Картер Браун

Дом колдовства

1

– Вас ждут, мистер Бойд.

Горничная спелого возраста, неодобрительно хмыкнув, отступила назад.

Я стряхнул со своих волос снег и вошел в Дом Колдовства. Несколько месяцев назад я видел отличные фотоснимки в одном из иллюстрированных журналов, и поэтому его вид меня не слишком удивил. Легкий аромат, который, казалось, распространялся по всем помещениям, заставил мои ноздри затрепетать. Едва я вошел, то почувствовал странное ощущение в ногах, и лишь через мгновение понял, что они утонули в плотной шерсти ковра. Стены вестибюля были задрапированы черным бархатом, а переливчато-зеленый потолок освещен умело скрытыми лампами.

Горничная проводила меня к спрятанной в глубине помещения лестнице, возле которой, словно живая, сидела египетская кошка из синего венецианского стекла. Мне показалось, что при моем приближении в ее хищных глазах загорелся недобрый огонек.

– Мисс Лорд просила вас сойти вниз.

Горничная снова громко хмыкнула.

Я пошел по мозаичной лестнице, каждая ступенька которой была украшена каббалистическим рисунком, и вскоре очутился перед тяжелой деревянной дверью.

За ней находилось теплое и влажное помещение бассейна.

Бассейн был невелик: шесть на шесть метров. Легкая дымка пара поднималась с его поверхности. В воде, широко раскинув руки, лежала молодая светловолосая женщина.

Она смотрела в потолок, представляющий собой нечто вроде фальшивого неба, и была, по-видимому, глубоко погружена в свои размышления.

– Закройте дверь! – неожиданно проговорила она приказным тоном. – Ужасный сквозняк!

Я старательно закрыл дверь, потом подошел к бассейну и погрузил в него свой взгляд.

Длинные светлые волосы ореолом окружали женскую голову, а глаза ее по-прежнему были устремлены в потолок. Нос между выступающими скулами был прямым и классически красивым. Крупный рот являл собой чувственную поэму: верхняя короткая и нижняя припухлая губы были плотно сжаты.

Она имела вид женщины, привыкшей выполнять свои желания, и я подумал, что, несмотря на этот почти чудесный фасад, она, вероятно, деликатна и нежна, словно бульдозер.

Лорд неглубоко вздохнула, перевернулась на живот, несколькими легкими движениями достигла края бассейна и вылезла из воды. Я подумал, что черный купальник, который, вероятно, достаточно тесно обхватывал ее до купания, еще немного подсел.

Когда женщина выпрямилась, я увидел, что она еще выше, чем казалось на первый взгляд. Всего сантиметров на шесть меньше моих ста восьмидесяти. Тело ее напоминало античную статую. Ее полная грудь, как впрочем и благородные округлости бедер, бросали вызов моей чувственности.

Длинные, точеные ноги и полные ляжки были двумя минаретами желания. На одно мгновение извращенное воображение подсказало мне, что неспроста она назначила мне встречу в бассейне, где могла появиться в полном своем великолепии, но потом я одумался и принялся тупо смотреть, как она вытирает полотенцем волосы.

– Вы Бойд? – раздался через десять минут вопрос.

– А вы – Лорд? – сухо ответил я.

– Пожалуйста, называйте меня мисс Лорд!

– Называйте меня мистер Бойд, если вам не трудно, – проговорил я с ледяной улыбкой. – Думаю, вы замечательный человек, и схожу с ума от радости, что могу иметь вас своей клиенткой, только не забывайте о хороших манерах при обращении со мной.

Казалось, она вот-вот взорвется, но ей удалось сдержаться. Тень улыбки на ее губах излучала такую холодность, что меня это немного обеспокоило.

– Вы, конечно, знаете, кто я такая?

– Безусловно, – ответил я. – Однажды я раскрыл журнал, в котором печатались голые женщины и сразу… – Я поднял руку, увидев, что она показывает зубы не только в улыбке. – Хорошо, хорошо, согласен, вы – Максин Лорд, и вы владеете Домом Колдовства, парфюмерной фабрикой. И свое жилище, которое замечательно разукрасили, вы назвали также. По общему мнению, эта вещица первого сорта. По крайней мере, об этом я прочитал несколько дней назад.

– Я нуждаюсь в частном детективе, – заявила она, тщательно расчесывая волосы. – Вас мне рекомендовали как энергичного и неболтливого человека. Это то, что мне нужно. Скорей всего и услуги ваши стоят недешево?

Ее лазурные глаза оценивали меня.

– Как ваши духи, – ответил я, – по сорок долларов за унцию.

Она принужденно улыбнулась.

– Я заплачу вам пять тысяч долларов, если вы добьетесь успеха. И ничего – в случае неудачи. Что вы на это скажете, мистер Бойд?

– Мне кажется, все зависит от того, что вы хотите, чтобы я сделал.

Мисс Лорд закуталась в простыню, как в саранг, и направилась к лестнице.

Я последовал за нею в вестибюль, затем в лифт. На третьем этаже мы вышли, и она впереди меня пошла в спальню, достаточно обширную и вполне подходящую для ночных развлечений разного рода, весьма ценимых в Большой Катеринке. По обе стороны кровати несли сторожевую службу еще две египетские кошки из венецианского стекла. Когда они смотрели на меня, шедшего позади хозяйки, их хищные глаза были явно недоброжелательны.

Максин Лорд уронила простыню на пол, спустила лямки своего купальника с плеч и повернулась ко мне спиной.

– Расстегните меня, – приказала она.

Застежка-молния проходила вдоль всей ее спины до самого низа, и, расстегивая, я подумал, что кошки очень сердятся на меня. Их хозяйка, не поворачиваясь ко мне, позволила купальнику соскользнуть со своих бедер, и направилась к тому, что, как я догадался, было гардеробом.

– Я недолго, – бросила она через плечо. – Во время моего отсутствия подумайте о серьезных вещах мистер Бойд.

В течение нескольких секунд мною овладели исключительно возбуждающие мысли, что было совсем некстати. Желая как-нибудь отвлечься, я стал осматривать интерьер. Здесь потолок представлял собой тоже фальшивое небо, а стены были задрапированы черным бархатом. Я подумал о том, что либо у Максин Лорд очень сильная индивидуальность, либо она немного свихнулась на каббалистике. «Либо и то и другое, и на сексе тоже», – со вздохом добавил я.

Она появилась с тюрбаном из полотенца на голове и в черном шелковом халате до колен. Безусловно, вниз она ничего не надела, кончики прекрасных грудей отчетливо выделялись под тонким шелком. При каждом шаге они восхитительно колыхались. Пока я восстанавливал дыхание, она села в кресло и принялась рассматривать меня, словно нежелательный подарок, преподнесенный по ошибке.

– В вас чувствуется некоторая мужественная животность самого низкого класса, – произнесла она своим очаровательным голосом. – В сущности, откуда я могу знать, что вы не кретин?

– А откуда мне может быть известно, что вы не просто надушенная сумасшедшая? – спросил я, защищаясь. – Вы, может быть, попросите меня достать вам флакон с духами, который вы уронили в бассейн на прошлой неделе? И все-таки, история о пяти тысячах долларов в случае удачи, это что – выдумка?

– Серая эмбра. Отвратительное вещество из кишечника кашалота. Она стоит целого состояния и является основой всех духов, – она небрежно махнула рукой. – Все остальное, в принципе, смесь пахучих компонентов. Но это то, что отличает хорошие духи от остальных, и потому каждый рецепт держится в секрете…

– Как яйца Венедикт? – предположил я с уверенностью. – Весь секрет заключается в голландском соусе и…

– Замолчите! – сухо перебила она. – Я сообщаю некоторые сведения, которые вам необходимо знать, несчастный идиот! Вся моя промышленность зависит от секрета моих духов. И в этом вся проблема.

– С серой эмброй у кого хочешь возникнут проблемы – с дрожью в голосе произнес я. – И как же это получается, что духи в конце концов пахнут так чудесно?

– Это то, что я пытаюсь вам объяснить, – прошептала она. – Все дело в смеси. Качество духов зависит от одного или несколько животных базисов и все они отвратительны. Вам уже известна эмбра. Мускус – это выделения мускусного мешочка оленя. Цивета – железистое выделение у абиссинского кота. А катериум – это выделения канадского бобра. Запах же духам придают синтетические цветочные масла, плюс эфирные масла натуральных цветов и все эти компоненты очень дорого стоят. Этим и объясняются высокие цены на духи, – на ее лице появилось раздражение. – Не понимаю, зачем только теряю время на объяснения? Важно другое: кто-то ворует у меня секреты!

– Вы хотите, чтобы я обнаружил, кто? – лукаво спросил я.

– Да! Кто и почему, – злобно проворчала она. – И вы, конечно, должны быть исключительно осторожны. Уже сейчас дело достаточно скверно, но если об этом узнают, то это будет конец духам Дома Колдовства!

– Не будет больше духов Венедикт? – со смехом проговорил я.

Синие глаза вспыхнули, испепелили меня и погрузили мои бедные останки в глубокую могилу.

– У меня совершенно отсутствует чувство юмора, когда речь заходит о моих духах, – прошипела она. – Уж так получилось, что это дело принадлежит семье Лорд в течение четырех поколений, и у меня нет ни малейшего желания увидеть его банкротство по причине крючкотворства!

Теперь уже крючкотворство? Я зажмурился и начал искать сигарету.

– Хорошо, согласен, – внушительно проговорил я. – Теперь уже нечего смеяться. Полагаю, вас обкрадывают не для того, чтобы позабавиться? Их отдают или продают вашим конкурентам.

– Чарли Фремонт, – выплюнула она, – грязный спесивый подонок!

Я решился на смелый вопрос:

– Вы это знаете?

Ее губы презрительно скривились.

– Год назад я должна была выйти за него замуж, а потом внезапно поняла, что не меня он хотел, а мое дело. Теперь у меня с ним плохие отношения.

– А он тоже работает в парфюмерной промышленности?

– Восемь лет назад он начал с нуля, с небольшой самостоятельной торговли. Но и раньше он был нечист на руку. Он копировал наши запахи, наши упаковки, наше оформление – все! – Лазурные глаза становились все холоднее и напряженнее. – За последнее время у нас было только два вида духов: «Колдовство» и «Чары». В течение двух лет мы пытались выпустить третьи: «Заклинание». Наконец, месяц назад они были выпущены, а через неделю Фремонт выпустил идентичные под названием «Гри-гри». Их формула почти, вернее, та же, что и наша, и он не оставил мне другого выхода, как изъять из продажи «Заклинание». Эта потеря, которую мы еще окончательно не подсчитали, выражается пятизначным числом.

– А это не могло быть совпадением? – поинтересовался я.

У нее вырвалось восклицание и звуки, которые могли бы означать смех.

– Он не располагает сотрудниками, занимающимися разработками состава, и, как я уже вам сказала, его духи идентичны нашим. Не похожи, а идентичны! Мои химики произвели нужные анализы, и это оказались наши духи, абсолютно того же состава! Итак, или он подкупил кого-то из моих служащих, чтобы завладеть формулой состава, или у одного из них появилась идея продать ему эту формулу.

– Сколько человек знакомо с формулой?

– Очень немногие, – она скрестила ноги, и халат обнажил ее ляжки. – «Заклинание» было изобретено Лео Сталем, моим первым химиком. Остальные знают лишь часть. Существует только один экземпляр формулы, и он находится в сейфе, в конторе. Единственные люди, которые могли знать формулу или сделать с нее копию, за исключением Лео и меня, это мой брат Джонатан и моя личная секретарша Урсула Овен.

– Освободим вас от ответственности, – великодушно проговорил я. – Расскажите мне о других.

– Лео Сталь работает у нас двенадцать лет. Это блестящий работник, и он полностью поглощен работой и нашим производством, – она вздрогнула и пожала плечами. – Я не могу себе представить, чтобы он сделал такое! То же самое относительно Урсулы: она моя Маленькая Пятница и работает у меня около пяти лет. Я доверяю ей без малейшего сомнения. Понятно?

– Остается братишка Джонатан.

– Мы не в очень хороших отношениях с ним, – голос ее стал жестким. – Он на четыре года младше меня и у него не так сильно развито чувство уважения к семейным традициям. Я ему плачу жалованье двенадцать тысяч долларов в год, тогда как по существу, он зарабатывает не больше трех с половиной. Это распущенный тип, но я всегда надеялась, что когда-нибудь он угомонится. В настоящий момент есть все основания думать, что этот день наступит не завтра. Он по шею погряз в долгах, так как содержит бывшую стриптизершу с самыми разорительными вкусами. Несколько недель назад, когда я отказалась подписать чек, который освободил бы его от долгов, мы сильно повздорили. И так как я очень объективна в суждениях, мистер Бойд, то Джонатан для меня – подозреваемый номер один.

Мисс Лорд встала, чтобы подойти к комоду, приятные округлости ее зада отчетливо колыхнулись под черным шелком. Она вернулась с конвертом и протянула его мне.

– Я записала здесь для вас их имена и адреса, – крепкие белые зубы на мгновение прикусили нижнюю губу. – Естественно, существует вероятность, что кто-то другой украл формулу, но пока я не вижу, каким образом это могло быть сделано. Никто не мог тронуть формулу в сейфе.

– Четыре подозреваемых для начала – это уже неплохо, – проворчал я.

– Еще вы должны понимать, мистер Бойд, что существуют определенные положения, – быстро проговорила она, – так что вам не следует посещать моей выставочной залы, кабинета, лаборатории или фабрики. Если малейшие подозрения забродят в мозгах моего персонала, это может привести к очень нежелательным психологическим эффектам. Официально «Заклинание» было снято с продажи, чтобы усовершенствовать формулу. Поэтому вы должны проявлять максимальную осторожность при разговоре с этими людьми, – сказала она, указывая глазами на конверт в моих руках. – Я не хочу, чтобы невиновные испытывали какие-нибудь неприятности.

– Вы смеетесь? – возмутился я. – Вы хотите, чтобы я занялся этим делом по тарифу пять тысяч долларов или бесплатно и при этом еще надел перчатки? Хорошо, я не сделаю ни шага в ваши кабинеты, но что касается остального – буду действовать так, как сочту нужным. И если вам это не нравится… вам остается лишь взять обратно вашу проблему и пропустить ее через кондиционер.

В течение довольно долгого времени она пристально разглядывала меня, потом расхохоталась.

– Я люблю слушать, как говорят мужчины, мистер Бойд. В настоящее время их не так уж много, – голос ее снова стал голосом деловой женщины: – Я прошу докладывать мне о деле здесь. И, разумеется, возмещу вам все расходы.

– Тысячу раз спасибо. У вас много прекрасных качеств: вы отлично скроены и к тому же, мисс Лорд, вы очень деловая женщина, а такие сочетания…

– С вашим профилем, я уверена, вы одерживаете многочисленные победы, мистер Бойд, – насмешливо проговорила она. – Но немедленный флирт не в моих привычках, так что советую вам убрать свой профиль и ваши нервы в другое место и начать работать.

– Вы хотите сказать, что предоставили мне возможность посмотреть на ваше замечательное тело, просто чтобы посмеяться? – спросил я с некоторым удивлением.

Глаза женщины опять стали холодными.

– Сейчас же уходите, – сказала она властным тоном. – Пока я не запустила в вашу голову каким-нибудь предметом.

– Вы меня обольщаете, Максин Лорд, – уверил я, огорченно качая головой. – Если бы мы были в стадии немедленного флирта, я готов был бы предложить вам скидку на десять процентов.

Я уже почти достиг двери, когда она снова заговорила:

– Мистер Бойд! – по голосу можно было предположить, что она забавляется. – Как вы справляетесь со своими делами, если разговариваете таким тоном со своими клиентами?

– Я разговариваю таким тоном только с клиентками-блондинками, красивыми и притягательными, – совершенно чистосердечно ответил я, – а они довольно редки.

Вниз я спустился в застекленном лифте и почти пересек весь вестибюль, когда позади себя услышал шуршание материи. Обернувшись, я увидел горничную, смотревшую на меня со слабой улыбкой.

– Вам что-нибудь нужно? – вежливо спросил я.

– Ничего, – она с довольным видом скрестила руки на животе. – Я просто удивилась, что вы так быстро вернулись.

– И это означает?

– Что вы, может быть, посильнее других. Или, может быть, позабыли принести длинную ложку!

– Чтобы ужинать с дьяволом?

Полный надежды я закрыл глаза, но когда их открыл, девушка все еще была здесь.

– Вы видели этих ужасных стеклянных кошек? – слова у нее вылетали со свистом, так как она продолжала сжимать губы. – Все эти дурные знаки на лестничной стене и в подвале?

– Это каббалистические знаки, – сказал я.

Она, видимо, не поняла, и я добавил:

– Это мистика.

– Скорее это знаки дьявола, – воскликнула она, вытаращив глаза. – Она никогда не пыталась сдерживать желаний своего тела, и это еще цветочки. А теперь она дважды проклята, она связалась с сатаной, потому-то в доме и находятся эти ужасы.

– Если вам все это до такой степени не нравится, почему же вы не вернете ей свой передник? – задал вопрос я.

Горничная гневно покачала головой.

– Я была в услужении у ее отца и обещала ему на смертном ложе, что буду заботиться о его дочери. Я боюсь только за нее, не за себя.

– Ну что ж, – сказал я, направляясь к двери, – вероятно, жизнь не такая уж легкая штука, вот и все.

– Я в самом деле счастлива видеть, что у вас хватило сил противиться искушению, мистер Бойд, – проговорила она, следуя за мной по вестибюлю. – Я надеюсь, вы снова зайдете повидать ее. Для нее будет очень полезно знакомство с мужчиной, которого нелегко соблазнить телом, полным пороков и проданным сатане.

– Конечно, я приду. Мне было очень приятно поговорить с вами, мисс… э?

– Мэлон, – ответила она еще более мягким голосом. – Бойд – это ведь, ирландская фамилия?

– Мой папа был гном, – не задумываясь, ответил я. – Ему было более двухсот лет, когда он умер. Он жил бы еще и сейчас, если бы другой гном не рассердился на него и не раздавил его своим каблуком.

– Вы совершенно другой и намного лучше других, мистер Бойд, – уверяла она меня, энергично покачивая головой. – Этот Фремонт всегда вызывает у меня дрожь в спине. А другой, с иностранной фамилией Сталь? У него вид большого стакана воды, носящего шляпу.

– Сталь? И когда же он поддался чарам тела, полного пороков и связанного с сатаной?

– Несколько месяцев назад, – поджав губы, ответила она. – В течение какого-то времени создавалось впечатление, что это его дом, он все время ошивался здесь. Но вот уже два месяца его здесь больше не видно. И, когда вы появились тут, я подумала, что вы новый…

– Ну что ж, – сказал я, взявшись за ручку двери, – вероятно мы скоро увидимся, мисс Мэлон.

– С удовольствием. И не промочите ноги в такую отвратительную погоду. Вот так мой муж забыл надеть галоши, а на следующий день умер.

Дверь позади меня закрылась, и я оставил мисс Мэлон наедине с воспоминаниями об усопшем супруге, а сам отправился по пустынной шестнадцатой улице в поисках такси.

2

Следующим утром, когда я встал, снег уже не шел, небо было голубое и вовсю светило солнце.

Центральный парк превратился в обширный белый ковер, и по меньшей мере на несколько часов Манхеттен приобрел чистый и праздничный вид.

Я проделал все обычные, предшествующие дню процедуры: душ и небольшой завтрак. После этого я попросил привратника поймать для меня такси.

Контора Чарли Фремонта находилась на третьем этаже почтенного здания в центре, сохранившего старинную обстановку, даже лифт обслуживал мальчик.

В выставочном зале царил хрусталь: сверкали две огромные люстры, повсюду стояли флаконы всех видов и размеров, наполненные духами. Конечно, запах стоял неописуемый. Почему-то все это мне напомнило роскошный бордель в Новом Орлеане.

Ко мне подошла блондинка с китайскими голубыми глазами. Она была в черном футляре, обтягивающем ее до самого подбородка, он явно затруднял движения ее тяжелых ляжек.

– Что вам угодно?

Деланная улыбка осветила на мгновение ее лицо, но тут же исчезла.

– Я хочу видеть мистера Фремонта, – ответил я, подавая ей свою карточку. – Скажите ему, что мисс Лорд хотела бы, чтобы я поговорил с ним о формуле.

Она два раза моргнула и, казалось, совершенно расстроилась, как будто я ей объявил, что в этом году в моде плоская грудь.

– Мистер Фремонт никогда никого без предварительной договоренности не принимает.

– Держу с вами пари на уикэнд во Флориде, что меня он примет, – уверенно проговорил я. – Если я ошибусь, у вас будет шанс провести со мной уикэнд, и это обойдется вам всего лишь в карманные расходы.

Ее рот медленно раскрылся, некоторое время оставался таким, потом медленно закрылся. Блондинка повернулась и сомнамбулически удалилась. Через минуту она вернулась уже без моей карточки.

– Мистер Фремонт вас сейчас же примет, – с некоторым трудом проговорила она. – Его кабинет в глубине, вторая дверь направо.

– Спасибо, – вежливо ответил я. – Я теперь не смогу спать при мысли об уикэнде, который мы не сможем провести во Флориде.

Ее рот снова медленно раскрылся, а я направился к кабинету Фремонта.

Дверь была открыта, так что я даже не стал стучаться. Комната напоминала кабинет старого президента агентства, был даже фальшивый камин, который занимал целую стену. Дна огромных флакона духов стояли в нишах позади письменного стола, а ковер имел такой вид, словно он дышал всю жизнь пыльным городским воздухом, как это делаем мы с вами.

За письменным столом сидел человек среднего возраста, лет сорока пяти. Его густые черные волосы слегка завивались на висках, темные глаза беспокойно бегали, а, когда он улыбался, лицо сплющивалось, но резцы резко выступали вперед. Он был похож на что-то вроде мини-льва, странной смеси льва и кролика.

– Мистер Бойд? Садитесь, пожалуйста.

Его звучный баритон оказался для меня совершенной неожиданностью.

Я сел в кожаное кресло и почувствовал, как сиденье вздохнуло под моей тяжестью.

С заинтересованным видом он громко прочитал мою карточку, потом уронил ее на бювар. Кроличьи зубы снова блеснули в улыбке.

– Я так понял, вы частный детектив, мистер Бойд?

– Об этом как раз и говорится в карточке, мистер Фремонт, – согласился я с ним.

– Вы наняты этой шизофреничкой Максин Лорд, чтобы попытаться напугать меня. Вы видите меня дрожащим, мистер Бойд? Замечаете ли вы признаки нервозности в моих руках, в моих глазах, видите ли вы смертельную бледность моего лица?

– Позвольте мне догадаться! Вы пытаетесь дать мне что-то понять?

– Я не сомневаюсь в том, что эта бедная Максин сказала вам, что я украл у нее формулу новых духов, причинив ей мучения и огромные потери, ведь она была вынуждена снять их с продажи. Ответ на все очень прост, мистер Бойд: правильно обратное. Формула изначально была моей и кто-то у меня ее украл. Я не думаю, что Максин прямо повинна в этом, до этого мои подозрения не доходят, но формула безусловно была украдена кем-либо из ее окружения. В глубине души она хорошо знает это, в противном случае, почему она изъяла духи из продажи? Но вследствие некоторых личных мотивов, она пытается доставить мне неприятности. Итак, мистер Бойд, я могу вас уверить, что не позволю себя запугивать. Если она будет настаивать на своих грязных инсинуациях, я отвечу законным актом: подам жалобу на клевету.

– Будьте добры, – умолял его я, – переведите немного дух. Я буду очень огорчен, если вы скончаетесь посреди фразы от недостатка воздуха.

Темные глаза быстро вращались в своих орбитах, как будто кролик, живущий во Фремонте, искал новых мест латука, чтобы погрызть его.

– Если вы думаете, что я шучу, мистер Бойд, то могу вас заверить, что вы ошибаетесь.

– А если мы уточним некоторые детали? – предложил я. – Максин Лорд говорит, что у нее украли ее формулу для вас, а вы утверждаете, что у вас украли вашу. Она говорит, что Сталь довел до конца эти духи. А что вы на это скажете?

– Формула была моей, и я работал над ней в течение двух лет, – заявил он, немного покраснев. – Я полагаю, она вам сказала… Что мы должны были пожениться?

– Она вскользь упомянула об этом.

– Я, как дурак, питал к ней полное доверие и рассказал о моих новых духах. У меня даже было намерение после свадьбы слить оба наших предприятия и выпустить новые духи как символ… А потом я узнал правду о Максин. Я знаю, что должен был хоть немного пожалеть ее, но после того, что она попробовала мне сделать… Она больна, это несомненно, у нее поврежденный ум. Когда я обнаружил ее неудержимый аппетит по отношению к мужчинам, к другим мужчинам, а мы были уже почти женаты, я порвал с ней. И она ищет возможность отомстить. Кто-то из ее служащих наложил руку на мою формулу и…

– А как точно? – спросил я.

Он провел обеими руками по своим густым волосам и пристально посмотрел на меня.

– Откуда бы я мог знать, мистер Бойд? Если бы я это знал, я бы немедленно заявил в полицию. Я абсолютно не знаю, каким образом они это проделали.

– Согласен, – вздохнул я. – А когда это было?

– Когда? – сердито заговорил он. – Откуда я могу это знать?

– Вы хотите сказать, что ваши формулы валяются, где попало?

– Когда я работал в лаборатории, эта формула не покидала моего кармана. Здесь, в кабинете, формула всегда заперта в сейфе. Я признаю, что в своей квартире был небрежен. Я живу один, мистер Бойд, без прислуги, без никого. Вполне возможно, что формула могла лежать на столе. Я просто не могу предположить, что в один из вечеров, во время моего посещения Максин, кто-то из ее служащих, знавший, где я нахожусь, воспользовался моим отсутствием для кражи.

– А как вы обнаружили доказательство его воровства?

Кроличьи зубы снова блеснули.

– Не обнаружил, но с другой стороны, если только хотели скопировать формулу, то могло и не быть следов взлома и прочего, не так ли?

– Может, и нет.

– Так вот, – продолжил он, выразительно посмотрев на меня, – я человек очень занятый, мистер Бойд, и уже уделил вам достаточно внимания. Я очень огорчен, что заставляю вас терять работу, но скажите Максин, чтобы она прекратила эту историю. В противном случае я дам своим адвокатам распоряжение придать делу официальный характер. До свидания.

Я встал, и, опершись обеими руками об его стол, наклонился к нему.

