капитан...

– Старпом!

– Старший помощник Корн. – Пилот отвел взгляд. – Вы когда-нибудь слышали про Новую Надежду?

– Не так уж много, – осторожно ответил Арт. – Вроде бы это необитаемый мир на окраинах Федерации.

– Тогда, боюсь, мне сложно будет вам объяснить... Да и времени у нас совсем мало. Питер!

– Да?

– Ты можешь собрать краткое резюме журнала в мнемоформате? Основные события...

– Уже готово. Я собирался отправить его по всем каналам связи, если доберемся до Виктории.

– Артур, – пилот обернулся к старпому, – мы можем поделиться с вами воспоминаниями. Это наш новейший формат передачи электронных в формате волн человеческого мозга. Он требует специального транслятора, но если вы решитесь, мы дадим вам шлем, и вы сможете попробовать. Так будет быстрее, чем рассказ.

– Мнемоволны? – переспросил Арт, припоминая надоедливые сеансы обучения в школе. – Питер, вы можете сбросить это по беспроводному протоколу?

– Я-то могу, – неуверенно отозвался человек за пультом. – Но как вы... О! Это ваш сигнал?

Артур прикрыл глаза, нащупывая соединение с беспроводными интерфейсами «Эдема». Формат мнемоволн был знаком ему еще со школьных времен. Им давно никто не пользовался, слишком была велика нагрузка на мозг – по сравнению с новыми версиями протокола. Но управляющий процессор Арта, скрытый в искусственной груди, позволял ему работать со всеми известными форматами. Даже с такими древними, как этот.

– Перешлите мне воспоминание, – попросил он, снимая шлем.

Рыжебородый Эван подавился и закашлялся, распространяя по рубке волну алкогольных паров. Амир вскинул винтовку, а Моруа отступил на шаг.

– Что? – недовольно спросил у него Артур.

– У вас на лбу... – прошептал тот.

Старпом поднял руку и прикоснулся ко лбу. Пальцы нащупали большую ямку с рваными краями – след от пули, который он так и не удосужился заделать.

– Вас это смущает? – осведомился он.

– Да с такими дырками в башке вообще-то не живут, – откликнулся рыжебородый.

– Я киборг, – сказал старпом. – Мозг человека, все остальное – искусственное. Выстрел не причинил мне вреда.

Пилот бросил взгляд на Роберта, что высился за спиной старпома металлической статуей.

– Нет, – покачал головой Арт. – Роб – человек на все сто. Бывший сержант звездного десанта. С двумя плазменными метателями в руках. И, если вы не возражаете, давайте уже разберемся с этими вашими загадками, пока у него не начали сдавать нервы. У него-то они не стальные.

Моруа взглянул на ручной хронометр, вделанный в рукав комбеза, и вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Питер, высылай файл.

Артур закрыл глаза, и на него обрушилась волна чужих воспоминаний.

* * *

Стальной шар корабля медленно приближался к зеленоватой дымке атмосферы, сияя в лучах солнца, выглянувшего из-за края планеты. «Эдем» медленно плыл в темной пустоте, напоминая крохотную мушку, собравшуюся присесть на яблоко. Хорошая планета. Нужно только подправить атмосферу, совсем немного, и через полсотни лет на ее поверхности раскинутся райские сады. Этот мир весь, без остатка, принадлежал им – людям, бежавшим с забитой смрадными механизмами маленькой планетки, страдавшей от перенаселения. Новая Надежда. Новая жизнь. Если...

Купола жизнеобеспечения. Много. После тесноты Бирмы – невообразимая роскошь возможного одиночества. Много работы. Сеть реакторов антиматерии, протянувшаяся по экватору Новой Надежды. Громадные сферы терраформаторов, насыщающих атмосферу новым составом, пригодным для дыхания людей. Стройка, стройка, стройка... Боль в натруженных мышцах, головокружение и бессонница от частых мозговых штурмов... И счастье обладания целой планетой.

Десять лет. Уже скоро. Цепь терраформаторов замкнулась. В Долине Цветов можно ходить в респираторной маске. Там встречаются влюбленные, надеясь, что уже их дети смогут обходиться без масок. Надежда. Будущее. Цветы.

Тридцать лет. Работа. Здания, подземные города. Дети Долины Цветов рассказывают своим детям сказки о старом мире, где люди жили так тесно, что приходилось спать по пять человек в одной комнате. Малыши не верят. Это сказки. Они верят в подземные города, где на широких улицах можно кататься на электрокаре, не боясь зацепить прохожих. Тайком они бегают в Нижние Долины без масок, чтобы потом провести в медицинском центре пару дней и вернуться в школу героями. Они хотят знать все. Они хотят изучать этот мир, раскрыть его тайны, на которые нет времени у родителей, занятых на стройках.

Еще десять лет. Скоро. Осталось немного. Экспедиция в пояс подземных каверн. Слишком много любопытных пропадает в этих запутанных ходах. Пора составить подробные карты и закрыть от посещений весь пояс. Пещеры. В центре огромный лабиринт, не природный, искусственный. Лабиринт заполнен металлическими штырями, решетками, панелями. Напоминает антенны. Неизвестный металл. Волна открытий. Волна экспедиций. Многие молодые ученые, забывшись, уходят слишком далеко. И пропадают. Навсегда.

Они были здесь. Жили. Страдали? Любили? Письмена – изменения в атомарной структуре решеток. Кто они? Первая расшифрованная надпись из одного слова – Ирран. Слово? Случайное совпадение? Фантазия исследователя? Страсть к открытиям. Желание разобрать все до основания, посмотреть, как это устроено изнутри. Вскрыть, изучить, разложить по полочкам. Беспечная трата сил и времени. Скоро.

Ирраны. Последние слова из пещеры. Волнение. Нет связи. Что-то происходит. Поверхность содрогается. Авария на станции антиматерии. Перебои в питании. Разрушено три терраформатора. Жертвы. Напряжение.

Потери. Что-то идет из глубины. Вместо пропавших экспедиций в город вернулся страх. Неизвестное явление – шары энергии, поглощающие человеческую плоть. Их все больше. Военные. Жертвы. Война. Жертвы. Шары появляются из подземного пояса пещер. Их становится больше с каждой минутой. Страх.

Ирраны. Разверзлись подземные врата ада, и демоны вырвались на свободу, потревоженные беспечными людьми, осмелившимися поселиться в их царстве. Потери. Аварии. Жертвы. Отступление. Страх и боль. Обида.

Холодный огонь в груди. Разум отступает, оставляя ревущие эмоции. Душа выворачивается наизнанку и тает в серых энергетических полях, растворяется без остатка, без надежды на человеческий рай и ад. Она поглощена чужим миром – миром, в котором нет места людям с их надеждами и мечтами. Надежды больше нет. Цветущий мир больше не принадлежит людям. Старые хозяева вступили в права владения и уничтожают паразитов, что завелись в покинутом доме. Больше не война. Истребление. Ужас.

Невыносимая боль. Это хуже чем смерть. Они забирают тела, чтобы восстать из смрадных могил и снова явить себя этому миру. Как? Почему? Зачем энергетическим существам живая плоть? Неизвестно. Но они забирают ее, чтобы родиться вновь. Кровавая жатва. Людей все меньше. Потеряны три города. В столице у космопорта столпотворение. Правительство приняло решение восстановить заброшенный «Эдем» и переправляет на него специалистов-ремонтников. Все хотят быть специалистами. Военные нашли способ уничтожать ирранов. Последний рубеж обороны – вокруг столицы. Периметр еще держится, но мало еды. Мало энергии. Восставшая толпа сбрасывает правительство и открывает космопорт. Всеобщая эвакуация. Глубокая заморозка. Трюмы «Эдема» принимают криогенные капсулы с телами людей, решивших бежать. Военные не вмешиваются – они слишком заняты, сдерживая атаки ирранов. Бегство. Пустота в душе, боль от потери родного дома. Надежды больше нет.

Периметр обороны сметен волной ирранов. Бои идут в городе, в первом городе людей, расположенном на поверхности планеты, а не под землей. Боевые орбитальные платформы, собранные в первые годы колонизации, наносят удары прямо по улицам, выжигая целые кварталы, захваченные ирранами. Волна огня несется по широким проспектам города, что должен был стать первым человеческим поселением под открытым небом Новой Надежды. Города больше нет.

Ревущая толпа вырывается на посадочное поле космопорта. Садящиеся челноки едва не давят людей, но толпа все прибывает в надежде бежать с планеты, превратившейся в ад. Люди сражаются друг с другом за место на борту. Взлетая, челноки сжигают двигателями обезумевших людей, что не хотят уходить с поля. На их место приходят другие. Ступая по пеплу своих родных, они с надеждой смотрят в пылающие небеса. Они надеются, что челноки вернутся.

Планета содрогается. Трясется, как червивое яблоко, готовое сорваться с ветки. Энергетическая сеть нарушена. Терраформаторы взрываются один за другим, и в зеленоватой атмосфере разливаются многокилометровые пятна черного дыма. Челноки делают еще два рейса. Но их слишком мало, а отчаявшихся людей, чья жизнь за полгода превратилась в ночной кошмар, – слишком много. Военные держат периметр космопорта, но их осталось так мало...

Содрогается земля. Взрывается первая энергостанция антиматерии. Далеко, на другой стороне планеты, но все понимают – это конец. Ирраны вмешались в работу энергетических систем. Зачем, почему? Станции, оставшиеся без обслуживания, не смогут продолжать работу. Мелкая авария станет катастрофой. Уже стала. Отчаяние.

Станции взрываются одна за другой. Атмосфера разрушена. Космическое излучение жарит камни, на которых когда-то росли цветы. Экватор превращается в выжженную пустыню. Сдвиг коры. Тектонические плиты расходятся, заставляя планету биться в предсмертных судорогах. Полюсные шапки обращаются в пар. Остатки атмосферы – смесь газов и пыли. Больше не видно света солнца и звезд. Извержения вулканов, магма хлещет из разломов. Планета умирает. Осталось немного.

Последний челнок отрывается от взлетного поля в тот самый миг, когда столица начинает проваливаться. Широкий разлом рубит взлетное поле пополам, и в его раскрытую пасть летят крошечные человеческие тела тех, кто не успел. Пилот ведет челнок сквозь месиво атмосферы, сквозь ревущие ураганы, под огнем орбитальных платформ, выполняющих последний приказ. Он смеется.

Далеко внизу рушится город. Военные все еще сражаются, стараясь забрать с собой как можно больше тех, что уничтожили их мир. Их цивилизацию. Их колонию. Новую Надежду. Сведенные судорогой пальцы продолжают нажимать на спусковые крючки, даже когда весь город проваливается под землю, в море огненной магмы. Они уходят вместе – старые жители планеты и новые.

Последний челнок стыкуется с «Эдемом», и огромный корабль сразу начинает движение. Прочь от этого мира. Прочь от этого ада. Прочь от кипящей поверхности, что скоро застынет в космическом холоде безжизненным комком. Куда? Обратно домой? Нет. Изгнанники не возвращаются. Они полетят к сверкающим огням Виктории, планеты, что скоро станет лидером человеческого мира. К новым возможностям, к новой жизни. К новой надежде. Еще нужно многое сделать – корабль слишком долго оставался без присмотра. Прыжкового топлива не хватает. Дорога будет долгой, но криокамер хватит на всех. Они начнут все сначала.

Долгий путь подходит к концу. Облегчение. Счастье. Надежда. Осталось немного. Корабль спит. В трюмах лежат ряды криокапсул, напоминая коконы бабочек. Скоро из них выйдут колонисты – когда «Эдем» наконец прибудет к точке назначения. Авария. Мелкая. Пустяковая. Одна из капсул дает сбой, и разморозка начинается раньше времени. Из железного кокона восстает тень. И тот, кто пришел в трюм починить капсулу, начинает кричать. Кошмар возвращается.

Серый шар энергии обнимает кричащего и распадается на равные части. Теперь в трюме два шара. Они облетают ряды криокапсул, касаясь их грязно-серыми щупальцами клубящихся полей. И там, где они проходят, из криокапсул встают новые шары.

Ирраны. Они вырвались на свободу. Догнали тех, чья жизнь так желанна для них, и – продолжают охоту. Впереди у них долгий путь. Память подсказывает, что нужно делать. Есть. Размножаться. Ждать. Корабль привезет их в новый мир, где ирраны воспрянут от тысячелетнего сна и составят общий разум, что направит их действия. Тогда корабль повезет их дальше и засеет семенами ирранов новые планеты, те, где есть много жизненной силы. И тогда вернется старый мир, существовавший сотни тысяч лет назад. Нужно только подождать. Сохранить. Не упустить. У ирранов есть надежда.

Они складывают первый улей там, где родились. В огромной пещере, насыщенной жизнью чужих тел. Объединяют усилия. Этого мало для возникновения единого разума, но достаточно для защиты. Жизненная сила ирранов окутывает огромный корабль защитным коконом. Многие отдали свою силу без остатка. Но это оправданно. Выживание вида. Теперь ничто не сможет повредить улью. Он неприступен. Осталось недолго. Корабль скоро привезет их к новому дому, надо только немного помочь механизмам, этим забавным штукам, которыми когда-то пользовались и сами ирраны. Из памяти всплывает полузабытое знание – что нужно делать. Силы. Больше силы. Ищите железные коконы. Вскрывайте. Поднимайте. Забирайте. Нам нужно больше сил.

Боль...

* * *

Артур с криком вынырнул из воспоминаний, жадно глотая воздух.

– Босс? – встревожено прогудел Роберт.

Старпом поднял руку, призывая оружейника к молчанию. И прислушался.

Он слышал хор призраков – привычный и естественный для киборга, как уличный шум для горожанина. Артур давно привык к этим голосам. Но сквозь их торжествующие завывания Артур слышал и нечто другое. Он ощущал дрожь «Эдема». Чувствовал биение в его глубине, там, в трюме, где расцветал невиданный цветок. Улей, сковавший весь корабль энергетическими полями. Он слышал тихий шепот, чужой, непонятный, но пробирающий до костей. Призраки древней расы. Они здесь. «Эдем» стал их домом. Стал бомбой замедленного действия. И она скоро взорвется. Надежды больше нет.

Артур почувствовал, как холодные ладони призраков легли ему на плечи. Зыбкие голоса стали громче. Они шептали его имя, хотели, чтобы он обернулся.

«Не сейчас, – мысленно ответил им старпом. – Я знаю – скоро. Сегодня. Но не сейчас. Еще есть дела». Артур постарался забыть о голосах. Отрешился, мысленно заткнул уши. И открыл глаза.

Они смотрели на него – вся команда «Эдема». Последние жители Новой Надежды. Все пятеро. Артур видел в их глазах только боль. Не отчаяние, не панику, не испуг. Они пережили гибель своего мира, видели такое, чего не видел еще никто. Их не испугает и ад. Но боль – осталась. Они знали, что должно произойти – с ними и с миллиардами людей системы Виктории, куда направлялся «Эдем».

– Теперь ты знаешь, – медленно произнес Алекс. – Ты все понял?

– Да, – ответил Арт пересохшими губами. – Да.

– Виктория справится? Как сильно развилось человечество за время нашего пути?

– Не настолько, – прошептал старпом.

Он представил, как корабль ирранов появляется в системе Виктории, в этой ленивой и богатой системе, погрязшей в финансовых махинациях и взаимном подкупе. В этом гнезде дельцов и политиков. О да. Он застанет толстяков врасплох. Выйдет на орбиту Виктории-Прайм. По нему будут стрелять – орбитальные крепости, дежурные корабли... Но защита ирранов слишком сильна. Обстрел, что может уничтожить любой корабль других рас, не причинит ему вреда. Тут нужна совокупная мощь флота. А ирраны не будут дожидаться, пока люди перегруппируют войска. Они опустятся на Викторию. Вернее – уронят колонизатор с орбиты прямо на поверхность. Они не дадут ему сгореть в атмосфере или разбиться – у них хватит сил удержать самих себя. Или они покинут корабль еще в стратосфере. Кто знает, как могут передвигаться эти чудовища в пределах планеты? Они захватят Викторию. Их и так слишком много, а после контакта с местными жителями их число увеличится. Виктория падет. Превратится в чудовищный рассадник смертельной заразы. Ирранов станет много, они закроют всю планету своим щитом – так, как сейчас закрыли «Эдем». А потом из-за серой завесы начнут вылетать корабли...

Люди могут справиться с ними. Да. Наверняка справятся. Подтянется с окраин Федерации космофлот, придут войска ближайших соседей, а может быть, и дружественных рас, обеспокоенных случившимся. Планета будет уничтожена целиком – как Новая Надежда. Если люди решатся пожертвовать целой планетой. А они решатся. Виктория-Прайм исчезнет. Превратится в пепел, что растянется по орбите вокруг солнца. И Федерация уже никогда не будет прежней. На месте четкой структуры воцарится хаос. Военные действия в центре Федерации, финансовый кризис, восстание, падение централизованного правительства. Дробление Федерации на независимые части.

