Картер Браун

Клоун

1

Клоун с загримированным лицом сидел в кресле, уставясь на меня своими классически печальными глазами. Красный нос из папье-маше блестел в свете настольной лампы. На ней был традиционный клоунский костюм и огромные сапоги с отвернутыми ботфортами. Ковер на полу был весь покрыт темными пятнами крови. Когда ему перерезали горло, кровь, видимо, била из него, как из фонтана.

Я вышел из библиотеки, прикрыв за собой дверь. Ему же некуда было спешить, и я решил поговорить со сломленной горем вдовой, пока не приехали полицейский врач и эксперты. По правде говоря, сказав, что вдова сломлена горем, я выразился не совсем точно, она скорее была озадачена. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление, когда я увидел ее в первые минуты после прибытия сюда.

Было около часа ночи. Вдова ждала меня в гостиной. Холодная блондинка с пепельно-серыми волосами, свободно ниспадавшими ниже плеч. Маленький рот с пухлыми чувственными губами. В широко посаженных голубых глазах ясно читались, несмотря на трагизм ситуации, высокомерие и надменность.

– Когда приедут остальные? – спросила она грудным голосом.

– Минут через пятнадцать-двадцать.

– Мне нужно что-нибудь выпить. – Она провела кончиком языка по верхней губе. – Вы не сделаете мне коктейль, лейтенант…

– Уиллер, – подсказал я, – из бюро шерифа. Что вы будете пить?

– Коньяк со льдом. Вы составите мне компанию?

– С удовольствием, – сказал я и направился к бару. Счастлив тот полицейский, который может пить во время исполнения своих служебных обязанностей.

Я приготовил ей порцию коньяка, а себе налил виски со льдом и содовой. Она чуть не вырвала у меня стакан из рук, когда я подошел к ней, и жадно выпила.

– Надо придти в себя, – словно извиняясь, проворковала она. – Это было страшнее, чем любой кошмар… Когда я вошла в библиотеку и увидела его остекленевшие глаза, мне сначала показалось, что он надо мной издевается. – Она содрогнулась. – И потом эта кровь, кровь повсюду…

– Вы узнали его сразу? – спросил я.

– Людвига? – Она поспешно кивнула. – Ведь он был моим мужем, а уж его-то можно узнать в любом одеянии, даже в этом идиотском клоунском наряде.

– Людвига?

– Да. Людвига Яноса, – ответила она. – Я – его жена, Нина Янос. – Ее глаза слегка расширились. – Теперь вдова.

На ней было длинное вечернее платье сапфирового цвета с глубоким вырезом в форме буквы «V», за которым открывался чудесный ландшафт с двумя холмами. Шею украшало бриллиантовое колье. Из всего этого можно было сделать вывод, что сегодняшний вечер она провела не в кино.

– Расскажите мне все, что вы знаете, – попросил я.

– Людвиг сказал мне, что ему нужно съездить по делам в Лос-Анджелес. Он уехал в понедельник вечером и, собственно, должен был вернуться только завтра. А наши знакомые устроили сегодня вечеринку и пригласили меня. Там у меня ужасно разболелась голова, и вскоре мне пришлось уйти с вечера. Около полуночи я уже была дома. В гараже стояла машина Людвига, а в библиотеке горел свет. Удивившись, я поспешила к нему. Он сидел в кресле… мертвый. Ужасно! У меня дрожали пальцы, пока я набирала номер полиции. Потом приехали вы.

– Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы желать его смерти?

– Наверное, все или почти все из тех, кто его знал, – ответила она довольно спокойно. – Людвиг был одним из самых подлых людей, с которыми мне доводилось встречаться, и я уверена, что все, кто сталкивался с ним, придерживались такого же мнения.

– Значит, и вы тоже желали его смерти?

Она кивнула.

– По меньшей мере раз в день. Но у меня никогда бы не хватило мужества убить его.

– А вы не считаете, что в таких случаях гораздо проще развестись?

– Считаю… Но вы ведь не знали Людвига. Его все боялись. Кроме того, он был ярко выраженным собственником, лейтенант. И если он что-нибудь покупал, то считал, что это уже всецело принадлежит ему. Это относилось и к людям… Он делил их на две категории: на тех, которых он уже купил, и на тех, кого он собирался купить.

– Теперь я понимаю, почему у вас был не особенно горестный вид. Вы не очень-то скорбите о нем…

– Скорблю? – Она откинула голову назад и коротко рассмеялась. – Если бы не эта кровь, я бы сразу отпраздновала такое событие. Дело в том, что я не выношу вида крови.

– Где происходила вечеринка?

– У супругов Шепли. Их дом находится приблизительно в полутора милях отсюда. Внизу, в долине. Мы здесь все очень общительны, дружны и… богаты. На одну квадратную милю приходится не больше двух владений.

– А кем был ваш супруг по профессии?

– Меня это никогда не интересовало. – Она пожала плечами. – У него была фирма, которая очень скромно называлась «Янос ГМБХ».

– Вы давно замужем?

– Очень давно. – Она снова пожала плечами. – Около полутора лет. Я была его третьей женой. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Я вышла замуж за него только ради его денег.

– Теперь они у вас есть, – только и мог ответить я.

Полчаса спустя доктор Мэрфи смыл последние остатки грима с лица покойника и снял картонный нос. Теперь стало видно, что убитому было пятьдесят. Он оказался совершенно лысым, с довольно неприятной внешностью. Крючковатый нос был похож па клюв хищной птицы. Возможно, что у мертвецов вообще неприглядный вид, но все-таки я был уверен, что и в жизни Янос выглядел не очень привлекательно.

– Ну, вот, – сказал Мэрфи. – Грима больше нет. Но мне почему-то кажется, что я совершил ошибку, сняв его. Может, его снова загримировать?

В это время в комнату развязной походкой вошел вундеркинд из технической лаборатории Эд Сэнджер. У него был такой вид, будто он только что обнаружил, что из его кармана исчез крокодил, и он совершенно не может понять, где же он его оставил.

– В гараже две машины, – сказал он. – Возможно, одна из них принадлежит женщине, а одна – ему. Вы же наверняка здесь все проверили, лейтенант?

– Хм… все это кажется мне подозрительным, – ответил я. – Его супруга только что сообщила мне, что он всегда ездил на трехногом жеребце…

– Оружия вы, конечно, не нашли, – продолжал он с довольным видом. – А на кресле только отпечатки пальцев самой жертвы.

– Уверен, – сказал я, обращаясь к Мэрфи, – что все снимки будут сделаны с недостаточной выдержкой. Хотите пари, доктор?

– Не отказывайтесь, док, гарантирую отличные фото, – отпарировал Сэнджер без всякой враждебности. – Мне остается только пожалеть, Эл, что вы недооцениваете действенность наших научно-технических методов. Вся ваша энергия, как мне кажется, направлена на то, чтобы принизить роль науки при раскрытии того или иного преступления.

– Что он сказал? – спросил я у Мэрфи.

– Он сказал, что если вы хотите получить от него помощь, вам придется поклониться ему в ножки, – терпеливо объяснил мне Мэрфи.

– Я бы сформулировал это несколько иначе, – сказал Сэнджер, – тем не менее док Мэрфи прав. Но не буду вас обижать, Эл, и завтра же пришлю вам парочку роскошных снимков, чтобы хоть немного поднять вам настроение.

– Очень мило, – процедил я. – Тысяча благодарностей!

Он махнул мне на прощание рукой и такой же развязной походкой вышел из комнаты. Мэрфи с кряхтением выпрямился и потер свою занемевшую спину.

– Совершенно не понимаю, зачем вам понадобилось тащить меня сюда, – буркнул он. – Да еще посреди ночи. Моя жена постепенно приходит к убеждению, что я становлюсь маньяком и не могу жить без мертвецов.

– И, тем не менее, вы должны сказать, сколько же времени этот клоун лежит здесь с перерезанным горлом?

– Недолго… Часа три, наверное.

– Значит, это случилось где-то около одиннадцати? Он взглянул на часы.

– Да, приблизительно… Надо позвать санитаров. Пусть заберут его. А я покачу домой. Моя жена уже, наверное, спит глубоким сном.

«И наверняка страдает от комплексов Мэрфи, – подумал я. – Первые симптомы этой болезни – страшная скука и одиночество в постели».

– Меня кое-что беспокоит в вас, Уиллер, – заметил Мэрфи, закрывая свой черный чемоданчик. – Вид трупа действует на вас так же, как инъекция адреналина.

– Что ж, значит, я не ошибся в выборе профессии, – хмыкнул я. – Когда произведете вскрытие?

– Завтра во второй половине дня. Ну, я пошел. Оставляю вас наедине с этой сногсшибательной молодой вдовой. Кстати, она, по-моему, отнюдь не убита горем!

– Она уже созналась мне, что сама с радостью убила бы его, но у нее никогда не хватило бы на это мужества, – заявил я. – Вышла за него замуж из-за денег. Вполне возможно, что она теперь получит их.

– Может быть, вам удастся заключить с ней сделку? Вы ей подарите свои мужские достоинства, а она вам – пятьдесят процентов наследства.

Я проводил его до двери, и мы подождали там, пока его дружки в белых халатах не отнесли труп в санитарную машину. Вслед за ними исчез в ночи и доктор Мэрфи. Я вернулся в гостиную. Судя по всему, новоиспеченная вдова уже нашла свое утешение в алкоголе. Стакан чуть не вывалился из ее рук, и драгоценный коньяк тихо лился на ковер. Голубые глаза были подернуты пьяной дымкой.

– Ну, теперь все? – спросила она заплетающимся языком. Было видно, что говорить ей трудновато.

– У меня еще будет к вам несколько вопросов, – ответил я.

– У меня отличное алиби, – заявила она. – Да и вечеринка была отличная. Можете спросить Дэвида, если хотите. И Марту тоже.

– Это супруги Шепли?

Она кивнула.

– Да, Марта и Дэвид. Мои хорошие друзья. Они тоже не могли терпеть Людвига. Никто его не любил, потому что он был очень противным. И он не любил их. Как, впрочем, и всех остальных. Я бы не отважилась пойти к ним на вечеринку, если бы он не уехал в Лос-Анджелес. Он всегда требовал, чтобы я сидела дома и терпеливо ждала его возвращения. А что мне делать дома одной? Как убить время? – Все ее тело вдруг затряслось от беззвучного смеха. – С вожделением думать о нем и ждать, когда он вернется?

– Вы ушли с вечеринки довольно рано?

– Да, из-за этой проклятой головной боли… Ушла до того, как там началось настоящее веселье.

– Значит, вы думаете, что вечеринка еще не закончилась?

– Конечно, нет! Если Марта и Дэвид устраивают вечеринку, то устраивают на славу. Часть гостей наверняка останется до завтрака.

– Вы говорили, что вашего супруга мог ненавидеть практически любой человек?

– Знать Людвига Яноса означает ненавидеть Людвига Яноса! – Она посмотрела на меня, прищурив глаза. – А почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что я должен выяснить, кто его убил, – буркнул я в ответ. – Вы не можете сказать… может быть, кто-нибудь особенно ненавидел его?

– Конечно, могу! – Она очень мило улыбнулась. – Больше всех на свете ненавидела его я.

– Может быть, еще кто-нибудь?

– Сомневаюсь. Впрочем, я не знаю.

– А как обстоят дела с его первыми женами?

– Одна из них вот уже пять лет живет в Европе, – ответила она. – Другая умерла. Упала с двенадцатого этажа отеля, когда отдыхала на курорте. Вернее сказать, не упала, а сама выбросилась… И все отлично понимали, почему она это сделала. Наверняка Людвиг довел ее до сумасшествия. Но когда его вызвали в суд, он привел с собой какого-то выдрессированного психиатра, который заявил суду, что его жена страдала манией преследования… Нет, лейтенант. – Нина Янос покачала головой. – Если говорить о его женах, то убить его могла только я. Но, с другой стороны, я тоже не могла этого сделать, поскольку у; меня имеется бесспорное алиби.

– Как зовут его адвоката?

– Джил Хиланд, – ответила она. – Ужасно противный человек.

– А кто возьмет бразды правления в его фирме теперь, когда он умер? – спросил я.

– Я знаю только одного из его служащих, – со скучающим видом ответила она. – Этого человека зовут Элтон Чейз. Тоже ужасно противный субъект. Людвига окружали подонки. Нормальные люди не хотели у него работать.

Она одним махом опустошила свой стакан, вяло бросила его на ковер и зябко повела плечами.