– Единственная вещь, которую я могу сказать мисс Лорд, это то, что я увидел в вас проклятого лгуна, Фремонт, – холодно заявил я. – Даже ребенок не поверит ни одному слову из вашего рассказа. Это ваша формула, говорите вы и валяете ее по всей квартире, так что кто-то однажды вечером забирается к вам и копирует ее. Потом этот кто-то отдал ее мисс Лорд, чтобы посмеяться над вами, и она одновременно с вами пускает в дело эти духи. Держу пари, что она хохотала до колик, изымая духи из продажи пятнадцатью днями позже, даже если ей обошлось это не в одну тысячу! Вероятно, вы совсем лишились разума, если вообразили, что я хоть на минуту поверю вашему рассказу!

На этот раз лицо его стало кирпичным.

– Я вижу, что допустил ошибку, позволив вам вступить в мой кабинет, – оскорбленным тоном произнес Фремонт. – Уходите или я выкину вас вон.

Я протянул руку, схватил его за пиджак и приподнял с кресла. Его глаза закатились, и он издал вопль ужаса. Через несколько секунд я выпустил его, и он упал в кресло.

– Не говорите о том, что выкинете меня наружу, – любезно проговорил я. – Вы для этого недостаточно крепки.

В течение нескольких секунд он занимался тем, что восстанавливал свое дыхание. Неожиданно скверный огонек зажегся в его глазах. Слова полетели из его рта с неимоверной быстротой.

– Теперь еще и насилие! Ну что ж, если вы хотите, можно вдвоем поиграть в эту игру! Если Максин считает нормальным нанимать мускулистого бродягу, чтобы попытаться напугать меня, я приму меры предосторожности. И я это сделаю, знайте! У меня есть друзья, которые хорошо знакомы с подобными вещами. Можно даже назвать их экспертами. Они будут только счастливы оплатить кое-какие услуги, которые я некогда им оказал.

Фремонт замолчал, прижал ладонь ко рту и сильно укусил ее. Вскоре он снова заговорил, но уже спокойным топом.

– Мистер Бойд… Все равно это будет неприятный сюрприз для Максин и вас. Поприветствуйте ее от моего имени, при встрече, – значительно проговорил он. – И не забудьте сказать, что я спрашивал вас, нет ли чего новенького о ее брате Джонатане, хорошо? Еще несколько месяцев, и он получит свое наследство.

– Свое наследство?

– Как? Она вам ничего не говорила? – удивился он и поднял брови, чтобы усилить выражение удивления. – Как она рассеянна, эта удивительная Максин. Видите ли, ее отец знал, что умирает, и он доверял дочери, но совсем не доверял сыну. Отсюда, по условиям его завещания, Максин наследовала дело и должна была руководить им до тех пор, пока Джонатану не исполнится двадцать пять лет. Тогда, при условии, что Джонатан проработает три предшествующие года на предприятии, он заменит Максин, которая должна будет все передать ему. Естественно, он должен устроить все так, чтобы сестра, после того как ее заменит брат, ни в чем не нуждалась. И все это осложняет жизнь Джонатана, ведь согласно воле отца, он ничего не должен получать, пока ему не исполнится двадцать пять лет. А Максин никогда не была к нему особенно великодушной, и молодой человек здорово нуждается в деньгах для того… чтобы удовлетворить собственные нужды. Вы согласны с этим, мистер Бойд?

– Нужды? Например, стриптизерша?

– А! Я вижу, что Максин все-таки кое-что сообщила вам, – он снова подчеркнуто рассмеялся. – Разумеется, ничего хорошего о брате? – его лицо стало серьезным. – Кроме шуток, если вы только можете на нее повлиять, я прошу вас, попытайтесь уговорить ее пойти к врачу. Я уверен, что она нуждается в лечении у психиатра.

«Это скорее хамелеон, чем мини-лев, – подумал я. – Он так быстро меняет свое настроение».

– Я передам ей привет от вашего имени и скажу, чтобы она ждала сюрприза от ваших друзей-подонков, и что она срочно нуждается в лечении у психиатра. И я не забуду сказать ей, что вы спрашивали новости о Джонатане.

– Благодарю, мистер Бойд, – резко проговорил он. – Вы, кажется, довольно умны, и я удивлен, что вы не нашли себе занятия более достойного, чем пускать в ход руки ради того, кто вас нанял.

С этими словами он поглубже уселся в кресло и с беспокойством посмотрел на меня. Через некоторое время, видимо, успокоившись, Фремонт выпрямился.

– Я скажу своим друзьям, что Максин более виновата, чем вы, – сказал он с самым серьезным видом. – Это может оказать вам услугу.

– Вы человек большого сердца, мистер Фремонт, – ответил я, – даже для ненормального.

Потом я вышел из кабинета, почувствовав, что еще немного, и у меня разболится голова.

Снаружи, на улице, холодный и немного резкий ветер прояснил мои мысли. И мне захотелось только одного: не думать, потому что, если я начну думать и вспоминать о Максин Лорд или о Чарли Фремонте, то через несколько часов окажусь в сумасшедшем доме.

Я выпил стакан вина, не торопясь поел, убеждая себя, что Сталь, Джонатан Лорд и Маленькая Пятница работают весь день, так что, связанный обещанием не встречаться ни с кем из них до вечера, мне осталась только одна в списке Синди Викерс, экс-стриптизерша, ввергнувшая Джонатана в нищету.

Она жила на Вест-Сайде на втором этаже переоборудованного отеля. Это был квартал, некогда видевший лучшие дни, но теперь пришедший в упадок. Через пять минут после того, как я нажал кнопку звонка, дверь отворилась и появилась брюнетка. Я едва успел заметить большие округлости под зеленой блузкой, а также большие совершенно обезумевшие темные глаза. Она мгновенно издала радостный вопль и бросилась ко мне на шею.

– Руди! – закричала она, напрягая голос, как будто играла комедию перед компанией пьяниц в кабаке. – Руди, дорогой! Как я рада тебя видеть!

Потом, по-прежнему не отпуская мою шею, она потащила меня внутрь квартиры. Пока я пытался освободиться от этой хватки, мы достигли гостиной, и там я обнаружил, что мы не одни.

Тот, для кого она играла, мог привидеться только в кошмарном сне. Он был приблизительно моего роста, килограммов на пятнадцать тяжелее и, судя по его тупому взгляду рептилии, только что выскользнул из лесной чащи.

– Кто это? – пробормотал он глухим голосом.

– Руди, – ответила брюнетка, повернув ко мне умоляющий взор. – Руди – мой старый друг из Чикаго. Я вспоминаю, – добавила она с нервным смехом, – патрон говорил, что до Руди у него была маленькая армия потрошителей.

Тип стал рассматривать меня. Ему было около тридцати лет, но лицо его казалось изможденным, вероятно, после нападения на одиноких старых дам в Центральном парке. Его взгляд больше всего беспокоил меня, трудно было предположить существование чего-либо человеческого позади таких глаз.

– Ой, мне сделалось плохо, – проговорил он. – Потрошитель, этот? Скорее можно сказать, опустившийся грум, да! – его тонкие губы раздвинулись. – Я в восторге от возможности познакомиться с тобой, слабак! Ладно, Синди и я хотим поговорить. Итак, выметайся, понял?

Я посмотрел на брюнетку, у которой от страха почти начались судороги, потом снова на типа.

– Хочешь, я выкину его в окно? – предложил я.

Он неторопливо направился ко мне с полуулыбкой гурмана. Я ждал, когда он дойдет до пределов моей досягаемости, чтобы выдать хороший удар правой и в последний момент отдернуть кулак и ударить ребром ладони по шее. По крайней мере, таковы были мои намерения, однако мое нападение не имело успеха.

Парень с необычайной быстротой переменил место, проскользнул под мою левую руку, схватил меня за запястье. Через секунду я уже летел по воздуху и потом треснулся о стенку.

У меня было мгновение, когда я лежал на полу, и мог задать себе вопрос: что же здесь происходит? Но тут конец его ботинка вошел в соприкосновение с моим виском, и я перестал задавать себе вопросы.

Когда я пришел в себя, то увидел темные полные испуга глаза Синди в двадцати сантиметрах от моих. Ее полные губы дрожали, а мой череп разламывался от страшной боли.

– Ничего? – прошептала она.

– Сойдет, – простонал я сквозь сжатые зубы. – А тот тип, что с ним?

– Ушел пять секунд назад.

– Смылся, – вновь со стоном прошептал я.

– Это все моя вина, – тихо проговорила она, почти плача. – Я невероятно огорчена. Вы были так любезны, что не выдали меня. Он так меня пугал… я даже подумала, что он хочет меня убить.

Верхняя половина ее туловища колыхалась очень забавным образом. С большими предосторожностями я встал, дотащился до кушетки и сел. Моя голова по-прежнему раскалывалась, но, по крайней мере, боль стала терпимой.

– Я не могу предложить вам чего-нибудь? – нерешительно спросила брюнетка.

– Какой угодно марки виски, – с благодарностью ответил я.

Она направилась к ящику с красным крестом и занялась наполнением стакана жидкостью.

У нее была классическая фигура для стриптиза: высокая и тонкая, с пышной грудью, производившей впечатление, что тело может не выдержать ее тяжести. Девушка вернулась со стаканом, подала его мне и села рядом. Когда стакан опустел, я почувствовал себя чуть лучше.

– Я Синди Викерс, – сказала она, – но вы, вероятно, уже знаете это.

– Конечно. Меня зовут Дэнни Бойд. Что, этот тип ваш друг?

– В свое время я занималась стриптизом, а при такой работе встречаешь кучу грязных типов, – ответила она. – Он хотел, чтобы я снова начала работать с ним. Он хотел быть моим импресарио, а когда я приказала ему убираться отсюда, все сразу стало плохо. Он из породы людей, которые не переносят ответа «нет». Это Оги.

– Оги?

– Оги Кран. Я не знаю, что смогу поделать с этими ужасными… с Джонатаном и…

Она неожиданно замолчала и посмотрела на меня.

– Но прежде всего, почему вы пришли ко мне, Дэнни?

– Максин Лорд наняла меня, чтобы я нашел того, кто украл у нее формулу духов. Она считает, что этим человеком может быть один из четырех, из которых трое, не считая Джонатана, работают на фирму. Она также сказала мне, что ее брат по уши в долгах, так как содержит подружку с дорогими вкусами, бывшую стриптизершу.

– Сестра Джонатана – грязная лгунья!

Девушка вскочила на ноги, и ее тяжелые груди радостно запрыгали под зеленой блузкой.

– Я шутя зарабатывала две сотни долларов в неделю, и бросила это единственно потому, что Джонатан просил меня.

– Он не закидал вас бриллиантами и норками?

Мечтательное выражение появилось в ее глазах.

– Он меня любит. Это самый замечательный человек, какого я когда-либо встречала, и он меня любит. Еще больше: он меня уважает! Может, все это кажется вам комичным, но это самая прекрасная история из всех, что со мной случались. И я по двум причинам не могу на вас сердиться, Дэнни Бойд. Вы были очень милы со мной, и вы пострадали от того, что хотела оказать мне услугу. Я забуду эту гнусную ложь, которую вы сказали насчет меня и Джонатана, потому что вы лишь выполняете свою работу, а ведь распоряжения отдает Максин Лорд.

– Мое сердце обливается кровью, слушая вас, Синди, – простонал я. – Я так и жду, что появятся две злые сестры Золушки и сунут вам метлу в руки. Я не знаю, что хотел от вас Оги, но безусловно не того, чтобы стать вашим импресарио и заставить вас снова зарабатывать на антрекот стриптизом. Это было бы слишком ничтожно, разве только на пиво, а Оги не так глуп, как кажется.

– Если вы мне не верите, когда я говорю правду, – сухо сказала она, – то можете убираться отсюда.

– Я таким образом зарабатываю себе на антрекот, – значительно проговорил я. – Рыща повсюду. Вы мне ничего не говорите, отлично. Я продолжаю рыскать, пока не докопаюсь до правды. Вы можете мне помочь избежать лишних хлопот, и вы должны сделать это для меня.

– Я вам сказала правду. Если вы не хотите мне верить, я ничего не могу поделать, – черты ее лица стали жесткими. – Итак, спасибо, Дэнни, и прощайте.

– У меня еще сильно болит голова, – проворчал я. – Еще один стакан, хорошо?

– Обслуживайте себя сами, – ответила она, пожимая плечами.

Я покинул кушетку и пошел к ящику с ликерами. У меня болела голова, но это была уже глухая боль. Наливая себе, я повернулся и посмотрел на девушку.

– А о наследстве Джонатана вы в курсе?

– Разумеется. Он мне говорил. Пользуясь этой кражей, его сестра пытается подложить ему свинью и помешать ему получить фабрику после двадцатипятилетия.

– Это так думает Джонатан?

– Это то, что он знает.

– Вы знаете Чарли Фремонта?

– Я слышала о нем от Джонатана. По-моему, это ее конкурент? Это тот тип, который купил или мог купить секрет формулы у Джонатана?

– Тот самый.

Я тихонько вздохнул и закурил сигарету.

«Отличная шляпа, – сказал я себе. – Сперва тот ненормальный Фремонт утром, потом Оги, а теперь эта добрая женщина, полная благодарности, сообщает уже известные вещи. Вероятно, я должен быть умнее или просто сменить профессию».

– Послушайте, – произнесла она значительным тоном, – я в самом деле сожалею обо всем, Дэнни. Вы оказали мне большую услугу и за это так пострадали. Но теперь мне стало известно, что вы работаете на Максин Лорд, а, следовательно, против Джонатана, а я люблю Джонатана. И это может показаться вам сентиментальным, но я хочу выйти замуж за этого человека.

– До того, как он получит наследство, – вежливо поинтересовался я, – или после?

Она скрестила руки над грудью и с отвращением посмотрела на меня.

– Максин Лорд наняла меня, чтобы я обнаружил, кто украл формулу, – терпеливо повторил я, – а совсем не для того, чтобы доказать, что это сделал Джонатан. Итак, если он невиновен, помочь мне отыскать виновного – будет хорошим плевком в лицо Максин Лорд.

Она еще не была убеждена.

– У меня есть только ваше слово…

– А я, когда вошел сюда, по вашим словам, был лишь потрошителем по имени Руди. У меня также было только ваше слово! – напомнил я.

Синди закусила губу.

– Вы меня расстраиваете. Возможно, вы и порядочный человек, но я, за исключением Джонатана, давно не встречала таких… Ах, все так сложно! – по ее виду можно было сказать, что она решилась. – Сперва мне надо поговорить с ним. Согласны?

– Согласен, – вздохнул я, потому что мне было нечего больше сказать.

Девушка улыбнулась мне.

– Я позвоню вам по телефону.

– Я не сомкну до тех пор глаз…

Опрокинув еще стакан, я протянул Синди одну из своих карточек и направился к двери.

Снаружи солнце уже исчезло, небо было покрыто тучами, до ночи снова мог пойти снег. Я поднял воротник пальто и подумал, почему человеческие существа недостаточно умны для того, чтобы впадать в зимнюю спячку в период больших холодов.

Когда, около семи часов, Лео Сталь открыл мне дверь, на нем не было шляпы. Но тем не менее, он действительно, как говорила мисс Мэлон, был похож на большой стакан воды. Он выглядел лет на тридцать пять; высокий, немного сутулый и страшно худой. Редкие каштановые волосы уже не скрывали плешь, а темные ледяные глаза дополняли его облик.

– Кто вы такой? – спросил он резким и недовольным голосом.

– Дэнни Бойд, – представился я. – Мисс Лорд…

– Да, она говорила мне о вас. Входите.

Я последовал за ним в строгую гостиную. Шторы были задернуты, но, возможно, в светлое время, из окон можно было увидеть несколько сантиментов Ист-Ривер.

Коротким жестом Лео Сталь указал мне двухместный диванчик, потом сел напротив меня на какой-то диковинный, очень неудобный стул, явно колониального стиля.

– Я сомневаюсь, что могу оказаться вам в чем-то полезным, мистер Бойд. Я могу лишь заверить вас в двух вещах: никто не видел формулы, пока она была в моем распоряжении, и что я не дал и не продал ее Фремонту.

– У вас нет никаких подозрений, кто бы мог это сделать?

– Никаких, – он с силой ущипнул копчик своего мясистого носа. – Я интересуюсь лишь своей работой! Создание запаха – это редкое сочетание искусства и науки, и я должен сознаться, что я этим уже занимаюсь двенадцать лет, и нахожу это трудным делом.

– Если это не вы, – сказал я, – то в списке остаются лишь три человека: мисс Лорд, ее брат и ее личная секретарша.

Сталь громко втянул в себя воздух.

– Это было бы весьма экстравагантным – подозревать мисс Лорд в краже собственной формулы, когда все было завершено и духи были пущены в продажу, что заставило ее потерять много денег.

– А может быть и нет, – сухо возразил я. – Она может быть считает, что эти потери ничтожны по сравнению с тем, что ей удастся убедить всех, что кражу совершил ее брат.

– Боюсь, что не в состоянии понять вашу мысль, мистер Бойд.

– Когда ее брату стукнет двадцать пять, по завещанию он должен заменить ее на посту руководителя предприятия. У меня не создалось впечатления, что она в восторге от подобной перспективы.

– Такое странное завещание! Старый Эндрю Лорд сделал это, когда был не в своем уме! – фыркнул Лео. – И, тем не менее, ваша мысль забавна!

– И, чтобы избежать огромных потерь, она может быть заключила секретный договор с Фремонтом, – предположил я. – Вы забываете, что не так давно они были почти женаты.

– Но когда поняла, что не она, а ее предприятие интересует его, то сразу же порвала с ним, – быстро возразил он.

– А у вас есть намерение жениться на ней? – небрежным тоном спросил я. – Или то была софистическая связь, с шалостями в теплом бассейне?

– Что? – его адамово яблоко задергалось.

– Из того, что мне довелось услышать, вы проводили у нее больше времени, чем ее горничная, – холодно проговорил я. – И что послужило причиной резкого прекращения ваших отношений два месяца назад? Она обнаружила, что у Фремонта и у вас одинаковые намерения?

Выражение бледной злости совершенно изменило его.

– Это совершенно скандально! Я не потерплю таких подлых инсинуаций, Бойд, предупреждаю вас!

– Ладно, попробуем по-другому, – проворчал я. – Она больше всего опасается, что брат выкинет ее из директорского кабинета. Так? Сначала у нее была авантюра с Фремонтом, потом с вами. Эта ваша формула была украдена, и это Фремонт получил ее.

Сталь покачал головой, и глаза его стали слезиться.

– Вы все больше и больше ошибаетесь. Я признаюсь, что нас связывали нежные чувства… но, как вы сказали, все закончилось два месяца назад. Я предполагаю, что это из-за постоянной близости: двое людей, которые видятся каждый день…

– Избавьте меня от переживаний разбитого сердца, я вас умоляю! Кто-то решил, что все кончено два месяца назад. И это была Максин Лорд? Вы может быть, вбили себе в голову жениться на хозяйке, а когда не вышло, решили отомстить, а? Изо всех подозреваемых у вас было больше всех возможностей продать эту формулу Фремонту, потому что она была вашей.

– Бойд, вы просто сумасшедший!

Он ущипнул себя за нос, и его глаза заслезились еще сильней.

– Моя связь с Максин была взаимным аккордом. Ни у кого нет ни малейшей злости. Я совсем на нее не в обиде.

– У Максин могла быть причина так же, как и у вас, как и у Джонатана, – сказал я. – Остается секретарша. Что вы о ней думаете?

– Я даже не знаю… – он задумался, затем вытер платком глаза. – Какое-то время я считал, что она не совсем равнодушна к Джонатану, но он, казалось, не замечал ее. А потом Максин рассказала мне о подружке своего брата, стриптизерше, и я понял, почему он так вел себя. Но я не вижу совершенно никакого основания для маленькой Овен сделать подобную вещь лишь для того, чтобы доставить Джонатану неприятности за неразделенную любовь.

– Формула никогда не покидала вас, пока вы над ней работали, – вздохнул я. – Ладно, тогда что же произошло с ней, когда вы закончили работу?

– Я отдал ее Максин, а она заперла ее в сейф.

– Вы всегда отдавали работу только ей?

– Ну что же, два или три раза Максин отсутствовала, тогда я отдавал формулу мисс Овен, та запирала ее на ключ.

– И никогда Джонатану?

– Никогда! У меня нет ни капли доверия к этому типу.

– Он знаком с комбинацией сейфа?

– Понятия не имею.

Я отдал ему свою визитку. Мне вдруг показалось, что я похож на безработного актера, который суется во все театры в тщетных поисках работы.

– Если вам придет что-нибудь в голову, мистер Сталь, – проговорил я, вставая, – позвоните мне по телефону. Не раздумывая.

– Естественно. Я сильно надеюсь на то, что вы скоро раскроете эту тайну. Должен сказать, что я нахожу вашу работу тяжелой и отвратительной!

От него я направился к Джонатану Лорду, и, обнаружив, что он отсутствует, подумал об Урсуле Овен. Из списка, который мне дала Максин, я узнал, что Маленькая Пятница живет в Гринвич-Вилледж.

Примерно минут через двадцать такси доставило меня к новым зданиям, которые пытались выглядеть роскошными. Привратник искоса посмотрел на меня, но так как он никогда не видел безработных артистов, то решил, что я могу быть просто респектабельным сатиром.

Урсула Овен жила на пятом этаже, и я добрался туда лифтом.

Когда я позвонил три раза, дверь в квартиру приоткрылась на длину цепочки. Большие фиолетовые глаза на чистом девичьем лице приблизились ко мне. Махровое полотенце окружало ее голову в виде конического тюрбана и скрывало волосы.

– Кто вы? – ее голос был низким, слегка вибрирующим.

– Дэнни Бойд.

Я повернул голову так, чтобы она могла разглядеть мой знаменитый левый профиль: обычно, увидев его, красивые молодые девушки падали в обморок, рыдая от желания.

– Ах, да, частный детектив. Мисс Лорд мне говорила.

Урсула отворила мне дверь.

– Пожалуйста, входите, мистер Бойд. Извините, что я встречаю вас в таком виде. Я только что приняла ванну.

На ней был халат, который кончался на несколько сантиметров выше круглых гладких и, весьма, соблазнительных колен. Я снова повернул голову, демонстрируя свой профиль, но она неопределенно улыбалась и, как мне показалось, смотрела на что-то позади меня. Потом девушка повернулась и проводила меня в гостиную. Не успела она переступить порог, как ударилась о низкий столик и упала, поскользнувшись на хорошо натертом паркете, прямо на ковер. Халат задрался и обнажил очаровательные бледно-розовые ножки. Она попыталась встать, и в конечном счете, край халатика оказался не далее двух сантиметров от ее твердых ягодиц. Наконец, она поднялась, одернула халат и, смущенно улыбаясь, пробормотала:

– Простите меня. Пожалуйста, сядьте, мистер Бойд, я пойду оденусь. Это займет не более двух минут.

Девушка удалилась и, сделав несколько шагов, сильно ударилась о ручку кресла. Я с открытым ртом наблюдал, как она прошла в свою комнату, еще несколько раз ударившись по дороге. Когда за ней закрылась дверь, я услышал страшный шум: то, без сомнения, были предметы, которые разбивались. Затем наступила тишина. Или Урсула умерла, или одевалась. Я от всего сердца надеялся, что она одевалась, потому что не хотел, чтобы она умерла в одних трусиках или чулках. Я поправил сдвинутую ею мебель, потом сел на кушетку и закурил сигарету.

Приблизительно через пять минут открылась дверь и появилась Урсула Овен. По крайней мере, это должна была быть она, хотя с первого взгляда вполне можно было ошибиться. Черные волосы, затянутые в строгий узел, вполне шли к белой блузке и прямой черной юбке. Чулки на ней были нейтрального цвета, туфли простые. Толстые стекла очков в черной оправе пояснили тот странный танец, который она исполняла, натыкаясь на мебель, а также то, почему на нее не подействовал мой профиль.

– Простите, что заставила вас ждать, мистер Бойд.

Голос ее был по-прежнему низким, но очаровательная вибрация была заменена сухим тоном деловой женщины. Она села напротив меня, скрестила ноги и одернула юбку на коленях, словно для того, чтобы у меня не могло возникнуть ни одной фривольной мысли.

– Ничего, – ответил я. – Полагаю, вам известно, зачем я здесь?

– Мисс Лорд сказала мне, что она наняла вас, чтобы вы нашли похитителя формулы. Надеюсь, что вам это удастся, мистер Бойд. С того времени, как это случилось, атмосфера в конторе стала просто невыносимой.

– Вы давно работаете секретарем мисс Лорд?

– Около пяти лет.

– Какого рода, в сущности, она женщина?

Фиолетовые глаза немного увеличились за стеклами очков.

– Это странный вопрос, мистер Бойд. Она превосходный начальник и совершенно деловая женщина. Мисс Лорд отлично руководит предприятием.

– Я тут разговаривал с другими людьми, замешанными в эту историю, – прямо проговорил я. – Мнения совершенно разные, начиная с парфюмерии и кончая ненормальностью.

– Пожалуйста, – посоветовала девушка, поджав губы, – выбирайте выражения, мистер Бойд!

– Фремонт одно время жил с ней, – продолжил я. – Они собирались пожениться, но однажды Максин обнаружила, что его интересует предприятие, а не она. Потом ее любовником стал Сталь. Она не хочет, чтобы брат заменил ее во главе предприятия. Максин могла украсть формулу, чтобы отдать ее Фремонту, в надежде обвинить Джонатана, таким образом наследство прошло бы мимо его носа. Я предполагаю, что Маленькая Пятница, которая работает с ней пять лет, могла помочь в этом или быть в курсе дела, не так ли?

Щеки Урсулы окрасились в розовый цвет.

– Я никогда не слышала ничего более постыдного! – сердито закричала она. – У вас, вероятно, мозги не в порядке, если вы могли хоть на минуту представить, что мисс Лорд способна на такое. По моему мнению, может быть только один подозреваемый – Джонатан Лорд. Он почти никогда не приходит в контору, он абсолютно ничего не делает, чтобы заслужить свое жалованье, и он вечно бегает за мисс Лорд с просьбами заплатить его долги.

– А вас разве нельзя рассматривать, как подозреваемую? Вам знакома комбинация сейфа, так что вы могли скопировать формулу, когда угодно.

– Без сомнения, ради денег, мистер Бойд? – спросила она, указывая на помещение. – Вы видите, как я люблю роскошь, не правда ли? Или, может быть, я хотела свести счеты с Джонатаном, чтобы отбить его у стриптизерши? – она немного подумала. – А что вы скажете на это: мне нужны были деньги для приданого, чтобы уговорить Лео Сталя жениться на мне? Простите, но чувствую, что могу упасть в обморок при одной только мысли о той сумасшедшей страсти, которую я испытываю к этому индивидууму, похожему на печную трубу с хроническим синуситом.