Человечество переживет удар ирранов. Людей слишком много, чтобы беспокоиться об исчезновении всей цивилизации. Но Федерации будет нанесен непоправимый удар. Погибнут сотни миллиардов. И в войне с ирранами, и чуть позже, когда начнется внутренняя грызня. Федерации ослабеет настолько, что зашевелятся соседи – дамбарцы, эсаи, пини, – все, кто недоволен возвышением человеческой расы. Эсаи предложат помощь и перекупят потом все, что останется от Федерации. Дамбарцы, пользуясь неразберихой, просто захватят дальние колонии. Пини подберут остальное. Возможно, бывшие миры Федерации погрузятся в новые Темные Века – когда прекратилось межзвездное сообщение между людскими мирами, как это было после Первой Галактической войны. Тогда человечество, отброшенное назад на века, справилось с этой бедой. Оно поднялось из трясины и снова вышло в космос. Но теперь... Устоит ли раздробленная Федерация или ее остатки примкнут к Империи Чен? Или станут независимыми королевствами... В любом случае больше не будет единого стального кулака людей, способного нанести удар по врагам. Людям придется снова изворачиваться, чтобы уцелеть и сохранить свой образ жизни, свою цивилизацию. А быть может, через полтысячи лет они будут вынуждены раствориться среди коренных обитателей этой галактики, стать немногочисленным народом на побегушках у коренных рас. Или вовсе стать легендой. Расой призраков. Как ирраны.

Артур помотал головой. Нет. Этого нельзя допустить. Один камешек, упавший с вершины, может принести к подножию горы сокрушающую лавину.

– Роберт, – позвал он, оборачиваясь к железной статуе за спиной.

– Да, босс, – откликнулся оружейник.

– Ты мне веришь?

– Конечно, босс.

– Ты пойдешь за мной до конца?

Темное забрало оружейника поднялось, и Артур увидел его лицо – обычное, скучное лицо, словно сейчас Роберт собирался позавтракать, а потом отправиться на утреннюю пробежку.

– А это необходимо, Арти? – тихо спросил он.

– Ты мне веришь? – повторил старпом.

Роберт сжал зубы. Его скулы заострились, глаза застыли, как у автомата, выполняющего приказ. Он без лишних слов понял, о чем идет речь. Солдату немного нужно, чтобы увидеть знакомую старуху с косой, ковыляющую к полю боя. Достаточно намека.

– Можете всецело располагать мной, капитан, – сказал оружейник. – Я с вами до конца.

– Я не капитан, – напомнил Арт.

– Здесь и сейчас – капитан, – отрезал Роберт, и его забрало с тихим щелчком вернулось на место. – Я готов.

Артур повернулся к Алексу, но встретил пронзительный взгляд Амира, сжимавшего древнюю винтовку. В его темных глазах плескалось безумие. В них же старпом увидел знакомую картину – призраков за спиной, что тянули к людям прозрачные руки. За спиной Амира стояли собственные призраки – тех, кто остался на треснувшем взлетном поле, за бортом последнего челнока.

– Что вы хотите? – спросил у него Артур.

– Умереть, – просто ответил Амир. – Ты с нами?

– Да, – тихо ответил Артур призракам, танцевавшим в глазах второго пилота. – Я с вами.

Рыжебородый Эван пьяно расхохотался, попытался вылезти из кресла, ноги его подкосились, и ремонтник упал. Прислонившись спиной к пульту, он закрыл широкими ладонями лицо.

И зарыдал.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Грегору снилось, что он умер. Сначала детектив задыхался, а потом упал в темноту. Огромный дамбарец со шрамом на лице душил его огромными руками, похожими на клешни грузового манипулятора. Грегор сопротивлялся, но дамбарец держал крепко. Дыхания не хватало. Потом темноту встряхнуло, и синерожий пропал. Грегор попытался вздохнуть, но не смог. Его бросало и трясло, словно он попал в барабан стиральной машины. Потом все кончилось. Задыхаясь в душной темноте, он попытался открыть глаза, но не смог. Он чувствовал – его поднимают. Несут. Дамбарцы? Нет, откуда тут дамбарцы, на борту только капитан Родриго и пилот Мич. На борту?

Нейман застонал и открыл глаза – он вернулся в привычный мир со всеми его проблемами и заботами.

С запозданием детектив осознал, что лежит на мягкой постели, а над ним нависает человек в белой маске. Кололо грудь. Мягкие трубки уходили в нос, мешали дышать. Хотелось высморкаться. Болела грудь. Знакомая картина, знакомые ощущения. Ошибиться нельзя – это госпиталь.

– Все хорошо, – прогудел врач из-под маски и отодвинулся.

Потолок оказался белым как снег – холодным и слепящим. Грегор потянулся к трубкам, намереваясь избавиться от них, но его руку перехватили. Детектив резко повернул голову, готовясь дать отпор врагу, но тут же расслабил мышцы – у постели сидел капитан Беты. Родриго улыбался, но в уголках его глаз таились морщины, и Грегор понял, что задание еще не окончилось. Все только начинается. Внезапно Нейман оказался на грани паники – в тот раз, когда его жизнь оказалась разрушенной, все начиналось точно так же: белая палата, врач, забытье... Все повторяется. История идет по кругу.

Грегор вздрогнул, и Родриго крепче сжал его плечо.

– Еще рано, – сказал он. – Подожди немного.

Нейман оттолкнул его руку и приподнялся на локте.

Крошечный медицинский отсек. Вернее, каюта. Врач в белом комбезе возится у стола, уставленного грозными инструментами – то ли для пыток, то ли для экстренного хирургического вмешательства. Детектив сглотнул горчащую слюну – горло пересохло и стало похоже на наждачную бумагу.

– Где мы? – с трудом спросил он.

– На борту патрульного корабля «Гром», – отозвался Родриго и нахмурился. – Невелик кораблик, честно говоря.

– Как мы сюда попали? – спросил Грег, подразумевая, что собирались они попасть на базу Беты, а не на борт патрульного корабля.

– Как только мы покинули атмосферу, он нас перехватил, – отозвался капитан, задумчиво теребя воротник. – Когда мы вылетели из Правительственного Сектора, безопасники подняли тревогу и связались с орбитой. «Гром» оказался ближе всех к нашему вектору и пошел на перехват.

– И ты сдался? – удивился детектив.

– Они пригрозили мне бортовым залпом. Я не мог рисковать информацией, полученной с таким трудом. После залпа патрульного корабля трудно найти какую-то информацию в обломках его жертвы. Пришлось отступить. К тому же, – Родриго снова улыбнулся, но на редкость печально, – я не хотел, чтобы ты умер у меня на руках. Сломанное ребро царапало легкое, а я не сразу понял, что с тобой. Удивительно, что ты остался на ногах и добрался до моего флаера.

– А твой пилот?

– В местном карцере. Не беспокойся, он действовал под принуждением. Я, как старший по званию, просто заставил его подчиниться. Или вроде того.

– Проклятье, – выдавил Грег и откинулся на подушку.

Покосился на врача, невозмутимо наводившего порядок в инструментах, словно, кроме него, в отсеке никого не было.

– И что дальше? – спросил детектив, преодолевая желание закрыть глаза и заснуть, наплевав на все. – У нас мало времени.

– Сюда летит бот командующего флотом обороны Виктории, – отозвался капитан. – Это было моим условием капитуляции. Я хотел поговорить с ним лично. Только с ним.

– Адмирал Довин? – удивился Нейман. – Лично?

– Так точно. Он принял мои условия. И, кажется, очень заинтересовался тем, почему я не спешу связаться со своим командованием. Безопасники тоже прилетят, но на час позже адмирала. Думаю, этого хватит.

– Ты ему веришь?

– Адмиралу? Нет. Я никому не верю. Но одно знаю точно – в этой истории он не замешан. И Довин не боится идти наперекор приказам кабинетных вояк. Один раз его ребята прикрывали мою операцию... Все кончилось бы плохо, если бы не вмешался адмирал. Он умеет принимать решения. Быстрые. И верные.

– Остается надеяться, что, прежде чем расстрелять нас за измену, Довин нас выслушает, – мрачно отозвался Грег.

Наградой ему стали широко раскрывшиеся глаза капитана. Он не ожидал услышать такого от подчиненного. Пусть бывшего, но все же агента корпуса Бета – лишенного эмоций механизма, предназначенного для выполнения приказов.

– Гражданка дурно на тебя влияет, – сказал Родриго, похлопав детектива по руке. – Ты пытаешься шутить. А от плоских шуточек до измены родине – один шаг.

Вопреки ожиданиям капитана, детектив улыбнулся.

– Значит, ты в одном шаге от измены, капитан, – ответил он.

Родриго ухмыльнулся, но не успел ответить. Дверь медотсека ушла в стену, и в крохотное помещение ворвались два бойца в полной боевой броне звездного десанта. Вскинув короткие винтовки, они взяли на прицел Родриго и Грега, словно те пытались оказать сопротивление.

– Чисто, – сказал один из десантников.

В дверном проеме заворочалось нечто объемное, и в каюту боком втиснулся адмирал Довин. Он был невысок ростом, зато весьма широк. Даже в костюме он выглядел бы приземистым толстяком, а уж в боевом скафандре напоминал шар кегельбана, выбравшийся на прогулку в космос.

– Отставить, – рыкнул адмирал, с трудом снимая шлем. – Опустить оружие.

Его голова оказалась начисто выбрита, и Грег заметил, как кожа на бледном черепе, покрытом веснушками, собирается в толстые складки. Раскрасневшиеся щеки адмирала нависали над воротом скафандра, придавая ему вид озабоченного бульдога.

– Капитан? – осведомился Довин.

Родриго поднялся и отдал честь:

– Капитан Родриго Чен, командующий отрядом наземных операций корпуса Бета.

– Я помню, – буркнул толстяк. – Шило в жопе. Что на этот раз?

Родриго покосился на охранников командующего, застывших у двери. Адмирал вопросительно поднял кустистые брови, но капитан покачал головой.

– Свободны, – бросил Довин. – Все.

Десантники бесшумно исчезли в дверном проеме, так ловко, что Грегор даже позавидовал им – боевая броня, судя по всему, ничуть им не мешала. Врач на секунду задержался, но, наткнувшись на стальной взгляд адмирала, со вздохом покинул собственные владения.

– Ну, – угрожающе сказал адмирал, надвигаясь на капитана, как тяжелый крейсер на прогулочную яхту. – Что за каша? Старт из Правительственного Сектора, неподчинение службе охраны и, подозреваю, операция без санкции руководства. К тому же, говорят, посольство Дамбара, откуда вы стартовали, пусто, как выеденное яйцо. Надеюсь, на этот раз ты не запустил туда какого-нибудь нового Неймана?

– Нет, – сдержанно отозвался капитан. – В этот раз обошелся старым.

Адмирал очень медленно повернулся – всем телом – и взглянул на Грегора. Тот почувствовал себя так, словно его взял на прицел орбитальный крейсер. Взгляд адмирала мог легко соперничать с тяжелым плазменным орудием.

– Будь я проклят, – выдавил он. – Нейман! Опять!

Довин резко повернулся к капитану, и тот отступил на шаг под пылающим взором адмирала.

– У тебя пять минут, – сказал он, ткнув в Родриго толстым пальцем. – Потом закую обоих в цепи и скормлю безопасникам. Или расстреляю к чертовой матери без суда и следствия. Серийный убийца, маньяк и изменник у меня на борту! Что за нахер?

– Грегор, – тихо позвал капитан. – Ты уложишься в пять минут?

Детектив вновь попал под прицел адмиральского взгляда. Содрогнувшись, он постарался сосредоточиться и начал рассказ. Только главное. Только важное. Очень мешали трубки в носу и боль в груди. Но он снова делал доклад, как сотни раз до этого... Под шумное сопение адмирала он рассказывал свою историю, стараясь быть отстраненным, как будто речь шла не о нем, а о другом человеке. Адмирал перебил его только один раз.

– Я знал Борисова, – веско уронил он и снова умолк.

Когда детектив закончил рассказ и откинулся на подушки, адмирал шагнул к Родриго, едва не придавив капитана брюхом к стене.

– Файл, – потребовал он. – Дай сюда.

Родриго без возражений протянул Довину черную коробку собственного коммуникатора. Адмирал вырвал ее из рук капитана и зашевелил толстыми пальцами, листая содержимое экрана.

Грегор молчал. У него не осталось сил на разговоры. Детектив балансировал на краю черной бездны – приятной и мягкой, что может ласково обнять и на время укрыть от этого жестокого мира. Но детектив не позволил себе отключиться. Он почти здоров. Медик хорошо поработал. Нужно, конечно, поспать, но он ведь способен сутками обходиться без сна...

– Так, – буркнул адмирал, не отрываясь от комма. – Скажи мне, капитан, верно ли я понял: какая-то старая хрень летит сюда, к нам на порог, и скоро будет здесь. Дамбарцы скрывали от нас информацию, что эта хрень летит сюда. А когда пришло времечко, они собрали шмотки и свалили с планеты. Но почему – никто не знает. Все верно?

– Верно, – отозвался Родриго и поднял руку.

– Первое, – сказал он и загнул один палец. – Дамбарцы знают, что именно сюда летит. И они это от нас скрывают. Второе – сами они боятся этого. Настолько, что решили подождать в стороне, пока ситуация не разрешится. Третье – они задействовали свои разведсети такого уровня, что мне становится не по себе. Страшно представить, как глубоко они забрались. Безопасность, охрана, военные, даже корпус Бета – они подняли всех своих агентов, хоть и засветились при этом. В этом мы, конечно, скоро разберемся. Полетят погоны и головы. Но время будет упущено. Отсюда вывод, – буркнул адмирал. – Дамбарцы надеются, что вскоре мы хорошенько получим по жопе, а они будут стоять в стороне и наблюдать, нельзя ли чем-нибудь поживиться.

– Можно и так сказать, – согласился капитан, решив, что такая формулировка устроит и его.

– Что там, на этом корабле? – спросил адмирал. – А?

– Не знаю, – отозвался Родриго. – Предположительно там уцелевшие колонисты с Новой Надежды.

– Там что-то есть, – пробормотал Довин, словно не слыша капитана. – Что? Не нравится мне это. Ой как не нравится. – Его большие ноздри раздувались, словно адмирал почуял добычу. Большую, свирепую добычу, опасную для самого охотника. – Это вирус, – сказал он. – Или бомба. Нет, ерунда, с этим справимся с полпинка. Неизвестный фактор, будь он проклят!

– Чужие, – булькнул детектив, вспоминая соседей по галактике, ставших для людей основным источником неприятностей. – Вторжение.

– Да! – восторженно подхватил адмирал. – Точно, это все эти расовые заморочки – жопой чую! У меня этот сенсор – ого-го!

– Может, так, а может, и нет, – сдержанно сказал Родриго. – Никто не знает точно. И времени нет на перехват.

– Вектор приблизительно известен, – отозвался адмирал. – Но время...

– «Стальной Шип», – напомнил Грегор.

– Да, – капитан щелкнул пальцами. – Можно попробовать их найти.

– Что за шип? – осведомился Довин, сдвинув густые брови к переносице.

– Корабль «Стальной Шип», – пояснил Родриго. – Стервятники, что охотятся за мертвыми кораблями. К ним попал обрывок файла – от того взломщика, которого ликвидировали первым. Предположительно сейчас команда этого корабля охотится за «Эдемом», надеясь поживиться уцелевшим добром.

– Вспомнил, – бросил адмирал. – Этих засранцев объявили в розыск за пиратство. Недавно. Помню, я еще удивился, почему приказано стрелять без предупреждения.

– Дамбарцы гасили источники информации, – отозвался Грегор. – Как меня.

– Как бы их найти, – забормотал Довин, – «Стальной Шип»... А?

Он склонил голову, прислушиваясь к тихому бормотанию кнопочки коммуникатора, закрепленной под ухом.

– Безопасность? К черту. Дай мне капитана «Грома». Быстро, – сказал адмирал, и капитан закусил губу.

Родриго с тревогой взглянул на детектива – он не рассчитывал, что безопасники так быстро поднимутся на орбиту.

– Герман? – осведомился Довин, рассматривая пустую стену медицинского отсека. – Давай раскачивай свое корыто и снимайся с орбиты. Точка прибытия – мой флагман. Основания? – Толстые щеки адмирала налились румянцем. На бритом затылке проступили красные пятна. – Основание – приказ командующего флотом обороны системы, – рявкнул он. – Исполнять! Немедленно! Если безопасники будут мешать – расстрелять к чертовой матери из всех бортовых орудий за измену родине! Отбой!

Довин мотнул головой и развернулся к капитану.

– Ты, – бросил он. – Со мной. А ты, истребитель гуманоидов, отлеживайся. На флагмане ты мне еще понадобишься. Чую, не все ты рассказал батьке, не все.

– Адмирал... – подал голос Родриго.

– Молчать! – рявкнул Довин сжимая кулаки. – Быстро за мной. Нет, я сегодня точно кого-нибудь расстреляю!

Развернувшись, толстяк выкатился из отсека, источая ощутимые даже на расстоянии волны ярости. Родриго последовал за ним. В дверях он обернулся и помахал рукой Нейману.

– До встречи, – сказал он. – До скорой встречи.

И вышел.

Грегор закрыл глаза. Мягкая темнота звала его к себе. Убаюкивала, укачивала на мохнатых лапах. Теперь можно. Отдых.