– А вы уверены, что он мертв, лейтенант? Я спрашиваю об этом только потому, что Людвиг способен на любую шутку, даже самую безвкусную, лишь бы только вдоволь посмеяться… Сперва притворится мертвым, а потом вдруг окажется у меня в кровати, живой и невредимый.

– Смею вас заверить, что он мертв, – ответил я. – И труп его сейчас находится по дороге в морг.

– Только тщательно запирайте там все двери на засов, – неразборчиво пробормотала она. – От моего муженька можно ожидать всего, чего угодно. Я ему не доверяю.

– А вы не боитесь остаться здесь ночью совсем одна? – поинтересовался я. – Может быть, позвоните какой-нибудь приятельнице и попросите ее приехать к вам?

– Нет, нет! Мне никого не нужно, лейтенант. Не хочу разыгрывать безутешную вдову и выслушивать слова соболезнования и утешения. Еще две-три порции коньяка, – и я блаженно усну прямо здесь, посреди гостиной.

– А почему бы вам не переспать ночь в кровати, как обычно?

– На что вы, собственно, намекаете, лейтенант? – Она хихикнула, но потом лицо ее снова стало серьезным. – В кровати?.. В его кровати?.. Идти в его кровать, где я провела с ним эти ужасные полтора года?.. Вы, должно быть, совсем сошли с ума, мой дорогой лейтенант!

– Может быть, вы и правы, – заметил я. – Ну, ладно, всего хорошего! Если вспомните вдруг что-нибудь, что может помочь в нашем расследовании, позвоните мне, пожалуйста.

– Этого вы вряд ли дождетесь, – сказала она без обиняков. – Дело в том, лейтенант, что я целиком и полностью на стороне убийцы, и очень надеюсь, что вы его никогда не поймаете. Я даже искренне считаю, что он заслужил орден.

– Скажите, а зачем вашему супругу понадобилось надевать этот клоунский наряд? – спросил я. – Он что, очень любил переодеваться?

– Возможно, – сухо заметила она. – Но со мной он не делился по этому поводу… Как бы то ни было, он и без грима выглядел, как клоун… – Она внезапно к чему-то прислушалась. – Вы слышите, лейтенант?

– Конечно, – ответил я. – К дому приближается машина. Может быть, это кто-нибудь из Шепли едет сюда, чтобы осведомиться о вашем самочувствии?

– Нет, это не Шепли. Это, наверное, еще какой-нибудь наряд полиции, – со вздохом сказала она. – О чем мы говорили?.. Ах, да! Я уже ответила на ваш вопрос: о его пристрастии переодеваться я не имела представления… Из всех его слабостей, касающихся его внешности, я знала только одну: он часто подкрашивал себе виски, чтобы скрыть седину.

– Что скрыть? – переспросил я, занятый своими мыслями.

– Седину! – раздраженно повторила она.

Шум машины внезапно стих перед самым домом, и я непроизвольно ждал, что сейчас раздастся звонок в дверь.

– Седину на парике? – переспросил я озадаченно. – Зачем же ему это надо было?

– Вы, наверное, немного не того, лейтенант? – Она как-то неуверенно посмотрела на меня. – А может, вам просто нужно еще выпить? Я бы тоже немного выпила… Принесите же чего-нибудь!

– Но он же был совершенно лысый! – воскликнул я. – У него не было на голове ни единого волоска! И на висках тоже! Что же он подкрашивал?

Она нервно замигала глазами.

– Что?.. Кто был лысым?

Дверь в комнату с шумом распахнулась, и в нее ворвался плотный высокий человек. Лет сорока, с густыми темными волосами и пышными усами. Глаза у него были холодные и серые, брови густые и черные.

На нем был костюм, который не по карману ни одному честному полицейскому служаке, а лицо у него было таким самоуверенным и даже наглым, что создавалось впечатление, что он купил себе всю эту роскошь за очень большие деньги.

– Так, так! – громогласно протрубил он. – Вы кто, собственно, такой?

Вдова издала какой-то непонятный звук. В следующий момент ноги у нее подкосились, и она тяжело упала на ковер.

– Я лейтенант Уиллер, – ответил я с достоинством. – Из бюро шерифа. А вы кто такой?

– А я – Людвиг Янос, – ответил он. – И мне очень интересно знать, что вам понадобилось в моем доме среди ночи? Да еще в обществе моей жены?

2

Ему понадобилось какое-то время, чтобы переварить присутствие кровавых пятен на светлом ковре библиотеки, потом он медленно покачал головой.

– Это еще хуже, чем в театре, – сказал он своим раскатистым голосом. – Прихожу домой и узнаю, что моя жена уже считает себя вдовой, а в гостиной расположился полицейский чиновник, строя всякие предположения на тему о том, кто же меня, собственно, мог убить… – Он снова покачал головой. – Просто с ума сойти можно! Как же она могла спутать меня с тем человеком?

– Все дело, наверное, в костюме клоуна, – сказал я. – На лице его был густой слой румян, у него был приклеен картонный нос… Мне кажется, что она приняла мертвеца за вас чисто автоматически.

– Могла бы приглядеться повнимательнее, – недовольно буркнул он.

– Ему кто-то перерезал шею, – ответил я на это. – Вы же видите, здесь все забрызгано кровью… А она вошла в библиотеку, ничего не подозревая. Неужели вы думаете, что женщина, находясь в доме одна, сохранит спокойствие при таких обстоятельствах и начнет рассматривать труп?

– Нет, я этого не думаю, – неохотно сознался он. – Но если этот зарезанный, этот мертвец не я, то кто же еще в таком случае?

– Я вам его опишу, – сказал я. – Это человек лет пятидесяти. Совершенно лысый, с орлиным носом и толстыми губами. Лицо довольно неприятное, надо сказать.

– Я не знаю никого, кто бы подходил под это описание. – Он быстро поднял голову. – Вы сказали, что моя жена вошла в библиотеку, ничего не подозревая?.. Она что, уходила куда-нибудь из дома?

– Она была на вечеринке у ваших соседей и друзей Шепли, – пояснил я. – Потом у нее там разболелась голова, и она уехала оттуда довольно рано. Дома она была еще до полуночи. Увидев, что ваша машина стоит в гараже, она предположила, что вы уже вернулись домой. В библиотеке горел свет и… Минутку! Как же я сразу не догадался об этом? Наверное, просто от переутомления… Объясните мне, как же могло так случиться? Ведь когда ваша супруга уезжала на вечеринку, вашего автомобиля в гараже не было. А вот когда она вернулась, он уже был на месте. В чем дело?

– Понятия не имею, – ответил он. – Я поехал на машине в аэропорт и поручил Чейзу отогнать машину в контору, пока я буду находиться в Лос-Анджелесе. Собственно говоря, я хотел вернуться в Пэйн-сити только завтра вечером… Вернулся раньше, как видите, и на аэродроме нанял машину.

«Этот ответ – один из тех неудовлетворительных ответов, – сказал я себе, – которые на поверку оказываются совершенно правильными. Во всяком случае, так бывает, как правило».

– Именно поэтому вполне допустимо, – сказал я, – что ваша жена и сочла, что это вы пали жертвой…

– Вероятно.

Он повернулся и вышел из библиотеки. Я последовал за ним в гостиную.

– Мне нужно что-нибудь выпить! – провозгласил он точно так же, как немного раньше это сделала его жена. – Как вы на это смотрите, лейтенант?

– Не откажусь от виски со льдом и содовой.

Янос подошел к бару и начал там орудовать.

– А вы знаете, – неожиданно сказал он, – этот убийца действовал довольно бесстыдно! Какая наглость – воспользоваться моим домом и моей машиной! А эти пятна на ковре… Они, наверное, уже не отмоются?

– Да, наверное! Остается только сожалеть обо всем этом, – вежливо ответил я. – Я был бы вам очень благодарен, мистер Янос, если бы вы завтра утром подъехали в морг, чтобы взглянуть на мертвеца.

– Это очень неприятная процедура. – Он придвинул ко мне стакан. – Но ведь у меня, видимо, нет выбора? Если бы только Нина оставалась дома, как я ей наказывал, ничего бы этого не случилось…

– Почему вы так решили?

– Ну… – Он нетерпеливо пожал плечами. – Ведь она была бы дома, когда они появились, и они не смогли бы при ней все это проделать.

– Можно предположить и другое, – ответил я. – Можно ведь предположить, что в таком случае убийца заодно убил бы и вашу жену.

– Об этом я как-то не подумал… – Он поспешно отпил из своего стакана. – Нина была совершенно пьяна, когда я ее укладывал в постель. Теперь она будет спать всю ночь, как сурок. Она что, уже успела так напиться еще до вашего прихода, лейтенант?

Я покачал головой.

– Увы, это было уже при мне. Но на нее все это так сильно подействовало…

– Вот и нашла повод накачаться вдрызг, – ответил он на это. – Вы, случайно, не знаете, ее кто-нибудь провожал, когда она возвращалась с вечеринки у Шепли?

– Она ни о ком не упоминала, – ответил я совершенно искренне.

– Конечно, не упоминала, – буркнул он. – Головная боль… Готов держать пари, что она поймала там первого попавшегося жеребца и затащила его к себе в машину. Наверняка! Вы женаты, лейтенант?

– Нет, – ответил я. – С такой профессией, как моя, тяга к женитьбе быстро пропадает.

– Вы умница. А я уже три раза испытывал судьбу и все три раза попадал впросак. Вот эта, последняя, оказалась нимфоманкой… Первая была настоящим нытиком, а у второй не хватало винтиков. Не успеет появиться в каком-нибудь отеле, как сразу же старается спрятать в шкаф какого-нибудь парня. Дежурного, официанта – все равно кого… Так, на всякий случай. Про запас… – Он выпил стакан до дна и поставил его на стол. – А почему, собственно, на этом человеке был костюм клоуна?

– Неплохой вопрос, – заметил я.

– Возможно, я найду и ответ, – самодовольно ответил он. – Все дело, наверное, в этой вечеринке у Шепли. Уж если они что-нибудь устраивают, то делают это обязательно на широкую ногу. Может быть, на этот раз у них был костюмированный вечер?

– Но ведь на вашей жене не было маскарадного костюма, – возразил я ему.

– Так не обязательно же все должны быть выряжены. Некоторые гости, возможно, приехали туда в маскарадных костюмах. Почему бы вам не проехать туда, лейтенант, и не порасспрашивать их там?

– Спасибо за совет, – ответил я. – Но надеюсь, вы позволите мне допить виски?

– Разумеется! – Он внезапно ухмыльнулся. – Я уверен, что вечер там еще в полном разгаре. Шепли редко заканчивает оргии до рассвета.

Я допил виски, а он тем временем уже смешивал себе очередную порцию.

– Завтра утром, после нашего свидания в морге, я хотел бы поговорить с Элтоном Чейзом, – сказал я. – Меня все-таки интересует история с вашей машиной.

– С Элтоном? – Он поднял голову. – Вы его знаете?

– Нет. Но о нем упоминала ваша жена, – ответил я.

– Почему она вдруг заговорила о нем? – удивился он. – Ведь за все время она встречалась с ним всего раза два-три, не больше.

– Мы оба были уверены, что убиты-то вы, – напомнил я ему.

Его лицо омрачилось.

– И она подумала, что меня мог убить Чейз?

– Нет. Просто я спросил ее, кто будет теперь вести дела вашей фирмы, и она ответила, что, вероятно, Элтон Чейз.

– Я вижу, лейтенант, что вы успели задать очень много вопросов моей жене обо мне и о моих партнерах? – тихо спросил он.

– Добрую сотню, – со злорадством ответил я. – И она искренне ответила на все. Но сейчас, я думаю, нет смысла говорить на эту тему.

– Независимо от того, служите ли вы в полиции или же нет, но в конечном итоге вы не что иное, как расфуфыренный петух!

– Благодарю за виски, – ответил я. – И за комплимент тоже. Но мне уже пора уехать. Будем надеяться, что вечеринка еще не кончилась.

– Вам достаточно лишь спуститься по дороге вниз, в долину. Первый дом, который вы увидите, и будет домом супругов Шепли.

– Спасибо, ваша жена мне об этом уже говорила. Я дошел было до двери, когда Людвиг Янос окликнул меня:

– Лейтенант!

– Да? – повернулся я.

– У меня только один вопрос к вам, – медленно сказал он. – Вы вели себя сегодня деликатно по отношению к моей жене? Вы не проявляли никакой ненужной настойчивости?

– Возможно, я и расфуфыренный петух, – сухо ответил я, – но наглецом я себя не считаю.

– Вы в этом уверены?

Его руки сжались в кулаки, которыми он и начал тихонько постукивать по поверхности бара.

– И она тоже не проявляла настойчивости?