Я против воли улыбнулся.

– Ладно, согласен. Тогда скажите мне, почему Максин Лорд изъяла духи из продажи?

– Потому что ему нечего терять, а ей наоборот: все, – не задумываясь ответила Урсула Овен. – Дом Колдовства пользуется баснословной репутацией у клиентуры, очень требовательной к качеству продукции. У Фремонта предприятие, по сути дела, организовано вновь и еще не имеет клиентуры. Если бы Максин продолжила продажу духов, Фремонт мог бы распустить слух, что нашему дому конец, и мы вынуждены копировать его новые духи. У Максин не было другого выхода, как пойти на большие потери в надежде на то, что удастся доказать, что новый продукт у Фремонта появился благодаря украденной у нас формуле.

– Вы знаете Фремонта?

– Я, конечно, встречалась с ним. Он часто приходил в кабинет в то время, когда собирался жениться на Максин.

– И что вы о нем думаете?

Она с задумчивым видом сморщила нос.

– Не слишком-то хорошее. Со мной он был очарователен. Фремонт работал в течение ряда лет у отца Максин как первый химик, но когда Максин стала управляющей, она поставила Сталя на это место, а Фремонта сделала его ассистентом. Вот почему он ушел и создал собственное дело.

– Максин считает, что он просил ее выйти за него замуж, чтобы завладеть ее предприятием?

– Конечно, это вполне возможно, но я ничего об этом не знаю. Как мне показалось, чуть ли не с первого дня она почувствовала к нему предубеждение, но она вообще-то часто действует по велению своих эмоций.

– А Джонатан Лорд?

– Я считаю, что, по существу, он хороший человек, но невероятно слабый и страдает большим комплексом неполноценности в противоположность Максин, которая так преуспела за короткое время после смерти отца.

– Вы считаете, что on подозреваемый номер один, потому что он нуждается в деньгах для уплаты долгов, а также ищет возможность отомстить сестре?

– Что-то вроде этого, но у меня нет никаких доказательств. Может быть, я несправедлива к нему, – она раздумывала очень долго, потом вздохнула и бросила: – может, вы примете меня за сумасшедшую, но я считаю, что в этом деле есть нечто более важное, чем украденная формула.

– Что, например?

– Я не могу сказать, потому что ни за что не отвечаю. Я всегда принимала меры предосторожности, чтобы мои отношения с Максин Лорд не выходили за границы отношений секретаря и хозяйки. Так гораздо лучше. Да, конечно, мы давно друг с другом на «ты», я часто обедаю у нее, все это так. Она очень симпатичная женщина, но и очень сложный человек. Максин по-разному относится к окружающим ее людям. Мой кабинет находится рядом с ее дверью, и она большей частью остается открытой. Вы можете подумать, что я подслушиваю, но я просто не могу не слышать.

– Только не останавливайтесь, ради Бога, продолжайте!

– Это меня всегда беспокоило, – пробормотала Урсула, – но до истории с этой формулой я всегда могла сказать, что это меня не касается. Когда она остается наедине с кем-нибудь, она всегда старается показать себя с такой стороны, которая наверняка бы смущала этого человека. Поверьте мне, Максин Лорд умеет быть оскорбительной. С Джонатаном – это прямое давление. Она все время дает брату понять, что она умнее, энергичнее его и что предприятие придет в упадок, когда он возьмет его в свои руки. С Лео Сталем – это секс. Бедный болван оставался неподвижным, когда она терлась о него и мурлыкала о духах. С Фремонтом – это почти всегда легкие удары по голове, как похлопывают собаку. «Теперь у вас есть шанс, что я выйду за вас замуж, и я смогу вам объяснить, как делаются дела в больших предприятиях». Трюки такого рода делали его больным.

– А какого рода оскорбления она придумала для вас? – небрежно спросил я.

Ее щеки порозовели.

– Мне кажется, что она не позволяет по отношению ко мне ничего злого. Как я уже сказала, я делаю все возможное, чтобы сохранить наши безличные отношения. Она, правда, время от времени угощает меня шпильками, например: «Как жаль, что некоторые девушки испорчены по натуре; а другие нет». Или: «Естественно, это трудно-трудно, когда нет сексапильности, но вы не огорчайтесь, душенька, вы – отличная секретарша». Вначале, возвращаясь домой, я очень переживала из-за ее выходок, но потом я закалилась. Когда Максин говорит это теперь, я говорю ей о причине, и она замолкает.

Я поднялся с кушетки, и девушка тоже встала. Наши лица оказались напротив друг друга. Потом я осторожно снял с нее очки и уронил их на кушетку.

– Но что же вы?..

Она чуть наклонилась вперед, пытаясь меня разглядеть, ее фиолетовые глаза снова стали нежно ясными и немного сощуренными.

– Вы мне кажетесь очень соблазнительной, – убедительно проговорил я.

Я неожиданно обнял ее, прижал к себе и поцеловал. В течение двух секунд она вырывалась, как разгневанная фурия, пыталась оттолкнуть меня, но потом обмякла и ее нежные губы приоткрылись. Я не педант, но в тот момент не смог удержаться от воспоминания, что губы – только составляющая часть искусства поцелуя, и что основное – это осязательное удовольствие от контакта двух тел. Но не успев еще осуществить контакт, я почувствовал на своей груди нечто вроде непробиваемого железного барьера. Я проскользнул рукой по всей ее спине до бедер. Легким нажатием мои пальцы нащупали материю юбки и кончили тем, что начали безуспешно стучаться по железной броне. Может быть, она почувствовала то, что я переживал, или моя рука на ее бедре предельно нарушила моральный кодекс мисс Пятницы, но она вырвалась из моих рук, размахнулась и влепила мне классическую пощечину, как раз по той стороне лица, которую в полдень обработал Оги Кран. На некоторое время это совершенно ошеломило меня.

– Вы… вы… подлый! – задыхалась она. – Уходите!

Я судорожно сжал веки, а когда смог снова их открыть, она уже вооружилась своими очками и в них почувствовала себя гораздо сильнее. Лицо ее пылало.

– Я нахожу вас очень привлекательной, – повторил я. – Но девушки с нормальным сознанием созданы для того, чтобы содрогаться и сопротивляться, а потом они должны немного уступать и трепетать, когда их ласкают. Чего же вы ждете? Чтобы какой-нибудь тип появился с консервной открывашкой?

– Вы…

Она снова подняла руку, но на этот раз я ожидал удара и вовремя поймал ее запястье.

– Пустите меня! – завопила она вне себя от злости.

Я прижал ее руку к железной баррикаде и толкнул Урсулу в кресло. Потом я быстро снял с девушки очки.

– Я ухожу, – успокоил я ее. – Но так как я считаю вас способной разбить мне голову стулом, когда я повернусь к вам спиной, то возьму с собой очки. А оставлю их на низеньком столике у двери.

– Я хотела бы убить вас! – со злобой закричала она. – И в ближайшее время я это сделаю.

Закрывая за собой дверь, я слышал ужасный шум падающей мебели. Резкая головная боль вернулась с удвоенной силой.

– Продолжить ли работу, – подумал я, – или пойти домой и напиться?

4

Я одолел три этажа старого частного дома и позвонил. Мне показалось, что я грежу, когда дверь отворилась, и на пороге показался Оги Кран. Его маленькие глазки смотрели на меня, словно я был свежим яйцом.

– Опять ты? – проворчал он тягучим голосом. – Что с тобой делается? Ты недостаточно продегустировал то, что недавно получил от меня? И пришел за второй порцией? Я никогда не встречал потрошителя, который любит, чтобы потрошили его, но всегда должно быть начало всему.

Я ударил его. Это был лучший способ пресечь его болтовню.

Погрузив четыре жестких пальца в его солнечное сплетение, я вложил в удар весь свой вес. Оги начал сгибаться пополам, лицо его посерело. Я сжал кулак и ударил его между глаз. Он повалился вперед, и я деликатно отстранился, чтобы позволить ему лицом к лицу встретиться с полом. Затем я перешагнул через его ноги и вошел в квартиру.

Пара обезумевших черных глаз чуть не выскочила из орбит при виде меня. Синди Викерс сидела на диване с великолепным синяком под левым глазом, судя по окраске, недавно полученным. Ее лицо распухло и было мокро от слез. Зеленая блузка разодрана сверху донизу.

– Дэнни Бойд? – она смотрела на меня, не веря своим глазам. – Что же это такое… а он?

Я пренебрежительно подул на свои пальцы.

– Мне пришлось заняться им. В настоящий момент он получил сполна. Но я надеюсь, не потревожил вас?

– Вы просто-напросто спасли мне жизнь! – вскричала она, опустив глаза на свои лохмотья. – Он начинал становиться очень опасным.

– Так как Джонатана Лорда не было дома, я подумал, что он, может быть, пошел к вам? – проговорил я, полный надежды.

Она покачала головой.

– Я его сегодня не видела, а так бы хотела, чтобы он был здесь, когда пришел Оги. По крайней мере, многое бы прояснилось и мне стало бы легче.

– Вы нуждаетесь в подкреплении, – сказал я. – Но прежде всего я займусь Оги. Это не отнимет много времени.

Я вернулся к входной двери и нашел негодяя там, где его оставил. Перевернув его на спину, я вытащил его револьвер тридцать восьмого калибра, а из внутреннего кармана бумажник. После некоторого размышления, вынул оттуда деньги и засунул их ему в карман, не сомневаясь, что рано или поздно они понадобятся ему, чтобы оплатить такси. Потом я схватил его за щиколотки и поволок по лестнице. Затылок Оги ударялся о каждую ступеньку. На входной площадке я положил его параллельно ступеньке и толкнул ногой, что заставило его покатиться вниз на тротуар. Он остановился метрах в тридцати от дороги. Было тепло, и Оги совершенно не рисковал умереть от холода, кроме того, его могли, как мертвецки пьяного, подобрать фараоны.

«При всех обстоятельствах, – подумал я, – это для него будет свежим ощущением!»

Вернувшись в квартиру, я старательно запер за собой дверь, прежде всего для того, чтобы обеспечить себе спокойствие в квартире.

Синди продолжала сидеть на кушетке. Она явно нервничала.

– Вы отделались от него? – быстро спросила она.

– Конечно.

Я подошел к ящику с ликерами, щедро наполнил два стакана и отнес их к кушетке. Девушка выпила половину своего стакана, потом вздохнула и упала на подушки.

– Мне это было крайне необходимо!

– Не хочешь ли ты мне рассказать? Думаю, мы можем обращаться друг к другу по имени, – сказал я. – Или ты, может, мазохистка, умирающая от желания дать разбить свое лицо?

– Что такое ты говоришь? – воскликнула она с неожиданной неприязнью.

– Черт возьми! – выругался я. – Ты же была спасена благодаря совершенно случайному моему приходу в полдень и сейчас. На сколько еще неожиданных визитов Бойда ты рассчитываешь?

– Если это будет не Оги, тогда это будет кто-то другой, что, возможно, еще хуже. От Слессора никто не ускользнет!

– Такие вещи я называю таинственным ответом! А нельзя ли сказать мне все более ясно?

– Слессор – начальник Оги. Я некоторое время работала у него, – тщетно пытаясь привести в порядок блузку, пробормотала она. – Многие типы воображают бог знает что о стриптизершах. Они считают, что если девушка снимает свои шмотки и немножко вертит задницей, чтобы заработать себе на бифштекс, то она должна быть готова на все в таком роде. Слессор владеет большей частью клуба, в котором я работала. Он попросил меня выступить на одном частном вечере. Он хорошо платил, хотел всего лишь, чтобы я исполнила свой номер не в клубе, а в другом место и помогала ему развлечь приглашенных. Он совершенно ясно дал понять, что я буду лишь разговаривать с ними, и никаких других услуг. Все проходило хорошо. Если какой-нибудь пьяница становился слишком предприимчивым, то тут же появлялся Слессор или какой-нибудь тип вроде Оги и быстро заставлял его изменить намерения. С Джонатаном я познакомилась на одном из таких вечеров. Слессор сделал все, чтобы свести нас, и, когда он увидел, что мы поладили, у него был по настоящему счастливый вид.

Она опорожнила свой стакан и поставила его на пол возле своих ног.

– Я не хочу надоедать вам рассказами о своей большой любви, но именно этим и стал для меня Джонатан. Он убедил меня бросить клуб. Он нашел мне квартиру и сказал, что через месяц после его дня рождения мы поженимся, и я ни на минуту не сомневалась. Понимаете, после миллиона предложений, сделанных мне разными прощелыгами, я не колебалась. Я сказала Слессору, что бросаю клуб, и что меня это не очень огорчает. Как идиотка, я рассказала ему о себе и Джонатане. У него был довольный вид, и, казалось, он был рад, а потом попросил меня оказать ему небольшую услугу: на следующий день развлечь одного из его крупных клиентов, что это будет в последний раз, что-то вроде прощального вечера.

– Да, история Золушки, только с другими вариациями, – произнес я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Когда я приехала по этому адресу, то нашла там только Слессора, Оги и еще одного из его людей, огромного типа по имени Пете.

Слессор сказал, что клиент запаздывает, но беспокоиться незачем, что тот вскоре появится. А пока предложил мне выпить стаканчик вина. – Углы рта Синди опустились в горькой усмешке. – Это была лишь самая обыкновенная история! Они положили в мой стакан наркотики в таком количестве, что я сразу вырубилась. На следующее утро я проснулась в своей собственной квартире с дубовой головой и абсолютной потерей памяти. Я ничего не помнила из вчерашнего вечера и ночи. Но вскоре Слессор напомнил. Около полудня он появился с пачкой фотографий. Фото ужасные, отвратительные.

– Как ты сказала, это была обыкновенная история. Таким образом они хотели заставить тебя покинуть Лорда и вернуться в клуб? – предположил я.

– Нет, все, что от меня требовалось, это то, что я собиралась сделать. Покинуть клуб, устроиться в квартире, которую приготовил для меня Джонатан, и жить там все время. Позже, у него будет для меня два или три маленьких поручения, и это не составит для меня больших трудностей. Но если я откажусь, то фотографии… – Девушка нагнулась, взяла свой стакан и протянула его мне. – Мне необходимо еще немного выпить, Дэнни. И я не знаю, почему все это вам рассказываю, тогда как вы работаете на сестру Джонатана. Она сойдет с ума от радости, когда узнает про все это.

Я принес ей стакан и уселся рядом. Она опустошила его несколькими большими глотками, потом принялась вертеть между пальцами.

– Джонатан говорил мне о себе, о завещании отца, о деле, которое перейдет к нему после дня его рождения. А в ожидании этого, денег у него немного, но мы как-нибудь выкрутимся. Он не мог покинуть своей квартиры, он был уверен, что сестра следит за ним, как стервятник, и что она воспользуется малейшей возможностью, чтобы помешать Джонатану заменить ее во главе предприятия. Я сказала, что меня это не расстраивает, так как у меня есть сбережения. Мы провели вместе совершенно восхитительных три месяца, и я почти забыла о фотографиях, но вдруг месяц назад сюда пришел Оги. Он сказал, что Слессор послал его узнать, как я живу, и прислал мне маленький подарок. Я развернула пакет и чуть не сошла с ума. Это была роскошная брошь с бриллиантами и надписью на обратной стороне: «Моей дорогой Синди. Ее Джонатан». Оги рассмеялся, когда увидел выражение моего лица, и сказал, что я должна хранить эту вещь у себя. Он будет приходить и проверять, здесь ли она. Если ее не будет, то Джонатан получит кое-что с ближайшей почтой. После ухода Оги я спрятала драгоценность в ящике под стопкой белья в глубине комода, чтобы Джонатан не мог увидеть ее. Через две недели Оги снова пришел и велел показать ему брошь. Потом он дал мне подвеску, такую же роскошную и с такой же надписью. Сегодня днем он пришел снова, проверил их наличие и сказал, что в ближайшие дни я получу еще подарок; манто из платиновых норок, стоимостью около десяти тысяч долларов. Но я должна была немедленно написать письмо Джонатану, поблагодарить его за роскошные подарки и не забыть описать каждый из них.

– Именно этого он требовал от тебя в тот момент, когда мы с ним встретились первый раз?

– Да. Когда он привел вас в такое состояние, он сказал, что придет снова сегодня вечером и что будет хорошо, если я буду одна. Тогда я в конце дня позвонила Джонатану в контору, чтобы сказать ему, что не смогу сегодня увидеться с ним, потому что у меня мигрень. За полчаса до тебя пришел Оги. Я знаю, что у Джонатана есть долги. До знакомства со мной он вел рассеянный образ жизни и бросал деньги на ветер. Но он совершенно успокоился с тех пор, как устроил меня здесь и, вообще делает все, чтобы стать солидным человеком. Не нужно обладать большим воображением, чтобы понять, что Слессор работает на сестру Джонатана, и она хотела получить мое письмо с благодарностями за подарки, присланные мне якобы Джонатаном. Таким образом, она пытается доказать, что он тратит гораздо больше, чем зарабатывает. Тогда я решила, что у меня нет выбора. Я заявила Оги, что не напишу этого письма, и что Слессор может отправлять фотографии, так как, когда Джонатан их получит, меня здесь уже не будет. Я решила его бросить, а также порвать со Слессором и со всем этим отвратительным делом.

– И это не понравилось Оги, да?

Она неожиданно вздрогнула.

– Это совершенно ему не понравилось! Они потратили на меня слишком много денег, сказал он мне, и слишком рассчитывали на меня, так что он вынужден заставить меня переменить намерения. И он этим занялся, но тут позвонили вы. Я не знаю, сколько времени могла бы выдержать! По-моему, Оги способен на все!

– Итак, что ты будешь делать? – спросил я. – Удирать? Пока еще есть возможность?

– Нет! – с яростью закричала она. – Это была на самом деле глупая мысль! Я позвоню Джонатану и попрошу его придти. Я расскажу ему все, что рассказала тебе. А потом пусть он решает сам.

– Мне кажется, что ты поступишь умно. И также думаю, что Слессор не отступится от этого, даже если Оги получит большую взбучку. Хочешь устроиться у меня на несколько дней? Без всяких условий?

– Спасибо. Ты очень любезен, но… нет, – с жалкой улыбкой пробормотала она. – Это касается только меня и Джонатана. Если он услышит про эту историю, увидит фотографии и между нами будет все кончено, то я первым же рейсом вылечу в Калифорнию и вернусь к стриптизу. Если же он поймет меня, то я останусь здесь. Но я действительно буду очень рада, если в ближайшие дни ты будешь навещать меня!

– Это я обещаю. Мне кажется, что сегодня ночью тебе нечего опасаться. Оги придется потратить много времени, чтобы придти в себя, а потом доложить своему патрону. И будет слишком поздно, чтобы Слессор мог предпринять что-нибудь еще.

– А за это время я уже переговорю с Джонатаном, и моя судьба будет решена так или иначе. Я не знаю, как мне благодарить тебя, Дэнни!

– Брось об этом. Для меня было большим удовольствием похитить у Оги пять лет жизни. – Я опорожнил свой стакан и поставил его на ящик с ликерами. – Ты собираешься позвонить Лорду, чтобы просить его придти, так что я ухожу. Позвони мне, если что. Можешь звонить в любое время дня и ночи. Договорились?

– Спасибо, Дэнни.

Уходя, я взял пистолет и бумажник Оги, но потом мне в голову пришла другая мысль. Я сунул бумажник в карман и вернулся в комнату. При виде пистолета Синди сделала круглые глаза.

– Это пистолет Оги. Я не хотел, чтобы Оги снова мог хорохориться, когда придет в себя и поэтому забрал его игрушку. Я оставлю пистолет тебе, ладно? С ним ты, может быть, будешь чувствовать себя уверенной.

– Да, без сомнения.

Я открыл бумажник и обследовал его. В нем не оказалось ничего значительного, и я кинул его на кушетку, посоветовав Синди выбросить его на помойку.

– Еще одна деталь, – сказал я, – как называется клуб Слессора и где он находится?

– Это «Блю Долл» на Джерси-стрит. Дэнни, прежде чем ты уедешь, я хочу кое-что спросить.

– Валяй.

Тоскливые темные глаза, синяк и разорванная блузка, действительно придавали девушке сходство с Золушкой.

– Представь себе на мгновение, что ты – Джонатан Лорд, и что ты сходишь с ума по мне. Какова, по-твоему, будет его реакция, когда он выслушает все и увидит фотографии?

– Тебе надо задавать вопросы полегче, – проворчал я. – Например, какова погода в Калифорнии. Если бы это был я, то попросил бы разрешения уничтожить эти фотографии. Но я никогда не был так влюблен в девушку, чтобы сходить по ней с ума и даже хотеть жениться. Это не в моем стиле.

Синди медленно выдавила из себя улыбку.

– Ты, действительно, большая поддержка, Дэнни!

– Я весь тут, – скромно ответил я. – Не огорчайся, Синди. Я сделаю для тебя все, что угодно!

– О, да, – серьезно произнесла она. – Ты второй клевый человек, которого я встречаю в своей жизни, и будь, пожалуйста, осторожен, может быть, около дома тебя поджидает Оги.

– Буду осторожен и приду завтра в течение дня.

Когда я вышел из дома, от Оги не осталось и следа. Чтобы окончательно убедиться в этом, я сделал сотню шагов в сторону Центрального парка, потом взял такси. Около половины двенадцатого машина доставила меня к элегантному отелю. Я подумал, что такая женщина, как Максин Лорд не ляжет в постель раньше полуночи, во всяком случае, когда она одна.

Через довольно долгое время, дверь приоткрылась на четыре сантиметра.

– Кто это стучит среди ночи? Кто там? – проворчал недовольный голос.

– Дэнни Бойд, – быстро ответил я. – И если я вас беспокою, то потому, что это важно.

Дверь широко распахнулась, и я вошел в вестибюль. Мои ноги сразу же исчезли в ковре. Кошмарное видение: страшная фланелевая рубашка и кружевной чепчик поверх бигуди, быстро закрыло дверь и повернулось ко мне лицом.

– Если вы хотите видеть «ее», то ступайте вниз, – сказало оно, указывая пальцем на лестницу.

– Благодарю вас, миссис Мэлон, – вежливо проговорил я.

– Вы вытащили меня из кровати, но не надейтесь, что проделаете это во второй раз. Вы уйдете сами. – Она опустила глаза и подозрительно посмотрела на мои ботинки, – а где находятся ваши калоши?

– Я их оставил снаружи, – соврал я. – Вы же не хотели, чтобы я оставил на вашем прекрасном ковре следы снега?

– А что, все еще идет снег?

– Нет, – громко сказал я, – но он мог пойти.

Миссис Мэлон громко фыркнула, потом потрусила внутрь дома. Я слегка погладил египетского кота по голове, и мне показалось, что его глаза стали менее недоброжелательны.

Тяжелая дверь была открыта, и я без стука вошел во влажную атмосферу бассейна.

У самой воды, стоял высокий, элегантно одетый человек. Услышав мои шаги, он быстро повернулся.

– Кого еще там черт принес? – лицо его выражало явное недовольство.

– Дэнни Бойд, – ответил я. – А вы, вероятно, Джонатан Лорд?

Его густые светлые волосы были точно такого же цвета, как и у сестры, и такие же лазурные глаза. Но на этом сходство заканчивалось. Остальные черты лица были менее деликатны, а безвольный рот придавал ему неприятный вид.

– Бойд? – он повернулся к своей сестре, спокойно лежащей спиной на воде. – Это тот тип, твой частный детектив?

Максин засмеялась горловым смехом, потом подплыла к краю бассейна, перевернулась со спины на живот и вылезла на бортик. Ее черное бикини было без сомнения того же размера, что и предыдущий купальник. И мне опять показалось, что он ей тесен. Верхняя часть бикини с трудом сдерживала ее полные груди, а единственная лямка каждый миг грозила оборваться. И если бы нижняя часть была на сантиметр ниже, то в ней не было бы никакой необходимости.

– Вы моя частная ищейка, мистер Бойд? – ироническим тоном спросила Максин Лорд.

Потом она откинула голову назад и медленно провела обеими руками по мокрым волосам.

– Я принадлежу к угнетенному классу, – ответил я. – Розыски – это все, что от нас требуют… и платят лишь потом.

– И с вас требуют, чтобы вы любыми возможностями сфабриковали доказательства, что это я украл формулу? – спросил Джонатан напряженным голосом.

– И лишить вас вашего наследства, – добавил я сухим тоном, глядя на его сестру. – Вы позабыли мне об этом сказать, Максин.

Лазурные глаза гневно посмотрели на меня.

– Максин? С каких пор я разрешила вам называть себя по имени?

– С тех пор, как я услышал разговоры о вас от других. Тогда «мисс Лорд» показалось мне неподходящим обращением.

– Мне кажется, что мне следует задать вам вопрос, – прошипела она. – Что вы слышали на мой счет и какое представление обо мне составили?

– Полнейшую картину: наполовину нимфоманка, наполовину – ненормальная, – весело ответил я.

Джонатан расхохотался, а она бросила на него гневный взгляд, который мог заставить покраснеть и слона.

– Вы, вероятно, имели дело с людьми странным образом осведомленными, – сказал он мне, когда немного успокоился. – Но вы еще не слышали моей версии.

– Замолчи, этого достаточно! – проворчала Максин. – Что вы знаете еще, Бойд? Относительно моей формулы? Если, вы, конечно, не были слишком заняты тем, что собирали всякие грязные сведения от разных кретинов.

– Фремонт утверждает, что вы у него украли эту формулу и что поэтому вы и изъяли духи из продажи. По какой-то причине, оставшейся для него неясной, он также предположил, что вы наняли меня для того, чтобы я набил ему морду, и он собирается использовать каких-то людей, чтобы отделать хорошенько нас обоих. Подождите, как же он сказал? «Передайте ей мой привет и попробуйте уговорить ее повидать врача, потому что она срочно нуждается в психиатрическом лечении, и не забудьте сказать ей, что я спрашивал новости о Джонатане». Что-то в этом роде.

– Он спрашивал новости о Джонатане? – сладким голосом пропела она. – Вот видите! Торопится использовать пропавшую формулу, без сомнения.

– К черту все это! – закричал Джонатан со злостью. – Меня утомила ваша болтовня!

– А вы видели большую любовь Джонатана, Бойд? Зизи… я не знаю, как дальше…

Одно мгновение мне казалось, что брат даст сестре пощечину. Потом его мозг осознал то, что она сказала, и его злоба обрушилась на меня.

– Если вы только попробуете надоедать Синди…

– Спокойнее, – посоветовал я ему, – здесь мы с вами самые что ни на есть друзья. Она всецело на вашей стороне, и мне кажется, что я пользуюсь ее симпатией. Одна деталь. Я покинул ее полчаса назад, и она собиралась позвонить вам. Это очень важно, то, что она собиралась сказать вам.