Детектив покачнулся и упал в темноту.

* * *

Сектор: неизвестно.

Координаты: неизвестно.

Корабль «Стальной Шип», порт приписки отсутствует.

В тот миг, когда сенсоры «Стального Шипа» взбесились, пытаясь определить плотность внезапно появившегося силового поля, Роза пыталась вскрыть центральный сервер управления колонизатором. Ей удалось выудить из рассыпающейся памяти бортовой лог и скопировать его к себе. Сухие цифры открыли ей красочную картину путешествия корабля. Жадно вчитываясь в бегущие строки, Роза как наяву видела все происходящее на борту. Ей понадобилось всего лишь несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

– Артур, – прошептала она. – Артур!

Она вскинулась, открыла общий канал связи и нашарила три ниточки контактов.

– Назад! – закричала она. – Назад!

Сенсоры полыхнули тревожными сигналами и выгорели, не выдержав перегрузки. Роза вскрикнула от боли – все, что происходило в корпусе, она ощущала напрямую, ведь «Стальной Шип» был ее телом.

– Артур!

Помехи забивали канал, и она не слышала экипажа. Линии связи подсказали, что Арт и Роберт уже внутри шлюза, а Дэн на обшивке – возится с управлением портала. Всплеск чужой энергии забил эфир белым шумом, заставляя сходить с ума электронику.

– Дэн! – позвала Роза, вкладывая в призыв остатки энергии. – Дэниэл!

– Что? – недовольно откликнулся тот сквозь шорох. – Роззи, подожди немного, тут какие-то помехи...

Связь прервалась. Роза выстрелила уцелевшим пробом с активной камерой в сторону «Эдема», и перед ней открылось визуальное окно.

Мутно-серая волна энергии катилась по обшивке «Эдема» океанским приливом, сметая все на пути. Ближайшие ангары разлетались в клочья под ее стремительным ударом, антенны дальней связи закручивались в узлы, а солнечные панели просто рассыпались в пыль. Цунами чужого силового поля в мгновение ока прокатилось по обшивке, вздыбилось волной, накрывая пучок внешних антенн «Эдема», и обрушилась на шлюз, у дверей которого застыл Дэниэл.

– Дэн! – вскрикнула Роза.

Он еще успел выпрямиться, бросить взгляд на камеру, зависшую над его головой, и помахать рукой.

Потом серая волна накрыла его сверкающую фигуру и разодрала в клочья, как соломенную куклу. Мутный поток покатился дальше, к «Стальному Шипу», неся в себе серебристые обрывки скафандра Дэниэла, словно новогоднее конфетти.

– Роза, – вскрикнула Магда, получившая ту же картину. – Роза, что это?

– Старт, – бросила капитан, оценивая расстояние до волны.

Она запустила двигатели, но задержалась на долю секунды, чтобы выплеснуть в шумящий эфир последний крик:

– Артур, бегите в глубь корабля! Ищите команду! Бегите!

Волна приблизилась вплотную к кораблю. В ее серой стене кружились обрывки серебристой ткани.

– Боже мой, – прошептала Роза. – Дэниэл...

Чужая энергия нахлынула кудрявой волной, и Роза включила форсаж. Стальная игла корабля прыгнула вверх, так и не убрав посадочных дуг. Кипящее марево царапнуло днище наждачкой, смахнув легкие поля «Стального Шипа», словно мыльную пену, и Роза закричала от боли – показалось, что по обнаженному животу провели раскаленным паяльником. Она извернулась, метнулась в сторону, вырываясь из гравитационного поля огромного колонизатора, и открытое пространство распахнулось перед ней темным полотнищем. Скорости кораблей разошлись, и громадный шар «Эдема» в мгновение ока превратился в сияющую звездочку.

Собрав остатки сил, Роза перезапустила сенсоры, выровняла вектор движения и запустила ускорители. Она не могла упустить «Эдем». Не сейчас. Только не сейчас...

Магда, сидевшая в темной кают-компании за пустым столом, осторожно положила ладони на столешницу и нежно погладила ее, словно успокаивая ребенка. В момент расстыковки Роза отрезала ее от управления, вложив все ресурсы в последний крик. И Магда, враз ослепшая и оглохшая, понятия не имела, где они сейчас и что с экипажем. Она знала одно – ее капитану сейчас очень больно.

– Роззи, детка, – мягко сказала она, – поговори со мной. Скажи, что случилось?

– Я бросила их, – простонала Роза, появляясь над столом. – Магда, я оставила Роба и Арта, на этом проклятом корабле! Артур!

– Тише, Роззи, тише. Что не так с кораблем?

– «Эдем» набит какими-то жуткими тварями. Они перебили всю команду и закрыли корабль силовым полем. Господи, Магда, они же там, внутри, среди тварей...И Дэниэл!

– Я видела, – тихо сказала Магда.

– Он погиб... Его разорвало в клочья на моих глазах!

– Ты следишь за «Эдемом»? – резко спросила Магда.

– Да, – всхлипнула Роза, чувствуя, как горячая звездочка «Эдема» пылает на границе чувствительности ее сенсоров.

– Мы можем их догнать и пристыковаться?

– Нет. Их чудовищное поле сожжет нас. И оно глушит связь. Магда, что мне делать?

Бухгалтер, не отрываясь, смотрела на прозрачное изображение Розы, висевшее над столом. Капитан лишилась мундира и осталась в мужской сорочке с закатанными рукавами. Ее рыжие волосы растрепались, а виртуальные щеки блестели от слез. Искусственный интеллект? Женщина. Магда видела перед собой женщину, что заменила ей дочь, которой у нее никогда не было.

– Хватит ныть, – бросила она. – Куда идет «Эдем»?

– На Викторию, – отозвалась Роза, вытирая мокрую щеку прозрачной ладонью. – И они собираются прыгать. Эти твари разгоняют корабль, но я понятия не имею – как.

– И мы не можем их сейчас достать, – произнесла Магда, хмуря тонкие брови.

– Догнать можем, – тихо ответила Роза. – Но это проклятое поле... Никогда такого не видела. Оно слишком мощное.

– Нам потребуется помощь, – твердо сказала Магда. – Не думала, что когда-нибудь скажу это, но нам нужно связаться с военными Федерации.

– Зачем? – Роза нахмурилась. – Что они сделают?

– Что-нибудь придумают, – отозвалась Магда. – Пусть отрабатывают налоговые сборы на содержание армии.

– Скорее всего они просто начнут стрелять без предупреждения. Мы на дурном счету.

– Роззи, – мягко сказала Магда. – Эта информация... В столицу летит корабль, битком набитый неизвестными тварями. Они должны прислушаться. Артур... Мне очень жаль, Роззи, но мы должны предупредить Федерацию. Сейчас мы ничего не можем сделать для наших ребят. Но можем предупредить миллиарды людей об опасности.

– Да, – тихо ответила Роза, и капитанский мундир вернулся на свое законное место. – Ты права, Магда. Ты всегда права.

Уцелевшие сенсоры «Стального Шипа» раскинули паутину сигналов, пытаясь нащупать ближайший ретрансляционный буй.

– Слишком далеко, – сказала Роза. – Здесь пусто. Мне нужна еще одна точка с усилителем. Или корабль...

Она зажмурилась, сбавила ход и немного отстала от «Эдема». Пусть. Она знает вектор. А до прыжка еще несколько часов. Наверно.

– Есть, – выдохнула капитан. – Какой-то контрабандист крадется по мертвой зоне. Я дотянусь до него и воспользуюсь его передатчиком. Нужно только подойти немного ближе... Держись.

Прозрачная фигура растворилась в темноте кают-компании, и Магда со вздохом откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза бледной ладонью. Роза. Девочка моя. Как жаль... Магда знала, что Артуру уже ничем нельзя помочь. Все потеряно. Но Магда не могла заставить себя сказать это. Произнести вслух это – кощунство... Нет. Сейчас нужно действовать. Нужно занять Розу работой, чтобы она не думала о том, что может случиться на борту «Эдема» в любой момент. Пусть ищет военных. Пусть ругается с ними, пытается что-то сделать... Пусть.

Кресло вздрогнуло, и Магда закрыла глаза. «Стальной Шип» менял вектор движения.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Первым шел Роберт. Его плечистая фигура двигалась сквозь темноту коридора, раздвигая темноту широкими лучами прожекторов. Он шел так, как сходит ледник с древних гор – медленно, но неумолимо. Активированные башенки плазменных метателей торчали на плечах скафандра, придавая оружейнику демонический вид. Он напоминал шипастое и пылающее чудовище, явившееся из сердца тьмы, чтобы поквитаться с другими чудовищами, нарушившими границы его владений. Бывший сержант десанта шел к последней точке выброски, и казалось, не существует силы, что была способна остановить его размеренную поступь.

Рыжебородый Эван остался в рубке, чтобы постараться хоть ненадолго защитить главный пульт управления от вторжения ирранов. На взгляд Артура, он был слишком пьян, чтобы отправляться на задание. Его бы пришлось нести, и старпом потребовал, чтобы ремонтника оставили в рубке. Моруа пробовал возражать, не желая разделять команду, но Артур был непреклонен. Его поддержал и Роберт и, к удивлению остальных, Амир. Да и сам Эван не горел желанием отправиться в темные лабиринты корабля. Он заявил, что кто-то должен приглядывать за хозяйством, и выразительно помахал обрезком штыря, вырезанным из разбитого ремонтного скафандра. И только тогда Моруа сдался, и они ушли.

И потому сейчас следом за Робертом шли Питер и Хан в стандартных комбезах. На голове системщика по-прежнему красовался зеркальный шлем. Подключившись к уцелевшим системам «Эдема» по беспроводным протоколам, он пытался следить за развитием событий на корабле. Он стал глазами и ушами маленького отряда.

Хан шел рядом с Питером, втянув голову в плечи. Казалось, он никак не возьмет в толк – куда его заставили идти и зачем.

Следом мягко ступал Моруа. Молодой пилот сжимал в руке старинный револьвер. Так крепко, что его ладонь побелела. На взгляд Артура, это было совершенно бесполезное оружие. Но оно придавало уверенность пилоту, зажигало в его глазах опасный огонек, и старпом ни слова не сказал, когда Алекс достал это чудовище из набедренного кармана и прижал к груди.

Арт и Амир прикрывали тыл. Второй пилот медленно шагал в темноту, бормоча под нос старую молитву на неизвестном даже системам киборга языке. В том, что это молитва, старпом не сомневался ни секунды. Амир шел медленно, прижимая к груди массивную энергетическую винтовку и не сводя взгляда с пылающей фигуры Роберта, возглавлявшего шествие. Его глаза отражали то свет прожекторов, то пламя пожара в его душе. Амир походил на плохо запрограммированный механизм, и Арт подозревал, что второй пилот давно тронулся рассудком. Но это его мало волновало. Не ему судить о безумии других – его собственные призраки следовали за ним, хватая холодными руками за плечи.

Забрало шлема старпом закрыл и теперь с помощью камер мог видеть, что творится у него за спиной. Плазменный метатель его скафандра был активирован, и Арт мог в любой момент залить коридор за спиной волной огня. Оставалось только надеяться, что поле ирранов не выдержит плазменного удара.

– Направо, – громко произнес Питер, и Роберт послушно свернул за угол.

Передатчики в скафандрах «Стального Шипа» работали неплохо, но все команды подавались голосом. Слабенькие сигналы комбезов «Эдема» не могли пробиться сквозь помехи от поля ирранов.

– Роберт, – позвал системщик, – еще триста метров по прямой, и стоп.

– Понял, – коротко отозвался оружейник.

Отряд втянулся в темное жерло нового коридора, и Арт подумал, что в такой тесноте плазменные метатели больше навредят, чем помогут. Если на них сейчас нападут ирраны, вся надежда будет только на винтовку Амира, пистолет самого Арта и древнюю игрушку Моруа. Это верная смерть. Но они и так... Надо хотя бы попытаться...

Призраки смеялись.

Когда Роберт остановился у двери лифта, сквозь которую мог свободно пройти пассажирский флаер, Арт вздрогнул. Потом развернулся спиной к отряду и взял на прицел коридор, из которого они только что пришли.

– Нам придется воспользоваться лифтом, – громко сказал Моруа. – Иначе на путь вниз у нас уйдет слишком много времени.

– Он работает? – прогудел Роб.

– Питер? – Пилот вопросительно глянул на системщика.

– Сейчас, – отозвался тот, поднимая руку к шлему. – Этот в порядке. Нарушений в работе оборудования не обнаружено. Следов вмешательства тоже нет.

– Как там, на ходовой палубе? – спросил Моруа. – Мы можем спокойно опускаться или...

– Основная часть ирранов, судя по сигналам, концентрируется в районе грузового трюма, – отозвался системщик. – Но с ходовой палубы больше не поступает информация, камеры не работают. Боюсь, они добрались и туда.

Алекс шумно втянул воздух.

– И еще, – тихо произнес Питер. – Нам стоит поторопиться. Ирраны разгоняют «Эдем». Не знаю, как они это делают, но корабль в любой момент может уйти в прыжок. Скорости хватит. А если ирраны уже внедрились в системы управления двигателями...

– Займись лифтом, – бросил Моруа. – Выдвигаемся. Мне нужно как можно скорее проникнуть в ходовой отсек.

– Роб, – тихо позвал Артур по внутренней связи, так, чтобы не слышали остальные.

– Да, босс?

– Береги этого пацана. Если мы и доберемся до двигателей, я все равно понятия не имею, что с ними делать.

– Так точно, босс, – отозвался оружейник. – Я понял.

Широкие створки лифта разошлись в стороны, и в коридор плеснулась волна света – автономное питание лифтовой шахты оказалось в порядке. Роберт вошел первым и встал у дверей, пропуская остальных. Артур и Амир вошли последними, но оружейник решительным жестом велел им отступить в глубь кабины. Сам он стал у дверей, закрыв собой остальных. Потом довольно грубо задвинул себе за спину Моруа, решившего стать плечом к плечу с гигантом, закованным в железо.

– Сзади, – прогудел бывший сержант, и пилот, пожав плечами, починился.

Кабина вздрогнула и ухнула вниз, повинуясь командам системщика, сохранившего контроль над частью систем «Эдема». Неприятный холодок пробежал по спине старпома, и Арт невольно выпрямился. С тревогой он оглядел свою команду. Роб по-прежнему стоял у дверей, намереваясь выйти первым и занять оборону. За его спиной нетерпеливо переминался с ноги на ногу Александр, сжимая в руке револьвер. Хан и Питер стояли за ним, безучастно разглядывая друг друга. Системщик был погружен в виртуальный мир «Эдема», а Хан – в неизвестные глубины души. Он выглядел подавленным и, кажется, не совсем понимал, что происходит. Старпом оставил бы его в командной рубке с Эваном, но Моруа настоял, чтобы команда не разделялась. Он и так с великой неохотой оставил ремонтника в командном отсеке. Артур понимал, что пилоту хотелось, чтобы экипаж был вместе – до самого конца. Но поделать ничего не мог, взять в аварийную команду пьяного члена экипажа – выше его сил.

– Готовьтесь, – неожиданно бросил Питер. – Сейчас.

Лифт резко затормозил и остановился.

Створки дверей начали раздвигаться, и в спину Артура ударил ледяной ветер призрачных голосов. Он вздрогнул, рванулся вперед, переполняемый дурными предчувствиями, оттолкнул Амира в сторону и – опоздал.

Сворки разошлись, открывая лифтовую площадку, залитую белым огнем световых панелей. Артур судорожно вздохнул. Длинный коридор, что тянулся от лифта до противоположной стены, оказался набитым огромными серыми шарами ирранов, как стручок горошинами. Энергетические коконы вращались, их поверхность кипела, а воздух дрожал, как марево над раскаленным асфальтом.

– Роберт! – выдохнул Арт.

В этот миг ирраны нанесли удар.

Десятки серых молний сорвались с кипящих коконов и с треском ударили в шлюз лифта. Роберт, застывший в дверях, принял на себя основной удар и покачнулся под напором урагана. Но серый вал энергии не остановился, его края обогнули застывшую фигуру оружейника и покатились дальше – в лифт.

Питер успел вскрикнуть, прежде чем его плоть вскипела, клочьями слезая с костей. Зеркальный шлем расплавился, потек по лицу, заглушая предсмертный крик, и тело системщика рассыпалось, как ворох гнилой соломы.

Маленький Хан успел обернуться. Арт, шагнувший навстречу волне, увидел его выпученные глаза, наполненные страхом. Старпом вытянул руку, пытаясь схватить за плечо стоявшего рядом Алекса, и понял – не успеет. Но в тот же миг Хан вскинул руки и толкнул пилота в объятия старпома. Арт, не раздумывая, схватил Моруа в охапку и развернулся спиной к серому вихрю, молясь, чтобы его скафандр выдержал удар.

Позади раздался сдавленный всхлип, и в спину ударилось что-то липкое и тягучее, размазываясь по железным доспехам. А следом пришел удар ирранов.