– Прежде чем отвечу на этот вопрос, сперва задам свой…

– Какой? – гаркнул он.

– Кому первому пришло в голову, что ваша вторая жена по своей доброй воле бросилась с двадцатого этажа? – спросил я. – Судя по всему, это была ваша мысль, не так ли?

– Убирайтесь вон! – прорычал он. – И побыстрее! Иначе я могу забыть, что вы – лицо официальное!

Я неторопливо направился к своему «остину», который стоял у дороги, и сел за руль. На моих часах была уже половина третьего ночи, и я подумал, что вряд ли мне удастся вообще поспать сегодня ночью.

Через несколько минут я уже мог увериться в том, что вечер у Шепли в полном разгаре. Ритмы музыки, доносившиеся из дома, были столь оглушительны, что перекрывали шум мотора моей спортивной машины, хотя я был еще в полумиле от этого дома. Когда я наконец остановил машину у подъезда с колоннами, какофония была уже настолько оглушительной, что я начал серьезно подумывать о том, чтобы заткнуть чем-нибудь уши.

Дверь дома была распахнута настежь, поэтому я безо всяких помех сразу вошел в холл.

Навстречу мне, плавно покачиваясь, шла девушка с иссиня-черными блестящими волосами и с любопытством во взоре. На ней была надета белая туника с разрезом, который почти достигал талии, и было явно заметно, что тонкий светлый шелк не в состоянии справиться с тем избытком жизни и энергии, который проявлялся в ее полных и сочных грудях. Туника заканчивалась там, где берут свое начало ноги, а отрытые сандалии со шнуровкой до самых колен завершали греческий наряд.

– Вы слишком поздно пришли, – сказала она мне. – И, кроме того, вы почему-то совершенно не посчитались с тем, что идете на маскарад. Как вы могли появиться здесь в этом мятом и поношенном костюме?

– Я ищу кого-нибудь из Шепли, – сказал я.

– Говорите громче! – прокричала она. – При такой идиотски громкой музыке нельзя разобрать даже своих собственных слов.

– Ищу Шепли! – прокричал я.

– Что-о?

Она наклонилась ко мне, чтобы лучше услышать мои слова, и нежный шелк подался… На меня своими глазами уставилась дынеобразная красавица, называемая женской грудью.

– Простите, – сказала девушка как ни в чем не бывало и тут же засунула свое хозяйство туда, где оно и должно было пребывать. – Вы, кажется, что-то сказали?

– Я ищу Шепли, – закричал я изо всех сил.

И как раз в тот момент, когда я был на середине этой короткой фразы, какой-то идиот выключил стереопроигрыватель.

– Чего вы так разорались? – холодно посмотрела на меня брюнетка. – Дэвид и Марта должны быть где-то здесь. Будет лучше всего, если вы сами постараетесь их отыскать.

– С таким лицом и фигурой, как у вас, – сказал я на прощание, – вы можете потопить сразу сотню кораблей вместе с экипажем.

Войдя в гостиную, я сразу же столкнулся с какой-то огромной гориллой, которая заигрывала с миловидной девушкой в матросском костюме. В помещении находилось около десятка людей. Некоторые были в масках, другие в вечерних туалетах, а одна парочка в углу практически вообще не была одета. Все свое время они, казалось, поделили между поглощением напитков и сюсюканьем. Была здесь и индивидуалистка – златокудрая красавица, которая, стоя на столе, медленно скидывала с себя одежду. Видимо, она начала свой стриптиз под музыку и теперь по инерции продолжала раздеваться. Когда она нагнулась для того, чтобы скинуть с себя штанишки, какой-то старый пират укусил ее за ягодицу. Златоглавка громко вскрикнула и, сделав огромный прыжок, приземлилась на ковре из искусственной леопардовой шкуры. Я успел схватить за руку пирата как раз в тот момент, когда он хотел последовать за ней через стол.

– Я ищу Шепли, – сказал я. – Или его, или ее – мне совершенно безразлично.

– Ого! Значит, вам совершенно безразлично, с кем иметь дело: с мужчиной или женщиной? – еле проговорил он заплетающимся языком. – А я все-таки предпочитаю женщин, приятель! И особенно рыжих… Вон та стройная рыжуха, запомни, она моя!

Он оттолкнул меня, издал какой-то победный дикарский клич и, перелетев через стол, приземлился со страшным грохотом на златокудрую красотку. Тогда я обратил внимание на парочку, лежавшую на диване, может быть, они мне помогут. Но приглядевшись к ним повнимательнее, я решил, что в этот момент их беспокоить не стоит.

Снова в поле моего зрения попала черноволосая гречанка. Она наплывала на меня – медленно, но вполне целеустремленно. Я понял, что неизбежного не миновать, и покорился судьбе, не двигаясь с места. Подойдя ко мне вплотную, она остановилась и перевела дыхание. Нежная шелковая тушика опять не выдержала и подалась.

– Прошу прощения! – Она автоматическим движением положила свою правую грудь на место, под нежную материю. – Я вас правильно поняла: вы ищете Шепли, не так ли?

– Совершенно верно. – Я обрадованно закивал.

– Я только сейчас вспомнила, что я как раз и есть Шепли, – сказала она с очаровательной улыбкой.

– А где ваш супруг? – осведомился я.

– В кабинете, – ответила она. – Он не любит веселья и вечеринок. Не вообще, а только и именно сегодняшнюю, потому что он сегодня приблизился к малютке Меллор ближе, чей нужно, и за этот маневр получил от ее мужа в нос. А Дэвид очень не любит, когда его бьют в нос. Особенно же в тех случаях, когда бьют до крови.

– Спасибо за сведения, – поблагодарил я. – Где его кабинет?

– В задней части дома… – Ее пьяные глаза все время тщетно пытались сфокусироваться на мне. – Отсюда вы не попадете к нему. Вам нужно вернуться обратно в холл, а оттуда уже идти в его кабинет.

Из-за ее плеча возникло сладострастное лицо гориллы. Лапами она схватила ее за груди.

– Это моя девушка, – раздался хриплый голос из-под маски. – Ты – Джейн, а я – горилла. Гориллы намного лучше Тарзана. Горилла это все равно, что два Тарзана вместе.

– Извините, – брюнетка вежливо улыбнулась мне. – У вас не найдется огонька?

– Конечно, найдется.

Я протянул ей коробку спичек.

– Благодарю! Я сейчас освобожусь!

Она зажгла спичку и поднесла ее к лапе гориллы. Синтетический мех вспыхнул с необыкновенной легкостью. Из-под маски гориллы вырвался громкий крик ужаса. А в следующее мгновение горилла, вся объятая клубами дыма, уже мчалась к двери.

– Он знает, где здесь бассейн, – совершенно спокойно ответила на мой взгляд брюнетка. – Поверьте мне, холодная ванна не принесет ему ничего, кроме пользы.

– Только что он охотился за какой-то девушкой в матросской куртке, – сказал я. – И она, казалось, не очень спешила от него избавиться. Он бы ее обязательно поймал, если бы проявил хоть немножко больше ловкости.

– Он, наверное, ее все-таки поймал, – не согласилась она. – Только такой близорукий болван, как Пол, может додуматься до того, чтобы напялить на себя узкую маску, которая не оставляет места для очков. Возможно, что он мог натолкнуться и на свою собственную жену. А кто вас пригласил на вечер?

– Никто, – ответил я. – Но мне крайне необходимо поговорить с вашим супругом.

– Я вас провожу к нему.

Плавно покачивая бедрами, она направилась к двери, а потом вдруг легко перепрыгнула через пирата и златокудрую красавицу, которые катались на полу. Мы вошли в холл, и я направился вслед за Мартой Шепли по коридору к кабинету ее супруга.

Человеку, который вяло сидел в кресле, держа в руках стакан, было, на мой взгляд, где-то около тридцати. Из-за залысин лоб его казался высоким, и сочетание этого лба с жидкими волосами придавало ему вид интеллигента. Водянисто-голубые глаза были посажены близко друг от друга, а маленький рот на узком лице был презрительно искривлен. Нос у него был красный и толстый, и поскольку он все время им шмыгал, можно было предположить, что у него насморк.

– Дэвид, – сказала его жена, – я привела к тебе человека, которого я совершенно не знаю, но который хочет поговорить с тобой.

– Скажи ему, чтобы он уматывал отсюда, – раздраженно ответил Дэвид Шепли. – Сегодня я больше не буду ни с кем говорить. И это ты очень хорошо знаешь. Вполне возможно, что я вообще никогда не буду больше ни с кем говорить, не исключая и тебя.

Брюнетка повернула голову и посмотрела на меня.

– Он не всегда такой, – сказала она. – В большинстве случаев он бывает гораздо хуже.

– Я лейтенант Уиллер, – представился я и, вынув свой служебный значок, вручил его Марте. – Из бюро шерифа.

– Из Ноттингемского леса, – прокряхтел Шепли. – В таком случае, разрешите представиться: я – Робин Гуд. Что это за тип, Марта? У него что, нет денег, чтобы приобрести себе подходящую одежду?

– Мне кажется, что он говорит правду, – сказала она, внимательно поглядев на значок и вернув его мне. – Во всяком случае, на этой штуковине написано слово «лейтенант».

– На вашем сегодняшнем празднике была Нина Янос? – спросил я ее.

– Возможно, – ответила она. – Но сейчас ее больше нет.

– Она исчезла незадолго до того, как этот взбесившийся идиот набросился на меня с кулаками, – добавил Шепли. – Кажется, у нее разболелась голова или что-то в этом роде.

– В котором часу это было? – спросил я.

– Около полуночи, – ответил он, нетерпеливо пожав плечами. – Но, возможно, что я и ошибаюсь.

Я посмотрел на брюнетку.

– Может быть, вы помните?

Она покачала головой.

– Как вы понимаете, в настоящий момент мне было трудно вспомнить даже собственное имя. Вы уже имели возможность убедиться в этом!

– Скажите, – продолжал я, ничем не показывая своего неудовольствия такими неудовлетворительными ответами супругов, – кто был на вашем вечере в костюме клоуна?

– Клоуна? – удивленно переспросила она. – А разве здесь был кто-нибудь в костюме клоуна?

– Именно это я и хотел бы знать, – ответил я уже с некоторым раздражением.

– Конечно, клоун был! – категорически заявил Шепли.

– И кто же это был? – продолжал настаивать я.

– Откуда, черт возьми, я могу это знать? – Он опять пожал плечами. – На любом маскараде появляется, как минимум, один человек в костюме клоуна! Есть же люди, у которых нет ни капли фантазии! И как поступают такие люди обычно? Они наряжаются клоуном – и все.

– Я могу описать, как он выглядит, – заметил я.

– Кто? Клоун? – спросила Марта и хихикнула.

– Ему приблизительно лет пятьдесят, – продолжал я, не обращая на нее внимания, – у него толстые губы и лицо довольно отталкивающее.

– Так, наверное, выглядел мой дорогой Дэвид, когда ему было лет двадцать, – вставила Марта.

– Если ты повторишь это, будучи в трезвом состоянии, я выбью тебе все зубы, – прогремел Шепли. – А кто, собственно, пригласил этого самого клоуна на вечеринку?

– Только не я, – запальчиво ответила Марта. – Друзья Людвига Яноса – не наши друзья. И ты это отлично знаешь.

– Но ведь Нина – твоя подруга, – ответил Дэвид.

– Конечно, бедная Нина действительно моя подруга, – ответила Марта в еще большей запальчивости. – И мы оба прекрасно знаем, как подло обращается с ней Людвиг. У бедняжки совершенно не стало личной жизни. – Она бросила на своего мужа ядовитый взгляд. – Возможно, только ты ее иногда утешаешь, когда меня нет под боком.

– Мне действительно жаль бедную Нину, – очень медленно сказал Шепли. – И если у нас с ней есть что-то общее, то только с духовной точки зрения.

– С духовной точки! – тут же передразнила его Марта. – Неужели ты всерьез пытаешься меня уверить в том, что тебя привлекает в ней благородная душа, а не ее великолепная фигура и сочные груди?

– Если уж мы заговорили о сочных женских грудях, – набросился на нее Шепли, – то ты весь вечер напролет выставляешь свои сочные груди на всеобщее обозрение!

– Хватит об этом! – воскликнул я. – Как звали клоуна?

– Если он действительно выглядит так, как вы его описали, – очень осторожно и медленно ответил Шепли, – лет пятьдесят, лысый, орлиный нос, отталкивающая внешность – я правильно вас понял? Если все это так, то это, видимо, Элтон Чейз.

– И сегодня вечером он был у вас на вечеринке?