Джонатан неопределенно пожал плечами.

– Если Синди мне скажет, что вы надоедали ей, Бойд…

– Вы вырвете у меня почки и дадите их диким зверям, но я знаю, что она этого не скажет.

– Ты должен отнести ей маленький подарок. Небольшой фиговый листок из бриллиантов, тебе так не кажется? Она сможет надевать его и снимать только для тебя, братец, а не перед публикой, – промурлыкала Максин.

Джонатан посмотрел на часы.

– Пять недель, четыре дня, шестнадцать минут осталось до моего дня рождения! – заявил он, стиснув зубы. – Да, я совсем забыл! Как только я стану хозяином Дома Колдовства, мне придется подумать о том, куда бы мне пристроить такую распутную и такую ненормальную женщину, как ты!

Он громко застучал каблуками по плиткам пола и затем громко хлопнул тяжелой дверью. Наступила тишина.

Максин тихонько вздохнула.

– Когда ему было четырнадцать лет, я застала его в постели с няней, и он разразился слезами. С тех пор все его подружки напоминают эту няню; все они обладают большой грудью. Как вы думаете: что мне надо было сделать? Рассказать отцу?

5

Максин прекратила сушить волосы и обернула полотенце вокруг талии.

– Мы сможем поговорить наверху – там будет уютнее, – небрежно проговорила она. – И мне необходимо выпить чего-нибудь. Джонатан всегда так действует на меня! А в самом деле, какова она, эта стриптизерша?

– Она брюнетка, хорошо сложена.

– С большими грудями? Такими, что тащат ее книзу? – она торжественно улыбнулась, когда я подтвердил ее предположение. – Я вам уже сказала, что они все похожи на няню Джонатана. Мне бы хотелось знать: что он собирается делать?

Мы прошли в вестибюль и поднялись на лифте на третий этаж. Я последовал за Максин в ее комнату. Оба египетских кота равнодушно смотрели, как она освобождалась от своей простыни.

– Бар находится там, – она кивком головы указала мне в глубину комнаты. – Пойдите и приготовьте нам выпить. Для меня скотч и очень крепкий.

Некоторое время я потратил на поиски льда и приготовление напитков. Мне нужно было выбрать самую лучшую марку скотча. Налив два стакана и держа их в обеих руках, я повернулся. Максин стояла спиной к туалету, совершенно голая, и старательно расчесывала волосы. Сочная полнота ее грудей с розоватыми кончиками просто очаровала меня, когда она повернулась.

– Вы слишком быстро справились с приготовлением выпивки, – проговорила она со смехом. – И теперь застали меня одетой только в мои духи. – Небрежным жестом она положила щетку и взяла с кресла черное домашнее платье, потом добавила:

– Что бы сказал мой братец, если бы сейчас увидел нас?

– Он сказал бы: «Вот сестренка, которая надевает это», – ответил я, указывая на халат.

Женщина сжала губы, поспешно накинула халат, старательно застегнула пояс и затем чуть не вырвала у меня из рук стакан.

– Если говорить об ассоциациях, – произнес я, – то мне кажется, что Фремонт похож на серую амбру, а Сталь, без сомнения, мускусный олень. Джонатан мог бы быть канадским бобром, а вы…

– Циветта? – перебила она.

– Или какая-нибудь цветочная эссенция. Нежная на запах, но совершенно синтетическая.

Максин отпила большой глоток виски, потом посмотрела поверх края стакана на меня.

– Вы не считаете меня привлекательной, Дэнни?

– Я никогда не занимаюсь любовью с клиентками, пока не получу от них чека, – ответил я. – Вы хотите узнать о продолжении моего расследования, которое пока по-прежнему на том же месте?

– Естественно.

Ее глаза приняли мечтательное выражение, но я, безусловно, не был объектом ее грез.

– Синди Викерс сказала мне, что Джонатан не покрывал ее ни золотом, ни деньгами. Он оплачивал ей квартиру и только.

– Ха! – воскликнула она, глядя в потолок. – Не сказала ли она вам, что была девственницей?

– И еще: Лео Сталь думает, что вас, в смысле: его и вас, соединило разнообразие. Два одинаковых человека, которые видятся каждый день, и потом – одна безумная ночь… Я был так растроган, что чуть не плакал.

– Вы разговаривали с мамашей Мэлон, – со значением проговорила она. – Из-за этого убранства та считает меня сообщницей сатаны. И, хотя, я не поглощаю младенцев, я все же колдую, чтобы соблазнять мужчин.

– Урсула Овен произвела на меня впечатление славной девочки, лишь с небольшими странностями, – неумолимо продолжал я. – И у меня не было возможности увидеть Слессора.

– Слессора? – спросила она, поднимая брови. – Кто это?

– Кто-то говорил мне о нем, как об одном из ваших минутных любовников, – беззастенчиво лгал я.

– У меня никогда не было минутного любовника, и я не знаю никакого Слессора, – уверила она меня с великолепным безразличием. – Узнали вы еще другие великолепные детали во время вашего общения с людьми? Я хочу сказать, какие-нибудь маленькие факты определенного значения, которые смогут помочь найти того, кто украл формулу?

– По некой гипотезе это были вы… Вещь, которую вы жаждете больше всего на свете – это помешать вашему брату занять директорское кресло. И вы делаете все возможное, чтобы навязать эту кражу ему на шею. Я подозреваю, что в завещании вашего отца существуют некоторые юридические нюансы, которые могут запретить Джонатану принять руководство в случае, если он будет этого недостоин. Например, если он будет осужден за какой-нибудь поступок, разве не так?

– На самом деле так, – пробормотала она. – И что вы думаете о такой версии, Дэнни?

– Я нахожу ее приемлемой. Вы вполне могли тайно сотрудничать с Фремонтом и со Сталем. Ведь, если бы вы были в сговоре с Фремонтом, вы бы не потеряли всех тех денег из-за новых духов, а?

– Если когда-нибудь вам надоест играть в детектива, Дэнни, я вас сделаю начальником бюро публикаций. Парфюмерная промышленность поднялась бы на высоту.

– В силу особенностей этого дела, у меня такое ощущение, что я погружаюсь в массу желатина, – сказал я. – Нет никакой твердости. Чем глубже погружаешься, тем становишься мягче. Вы сказали, найдите того, кто украл мою формулу. А я даже не знаю, действительно ли ее у вас украли или вы сами передали формулу Фремонту. Я не уверен, что этот проклятый кусок бумаги был украден. Вы, может быть, дали его Фремонту, следуя ранее намеченному плану, надеясь таким образом избавиться от Джонатана.

– А я-то еще думала, что ничего не понимаю! – паническим тоном воскликнула Максин. – Кажется, что жалкие крохи вашего ума никогда не дадут вам возможности претендовать на заработок в пять тысяч долларов, как вознаграждение.

Я не стал оспаривать этого предположения, считая, что она, возможно, права.

– А что существует между вами и Фремонтом? – спросил я.

– Дельный вопрос. – Максин поднесла стакан к губам и опорожнила его. – Производство духов интересовало меня с детства. Моя мать умерла, давая жизнь Джонатану. Бедная женщина! Ради такого ничтожества! Смерть матери сблизила меня с отцом. Когда я была совсем еще маленькой, он брал меня в контору, а позже я познакомилась с фабрикой и лабораторией. Я там работала во время каникул. Чарли Фремонт тогда руководил лабораторией, и он же был главным химиком. Тогда мне едва исполнилось восемнадцать, и Фремонт казался просто богом. Однажды летом во время каникул он мне сказал, что собирается работать допоздна над новым составом, и что я, если хочу, могу ему помочь. Я сходила с ума от радости. Большой человек предлагал мне быть его ассистенткой. Специальным составом, конечно, была я сама, но до той поры меня интересовали духи, а не любовь. И мне никогда не могло придти в голову, что его сердце способно биться ради чего-либо иного, кроме серой амбры. – Максин вздохнула и продолжила с циничной улыбкой: – Такая романтичная обстановка… в общем, я была застигнута врасплох. Никого кроме нас двоих… и даже пол лаборатории казался мне тогда мягким. Я не понимала, что происходит и что он делает со мной! Потом я, конечно, представила себе, что он до сумасшествия влюблен в меня. В моем тогдашнем представлении, ни один мужчина не мог сделать такого с девушкой, если он не собирался жениться на ней! И, когда на следующий день он отверг меня – это было ударом. Затем для меня настал период, долгий период адаптации. Через два года умер отец и оставил дело мне. В то время мне уже был двадцать один год. А день, когда я расположилась в конторе, для многих стал днем смеха. Лео Сталь до этого был ассистентом Чарли, и первая вещь, которую я сделала, это переменила их роли. Потом с большой радостью я сократила жалованье Чарли! После этого он покинул нас и организовал новое дело. Но однажды он сказал мне, что мы должны забыть прошлое, два раза приглашал меня в ресторан, и наши отношения резко переменились. Я опять не устояла перед ним. На этот раз все шло так хорошо, что я уже собралась выйти за него замуж. Он предлагал слить оба наших предприятия и аргументировал это такими вескими доводами, что почти убедил меня. Я рассказала ему о новой формуле, которую Лео Сталь довел до состояния внедрения в производство. Но, когда я изучила разработанный Чарли план слияния, то поняла, что он хотел не меня, а предприятие. Но даже сегодня, – горько усмехнувшись, пробормотала она, – если бы он неожиданно вошел, я не уверена, что не почувствовала бы пустоты в желудке, как это было со мной, когда я увидела его в первый раз.

– Мисс Лорд, хотите я кое-что скажу вам? – осторожно произнес я. – Так вот: мне кажется, что вы страдаете тем же комплексом по отношению к Фремонту, которым страдает ваш брат по отношению к женщине определенного типа.

Лицо Максин покраснело, она дернулась, но я вовремя уклонился от стакана, который пролетел над моей головой и разбился о стену.

– Ах вы!..

Не в силах ответить, женщина кипела от злобы.

Серебряный телефон на письменном столе начал мелодично, позванивать. Она с силой зажмурила глаза, сжала кулаки и сумела подавить злость до того, как сняла трубку.

– Максин Лорд, – проговорила она твердым и уверенным голосом. Затем, немного послушав, резко повернулась ко мне: – Это Джонатан хочет поговорить с вами.

Я взял трубку.

– Слушаю, Бойд.

– Я не могу говорить об этом по телефону, – взволнованным голосом проговорил оп. – Я у Синди. Бойд, немедленно приезжайте!

Проговорив это, Джонатан повесил трубку.

– Что он хотел?

Максин стояла позади и сердито смотрела мне в спину.

– Рассказать про свою жизнь, – ответил я. – А может, и про вашу.

– Моя жизнь? Вы только что слышали о ней!

– Не из тех уст! – я злобно улыбнулся. – Возможно, что самое лучшее вы упустили!

Лазурные глаза стали ледяными.

– Вы больше не работаете на меня, Бойд, – отчеканила мисс Лорд резким тоном. – С настоящего момента. Завтра утром я отправлю вам чек, чтобы оплатить ваши расходы на такси. А остальное вами потраченное время ничего не стоит.

– Итак, Максин, между нами все кончено? – пробормотал я дрожащим голосом. – Я не могу удержаться от вопроса о том, что, когда лет через десять я снова увижу вас, буду ли испытывать дрожь в желудке, которую испытываю каждый раз, когда вижу вас.

– Негодяй! – теперь она воспользовалась щеткой для волос, которую бросила так энергично, что та просвистела возле моего уха. – Убирайтесь! Я заставлю вас за это заплатить! Я…

Следующий предмет, а им оказался флакон с духами, был брошен с еще большей точностью, и я вынужден был наклониться, чтобы он не попал в меня.

Я подумал, что вскоре она станет кидать в меня огромных египетских кошек, и, видимо, показал рекорд скорости, добегая до лестницы.

Джонатан Лорд открыл дверь комнаты Синди после первого звонка, и, схватив за отвороты пиджака, потащил меня внутрь квартиры.

– Что вы с ней сделали? – задушенным голосом спросил он. – Если вы не скажете мне, где Синди, я убью вас!

– Спокойнее, – проворчал я, освобождаясь от него.

– Все шло хорошо до тех пор, пока Максин не наняла вас! Где Синди? Что вы с ней сделали?

В его глазах светилась ненависть.

– Если бы я был повинен в ее исчезновении, разве сказал бы, что она собиралась звонить вам? – ответил я. – Разве я был бы здесь?

– Я… не знаю, – пробормотал он, разводя руками. – Я не знаю, что и думать. От Максин я направился прямо сюда, но Синди не оказалось дома! Если вы сказали правду, о том, что она хотела повидаться со мной, то она могла пойти только в одно место – ко мне. С тех пор, как я пришел сюда, я звонил домой пять раз, но никто не отвечает, значит, ее там нет. И я сомневаюсь, что у Синди возникло желание прогуляться: ведь уже час ночи! И идет снег!

– Когда я уходил, у нее был беспокойный вид, – сказал я, стараясь не компрометировать себя, – она мне сказала, что относительно вас существует огромная проблема. Может, она звонила по телефону, но, не застав вас, решила не ждать? Может, она подумала, что ей нужно некоторое время на размышление, может, она отправилась на день-два к неизвестным вам друзьям, пока не будет в состоянии поговорить с вами?

– Какая такая проблема может быть у нее? – проворчал Джонатан. – Мы любим друг друга и собираемся пожениться сразу же после моего дня рождения. Что для нее может быть более важным, и зачем убегать от меня, чтобы подумать?

– Этого я не знаю. А может быть, она оставила вам записку?

– Я уже проверил, – сухо ответил он. – Нигде ничего нет. Я искал всюду.

– А вы не знаете, к кому она могла поехать?

– У Синди в Манхеттене нет друзей. Она уроженка Детройта. А когда мы познакомились, она работала в Джерси-сити.

– Да, она упоминала об этом, – переходя на опасную тему, сказал я. – Кабаре принадлежало некоему Слессору?

– Да, дону Слессору. Но она не могла отправиться туда в такое время.

– У него, может быть, есть квартира в Манхеттене?

– Боже мой! Зачем ей ехать к нему? – простонал он.

– Чтобы иметь возможность подумать вдали от вас, – предположил я кротким голосом. – А Слессор, быть может, единственный человек, которого она знает в Манхеттене, способный приютить ее от неприятностей, не задавая лишних вопросов.

На несколько минут он погрузился в размышления.

– Где же я познакомился с Мим?.. А, вспомнил! Это было в выставочном зале, где я тогда работал. Максин заставила меня шагать с самого низа служебной лестницы, якобы для изучения мастерства. Слессор сказал, что всегда покупает наши духи для девушек своего клуба. Господи! До чего рафинированный этот тип! До того времени я никогда не был знаком ни с одним хозяином клуба со стриптизом, и тогда, в тот вечер, я угостил его обедом, а потом он, в свою очередь, пригласил меня в клуб. И вот там я познакомился с Синди… – Джонатан нервно щелкнул пальцами. – У него в тот вечер определенно было место, где ночевать. Но это была не квартира. Мы немало выпили, и я подвез его на такси до Гринвич-Виладж. Потом я вернулся к себе домой. Это было кабаре! И Слессор был его владельцем! Он сказал, что кабаре не бог весть сколько приносит, но тем не менее обходится дешевле, чем наем апартаментов.

– Этот клуб, у него есть название? – спросил я, полный надежд.

– «Голубая Леди?» Нет, это название его клуба в Джерси. Но и тут было что-то голубое… «Блю Долл!» Точно!

– Ладно, я отправлюсь туда и посмотрю, там ли она, – заявил я.

– Мы отправимся, – сердито поправил он.

– Если Синди там, то наверняка сказала Слессору, что пока не хочет вас видеть, так что вы ровно ничего не узнаете, – заметил я. – Меня же он совершенно не знает, поэтому у меня перед вами есть преимущество. Возможно, мне придется сказать ему, что я старый друг Синди по Детройту или что-то в этом роде. Что бы там ни было, но я найду ее, если она там.

– Мне не очень нравится такой план, но, возможно, вы правы. – Он снова метнул на меня злобный взгляд. – Вы позвоните мне по телефону, как только что-нибудь станет известно, да?

– Обещаю. Сюда?

– А куда вы хотите, чтобы я пошел? – взбесился Джонатан. – Мы, может быть, оба ошибаемся, и, если это так, то Синди с минуты на минуту может вернуться.

– Согласен. Я вам позвоню сразу же, как только узнаю что-то путное. А вы, пока ждете, не слишком кипятитесь, ладно?

– Скажите пожалуйста! Вам ведь наплевать! Конечно, это же не ваша подружка!

Я взял такси, чтобы заехать к себе домой, и попросил таксиста подождать меня. За это время мой револьвер переселился ко мне под мышку и комфортабельно там устроился, так что на пиджаке не было видно никакой выпуклости. Потом я попросил шофера отвезти меня в кабаре под названием «Блю Долл».

Он повернулся и недоуменно посмотрел на меня.

– Так, так. Спросите меня также, не знаю ли я одну куколку, по имени Смит, которая живет около Риверсайда, – проворчал он. – Нет, вы только представьте себе! Сколько в городе кабаре? И половина из них закрывается через два дня после открытия!

– Ну и что ж! Поищем.

– Но ведь это невозможно! Это займет всю ночь!

– Продолжайте спорить вот так, и мы простоим всю ночь здесь, – проворчал я.

Он с безнадежным видом пожал плечами и тронул с места. Я подумал, что такой славный парень имеет право на хорошие чаевые. При первом же красном свете он мрачно посмотрел на меня.

– Я знаю парочку мышек, которые живут в Бронксе, – поделился он со мной хриплым шепотом. – Я мог бы вас отвезти прямо туда.

– Вот теперь вы уже надоедаете мне вашими двумя мышками из Бронкса, – вздохнул я. – Мы ищем кабаре!

Он недовольно зажмурился.

– Вы, должно быть, старше, чем кажетесь!

Минут через двадцать таксист довез меня до угла улицы и остановился перед дверью, освещенной лампами голубого цвета. На ней была вывеска «Блю Долл». Такими же лампами освещалась обнаженная фигура девушки. Я расплатился с парнем, добавив щедрые чаевые, и вошел в здание. Восемь ступенек, ведущих в подвал, были покрыты весьма потертым ковром. Барышня из гардероба с недовольным видом взяла у меня пальто, и затем я оказался предоставлен самому себе.

На первый взгляд, зала казалась очень просторной, однако реальные ее размеры при тусклом голубом свете определить было трудно. После двух-трех неуверенных шагов в полумраке я остановился. Наконец, передо мной появилась служанка. В ее светлых пышных волосах красовался голубой бант, одежда ее состояла из голубого корсажа и голубой обтягивающей юбки, а обувь было невозможно рассмотреть в темноте.

– Столик на одного? – прогнусавила она. Вероятно девушка нуждалась в удалении миндалин.

– Спасибо, – пробормотал я.

Я последовал за ней вдоль целой серии альковов. В одном из них я увидел бородатого человека, разговаривающего с усатой женщиной. Но это могло быть и следствием плохого освещения. В другом целая банда провинциалов делала огромные усилия, чтобы повеселиться. Служанка привела меня в свободный альков и спросила, что я буду пить. Я выбрал скотч, и она исчезла в голубом сумраке. Однако довольно быстро вернулась со стаканом и довольно непринужденно потерлась бедром о мое плечо, ставя выпивку на стол.

– Меня зовут Нина, – поведала она мне.

Я не стал спрашивать, что подобное создание может делать в этом здании мечты.

– У вас много работы? – скромно спросил я.

– Сегодня скорее спокойно. Вы один?

Она выпрямилась, но ее бедро оставалось прижатым к моему плечу.

– Я хотел бы знать: сможете ли вы оказать мне небольшую услугу?

– Какого рода? – прошептала она, и давление бедра усилилось.

Достав бумажник, я вынул пять долларов и сунул их в вырез ее корсажа.

– Один мой приятель сказал, что хозяин кабаре некий Слессор, и, что я обязательно должен с ним познакомиться, – я осторожно пожал плечами. – Вы сами, наверное, понимаете. Я не хотел бы называться, и потом, он может быть занят.

– Это все, что вы хотите? – девушка казалась удивленной.

– В общем, в настоящий момент, да, – ответил я и потер плечо об ее бедро. – Он сегодня здесь?

– Мне кажется, что да. Пойду узнаю.

Она снова растаяла в голубом сумраке. Мне было интересно узнать: остальные, работающие здесь девушки, так же услужливы? Через две минуты нечто похожее на плешивую гору выросло передо мной. Это было на самом деле нечто необыкновенное, огромное, как я определил на глаз, весом минимум в полтора центнера, втиснутое в бесформенный костюм с голубым галстуком-бабочкой.

– Ты хочешь видеть мистера Слессора? – человек говорил хриплым шепотом, будто с его горловыми органами случилось несчастье.

– Двое моих друзей хотели, чтобы я с ним познакомился.

– И у них есть имена?

– Джонатан Лорд и Синди Викерс очень настаивали на этом.

– Не может быть! – он медленно выпустил воздух, и я большим усилием воли заставил себя не броситься наружу и не забить тревогу. – У тебя есть имя, папаша?

– Бойд. Дэнни Бойд. Мое имя, собственно, ничего не скажет мистеру Слессору, но если вы смогли бы передать Синди…

– Ты уже это сказал, пойду посмотрю.

Время ползло с катастрофической медлительностью, потом, минуты через две, снова появилась Нина, и ее бедро ласково прижалось к моему плечу.

– Пете передал, что мистер Слессор будет рад познакомиться с вами, мистер Бойд. Он приглашает вас выпить с ним стаканчик вина в его кабинете.

– Отлично, – я опорожнил свой стакан и встал. – А где это?

– Я провожу вас туда. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать, – тянула она, – после таких больших чаевых!

В голубом сумраке я проследовал за ней по направлению к скрытой за тяжелыми портьерами двери, потом по ярко освещенному коридору. Нина, по-прежнему шедшая впереди, поднялась на один этаж и остановилась на широкой лестничной площадке. Здесь находилась только одна дверь. Она указала на нее и проговорила:

– Это здесь.

– Спасибо.

– Когда бы поговорите с мистером Слессором, вы, может быть, захотите выпить стаканчик. Я заканчиваю работу в два часа, но, если вы находитесь в одиночестве, мы могли бы где-нибудь выпить.

– Хорошая мысль, – бесстыдно уверил я ее. – Держите для меня этот стаканчик, ладно?

– Обещаю, дорогой.

Нина спустилась с лестницы и уже внизу повернувшись, послала мне воздушный поцелуй.

Я постучал в дверь. Чей-то голос изнутри крикнул мне, чтобы я входил, и я вошел. Комната больше походила на салон, чем на кабинет: кресла, две кушетки, замечательный бар, который мог бы вполне вписаться в интерьер какого-нибудь фешенебельного старинного замка. Однако в комнате был и большой письменный стол. Сидящий за ним темноволосый человек даже не удосужился посмотреть на меня. Вдруг массивная мускулистая рука, возникшая откуда-то, обвилась вокруг моего торса, как тиски, сдавила меня с неимоверной силой, способной сломать кости и прижала мои руки вдоль тела. Я энергично пытался освободиться, в то время как другая рука проскользнула под мой пиджак и вытащила пистолет из кобуры. Потом меня освободили, но тотчас же тяжелый молот упал на мой затылок. Я повалился на колени.

– Человек, который бренчит в своем кармане автоматическим револьвером во время своего визита! – хриплым голосом заметила плешивая гора. – Ведет себя дурно. Я не признаю таких манер!

6

– Это тот парень, Оги? – спросил человек, расположившийся за столом и смотрящий на дым своей сигареты, словно меня не существует.

– Это он, без всякого сомнения! – ответил необыкновенно знакомый мне голос.

Я потряс головой, с огромным трудом встал на ноги и повернулся. Плешивая гора прислонился к двери: вероятно, он все время стоял позади меня. Оги Кран находился у входа, слева от бара. Он сел таким образом, чтобы я входя не смог его увидеть. Оги не отрываясь смотрел на меня, и его маленькие глазки блестели от радости. Большой синяк на его лбу, был для меня слабым утешением.

Тип, сидящий за столом, наконец, удосужился на меня взглянуть. У него было квадратное лицо с тяжелыми чертами, чувствовалось, что под такой маской может скрываться любая эмоция. Его глаза имели темно-коричневый оттенок и были окружены длинными ресницами.

– Я – дон Слессор, – заявил он безразличным тоном. – А вы – мистер Бойд – герой, который мчится на помощь молодым беззащитным особам, которым угрожает некий Оги Кран. Почему?

– Все люди, которым угрожает Оги Кран, нуждаются в защите, – проворчал я.

– Мистер Бойд, здесь я создаю сценарий, – проговорил Слессор со злорадной усмешкой, – вам остается лишь подавать реплики!

– Я не забуду этого, – уверил я его.

– Не глупо. Вы поранили Оги, и он до сих пор сердится на вас, – заявил Слессор, затягиваясь сигаретой. – Но давайте вернемся к последней сцене. Кажется, я остановился на «Почему?»

– Сегодня днем Оги оглушил меня сзади, ну, и, когда я его увидел вечером, я…

– Пете, – спокойно сказал Слессор, глядя поверх моего плеча.

Плешивая гора, волоча ноги, сделал по направлению ко мне четыре шага. Его голова была похожа на голову доисторического животного, вылезшего из болота. Огромная рука Пете схватила меня за горло и сжала так, что я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Через некоторое время он ослабил нажим и опустил руку.

– Ты должен отвечать мистеру Слессору, пока у тебя есть такая возможность, – нервно посоветовал Пете.

– На этот раз я повторяю свой вопрос более конкретным образом, – продолжил Слессор. – Почему вы интересовались Синди Викерс?

– Потому что у меня есть клиентка, интересующаяся ею.

– Имя которой?

– Максин Лорд.

– Эта девочка Викерс, вероятно, все ему рассказала, – вмешался Оги. – Он оставил ей свою карточку… и мой пистолет. – Оги почти задыхался. – Без этого как бы он мог узнать, где вы находитесь?

– Что же вам, в точности, сказала Синди, мистер Бойд? – спросил Слессор.

В этот момент я сообразил, что чем больше народу будет замешано в дело Синди Викерс, тем будет лучше для нее.

– Должно быть, она рассказала мне почти все, – уверенно заявил я. – Про драгоценности, про будущую норку, про письмо, которое Оги пытался заставить ее написать.

– А про фотографии? – его оленьи глаза неожиданно покинули мое лицо. – Про фотографии тоже?