Арта бросило вперед. Он повалился на пол, едва успев прикрыть пилота своим телом. Стена лифта над его головой вскипела, пошла пузырями и зашипела, как раскаленная сковорода. Извернувшись, старпом отпихнул пилота в угол лифта, подальше от распахнутых дверей. Потом перекатился в угол сам, сбил с ног Амира уже вскинувшего винтовку, и прижал обоих пилотов к полу, надеясь, что его скафандр защитит их всех.

За стеной, на лифтовой площадке, кипел бой. Трещали разряды энергии ирранов, разрывая воздух, а им в ответ гулко ухали разряды плазмы.

«Роберт, – подумал Арт. – Роберт!»

– Лежать! – гаркнул он в ухо Алексу. – Держи этого психа!

Он оттолкнулся от пола и поднялся на колени. В углу кабины лифта сплелись в борьбе два тела – Моруа, сохранивший остатки благоразумия, пытался удержать Амира, рвущегося в бой. Артур рывком поднялся на ноги, развернулся и выглянул в коридор.

Лифтовую площадку затянула волна гари. В дыму ворочалось серое месиво, исходящее вспышками, но Арт без труда разглядел сверкающую фигуру оружейника, стоящего в самом центре кипящего безумия.

Десяток серых шаров осаждали человека, сплетая вокруг него серый кокон. Ирраны пытались навалиться на него, закрыть своими телами, но ослепительные вспышки плазмы, слетавшие с плеч оружейника, рвали серую завесу в клочья.

– Роберт! – крикнул Арт и вскинул руку, указывая на ближайшего иррана.

С плеча скатился сияющий шарик плазмы и, повинуясь жесту руки, рванулся к схватке. Он вонзился точно в центр кипящего кокона и прорвал поле иррана. Шар вздрогнул, покрылся черными разводами и лопнул мыльным пузырем, взметнув серые клочья к оплавленному потолку. Серые хлопья растаяли в воздухе, а на полу осталось только черное жирное пятно.

Сеть ирранов на мгновение распалась, открывая потускневший скафандр оружейника, и Арт с ужасом увидел, что Роберт стоит на коленях. Роб взмахнул руками, словно пытаясь оттолкнуть командира, готового очертя голову броситься в схватку, и в тот же момент десяток серых молний снова ударили в лифт.

Артур отшатнулся, нырнул в угол кабины и вжался в стену. Створки лифта задрожали, потекли горячим воском, лифт тряхнуло так, что старпом повалился на пол. За стеной полыхнуло багровое пламя, и весь этаж содрогнулся от взрыва. По коридору прошелестел вздох горячего воздуха, в распахнутую дверь лифта брызнули капли расплавленного металла и сверкающей росой осели на стене. И только тогда пришла тишина.

– Роб! – закричал Артур, поднимаясь на ноги. – Роберт!

В противоположном углу сдавленно закашлял Алекс, но старпом даже не глянул в его сторону. Спотыкаясь, он вывалился из лифта и замер.

Площадки у дверей больше не было. Коридор сильно раздался в стороны, превратившись в огромную пещеру с оплавленными стенами. Куски размякшей пластали сталактитами свисали с изуродованного потолка, а стены стекли на пол волнами застывшей магмы, открывая черные провалы соседних отсеков.

В центре, на полу, лежал Роберт. Вокруг него расстилалось огромное выжженное пятно – все, что осталось от воинства ирранов.

На негнущихся ногах Артур подошел к оружейнику и опустился на колени около неподвижной статуи. Скафандр Роберта сильно оплавился и почернел. Он потерял очертания человеческого тела и обвис бесформенным мешком. В тех местах, где он касался пола, броня сплавилась с пласталевым покрытием, сковав человеческое тело прочными оковами. Черное забрало треснуло, и сквозь него виднелись губы оружейника – обожженные дочерна.

Он походил на рыцаря в разбитых доспехах, лежащего на поле брани, – мертвого, но непобежденного.

– Роберт, – прошептал Артур, и его рука замерла над телом друга, не в силах прикоснуться к нему.

Исковерканное тело вздрогнуло, и черные губы шевельнулась, едва слышно выдохнув:

– Капитан?

Старпом вскрикнул и наклонился над треснувшим забралом.

– Это я, Артур, – зашептал он. – Ответь мне, Роберт.

– Капитан, – прошелестели сухие губы. – Остальные...

– Минус Хан и Питер, – отозвался Арт. – И я не капитан...

– Сейчас ты мой капитан, – выдохнул оружейник. – Алекс?

– Да плевать на него! Роб, боже, только держись, я сейчас что-нибудь...

– Моруа цел?

Артур коснулся рукой скафандра оружейника и почувствовал, как тело, закованное в металл, сотрясают судороги. Защипало глаза.

– Цел и невредим, – тихо произнес он.

– Я так... – Роберт вздохнул. – Задание. Справился?

– Задание выполнено, сержант, – медленно сказал Артур, положив ладонь на почерневшую грудь оружейника. – Ты исполнил свой долг.

– Хорошо, – просто сказал Роберт, и его губы застыли.

Судорога сотрясла даже железные доспехи. Они дрогнули в последний раз, едва не вырвавшись из ловушки расплавленного металла, и замерли. Навсегда.

– Покойся с миром, солдат, – хрипло произнес Артур, чувствуя, как искусственное сердце гулко колотится в груди. – Ты победил.

Он отнял руку от неподвижной груди оружейника, и из-за плеча раздался знакомый голос:

– Роберт...

– Дэн! – вскрикнул старпом и обернулся.

За спиной стояли Алекс и Амир. Моруа держал второго пилота за руку, а глаза Амира обшаривали коридор, не в силах остановиться на чем-нибудь одном.

– Дэн? – спросил Моруа. – Кто это?

Старпом медленно поднялся, чувствуя в железных ногах слабость, какую он еще не испытывал в своей второй жизни.

– Никто, – выдавил он, прислушиваясь к голосам за спиной. – Это не важно.

Молодой пилот бросил взгляд на закопченные доспехи, вплавленные в пол.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Но нам нужно идти. У нас остается мало времени.

– Конечно, – выдохнул Арт. – Да, нужно идти.

Он вслушивался в голоса призраков. Дэниэл. Он отчетливо слышал его голос. Вот, значит, как. Кажется, он и сейчас его слышит – тихий шепот где-то на краю сознания. Роза? Нет. Ее голоса нет среди этого хора. Арт был в этом уверен. Это очень хорошо, значит, есть надежда, что «Стальной Шип» уцелел. Но все изменится, если проклятый «Эдем» доберется до Виктории. Тогда в этом хоре станет больше голосов. Намного больше.

– Артур?

– Да, – отозвался старпом, поднимая глаза. – Ты знаешь, куда идти?

– Первый коридор направо, пятьсот метров. Там будет шлюз, ведущий в ходовую рубку. Оттуда можно управлять двигателями напрямую, через заводские ремонтные системы...

– Идем. – Арт лязгнул забралом, открывая бледное лицо с рваной дырой во лбу. – Я первым, вы – за мной. Присматривай за своим другом.

– Конечно, – отозвался пилот, – я...

Артур Корн резко обернулся, и пилот отшатнулся, увидев в застывших глазах киборга пылающий огонь.

– Мы убьем их всех, – сказал он и перевел взгляд на тело, лежавшее у его ног. – Всех до одного, Роберт. За тебя и за всех остальных.

Он развернулся и зашагал по жирным черным пятнам к ходовой рубке корабля. Старпом больше не думал о том, что идет на эшафот, как приговоренный к казни. Нет, Артур Корн шел к оружию, что было способно унести в небытие остатки расы ирранов. И ничто в мире сейчас не могло его остановить.

* * *

Сектор: неизвестно.

Координаты: неизвестно.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Корабль оказался маленьким грузовичком, разгонявшимся для прыжка в систему Виктория. Как он очутится здесь, в пустых секторах, Роза не знала. Скорее всего это мелкий торговец, которому контрабандисты назначили встречу здесь, подальше от чужих глаз. Приняв на борт сомнительный товар, грузовичок начал свой путь к самым большим рынкам человеческих миров – на Викторию, систему, что давно стала одним большим торговым центром. А может, все было совсем по-другому, и это законопослушный служака, заплутавший на окраинах обжитых миров... Сейчас это не интересовало Розу. Ей нужен был доступ к передатчику торговца, что мог вывести ее к ближайшему бую межгалактической линии передачи. У грузовичка не хватит сил, чтобы поймать сигнал, но передатчик «Шипа» плюс передатчик торговца... Роза знала, что нужно делать.

Она даже не стала подходить к нему вплотную – она не собиралась терять из виду «Эдем». Ни за что. Когда ее сенсоры почти потеряли колонизатор, она выровняла курс, стараясь удержаться на этой дистанции, и постаралась достучаться до торговца.

Это оказалось не так легко – до него было далеко, шел он быстро, и Розе понадобилось десяток попыток, прежде чем она смогла зацепить плохо защищенный канал связи.

Она вломилась в системы грузовика, как штурмовая группа в пиратское логово. С шумом и треском, не маскируясь. Система безопасности торговца, что могла защитить его разве что от сетевых хулиганов, разлетелась под ударами боевых систем «Стального Шипа», как хрупкое стекло, и Роза в один миг получила полный доступ к системам чужого корабля.

Первым делом она отключила экипаж от управления и выровняла курс торговца, носившего скромное имя «Эндрю». Теперь он шел с ускорением, равным ускорению «Эдема» и «Шипа». Расстояние между кораблями перестало увеличиваться, и Роза зависла в центре хрупкой системы. С одной стороны «Эдем», в центре – «Стальной Шип», на другом краю – «Эндрю». Сохранение баланса требовало сложных вычислений – колонизатор ускорялся, и Розе нужно было поддерживать необходимую скорость и «Шипа», и торговца – чтобы корабли не разошлись в пространстве. Для этого достаточно крохотного просчета в доли секунды... Но искусственный интеллект не мог допустить такой просчет. Роза не имела права ошибаться.

Она представляла, что сейчас творится на борту «Эндрю» – капитан кричит на пилота, тот на системщиков, паника среди команды... Они ждут отказа систем управления, взрыва двигателей или нападения пиратов... Переживут.

Трансляционный буй она нащупала сразу. Канал связи был слабоват – передатчик торговца оказался не так силен, как она ожидала. Но и этого было достаточно. Сигнал «Стального Шипа» добрался до торговца, был усилен его системой связи и выплеснулся в черную пустоту, нашаривая далекий буй ретрансляции, что мог открыть дверь в галактическую систему связи. Буй ответил сразу. Он принял ослабленный расстоянием сигнал, усилил его и отправил в паутину сети, связывающей системы и планеты.

Роза ворвалась в лабиринты связи информационным вихрем, пересекая чужие маршруты и открывая необходимые для себя порталы. Отбрасывая других пользователей, она на ходу правила программное обеспечение, прорубая себе доступ в системы связи Виктории. Она искала военных – их прочные и строгие системы, походившие на кристаллы, выкрашенные зеленой краской. Розе был нужен кто-то из главных, тот, кто имеет право принимать решения. Кто-то, кто обладает властью.

Встречный запрос походил на алую вспышку. Ее искали! Чужие запросы, рассыпанные по сети, налетели на ее сознание и закружились вокруг, как стая гончих, загоняющих добычу. Роза без труда отмахнулась от их назойливого внимания и проследила источник запросов. Флагман флота обороны Виктории. Какая честь! Неужели ее скромной персоной интересуются на таком уровне? Но это кстати. Очень кстати.

Скользнув по хрупким каналам дальней связи, она безжалостно вломилась в системы флагмана. И вздрогнула – он носил имя Артур. Но сейчас это только придало ей сил, и Роза бросилась в бой, вскрывая на лету информационные системы боевого корабля.

Это оказалось сложно. Никакого сравнения с защитой вольного торговца. Но Роза шла напролом, не маскируясь, вкладывая все свободные ресурсы в прорыв. Она была подобна камню, запущенному в стеклянную витрину. И ей не нужен полный доступ, только каналы связи, не больше того. Они где-то рядом... Перехват сообщения. Пост номер один, рубка управления... То, что нужно.

Цифровые щупальца искусственного интеллекта ухватились за нужную нить, и одним рывком Роза переместила часть себя в главный пульт управления флагмана. В ее код впились сотни боевых систем, но она не обращала внимания на охотников, дравших в клочья ее защиту. Ей нужно всего несколько секунд, пара слов... Защиты хватит.

– Эй, на мостике, – Роза активировала голосовой интерфейс рубки управления, – мне нужен главный.

– Это что за срань? – донеслось в ответ.

Роза перехватила управление одной из камер наблюдения и повернула ее на голос, едва не вывернув из крепления.

Там, на мостике, напоминавшем застывшую волну серебристого металла, стоял толстяк в зеленом боевом комбезе. Пухлые руки сжимали сверкающий поручень, а щеки пылали гневным румянцем, пытавшимся переползти на лысую макушку. За долю секунды Роза нашла в базе корабля нужный образ. Он. Тот, кто нужен.

– Адмирал Довин, – сказала она. – Это Роза Вилье, капитан...

– «Стальной Шип», – буркнул толстяк. – Какая удача...

– Я передаю на главный пульт пакет информации, – перебила его Роза. – Это очень срочно, адмирал. Виктории грозит вторжение...

– Где «Эдем»? – рявкнул Довин. – Ты его нашла, чертова баба?

В этот момент система выдала на главный экран пульта информацию с «Шипа», и адмирал отвернулся от камеры. Увидев данные на экране, он разразился проклятиями. Из них Роза поняла одно – адмирал уже знает об «Эдеме», потому и начал искать «Стальной Шип». Удача. Не нужно долгих объяснений... Невероятное везение. Или – отличная работа разведки флота? Кто-то из пронырливых военных ищеек сейчас помог Розе. Очень помог.

– Сраные пришельцы! Я так и знал! Я чувствовал!

– Адмирал...

– Вижу, – рявкнул Довин, поворачиваясь к камере. – Вектор! Дай мне вектор прибытия «Эдема» в систему.

– Приблизительный расчет... – Роза выдала на экран путаницу линий. – Это вероятная цепочка точек выхода колонизатора из дальнего прыжка. Предположения построены на данных о нынешнем векторе движения «Эдема». Но точные координаты выхода зависят от координат входа...

– Я знаю. – Адмирал покосился на экран. – Сколько у нас времени?

– Не знаю, – призналась Роза, – колонизатор ускоряется. Наверно, скоро уйдет в прыжок.

– Прыжок? – удивился Довин. – По моим расчетам у нас еще около двадцати часов...

– Ирраны каким-то образом воздействуют на системы корабля. Они словно толкают его, разгоняя до нужной скорости...

– Что б тебя!..

– Адмирал, на борту колонизатора мои люди. Прошу вас, помогите мне освободить их.

– Твои люди? – гаркнул толстяк. – А тут – мои! Под сотню миллиардов, вся система! Люди, нелюди, местные, гости...

– Адмирал, прошу вас...

– О, дьявол!

Тревожный сигнал едва пробился сквозь канал связи Розы, уже скованный военными системами. Роза отвлеклась от подключения к флагману, проверяя собственные системы. Торговец рвался с привязи, пытаясь вручную заглушить двигатели, а «Эдем»... «Эдем» сиял, как новая звезда.

– Адмирал, они готовятся к прыжку. Я больше не могу поддерживать связь, я должна следовать за ними...

– Точка входа! – зарычал Довин. – Данные...

– На экране, – бросила Роза и отключилась.

Последнее, что она успела услышать через системы флагмана, – рев адмирала:

– Свистать всех наверх! Готовность флота к прыжку! И к черту президента...

Она должна была догнать «Эдем». Попробовать выжечь его защиту, пойти на таран, прилепиться к защитному полю... Сделать хоть что-то. Любым путем. Пусть это будет стоить ей жизни, но она должна постараться вытащить оттуда Артура до того, как военные начнут стрельбу. В том, что эскадра нанесет упреждающий удар, Роза уже не сомневалась.

«Эдем» пылал, как маленькое солнце, грозя в любой момент обратиться в сверхновую звезду. Он был готов уйти в прыжок в любой момент.

«Стальной Шип» вздрогнул, набирая скорость. Он должен нагнать неповоротливый колонизатор перед прыжком. Должен.

* * *

Сектор: неизвестно.

Координаты: неизвестно.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

На первый взгляд коридор показался Артуру бесконечно длинным. Он думал, что это будет самая долгая прогулка в его жизни. Но старпом ошибся. Весь путь они проделали за несколько минут, почти бегом, не оглядываясь и не останавливаясь. Ходовая рубка, от которой сейчас зависела жизнь и смерть миллионов людей, тянула их к себе, словно магнитом. И они шли к ней, целеустремленно, не думая ни о врагах, ни о друзьях, шли, чтобы вложить свою жизнь в последний старт «Эдема».

Моруа шел первым. Он тянул за собой Амира, все еще крепко сжимавшего энергетическую винтовку, как хранящий от зла талисман. Второй пилот был не в себе. Он что-то тихо бормотал под нос, озирался по сторонам и тыкал винтовкой воздух, пытаясь коснуться чего-то невидимого. Артур, шедший последним, боролся с желанием дать Амиру хорошую оплеуху и пинками погнать к ходовой рубке. Его удерживало только одно – старпом знал, что это не поможет. Его собственные призраки кружили вокруг старпома прозрачным хороводом, и убийственный холод их касаний проникал даже в пласталевые кости киборга. Каждое прикосновение обжигало, и Артур все крепче сжимал зубы, сдерживая крик. И когда впереди показался поворот, ведущий к ходовой рубке, старпом даже вздохнул с облегчением. Скоро все кончится. Скоро.