– Сегодня вечером здесь был человек в костюме клоуна, – осторожно ответил Шепли. – Был ли этот клоун Элтоном Чейзом, этого я не знаю. Я могу судить только исходя из вашего описания.

– Теперь я начинаю понимать, почему вы сегодня заработали удар по носу, – раздраженно сказал я.

– Может быть, – задумчиво проговорила Марта, – это действительно был Элтон Чейз?

– Может быть, – небрежно ответил Шепли. – Может быть, Элтон, а, может быть, кто-то другой. Какое это собственно имеет для вас значение?

– А я видела, как они уходили, – вдруг вмешалась Марта. – Оба, этот клоун и Изабель Мерман.

– А это еще кто такая? – хмуро буркнул я.

– Изабель – подруга Нины. И еще вот что я думаю. Для Нины было бы не совсем удобно встретить здесь Элтона Чейза, потому что он работает у Людвига и наверняка может рассказать тому, что Нина была у нас и как она себя вела. Все это Людвигу наверняка не понравилось бы! – Она перевела дыхание и немного помолчала. – Мне кажется, – продолжала она, – что теперь все ясно, не так ли? Ясно, как Божий день…

– Ясно, как Божий день, сейчас только одно, что твоя грудь снова выскочит наружу, – отрезал Шепли. – Может быть, ты ее все-таки положишь на место? К чему понапрасну отвлекать лейтенанта от работы?

– Прошу прощения! – Брюнетка привычным движением поправила тунику, заправив в нее грудь, и одарила меня милой улыбкой. – Теперь вы, наверное, уже знаете ответы на все ваши вопросы, лейтенант. – И она начала загибать на левой руке пальцы: – Во-первых, на нашей вечеринке почти наверняка был клоун. Во-вторых, этот клоун ушел с праздника очень рано вместе с Изабель Мерман, которая является подружкой Элтона Чейза. В-третьих, по тому описанию внешности, которое вы нам дали, это вполне мог быть и Элтон Чейз… Отталкивающая внешность… Это вы очень хорошо сказали, лейтенант. Такой эпитет вполне относится к Элтону Чейзу. Если, конечно, не считать Дэвида. – Она очень мило улыбнулась. – Правда, для Дэвида нужно было бы выбрать эпитеты посочнее.

– Мне придется поставить вас перед альтернативой, лейтенант, – сказал Шепли. – Или вы немедленно отсюда уберетесь, или же вы станете свидетелем того, как я сейчас разделаюсь со своей женой!

Дэвид буквально задыхался от гнева.

– Где бы я мог найти Изабель Мерман? – поспешно спросил я.

– Она живет где-то в городе, – ответила брюнетка. – Ее адрес имеется в телефонной книге.

– Благодарю вас, миссис Шепли, – сказал я.

– Всего хорошего, лейтенант. – Шепли даже не пытался скрыть свою зевоту. – И, прошу вас, займитесь этим вопросом всерьез – это избавит вас от повторных визитов к нам.

– Я провожу вас, – сказала Марта.

– Трусиха!

Шепли удовлетворенно ухмыльнулся и снова обратил все свое внимание на стакан с виски.

Мы подошли к входной двери, и она вышла со мной на улицу.

– Я была пьяна, – сказала она. – Чертовски пьяна.

Но как только увидела ваш служебный значок, сразу же протрезвела.

– Скажите, – спросил я ее с искренним любопытством, – ваш муж всегда такой?

Она тихо рассмеялась.

– Мне очень хотелось бы ответить, что вы познакомились с ним в одну из самых лучших минут его жизни. Но это было бы нечестно. Все дело в том, что Дэвид считает себя не только гением, но и одним из самых жестких мужчин на земле. И вот, представьте, сегодня его гордость была смертельно оскорблена: кто-то залепил ему в нос, да так, что он свалился.

– Да, такое унижение перенести довольно трудно, – вежливо согласился я. – Это вполне понятно.

– А теперь скажите мне, лейтенант, – сказала она, – почему вы вдруг так заинтересовались этой личностью, Элтоном Чейзом? И в такой неурочный час?

– Потому что человек, на котором был костюм клоуна, отдал Богу душу, – ответил я. – Он был убит сегодня вечером в доме Людвига Яноса. Когда я прибыл туда, он сидел в кресле в библиотеке с перерезанным горлом.

– О, Боже ты мой! – Я услышал, как она тяжело задышала. – И кто же это сделал, лейтенант?

– Именно это я и пытаюсь узнать, – угрюмо ответил я. – Завтра утром Янос приедет в морг. Вполне возможно, что он опознает мертвеца. Но мне бы очень хотелось, чтобы и вы со своим супругом приехали туда.

– Обязательно? – с дрожью в голосе спросила она. – Я имею в виду, обязательно ли нам двоим?

– Ну как вам сказать… Может быть, и одного вашего мужа окажется вполне достаточно, – ответил я. – Если и он, и Янос с уверенностью опознают убитого.

– В таком случае, наверное, будет лучше, если приеду все-таки одна я, – задумчиво ответила она. – Дело все в том, что они недолюбливают друг друга. Дэвид в свое время очень хотел жениться на Нине, но Людвиг увел ее из-под самого его носа. Несколько месяцев спустя Дэвид женился на мне.

– Вы опасаетесь, что между ними может возникнуть стычка?

– Да, как вам сказать… Во всяком случае, дружеской беседой это не назовешь, – ответила она. – Особенно, если Людвиг к этому времени уже будет знать, что Нина была у нас на вечеринке. Он сразу же заподозрит самое худшее. Он всегда такой и иным быть просто не способен.

– Что вы знаете об Элтоне Чейзе?

– Он работал у Людвига, – медленно ответила она. – Как все говорят, был его правой рукой. Мне почему-то все время казалось, что у него с Ниной… что они встречались друг с другом, когда Людвиг отсутствовал. Но это только мое предположение. Нина очень осторожна и умна, чтобы чем-нибудь себя выдать. Может быть, она и сегодня приезжала к нам только для того, чтобы встретиться у нас с Элтоном. Вполне возможно, что и Элтон привез с собой Изабель Мерман только для отвода глаз. Понимаете?

– Все это звучит довольно запутанно, – откровенно сознался я. – Вы, случайно, не знаете, кто мог желать смерти Элтона?

– Людвиг, – сразу же ответила она. – Конечно, только в том случае, если между Ниной и Элтоном что-то действительно было, а Людвиг как-то узнал об этом.

– А какого рода делами занимается Янос?

– Понятия не имею, – ответила она. – Знаю только, что он известен своей беспринципностью. Действует по правилу: цель оправдывает средства. Вполне возможно, что это в какой-то степени передалось и Элтону.

– Ну, что ж, всего хорошего, – сказал я. – Желаю вам приятного времяпрепровождения!

– Сейчас я больше всего хотела бы улечься спать и проснуться не раньше завтрашнего полудня. Вы все еще настаиваете, чтобы в морг мы явились оба?

– Думаю, что одного из вас будет вполне достаточно, – ответил я. – Кто из вас придет туда, решайте сами. Я буду ждать вас в одиннадцать, и уж, пожалуйста, не опаздывайте.

– В таком случае, туда все-таки приеду я, – решительно заявила Марта. – Но мужу я сначала скажу, что вы категорически настаивали именно на его присутствии. Это скорее его протрезвит. – Она тихонько хихикнула. – Может быть, он тогда даже забудет о своем распухшем носе.

Пэйн-сити гордился своим моргом. Это было солидное новое здание из кирпича, богато освещенное, с полированными стенами и полом. На холодильные установки были выданы письменные гарантии, что они не откажут в работе даже при тропическом зное. Я заметил, что на мистера Яноса и миссис Шепли стерильная атмосфера морга, когда они переступили его порог, произвела глубокое впечатление. Из глубины помещения появился дежурный.

– Добрый день, лейтенант! – Его водянистые глаза осмотрели меня с ног до головы, как будто он уже снимал с меня мерку. – Чем могу служить?

– Ничем, – ответил я. – Но хочу надеяться, что в дальнейшем мне понадобится ваша помощь.

– Как, как?

Он непонимающе заморгал глазами.

– Меня интересует человек, которого доставили сегодня ночью.

– Это тот, у которого перерезана глотка? – в его глазах появился некоторый интерес. – Такого я уже давно не видел, лейтенант!

– Скажите, этот предлог для разговора является совершенно необходимым? – слабым голосом спросила вдруг Марта.

– Откройте свою каморку! – коротко приказал я.

– Хорошо, лейтенант! – Дежурный пожал плечами. – Сделаем все, что вам будет угодно.

Через несколько секунд он уже открывал одно из отделений холодильной камеры, в котором, вытянувшись во всю длину, лежал ночной гость Яноса.

– Да, это Элтон Чейз! – Марта Шепли испуганно посмотрела на меня. – А теперь я могу идти, лейтенант? Иначе, боюсь, мне будет плохо…

– Разумеется, – ответил я. – Мне вас проводить? Она покачала головой.

– Сейчас мне нужно только одно: свежий воздух.

– Ладно, – сказал я. – Благодарю за помощь.

– Что за нелепые церемонии в такой обстановке!

С ее лица исчезли последние остатки живых красок, и она опрометью бросилась к выходу. Я сделал вид, что не заметил выражения полного удовлетворения, которое появилось на лице дежурного, и повернулся к Яносу.

– Да, это Элтон Чейз, – немедленно подтвердил он своим хриплым голосом. – Но я не понимаю очень многого. Во-первых, кому могло понадобиться убивать его? И, во-вторых, почему это сделали в моем доме?

– Этого я тоже пока не знаю, – ответил я, делая знак дежурному, что он может закрывать холодильник. – Давайте где-нибудь поговорим на эту тему.

– Наверное, будет самым лучшим, если мы поедем в ваше бюро? – заметил он с кривой усмешкой.

– Откровенно говоря, я предпочел бы поехать в ваше, – вполне искренне ответил я.

Фирма Яноса располагалась в современном здании в самом центре города. Обстановка в бюро была роскошной. То же самое можно сказать и о секретарше, которая нас встретила.

Мы расположились в кабинете Яноса, не уступавшем по величине всей моей квартире. Янос опустился в кресло за огромным письменным столом и милостиво кивнул мне на кресло гораздо меньших размеров, которое было предназначено для посетителей.

– Должен честно признаться, что я совершенно выбит из равновесия, лейтенант, – сказал он. – Я ведь сначала подумал, что вы просто забавляетесь за моей спиной с моей женой, а вся эта история с трупом в библиотеке – самая чистая выдумка. А теперь я…

– Как бы вы описали Элтона Чейза, если бы вас об этом попросили? – перебил я его. – Я имею в виду черты его лица.

Холодные серые глаза Яноса выдавали, что он сейчас находится все время настороже.

– Мне кажется, что я не совсем вас понимаю, лейтенант.

– Хорошо, возьмем для примера вас, мистер Янос, – пояснил я. – Если бы кто-нибудь потребовал от меня, чтобы я описал вашу внешность, я бы сказал, что вам около сорока лет, что у вас густые черные волосы, усики и серые глаза… Вы понимаете теперь, о чем я вас прошу?

– Да, ваше описание вполне подходит, – ответил он. – Но, тем не менее, я не вижу…

– Может быть, мне самому попытаться сейчас описать внешность Элтона Чейза? – заметил я великодушно. – А вы внимательно слушайте. Ему около пятидесяти лет, он совершенно лысый, с орлиным носом и толстыми губами. Как вы думаете, в общем и целом такое описание совпадает с его внешним видом?

– Да, – он медленно кивнул.

– Тогда давайте вспомним: вчера вечером я дал вам точно такое же описание человека, который был убит в вашей библиотеке, – заявил я. – И вы уверили меня, что не знаете его вообще, не знаете такого человека, к которому могло относиться такое описание.

– Я был немного не в себе вчера, – ответил он чересчур поспешно. – Я ведь подозревал, что вы – любовник моей жены, а всю эту историю придумали просто для отвода глаз. Учитывая эти обстоятельства, я, возможно, не очень внимательно вслушивался в ваши слова.

– Возможно, – буркнул я.

Он плотно сжал губы.

– Я не люблю, когда начинают сомневаться в моих словах.

– Видимо, вам не так уж часто приходилось лгать, – спокойно ответил я. – Кстати, чем занимается ваша фирма?

– Всем понемногу, что приносит прибыль, – ответил он. – Если я чувствую, что на чем-нибудь можно сделать бизнес, я сразу же включаюсь в это дело. В любом деле, в любой отрасли, начиная с рынка и кончая производством новых предметов самого разного плана.

– Какую работу в фирме выполнял Чейз?