На некоторое время он все свое внимание сосредоточил на спирали дыма, поднимающегося от его сигареты, потом медленно проговорил:

– Вы поставили меня в трудное положение, мистер Бойд. Вы стали для меня камнем преткновения.

– Он слишком много знает, – прошипел Плешивая гора. – Может, лучше немедленно его убрать, пока он не успел наделать гадостей?

– Таково твое мнение, Пете?

Однако, к моей радости, это предложение, казалось, не интересовало Слессора.

– Мне доставило бы адское удовольствие персонально поработать с ним, – бросил Оги, – но, как вы сказали, шеф, этот Бойд действительно – проблема. Если мы сейчас же освободимся от него, это вызовет новые проблемы. Максин Лорд – его клиентка, и мы не знаем, что он уже успел ей рассказать.

– Не забывайте также и о ее брате, – быстро вмешался я. – В настоящий момент он сидит у телефона и ждет моего сообщения, что с Синди все в порядке.

Мне было бы лучше не разевать свою большую пасть! Не успел я закончить фразы, как заметил удовлетворение, промелькнувшее в глазах Слессора.

– Это вы можете сделать прямо сейчас, – сказал он, радостно улыбаясь. – Вы позвоните ему и скажете, что все идет прекрасно.

– Он захочет узнать больше, – прохрипел я. – Он захочет узнать, где она и почему ушла из дома.

– Ну что ж, вы ему скажете, что одна из девушек, с которой Синди раньше работала, позвала ее на помощь. Девушка переехала на новую квартиру, внезапно заболела, и некому за ней ухаживать. К счастью, ничего серьезного, скажем, мигрень, и Синди проведет с ней ночь, Оги, ты знаешь какое-нибудь подходящее имя?

– Джеки Симерс, – с готовностью ответил Оги. – Они были подругами в клубе на Джерси. Мне кажется, что Лорд видел раза два малышку Симмерс.

– Отлично, – сказал Слессор, перенося внимание на меня. – Маленькая Симмерс позвонила мне и сказала, что плохо себя чувствует, я ничего не мог для нее сделать, но вспомнил, что Синди живет в Манхеттене, и позвонил ей. Убедите Лорда, что она просила передать ему, что нечего беспокоиться о ней и завтра вечером она вернется.

Он снял телефонную трубку и протянул ее мне, добавив:

– Но будьте благоразумны, понятно? – Он подождал, пока я возьму трубку, потом пробормотал: – Пете, стань позади Бойда, пока он будет говорить. Если он скажет что-нибудь неполагающееся, ты возьмешь его левую руку и сломаешь.

Я набрал номер телефона Синди, и Джонатан сразу же ответил. Мне не пришлось убеждать его, что он помнит девушку по имени Джеки Симмерс.

– У нее была совершенно фантастическая грудь, – поделился он своим воспоминанием, а под конец разговора голос его стал почти радостным. Он полностью поверил, что Синди завтра будет с ним. Я должен был сжать зубы, выслушивая благодарности, которые он высказал прежде, чем повесить трубку. Потом я вернул трубку Слессору.

– Вы очень хорошо вышли из положения, – признал он. – Теперь мы спокойны насчет Джонатана Лорда. А Максин Лорд станет интересоваться, почему вы не являетесь с рапортом лишь через некоторое время. Вы по-прежнему мешаете нам, Бойд, но теперь мешаете гораздо меньше. Разве так не лучше?

– Потрясающе, – проворчал я. – А что вы хотите, чтобы я сделал теперь? Мне что состариться здесь, стоя на ногах?

– Думаю, мы поместим его на некоторое время в «ледник», – произнес Слессор. – Нам нужно кое-что решить и, как я сказал, вы теперь не срочное и не важное для нас дело.

– Куда это в «ледник»? – поинтересовался Оги.

– В компанию к малышке Викерс. Она уже не скажет ему больше того, что он знает, и будет гораздо удобнее держать их вместе. Ты можешь проводить его туда, Пете?

– Конечно, – прохрипел Плешивая гора.

– Проклятая лиса! – с улыбкой сказал мне Слессор. – Вы будете купаться в роскоши, разделяя мои апартаменты с Синди. – Его палец уставился на большое зеркало позади стола. – За этим зеркалом находится бронированная дверь. Там нет окон, но создан искусственный климат. И нет никакой возможности убежать оттуда.

Тяжелая рука Пете замкнулась вокруг моей руки.

– Пошли.

Оги ждал нас возле бара. Он снял с полки около зеркала несколько бутылок, которые скрывали рукоятку, и потянул ее. Зеркало повернулось. Оги вынул из кармана связку ключей и открыл дверь. Пете слегка подтолкнул меня. Я, шатаясь, переступил порог. Затем дверь позади меня захлопнулась, и я мысленно сказал «прощай» нормальной жизни.

Помещение представляло собой маленькую гостиную, комфортабельно обставленную и оформленную так, чтобы скрыть отсутствие окон. Одну стену сплошь покрывала фреска, изображающая морской пейзаж с парусниками и чайками. Удачно подобранное освещение придавало ему совершенно естественный вид, будто действительно смотришь из окна на море. Дверь, ведущая из гостиной, была приоткрыта. Я осторожно толкнул ее и вошел в комнату.

На кровати сидела Синди Викерс. Увидев меня, она приподнялась на локте и широко раскрыла глаза.

– Дэнни, ты отыскал меня! Каким образом?

– Не расстраивайся, – горько вздохнул я. – Я тебя не отыскал. Это Слессор приказал Пете запереть меня здесь.

– А! – ее лицо выразило неприязнь, потом смягчилось. – И все это по моей вине? Мне нужно было удрать в первый же день, когда Оги пришел с брошкой. Тогда бы ничего не случилось.

– Кто знает. Возможно бы случилось что-нибудь еще хуже! А как ты попала сюда?

Присев на край кровати, я закурил.

– Когда ты ушел, я позвонила Джонатану, но его не было дома. Я позвонила еще несколько раз, но безуспешно. Я собиралась уже ложиться спать, когда зазвонил телефон. Естественно, я подумала, что это Джонатан. Но это был Слессор. Он сказал, что персона, на которую он работает, переменила намерение, так что мне не о чем беспокоиться. И он был готов поменять эти ужасные фотографии на драгоценности, которые мне принес Оги, и если я согласна, то он пришлет Пете с фотографиями, а я отдам ему побрякушки. Я сказала, что не желаю ничего лучшего. Но как только он положил трубку, позвонила сначала тебе, потом Джонатану. Но ни тебя, ни Джонатана не было. Я не знала, что мне делать. Мне хотелось верить Слессору, потому что это означало конец моим кошмарам.

На лице Синди появилась жалкая улыбка.

– Четверть часа спустя, эта глупая Синди открыла дверь. Вошел Пете, а следом Оги. И я клянусь, они не стали терять времени! Пете схватил меня за горло, тогда как Оги принялся бросать мои вещи в чемодан. Потом они запихали меня в мой плащ и затащили в машину.

– А что сказал Слессор, когда тебя привели к нему в кабинет?

– Его даже не было там. Меня привели через черный ход, затем через пустой кабинет и бросили сюда.

– А драгоценности? Они унесли их с собой, когда уходили?

– Нет, – коротко ответила она. – Но теперь расскажи, как ты попал сюда?

Я поведал Синди свою нехитрую историю. Мой рассказ был недолог, ведь все происшествия пронеслись с быстротой молнии. Суть его была в том, что частный детектив Бойд верхом на белой лошади устремился на врага и в рекордно короткий срок оказался под замком.

– Значит, Джонатан теперь думает, что я провожу ночь у изголовья больной подруги! – простонала Синди. – Это отлично! Он даже не будет беспокоиться до завтрашнего вечера! У них в распоряжении чуть ли не сутки для того, чтобы сделать со мной и с тобой все, что угодно!

– Я знаю, – проскрежетал я, – и мы абсолютно ничего не можем сделать. Мы не можем выйти, пока они не откроют эту дверь снаружи.

– Что же теперь, Дэнни? – прошептала она.

– Я полагаю, что надо лечь спать, – проворчал я. – Ты можешь предложить что-нибудь другое?

Зажмурив глаза, она выпрямилась и сжала губы.

– И где ты собираешься спать, Дэнни Бойд?

– Там есть диван и кушетка.

Лицо Синди немного прояснилось.

– Прости меня, на мгновение мне показалось, что у тебя нехорошие мысли, ведь мы заперты вдвоем.

– Да, у тебя, Синди, необыкновенно изощренное воображение, – восхищенно воскликнул я. – Ты в состоянии думать о разных сексуальных штучках, когда я порчу себе кровь и ломаю голову над тем, как выбраться из этой проклятой тюрьмы! И желательно живым.

Темные глаза Синди на минуту блеснули.

– Тогда почему бы тебе не портить кровь в стороне от меня? – сухо проговорила она. – Может, мне удалось бы заснуть!

На ней были зеленые брюки, те, которые я уже видел во время нашей второй встречи, а разорванная блузка была заменена на орлоновый свитер.

– На твоем месте, – посоветовал я ей, – я бы не стал раздеваться. Бог знает, когда в этом доме подают первый завтрак.

– Я воспользуюсь твоим советом.

Синди растянулась на кровати, громко зевнула, потом повернулась на бок, предоставив мне созерцать ее спину.

– Спокойной ночи, мистер Бойд.

– Конечно, – проворчал я и пошел в гостиную. На моих часах было два ночи. Некоторое время я смотрел на фреску, разглядывал чаек и думал: поймал бы я хоть одну из них, если бы бросился в это синее освещенное солнцем море. После того как я позвонил Джонатану, Слессор сказал, что это дает им возможность держать меня в «леднике» некоторое время, достаточное, чтобы принять некое решение. Но это – грязная ложь, потому что им нужна Синди Викерс, а я – ненужная деталь, которую следует при первой же возможности уничтожить. И в таком случае темнота их больше бы устроила, чем ясный день. Таким образом, первое, к чему я не должен прибегать – это сон.

Я почему-то вспомнил поговорку о горе и Магомете. Если я был Магометом, Пете был горой, было бы неплохо заставить его придти ко мне. Обстановка комнаты была довольно ограничена: диван, низкий столик с лампой и два кресла. Я начал понимать, что здесь есть некий парадокс: находясь в этой комнате, постепенно теряешь интерес к фреске, а бронированная дверь все больше и больше привлекает внимание. Даже, если бы я внезапно открыл в себе неожиданную силу, диван лишь раскололся бы об эту дверь, не говоря уже о креслах. Тогда, какое же оружие применить против этой двери? В поисках решения я стал бродить по комнате. Во время четвертого круга мне уже мерещились невероятные видения. В течение нескольких секунд я представлял обезумевшего при виде великолепного Супермена Бойда в пылающем костюме Пете. Я так был поглощен этим зрелищем, что запнулся об электрический провод и, растянувшись во всю длину, упал на живот. К счастью, торшер имел солидный цоколь и лишь пошатнулся.

Я подобрал шнур, вылетевший из розетки в стене, и встал, чтобы приладить его на место. Оказалось, что провод достаточно длинный и торшер можно поставить в любой точке комнаты. И тут меня осенило: может, Бойд в пылающем костюме – не просто игра моего воображения? Может, мне не нужен Эдисон, я и сам не хуже. И я стал думать, как получить наиболее ужасный эффект от имеющихся у меня средств. Потом я принялся за работу.

Выкрутив лампочку и осторожно положив ее на диван, я отвинтил патрон и выдернул шнур из цоколя. Таким образом, у меня появился шнур длиной добрых пять метров. Концы электрического провода я оголил. После этого я вывернул вторую лампочку и положил ее на диван рядом с первой. Теперь я был освещен лишь иллюминацией фрески, а остальная часть комнаты была погружена в темноту.

Когда я вошел в спальню, Синди повернула голову.

– Мы уже пожелали друг другу спокойной ночи, – сухо пробормотала она. – Только не вздумай мне рассказывать, что ты почувствовал себя ужасно одиноко!

– Совсем нет, но обстановка этого помещения не в моем духе. Мне она надоела, и я собираюсь уходить. Может, хочешь пойти со мной?

Она села и посмотрела на меня круглыми глазами.

– Ты что, с ума сошел?

– Это вопрос, на который я сейчас предпочел бы не отвечать, – признался я. – Но, по-моему, есть маленький шанс, что задуманное получится. Что мы теряем?

– А, ладно. Объясни мне, как это может произойти, и я иду с тобой, – заявила она, вставая. – Что ты собираешься делать, мужественный человек? Воспользоваться мной, как тараном, чтобы расколоть дверь?

– Тебе представляется роль, которую можно назвать совершенно пассивной, – сказал я. – Когда я дам знак, тебе надлежит вопить, как оглашенной и это – все.

– Согласна, – вздохнула Синди, пожимая плечами. – Я полагаю, что ты знаешь, что делаешь.

– Если бы я это знал, я бы бросился на диван и попытался заснуть. А пока иди в салон, хорошо?

Когда она вышла в салон, я вывернул лампочку из ночной лампы стоящей на столике и присоединил ее к моей маленькой коллекции на диване. Она была горячей, и я решил подождать, пока остынет, а затем приступить к моему фильму ужасов. Я старательно зачистил концы провода, опасаясь того, чтобы они не коснулись один другого.

– Только не говори мне, что ты держишь динамитную шашку в своих ботинках и, что мы взорвем дверь! – раздался насмешливый голос Синди. – А потом: почему здесь больше нет света?

– Мне нужны лампочки, – проворчал я: – Но нужно подождать, пока они остынут. Не хочешь ли пока сигарету?

– А кроме этого, что ты можешь предложить? Стакан рома и повязку на глаза?

– Если мой план провалится, ты просто останешься здесь пленницей. Как ты сама сказала, тебе совершенно нечего терять.

– И, тем не менее, я хотела бы знать, над чем ты там колдуешь? – при тусклом освещении ее глаза казались огромными. – У меня возникло ощущение, что я стала пленницей сумасшедшего доктора Бойда с его адской машинкой.

Когда лампочки наконец остыли и их можно было держать в руке, я решил, что смогу обойтись и без сигареты. Я сунул все три лампочки в карман пиджака и посмотрел на Синди.

– Ты должна спрятаться за кушетку. Начинай вопить, когда я подам знак, и прекращай вопли, когда услышишь шум. Как только бронированная дверь отворится, ты снова начнешь орать и будешь продолжать до тех пор, пока я не прикажу замолчать.

– Согласна. – Синди с подозрением посмотрела на меня.

Я подождал, пока она спряталась за диваном, потом взял электрический шнур. Осторожно сжимая в руке его конец, я расположился в полуторах метрах от двери, затем достал из кармана одну лампочку и взял ее в правую руку.

– Начинай, – прошипел я. – Ори!

Полнейшее молчание. Я повернул голову и посмотрел на Синди, выглядывающую из-за дивана со смущенным видом.

– Я знаю, что это смешно, – проговорила она, – но я не могу орать просто так, без причины.

– Чего ты больше всего боишься на свете?

– Змей, – немедленно ответила она.

– Я не хотел тебе говорить, – со зловещей улыбкой проговорил я, – но здесь находится кобра, и сейчас она ползет по твоей правой брючине.

Глаза Синди вылезли из орбит, и рот раскрылся. Потом она стала так вопить, что ее голос наверное был слышен в Бруклине. И, когда она почти захлебнулась в крике, я бросил лампочку в дверь с такой силой, что, возможно, получил бы за бросок медаль на Олимпийских играх. Она разбилась в центре двери, и крик Синди был прерван громким хлопком. Я прижался к стене совсем рядом с дверью и вытащил из кармана вторую лампочку.

Несмотря на то, что шум был заглушен дверью и зеркалом, его все же должны были слышать в кабинете. Вопли Синди, сухой, как выстрел, треск, а потом молчание. Если они не придут посмотреть, что происходит, значит, они совсем не любопытны!

Вскоре бронированная дверь начала понемногу поворачиваться. И перед тем, как она должна была полностью открыться, я сунул туда, где ручка, оголенные провода. Раздался вопль, от которого кровь могла застыть в жилах, одновременно с ним блеснула голубая вспышка, затем появилась тяжелая масса Пете.

Медленными и неуверенными шагами он вошел в комнату и с судорогами повалился на пол. Я бросил вторую лампочку во фреску, потом третью. Тут появился озлобленный Оги с пистолетом в руках. Серьезную трудность для него представляло то, что помещение было погружено в кромешную тьму, и он не знал, где и кого искать. Но в тот момент, когда он влетел в комнату, Синди снова начала орать. Это навело Оги на след. Выставив вперед револьвер, он осторожно, на цыпочках стал красться в направлении крика, и мне не составляло труда бесшумно двигаться за ним. Подобравшись совсем близко, я любезно шлепнул его ребром ладони по затылку. Оги повалился на диван как пьяный. Я выхватил из его инертной руки пистолет, большим прыжком преодолел массу Пете и устремился в кабинет.

Слессор по-прежнему сидел за своим столом. Увидев меня, он открыл рот. Его правая рука стала скользить к ящику, но, разглядев в моей руке пистолет, он замер…

Я прошел позади бара с видом завсегдатая кабака, который больше не хочет пить, и крикнул Синди, чтобы она галопом бежала ко мне. По-прежнему, держа Слессора на мушке, я шагнул назад и запер бронированную дверь на ключ. Потом сунул ключ себе в карман, и сразу же почувствовал облегчение.

– Боже мой! Что происходит? – прошептал Слессор сдавленным голосом.

– За весь вечер, это самый лучший вопрос! – засмеялась Синди.

Я радостно улыбнулся Слессору:

– Не могу вас лишить удовольствия самому взглянуть на это.

Он еще раз посмотрел на ствол моего пистолета, потом тяжело поднялся и как лунатик направился к бару. Я дал ключ Синди, чтобы она открыла дверь, сам же с удовольствием втолкнул Слессора в его собственные секретные апартаменты. После того как бронированная дверь была заперта на ключ, я понял, что теперь можно немного расслабиться. Сунув пистолет Оги в карман, я наполнил два бокала отличным виски.

Синди с обеспокоенным видом наблюдала за моими действиями.

– Может, нам лучше не останавливаться, а поскорее убежать? – пробормотала она.

– К чему же бежать? Если кто-нибудь попытается меня здесь задержать, я суну ему под нос эту пушку.

– Мой храбрый герой! – сказала она, но вид у нее был не очень уверенный. – Что же ты все-таки проделал?

– Это лишь полная инсценировка исчезновения, доведенная до конца Бойдом, – скромно ответил я. – Откажись от привычки задавать вопросы и пей свой скотч.

Синди воздержалась от дальнейших вопросов и дернула хорошую порцию виски. Я же отнес свой стакан на письменный стол и принялся изучать содержимое ящиков. Первым делом я нашел свое оружие и положил его в кобуру. Я начинал чувствовать себя все лучше и лучше. Но в столе не было больше ничего интересного, и к тому же, когда я закончил с осмотром, бокал Синди опустел.

– Ты помнишь дорогу, по которой нужно выходить отсюда? – спросил я.

– Это начертано в моем мозгу. Что… мы сейчас уходим?

– Без сомнения. Я отвезу тебя к Джонатану. Ты расскажешь ему о том, что произошло сегодня ночью, и останешься с ним. Я же увижусь с тобой завтра после полудня или вечером. Согласна?

– Согласна, – вполголоса ответила она. – Но я тебя, кажется, даже не поблагодарила?

– К чему все это? – зевнул я. – Это и так подразумевается.

7

– О, нет! – светловолосая девушка имела крайне угнетенный вид, и в ее голосе чувствовалась дрожь. – О, нет! Небо! Опять вы?

– Послушайте, я приношу свет солнца в вашу надушенную атмосферу, – весело возразил я. – Можно подумать, что вы уже потеряли три фунта в весе, а вы знаете меня лишь сутки!

– Вы думаете? – короткий луч надежды блеснул в ее глазах и тут же потух. – Вы доставили мне массу неприятностей! Мистер Фремонт был просто в бешенстве, когда вы ушли. Он сказал, что я ни за что не должна была пускать вас…

– Он в своем кабинете?

– Да, но… – в ее голосе я почти слышал звонок тревоги. – Вам категорически нельзя его видеть! У меня приказ…

– Вы следуете последней моде: узенькая бретелька, – небрежным тоном проговорил я. – Или это, может быть, бретелька от вашего лифчика?

Она издала нечто вроде мяуканья, и этот момент показался мне благоприятным, чтобы пройти мимо и устремиться в глубь залы. Так как дверь в кабинет Фремонта была широко раскрыта, я, не снижая скорости, вошел в него, не забыв прихлопнуть за собой дверь. Этот звук заставил Фремонта поднять на меня взгляд, полный беспокойства и неудовольствия.

– Бойд? Ведь я отдал приказ…

Я адресовал ему волчью улыбку.

– Знаю, – проскрежетал я. – Она все сделала, чтобы помешать мне войти, и мне пришлось ее оглушить. Она лежит в луже крови на полу вашей выставки.

На какую-то долю секунды он мне поверил, и его адамово яблоко сделало конвульсивное движение. Потом логика взяла верх над испугом.

– Не нахожу это смешным, – сказал Фремонт своим великолепным баритоном. – И, если вы немедленно не уберетесь отсюда, я вызову полицию!

Усевшись в кожаное кресло, я подождал, когда он перестанет говорить.

– Вчера вечером я познакомился с вашими друзьями. С этим, огромным, с мускулистыми руками, которому вы оказали услугу.

Какое-то время он ерзал на стуле, затем выдал мне судорожную улыбку.

– Я должен вам принести свои извинения, мистер Бойд, но я говорил под влиянием гнева. Это было ребячество с моей стороны, я признаю это. Однако и вы применили силу ко мне, помните?

– Я совсем не шучу, – проворчал я. – Оги, а также Пете и их патрон дон Слессор. Они составляют забавное трио, когда приступают к партии.

Темные глаза Фремонта принялись вращаться в орбитах, как будто идет война, и пушки палят во всю.

– Я прошу вас, – наконец, проговорил он, – я совершенно не переношу шуток, которых не понимаю. Я не знаю ни Слессора, ни Пете… – он вздрогнул, – и никогда никого не знал под именем Оги.

Я подарил ему ледяной взгляд и стал закуривать сигарету.

– Я бы не стал клясться в этом, Чарли. Так вы отречетесь и от господа Бога, если вам это будет нужно. Но соблазнять дочь своего хозяина в таком нежном возрасте и на полу лаборатории! Ну и ну!

– Что? – закричал он в полной панике. – Максин рассказала вам?

– Она рассказала мне все! – торжествующе проговорил я. – Она взяла меня в поверенные. Да, я произвожу подобное впечатление на женщин. Обаяние личности…

– Значит, не существует ничего святого между мужчиной и женщиной? – Он провел рукой по своим вьющимся волосам. – Какие же еще ужасы она могла рассказать вам обо мне?

– Вы обольстили ее, когда ей было восемнадцать лет?

– Действительно, в то время произошло нечто подобное, – сказал он хрипло. – Но я, во всяком случае, не соблазнял ее, скорее все было наоборот.

– С вами это всегда наоборот, – вздохнул я. – Как с формулой: это не ее формула была украдена, а ваша.

– Это святая правда, но вы систематически не хотите верить, потому что работаете на Максин, мистер Бойд! Она ищет любую возможность помешать своему брату воспользоваться завещанием и заменить ее во главе Дома Колдовства. Я предполагаю, что для вас деньги имеют большее значение, чем мораль. Безусловно, и в этом вы пытаетесь ей помочь?

– Вы начали с того, что соблазнили ее, потом сразу же бросили, – сказал я, стараясь не выказывать своего нетерпения. – Но после смерти отца она отомстила вам, переведя вас ассистентом к Лео Сталю. Этого вы не смогли вынести и тогда покинули ее, чтобы организовать собственное дело. Это так?

– И я был прав, – воскликнул он, покачав головой. – Я сегодня отдаю себе отчет: то, что я принял за детскую обиду, затаенную неприязнь, с годами превратилось в ненависть и желание мстить. Как я уже вам говорил, мистер Бойд, она нуждается в лечении у психиатра.

– Итак, она – нимфоманка?

Его глаза приняли удивленное выражение.

– Максин? Нимфоманка? Нет, я никогда так не думал. Женщина темпераментная, но не до такой степени, чтобы… Кто подсказал вам эту мысль, мистер Бойд?

– Через два месяца после расставания с вами она завела себе любовника. Он некоторое время жил у нее.

– Кто-нибудь, кого я знаю? – быстро спросил он.

– Лео Сталь, – ответил я.

Фремонт на несколько минут разразился хохотом, потом быстро успокоился.

– Я полагаю, это одна из ваших безвкусных шуток?

– Ни в коем случае. Разговор действительно идет о Лео Стале.

– Послушайте, мистер Бойд, – проговорил он внушительным тоном. – Вы можете себе серьезно представить, даже в самых безумных видениях, что такой мужчина, как Сталь, может вызывать какой-либо интерес у женщин?

– Нет, – признался я, – но тем не менее это правда.

– А! – вырвалось у него, и он щелкнул пальцами. – Я остаюсь при своем мнении. Никогда она не стала бы рассматривать Сталя, как любовника, если только не хотела от него что-нибудь получить. Для нее это была лучшая возможность увериться в его преданности. Чего она хотела добиться? Толкнуть его на кражу моей формулы? Вот объяснение!

Фремонт удобнее устроился в кресле, скрестив руки на груди, и с удовлетворенной улыбкой посмотрел на меня.

– Я во всяком случае знал, что, придя сюда, был в полном рассудке, – пробормотал я. – Но сейчас вы совсем свернули мои мозги. Я теперь и в самом деле не знаю, кто из нас сумасшедший.

– Я, во всяком случае, в своих умозаключениях совершенно логичен, – холодно возразил он.

– Подумаем немного: на чем мы остановились? Максин Лорд уговорила Лео Сталя украсть вашу формулу и тут же выпустила духи, идентичные вашим. Несколько месяцев спустя, ценой колоссальных денежных затрат и потерь она задерживает их продажу. И все это для того, чтобы все поверили, что формула украдена, что ее украл ее родной брат и продал вам, и все это ради того, чтобы он не смог воспользоваться своим наследством, так?

– Совершенно точно, мистер Бойд.

– И вы еще говорите, что она умна? – удивился я. – Чтобы придумать такой нелепый план, нужно быть совершенно ненормальной!

– Я не устаю вам повторять, мистер Бойд, что она нуждается в лечении. Сталь первым бы сказал вам об этом, если бы сам не был замешан в эту историю. Спросите любого из его окружения, и все в один голос повторят мои слова. Почему вы не спросите об этом ее секретаршу? Урсула в курсе всех невероятных событий, происходивших в кабинете. У Максин чисто садистские манеры находить слабые стороны у своих интимных знакомых и пользоваться этим для издевательства.