Когда Алекс указал на поворот, Артур не выдержал. Он схватил Амира за руку и потащил следом за Моруа. Тот, сообразивший, что так будет быстрее, подхватил напарника с другой стороны, и последнюю сотню метров они тащили Амира на руках, как капризного ребенка. Остановились они только перед самой дверью шлюза, ведущего в ходовую рубку. Стальные створки, что могли в мгновение ока превратить рубку в независимый отсек, были плотно закрыты. Сбоку, на стене, тускло светился пульт управления шлюзом.

– Код? – выдохнул старпом, опуская руку Амира.

– Сейчас, – отозвался пилот, подходя к пульту управления. – Я знаю, моего доступа хватит...

Амир уронил винтовку и спрятал лицо в ладонях. Оружие лязгнуло о пол, пилот вздрогнул, обернулся...

Артур тоже почувствовал это. Сразу. Без предупреждения. И когда оборачивался – уже знал, что увидит.

Воздух в узком коридоре дрожал серым маревом. Из-за поворота показался серый кокон, Артур вскинул руку, прицеливаясь, но следом за первым ирраном показался второй, потом третий... Десяток серых коконов заполнили коридор, тесно прижимаясь друг к другу, как горошины в стручке. Они казались серой стеной, надежно закрывшей путь к отступлению. Вот только отступать старпом не собирался.

– Алекс, – тихо позвал он, намечая первые цели, – когда я скажу, открывай дверь. Зайди внутрь и загерметизируй рубку.

– Но Амир...

– Забудь о нем, – велел старпом. – Все кончено. Ты должен выполнить задание.

Серая стена ирранов колыхнулась. Артур мгновенно взмок. Его метатель держал на прицеле сразу троих и мог начать стрельбу прямо сейчас, выпуская демона плазмы в узкий коридор. Любое неосторожное движение могло вызвать бурю, в которой погибнут и ирраны, и люди. Старпом знал это. Ирраны тоже знали.

– Я не могу его бросить, – прошипел пилот. – Это неправильно.

– Это приказ, – отрезал Арт. – Я старший по званию. Приготовься...

Он должен начать первым. Выстрелить, принять на себя ответный огонь, дать Моруа шанс проскочить в рубку и закрыть за собой дверь... Сейчас. Вот сейчас...

Первыми сделали ход ирраны.

Старпом успел приподнять руку. И только. Он не ожидал нападения, и, когда воздух вокруг него сгустился, связывая его по рукам и ногам, Арт тихо вскрикнул.

Поле ирранов сковало людей невидимыми цепями. Старпом почувствовал себя мухой, попавшей в варенье. Искусственные мышцы отказывались повиноваться, электроника сбоила, мысли путались...

– Алекс, беги, – выдавил он.

И в тот же миг варенье стало льдом. Артур застыл, словно муха, попавшая в сеть паука. Паутина. Энергетическая паутина...

Шарик плазмы сорвался с его плеча и завис посреди коридора. Вокруг него собрался серый кокон, и яркий свет плазмы померк, словно из него выкачали энергию. Коридор вздрогнул, и «Эдем» забился в судорогах. Серые шары ирранов оставались неподвижны, но Артур чувствовал, как из них льется невидимый поток силы, заливая узкий коридор плотными волнами жгучего киселя. Голоса призраков отдалились, словно поток ирранов смел их обратно в темные глубины ада – туда, откуда они являлись мучить живых.

– Прыжок, – промычал из-за спины пилот.

Артур попытался ответить, но не смог. Лишь моргнул, не в силах выплеснуть ярость. Так не должно быть! Это слишком жестоко. Ведь они почти сделали это, почти успели добраться до рубки. Они опоздали всего на несколько минут и попались в ловушку. Нужна всего лишь минута, еще одно мгновение... Пожалуйста! Пожалуйста!

Коридор забился в судорогах, пол заплясал под ногами, и Артур почувствовал, как его размазывает тонким слоем по шершавым звездам.

«Эдем» ушел в прыжок.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Внешний пояс защиты

Системы Виктория.

Корабль «Король Артур»,

порт приписки военная база Виктория-Прайм.

Сверкающие веретена кораблей военного флота бесшумно неслись сквозь темное пространство открытого космоса. Здесь не слышно звуков. Зато видны зыбкое сияние защитных полей и огненные языки маршевых двигателей, что тянутся за каждым кораблем. Армада из тридцати вымпелов шла маршевым порядком, следуя вдоль вероятного вектора движения противника. Сверкающие военные корабли напоминали косяк пираний, почуявших запах крови.

Вдалеке тусклым маяком светило солнце Виктории. Вокруг него щедро разбросаны искры колоний и орбитальных заводов. Отсюда оптика не могла выдать изображение планет системы, но адмирал знал – они там. Он чувствовал, как варево жизни кипит и плещет через край котла, что называется цивилизованным миром. Почти сотня миллиардов разумных существ сейчас ест, пьет, спит, торгуется, любит друг друга... Не зная о том, что из глубин открытого пространства на них надвигается крохотная искорка, способная перевернуть их мир вверх дном. Маленький камешек, начало лавины, что может смести целый город. Планету. Систему. Федерацию...

Адмирал собирался его остановить. Любой ценой. Выжившие люди на борту «Эдема», флот обороны, собственная жизнь – все это сейчас лишь мелкие фишки на большом поле настоящей игры.

После прыжка группе Альфа пришлось сделать разворот, и адмирал Довин, возглавлявший боевой поход на флагмане, опасался, что войска потеряли слишком много времени. Едва флот развернулся, он сразу отдал приказ двигаться вдоль возможного вектора появления «Эдема» – к Виктории. Корабли вытянулись в линию, удалившись друг от друга на максимально допустимое расстояние, и начали прочесывать пространство. Когда проклятый корабль появится у Виктории, его будет ждать теплый прием. Очень теплый.

Довин стоял на мостике, нависавшем над операционным залом. Его голову скрывал командный шлем, на который поступала отфильтрованная офицерами информация. Адмирал напоминал паука, сидящего в центре паутины. Он мог дергать за веревочки, что вели к другим паукам – командирам подразделений, подчиненных флагману. А они, в свою очередь, управляли своей паутиной. Но сейчас сеть бездействовала, гудя от напряжения. Все нужные команды отданы, все приказы выполнены. Оставалось только ждать. И адмирал ждал, стиснув зубы. За время марша он ни разу не выругался, и это пугало подчиненных больше, чем все те угрозы, которыми Довин сыпал перед вылетом.

Если командир молчит, значит, дела идут хуже некуда.

– Когда? – хрипло бросил Грегор в спину адмирала.

– В любую секунду, – сухо ответил тот.

Детектив обернулся к Родриго, но тот не отводил взгляда от главного экрана, где моделировался визуальный ряд окружающего пространства. Оптические камеры на такой скорости могут выдать лишь изображение далеких звезд. Но корабельный компьютер, собирая данные с сенсоров, мог смоделировать изображение ближайших секторов так, словно бы наблюдатель просто сидел верхом на ближайшем корабле.

– Капитан, – позвал Нейман.

Родриго покачал головой. Он тоже не знал.

Их пропустили на мостик только после шумного скандала, который капитан Беты закатил отделу внутренней разведки флагмана. Полковник собственной безопасности флота собирался держать гостей в карцере до самого возвращения в порт. Но Родриго не собирался сидеть на тюремной койке в тот миг, когда решалась судьба дела, из-за которого он нарушил приказ. Нейман поддержал капитана – он тоже хотел увидеть собственными глазами то, из-за чего его жизнь рассыпалась на куски. Он хотел видеть, ради чего рисковал, ради чего ушел в подполье. Ради чего проливал кровь. Его расследование должно было завершиться здесь и сейчас. И он не собирался упускать возможность лично поучаствовать в завершении дела.

Скандал докатился до адмирала, и тот, слишком занятой, чтобы спорить, коротко буркнул: «Обоих ко мне». И только поэтому сейчас капитан и детектив стояли на капитанском мостике позади адмирала, ловя неприязненные взгляды полковника Морриса. Другие военные в рубке были слишком заняты, чтобы обращать внимание на двух посторонних – им хватало других забот. Флагман шел в полной боевой готовности, и полсотни флотских, управлявших военной махиной из рубки управления, давно заняли боевые посты и погрузились в работу.

– Они должны уже появиться, – прошептал капитан Беты. – Неужели мы ошиблись с расчетом вектора?

– Нет, – отрезал адмирал. – Если исходные данные верны, то мы на правильном курсе.

– А если ошиблась капитан «Стального Шипа»?

– Искусственный интеллект? – фыркнул Довин из-под шлема. – Это невозможно.

– Но если перепроверить данные...

– Цена ошибки – вся Система Виктория, – отозвался адмирал. – Мы не могли ошибиться. И мои системщики...

«Эдем» появился неожиданно, вынырнув из черной бездны подпространства, как глубоководная тварь. Тусклая звездочка вспыхнула на экране впереди маркеров эскадры, лишь немного обогнав преследователей. Погоня разом обрела смысл – загонщики увидели дичь.

Сенсоры поймали колонизатор в электронные сети. Главный экран выдал картинку с максимальным приближением, и по командному залу прокатился тихий ропот: «Эдем» уже не напоминал творение рук человеческих. В сером шаре с трудом угадывался корабль-колонизатор, созданный сотни лет назад на верфях Окраины. Он был похож на комок грязи, заблудившийся в пространстве. Туманная поверхность корабля кипела, выбрасывая в темное пространство сизые протуберанцы. Энергетическое поле, чью плотность не смогли определить даже сенсоры военного флота, исходило жаром. «Эдем» напоминал ядро из расплавленной серой магмы, выброшенное в космос из недр взорванной планеты. Он не посылал обычных сигналов, не было видно корабельных огней и следов от маршевых двигателей. Со стороны корабль выглядел покинутым. Словно осколок прошлого, он скользил к границам Системы Виктория, мертвый и смертельно опасный.

– Контакт! – зарычал адмирал. – Вымпелы первой группы, главный калибр, схема один, далее огонь по готовности!

Открытое пространство помутнело от выброса энергии. Флагман содрогнулся, и Грегор вцепился в перила мостика, не отрывая взгляда от визуальной модели.

Лучи главных калибров, невидимые в космосе, первыми достигли «Эдема». Поверхность шара вскипела серой пеной, принимая на себя удар. В точках соприкосновения энергии поля и боевых залпов появились воронки водоворотов. «Эдем» окутал серый вихрь, всколыхнувший океан поля ирранов. Серые волны вздыбились, опали и снова разгладились, скрывая пробоины в поле ирранов. «Эдем» устоял.

– Схема два, – приказал Довин.

Сверкающие блестки плазменных зарядов потянулись к колонизатору облаком светлячков. Следом летели искорки фотонных торпед. Их скорость ненамного опережала скорость кораблей – они должны вступить в дело чуть позже, когда плазма собьет защиту цели.

– Давай, – выдохнул Родриго, вцепившись в плечо детектива. – Давай!

Плазменные заряды вонзились в защитное поле ирранов, выжигая в нем дыры размером с орбитальный челнок. Поверхность корабля покрылась сетью черных меток, и «Эдем» стал похож на яблоко, тронутое гнилью. Но черные провалы быстро затянулись, и волна торпед разбилась о защитное поле, бессильно прокатившись по гладкой поверхности валом огня.

– Проклятье, – застонал Родриго. – Адмирал...

– Никогда не видел такого поля, – признался Довин. – Ладно. Сейчас подтянется арьергард, и общая мощность огня увеличится втрое. Мы синхронизируем залпы и тогда расплавим эту дрянь, как кусок воска.

Грегор не отрывал взгляда от экрана. Серый шар кипел под ударами оружия эскадры – после общего залпа корабли стреляли по мере готовности. По «Эдему» велся непрерывный огонь, несильные, но частые удары должны были ослабить защитное поле, истощить ресурсы генераторов, его создающих, но пока эффекта от беспорядочной стрельбы детектив не видел. Неприятное предчувствие ожгло холодом спину. Поражение? Неужели у целого флота не хватит сил, чтобы остановить один-единственный корабль? А хватит ли тогда на это сил у всех объединенных флотов человеческой расы?

– О, дьявол, – с раздражением бросил Довин. – Они что, вообще не собираются тормозить?

– Что? – удивленно переспросил Грег. – Тормозить?

Адмирал, погруженный в общение с командным составом, не ответил. Зато отозвался Родриго.

– После выхода из прыжка «Эдем» должен сбавить скорость, – сказал он. – Если хочет, конечно, остановиться в системе, а не пролететь насквозь. Эскадра, двигаясь с постоянным ускорением, должна была его нагнать. Но «Эдем», похоже, не собирается сбавлять скорость до расчетной, его скорость остается такой же, как при выходе из прыжка. Мы отстаем. Эскадре нужно время, чтобы перейти на ускорение и набрать скорость, равную скорости «Эдема». А времени-то у нас и нет.

– Уходит, – сухо бросил адмирал. – Уходит, подлец.

– Может, они решили пройти мимо системы? – предположил Грегор.

– Нет. Целит, сука, к орбите Виктории-Прайм, – отозвался Довин. – Не знаю, как эта лоханка летает и на чем, но, похоже, ей законы нашей галактики не указ. Даже если они начнут торможение прямо сейчас, то их гравитоны сгорят от перегрузки. Все живое внутри корабля размажет в жидкую кашицу. А может, и все внутренние конструкции размолотит в пыль.

– Значит, у них есть в рукаве козырь, – отозвался Родриго. – Они не похожи на самоубийц.

– Не знаю насчет козыря, – буркнул адмирал, – но после их поля я ничему уже не удивлюсь. С такими запасами энергии можно в центр звезды спуститься.

– Успеем догнать? – спросил Грегор.

Адмирал не ответил. Он склонил голову, прислушиваясь к докладам офицеров на линии связи.

– Ага, есть синхронизация, – сказал он и повысил голос. – Схема один, общий залп. Огонь.

Детектив взглянул на экран. Серый шар «Эдема» снова вскипел под ударами главных калибров эскадры. Его защитное поле вскинулось мутными волнами, потом осело и стало прозрачным. Под ним обнаружилась изуродованная обшивка колонизатора.

– Бей-добивай! – взревел адмирал. – Беглый огонь!

Темное полотнище открытого пространства расчертили пылающие нити огненных залпов эскадры. Защита «Эдема» расползалась клочьями, но еще держалась, прикрывая обшивку от выстрелов. Казалось, осталось совсем немного – сквозь серую дымку уже проглядывали технические строения и гроздья антенн дальней связи «Эдема». Еще несколько залпов, и стальной орех расколется под молотом орудий эскадры...

– Ну, – не выдержал Грегор. – Ну же!

В тот же миг «Эдем» на экране вдруг уменьшился в размерах, отдалясь от преследователей.

– Ах, мать, – выдохнул Довин. – Разошлись! Расстояние увеличивается, мощность залпа уменьшается. Уходят, черти!

– Там, – вскрикнул Родриго, не отводящий взгляда от экрана. – Смотрите!

Сканеры флагмана поймали в прицел новую цель и вывели ее изображение на визуальный экран. Серебристый маленький корабль, похожий на юркую рыбку, вился рядом с «Эдемом». По сравнению с колонизатором он выглядел не больше иголки, но сканеры флагмана дали увеличение, и адмирал удивленно хрюкнул.

– Какой-то курьер, – сказал он. – Это что еще за летучая херня?

– Это «Стальной Шип», – догадался Грегор. – Роза Вилье.

– Вот чертова баба, – восхитился Довин. – Куда она лезет, вирус-переросток...

Детектив завороженно смотрел на экран. «Стальной Шип» вился вокруг колонизатора, словно пчела над цветком. Выскочив из прыжка рядом с «Эдемом», Роза Вилье подвела свой корабль вплотную к серым полям ирранов, словно собираясь взять врага на абордаж. Серебристая игла курьера металась из стороны в сторону, уклонясь от выстрелов эскадры, все еще ведущей огонь по противнику, и от клубящихся серых полей ирранов. «Стальной Шип» погрузился в ад энергетических всплесков и взрывов, окунулся с головой в кипящий суп преисподней – и пока оставался цел. Малейшая ошибка в расчетах движения грозила ему гибелью – либо от залпа эскадры, либо от полей ирранов. Но Роза не отставала от «Эдема», корабли словно связал невидимый поводок. Теперь они вместе удалялись от флота обороны.

– Уходят в отрыв, – прокомментировал Родриго. – Это все, адмирал? Операция провалилась?

– Я что, похож на идиота? – рявкнул Довин, и офицер связи за его спиной облегченно вздохнул – командир не в духе, значит, будем жить.

– Связь с группой Бета, – скомандовал адмирал. – Группе Альфа готовность к малому прыжку. Энигма, принимайте данные вектора, дубль-группе – старт.

Нейман вопросительно взглянул на Родриго – капитан Беты довольно кивал, словно адмирал оправдал его ожидания.

– Бета? – спросил детектив.