– Он, собственно, был моим заместителем. – Янос насмешливо поднял густые брови. – Можно назвать его вице-президентом фирмы, моей правой рукой. У Элтона не было нюха на поиски новых выгодных капиталовложений, но это был чрезвычайно надежный и трудолюбивый человек. Я обычно теряю интерес к делу, как только первые трудности остаются позади. Но я всегда могу полагаться на него: он не бросит дела на полпути и доведет его до конца.

– Видимо, одно из таких дел и заставило вас поехать в понедельник в Лос-Анджелес?

– Да. Некто Эндерсон изобрел электронный прибор, который должен произвести настоящую революцию при записи звука в кино и на телевидении. О патентах он не имеет никакого понятия, а дело по целому ряду причин имеет некоторые трудности. А у меня здесь, в Пэйн-сити, один из лучших юристов в стране по вопросам о патентах. – Он широко улыбнулся. – На местах проводить подобные операции тоже иногда полезно, лейтенант! Конкуренты из крупных городов в целом ряде случаев пренебрежительно относятся к нам, провинциалам, и это часто приносит нам выгоду.

– Значит, вы поехали в понедельник в Лос-Анджелес, покончили там с делами раньше, чем предполагали, и уже в среду вернулись обратно, – сказал я. – Свою машину вы оставили в понедельник на попечение Чейза и поэтому добрались домой на наемной машине?

– Совершенно верно.

– Во время вашего отсутствия Чейз не должен был выполнять какого-либо рода серьезных поручений?

– Нет, никаких серьезных и срочных дел в настоящее время не было.

– У вас не было подозрений, что он за вашей спиной занимается какими-нибудь другими делами, которые могли бы вам просто не понравиться?

В серых глазах снова появилось недоверие.

– Какими, например? – резко спросил он.

Я пожал плечами.

– Откуда я могу знать, каким образом можно вас обманывать?

– Обманывать? Меня? – Он на какое-то время задумался, а потом решительно покачал головой. – Нет, это исключено, лейтенант. Здесь внизу, в бухгалтерии, сидит превосходный молодой бухгалтер, который проверяет все месячные документы фирмы с такой скрупулезностью, что он просто не может пропустить ни одной фальшивки.

– Может быть, он вас обманывал вне фирмы?

– Вы намекаете на какие-то наши личные отношения? – вскипел он. – Что вы этим хотите сказать, черт вас возьми?

– Ничего определенного, – спокойно ответил я, – просто я задаю вопросы. Ведь Чейза кто-то убил. И этот самый «кто-то», вероятно, имел для этого весьма веские основания.

– Элтон был холостяк, – медленно сказал Янос. – Я слышал, что в отношении женщин он вел довольно разгульный образ жизни, но я всегда считал, что это меня не касается, поскольку работа от этого не страдала.

– Вы знаете Изабель Мерман?

Густые брови быстро вскинулись.

– Вы что, смеетесь надо мной?

– Нет, – терпеливо ответил я.

– Только что я упомянул о нашем юристе, – ухмыльнулся он. – Это и есть Изабель Мерман. А какое отношение она имеет ко всей этой истории?

– Вполне возможно, что вообще никакого, – ответил я. – Кто-то вчера упомянул ее имя. Она ведь тоже была вчера у Шепли.

– Наверняка об этом вам нашептала эта мегера, Марта Шепли, – буркнул он. – Этой бабе я верю меньше, чем тому парню, за которого она вышла замуж.

– И где же можно найти вашего знаменитого юриста?

– Этажом выше, – ответил он. – Да, Пэйн-сити – настоящая деревня. Но вы, лейтенант, знали об этом и раньше?

Небольшой кабинет Изабель Мерман был похож на какую-то лавку. Через все помещение тянулся прилавок со множеством кнопок. Я нажал на одну из них и принялся ждать. Через минуту появился молодой человек. Судя по его виду, можно было сразу сказать, что он не страдает от избытка скромности. У него было такое важное лицо, как будто он считал себя, по меньшей мере, новым президентом Соединенных Штатов.

– Да-а? – Его брови вопросительно вскинулись вверх.

Он еще и нахмурился, но этого оказалось недостаточно, чтобы заставить задрожать сильного мужчину.

– Что вы хотите?

Я на мгновение задумался.

– А что вы можете мне предложить?

– Послушайте… – Он сделал нетерпеливый жест рукой. – У меня совершенно нет времени стоять с вами и заниматься идиотской игрой в вопросы и ответы. Если вам что-нибудь нужно, то скажите четко и ясно.

– Тогда вот, пожалуйста, взгляните. – Я сделал страшное лицо и сунул ему под нос свой служебный значок. – И еще у меня есть с собой описание человека, который разыскивается полицией за изнасилование несовершеннолетней девицы и пяти продавщиц. Это описание удивительно подходит к вашей внешности!

– Вы из полиции?

Какое-то время он так и стоял с открытым ртом.

– Во всяком случае, не из Армии Спасения, – жестко ответил я. – А все зло и несчастье сексуальных преступников – таких, как вы – заключается в том, что они забывают надеть на свое лицо маску добропорядочности и тем самым сразу выдают себя с головой.

– Это какая-то ужасная ошибка. – Он отчаянно заморгал. – Смею вас уверить…

– Не будьте к нему слишком жестоки, лейтенант, – раздался чей-то насмешливый голос.

Я обернулся. В дверях стояла черноволосая девушка с широкой улыбкой на губах. Гладкие волосы были аккуратно обрезаны и сложены на голове в виде шапочки, а короткие волосы спереди образовывали челочку, как у пони. Над насмешливо поблескивающими глазами с зеленоватым отливом вскинулись широкие брови, а маленький курносый носик, казалось, был переходным мостиком от зеленых глаз к большому чувственному рту с алыми губами. Короче говоря, у нее было лицо, как у интеллигентной, но очень дикой кошечки.

На ней был светло-зеленый пуловер с широким воротом, который вызывающе подчеркивал ее высокую грудь, судя по всему, упругую и вызывающую, и узкие брюки, обтягивающие узкую талию, округлые бедра и длинные ноги.

– Джордж временами забывает, что вежливость быстрое приводит к цели, – заметила она насмешливо. – Вы хотели поговорить со мной? Я – Изабель Мерман.

– Да, я хотел поговорить с вами, – ответил я.

– В таком случае заходите в мою тихую келью, которая громко именуется бюро, – пригласила она. – А Джорджу пора отправляться в универсальный магазин.

– Тоже верно, – быстро согласился я. – Там всегда найдется парочка продавщиц, лишенных в данный момент мужской привязанности.

– Вы считаете, что это очень остроумно?

Джордж засопел и с оскорбленным видом исчез за дверью.

Я проследовал за черноволосой молодой женщиной в ее бюро. На письменном столе высились груды книг и всяких бумаг. Стул, стоявший за письменным столом, был старым и потрескавшимся.

– Вот здесь я и работаю, – сказала она. – Но с клиентами стараюсь встречаться и разговаривать в другом месте, чтобы не лишать их иллюзий.

– Иллюзий вы меня не лишили, даже принимая меня здесь, – сказал я вполне искренне. – В этом могу вас вполне уверить. Честно говоря, я скорее очарован. Никогда бы не подумал, что юристы вашего профиля могут выглядеть так привлекательно.

– Что бы ни крылось за вашими словами, лейтенант, – проворковала она, – я не думаю, что у вас может появиться хоть искорка надежды на то, что вы можете получить от меня какой-нибудь патент. Кстати, как я должна вас величать?

– Уиллер, – ответил я. – Значит, вы – та самая Изабель Мерман, которая занимается вопросами патентов и тому подобными юридическими делами. Людвиг Янос утверждает, что в вопросах патентоведения вы разбираетесь великолепно.

– Пусть будет так, – без излишней скромности согласилась она и не спеша посмотрела на меня своими зелеными глазами. – Но сейчас, откровенно говоря, я в полной растерянности. Вы совсем не похожи на тех полицейских, которых я вижу по телевидению.

– Скажите, пожалуйста, – спросил я, сразу переходя к делу, – Элтон Чейз – ваш друг?

– Да.

– И вы были вчера вечером вместе с ним на вечеринке у Шепли?

– Я была на вечеринке у Шепли. И он тоже там был. – Говоря это, она криво усмехнулась. – Вы должны простить меня, лейтенант, что я отвечаю на ваш вопрос именно такой формулировкой. Но в этом виновата моя профессия.

– Вы хотите сказать, что были там с кем-то другим?

– Я была одна.

– В маскарадном костюме?

Она снова улыбнулась.

– Сначала сама идея пойти на вечеринку в маскарадном костюме показалась мне очень милой. Я не знала, что Шепли соберут на этой вечеринке чуть ли не всех любителей повеселиться из Пэйн-сити. Я это заметила только тогда, когда было слишком поздно. В следующий раз я надену костюм, который закроет меня с ног до головы. Появиться в костюме кинозвезды из порнографического фильма при таком скоплении народа – идея была не из блестящих, можете мне поверить.

– А какой наряд был на Чейзе?

– На нем был костюм клоуна. Ну, вы знаете: широкие штаны, картонный нос картошкой, белые румяна и так далее. А почему вы об этом спрашиваете?

– Он убит, – коротко ответил я и рассказал ей все в подробностях.

– Какой ужас! – Она прикусила нижнюю губу. – Я никогда не была особенно дружна с Элтоном Чейзом. Но у меня тесные деловые контакты с фирмой Яноса, и мне довольно часто приходилось иметь с ним дело. Людвиг Янос вечно где-то разъезжает, и бразды правления в это время находились у Чейза… Но вы, наверное, уже об этом знаете?

– Да, Янос мне говорил, – ответил я. – Вы не припомните, когда Чейз ушел с вечеринки?

Она покачала головой.

– К сожалению, нет. Я ушла оттуда около часа и перед уходом его не видела. Но это, разумеется, еще не значит, что он ушел раньше меня.

– Вы приезжали к Шепли на своей машине?

– Да. А что?

– Кое-кто мне сказал, что вы уехали вместе с Чейзом.

– Какая чепуха! Я не… – Ее глаза внезапно сверкнули. – Ах, вот оно что! Все понятно! Дело в том, что когда я уезжала, кто-то еще уходил с вечеринки… Да, да… Кто-то, одетый в костюм клоуна. Мы почти одновременно направились к входной двери.

– И этот человек в костюме клоуна был не Чейз? Вы это хотели сказать? – Я почувствовал какие-то неприятные ощущения в области желудка. – Вы хотите сказать, что на вечеринке были два человека в костюме клоуна?

– Ну да, конечно! Я как-то забыла сразу об этом сказать! Я совершенно не знаю, кто был тот, другой клоун, поскольку не разговаривала с ним, а у Шепли гостей не представляют друг другу. Они сами знакомятся, если сочтут это нужным или интересным.

– О, Боже, мне кажется, что я потеряю рассудок! – простонал я. – Два клоуна! Мне хватало и одного… От этого можно действительно сойти с ума! Кстати, вы не могли бы сказать, где жил Чейз?

– У него квартира на Морган-стрит, – ответила она. – Дом пятьдесят какой-то, если я не ошибаюсь. Это современный высотный дом. Он сразу бросается в глаза, так что мимо не пройдешь.

– От меня сейчас можно ждать всего, что угодно, – признался я. – Как вы думаете, кому могло понадобиться так расправиться с Чейзом?

– Не знаю! – решительно ответила она.

– А как случилось, что вас пригласили к Шепли? Вы что, дружите с ними?

– Правильнее сказать, я являюсь деловой партнершей Дэвида, – ответила она. – Он и Янос часто вместе работали еще до того, как Людвиг увел у него из-под носа девушку, на которой Дэвид хотел жениться. Я и сейчас работаю на них, только, разумеется, на каждого в отдельности.

– Какого рода деятельностью вы занимаетесь для Шепли?

– Он изобретатель, – ответила она. – И временами у него бывают действительно хорошие находки. Главным образом, речь идет о разного характера электронных приборах. О технической стороне дела я ничего не знаю, но мне это не нужно.

– Вы уже слышали о некоем Эндерсоне, который недавно изобрел какой-то электронный аппарат? – спросил я.

– Конечно, – ответила она. – Людвиг очень загорелся этим делом. Он даже провел несколько дней где-то в дикой глуши наедине с Эндерсоном в его домике с одной только целью: как можно скорое довести дело до конца.

– Только никогда не говорите таких слов уроженцу Лос-Анджелеса, – сказал я. – Иначе не миновать вам сковородки, которой пользуются черти в аду.

– Не понимаю, – в растерянности сказала она. По всему ее виду было заметно, что она действительно ничего не поняла из моих слов.