– И она хорошо умеет пользоваться этим, да?

– Еще как, мистер Бойд! – закричал он. – Говорю вам совершенно откровенно, я опасаюсь самого худшего, если только ее не призовут к порядку. Во время вашего первого визита ко мне, помните… я, то есть, вам могло показаться, что я боюсь вас. – Видите ли, я совершенно был уверен, что она наняла бродягу, чтобы тот попробовал напугать меня. Вот почему я и наговорил вам всяких глупостей, типа что отплачу вам тем же. Я подумал, что она окончательно сошла с ума! Кто-то должен ее утихомирить, пока не произошло самое худшее. Я этого сделать не могу, но вы-то, может быть, сможете?

– Сегодня, действительно, происходили неприятные для меня вещи, – пробормотал я, – но, к счастью, мне удалось уйти без особых повреждений. Вы помните, я говорил вам о трех типах? Я оставил их запертыми за бронированной дверью. Ключ у меня. Весьма возможно, что никто больше и не знает об этом. Это заставило меня теперь задуматься, а? Они могут умереть с голода все трое, и никто не узнает…

Он неестественно засмеялся.

– Вы скверно шутите, мистер Бойд! Что за Оги. Где вам удалось найти такое странное имя? Вы можете шутить, если вам угодно. Я же, когда говорю о Максин, всегда очень серьезен, и если вы не сделаете маленького усилия, чтобы ее образумить, то у вас могут быть большие неприятности, даже убийство, с нее станется!

– Конечно, – ответил я. – А новые духи продаются хорошо?

– Очень хорошо, – ответил Фремонт, потирая руки. – Мы получили уже большие заказы. У меня есть все основания радоваться и особенно еще потому, что все это лишний раз подтверждает, что Максин составила демонический план против своего брата.

Кресло признательно вздохнуло, когда я встал с него.

– Мне нужно бежать, – сказал я улыбаясь. – Вы уверены, что не хотите пугать меня серьезными неприятностями прежде, чем я уйду?

– Послушайте, – проговорил он с нелепым смешком. – Это ведь теперь трудненько, правда, мистер Бойд? Я хочу сказать, что теперь, когда вы заперли трех злодеев! – Он засмеялся еще сильнее. – Как же их зовут? Слессор, Пете и… нет, это слишком замечательно, Оги!

Я предоставил ему возможность радоваться в одиночестве: он хлопал по столу, и тело его сотрясалось от смеха.

Лакированная блондинка в зале смотрела, как я приближаюсь. Ее лицо выражало покорность.

– Только ничего мне не говорите. – Она подняла руку, как бы отталкивая меня. – Меня уволили, да?

– Когда я покидал его, он хохотал. Так, что у вас есть шанс получить прощение, – ответил я.

– Как это так? Мистер Фремонт… смеялся? В последний раз я слышала, как он смеялся три года назад. Да, это было три года назад, когда кто-то упал в клетку лифта и сломал себе кости!

– Вот как? А я подумал, что ваш хозяин из веселых людей.

– Вы, вероятно, путаете его с кем-то другим, – с горечью проговорила секретарша. – Он скорее из тех людей, которые утром переводят стрелки на пять минут вперед и заставляют вас отрабатывать после службы полчаса, чтобы наверстать опоздание! Если, когда он умрет, я еще буду работать здесь, то возьму себе отпуск на вторую половину дня, чтобы отправиться потанцевать на его могиле!

– А я-то думал, что в этом предприятии ароматов все пахнет розами, – с невинным видом воскликнул я.

– Но только не у Чарли Фремонта, только не у него! Скажите, вы не могли бы оказать мне одну услугу? Вы уже доставили мне много неприятностей, так что прошу вас о немногом: уходите отсюда, пока он не увидел вас снова и не вообразил, что у меня с вами флирт.

– Как, уже не может быть разговора об уикэнде во Флориде? – с грустью вздохнул я. – И это как раз в тот момент, когда вы уже настолько мне понравились, что я хотел с удовольствием оплатить все расходы!

Я быстро выскочил из выставочной залы, краем глаза заметив, что лицо девушки омрачилось, как небо в ненастье. Было уже около четырех часов дня, и я решил пойти к себе в контору, так как недурно было бы узнать, куда ее могли перевести за дни моего отсутствия.

События вчерашней ночи имели довольно тихий финал. Синди Викерс показала мне, как выйти через заднюю дверь у Слессора, и мы никого не встретили по дороге. Я отвез ее домой к Джонатану, а сам вернулся к себе. Спать я лег в четыре утра, а проснулся в полдень, и визит к Фремонту был моим первым деловым действием.

Когда я вошел в свою контору, Фран Джордан, моя рыжая секретарша с зелеными глазами, удивленно посмотрела на меня. Очаровательная, как впрочем и всегда, она была одета во все фиолетовое. На ней этот ансамбль был не просто прелестен, а фантастичен.

– Я звонила тебе домой два раза, но ты не отвечал, – небрежно проговорила она. – Тогда я решили, что у тебя что-то случилось или ты умер. Вероятно, ты с интересом провел время?

Я положил обе руки на ее стол, наклонился к ней и с силой втянул в себя воздух.

– Ну вот, теперь ты изображаешь из себя собаку или пылесос? – громко спросила она. – Чего ты в сущности хочешь? Чтобы тебя приласкали или дали погрызть косточку?

– Ты умеешь выбирать духи, – сказал я с удовольствием. – Это «Колдовство», так?

Ее брови полезли наверх.

– С каких пор ты стал интересоваться парфюмерией?

– С тех самых, как взялся за новое дело, которое заставляет меня работать дни и ночи напролет, – ответил я с печальной улыбкой. – Конечно, я могу не поспать, когда это приносит кое-что, но бывают моменты, когда все мужчины чувствуют необходимость немного расслабиться. Я думал, Фран, что сегодня вечером…

– Я занята, – быстро возразила она. – Один очень хороший парень, которому я полностью доверяю и который считает, что водить самолет – наилучший спорт, будет со мной. Чтобы провести с тобой ночь расслабления, Дэнни, девушка должна надеть доспехи.

– То, что ты говоришь, забавно, – пробормотал я с грустью. – Вчера я познакомился с девушкой, которая, похоже, думает также. Фран, ты думаешь, это у нее комплекс?

– Просто она знает о твоей репутации до того, как ты появился, – возразила она. – Некий мистер Сталь звонил тебе целый день и все повторял, что это очень важно. Он хочет встретиться с тобой сегодня после семи в любое время, когда ты сможешь.

– Я пойду. Это все?

– Еще поручение от одной женщины. Максин Лорд. – Ее глаза неожиданно с подозрением остановились на мне. – Готова спорить, что она не носит доспехов! Она поручила передать тебе, что дело, по-прежнему, остается в силе, так что она не посылает тебе чека на покрытие расходов на такси. Ты что-нибудь понимаешь?

– Еще как!

– Больше ничего важного нет. Это все, что ты хотел узнать у меня перед тем, как я пойду готовиться к предстоящему свиданию?

– А к чему готовиться, если он сейчас не летает? – проворчал я. – Что изменится от того, будешь ты красива или нет?

Фран с состраданием посмотрела на меня.

– Ты, без сомнения, воображаешь, что мое счастье заключается в том, чтобы оставаться запертой в этой конторе и подшивать твои бумаги?

– Этот тип, с которым ты собираешься сегодня встретиться, вероятно, занимается перевозкой пассажиров. Пришли мне почтовую открытку из Буэнос-Айреса, когда ты там будешь, ладно?

Я увидел на ее лице неопределенную улыбку, не позволяющую догадаться, о чем, в данный момент, она думает. Фран встала, взяла свою сумочку и направилась к двери.

– Такие красивые девушки, как ты, никогда не стареют, – вздохнул я.

– Я знаю одну, которая не постареет. Во всяком случае, здесь, – тихо пробормотала она. – До скорого, Дэнни.

– Может быть, – я пожал плечами и постарался принять равнодушный вид. – Этот удар для меня слишком тяжел.

– Разве это проблема? – она обернулась на пороге, полная участия. – Если ты умрешь, то кому же я пошлю открытку?

Из наших словесных перепалок с Фран я никогда не выходил победителем. И пока я набирал номер Джонатан Лорда, она ушла так далеко, что не было слышно даже стука ее звонких каблучков.

– Алло? – Синди сразу сняла трубку.

– Салют! Это Дэнни Бойд. Как твои дела?

– Очень хороши. Даже просто замечательны! Когда я вчера пришла сюда и рассказала Джонатану все, он хотел сразу же позвонить тебе, чтобы поблагодарить за все, что ты сделал для меня, но я отговорила его, сказав, что нужно дождаться вечера, так как тебе необходимо выспаться.

– Я очень признателен тебе за это! – сказал я от всего сердца.

– Сейчас, когда все позади, он находится в конторе… Дэнни, вчера вечером я все ему рассказала… Ты понимаешь, что я хочу этим сказать? И я очень счастлива, что эти ужасные фотографии прибыли сегодня утром. Он был замечателен! Ты знаешь, что он с ними сделал? Он сжег их, не глядя, даже не вскрывая конверта!

– Это ведь замечательно, да?

– Да. И теперь может происходить что угодно, потому что я счастлива и ничего не боюсь, – продолжала она радостно. – Теперь уже ничто не сможет разлучить нас с Джонатаном. Это просто великолепно! И без твоей помощи, Дэнни, я бы никогда не добилась этого!

– Конечно, конечно. Оставайся некоторое время у него понятно? И не открывай дверь никому. Кроме тех, конечно, кого ты ждешь.

– Я обещаю это. Благодаря тебе моя жизнь стала прекрасной, и я больше не хочу рисковать ею.

– Итак, до скорого, да? Все отлично!

– Джонатан обязательно позвонит тебе сегодня вечером, так и знай, Дэнни. Постарайся быть терпеливым, дай ему выразить свою благодарность за то, что ты вчера сделал.

– Вполне возможно, что я вернусь домой очень поздно, – сказал я, надеясь, что говорю правду. – Попроси его отложить это на завтра.

– Я скажу ему об этом, – со смехом ответила она, – но ты не препятствуй ему. До свидания, Дэнни, и спасибо, что позвонил.

В отсутствие Фран контора мне показалась довольно унылой, и я отправился в ближайший бар. Выпив три стакана зелья и убив, таким образом, немного времени, я решил, что настала пора отправиться к Лео Сталю. Нужно было узнать, чего он хочет.

С большими предосторожностями, как будто я был легко бьющимся предметом, Сталь провел меня в большую строгую гостиную. После того как ему удалось усадить меня на диван, он облегченно вздохнул и упал на стул, стоящий напротив.

– Я очень рад, что вам передали мою просьбу, мистер Бойд, – проговорил он своим тоненьким голоском. – Очень счастлив. Мне нужно кое-что сказать вам. Вчера вечером я солгал вам, мистер Бойд. Я вам солгал, не сказал всей правды.

– Относительно чего?

– М-м-м… это… Относительно моей временной связи с мисс Лорд. Нас объединяла отнюдь не общность интересов, как я сказал вам в прошлый раз. Она меня соблазнила в довольно подходящий момент, и, когда это произошло, Максин сказала мне, что наши будущие отношения зависят от того, соглашусь ли я содействовать ее планам. – При этих словах глаза Сталя увлажнились. – Я – отшельник, мистер Бойд. В молодости я был тихим и молчаливым, особенно, в присутствии особ другого пола. С самого начала моей карьеры я со страстью отдался своему делу. В лаборатории я забываю о своих физических недостатках, как, впрочем, и других, но в глубине души страдаю, что являюсь объектом насмешек и издевательств со стороны окружающих. В те редкие минуты, когда я позволял себе смотреть на Максин Лорд, как на женщину, а не как на владелицу предприятия, я думал, что она самая красивая и самая желанная из женщин!

– Давайте оставим мазохизм в стороне и перейдем к делу, – холодно предложил я.

– Хорошо, хорошо, – торопливо ответил Сталь, ущипнув себя за кончик носа. – К моему глубокому удивлению она неожиданно как-то вечером пригласила меня на обед. Я был еще больше ошеломлен, когда обнаружил, что я единственный приглашенный. Мы обедали при свечах, и ее поведение дало мне ясно понять, что я выступаю в качестве Дон Жуана! Я не привык к алкоголю, но во время обеда мой стакан все время наполнялся вином, и я выпил его достаточное количество. Максин сказала, что всегда любовалась моей работой, стала говорить комплименты по поводу моей новой формулы и поведала, что хотела бы иметь меня своим другом. Ей просто необходим друг – мужчина, на которого она могла бы опереться. Я, разумеется, ей поверил.

– А немного позже вы были перенесены на седьмое небо и в кровать, – дополнил я. – Жизнь стала симфонией. А через несколько дней ваше совместное утро началось с того, что она поставила условия: или вы сделаете то, что ей надо, или вернетесь к прежнему положению. Вы мне уже говорили об этом. Итак, что она хотела?

«Мой брат – неудачник, он слабый и скверный человек, – сказала она мне, – будет катастрофой для всех, если он займет директорское кресло. Нужно во что бы то ни стало помешать ему». Когда я спросил ее, каким образом она собирается сделать это, она ответила, что первое, что я должен сделать, это предложить ее брату поработать со мной в лаборатории. Я должен был добиться его доверия и сделать так, чтобы он считал меня своим другом. Так как она не просила вредить Джонатану, то я согласился. Он пришел работать в лабораторию, и я постарался сделать все, чтобы войти к нему в доверие. Должен признаться, что у меня это плохо получилось, но я старался. Через несколько недель Максин небрежно предложила мне, чтобы я ввел Джонатана в курс дел относительно новой формулы, взяв его в ассистенты. Тогда он был все время возле меня… когда соизволял выходить на работу, то есть, не более двух дней в неделю!

– А потом?

– Потом она заявила мне, что, когда формула будет готова, я должен буду испортить ее. В определенный момент я должен был притвориться больным. Я должен был дать указание Джонатану, чтобы он передал формулу на фабрику и сам стал бы следить за приготовлением продукции. И, когда обнаружилась бы ошибка, я должен был свидетельствовать, что Джонатан переменил формулу. Она была уверена, что с моей поддержкой ей удастся уговорить душеприказчиков завещания согласиться считать Джонатана неспособным руководить предприятием отца. Она должна оставаться главой фабрики, а я, в таком случае, сохранил бы должность главного химика и ее любовника.

– Вы отказались?

– Разумеется! – жалобно воскликнул он. – О, я должен признаться, что мне трудно было решиться на это. Я считал, что ее брат действительно слабый и безвольный и что он это искусно скрывает. Но в моих глазах безволие – недостаточный повод, чтобы лишить его наследства.

– Держу пари, что Максин была в восторге от вашего решения, когда вы его объявили! – со смехом проговорил я.

Сталь даже задрожал при этом воспоминании.

– Она моментально изменилась. Я даже не мог вообразить, что такая прекрасная женщина может иметь такой ужасный характер. А ее язык! Любой извозчик покраснел бы, услышав ее!

– И она прогнала вас из дома?

– Из частной жизни, мистер Бойд, да, совершенно верно. Мне было не легко вернуться к прежнему существованию. Особенно трудно мне было на службе, но тем не менее, я счастлив, что нашел в себе силы отказаться от ее предложений.

– А что заставило вас изменить свое мнение и рассказать это мне? – с любопытством спросил я.

– Моя совесть не давала мне покоя. Я отлично понимал, что вы работаете на Максин и фатальным образом можете повлиять на достижение ею цели. И это будет концом моей долголетней службы в Доме Колдовства. А у меня нет ни малейшей возможности получить где-нибудь должность главного химика. Но я, безусловно, найду место ассистента, и мое жалованье будет достаточным.

– Раз она удержала вас, когда вы отказались выполнить ее желание, она, вероятно, ничего не станет предпринимать против вас, если останется. Разве не так?

Он печально покачал головой.

– Она может подумать, что я пойду и расскажу все Джонатану. Но теперь это уже не важно. Я совершенно уверен, что она сама отдала формулу Фремонту и ждет удобного момента, чтобы обвинить своего брата. И я также совершенно уверен, что у нее приготовлены фальшивые доказательства, которые она где-то прячет и которые вы должны найти. Таким образом, ее намерение будет осуществлено.

– Я очень благодарен вам за то, что вы рассказали мне все это, мистер Сталь, – проговорил я, медленно поднимаясь. – Это поможет мне осветить некоторые моменты, которые пока были не ясны.

– Это должно быть сделано, мистер Бойд, – проговорил он с фанатической простотой мученика.

– Тут вы совершенно правы. Если Максин удастся лишить своего брата наследства, ничего ей не помешает вышвырнуть и вас. Но если вам удастся предотвратить этот удар и таким образом помочь Джонатану, то вы станете, безусловно, самым доверенным человеком для него, когда он возьмется за руководство предприятия.

– Мистер Бойд! – простонал он. – Уверяю вас, я сказал чистую правду!

– Горе в том, – пробормотал я, как бы размышляя вслух, – что я не знаю, должен ли я верить словам человека, страдающего сексуальным недугом.

Я оставил его, вытирающим свои глаза. По какой-то странной ассоциации он напомнил мне невесту, покинутую на ступенях церкви.

8

Когда я навещал Урсулу Овен в последний раз, было немного меньше половины девятого, так что прежде, чем войти, я проболтался около ее дома минут десять.

Я почему-то подумал, что привычка была второй натурой Урсулы, ведь это часто бывает у молоденьких девушек.

Ровно в половину девятого я нажал кнопку ее звонка, а потом быстро отошел на три шага назад. Мне показалось, что прошло довольно много времени, прежде чем дверь, удерживаемая цепочкой, немного приоткрылась, и большие фиолетовые глаза, близоруко прищурившись, стали всматриваться в отверстие.

– Кто это?

Как и в первый раз, голос ее был низким и вибрирующим.

– Чарли, – ответил я простуженным баритоном.

– Дорогой! – лицо ее прояснилось. – Ты хотя бы позвонил, прежде чем придти. Я только что из душа.

Действительно, привычка была второй ее натурой, и на ней был тот же халатик, что и в первый раз. Она распахнула дверь, но я подождал, пока девушка повернулась ко мне спиной, чтобы войти в квартиру и предусмотрительно держался в трех шагах позади. Она бедром ударилась о низкий столик, и у нее вырвался крик боли. Через секунду Урсула сложилась пополам и стала шаркать по подносу на столике в поисках очков. Халатик сильно обтянул ее ягодицы, которые находились от меня на расстоянии вытянутой руки. Искушение было слишком велико; я слегка шлепнул по ним, и она издала радостный вопль:

– Ну, что ты, Чарли! Ведь ты еще даже не поцеловал меня!

Урсула повернулась ко мне с очками в руке и прелестной улыбкой на лице. Я даже не предполагал, что у нее может быть такая улыбка. Потом Урсула надела очки и лицо ее совершенно изменилось.

– Мистер Бойд?

– Если это вас не устраивает, почему бы вам не снять очки еще раз, чтобы устремиться со мной в постель, – предложил я ей. – Если вам нравится, вы даже можете называть меня Чарли.

Она инстинктивно отпрянула и снова налетела на низенький столик. В течение нескольких секунд ее руки бешено колотили воздух, потом она свалила столик и оказалась на ковре. Ноги ее поднялись вверх, судорожно брыкаясь. В результате этих манипуляций купальный халатик совершенно распахнулся и в течение нескольких, увы, слишком коротких секунд, я мог с интересом наблюдать забавный эротический спектакль. Наконец, ей удалось перевернуться на живот и встать. Потом с гневным рыданием она бросилась на кушетку, упала на нее и спрятала лицо в подушках. Ее плечи конвульсивно вздрагивали, и я, решив, что это надолго, сел в кресло и закурил. Однако за то время, пока я выкурил сигарету, плечи ее ни разу не шевельнулись, и лишь тяжелое дыхание подсказывало мне, что она еще жива.

– Вы немного меня интригуете, Урсула, – проговорил я кротким голосом. – Эти красивые фиолетовые глаза, эта женственность, исходящая от вас, которую я видел накануне вечером. Ваш голос был немного хриплым, немного вибрирующим, полным тысячи обещаний, конечно, не высказанных, и все это до того момента, пока я не представился. И вы так быстро изменили свой облик, что это заставило меня подумать, что вы ждали, ждали, но совсем другого человека. В прошлую нашу встречу, когда вы переоделись, я даже удивился, та ли это девушка, что была здесь несколько минут назад. Я вспомнил, как вы ударялись о предметы, когда бежали через салон. Значит, вы ждали, что это будет кто-то достаточно важный и нужный, кому вы, рискуя сломать шею, хотели показать ваши замечательные фиолетовые глаза без очков.

Девушка медленно выпрямилась, села, сняла очки и стала вытирать глаза носовым платком, который вынула из кармана халатика. Потом снова надела очки и посмотрела на меня с глубоко унылым видом.

– Неприятно то, что два человека придумывают одну историю и рассказывают ее одними и теми же словами, – продолжал я. – Я сегодня видел Фремонта, и, если бы закрыл глаза, то мог бы подумать, что слышу вас, за исключением, конечно, голоса. Слова были почти те же. Он даже посоветовал мне поговорить с вами, потому что вы можете мне рассказать про ухарские сцены, которые проходили в кабинете Максин Лорд, про ее гнусную привычку находить у людей их слабые стороны и про все остальное. Беда Фремонта заключается в том, что он слишком много приписывает себе.

– Я не могу понять, о чем вы говорите, – прошептала Урсула.

– Когда Максин порвала с Фремонтом, он, вероятно, возненавидел ее до глубины души и изо всех сил начал мстить ей. И тут ему пришла в голову мысль украсть формулу. Удар бы намного потерял в силе, если бы кражу обнаружили до того, как духи были запущены в производство. Фремонту было необходимо, чтобы факт кражи своевременно не был обнаружен. У него были три варианта: Сталь, который довел формулу до конца, Джонатан и вы. И вот тогда он без сомнения выбрал вас.

– Я вас прошу! Я вас умоляю, не говорите об этом!

Фиолетовые глаза утопали в слезах.

– У меня нет выхода, – холодно возразил я. – Фремонт видел превосходную секретаршу, носящую очки и бронированный каркас, лишающий ее малейшего подобия женщины, скрывающей все округлости. Он, безусловно, знал, будучи хорошо знаком с Максин, и о том, как длинны вечера у одинокой девушки, и о том, что вы относитесь к разряду тех девиц, которые высыхают, преданные своему служебному долгу, словно рожденные для того, чтобы оставаться девами и умереть в одиночестве. Но Фремонт поближе заглянул в ваши фиолетовые глаза и догадался, что под броней скрывается женщина нежная и уязвимая, которая только и ждет, чтобы ее обнаружили.

Мне казалось, что я повторяю уже давно слышанные ею слова, но это был единственный способ задеть за живое и уязвить Урсулу, и я продолжал:

– Тогда, совершенно неожиданно, вы заимели преданного воздыхателя. Мужчину, что ни на есть самого сладкоречивого, сумевшего разглядеть нежную женщину за бронированным фасадом. И я представляю себе, как вы каждый день забавлялись, встречая Максин в конторе и думая про себя: «Если бы она только знала!» А потом, так как дела у вас шли отлично, Фремонт заговорил о женитьбе. Ну, конечно, вы не чувствовали никакой привязанности к Максин, которая насмехалась над вами, и она получила бы то, что заслужила, если бы вы скопировали формулу и отдали ее Фремонту.

– Нет! – закричала Урсула. – Нет! Это неправда! Во всяком случае, в отношении формулы! Согласна, Чарли и я, мы собираемся пожениться, он меня любит. Но ведь это не преступление! Я только держу это в секрете, потому что продолжаю работать на Максин, но мы…

– Значит, он сходит по вас с ума, – жестко перебил я ее. – А сколько раз, в точности, вы видели его с тех пор, как отдали формулу? У вас было время до моего появления подумать над этим.

– Я не знаю… не могу вам сказать в точности. Прежде всего, я никогда не давала ему формулу! Вы пытаетесь подловить меня в ловушку для того…

Ее взгляд затравленного зверька проник в мое сердце. Она сняла очки, глаза ее затуманились, и поток слез резко увеличился.

– Ни одного разу, – прошептала она. – Даже, когда вы вошли в дело, он не пришел повидать меня. Лишь позвонил из своей конторы и сказал мне, что если вы обнаружите правду, то я заплачу за это самой дорогой ценой. Ведь я украла формулу. По его голосу я поняла, что он напуган. А потом я стала убеждать себя, что это мне показалось. – Урсула медленно вытерла глаза и печально улыбнулась. – Никто не решится сразу отказаться от своей мечты, не так ли?

– Напишите мне обо всем этом, Урсула, – твердо проговорил я.

– Все? – воскликнула она, надев очки, и посмотрела на меня с ошеломленным видом. – О Чарли и обо мне?

Я утвердительно кивнул головой.

– Только то, что он попросил вас осторожно снять копию с формулы. Дату и время, когда вы смогли осуществить это, и час и место, когда вы отдали ее ему. Это все, что я хочу от вас.

Девушка встала и неуверенной походкой направилась к своему секретеру. Я успел выкурить еще одну сигарету, до того как она подошла ко мне и протянула подписанные показания.

– Вы, без сомнения, найдете мой вопрос глупым, – проговорила она тихим голосом, – но что же теперь будет?

Я старательно вложил ее показания в бумажник и встал.

– Пока не знаю, – ответил я, – но как только узнаю, сразу скажу вам.

– С другой стороны, я даже счастлива, что все так произошло. – Урсула сильно и резко прикусила нижнюю губу, даже появилась кровь. – Чарли упадет с облаков, когда вы покажете ему эти бумаги.

– Без сомнения.

– И еще… У меня к вам одна просьба. Когда вы увидите мисс Лорд, не сможете ли вы сказать ей, что я завтра не выйду на работу? – Урсула сделала героическое усилие, чтобы улыбнуться, но у нее ничего не вышло. – Я просто останусь здесь и буду ждать… дрожа.

– Как воровка, вы не слишком счастливы, Урсула, – заметил я, – но, в сущности, все к лучшему.

Я повернулся к ней спиной и, не торопясь, чтобы дать ей возможность опомниться и начать уговаривать меня или предлагать сделку, направился к выходу, но девушка не произнесла ни слова. Я подумал, что это действительно очень редкое явление.

Когда я вышел на улицу, холодный ветер прервал мой сентиментальные мысли. Такси отвезло меня на шестидесятую улицу, где жили умные люди в стенах, обтянутых бархатом и в компании огромных египетских кошек. Но на мои многочисленные звонки никто не ответил.

Я уже собирался уходить, когда около дома остановилось такси и из него вышла Максин Лорд. Она расплатилась с водителем и пошла по тротуару, разыскивая ключ в своей сумочке.