– Это не мы, – отозвался капитан. – Резерв. Засадный полк. Понимаешь?

Грегор повернулся к главному экрану. Сенсоры продолжали моделировать изображение «Эдема», и было видно, что огромный корабль быстро удаляется. Около него блестела яркая точка – «Стальной Шип» не собирался сбрасывать скорость, он продолжал погоню.

– И чего она там забыла? – спросил адмирал сам у себя. – Чокнутая баба.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Внешний пояс защиты

Системы Виктория.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда

Энергетическое поле ирранов вздрогнуло, сотрясая тела пойманных в ловушку людей, и – пропало. Окружающий Артура лед растаял в мгновение ока, и в ту же секунду два серых шара с громким хлопком рассыпались в пепел.

Шарик плазмы вспыхнул и сорвался с места, продолжая свой прерванный полет. Он достиг ирранов прежде, чем они успели отреагировать, и еще один шар вспыхнул ярким пламенем.

– Беги, – закричал Артур, пытаясь совладать с тошнотой и цветными кругами перед глазами. – Алекс, уходи!

Он выстрелил наугад и попал. Еще один шар вспыхнул клубком огня. Но серая волна энергии уцелевших ирранов прокатилась по коридору и ударила в грудь Артура тяжелой океанской волной. Тот лишь заскрипел зубами, пытаясь удержаться на ногах и стараясь закрыть собой пилотов, возившихся за спиной.

За спиной зашипела дверь. Уцелевшие датчики скафандра выдали на забрало шлема чудесную картину – за спиной пусто, дверь закрыта. Алекс и Амир вошли в ходовую рубку и заблокировали шлюз. Все. Дело сделано. Старпом с облегчением вздохнул и расслабил мышцы.

Волна энергии протащила его по коридору, с размаху хлопнула о железную дверь спиной и растаяла, утратив силу. Серебристая броня на груди скафандра пошла пузырями, сочленения на плечах оплавились, но Артур все еще мог двигаться. И стрелять.

Прежде чем ирраны нанесли новый удар, старпом успел выстрелить два раза, и два серых шара рассыпались жирным пеплом. Но выжившие ирраны объединили силы и ударили снова.

Волна серых молний по силе напоминала удар кувалдой. Она вдавила старпома в железные створки шлюза, прижала к ним, как струя из пожарного брандспойта. Энергетический удар расплавил броню скафандра, сорвал с плеча башенку плазменного метателя и намертво закоротил электронику. Дымящаяся человеческая фигура, вплавленная в металл шлюза, уронила голову на грудь и замерла.

Трое ирранов медленно приблизились к ней, словно клочья серого тумана, подгоняемые ветром. Им нужно было открыть дверь, ведь остатки органики, что скрывались в центре каждого из них, не могли проходить сквозь стены. Этим жалким обрубкам, еще сохранявшим подобие жизни – только для того, чтобы поддерживать жизнь иррана, – нужна открытая дверь. А тело чужой особи застыло на пути, закрывая собой дверь даже после смерти. Ирраны остановились, стали в ряд, готовясь взорваться волной энергии. Новый удар должен смести остатки непригодной к использованию плоти и открыть проход в ходовую рубку.

– Нет, – отчетливо произнесло мертвое тело, поднимая голову.

Сквозь треснувшее забрало на ирранов смотрели две пылающие звезды, что могли обратить в бегство любого из людей: в них, смотрящих сейчас за грань мира живых, танцевали призраки.

Ирраны, хорошо знакомые с этим миром, отшатнулись. На краткий миг они замешкались, впервые в жизни испытав то, что человеческое существо могло бы назвать страхом.

Артур расправил плечи и оттолкнулся от стены. Затрещали хрупкие остатки скафандра, вырываясь из хватки расплавленного металла. Старпом покачнулся, с треском оторвал от двери правую руку, оставив на стене кусок брони с обгорелой плотью, и твердо стал на ноги.

– Нет, – спокойно повторил он. – Еще не сейчас.

То, что стояло на ногах, лишь с натяжкой можно было назвать человеком. Расплавленные куски скафандра плотно облегали уцелевшие куски плоти. В некоторых местах она испарилась, обнажая черные кости скелета. Ноги, ставшие бесформенными, как оплывшие свечи, еще дымились, и расплавленная броня стекала по ним на пол. Сквозь содранный наплечник проглядывало сгоревшее мясо, а левая рука была вывернута под странным углом.

Человек не смог бы уцелеть после такого удара. Он бы просто умер в первые секунды адской пытки, когда все тело поджаривалось в скафандре, как в микроволновой печи. Но киборг, отключивший рецепторы в искусственном теле, – смог. Он встал на ноги и сделал шаг. Потом второй.

– Сейчас, – сказал Артур призракам и прыгнул.

Его искореженная правая рука нырнула в серую сферу ближайшего иррана. Искусственная плоть в мгновение ока распалась в прах, пласталь манипулятора начала плавиться, но сведенные судорогой фальшивые пальцы нащупали внутри клубка энергии что-то мягкое и склизкое. И сжали его, разрывая в клочья хрупкую плоть.

Ирран осел на пол, как опустевший костюм, и серое поле растеклось по ребристому полу. Двое уцелевших, очнувшись от наваждения, сомкнулись вокруг человека, затянув его в глубину смертоносных полей. Над кипящей поверхностью появилась рука киборга – почерневший стальной манипулятор с оплавленными пальцами. Появилась – и снова нырнула в серое месиво, нанося удар.

Еще один шар вздрогнул и опал, обнажая горелую спину киборга, запустившего обе руки в последнего иррана.

Артур чувствовал, как распадается искусственная плоть, столько лет служившая ему телом. Все системы жизнеобеспечения отказали, и он знал, что у него остается всего лишь несколько секунд – пока не начал умирать мозг. Поэтому он торопился.

Его руки нащупали мягкую сердцевину иррана и – сорвались. Левая рука рассыпалась в пепел, как горелая ветка, до самой груди, оставив после себя лишь черный обрубок. Серое поле всколыхнулось, мазнуло по груди киборга, испаряя остатки плоти и металла, лизнуло подбородок...

Правая рука, покрытая сетью трещин, согнутая в трех местах, в тех, где она не должна гнуться даже у киборга, нанесла удар.

Живая сердцевина иррана – человек, когда-то бывший старшим помощником на «Эдеме», – вздохнула с облегчением, принимая смерть от руки старпома «Стального Шипа». Артур успел уловить его последний вздох – он и сам стоял на той грани, которую только что переступила душа бывшего звездолетчика.

Серый шар сдулся, полыхнул яркими искрами и пропал. На пол, к ногам киборга посыпались ошметки жирного пепла – все, что осталось от человека, плененного ирраном. Туловище киборга покачнулось, отделилось от ног и упало следом – прямо в человеческий пепел.

Артур не заметил этого. Он уже ничего не видел и не ощущал. В тот миг, когда поле иррана лизнуло его подбородок, он потерял всякую связь с внешним миром. Его пласталевая черепная коробка стала железной тюрьмой для сознания, угасавшего в темноте и одиночестве.

Сверкающий ворох воспоминаний наполнил сознание Артура Корна, умиравшего во второй раз. Люди, корабли, города и сотни портов – все это промчалось перед ним яркими пятнами, разгоняя темноту. Казалось, это никогда не кончится. Жизнь Корна – долгая, но такая пустая, промелькнула в один миг. Учеба, работа, личный офис... Дни, похожие один на другой, как две капли воды. Редкие светлые пятна радостных событий... И одинаково серый поток двадцати с лишним лет. Жизнь Арти, старпома «Стального Шипа», что была вдвое короче, но расцветила темноту яркими красками. Множество людей, событий, желаний и чувств... Казалось, она не кончится никогда – столько всего испытал старпом в своей новой, настоящей жизни. И все же ничто не вечно. Она тоже подошла к концу. Вереница цветных картин остановилась, застыла, побледнела и растаяла в темноте. Теперь Артур видел перед собой только знакомое лицо. Бледные обескровленные губы, каштановые локоны, плавающие в невесомости, блеск льда в замерзших глазах... Элен.

Мертвые губы шевельнулись. Замерзшая плоть с хрустом разошлась, и громовой голос наполнил сознание Артура Корна:

– Сейчас.

– Да, – согласился старпом. – Сейчас.

Он знал, что это произойдет сегодня. Он был к этому готов и потому даже испытывал облегчение оттого, что все наконец закончится. Мертвые останутся с мертвыми. А живые с живыми. Живые. Роза.

Болела грудь, хотя там уже нечему было болеть. Артур ничего не ощущал – его тело давно рассыпалось в прах. И все же там, где располагались остатки управляющего киборгом компьютера, он чувствовал неприятное жжение. Единственное чувство, доступное ему сейчас.

– Артур!

Новый голос заполнил крохотную вселенную Артура. Голос знакомый, полный жизни и огня, голос, заглушивший шепот призраков. Мертвое лицо Элен вздрогнуло и подернулось дымкой. Оледеневшие губы распахнулись, чтобы снова позвать... Но Артур, судорожно завертел головой в поисках того, кто его позвал. Он отвернулся от прошлого. Он жадно искал то, что он по глупости считал за будущее. То, чего он так и не сделал, и то, о чем он сейчас страшно жалел.

Призрачный лик пропал в темноте, и на его месте появилось новое лицо. Нос, усыпанный веснушками, рыжие растрепанные локоны, горящие зеленые глаза...

– Артур! – позвала Роза. – Где ты, Арти?

– Я здесь, – тихо отозвался старпом. – Как ты...

– Поле ирранов ослабло, и я смогла добраться до твоего управляющего компьютера, как тогда, на Зоде! Где вы сейчас находитесь? Арти...

Они смотрели друг на друга целую секунду – для угасающего сознания время, сравнимое с веком в мире живых.

– Артур, – прошептала Роза, получившая данные от угасающих процессоров киборга.

– Мне пора, – откликнулся старпом, чувствуя, как его вселенная стремительно уменьшается, превращаясь из целой галактики в крохотную точку. – Знаешь, я жалею только об одном...

– Нет, – крикнула Роза, – нет, Арти, не уходи, пожалуйста! Останься!

– Я тебя люблю, – сказал Артур.

Его вселенная уменьшилась до размеров лица Розы, висевшего в пустоте.

– Арти, – отозвалась Роза. – Я... Боже, Корн, ты специально дождался этого момента! Как ты... ты не смеешь так поступать со мной!

– Извини, – Артур улыбнулся исчезающему лицу. – Мне очень жаль, что я не сказал этого раньше. Прощай.

– Нет! Только не сейчас, – закричала Роза, и ее волосы запылали плазменным костром. – Не уходи! Старший помощник Корн! Я приказываю...

Артур уже не смог ответить. Он покачивался на мягких волнах темноты, что затягивали его все глубже и глубже в водоворот пустоты.

– Обними меня, – потребовала Роза. – Артур, обними меня!

Бессловесное сознание старпома потянулось к рыжей звездочке, сиявшей в бескрайнем черном небе. И бережно, в первый и единственный раз, сделало то, на что никогда не могло решиться при жизни.

– Вот так, – тихо прошептала Роза. – Я с тобой, Арти. Я люблю тебя.

Где-то наверху, в мире живых, исковерканное железное тело вздрогнуло, подражая настоящей плоти. Словно отзываясь на его движение, над полом поднялась серая дымка. Внутри, среди мутных разводов энергетического поля, виднелась человеческая фигура со странно свернутой набок головой. Энергетическое поле всколыхнулось и опало, не в силах скрыть изуродованную сердцевину. Но тело поднялось на ноги и нерешительно обернулось к останкам киборга.

Железная рука вздрогнула, оплавленные пальцы, спекшиеся в бесформенный клубок, царапнули металлический пол и замерли – теперь уже навсегда.

Умирающий ирран отвернулся от исковерканных обломков железной куклы. У него оставалось мало времени. Надо остановить чужих особей, пытавшихся повредить улью, а он так сильно пострадал. После внезапного нападения чужого флота тысячи ирранов, едва поднявшихся из могил в памяти предков, снова отправились в небытие, не выдержав состязания с иной силой. А он, уцелевший в бою, оказался ближе всех к чужим особям. Ему нужно срочно найти врагов. И – новое тело.

Человеческая фигура, окутанная серой дымкой, приблизилась к дверям, ведущим в ходовую рубку. Безжизненная рука шевельнулась и нависла над пультом управления шлюзом. Пульт полыхнул зелеными огнями, и створки дверей разошлись в стороны, открывая проход.

Ирран медленно переступил через порог и, покачиваясь на ходу, медленно пошел по коридору. Он шел по следам врагов своей расы.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Внешний пояс защиты

Системы Виктория.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда

Алекс ввалился в рубку ползком, не поднимаясь с колен – он не успел даже встать. Дверь закрывалась так быстро, что он втащил Амира за собой в ходовую рубку за ноги – волоком, словно мешок с зерном. Второй пилот успел ухватиться за ствол винтовки и тащил ее за собой, словно простую дубину.

Створки двери закрылись и тотчас содрогнулись от сильного удара. Металл пошел пузырями, но устоял. Моруа, кинув взгляд на потемневшую пласталь, приподнялся на коленях.

– Амир, – позвал он, слыша, как в коридоре ухают плазменные разряды. – Амир, надо уходить!

Второй пилот не ответил. Он лежал на спине, обеими руками сжимая ствол винтовки, и молчал. Его взгляд бессмысленно блуждал по потолку, а губы шевелились в молчаливой молитве.

– Эй! – крикнул Алекс и отвесил напарнику пощечину.

Амир даже не вздрогнул. Он был уже так далеко, что вряд ли мог вернуться.

Алекс затравленно оглянулся на дверь, ходившую ходуном. Там, за листами пластали, казавшимися сейчас такими тонкими, сошлись в бою две силы. Но даже киборг не выстоит против ирранов – Моруа прекрасно это понимал. Это механическое создание осталось умирать, чтобы дать шанс пилотам завершить начатое.

Подтянувшись, Алекс ухватил винтовку за приклад и потянул на себя. И не смог даже стронуть ее с места – руки второго пилота намертво впились в полированный металл. Амир не желал расставаться со своим талисманом.

Медленно выпрямившись, Моруа поднялся на ноги и посмотрел на тело, застывшее у его ног. Он не хотел оставлять Амира одного. Они столько прошли вместе. Они были здесь с самого начала. Но киборг не выстоит долго...

– Прости, – сказал пилот. – Я должен оставить тебя. Но мы скоро встретимся Амир. Скоро.

Отвернувшись, он побежал по коридору, залитому светом ламп.

Он не стал задерживаться на контрольном пункте с местами операторов, откуда можно было управлять системой. Пробежав комнату насквозь, Алекс спустился по короткому трапу сразу в серверную, туда, где располагалось самое сердце технического контроля двигателей.

Крохотная комната оказалась плотно уставленной железными шкафами с контрольным оборудованием и походила на винный погреб – такой, о котором всегда мечтал Алекс. Когда-то давно, полтысячи лет назад, он мечтал, что у него будет свой собственный дом – с лужайкой, террасой и винным погребом. На родной планете, под чистым и свободным небом... Теперь, пять сотен лет спустя, у него осталась только маленькая комната, набитая железом, что должна стать его могилой. И, как отчаянно надеялся Моруа, могилой тех, кто уничтожил мир его мечты.

Он начал с главного – с контроля. Руки легли на пульт, вспоминая забытые команды. Здесь не было виртуальных интерфейсов, только грубые клавиши, тугие и холодные. Но сейчас это казалось пилоту чудом: именно этого он и желал – уничтожить врага собственными руками.

Все оказалось даже проще, чем представлялось. Двигатели и так находились на пределе. Два из десяти система безопасности уже отключила, и пара резервных двигателей начали прогрев, чтобы восполнить недостаток ходового запаса. Ирраны не церемонились – они гнали «Эдем» вперед грубо и безжалостно, словно нарочно стараясь загнать до смерти.

Первым делом Алекс отключил резервные двигатели – просто пометив как неработоспособные и предназначенные для профилактики. Потом, не обращая внимания на ворох тревожных напоминаний, снял датчики с дежурства и заблокировал систему автоматического контроля. Полностью отключить автоматику он не мог – общая защита намертво вшита в системные блоки, и ее невозможно отключить. Зато он мог сделать нечто другое.

Первый защитный блок он отключил, просто выдрав из него силовой кабель. Дублирующую систему разбил рукояткой пистолета и, выдрав ее с корнем из серверной стойки, хлопнул о пол. Запасные модули не успели подключиться – программа Алекса обманула их, сообщив, что защитные блоки существуют и превосходно работают.

Оставались еще ограничители, встроенные в сами двигатели, в их физические корпуса. Но и к ним можно подключиться – с помощью доступа ремонтников, что должны настраивать двигатели перед сходом с конвейера. Алекс превосходно знал эту систему – именно его теоретические разработки использовались ремонтниками для скорейшего восстановления «Эдема». Его юношеские изыскания, которые он когда-то полагал лишь теорией, не пропали впустую. За время дежурства ему не раз приходилось настраивать двигатели – правда, через виртуальный интерфейс центрального пульта. Но и сейчас, напрямую, он мог сделать то же самое – всего лишь введя несколько команд.