– Никогда не говорите жителю Лос-Анджелеса, что его родной город – дикая глушь.

Ее глаза округлились от неподдельного удивления.

– Мы, кажется, совершенно не понимаем друг друга! Я вообще ни слова не сказала про Лос-Анджелес! Я имела в виду место по ту сторону Бад-Маунтин. Ведь Эндерсон живет там, как отшельник, в каком-то деревянном срубе и категорически отказывается показываться в городе. Он даже в Пэйн-сити не приезжал ни разу!

– Вы его знаете?

Она покачала головой.

– Элтон рассказал мне о нем лишь недавно, по-моему, в пятницу. Его очень забавлял тот факт, что Людвиг вынужден будет провести несколько дней на лоне природы, лишенный всяких удобств и комфорта, без которых он сам не свой.

– Обо всем этом мне хотелось бы узнать поподробнее, – сказал я. – Но сейчас я очень спешу. Мне нужно немедленно найти какую-нибудь звуконепроницаемую камеру, где я мог бы дать выход своему гневу, но так, чтобы никто меня не услышал. Как вы смотрите на то, чтобы нам сегодня вместе поужинать?

– Где? – В ее зеленых глазах сверкнула насмешливая искорка. – В бюро шерифа?

– Вы угадали, – ответил я. – Только сейчас его переименовали, и оно стало называться «Чиз Луиджи», потому что итальянец с материнской стороны женился на фантастической французской поварихе. Оно находится на углу Четвертой Авеню и Эли-стрит. Если вы появитесь там вечерком, около восьми, то мы наверняка уговорим шерифа похвастаться своими яствами.

– Очень мило, – заметила она. – Может, мне действительно имеет смысл согласиться?

– А что вас смущает?

– Когда я вошла в приемную, вы уставились на меня такими глазами, что я была рада, что поблизости не оказалось кровати, – ответила она. – Но ваше приглашение на ужин прозвучало уже совсем в другой тональности. Мне кажется, что вам действительно необходимо поговорить со мной об этом убийстве.

– Иногда все-таки доктор Джекиль берет во мне верх, – признался я. – Но ненадолго…

– И тогда от мистера Хайда ничего не остается? – спросила она. – Мне было бы приятнее, если бы в вас всегда имелось что-то и от того, и от другого. Женщин такой вариант устраивает больше всего.

4

Хозяин доходного дома моментально сообразил, что появление в доме полицейского офицера сулит ему одни неприятности, и остается лишь надеяться на то, что жильцы ничего об этом не узнают. Поэтому он сразу же посадил меня в лифт и повез на девятый этаж. Все это произошло так быстро, что я даже начал тяжело дышать, когда мы, наконец, добрались до места.

– Когда вы покончите со всеми своими делами, лейтенант, то просто бросьте ключ в мой ящик.

– Хорошо, – согласился я.

– Откровенно говоря, этот мистер Чейз производил на меня хорошее впечатление, – добавил он.

– Вот как?

– Да. Мне казалось, что у него были деньги и очень скромные связи с женщинами. А, собственно говоря, почему он не мог себе этого позволить?

– Действительно, почему? – словно эхо, отозвался я.

– У него какие-то неприятности?

– Нет, – ответил я. – Теперь у него нет никаких неприятностей.

– Вчера вечером у него испортился кондиционер, и он позвонил мне, – продолжал хозяин, не желая уходить и оставлять меня одного. – Когда я зашел к нему, меня чуть удар не хватил! Представляете, он был в костюме клоуна! Но потом он мне объяснил, что собирается на маскарад.

– Угу… – промычал я.

– Не знаю, выпил он уже или нет, но настроение у него было превосходное. Он даже настаивал, чтобы я выпил с ним рюмочку. Все время, пока я был у него, он отпускал шуточки и при этом сам хохотал так, что стены дрожали.

– Значит, он уже в какой-то степени был пьян? – спросил я, проявляя, наконец, интерес к его болтовне.

– Нет. – Он решительно покачал головой. – Он не был пьян, но был чем-то сильно взбудоражен… Взвинчен, точнее сказать. Да и шутки у него были какие-то бессмысленные.

– Например?

– Хм… Он говорил, например…

Хозяин дома наморщил лоб, стараясь вспомнить шутки Элтона Чейза.

– Ага, вот! Он, например, говорил: «Скажите, что может быть лучше клоуна?» А когда я ответил ему, что не знаю, он сказал: «Два клоуна!» и расхохотался так, словно сказал Бог весть что смешное.

– Ну, а что он еще говорил?

– Он говорил так быстро, что я немногое и понимал из этой болтовни. Но одно его замечание я помню хорошо, поскольку оно было продолжением той шутки, о которой я вам уже говорил, про двух клоунов. Он спросил меня, что может быть лучше хозяина, и ответ его опять звучал похоже: «два хозяина». Потом он спросил, как же им лучше всего ладить друг с другом, и тут же ответил сам, что им лучше всего ничего не знать друг о друге.

– И вы не смеялись? – спросил я его с серьезным видом.

– Нет. – Он несколько смутился. – А вы считаете, что все это очень смешно?

– Смешно? Наоборот! Над такими шутками плакать надо, – ответил я и вымученно улыбнулся. – А порой такие шутки вызывают даже животное рычание.

– Как это так? – удивленно спросил он.

– Вы знаете легенду о голодном тигре и одноногой дрессировщице?

– Нет, никогда не слышал, – ответил он.

– Жаль. Тогда вам никогда не понять, что он хотел сказать своей шуткой о двух хозяевах, которым лучше ничего не знать друг о друге.

– А, может быть, вы мне расскажете ее? – жалобно попросил он.

– Я бы с радостью это сделал, – ответил я, – но, к сожалению, забыл, в чем там соль.

Уходя, он в сердцах сильно хлопнул дверью, и я остался один в квартире. Через десять минут я понял, что Чейз жил неплохо, любил выпивать и тратил много денег на гардероб: в шкафу висела, по меньшей мере, дюжина костюмов. Я методично просмотрел все карманы, пока, наконец, в одном из костюмов не обнаружил бумажник с кредитными карточками, правами водителя и пятьюдесятью долларами наличными. Там же лежала и квитанция о выдаче напрокат маскарадного костюма.

Я вернул хозяину дома ключи от квартиры Чейза, и он сухо распрощался со мной.

Пообедав, я направился в магазин, где выдавались вещи напрокат. Человеку, стоявшему за прилавком, было около шестидесяти. Он был плотным, высоким и в известной степени обрюзгшим.

– Добрый день, сэр! – Стены затряслись, когда прогремел его голос. – Вы хотите взять напрокат какой-нибудь костюм?

– Не совсем, – ответил я и положил на прилавок служебный значок.

Он осторожно взял его копчиками пальцев и критически начал его рассматривать.

– Какое бы начало не было, но это все-таки начало. – Сказав это, он положил значок обратно на прилавок. – Но это не оригинальное начало, скажу вам откровенно, сэр. – Он неодобрительно хмыкнул. – Я имею в виду «или – или».

– Что «или – или»?

– Или это маскарад, или это не маскарад. – Его карие глаза с презрением посмотрели на меня. – Я имею в виду, что это противоречит смыслу, не так ли? Где же тут шутка, где же здесь фантазия? – Он покачал головой. – Вы только представьте себе, как все будет, сэр. Пришли вы на этот прекрасный маскарад. Окружили вас прекрасные маски. Справа – озлобленное лицо пирата, слева – сияющее личико мадам Помпадур. Перед вами – элегантный кавалер. А потом вас кто-нибудь спрашивает, кого вы, собственно, здесь представляете? – Он презрительно скривил губы. – «Кто я? – Его голос поднялся чуть ли не до фальцета. – Я из полиции! А вот и мой служебный значок!»

– Может быть, вы и правы, – малодушно признался я. – Значит, по-вашему, мне лучше нарядиться в костюм придворной дамы?

– На это я могу вам ответить двояко: либо у вас вообще не хватает винтиков, либо вы просто шутите. На педераста вы не похожи, но с возрастом я все больше и больше убеждаюсь, что их бывает очень трудно распознать.

– Я действительно из полиции. – Я вынул из кармана квитанцию и протянул ему. – Вы не вспомните человека, который взял у вас этот костюм?

– Костюм клоуна?

Он закрыл глаза и застыл. Стоял он так довольно долго. Мне уже стало казаться, что он заснул, но он внезапно открыл глаза и сказал:

– Нет. Дело в том, что в последнее время у нас часто берут костюмы клоунов. И мужчины, и женщины.

– Его звали Чейз, – сказал я. – Он взял костюм вчера. Неужели вы действительно его не помните?

– Толстяк в очках?

– Нет.

– Тогда не помню. – Он с сожалением пожал плечами. – Меня не особенно интересуют люди, желающие нарядиться клоунами. Большинство из них боятся проявить свой комплекс неполноценности. Вот они и надевают на себя наряд клоуна, чтобы их вообще никто не мог узнать.

– А вообще кто-нибудь брал такой костюм за последние два дня?

– Сейчас посмотрим.

Он вытащил на свет Божий старую потрепанную и замусоленную книгу, открыл ее и начал медленно водить пальцем по страницам.

– В понедельник никто не брал, – наконец сказал он.

– А вчера?

– О, вот и ваш мистер Чейз! – Его палец заскользил дальше. – А вот еще один. Некто Смит.

– Адрес?

– Я адреса не записываю, – ответил он. – Ведь я беру задаток, который вдвое больше стоимости костюма. Поэтому меня мало интересует, вернут мне костюм или нет.

– Могу дать вам гарантии, что Чейз вам костюм не вернет, – сказал я. – Вы не можете вспомнить, как выглядел мистер Смит?

– Да, я хорошо его помню. Такой легко возбудимый молодой отпрыск. И очень много мнящий о себе. А я, знаете ли, ненавижу зазнаек, особенно молодых.

– Большое спасибо, – сказал я. – Хотя, честно говоря, благодарить мне вас не за что. Никакой существенной помощи вы мне не оказали. Что в таких случаях люди говорят друг другу?

– Давайте скажем друг другу «адье», – предложил он. – Французы всегда так поступают.

Я не имел ничего против.

«Пришло время, – подумал я, – хоть ненадолго заглянуть в свое бюро и выкурить с шерифом Лоэрсом трубку мира».

Его секретарша усердно колотила по клавишам пишущей машинки, когда я вошел. Солнечные лучи, пробивавшиеся через жалюзи, играли в ее волосах свежего меда. С моего места ее блузка, к сожалению, совсем не просвечивала, так что я не смог определить, последовала ли она моде не носить бюстгальтера.

– Когда вы появляетесь в бюро, – сказала она, не отрываясь от работы, – у меня всегда появляется такое чувство, будто кто-то одним рывком хочет сорвать с меня всю одежду. И когда мной внезапно овладевает такое чувство, я уже точно знаю, что лейтенант Эл Уиллер где-то поблизости.

– А когда я вижу вас, – сладострастным тоном ответил я, – мной овладевает чувство романтической меланхолии. Я сразу слышу аромат магнолий, вижу перед собой серебристый месяц, кругом ни души, и только мы с вами рука об руку идем вдоль берега реки, мерцающей в серебристом лунном свете… я еще не так сильно захвачен сексуальной волной, как вы.

– Еще в школе я знала одного мальчика, который вел приблизительно такие же речи, как и вы, – ответила она, не переставая барабанить по клавишам машинки. – Вел себя удивительно романтично. Но когда мы с ним в первый раз пошли гулять вдвоем, то даже не успели дойти до речки. Едва зашли за первое же дерево, он бросился на меня и повалил на землю.

– Ну, и что же было дальше? – поинтересовался я.

– Дала ему разок по губам, – ответила она кротко. – После этого он навсегда оставил меня в покое.

– Одного удара оказалось для него достаточно?

– Ударов было два. Но куда именно я нанесла второй удар, навсегда останется моей тайной. Вполне возможно, что я когда-нибудь могу снова попасть в подобную ситуацию, Эл Уиллер, и не хочу давать вам возможности подготовиться к неожиданностям.

– Боже мой, никто меня не понимает! – вздохнул я.

– Вы пришли по какому-нибудь делу, лейтенант, или только за тем, чтобы отрывать меня от работы? – спросила она.

– Ах да, я хотел поговорить с шерифом.

– В четверг, во второй половине дня?

– Что вас так тревожит?

– По четвергам он играет в гольф, как вам хорошо известно.

– О, Боже мой! Какую тяжелую жизнь приходится вести этому человеку! – пробормотал я. – Доктор Мэрфи уже принес результаты вскрытия?