– Что такое Дом Колдовства без своей колдуньи? – громко спросил я.

– Как так… Вы? – по той манере, как она это произнесла, создалось впечатление, что я труп, который она только что охладила. – Вы, может быть, находите свою шутку остроумной, Бойд?

– Я отлично понимаю слова, но их смысл ускользает от меня, – ответил я.

Максин открыла дверь, включила свет и направилась в вестибюль. Я без промедления проследовал за ней, чтобы она не успела хлопнуть дверью перед моим носом.

Мисс Лорд резко повернулась и очутилась перед моим носом с лицом, искаженным от гнева. На ней была казачья папаха и лисья накидка, опускающаяся до самых черных бот. Добавить ей только хлыст в руки, и она обратила бы в бегство целую банду львов.

– Что все это означает? – проворчала она.

– А что означает «все это»? – возразил я таким же тоном.

– Ваша контора была не веселее могилы, когда я в нее приехала. Мне потребовалось десять минут, чтобы разбудить сторожа, этого несчастного малого, и за это время я чуть не умерла от холода на тротуаре, а он, вероятно, принял меня за сумасшедшую или за уличную девку, которая ошиблась адресом!

– У вас, безусловно, была очень веская причина, чтобы устремиться в мою контору поздно ночью, – спокойно сказал я, – и мне бы очень хотелось узнать ее.

– Это по меньшей мере безрассудно, не иметь памяти… – она принялась прожигать меня взглядом, потом ее губы раздвинулись в усмешке. – Или вы – совершенный идиот, Бойд. Значит, вы абсолютно не помните, что позвонили мне по телефону примерно час назад и сказали, что хотите меня немедленно видеть, что это вопрос жизни и смерти, и что я должна немедленно явиться в вашу контору?

– И все это сказал я? – по выражению лица Максин я понял, что она не шутит. – И каким вам показался мой голос?

– Таким же отвратительным, как и вы сами! И ваш насморк, который заставил вас хрипеть как ворону! Что такое? – ее глаза округлились. – Что… это были не вы?

– Я никогда не хриплю, как ворона, – уверил я Максин. – Даже когда у меня насморк.

– Тогда почему кто-то проделал это и уверил меня, что это вы?

– Просто из зависти, – радостно ответил я. – Кто-то хотел походить на меня. Но ведь по-настоящему, невозможно стать таким Дэнни Бойдом: классический профиль, мускулистое тело, ум почти гениальный, отличный характер. Но вы в течение нескольких секунд верили этому голосу?!

– А! Замолчите! – проворчала она. – Я не люблю ваших шуточек. Но должна существовать причина такого звонка!

– И еще какая! Может быть, вы узнаете ее, а может и нет. Время покажет, как прошептала девушка своему любовнику в то время, когда ее папа стоял на страже с ружьем.

– Бывают моменты, Бойд, когда я с удовольствием бы задушила вас, – она сняла шапку и небрежно бросила в соседнее кресло. На Максин осталось платье-джерси с розовыми полосами, сделанное словно специально для того, чтобы у смотрящего закружилась голова. – Кстати, что вы хотите от меня получить?

– Пять тысяч долларов, – не задумываясь ответил я.

Лазурные глаза стали темно-синими.

– Вы знаете, кто украл формулу?

– Выпишите чек на имя Бойда, – посоветовал я ей. – Мы не будем считаться с расходами на такси: пять тысяч долларов круглой цифрой, этого будет достаточно.

Блеск ее ледяной улыбки мог соперничать по силе с северным сиянием. Максин медленно облизала губы, предвкушая сладкое чувство мести.

– Кто это? – прошептала она.

– Это не доставит вам удовольствия, – предупредил я ее. – Но вы ведь наняли меня для того, чтобы я открыл вам всю правду, не так ли?

– Не будем терять времени, Бойд! Кто украл ее?

Я вынул из бумажника признание Урсулы и протянул его Максин. Она вырвала бумагу из моих рук, потом стала пожирать ее глазами сверху вниз, до самой подписи.

– Как сказал один философ: никогда невозможно исполнить все желания, – напомнил я ей.

На мгновение в глубине глаз Максин мелькнуло опасное пламя, но затем она разразилась хохотом. Я смотрел на это, открыв рот, но она смеялась совершенно искренне и очень забавлялась.

– Маленькая свинья! – выдохнула она. – Бедная маленькая Урсула, девушка, которая ничем бы не рисковала, даже если бы осталась на необитаемом острове в компании моряков в течение пяти лет. А я-то думала, что знаю о ней все! Держу пари, что она не поняла, что с ней случилось, когда Чарли стал таким активным! Ну что ж, теперь она узнает, что с ней случилось, когда я проявлю активность! – сквозь зубы проскрежетала мисс Лорд.

– Урсула находится у себя и, без сомнения, ожидает прихода полиции. Она уже видит себя в наручниках, брошенной в камеру на двадцать четыре года! Но, Боже мой, для чего? Ей вполне достаточно и того, что Фремонт просто воспользовался ею для получения формулы, и что она потеряла золотое место.

– Да никак у вас есть сердце, Бойд? – насмешливо спросила Максин. – Но ведь это была не ваша формула, не ваш дом и не ваши деньги, не так ли?

– Зачем давить на пешку, когда можно получить короля? У вас же было пристрастие к густым волосам! Теперь воспользуйтесь этим!

– Что? – она была на грани взрыва, но сумела взять себя в руки. – Что это вы такое сказали?

– Вы были в восторге от мысли выйти замуж за Фремонта, до тех пор, пока неожиданно не обнаружили, что он хотел не вас, а ваше предприятие. Теперь у вас в руках превосходное оружие для мести. С такими доказательствами вы можете обесчестить его и сделать так, что его осудят. Предложите ему выбор: или вы обратитесь к правосудию, или он передаст в ваше распоряжение все, что имеется на его предприятии.

– Да, – вздохнула она. – А это мысль!

– Вы даже сможете позволить себе роскошь быть великодушной, – прибавил я. – Заключите с ним хорошо оплачиваемый контракт на всю жизнь.

– Вы грезите, Бойд?

– Но не указывая должности, – продолжал я, как бы не слыша ее вопроса. – Таким образом, он станет у вас чем-то вроде служащего; один год вы наденете на него униформу и заставите открывать дверь вашим клиентам, а на следующий год, скажем, он может чистить мусорные ящики.

– О, да! – прошептала она с видом гурмана. – О! Как бы я хотела этого!

– Идея не такая уж неосуществимая, – заметил Я. – А что Урсула Овен?

– Вы в самом деле заинтересованы ее судьбой? Да пусть катится к дьяволу! Эта девушка уволена и все! Но пусть не приходит ко мне за рекомендацией!

– Спасибо. Теперь плохо ли, хорошо ли, но не хватает лишь чека.

– Я вам напишу его наверху.

В лифте мы молча поднялись на третий этаж. Входя в комнату, я попытался выдержать взгляд ближайшего кота, но мерзкое животное не пожелало опустить глаза.

Максин предложила мне выпить за успех, и я прошел к бару, чтобы наполнить стаканы.

– А что случилось с моей приятельницей миссис Мэлон? – поинтересовался я.

– Сегодня у нее выходной день. Думаю, она пошла покупать талисман против моего дурного глаза. Она считает меня ведьмой. Да и не только. Многие принимают меня за распутную девку.

Максин взяла щетку и, продолжая рассматривать меня в зеркало, принялась небрежно расчесывать свои волосы.

– Поставьте мой стакан там, пожалуйста.

Я поставил ее стакан на туалет, а сам направился к дивану. Когда она закончила расчесывать волосы, она расстегнула застежку своего платья и позволила ему упасть на пол. Я наблюдал, как она повесила платье на край стула и начала медленно избавляться от своей черной комбинации. Теперь на ней остались лишь лифчик, черные кружевные трусики, да оранжевый пояс для чулок. Высокие черные боты дополняли картину. Максин медленно повернулась к туалету и взяла свой стакан.

– Я хочу предложить вам один тост: чтобы Чарли Фремонт закончил свою жизнь сторожем!

– Сборщиком мусора, – добавил я.

Мы выпили, потом она протянула мне свой стакан.

– Другой тост. За моего брата Джонатана, чтобы он никогда не стал директором Дома Колдовства.

Этот она выпила до дна, потом посмотрела на меня поверх стакана.

– Мне нужно выписать вам чек на пять тысяч долларов, Бойд! А что, один ноль к нему вас интересует?

– Такие замечательные нолики украшают любые чеки, – пробормотал я.

– Найдите возможность связать руки Джонатану, – проскрипела она сквозь зубы. – Устраивайте что хотите, мне на это наплевать, и вы получите пятьдесят тысяч долларов! – ее губы раздвинулись в циничной улыбке. – И меня, если это может прибавить вес к лишнему нулю.

– Вот удивительно, – сказал я, потому что мои глаза непроизвольно начали слезиться.

– Простите? – произнесла Максин, слегка сморщив брови.

– Мне показалось, что я превратился в Сталя.

Она снова наморщила лоб и слегка прикусила губу.

– Я делаю все, что в моих силах, – выдохнула Максин. – Задействовать Лео Сталя была действительно не слишком удачная идея, я признаю это, но в то время у меня он был первой возможностью.

– Конечно.

– Я потратила десять лет своей молодости на это дело. Я знаю своего милого братца лучше, чем он сам. Он не стремится сесть в директорское кресло, но очень хочет досадить мне. Достаточно двух лет его руководства, и вся моя работа пойдет насмарку. Осталось пятнадцать дней. Недавно я ему сказала: «Назначь свою цену, и я ее выплачу!» Но он нашел это очень смешным!

– Может, теперь он хочет остепениться и жениться?

– На этой ничтожной соблазнительнице? – Максин разразилась хохотом.

– К моему глубочайшему сожалению я должен отказаться от вашего предложения, – заявил я. – Так что в конечном счете плата составит лишь пять тысяч долларов.

– Я выпишу чек, – холодно проговорила она. – Вы упустили прекрасную возможность, Бойд!

– Это драма моей жизни – признался я.

Зазвонил телефон и заглушил ее слова, настолько же резкие, насколько и основательные. Через несколько секунд, неприятно улыбаясь, Максин протянула мне трубку.

– Страшное совпадение. Мой брат хочет поговорить с вами.

Я взял трубку.

– Бойд у телефона.

– Джонатан Лорд, – казалось, он сильно взволнован. – Я не хотел бы вас беспокоить, но разве Синди не должна еще вернуться?

– Откуда?

– А? Да от вас же, черт возьми!

– Боже мой! Но что же она собиралась у меня делать? – закричал я. – Ведь я велел ей не выходить из вашего дома!

– Вы шутите? – неуверенным тоном проговорил Джонатан. – Я был рядом, когда она говорила с вами по телефону.

На секунду я закрыл глаза.

– Она случайно не сказала вам, что у меня насморк? Или что я хрипел, как ворона? Нет?

– Синди сказала мне, что вы простужены, но я не вижу никакой связи.

– А я наоборот. Что она еще сказала?

– Что она немедленно должна отправиться на свидание к вам в ее квартиру. Что это очень важно, но ничего опасного в этом нет, и будет лучше, если я останусь дома и не буду вмешиваться. После вчерашнего, после всего того, что вы сделали для меня, у меня не может возникнуть никакого дурного подозрения, даже если вы попросите сделать что-нибудь вроде того, чтобы пройтись по Бродвею с одним фиговым листочком!

– А когда она ушла?

– Не могу сказать точно. Может, час назад, может, больше, – ответил он с беспокойством в голосе. – Скажите, это было очень важно?

– Это мы сейчас выясним, – прорычал я. – Немедленно прыгайте в такси, и мы встретимся у нее!

Я повесил трубку и увидел, что Максин с интересом смотрит на меня.

– Мой брат позвонил, и вы бежите к нему галопом?

– Точно.

– А вы не работаете также и на него?

– Нет, это исключено. Но маленькая Викерс может быть в большой опасности.

Максин бросилась к гардеробу и быстро натянула платье.

– Вы мне разрешите сопровождать вас?

– Я совершенно не знаю, что там происходит, но это может быть опасным, – ответил я.

– Застегните мне молнию, – сказала она, поворачиваясь ко мне спиной. – Я готова рискнуть, мне нечего беспокоиться, когда со мной вы и мой брат. Вы вдвоем защитите меня.

– Если хорошенько подумать, то можно сказать, что вы никогда не нуждались в чьей-либо помощи! – проворчал я.

– Вы пугаете меня, Бойд! – она закуталась в свою накидку, надела шляпу и добавила:

– По моим подсчетам, мы должны уже находиться в кровати, а вместо этого, я снова одета и готова выйти на улицу! И если вам больше нравятся плоские груди, то я могла бы сесть на определенную диету.

– Не будем говорить об этом сейчас и терять время, – увлекая ее к двери, ворчал я. – Мой желудок каждый раз сжимается, как я подумаю о Синди Викерс.

– Видимо, она на самом деле необыкновенна, если вызывает у вас такие эмоции.

– Я беспокоюсь лишь о том, что с ней может произойти. Вам никогда не приходилось думать о ком-нибудь другом, кроме себя?

– Никогда, – честно призналась Максин Лорд. – Я самая очаровательная из всех женщин, которых я знаю.

9

Когда мой палец нажимал кнопку звонка, появился Джонатан. Он пронесся мимо сестры, будто ее здесь и не было, оттолкнул меня и вставил ключ в замочную скважину. Дверь отворилась, и вслед за Джонатаном вошли мы с Максин. Гостиная была пуста. Пока Джонатан осматривался, я толкнул дверь в спальню. Потом включил свет. Через секунду позади себя я услышал крик, да и сам почувствовал себя отвратительно. Синди Викерс лежала на спине поперек кровати. Большая прядь черных волос закрывала ее лицо. Платье задралось до бедер, а манто валялось возле кровати. Один глаз был широко открыт и выражал застывший ужас. Узкий кожаный пояс глубоко врезался в ее нежную шею.

– О! Боже мой! – прошептал голос позади меня.

Я повернулся и на пороге увидел Максин с перекошенным лицом. Она с ужасом смотрела на тело. Я взял ее за плечи и толкнул, таким образом, усадив на диван в гостиной. Максин вяло подчинилась мне. Затем я открыл ящик с ликерами и наполнил два стакана виски, один из них я сунул ей в руку. С застывшим взглядом и посеревшим лицом Максин машинально начала пить. Второй стакан я отнес в комнату, где стоял у кровати и смотрел на труп Джонатан. Протянутый ему стакан он взял чисто рефлекторно. Выпил его сразу, потом разжал пальцы, и стакан упал на пол.

– Слессор? – прошептал он глухим голосом. – Но почему?

Я подошел к комоду, открыл ящик и стал ощупывать лежащие там вещи. Наконец, я нашел драгоценности и положил их на туалет. Джонатан взял брошку и повернул ее обратной стороной, чтобы прочитать надпись. Потом проделал то же самое с медальоном.

– Я никогда не дарил ей ничего подобного, – заявил он.

– Это Оги, он настаивал, чтобы она хранила их здесь, – сказал я ему. – Он также обещал ей шубку из норки, которую должны были принести через два дня. Она вам об этом не говорила?

– Без сомнения… – вздохнул он, проведя дрожащей ладонью по лицу. – Я был так рассержен тем, что ей сделали, и так был счастлив снова обрести ее целой и невредимой, что даже не слушал обо всех подробностях.

– Вы меня не поняли, – сказал я. – Вы были так влюблены в нее, что купили ей все эти драгоценности, а это превышало ваши возможности делать подарки. Вы были готовы жениться на ней до того утра, когда появились эти фотографии.

– Я их все сжег! – хриплым голосом закричал он. – При ней. Они еще были в конверте, когда я их сжег!

– Но вы расписались за их получение, – настаивал я, стараясь сдержать свое раздражение. – А теперь имеется только ваше слово, что вы не смотрели этих фотографий. Существует, безусловно, другая серия таких же фотографий, и, само собой разумеется, полиция рано или поздно их получит. В сущности, эти снимки привели вас в состояние ярости и ревности, вследствие чего вы устремились к Синди и убили ее.

Джонатан открыл рот и долго его не закрывал.

– Вы с ума сошли, Бойд, – наконец, проговорил он. – Я вам рассказал то, что произошло. Вы позвонили Синди по телефону и сказали ей, чтобы она пришла сюда одна. Вы – единственный человек в мире, к которому у меня было доверие, и я не стал сопровождать ее.

– Ладно, кто-то подделывается под мой голос, – сказал я, – но вы можете доказать, что вся эта история не продукт вашего воображения?

– Значит, по-вашему, они могут поверить, что это я убил Синди? – возмущенно закричал он.

– А что вы хотите, чтобы они подумали? У вас было все: причина, средство и возможность. Кто-то хотел погубить вас и весьма основательно. Надеюсь, вы не хотите оказаться комфортабельно сидящим на электрическом стуле? Поэтому я вам советую что-нибудь сделать и сделать очень быстро.

– Слессор! – нервно прошептал он. – Это не может быть никто другой, кроме Слессора!

– Который должен быть в распоряжении кого-то другого, – предположил я.

– Я отправлюсь туда, в эту гнусную коробку и… – в его глазах мелькнул опасный огонек, и он покачал головой. – Нет! Я позвоню ему по телефону, чтобы он пришел сюда!

– Скажите ему, что если он не придет в ближайшие полчаса, то вы позовете полицию и скажете, что это он убил Синди.

Джонатан бросился к телефону. Я последовал за ним и видел, как он перелистывает справочник, Максин по-прежнему сидела на диване с неподвижным взглядом и пустым стаканом между пальцами.

– Вот! – закричал Джонатан, выпуская справочник и набирая номер.

Я уселся в кресло и закурил, перенеся все внимание на лицо Максин, и одним ухом слушая телефонный разговор. Лазурные глаза все еще смотрели в пространство, но уже были полны напряжения, и в глубине их мерцал огонек любопытства, а может быть, и страха.

– Он приедет, – заявил Джонатан, повесив трубку. – Он сказал, что просто летит сюда!

– Отлично, – сказал я. – Итак, в ожидании, я расскажу Максин то, что произошло между Синди и Слессором.

Джонатан посмотрел на меня с недоумением.

– К чему это?

– Она имеет право знать это.

Когда Максин повернулась ко мне, у нее было каменное лицо.

– Кто такой Слессор?

– У него есть бар в Гринвич-Виладж и кабаре в Джерси-сити. Когда Синди Викерс познакомилась с Джонатаном, она там работала.

Я рассказал Максин всю историю Синди со дня знакомства с Джонатаном до вчерашней истории и закончил тем фальшивым звонком, якобы от меня, который и привел Синди к смерти.

– Кто-то звонил по телефону, выдавая себя за вас? – прошептала она, широко раскрыв глаза. – Но ведь то же самое произошло и со мной! Вспомните, как я разозлилась после того, как пришлось напрасно проехаться в вашу контору!

– Ну, да. Это был, вероятно, тот момент, когда Синди душили здесь, в этой квартире.

– А? – в глазах Максин промелькнуло чувство страха. – Вы так думаете?

– В то время, когда Джонатан был у себя, уверенный, что Синди ничем не рискует, находясь со мной. – Я раздавил свою сигарету в пепельнице. – Судя по всему, все было рассчитано заранее. После этих фотографий, в глазах полиции, убийцей, безусловно, является Джонатан. И вот что они подумают: Джонатан влюбился в соблазнительницу, которая устроилась так, чтобы жить в свое удовольствие и заставляла его делать подарки, цена которых намного превышала его платежные ведомости. Кто-то послал ему эти фотографии, и он провел целый день в разглядывании их. А затем он решил убить ее, чтобы покарать за то, что она надсмеялась над ним.

– Почему же этот Слессор пытался таким образом повредить Джонатану? – с задумчивым видом спросила Максин.

– Потому что ему платили за это, – проворчал я.

– А кто же мог до такой степени ненавидеть Джонатана? – она смотрела на меня с оцепенелым видом.

– Вы можете также добавить: «Кто мог здорово выиграть, если Джонатана обвинят в убийстве?» А на это может быть только один ответ, – с ледяной улыбкой ответил я. – Вы!

– Я? – закричала Максин, побледнев. – Но вы с ума сошли! Я никогда не…

– Расскажите вашей сестре, когда и где вы познакомились со Слессором, – обратился я к Джонатану.

– В зале экспозиции, – твердо произнес он. – Слессор сказал, что всегда покупает наши духи для девушек, работающих в его клубе! Это ведь было не случайное знакомство, а? Ты все подстроила с самого начала!

– Не будь смешным! Ты знаешь, что я не хочу отдавать тебе предприятие, ибо у тебя оно через месяц развалится. Но тем не менее, от того, чтобы не хотеть, до этого…

Джонатан быстро подошел к ней.

– Исчадие… грязная девка! Ты ведь хотела любой ценой отделаться от меня. Так как ты не смогла доказать, что я украл твою формулу, ты стала готова на все, вплоть до убийства! Тебе не только не составило труда убить невинную девушку, но тебе еще понадобилось погрязнуть в этом кошмарном шантаже… Я любил Синди! Это чувство, которое ты никогда не сможешь понять… ты…

– Ты закончил? – дрожащим от гнева голосом прокричала Максин. Я ничего не делала, и ты это знаешь! И не говори мне о любви и невинных девушках. Ты не знаешь, что такое любовь! Ты никогда не знал невинных девушек. Мальчик, ты переполнен комплексами. Ты так и не смог переступить стадию влечения, которая была у тебя в четырнадцать лет, когда тебя соблазнила твоя няня! Все остальные твои девушки были такими же, как она. Ты продолжал делить свою любовь с доброй женщиной, довольный тем, что твоя старшая сестра не сможет застать тебя на месте преступления, и тебе не придется, обливаясь слезами, умолять ничего не говорить папе.

У Джонатана вырвался целый ряд самых отборных ругательств, и он схватил сестру за накидку. Потом он приподнял ее и начал бить тыльной стороной ладони по щекам. Она заорала и до крови расцарапала ему лицо. Обеими руками он схватил Максин за горло, заставил встать на колени и начал изо всех сил сжимать руки.

Я подумал о том, что пришла пора и мне вмешаться в игру. Я схватил Джонатана за запястья, чтобы заставить его выпустить свою добычу. Но правая рука Джонатана немедленно сжалась в кулак и ударила меня между глаз. Я отшатнулся на пару шагов, и он, воспользовавшись этим, снова схватил сестру за горло. В считанные мгновения я пришел в себя. Ребром ладони я ударил Джонатана по горлу. Он издал вопль, отпустил Максин и повернул ко мне лицо, искаженное бешенством. Максин, пытаясь привести дыхание в норму, откинулась на диван, а Джонатан стал смотреть на нее так, будто явно сожалел, что ему не удалось закончить дело.

– Так! А чья теперь очередь умирать? – спросил кто-то насмешливым тоном позади меня. Я повернулся так стремительно, что моя голова должна была отлететь.

На пороге с легкой улыбкой в уголках рта и с пистолетом в руке, стоял Слессор. Рядом с ним находился Оги. Джонатан слегка присвистнул.

– Боже мой! – слабым голосом воскликнул он. – Я оставил в дверях ключ!

– Оги, разоружи Бойда! – сухо приказал Слессор. Оги приблизился ко мне, стараясь не пересекать линию огня своего патрона, и вытащил из моей кобуры пистолет.

– Э! – воскликнул он, широко раскрыв глаза, – подумать только! Да это ведь мое оружие!

– Я подумал о том, что если мне когда-нибудь придется убить человека, то я буду иметь возможность свалить это убийство на твою шею.

Дуло пистолета несколько раз больно ударило меня по затылку, напоминая о том, что я не всегда нахожу удобный момент для шуток. Потом Оги отступил на такое расстояние, чтобы быть вне пределов моей досягаемости, и принялся наблюдать за мной.

– А вы не привели с собой Пете? – поинтересовался я.

– Пете умер, – пробормотал Слессор. – Несчастный случай. Вчера вечером его ударило током.

– Нет больше друга, – заметил я.

– Как сказал врач, у него было слабое сердце. Нам пришлось ждать шесть часов, пока нас выпустили из этой комнаты. Шесть часов в темноте и с мертвецом за компанию!

– А! Так вот почему ваши волосы побелели! – с гордостью сыронизировал я. – Надо бы переменить работу, Слессор!

– Бросьте все это, Бойд, – проворчал Джонатан. – Все, что я хочу, это ответа на мой вопрос. – Он свирепо посмотрел на Слессора. – Кто вам поручил убить Синди и свалить все это на меня?

– Мы ее не убивали, – живо отреагировал Слессор. – Этого не было в контракте. Первым условием было заинтересовать тебя одной из девиц, потом, если бы это подействовало, сделать так, чтобы она нас слушалась. Она должна была хранить наши драгоценности, чтобы доказать, что ты тратишь на нее большие суммы.

– А потом? – пролепетал Джонатан.

– Я должен был презентовать тебе пакет этих замечательных фотографий и предложить выбор: или ты добровольно откажешься от наследства или твои душеприказчики получат такой же пакет фотографий вместе с доказательствами твоих невероятных трат. Таким образом, они убедятся в том, что ты по уши влюблен в самую безнравственную девку, способную заставить тебя пойти на любой неблаговидный поступок. А в условии о наследовании есть пункт, касающийся нравственности, разве не так?

– А сколько это должно принести тебе? – спросил Джонатан.

– Пятьдесят тысяч.

– А чья же это идея?

– Ее. – Слессор показал на Максин. – Но я никогда бы не подумал, что она пойдет на убийство малышки. Нужно быть сумасшедшей. Как я уже сказал, этого не было в контракте.

– Вы лжец! – закричала Максин. – Это неправда!

Я вас никогда не видела! Никогда!

– До того момента, как ты позвонил нам по телефону, – не реагируя на ее вопли, продолжил Слессор, – Оги и я находились в баре, выпивали с пятью или шестью ребятами. Это можно проверить. Начиная с семи часов, мы находились там и никуда не выходили!

– Мне нет необходимости проверять это, – проскрежетал Джонатан.

Максин умоляюще посмотрела на меня. Глаза ее были безумны.

– Дэнни, вы же знаете, что это неправда! Скажите им, что это неправда, что я не делала этого!

– Вы что, смеетесь, что ли? – рассердился я. – Но кто же еще? С того момента, как я начал задавать вопросы, я только и делал, что подозревал Слессора. Сначала я попал сюда в неудачный момент и помешал Оги. Вчера я совершил набег на его бар, чтобы спасти Синди. Я только и делал, что доставлял ему неприятности, разве не так?

– Еще как! И не воображайте, что мы забудем об этом!

– О, это будет истинным наслаждением: свести наши маленькие счеты, – добавил Оги. – Когда вы появились, она уже была готова написать то, что нам было нужно.