Он старался делать все быстро: ирраны могли появиться в любой момент. Да и электронные цепи могли не выдержать перегрузки и просто расплавиться, отрубив двигатели от питания.

Через минуту восемь работающих двигателей были лишены защиты и набирали обороты, проваливаясь за грань безопасной работы.

Теперь «Эдем» могло спасти только чудо – полная остановка всех двигателей. Экстренное отключение систем питания, грозящее размолоть в пыль внутренности колонизатора, если скорость упадет слишком резко. Но и это устроило бы Алекса. Сейчас он боялся только одного – что ирраны не дадут двигателям антиматерии выйти в режим неконтролируемой реакции. Кто знает, быть может, они способны и на это. Но он знал – если все делать быстро, то ирраны не успеют отреагировать. А ему достаточно лишь одного-единственного двигателя...

Смахнув со лба пот, он дал прогрев на резервные двигатели и начал убирать защиту и с них. Пока его пальцы порхали над клавиатурой, выстреливая длинными очередями команд, двигатели вышли на рабочий режим и начали неконтролируемое падение к нулевой отметке. Оставалось лишь подключить их к общей схеме, влить их мощь в общее рабочее ядро, что находилось уже на грани, и тем самым вызвать всплеск неконтролируемой реакции...

Пальцы Алекса замерли над клавиатурой. Всего лишь одно нажатие отделяло его от той черной бездны, которой он так страшился. Рассудок пилота повелевал ему немедленно отдать команду, которая уничтожит всех убийц его народа, но сердце... Сердце велело ему подождать. Еще минуточку. Хотя бы несколько секунд. Еще один вдох. Еще один. Простое действие, которого не замечаешь всю жизнь и осознаешь его ценность лишь на пороге смерти. Сердце кричало – дай мне сделать еще один удар. Еще один. Ведь этого уже никогда не будет...

Алекс замешкался. Всего лишь на секунду, не больше. Но когда его пальцы дрогнули и начали путь к клавиатуре, за спиной вспыхнуло пламя, и боль раскаленным штырем пронзила левый бок.

Вскрикнув, пилот повалился на пол. На миг ему показалось, что он опоздал и все уже кончено – «Эдем» поглощает огненная вспышка взрыва. Но при падении он перевернулся и увидел того, кто стоял за его спиной.

Амир замер у трапа. Его слегка качало, голова была свернута набок, словно он пытался заглянуть себе за спину, но энергетическая винтовка в побелевших руках смотрела точно на Алекса.

От удивления пилот забыл о боли в сожженном боку. Левая часть его спины превратилась в горелое месиво, но сейчас Алекс не чувствовал боли. Только безмерное удивление. И – гнев.

Винтовка в руках Амира вздрогнула, пальцы судорожно сжали металл, и заряд энергии с треском прошел над головой пилота, вспенив пласталевый пол.

Моруа беззвучно закричал от ярости. И только тогда увидел серую дымку, окутавшую плечи Амира серым шарфом. Ирран.

Тварь пыталась совладать с человеческой плотью. Но она была так слаба, что ее сил едва хватало на управление непослушным телом. А тело сопротивлялось, не желая подчиняться. Поврежденный разум не поддавался контролю, и ирран пытался управлять хотя бы плотью. Пытался.

Голова Амира затряслась и повернулась, нехотя, с трудом. Моруа встретил взгляд знакомых глаз и снова беззвучно закричал. В глазах второго пилота, чистых и ясных, пылала боль. Он вернулся из мира безумия только для того, чтобы погрузиться в мир боли. И этот взгляд говорил, что второй пилот не хочет принадлежать ни этому миру, ни другому.

– Прости, – выдавил Моруа непослушными губами. – Прости.

Сделать это оказалось невыносимо сложно. Правая рука поднималась слишком медленно. Казалось, ее сковывают невидимые путы, но пилот тянул руку вверх, вкладывая все силы в это простое движение. Он вздрогнул, когда ствол винтовки заглянул ему в лицо, но не остановился. Лицо Амира исказила болезненная гримаса, он застонал, пытаясь опустить непослушные руки... Грянул новый выстрел. Заряд скользнул над головой пилота и разворотил одну из стоек в глубине зала. Амир закричал, задергался, пытаясь вырваться из плена, и серый туман за его плечами вскинулся капюшоном кобры. Моруа судорожно втянул горячий воздух, пропитанный гарью, – наваждение прошло.

Время снова пустилось вскачь.

Алекс вскинул дрожащую руку с древним револьвером, и блестящая мушка нащупала цель. Большой палец взвел курок, а указательный нажал спуск. Сухо щелкнул боек, и пистолет оглушительно взревел, выхаркнув огненный цветок.

Во лбу Амира, ровно между опаленными бровями, появилось темное пятно. Его тело покачнулось, и серый туман взвился над головой, пытаясь вырваться из ловушки мертвого тела. Руки Амира разжались, винтовка упала к его ногам. Глаза вспыхнули, обожгли Алекса последним благодарным взглядом и потускнели. Серый туман над его головой рассеялся, и Амир упал лицом в пол.

Взглянув на его развороченный затылок, от которого остались лишь кровавые ошметки, Алекс отвернулся. Он аккуратно положил револьвер на пол и приподнялся, опираясь на правую руку. Навалившись грудью на пульт управления, он вскинул голову, чтобы увидеть экран.

Мощность двигателей падала. Кто-то пытался их остудить, снизить нагрузку. Невозможным, немыслимым образом это ему удавалось. Алекс не знал как. Но знал – кто.

Он вскинул правую руку и едва не упал – горелый обрубок левой руки беспомощно ткнулся в кресло. Пилота повело в сторону, ребро пульта расцарапало грудь, но Алекс удержался на самом краю. Уцелевшая рука на миг зависла над клавиатурой, а потом упала на клавиши, отдавая последний приказ.

«Эдем» содрогнулся, и Алекс повалился на спину. Обессиленный, он упал на дрожащий пол, пытаясь растянуть в улыбке спекшиеся губы. Он знал – резервные двигатели включились в рабочую цепь. С последним всплеском мощности не справиться даже ирранам. Губы треснули, кривая улыбка обагрилась кровью, и только тогда он позволил себе расслабиться.

Вернулись чувства. Сожженное тело взорвалось болью, и пилот погрузился в огненный ад, заживо сгорая в изуродованном теле. Он закричал от боли. Так громко, как никогда раньше, – но горло отозвалось лишь сиплым хрипом. Умирая от невыносимой боли, он молился только об одном – чтобы ирраны чувствовали сейчас то же самое.

«Эдем», отзываясь на агонию своего пилота, забился в судорогах. Наперебой заголосили крошащиеся переборки, завизжали стальные плиты палуб, что казались незыблемыми, как тектонические платформы. А потом стальное сердце корабля пропустило один удар и замерло, не в силах сдержать немыслимую нагрузку.

Моруа прижал ладонь к трясущемуся полу. Его сердце остановилось, и пилот завис над бездонной пропастью, похожей на пасть небывалого чудовища. Рядом, над черной воронкой, открывавшей проход в иной мир, появился призрачный силуэт «Эдема». Корабль и его пилот с одинаковым нетерпением ждали, когда закончится этот невыносимо долгий миг.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Внешний пояс защиты

Системы Виктория.

Корабль «Король Артур»,

порт приписки военная база Виктория-Прайм.

Огромный шар колонизатора миновал границу звездной системы и мчался вглубь, к сверкающим огнями кольцам орбитальных заводов. Отсюда огни Виктории выглядели уже не россыпью светлячков, а маяками гостеприимного порта. Корабль направлялся к самому большому порту системы, к Виктории-Прайм, которую окутывало сияние тысяч источников света – от огоньков стартующих кораблей до мягкого сияния заводов.

«Эдем» напоминал луковицу, побывавшую в лапах игривой кошки, – развороченная обшивка топорщилась драными клочьями, антенны скомканы в запутанные узлы. Остатки поля ирранов серой дымкой клубились над обшивкой, прикрывая лишь часть корабля. Там, где защита дала слабину, зияли черные пробоины, оставленные орудиями флота Виктории. За кораблем тянулся шлейф из газовых струй, бьющих из пробоин. Замерзая в безвоздушном пространстве, он сверкал кристалликами льда в лучах солнца Виктории. «Эдем» напоминал комету, смертоносную и злую, пущенную в цель рукой безжалостной судьбы. От корабля разило смертью и тленом. Он был мертв сам и нес гибель другим, грозя заразить ею всю систему, как чумой.

Позади «Эдема» сияла россыпь необычно ярких звезд – корабли эскадры безнадежно отстали и не могли помешать «Эдему» вторгнуться в самый центр человеческого мира. Казалось, что никто не может остановить движение застывшего комка смерти, несущегося сквозь пустоту, – неумолимо он приближался к центру звездной системы, наполненной жизнью и светом.

Они возникли из пустоты, неожиданно и бесшумно, как призраки, явившиеся навестить незваных гостей старого дома. Сотни ярких искорок появились рядом с изуродованным «Эдемом», рассыпались фейерверком и превратились в сотни кораблей, взявших цель в плотное кольцо.

На фоне огромного колонизатора они выглядели крохотными насекомыми. Курьеры, патрульные корабли, орбитальные регулировщики движения, мелкие фрегаты и дозорные – вся мелочь, что успел собрать по системе адмирал Довин за краткие часы ожидания. Они откликнулись на зов адмирала – все, кто был способен на два прыжка и мог нести на борту оружие.

От них требовалось лишь одно – немедленно стартовать к условной точке, развернуться и направиться обратно к системе на маршевых двигателях, сохраняя скорость, необходимую для нового прыжка. Они следовали по вектору прибытия в систему «Эдема», но даже не знали об этом. Они ждали только приказа адмирала и координаты точки выхода. И – дождались.

– Есть изображение, – крикнул офицер связи, и адмирал, нервно комкавший рукав белоснежного кителя, взмахнул рукой.

Главный экран рубки «Короля Артура» превратился в черное окно. В нем появился шар колонизатора, напоминавший фонарь, окруженный роем мелкой мошкары.

– Наш прыжок? – бросил Довин.

– Минус шесть минут, – отозвался офицер.

Грегор нахмурился. Через шесть минут эскадра прыгнет к орбите Виктории, чтобы поставить последний заслон на пути движения «Эдема». Если вторая группа не справится с колонизатором, флот обороны Виктории даст ему последний бой прямо у атмосферы планеты. Нейман затаил дыхание, до боли сжимая холодные перила мостика. Пойдет ли адмирал на таран? И хватит ли кораблей эскадры, чтобы остановить бег космического склепа? Неужели Довин решится использовать свои корабли вместо торпед?

«Да, – решил про себя Грегор, рассматривая покрасневший затылок толстяка, – он – сможет».

– Энигма! – крикнул адмирал. – Открыть огонь!

Рой мошкары взорвался блеском огней. Едва заметные ниточки света потянулись к «Эдему», сплетаясь на лету в пылающую сеть.

Огромный шар колонизатора влетел в нее, вздрогнул, теряя куски обшивки, но не остановился. Ринулся дальше, как рыба, сорвавшаяся с крючка.

– Огонь, – зарычал Довин. – Беглый огонь!

Крошечные светлячки плевались огоньками, но им больше не удавалось сплести огненную сеть. Их слабые укусы не могли пробить остатки защиты «Эдема», мощность их орудий была ничтожно мала. Но маленьких мошек было много. Они облепили колонизатор, почти вплотную прижимаясь к его развороченным бортам, и не прекращали огонь, не давая цели оторваться от погони.

– Минус три минуты, – бросил офицер связи.

Сердце Грегора сжалось в тугой комок и провалилось вниз, в холод дурного предчувствия. Они не успеют. Не успели тогда, не успеют и теперь. Он опоздал. Сделал все правильно, но опоздал на какие-то полчаса... Им не остановить «Эдем». Четкое понимание этого факта родилось в глубине сознания Грегора и полыхнуло, подобно вспышке сверхновой звезды. Им просто не дано. Это рок. Поступь судьбы. Что бы они сейчас ни делали, им не удастся остановить эту летающую могилу, управляемую мертвецами. Живым это не под силу.

Нейман вздрогнул – ему послышался шепот сотен голосов, доносившихся из-за спины. Он обернулся, но позади стоял только Родриго, не отводящий глаз от экрана.

– Смотрите, – хрипло каркнул он. – Скорость!

– Они замедляются, – подхватил офицер связи. – Скорость объекта снижается, а температура внутренних коммуникаций растет!

Нейман обернулся. На экране рядом с изображением «Эдема» пылали алым огнем данные цели. Колонизатор действительно замедлял ход.

– Энигма, назад, – крикнул адмирал. – Убирайтесь оттуда!

Сияющий рой мошкары метнулся в сторону, прочь от стального шара, словно испуганный багровым сиянием, исходящим из черных провалов в корпусе колонизатора.

– Отмена прыжка, – скомандовал адмирал. – Машины – стоп. – Он протянул руку к экрану, указывая на изображение «Эдема», окончательно лишившегося серых защитных полей, и прошептал: – Смотрите.

В полумраке рубки воцарилась тишина. Бледный свет контрольных экранов подсвечивал лица операторов, затаивших дыхание, и на миг Нейману показалось, что он видит мертвецов.

А потом в рубке стало светло.

«Эдем» вспух огненным нарывом, заливая экран ослепительным светом. Из черных дыр в обшивке ударили плазменные фонтаны, поверхность огромного шара вспучилась гнойником, прорвалась... Колонизатор превратился в пылающий шар плазмы, в котором медленно таяли черные обломки пласталевого скелета корабля.

– Все, – выдохнул адмирал.

В рубке вспыхнул свет, и зал взорвался радостным ревом. Кричали все – операторы боевых систем, пилоты, навигаторы, системщики... Все, кроме адмирала, Грегора и капитана Беты.

Нейман лишь почувствовал, как рука Родриго, сжимавшая его плечо, дрогнула и пальцы сжались еще крепче. Грег прислушался, пытаясь разобрать странный шепот, пробивавшийся сквозь восторженный хор голосов, но так ничего и не услышал. Чужие голоса ушли, и Грегор засомневался: а слышал ли он их? Или просто почудилось...

– Там, – бросил адмирал и ткнул пальцем в экран.

Нейман прищурился и увидел, как из-за пылающего шара плазмы выскочила крохотная точка. Она пролетела сквозь бурлящий котел плазмы, едва коснувшись его, и порскнула в сторону испуганной птахой.

– Вилье, – выдохнул Грегор, наблюдая, как крохотная искорка растворяется в пустоте. – Что она там забыла?

– Сумасшедшая баба, – буркнул Довин. – До последнего там крутилась. Чуть не сгорела, вирус недоделанный.

– Что с нее взять? – холодно отозвался капитан Беты. – Стервятники. Они всегда пытаются обобрать мертвецов. Но на этот раз ей не повезло.

– Да, – тихо сказал Нейман, представляя, как экипаж «Стального Шипа» растворяется в плазменной топке «Эдема» на глазах своего капитана. – Стервятники.

Он стряхнул руку бывшего командира с плеча и устало опустился прямо на железный пол мостика. Привалился спиной к перилам. И заплакал – беззвучно, просто позволив слезам катиться по щекам. Это было чувство, которому он не мог подобрать названия. Облегчение от того, что все кончилось, боль в груди и жжение в сердце, словно он потерял что-то такое, о чем раньше и не подозревал.

– Да, – повторил он. – Просто стервятники.

Довин отвернулся от экрана и взглянул на Неймана. Адмирал выглядел неважно – круги под глазами, лихорадочный румянец на щеках, потускневшие глаза... Он выглядел так, словно постарел лет на двадцать.

– Хватит, – сказал он. – Все. – Расправив плечи, он вскинул голову и крикнул: – Экипаж, готовность к прыжку! Мы возвращаемся.

Под радостные крики команды адмирал опустился на колени и сел рядом с Нейманом. Так они и сидели вместе на железном полу капитанского мостика «Короля Артура» до самого порта.

ЭПИЛОГ

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Дон Рива Санчес, бывший патрульный, чувствовал себя очень неуютно. Он стоял на знакомой с детства улице, перед крыльцом «Черного Дома» – самого дорого ресторана в квартале, – но ощущал себя чужаком, приехавшим в незнакомый город. Гражданский костюм – черный, классический – сильно жал в плечах. Купленный второпях на распродаже, он плохо сидел на бывшем патрульном. Дон испытывал запоздалое сожаление – наверно, нужно было взять другой, коричневый. Не такой строгий, зато более удобный. Но Дон торопился, такой случай нельзя упускать... И вот теперь он мялся у дверей, не решаясь войти.

Все случилось очень быстро. Его вышвырнули из полиции в мгновение ока, одним пинком, как нашкодившего щенка. Он даже не понял – за что. Конечно, капитан зачитал ему представленное прокурором обвинение в получении взятки от Рябого Эда. Но даже он сам, знавший Дона как облупленного, не поверил этой писульке. И все же капитан настоял – именно настоял на том, чтобы Санчес ушел сам. И Дон подписал заранее заготовленное заявление об отставке – он знал, что в некоторых случаях лучше не рыпаться. Кто-то узнал, что за груз он провез той ночью в Правительственный Квартал. И рассердился. Дон предполагал, что это Безопасность Виктории так и не простила, что он смог обмануть охрану, и в ревности дернула за нужные рычаги. И все же, очутившись на улице и с тоской оглянувшись на двери своего бывшего участка, Дон понял, что ни о чем не жалеет. Он все сделал как надо.