– Они лежат на вашем письменном столе, – ответила Аннабель и внезапно передернула плечами. – От одного только взгляда на эти бумаги становится страшно.

Я взял со стола данные вскрытия и пробежал их глазами. Все было так, как и предполагал Мэрфи накануне вечером. Смерть наступила где-то около одиннадцати часов. Причина смерти: разрез шейной артерии. В крови не было обнаружено признаков алкоголя. Вот, собственно, и все. Я бросил заключение обратно на стол и задумчиво посмотрел на Аннабель. Но и это не помогло – ее блузка оставалась непроницаемой.

– Да, чуть не забыла. – Она подняла глаза и поймала направление моего взгляда. – Все время хотела вас спросить: моя блузка не просвечивает?

– Нет, – с сожалением ответил я.

– В таком случае мне не нужно ее менять, – сказала она с облегчением. – Меня так и уверяли, что этот материал не садится и к тому же не просвечивает.

– А вы больше ничего не забыли? – спросил я.

– А что я должна была бы помнить?

– Да, нет! Ничего! Просто спросил на всякий случай.

– Ах, да! Час назад сюда звонила какая-то миссис Янос. Она утверждала, что ей нужно срочно поговорить с вами.

– Приятно сознавать, что ты все-таки кому-то нужен, – заметил я.

– Да, вам впервые выпала такая возможность, – слащаво проворковала она. – Я передам шерифу, что вы были здесь, Эл. Только не забудьте известить нас в письменном виде, если надолго застрянете у этой дамы.

Была уже половина шестого, когда я остановил свою машину перед импозантным домом Людвига Яноса. Я позвонил, и миссис Янос открыла мне дверь буквально через пять секунд. Ее голубые глаза мягко блестели, когда она пригласила меня войти в дом. На ней была черная куртка из джерси с глубоким круглым вырезом и длинная бежевая юбка. На одно мгновение у меня появилось такое чувство, будто я заявился раньше всех гостей на званый ужин.

– Очень мило, что вы пришли, лейтенант, – сказала она своим грудным голосом.

– Мне передали, что вы хотели меня видеть.

– Я просто не знаю, что мне делать… – Она кисло улыбнулась. – Совершенно не знаю… Но прошу вас, входите же. Сейчас я попытаюсь вам все объяснить.

Я последовал за ней в гостиную. Она опустилась в глубокое кресло и сразу же взяла стакан, стоявший на столике. Я невольно спросил себя, действительно ли она собирается мне поведать о чем-то или пригласила к себе, чтобы не пить в одиночестве.

– Людвиг сказал мне, что убитый в нашем доме человек – Элтон Чейз, это правда?

– Да, его опознали и ваш муж, и Марта Шепли. Сегодня утром.

– Бедняга Элтон! – Она зябко передернула плечами. – Вы вчера вечером были у Шепли?

– Да.

– Людвиг наверняка наговорил вам целый ворох всякой лжи. – Она плотно сжала губы. – Да и Марта Шепли… Эта злобная бестия тоже, наверное, немало вам наболтала.

– Ваш супруг придерживается мнения, что вы – нимфоманка, – заметил я таким тоном, каким обычно ведут непринужденную светскую беседу. – А Марта Шепли рассказала мне, что ее муж собирался жениться на вас, но тут внезапно всплыл Людвиг Янос и отбил вас у него.

– И знаете, мне кажется, что я не прогадала, – спокойно ответила она. – Особенно теперь, когда я вижу, каким стал Дэвид. Но, может быть, в этом виновата Марта? А что касается нелепого обвинения в том, что я – нимфоманка, то это лишь плод больного воображения моего дорогого супруга и его чрезмерной ревности. – Ее глаза заблестели, и она бросила взгляд на меня. – Что еще он вам наговорил?

– Ничего особенного. О чем вы хотели со мной срочно поговорить?

– Срочно? – Она на какое-то время задумалась, а потом извиняюще улыбнулась. – Если говорить откровенно, срочного ничего не было. Просто мне захотелось побеседовать с вами, лейтенант.

– Странно, что вы вчера не узнали Элтона Чейза, – заметил я.

– Вот мы и добрались до сути дела, – ответила она. – Вчера вечером я вам солгала.

– Значит, вы узнали его?

Она кивнула.

– На вечеринке он предложил мне встретиться у нас. Мы не рассчитывали, что Людвиг может вернуться раньше срока. Элтон ушел первым. Минут через пятнадцать я сказала, что у меня разболелась голова, и под этим предлогом тоже ушла.

– А когда приехали домой, обнаружили, что он уже мертв?

– Я увидела, что машина Людвига стоит в гараже, и поняла, что может произойти нечто ужасное. Но я никогда бы не могла и подумать, что он решится убить Элтона.

– Значит, вы полагаете, что Чейза убил ваш муж?

– А кто же еще? – удивленно спросила она, посмотрев на меня своими большими глазами.

– Почему вы не сказали мне сразу, что это Чейз?

– Я испугалась… – выдавила она. – Я ведь подумала, что Людвиг прячется где-нибудь поблизости и может появиться в самый неожиданный момент. – Она закусила нижнюю губу. – Я понимаю, что мои слова звучат не очень вразумительно, но вчера вечером я действительно сходила с ума от страха. И подсознательно чувствовала, что для меня будет лучше, если я сделаю вид, что не узнала Элтона. Я думала, что так будет безопаснее. К тому же и сделать это было нетрудно, ведь его лицо было загримировано. И моя ложь удалась. Ведь мне казалось, что если я не узнаю Элтона, Людвигу не сможет придти в голову мысль, что это я назначила Элтону свидание у нас в доме.

– А как объяснить ваш обморок при появлении мужа? Что это? Тоже часть комедии, которую вы решили разыграть?

– Не совсем. При виде Людвига я вполне уверилась в том, что именно он убил Элтона, – очень тихо сказала она. – Согласитесь, этого вполне достаточно, чтобы потерять сознание.

– Почему вы решили, что Чейза убил ваш муж?

– Так это же совершенно ясно! – Она сделала рукой какой-то неопределенный жест. – Он, видимо, подозревал, что у меня с Элтоном связь, и именно поэтому сказал, что уезжает на несколько дней. Понимаете, он давал нам возможность встретиться. А когда его подозрения подтвердились, он убил Элтона.

– Сколько машин стояло в гараже, когда вы вчера вечером вернулись домой с вечеринки?

– Только одна… Людвига. Почему вы об этом спрашиваете?

– Каким же образом, черт возьми, до вашего дома добрался Чейз? – набросился я на нее. – Он что, пешком пришел?

– Ну, я думаю, что это-то вполне ясно, – быстро ответила она. – Он убил Элтона и сразу же уехал на его машине.

– А почему же не на своей собственной?

– О, вы его плохо знаете! Он слишком умен и хитер.

Это был один из тех ответов, которые всегда лишены всякой логики. Но она с самоуверенным видом смотрела на меня, словно хотела сказать, что только последний дурак не понимает таких простых вещей.

– В каком костюме Чейз был на вечеринке?

– В том самом, что и был на нем, когда вы его видели, лейтенант. – Ее брови приподнялись, изображая недоумение. – Или вы уже забыли, как выглядел труп?

– Значит, на нем был костюм клоуна? – подытожил я. – Вы видели кого-нибудь еще в костюме клоуна там?

– Кажется, нет.

– А мне вот сказали, что на вечеринке два человека были в одинаковых костюмах клоунов.

– Ну, конечно же! – Она скривила лицо. – Какая превосходная мысль! Ничего более остроумного он, разумеется, и не в состоянии был придумать!

– Да, да, превосходная мысль… А теперь уточните, о ком, собственно, идет речь?

– О Людвиге, разумеется!

– Почему о Людвиге? – спросил я.

– Потому что его не узнали бы на вечеринке только в том случае, если бы он надел на себя наряд клоуна. Или вы другого мнения? А мне так кажется, что все, кто его там видел, считали, что это Элтон. Правильно я рассуждаю?

– Если, конечно, не учитывать такой возможности, что с ним могли заговорить, – отрезал я.

– Людвиг никогда не совершит такой глупости, – сказала она таким тоном, каким разговаривают с маленьким глупым ребенком, когда он чего-то не понимает. – Я считаю, что вам сейчас не остается ничего другого, как арестовать Людвига по подозрению в убийстве Элтона Чейза.

5

В моей квартире все было подготовлено к приему. Освещение сведено до минимума, долгоиграющие пластинки – на проигрывателе. Достаточно нажать на клавишу, и из репродукторов польются чарующие звуки томной испанской музыки. Но поскольку еще не изобрели самонаполняющихся бокалов, я был вынужден оставить Изабель Мерман одну в гостиной, чтобы приготовить на кухне коктейли.

Когда я вернулся, она стояла посреди гостиной, склонив немного голову набок. На ней было черное вечернее платье с оранжевой отделкой и без рукавов. Верхняя часть платья состояла из двух половинок, которые красиво ниспадали с шеи до талии, закрывая ее маленькие, но упругие груди. Стройная талия подчеркивалась широким лакированным поясом, а юбка была просторной и волнистой. Это даже нельзя было назвать платьем. Это было нечто, что должно было постоянно напоминать мужчине, что женщина создана для того, чтобы ее соблазняли.

Я поставил бокалы на маленький столик перед моей огромной кушеткой.

– Интересная у вас квартира, – заметила она деловым тоном.

– Интересная? – переспросил я.

– Вы даже не сказали, что не считаете работу в полиции своим основным занятием.

– Ну-ка, повторите, пожалуйста, еще раз. С первого раза это звучит как-то не совсем понятно, – сказал я.

Действительно, я совершенно не понял, что она имела в виду.

– Судя по убранству вашей квартиры, вы отнюдь не полицейский, а профессиональный соблазнитель.

– О, пусть вас это не тревожит, – ответил я. – Я никогда не действую прямолинейно, только косвенными методами. Например, я могу сказать так: «Почему бы вам не раздеться, милая? Ведь иначе вы помнете свое платье!»

– Сперва я все-таки присяду и немного выпью, – сказала она, опускаясь на кушетку и показывая мне на кресло, стоящее напротив. – А вы сядете вон туда. И мы будем очень мило беседовать.

– А вы не считаете, мадам адвокат, что немного нервничаете?

– Возможно. – Она посмотрела на меня с легкой улыбкой. – Ведь здесь нет ни судьи, ни присяжных. По этой причине я начинаю подозревать, что вы не дадите мне слова.

– Ваши мысли текут все по одному и тому же руслу. Я никогда не соблазняю женщин, которые не хотят, чтобы их соблазняли, – скромно ответил я. – И в первую очередь, наверное, потому что они бегают быстрее, чем я. Мне за ними попросту не угнаться.

– Может быть, поговорим для начала о чем-нибудь другом? – сказала она, взяв бокал.

– Мы могли бы поговорить о Джордже, – предложил я. – Его поход в магазин закончился удачно?

– Это не остроумно, – ответила она.

– Кстати, чем он занимается?

– Джордж Риверс? Он работает у Людвига Яноса чем-то вроде бухгалтера.

– Вчера он тоже был у Шепли?

– Кто, Джордж? – Она улыбнулась. – Может быть, ему было бы и интересно танцевать, но только с компьютером.

– Элтон Чейз был вашим хорошим другом?

– Нет, этого сказать нельзя.

– Он вам не поверял свои тайны?

– Какого плана тайны?

– Ну, например, относительно своих перспектив на будущее, о своих сокровенных надеждах, желаниях. Или, например, о том, как он в действительности относился к своему шефу – Людвигу Яносу.

Она покачала головой.

– Нет. К тому же я считаю, что вы слишком быстро переключились. Из профессионального соблазнителя сразу превратились в профессионального полицейского. Моя дружба с Элтоном Чейзом носила чисто приятельский, совершенно платонический характер. Вот и все. Он был холостяком, я тоже не замужем. Поэтому мы часто помогали друг другу, когда один из нас получал приглашение на какой-нибудь вечер, куда надо было являться вдвоем. На этом, собственно, все и кончалось.

– Но на этот вечер к Шепли вы отправились отдельно?

– Да. Потому что каждый из нас получил отдельное приглашение. – Она вздохнула. – Поверьте мне, если бы я могла вам хоть чем-то помочь, я бы сделала это. Но я совершенно не имею никакого понятия, кто мог бы быть заинтересован в смерти Чейза.

– А Эндерсон, – продолжал спрашивать я, – этот гениальный отшельник, что вы можете сказать о нем?

– Только то, что мне рассказал о нем Элтон. Он отказывался приехать в город, и поэтому Янос был вынужден отправиться к нему.