– Вот видите, – повернулся я к Максин. – Это был ваш план, и я не перестал нарушать его. Причем, как они говорят, рискуя взлететь на воздух. Без сомнения, вы меня для того только и наняли, чтобы все время мешать людям, которые работали на вас?

– Я… – пробормотала она. – Но в сущности вопрос не стоит так прямо!

– Вы слышите? – я повернулся к Слессору. – Она говорит, что это не прямое доказательство!

– А мне наплевать, что она говорит… Я…

– Нужно найти что-нибудь получше, старик, – прервал я его. – Она наняла меня, чтобы я нашел вора формулы, и она сказала, что это может быть один из четырех, среди которых ее брат и его подружка. Она хотела, чтобы я допросил их и, очевидно, Максин должна понимать, что после разговора с Синди дорожка снова приведет к ней.

– Я никак не могу понять, к чему вы клоните Бойд, – сказал Джонатан. Голос его дрожал. – Конечно, Максин рисковала, призывая вас, но она не могла пережить мысли о том, что кто-то украл ее формулу и не наказан за это.

– Неплохо, братец, – восхищенно проговорил я. – Но не совсем хорошо.

– Ладно! – закричал он. – Тогда что и кому вы хотите инсинуировать?

– Формула имела очень большое значение в глазах Максин, но все же не настолько, чтобы, рискуя испортить все планы, сделать так, чтобы вас обвинили в убийстве, – сказал я убежденным тоном. – Но вы отмечены с самого начала, и мне кажется, что вы должны благословлять небеса, что у вас есть Слессор и Оги, как свидетели. – Я посмотрел на Слессора и добавил: – Потому что, вы, без сомнения, будете свидетельствовать.

Совершенно ясно осознавая, что мне не следует ждать ответа, который еще не подготовлен, я повернулся к Джонатану Лорду.

– По моему скромному мнению, это очень коварно, – уверенно проговорил я. – Сделать вид несчастной жертвы своей злой сестры, старающейся повесить вам на шею преступление, которое вы не совершали. Ваши оба дружка подтвердили, что она наняла их, чтобы сфабриковать фальшивые доказательства ваших сумасшедших трат и поместить их у вашей подружки. Потому-то эти ужасные фотографии и прошли незамеченными. Вот почему вы сожгли их так благородно и так старательно на глазах у Синди. А потом, сегодня вечером, вы позвонили Максин, подделавшись под меня, и велели ей ехать в мою контору, четко зная, что меня там нет, и все это лишь для того, чтобы у нее не было алиби на время совершения преступления. Потом вы отвезли свою любимую Синди к ней домой и задушили! А после вы стали утверждать, что это я вызвал Синди по телефону. Была одна маленькая красивая деталь… Вы бы никогда не отпустили ее одну, но вы ведь как бы доверяли мне! И вы знали, что Максин тоже расскажет о телефонном звонке. И она бы безусловно сказала, если бы ее обвинили в убийстве.

– Вы сошли с ума! – прошипел он.

– А что если мы предоставим полиции решать это? – предложил я, не обращая внимания на его слова. – Их выводы могут совпасть с моими. Но что совершенно точно, так это то, что Максин обелена, и вы никогда не сможете наложить руку на ее дело.

– Он прав, – неожиданно сказал Оги. – Если ты хочешь выпутаться из всей этой истории, ты должен действовать быстро, Лорд!

– Закрой свою пасть! – заорал Слессор. – Ты… Боже мой, ты можешь все пустить по ветру!

– Очень жаль! – весело проговорил Оги, глядя на меня. – Теперь мы, по крайней мере, сможем заняться Бойдом, не так ли?

– Очень хорошо, – неожиданно заявил Джонатан резким и авторитетным голосом. – Итак, значит, вы – большой хитрец, Бойд? Вчера вечером, когда вы спасли Синди, вы в самом деле доставили нам немало беспокойства, но потом вы имели благородство доверить ее мне. – Он усмехнулся. – Вы подписали свой смертный приговор. И вы заслужили известное поощрение. Что вы скажете на то, чтобы закончить жизнь как герой, с вашим именем и фото во всех газетах?

– К делу, к делу! – торопил Слессор. – Мы теряем время.

– Не совсем так, – возразил Джонатан. – Максин убила Синди и собралась уходить, но вдруг появился Бойд. Тогда она ударила его ножом. Она бросилась к двери, но прежде, чем умереть, Бойд выстрелил в нее и убил.

– Мне не нравится это, – пробормотал Слессор.

– А я нахожу вполне приемлемым, – заявил Оги. – Может, на кухне найдется подходящий нож?

Я посмотрел на Максин, по-прежнему сидящую неподвижно. Ее красивое лицо стало мертвенно бледным, а в глазах застыл ужас.

– Я признаю, что вы правы, – сказал я ей. – Он всегда был маленьким мошенником, начиная с того момента, как вы застали его в постели с бонной, он никогда не переставал им быть.

– Замолчи! – закричал Джонатан.

Я повернулся так, чтобы быть напротив Джонатана. В этот момент Слессор стоял на пороге с пистолетом, по-прежнему направленным на меня, а Оги находился в полутора метрах позади меня. Я с грустью подумал, что нахожусь в такой ситуации, когда смерть неминуема, станешь ты поворачиваться или нет.

– Расскажите еще раз, Максин, – проговорил я, насмешливо глядя на гримасничающее лицо Джонатана, – как он умолял, рыдая, не рассказывать ничего отцу. Держу пари, что эта идиотка бонна умирала со смеху, глядя на него тогда…

– Заткнись! – завопил Джонатан, подлетая ко мне со сжатыми кулаками.

Я подождал, когда он достаточно приблизился, схватил обеими руками его за пиджак и, резко повернув, отбросил в сторону Оги. Тот свалился на пол, Джонатан оказался сверху. Оги выпустил пистолет, который покатился по паркету. Я бросился за оружием, и в этот момент раздался выстрел. Я стремительно подполз под прикрытие двух тел. Раздался второй выстрел, и одно из тел перестало барахтаться. Я повел пистолетом в сторону Слессора и трижды нажал на курок.

Этот тир имел слишком близкую мишень. Слессор, шатаясь, сделал шаг по направлению ко мне, старательно прицелился, но потом неожиданно выпустил оружие из рук.

Я быстро поднялся на ноги, а Слессор в это время поднял палец к потолку, как бы там ища объяснение дыре в собственном лбу. Наконец, он повалился на пол.

Тем временем Оги освободился от тяжести мертвеца и медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на Слессора, потом на пистолет в моей руке и провел кончиком пальцев по сухим губам.

– Он мертв, – указал он на Джонатана. – Похоже, что Слессор немного понервничал, а? Он должен был подождать, пока на линии огня будешь ты, Бойд!

– Оги, – тихо проговорил я. – Я сделаю тебе такой подарок, которого ты не получал ни разу в жизни. Я дам тебе возможность уйти отсюда на своих ногах.

Но, как только ты окажешься на улице, ты должен показать хороший спринт! Возьми самый сильный разбег и не останавливайся до тех пор, пока Нью-Йорк не станет для тебя воспоминанием!

– Да! – пробормотал он и еще раз облизнул губы. – Конечно!

Я пошел за ним до входной двери и старательно запер ее. Когда я вернулся в салон, Максин посмотрела на меня так, словно бы я был привидением.

– Слессор и Джонатан, – прошептала она, – они оба умерли.

Я кивнул головой. Она прижала руку ко рту и несколько секунд молчала.

– Дэнни, я все еще нахожусь в каком-то кошмаре! Я никак не могу поверить, что мой брат так просто, ни за что, мог убить девушку…

– Я знаю, – проворчал я. – Я тоже не могу! Но в настоящий момент меня больше беспокоят живые: вы и я. Есть возможность выбраться из этого положения, но вам придется выкручиваться самой.

– Нет! – запротестовала она в панике. – Я не смогу!

– Адье, мисс Директриса! Прощай, прощай, Дом Колдовства!

Я, как и надеялся, задел за самое больное место.

Тут же, по лицу Максин я увидел, как одна за другой меняются ее эмоции: от испуга до гневной вспышки, потом она задумалась о Доме, и я понял, что она так же, как и брат, была подвержена сильным страстям при достижении своей цели. Разница между ними была не так уж и велика, но мне не хотелось думать об этом.

– Очень хорошо, – наконец, твердым голосом проговорила она. – Что я должна сделать?

– Мы с вами воспользуемся идеей Джонатана, – пояснил я. – Но прежде всего: я здесь не был! Слессор позвонил вам по телефону и сказал, что он друг Синди Викерс и что он беспокоится о ней. Она тоже позвонила ему по телефону и сообщила, что ваш брат странно ведет себя и она боится, что он станет опасным. Так как он был в долгах из-за денег, которые тратил на нее, она боялась, что кредиторы подадут жалобу. Слессор объяснил вам, почему он беспокоится за Синди: она когда-то работала у него, и он считает себя в какой-то степени ответственным за ее судьбу. Ладно, – я слегка улыбнулся, – мы выставим Слессора хорошим типом, да и вы будете хорошей сестрой. – Максин согласно кивнула, и мне показалось, что вполне искренне. – Так что он попросил вас придти вместе с ним и посмотреть, не рискует ли Синди чем-нибудь. Он считал, что ваше присутствие успокоит Джонатана и помешает Джонатану броситься на него, Слессора. Вы согласились встретиться со Слессором и вместе пришли сюда. После довольно длительного ожидания Джонатан, наконец, открыл вам. Он сказал, что Синди здесь нет, но Слессор не поверил ему. Чтобы избежать драки между ними, вы сказали, что сами осмотрите квартиру. Джонатан остановил вас в тот момент, когда вы хотели войти в спальню. Он не пускал вас. Вам все же удалось толкнуть дверь и увидеть труп Синди на кровати. И когда вы закричали: «Он убил ее!» или что-то в этом роде, Джонатан выхватил из кармана пистолет и выстрелил в Слессора, а Слессор вынул свой пистолет и тоже выстрелил в Джонатана.

– И пуф-пуф! Они мертвы! – она усмехнулась.

– Придумайте лучший сценарий – и я охотно его приму, – холодно сказал я.

– Вы совершенно правы, – после долгого размышления ответила Максин. – Такие вещи случаются, а когда полиция наведет справки о Слессоре, она поверит в это.

Своим носовым платком я тщательно вытер пистолет Оги, потом обернул этим же платком ствол и сунул пистолет между пальцами Джонатана. Потом я подобрал пустые стаканы, отнес их на кухню и протер там, после чего поставил на место.

– Ну вот, теперь я полагаю, что все сойдет, – заявил я. – Еще одна маленькая деталь прежде, чем я уйду: вы не забудете про тот нуль, о котором мы говорили?

Лазурные глаза неожиданно омрачились.

– Идите, дожидайтесь меня в моем доме, – прошептала Максин. – Я подпишу вам чек с лишним нулем. Когда я покончу с полицией, я буду нуждаться в утешении. С большим количеством нежности, Дэнни.

– Беда в том, – ответил я с грустной улыбкой, – что если я начну утешать вас с большой нежностью, я не смогу удержаться от воспоминаний о вас и о Лео Стале, о том, что было всего несколько месяцев назад, и боюсь, что умру со смеху в постели.

Она закрыла глаза на несколько долгих минут.

– Я надеюсь, вы понимаете, что вы сейчас сделали? – прошипела она. – Вы потеряли ради собственного удовольствия поговорить пятьдесят тысяч долларов!

– И в этом нет ничего приятного, – согласился я. – Но вы по-прежнему должны мне пять тысяч, не забывайте об этом! И если вы не поторопитесь прислать мне чека, у меня будет небольшой интимный разговор с Фремонтом, и я посоветую ему внимательно читать детали контракта, который он заключит с вами.

– Вы получите чек, – сухо бросила она. – Я не хочу вас больше видеть, Бойд! Никогда, пока я жива!

– Это не трудно, если только вы не станете владелицей Центрального парка, – уверил я ее. – И советую вам поскорее привлечь Сталя к работе над новой формулой, потому что вы очень нуждаетесь, чтобы атмосфера вокруг вас стала лучше пахнуть.

10

Я смотрел, как Фран Джордан входила в мой кабинет, и любовался этим зрелищем. На ней был свитер и юбка необыкновенной узости.

Фран – это тип личной секретарши, которую шеф рад видеть каждый день. И каждую ночь, разумеется. Но я не сдержал своего воображения, а такого рода мысли – это гроб для холостяка.

– Я не знаю, что ты сделал, – смущенно проговорила она, – но одна женщина, по имени Максин Лорд, безусловно, ненормальна. Она прислала тебе чек на пять тысяч долларов. Нет, – сразу же поправилась она, – на пять тысяч, восемь долларов и сорок восемь пенсов.

– Вот теперь ты видишь, – добродушно произнес я, – что некоторые женщины могут ценить мои качества.

– Но к чему эти восемь долларов и сорок восемь пенсов?

– Это расходы на такси. Что, в сущности, должно было означать оскорбление.

– И ты чувствуешь себя оскорбленным?

– Деньгами люди могут оскорблять меня сколько угодно, – ответил я.

– Я в восторге… и от чека тоже, потому что это облегчит мои дальнейшие действия.

Фран уселась на край моего стола.

– Ты, вероятно, помнишь, я тебе говорила о моем свидании с одним очень хорошим парнем, к которому можно испытывать полное доверие?

– Да, конечно. Торговец билетами на самолеты, что-то вроде этого, да?

– Его зовут Род Шиллер. Он – молодой адвокат, с большим будущим, и в течение ближайших двух недель мы собираемся пожениться.

– О, уж эти адвокаты, – засмеялся я. – Все они одно: ночные колпаки, домашние шлепанцы, пре… Что ты такое сказала?

– Что я выйду замуж в ближайшие пятнадцать дней, – терпеливо повторила Фран. – Мне кажется, что ты первый должен узнать об этом. Потому что тебе будет нужна другая секретарша, не так ли?

– Ты совсем сошла с ума! Ты? Ты выходишь замуж? Восхитительная шатенка с зелеными глазами и с таким шасси, которому может позавидовать сама Венера! Запереться в конуру с трехметровой лужайкой, целой бандой глупых ребятишек и с блохастой собакой!

Она снисходительно улыбнулась мне.

– Продолжай, Дэнни.

– Ты рождена для софистической жизни, – продолжал вопить я. – Большой свет, трепещущая жизнь Манхеттена!

– Которая состоит в том, что мне нужно затыкаться в твоей конторе пять дней в неделю, завтракать в буфете и проводить безумные ночи, стирая свое белье в маленьком тазу! – закричала она. – И в единственной комнате, в которой спишь, стираешь и стряпаешь, с крошечной ванной рядом! Ты абсолютно прав, Дэнни, мне действительно страшно грустно бросать все это ради жалкого помещения на юге с террасой и садом на крыше. Кстати, я забыла тебе сказать! Дело в том, что Род до краев наполнен деньгами, но он любит работать, что еще раз доказывает, какой он человек. А что у него полно денег, я узнала только тогда, когда он предложил мне выйти за него замуж…

– Это… это… – я задыхался, – это не пойдет. Все равно из этого ничего не выйдет. Ты будешь скучать от ничегонеделанья!

– О! Я еще ничего не знаю. Ведь я всегда могу заняться хотя бы тем, чтобы отправиться покупать себе различные вещи.

– Ах, так, – проворчал я. – А как же я? Что теперь мне делать?

– Все очень просто: ты найдешь себе другую секретаршу. Ты найдешь себе другую грушу, достаточно глупую для того, чтобы проводить молодость в этой конторе, сопротивляться твоим приставаниям и желать, чтобы ты отправился к дьяволу, когда ты здесь, и сходить с ума, когда тебя нет!

– Значит, для тебя это было все же не безразлично! – с торжеством воскликнул я.

– Ошибаешься, Дэнни, мы говорим о прошлом. В настоящий момент, мне совершенно наплевать на тебя, потому что я встретила человека, который находит меня не только красивой, но и уважает, и любит меня, и хочет жениться на мне! И вот что я думаю о твоем роковом профиле! – сказала Фран и щелкнула пальцами перед моим носом.

– Все это, безусловно, к лучшему, – вздохнул я, совершенно убитый, не потому что она задела меня, а из-за этого проклятого профиля. – Я считаю, что теперь настало время поговорить начистоту. Я никогда не посмел бы сказать тебе этого, но я кое-что тоже замечал за последнее время.

– Что же например? – взорвалась она.

– Так вот: ты уже не так проворна и иногда кряхтишь при ходьбе. Я не хочу затрагивать проблему твоего веса, но если ты не обратишь внимания, это может привести…

Фран вскочила с моего стола и громко стукнула каблуками.

– Я всегда знала, что под твоей внешностью таится пошляк! – гневно закричала она. – Боже мой! Как я счастлива, что никогда больше не увижу твой паршивый профиль! Какое блаженство: я больше не слушаю твоих рассуждений! Я ухожу от тебя, Бойд, сию же минуту!

Она уничтожающе посмотрела на меня и принялась дышать так бурно, что свитер готов был лопнуть.

– Тебе остается лишь отправить мне жалованье. Прощай, Дэнни Бойд! Я оставляю тебя выкручиваться одного!

Дверь за нею захлопнулась, и я подождал несколько секунд, чтобы все вещи заняли свои обычные места и перестали дрожать.

«Она вернется», – сказал я сам себе.

Я подождал еще несколько секунд, затем ринулся в гардероб, который примыкал к кабинету.

– Всегда те же приемы! – простонала Фран, быстро одергивая юбку. – Ты всегда выбираешь момент, когда девушка поправляет свои подвязки!

– Я просто задавал себе один вопрос, – пробормотал я. – Что бы ты хотела получить в качестве свадебного подарка?

– Дэнни! – воскликнула она, совсем растроганная. – Тебе будет недоставать меня, правда?

– И еще как!

– Я тоже буду вспоминать тебя, – сказала она и наклонилась, чтобы поцеловать меня под влиянием внезапно набежавшего чувства. – Но я встретила мужчину моей мечты. Ты хочешь, чтобы я осталась здесь до конца недели, пока ты не найдешь замену?

– Спасибо, но ты будешь слишком занята, и было бы слишком бестактно просить тебя об этом. Я надеюсь, что как-нибудь справлюсь.

– Ты просто прелесть! Мне никогда не было скучно работать здесь с тобой… – тут она стала пунцовой, – и те несколько вечеров, что мы провели вместе в твоем доме… ну, так вот, Дэнни… я буду вспоминать с огромным удовольствием!

– Замолчи, а то я сейчас заплачу… – умолял я ее. – А что скажет Род, если я в виде подарка преподнесу тебе свой увеличенный портрет?

– Он будет в восторге! – весело заговорила она. – Его слабость – стрелять в цель, а у него всегда не хватает мишеней!

– В таком случае, может, лучше подарить вам кофеварку? – пробурчал я. – С клювом, как у совы?

Когда она ушла, контора показалась мне очень пустынной, и я отправился в ближайший бар, чтобы расслабиться и немного выпить.

Потом в гениальном мозгу Бойда возникла не менее гениальная мысль.

Я вернулся в контору и, набирая телефонный номер, осознал, что в мире существуют вещи, поважнее наживы и барышей. Настало время подумать не только о себе. Принести радость одинокому сердцу – это будет замечательный поступок. И я сказал себе, что Бонни Тейлор сможет идеально помочь мне.

В этот же вечер, около восьми часов, я позвонил в дверь, и через несколько секунд она открылась. Передо мной стояла Урсула со слабой улыбкой, освещающей ее лицо, и беспокойными глазами за толстыми стеклами очков. На ней был не очень элегантный строгий костюм из довольно тонкого шелка, так что можно было заметить под ним броню. Волосы ее были стянуты в тугой узел на затылке.

– Входите, мистер Бойд, прошу вас.

Я прошел в гостиную и освободился от свертков, которые, за исключением пакета с шампанским, бросил в ближайшее кресло.

Урсула прошла следом за мной и остановилась в дверях, скрестив руки на груди, будто собиралась декламировать «Стрекозу и муравья».

– У меня еще не было возможности поблагодарить вас, мистер Бойд, за все, что вы для меня сделали, – пробормотала она.

– Дэнни, – поправил я ее.

– Дэнни, – большие фиолетовые глаза немного поморгали. – Я провела прошлую ночь в мыслях о том, что остаток своих дней я проведу в тюрьме, а потом, когда вы мне позвонили и сказали, что Максин прогнала меня, и это все…

– Не думайте больше об этом. У вас есть бокалы под шампанское?

– Нет, – пробормотала она. – Мне очень жаль…

– Ничего, подойдут любые стаканы.

Урсула исчезла на кухне. Когда она вернулась, я уже откупорил бутылку. Потом наполнил два стакана и один протянул ей.

– Спасибо, – пробормотала девушка, глядя на меня так, будто я собирался укусить ее.

– Это для того, чтобы отметить ваше новое назначение, – сказал я.

– Мое новое назначение? – повторила она в изумлении. – Но у меня нет новой работы, мистер Бойд!

– Дэнни.

– Дэнни, – шампанское проходило в ее горло с трудом. – Это, ведь, теперь будет не так просто: пять лет у Максин – и я не могу представить рекомендацию!

– Ваше новое назначение следующее: вы – моя личная секретарша!

– Ваша… – промямлила она, почти заикаясь. – Это шутка?

– Я говорю абсолютно серьезно. Мне нужна секретарша, и я выбрал вас, Урсула. Вы будете получать столько же, сколько у Максин.

– Я, право, не знаю, что мне на это сказать… Вы так добры… что я…

Неожиданный свет загорелся в ее глазах.

– Ничего я не добрый, – пробубнил я. – Просто я нуждаюсь в хорошей секретарше. Но придется хоть немного переменить свой облик. А пока: выпейте шампанского, – проговорил я, поднимая свой стакан, – за счастливое и интимное сотрудничество.

– За долгое, счастливое и интимное, – проговорила она и сделала глоток. Потом она сморщила нос и закашлялась.

– Это будет составлять часть ваших обязанностей, – тихо сказал я. – Вы привыкнете к шампанскому. Чем больше вы будете его пить, тем легче будет это делать.

С большим усилием она проглотила содержимое своего стакана. Как только она опустошила его, я налил снова.

– Ваш новый облик – это совершенно новая Урсула Овен. С одной стороны – умная и способная личная секретарша, а с другой – прелестная девушка.

– А как зовут вашу другую секретаршу? – спросила она самым серьезным образом.

– Никого, кроме вас, не будет. Вы и ваш новый облик.

– Это кажется мне замечательным.

Урсула выпила второй стакан шампанского и начала входить во вкус. Я заметил, что она больше не морщилась.

– Вы имеете все, что понадобится на первых порах, – с улыбкой сказал я. – Только это нужно слегка переделать.

– А? – мои слова явно ее заинтересовали. – И когда мы начнем, Дэнни?

– После обеда.

– Но я совершенно не голодна, – заявила она с твердостью. – А, потом, говорят, что вино питательно?

– Совершенно так же, как огромный сэндвич, – признался я. – Ладно, тогда начнем сейчас же!

– Браво! – она доверительно посмотрела на меня.

– Прикончите свой стакан, – посоветовал я. Через несколько секунд я уже взял у нее из рук пустой стакан и поставил его на низкий столик, потом собрал все пакеты с кресла и сунул ей в руки.

– Одежда – это то, что должно быть в первую очередь, – уверил я ее. – Случайно я принес два комплекта на пробу. Почему бы вам не примерить один из них?

– Хорошо, – она слегка икнула. – Простите. Урсула повернулась спиной ко мне и направилась в спальню, ничего, к моему удивлению, на этот раз не задев.

Пока она отсутствовала, я потихоньку тянул шампанское.

– Дэнни? – ее голос показался мне недоумевающим. Затем голова Урсулы показалась в дверном проеме. – Дэнни, вы уверены, что ничего не забыли?

– Абсолютно, – заявил я.

– Значит, здесь все? – прошептала она.

– Все. Это софистическое одеяние, которое надевается при встрече друзей, – пояснил я. – Когда хочешь хорошо себя чувствовать и оставаться красивой и привлекательной, особенно, если этот приглашенный – твой патрон. А я, надеюсь, уже являюсь им.

– А-а! – с трудом выговорила она. – А я могу получить еще глоток шампанского? Мне кажется, это хорошо действует на нервы!

– Сколько угодно!

Я повернулся, к столу, чтобы палить ей шампанского. Когда я вновь развернулся и выпрямился со стаканом в руке, она стояла в двух метрах от меня, и лицо ее было пунцовым.

– Ну вот, – осторожно прошептал я. – Вы самое восхитительное создание и самая возбуждающая… почти…

Она адресовала мне благодарную улыбку и сделала шаг по направлению ко мне. Сквозь черный прозрачный пеньюар были видны восхитительные дрожащие груди, едва поддерживаемые крошечным лифчиком из черных кружев. Трусики были того же цвета и отлично контрастировали с тепловатым тоном ее бедер.

– Вы очень милы, – пробормотала она. – А что вы хотели сказать этим… «почти»?

– Осталось несколько деталей.

Она не двигалась, пока я вынимал все приспособления, стягивающие ее волосы на затылке. Наконец, они свободным потоком упали на ее плечи. После чего я осторожно снял с нее очки и положил их на маленький столик.

– Дэнни? – прекрасные фиолетовые глаза заморгали в моем направлении. – Это нехорошо! Я ничего не вижу!

Урсула сделала резкий шаг вперед, но в неверном направлении ударилась о борт столика, покачнулась и упала на ковер.

– Дэнни! – простонала она. – На помощь!

– Только без паники, – посоветовал я. – О, замечательное, соблазнительное создание! Не шевелись!

– Почему?

Она снова икнула, потом неожиданно рассмеялась.

– Хотите, я вам кое-что скажу? Так вот: у меня такое ощущение, словно я переменила кожу. Кончилась эта старая дева Овен!

– Я совершенно забыл, как она выглядела, – уверил я ее после того, как погас свет.

– Дэнни! Я не могу подняться! Здесь так темно.

– Тогда оставайся там, на ковре.

– Чтобы делать что? – лепетала она. – Я никогда… О-о-о!

– Чтобы делать вот что! – прошептал я. – И ковер отлично для этого служит.

– А-а-а, – прошептала она голосом, вибрирующим и низким, который я, наконец-то, услышал. – Я этого не знала.

– Существует еще много вещей, которые ты не знаешь. Но мы скоро восполним это.

– Я предполагаю, что теперь мне не понадобится «Путеводитель во время отпуска», – промурлыкала она. – И ничего не рви! На спине есть застежка!

Content

Картер Браун
Дом колдовства

1

2

4

5

6

7

8

9

10