В новостях об этом говорили мало, но очень эмоционально. Заявляли, что в системе появился неуправляемый корабль, и флот был вынужден его сбить, чтобы не допустить катастрофы. Журналистов больше интересовало другое событие – внезапное бегство дамбарцев с Виктории-Прайм. И такое же быстрое возвращение. Самозваные аналитики маячили на экранах, изливаясь всевозможными предположениями и теориями, ведущие соревновались в остроумии, военные предполагали провокацию... За последнюю неделю эта новость обошла всю систему и обросла таким количеством слухов и предположений, что теперь, наверно, и сами дамбарцы не знали – зачем они сделали это.

Но Дон знал, что главное – там, далеко в космосе, расцвел огненный цветок, спасший Викторию от чего-то ужасного. Не зря Правительственный Сектор сдержанно кипел, пытаясь приспособиться к новым назначениям и отставкам, поразившим его, как вирусная инфекция. Журналисты особо не интересовались этой суетой, Правительственный Сектор всегда в движении – одних снимают, других назначают... Но Дон знал: очень много неприметных людей, чье имя для акул пера лишь пустой звук, нынче исчезли как по мановению руки. Клерки, помощники помощников, кто-то из мелких чиновников отделов, чьи названия состояли лишь из заглавных букв... Иногда их находили в канавах. Иногда в канализационных системах. Иногда не находили вовсе. Система сбрасывала балласт – мусор, накопившийся в ней за долгие годы. И об этом никто не кричал – даже самые ушлые газетчики.

Дон догадывался почему. Он лишь слегка заглянул в параллельный мир интриг и едва не лишился вместе с погонами и головы. Но того, что он видел, ему хватило. Дамбарцы, проводящие операцию вместе со службами Виктории... Да. Головы должны были полететь, и они полетели, как сухие листья под порывом осеннего ветра. Дон знал, что сейчас в Правительственном Секторе заварилась такая каша, какую и за пару лет не расхлебать. И он не хотел иметь к происходящему никакого отношения – хватит того, что уже получил. Иногда бывший патрульный со страхом думал, что на самом деле все началось с него. Ведь это он нашел в грязном переулке два трупа, ставших всего лишь первыми жертвами в длинном списке, что еще и не думал заканчиваться. И тогда он молился Святой Деве, чтобы никто не вспомнил о нем.

Приглашение от работодателя пришло на третий день. Оно оказалось очень кстати, потому что Дон как раз вынырнул из алкогольного потока и пришел в себя ровно настолько, чтобы прочитать электронное послание без головокружения и тошноты.

Директор нового детективного агентства приглашал его на собеседование. Лично. В ресторан «Черный Дом». Ни имен, ни названий в послании не указывалось, и бывший патрульный подозревал, что «агентство» – лишь прикрытие для крепких ребят с Песочной улицы... Но он решил сходить. Бывшие полицейские, выставленные со службы, не купаются в предложениях о приеме на работу.

Он купил костюм и пришел к ресторану точно в назначенный срок. И теперь решал – стоит ли совать голову в пасть льва или стоит вернуться в свою однокомнатную конуру, к бутылке синтетического бурбона. Вернуться, поджав хвост, поскуливая, жалуясь на несправедливость мира... И жаловаться на нее до конца дней, заливая глаза дешевым бухлом.

Вытерев вспотевшую ладонь о черный лацкан, бывший патрульный протянул руку, распахнул дверь и шагнул в полутьму зала.

Он быстро нашел пятый столик. Собственно, ему и не пришлось искать – предупредительный официант перехватил гостя на пороге и проводил его к темной нише, отгороженной от прочего зала резными деревянными загородками. Внутри было темно. На столе горела настоящая свеча, но ее света хватало лишь на то, чтобы очертить на столешнице светлый круг и чуть подсветить силуэт человека, притаившегося в углу.

– Можно? – спросил Дон, когда официант растворился в полутьме обеденного зала.

Темная фигура кивнула, и бывший патрульный опустился на жесткую деревянную скамью.

– Итак, – сказал Дон, стараясь унять свои подозрения и начать знакомство с потенциальным работодателем на деловой ноте. – Чем обязан?

– Я набираю сотрудников в новое детективное агентство, – ответил голос из темноты. – Мне нужны честные и верные люди с опытом оперативной работы.

– Честные? – переспросил Дон. – Вы уверены?

– Уверен, – отрезал собеседник.

Подозрения Санчеса разгорелись с новой силой. Что-то знакомое чудилось ему в этом голосе. Он отдавал металлом и кровью. Такие голоса бывают у тех, кто много времени проводит на улицах и досыта хлебает и первого и второго.

– А я в этом не уверен, – не сдержался Дон, хотя минутой раньше давал себе слово не начинать собеседование со ссоры. – У вашего агентства хоть название есть? Или не удосужились придумать?

– Название есть, – отозвался обладатель стального голоса и придвинулся к столу – так, чтобы свет упал на лицо. – «Стервятники», – сказал Грегор Нейман. – Так оно будет называться.

Дон отшатнулся, вжавшись в жесткую спинку скамьи, и побледнел, словно ему явился призрак.

– Грегор, – выдавил он, поскольку призрак не собирался таять в темноте. – Это ты?

– К вашим услугам, патрульный, – отозвался детектив.

– Бывший патрульный, – машинально поправил Дон.

– Я знаю, – веско уронил Нейман, и его губы сжались в узкую полоску. – Слышал.

– Как... как неожиданно, – вздохнул Дон, опираясь локтями о столешницу. – Не думал, что мы увидимся так скоро. Я думал, ты на том свете или снова надел мундир.

– Я был на волосок от того и от другого, – отозвался детектив. – Но в аду слишком жарко, а погоны... Там тоже хватает грязи и огня.

Детектив нахмурился и поправил воротник черного пальто.

– Итак, – сказал он. – Да или нет, патрульный?

– Ты это серьезно? С агентством? – спросил Дон.

– Они так и не отдали мне «Ветеран», – сухо отозвался Грегор. – Да и после Борисова мне там делать нечего. Придется обойтись своими силами.

– Значит, серьезно, – кивнул Дон.

Нейман достал из кармана коммуникатор и положил на стол. На экране виднелся первый пункт трудового контракта. Бывший патрульный нахмурился. Нужно прочитать контракт, приложить палец к экрану, подтверждая соглашение...

– Почему «Стервятники»? – спросил Дон.

– Долгая история, – сдержанно отозвался детектив, разглядывая ноготь. – Но скорее всего мы всегда будем там, где трупы.

– А, – откликнулся Дон. – Стервятники. Понял.

Он не стал читать контракт. Просто приложил палец к экрану и взглянул прямо в глаза кровавому серийному убийце, как уверяли общественность и каналы новостей.

– С прибытием, детектив, – отозвался Нейман и протянул Дону руку.

Бывший патрульный пожал ее, не задумавшись ни на секунду.

– Коммуникатор есть? – бросил Нейман.

Дон молча достал плоскую коробочку личного комма – служебный у него отобрали, когда выставили из участка.

– Первое задание, – сказал Грегор, разворачивая свой комм к Дону. – Принимай файл. Там номер рейса и время прибытия корабля. Отправляйся в пятый порт и встреть капитана Сантану. То есть бывшего капитана. И приведи его сюда.

– Сантану? – удивился Дон. – Он же сбежал...

– Отступил, – поправил Грег. – Он не мог бороться со всей системой. А лечь под нее капитану не позволила совесть. И он сделал то, что мог. Мне, Дон, нужны не только честные, но и хитрые люди. В работе пригодятся.

– Я понял, – кивнул бывший патрульный. – Значит, набираем людей. А финансирование...

– Они откупились, – бросил Грегор. – Когда не помогли погоны, в ход пошли звонкие монеты.

– А они не пытались...

– Нет, – отрезал Нейман, и в его глазах полыхнули алые искры. – Это обошлось бы им слишком дорого.

– Не сомневаюсь, – буркнул Дон, вспоминая разгромленный офис «Ветерана» и трупы в грязном переулке. – Значит, вольные хлеба? И как мне вас теперь называть? Капитан, начальник, командир?

– Шеф, – мягко отозвался Нейман. – Все, Дон, ступай. Я буду ждать вас с капитаном здесь.

Бывший патрульный ухмыльнулся и поднялся на ноги.

– Дон, – позвал Нейман, когда новоявленный детектив направился к выходу.

Тот обернулся.

– Не забудь посмотреть примечания к файлу, – сказал Нейман.

Санчес отсалютовал новому шефу и вышел из ресторана.

Очутившись на улице, залитой ярким солнечным светом, он невольно прищурился. Потом выпрямился и вдохнул полной грудью вонючий воздух квартала Технарей. Начинался новый день. А с ним начиналась новая жизнь. Дон Рива Санчес ни о чем не жалел. Он был уверен, что все сделал правильно. И тогда, и сейчас. Он знал, что скоро ему придется заняться самым настоящим расследованием. Его мечта стать настоящим детективом вот-вот должна была сбыться, но Дон почему-то не ощущал радости. Он вспоминал полночный переулок, выстрел, попавший ему в руку, трупы на грязной земле, страх, что накатил мутной волной перед постом охраны, когда он вез Неймана в правительственный сектор... Дон вздохнул. Кажется, он мечтал совсем о другом.

Вспомнив о наказе нового шефа, он вытащил коммуникатор и нашел примечание к файлу с расписанием рейсов пассажирских звездолетов. Там оказалось всего лишь несколько строк – название и адрес дорогого ателье, где шили одежду на заказ. Вручную. Немного помедлив, Дон проверил личный счет и обнаружил на нем сумму, равную годовой зарплате патрульного. Самая настоящая мастерская ручного пошива... Дон предполагал, нет, он был абсолютно уверен, что в этой мастерской шьют замечательные черные костюмы, идеально сидящие на бывших полицейских и военных.

Спрятав коммуникатор в карман, Санчес зашагал к ближайшей станции подземки. До прилета Сантаны оставался целый час. Этого достаточно, чтобы навестить портных.

Дон был уверен – они успеют снять первую мерку еще до того, как настанет пора бежать в космопорт.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Первое, что увидел Артур, когда открыл глаза, – дорогу. Из-под ног убегала вдаль гладкая черная лента с рваной белой разметкой. Она взбиралась на холмы, вилась серпантином по их пологим бокам, пересекала равнину и уходила к горизонту, где серое небо сливалось с выжженными холмами. Равнина с высохшими пучками травы отливала красным. Земля была покрыта подсохшей красноватой коркой. По ней змеились тонкие трещины. Сухой ветер гнал через дорогу клочья желтой травы.

– Вот, значит, как, – тихо сказал Артур.

Меньше всего он ожидал увидеть здесь дорогу. В общем-то, он думал, что здесь не будет ничего. Совсем. И лишь иногда его пугала мысль о вечности, что придется отбывать в звездной пустоте, зависнув напротив мертвого тела с льдинками вместо глаз. Но здесь...

Артур сжал кулаки. Тело. Настоящее тело, без малейшей примеси железа. Он чувствовал ток крови в уставших ногах. Пульс отдавался в висках – давно забытое ощущение... И все же... Все не так. Шум, постоянный шум, где-то внутри, словно миллиарды песчинок сползают к линии прибоя...

Он потерялся. Заблудился в самом себе, пытаясь понять – где он. И что он такое. Артур Корн готов был распасться на части и раствориться в тяжком шепоте песка, но его остановил другой звук.

– Артур, – донеслось из-за плеча.

Сердце старпома, ставшее на миг настоящим, дало сбой. Сжав кулаки, он медленно обернулся, готовясь увидеть блеск холодного льда... И руки разжались.

Она была такой, какой он ее помнил. Рыжая копна волос, отливавших медью, аккуратный носик с россыпью веснушек, зеленые глаза, сверкавшие не льдом, а огнем жизни...

Роза.

Мужская сорочка с закатанными рукавами и завязанная узлом на загорелом животе ей очень шла. Грязная, потрепанная, она была расстегнута, обнажая полоску загорелой плоти, блестевшей от пота. Артур еще никогда не видел ее такой. Роза сидела верхом на железном чудовище, лишь отдаленно напоминавшем древний байк. Огромные колеса прятались под железными колпаками, дуги усеяны проволокой антенн, из двигателя торчат обрезки хромированных труб, напоминая древний орган. Узкое сиденье утоплено чуть ли не до земли, но там, позади рыжеволосого капитана, есть немного свободного места...

Старпом судорожно втянул горячий воздух и взглянул в глаза своей недоступной мечте. И стал снова растворяться в бесконечном шуршании песков вечности...

– Арти, – позвала Роза. – Посмотри мне в глаза.

Он посмотрел. Далекий гул песка утих, рядом остались только шорох ветра и плеск далеких волн.

– Ты привыкнешь, – сказала она. – Нужно только не замечать изнанку. И тогда все будет хорошо.

– Как? – спросил он, споткнувшись на таком простом слове. – Как ты это сделала?

– Ну, канал связи был слишком слабым, но я... – Роза поправила рыжую прядь, упавшую на лоб, и отвела взгляд. – Если честно, Арти, то я не знаю. Просто не могла оставить тебя там. И тогда сделала это. Просто взяла и сделала, как когда-то это сделали со мной. Надеюсь, ты не в обиде на меня за это? Просто я... – Роза вдруг побледнела и с тревогой взглянула на старпома. Даже привстала на сиденье. – Арти, – позвала она, – ты же не обиделся, нет? Или ты хотел бы...

– Нет, – отрезал Артур, прислушиваясь к кипению единиц и нулей в своем новом цифровом теле. – Я не хотел.

– О, – выдохнула Роза, опускаясь на жесткую кожу сиденья. – Тогда...

– Спасибо, Роззи, – сказал Артур. – Спасибо.

Она улыбнулась, и Артуру показалось, что на равнине стало светлее – словно конопатое солнце выглянуло из-за туч. Быть может, так оно и было – ведь здесь местность всего лишь отражение хозяйки.

– Тогда садись, – предложила она и ткнула пальцем за спину. – Немного тесновато, но места для двоих хватит.

– Там? – спросил старпом, а потом махнул рукой в сторону холмов. – Или там?

– Везде, – серьезно ответила Роза.

Он больше не мог терпеть. Шагнув вперед, Артур обнял ее за плечи и припал к ее сухим губам, делая то, о чем запрещал себе даже мечтать все эти годы.

Она оттолкнула его – но только через пару минут, когда у нее захватило дыхание.

– Подожди, – сказала она, улыбаясь. – Я хочу показать тебе один маленький домик на побережье. Он, правда, маленький, и в нем много щелей. Ветер продувает его насквозь...

– Плевать на сквозняки, – бросил Артур. – Кровать там есть?

– Старый тюфяк.

– Сойдет, – одобрил старпом.

Он протянул руку и коснулся хромированной вилки рулевого колеса. Погладил ее, словно кошку. Коснулся бензобака.

– И не мечтай, – строго сказала Роза. – На корабле всегда один капитан. Марш на заднее сиденье.

Артур ухмыльнулся, подмигнул ей, но потом послушно сел позади. Неловко завозился, пытаясь устроиться поудобней. Роза откинулась назад и прижалась спиной к его широкой груди. Копна рыжих волос вспыхнула перед носом Арта, и он с наслаждением зарылся в них лицом. Его руки обняли Розу, сомкнулись на загорелом животе и начали распускать узел рубашки.

– Не слишком ли ты торопишься, старпом? – осведомилась Роза.

– Не слишком ли мы долго ждали, капитан? – отозвался Арт.

Она рассмеялась, светло и ярко, – так же, как пылали ее волосы в лучах восходящего солнца. А потом дала полный газ.

Огромное бронированное чудовище взревело и сорвалось с места, как гоночный болид. Тусклой металлической звездой оно пронеслось по асфальтовой полосе, оставляя за собой мохнатый хвост сизого выхлопа, и вскоре превратилось в черную точку, убегавшую к горизонту.

Пожилая женщина, стоявшая на вершине одного из холмов, коснулась лица, собирая сухими пальцами влагу со щек. Седые волосы трепал ветер, но строгий костюм, напоминавший то ли мундир, то ли школьную форму, оставался в идеальном порядке. Женщина подняла руку, даря свое благословение черной точке, несущейся к горизонту. Потом она отвернулась и начала спускаться с холма к светящейся голубым огнем арке.

Ей нужно было выйти из виртуальности и взять управление «Стальным Шипом» на себя – и желательно до того момента, когда Роза покажет этому громиле свой домик на побережье. А ей, никогда не водившей звездолеты, нужно будет найти небольшой порт, далекий и тихий, как речная заводь. Магда была уверена – с этим она справится.

Обязательно справится.

Content

Роман Афанасьев
Стервятники звездных дорог

Часть первая НА ПОРОГЕ ГАЛАКТИКИ

Часть вторая ДОРОГАМИ ЗВЕЗД

Часть третья ПЕРЕКРЕСТОК ЧУЖИХ ДОРОГ

ЭПИЛОГ