– Его точного адреса вы не знаете?

Она пожала плечами.

– Где-то за горами Бад-Маунтин, в самом что ни на есть необитаемом месте. Мне кажется, что его нетрудно найти. Достаточно спросить первого крота, который повстречается вам на пути.

– А что вы скажете о Дэвиде Шелли? – допытывался я. – Раньше он работал с Яносом. А что он делает сейчас?

– Видимо, работает над своими проектами. – Она снова пожала плечами. – Откуда мне об этом знать? К моим услугам он уже давно не прибегал.

– Знаете, моя дорогая, – недовольно сказал я, – вы просто выглядите этаким сверхчудом неосведомленности. Кстати, так же, как и все другие, хоть как-то замешанные в этой истории. Послушаешь вас всех и поневоле решишь, что Чейз сам перерезал себе глотку. Так, шутки ради. Или от безделья.

– Не смейтесь, пожалуйста, – отрезала она. – Во всем этом нет ничего смешного.

– Яноса можно назвать лжецом? – спросил я. – Как вы думаете?

– Людвига? – Она покачала головой. – Он действительно очень скользкий и хитрый, но без особой надобности лгать не будет.

– Значит, всю ту корзину разнообразной лжи, которую он постарался наворотить мне сегодня, он считал необходимой, – сказал я, словно раздумывая над своими словами.

– А вы уверены, что он вам лгал? – холодно спросила она. – Или это пока только ваши собственные предположения? – Ее рот немного скривился в иронической улыбке. – Разве полиция сегодняшнего дня уже не оперирует такими терминами, как «улика» и «доказательство»?

– Видите ли, и он, и его жена либо прирожденные лжецы, либо считают, что в данном деле ложь необходима.

– От Нины можно ожидать всего, что угодно, – ответила она. – Но Людвиг – другое дело.

– Он заботился о ваших высоких гонорарах?

Ее лицо сразу залилось краской.

– С вашей стороны подло говорить такие вещи! – почти крикнула она.

– Но, тем не менее, это правда, не так ли?

– Черт вас возьми! Конечно, правда! Но я не подохла бы с голоду, если бы Людвиг подыскал себе другого юриста.

– Вам нравится Янос?

– В известной степени. Вы должны понять: он не относится к тем людям, которые могут нравиться во всех отношениях. Он – трудный человек и агрессивный. Только большая часть его агрессивности – это лишь маска, которую он надел на себя.

– И под маской скрывается простой и честный человек, который старается скрыть свою простоту и скромность?

– Самая его неприятная черта заключается в том, что он слишком большой эгоист и старается заполучить все, что только лежит в пределах его возможностей, а заполучив, сразу теряет интерес к предмету своих вожделений.

– К людям он тоже так относится? – спросил я. – К своей жене, например?

– Кто его знает!

Она поднесла бокал к губам и медленно, словно опасаясь чего-то, выпила его.

– И он ревниво охраняет свою собственность?

– Думаю, что да.

– Если бы он узнал, что у его жены связь с Элтоном Чейзом, он мог бы его убить, чтобы защитить свою собственность?

Она поставила бокал на столик.

– Вы снова подтверждаете, что у полиции появились другие методы работы. Вместо того чтобы искать доказательства, улики, вы, полицейские, пытаетесь работать как психологи-самоучки.

– Мы делаем только то, что в наших силах, – скромно ответил я. – Тем более что нам на расследование отводят слишком мало времени. Все думают, что мы заняты только тем, что берем взятки от торговцев наркотиками, мафии и рэкетиров.

– Что ж. Я не считаю, что это звучит так уж неправдоподобно, – раздраженно сказала она.

– Вы хотите меня соблазнить?

– Что??? – Она снова вспыхнула и залилась краской. – Вы что, с ума сошли?

– Да, нет, я спросил просто так. Почему-то эта мысль мне внезапно пришла в голову, – успокоил я ее. – На какое-то мгновение я было подумал, что иногда женщины пользуются другой техникой, но теперь, после вашего дикого возгласа, я отбросил эту мысль.

– Вы просто невозможны!

– А вы просто невероятны! – ответил я. – Что вас ожидает завтра? У вас много работы?

– Не очень. – Она наморщила лобик. – А что?

– – Может быть, поможете мне в моем расследовании? – предложил я. – Мы бы прокатились с вами в пустыню и посмотрели бы, не повстречается ли нам какой-нибудь крот.

– Вы это серьезно?

– Конечно! – ответил я. – И наверняка хоть частично поможете мне, если Эндерсон начнет бросаться незнакомыми техническими терминами.

– Хорошо! – сказала она после небольшой паузы. – Когда мы поедем?

– Я заеду за вами в десять утра.

– Хорошо, время меня устраивает, но только не заезжайте за мной, – решительно заявила она. – Я не хочу, чтобы соседи стали судачить о том, что я близко знакома с полицейским.

– Неплохо сказано, – заметил я.

Мы еще какое-то время сидели и молча смотрели друг на друга, пока не прикончили коктейли. После этого я отправился на кухню, чтобы приготовить новую порцию, и возвратился с полными бокалами. Изабель взяла у меня свой бокал, внимательно посмотрела на него, потом бросила на меня испытующий взгляд и медленно поставила бокал на столик.

– Не очень оригинально, – сказала она.

– Что вы имеете в виду? – не понял я.

– Ваша стратегия, – пояснила она. – Пытаетесь напоить меня, чтобы потом соблазнить.

– Почему вы вдруг решили, что я собираюсь вас соблазнять? – Мой голос был полон благородного негодования.

– Это же ясно, как Божий день, – она коротко рассмеялась. – Вся эта прелюдия в ресторане… полумрак в вашей гостиной… Отличный ужин и много-много вина. Ко всему этому нужно было бы добавить приглушенные звуки чарующей музыки, кушетку, на которой легко могли бы разместиться человек шесть, и опять вино, вино, вино…

– Соблазнение – это такая игра, в которую играть можно только вдвоем, – начал я втолковывать ей непреложные истины. – А вы, судя по всему, играть в эту игру не хотите. Поэтому мне и приходится сидеть тихонько, как пай-мальчику, и старательно взвешивать все «за» и «против», касающиеся другой возможности.

– Какой же?

– Возможности изнасилования, – сказал я с ухмылкой.

– Изнасилования?!

Она вскрикнула и вскочила с кушетки, задев коленом стоявший перед ней столик, при этом она потеряла равновесие. Я с величайшим удовольствием раскинул руки, чтобы поймать ее в свои объятья. Стараясь лишить меня такой возможности, Изабель инстинктивно дернула ногой, каблук тотчас же запутался в складках ее широкой юбки, верхняя часть платья с треском распалась на два лоскута, и она, перелетев через столик, рухнула на меня. Кресло, в котором я сидел, опрокинулось назад. Я сделал отчаянную попытку удержать Изабель от окончательного падения, но она развила такую скорость, что в руках у меня осталась только нижняя часть ее платья. Я быстро выкатился из кресла и вскочил на ноги. То, что я увидел, ошеломило меня. Согласно закону инерции Изабель прямо-таки въехала по пояс под мой любимый ковер. Это был черный ковер из овечьей шерсти, который я купил несколько недель тому назад и сладострастно предвкушал, как он будет прекрасно гармонировать с обнаженным бело-розовым женским телом. Сейчас я убедился в этом, правда, ситуация несколько отличалась от той, какая рисовалась в моем воображении.

Изабель, должно быть, сделала сальто-мортале, иначе невозможно было бы объяснить, почему она оказалась на спине. Сквозь ковер угадывались контуры ее головы и маленьких грудей, возвышавшихся, словно два холмика. Она колотила пятками об пол и что-то яростно вопила, впрочем, нетрудно было догадаться, что именно.

Сперва я хотел извлечь ее на свет Божий, но быстро передумал и решил не рисковать. Думаю, что в подобной ситуации ни один мужчина не отважился бы это сделать. Я был не лучше и не хуже других, поэтому поспешно ретировался на кухню. Едва я успел приготовить себе коктейль и, не смакуя, выпить его, как дверь в кухню широко распахнулась, и появилась почти совершенно обнаженная Изабель. На шее у нее болтался обрывок былого великолепия.

– Как вы могли додуматься до такого? – вперив в меня свои сверкающие зеленые глаза, глухо спросила она.

– До чего «такого», – осторожно осведомился я.

– Убить меня вместо того, чтобы изнасиловать?

– У меня и в мыслях этого не было! – поспешно начал оправдываться я. – Вы стали падать и…

– Я прекрасно помню, как все было. Только зачем вы сорвали с меня платье, а потом вышвырнули из кресла?

– Оно опрокинулось само, – робко сказал я. – Я имею в виду кресло, а не платье. Я хотел вас удержать, но, как видите, сумел поймать только ваше платье, а не вас.

– И вы думаете, я этому поверю?

– Нет, не думаю, – огорченно сказал я. – Но, тем не менее, клянусь вам, что это правда!

– Ха-ха! – Этот смех прозвучал приблизительно так, как самое скверное ругательство. – Вы только взгляните на меня! Платье разорвано, я стою перед вами почти голая и…

Я решил не спорить и сунул ей в руку бокал с виски. Она выпила содержимое бокала двумя большими глотками.

– У вас есть ванная комната? Приготовьте мне что-нибудь выпить, а я тем временем схожу в ванную и подумаю, покончить ли мне только с собой или с нами обоими.

– Можете не очень торопиться.

– Знаете, что я вам скажу? За это платье я заплатила девяносто долларов, и надела его только сегодня.

– Но у вас остался воротничок, – ответил я успокаивающе. – И в нем вы выглядите довольно симпатично, напоминаете древнеегипетскую рабыню.

Изабель показала мне спину и исчезла в спальне. Сзади она выглядела еще более соблазнительной, чем спереди. Я занялся приготовлением напитков. Затем вернулся в гостиную, поставил мебель на место и стал ждать.

Через какое-то время за моей спиной кто-то тихонько кашлянул. Обернувшись, я увидел перед собой Изабель. Она как-то неуверенно улыбалась мне. Волосы ее были еще немного влажными. Зеленые глаза поблескивали, рот был слегка приоткрыт, и я видел, что она кончиком языка проводит то по одной, то по другой губе.

– Прежде чем принять душ, я долго рассматривала себя в зеркало, – сказала она. – Смотрела, нет ли синяков.

– Угу…

– Вы были правы. – Она слегка наклонила голову. – Я действительно похожа на рабыню из Древнего Египта. Только вот никогда не слышала, что они носили черное трико… – Она поиграла ленточкой на шее. – Поэтому я оставила их в ванной. Так я выгляжу более естественно, не правда ли?

– Конечно… Конечно… – хриплым голосом подтвердил я.

Я не мог оторвать глаз от ее бело-розового прекрасного тела, белоснежных холмиков с ярко-красными кораллами, маленького треугольничка под пупком, и почувствовал, что меня начинает колотить дрожь. Я был готов щелкнуть пальцами, чтобы призвать своих рабов, которые с нетерпением ожидали моих распоряжений… Что желает моя любимая рабыня? Пирамиду? Пожалуйста! Почему бы нет? Можно сразу две! А может быть, она хочет стать царицей одного из подвластных мне государств? Нет? Что ж, тогда мы отправимся в новый поход, чтобы завоевать для нее другое государство…

– Я вижу, что вы не забыли приготовить напитки. – Она подошла поближе и взяла бокал со столика. – Надеюсь, ты не будешь возражать, если я буду называть тебя просто Эл? Правда, у тебя почему-то такой вид, как будто ты находишься под гипнозом.

– Вы… вы внезапно переменили свое решение? – только и мог проговорить я.

– Можно сказать, что и так. – Она неторопливо села напротив меня на кушетку и изящным движением закинула ногу на ногу. – Когда я стояла под душем, у меня было достаточно времени все обдумать и проанализировать. Когда я сегодня вечером пошла с тобой в ресторан, я думала, что уж на этот-то раз меня ждет что-то другое… Точнее говоря, любовь с полицейским. Поэтому я так и вела себя. А что мне это принесло? Да ничего, кроме синяков…

– По-моему, никаких синяков не видно, – удалось выдавить мне из себя.

– Всему свое время. – Она горько усмехнулась. – Ну, и поскольку мы упомянули о времени, то разреши мне задать тебе вопрос: сколько времени тебе нужно…

Я издал в ответ лишь какой-то совершенно нечленораздельный звук.

– Ты сидишь, словно парализованный, так что я даже побаиваюсь приближаться к тебе, как бы не напугать.

– Я все еще не могу придти в себя, – пытался я объяснить свое состояние.

Я допил бокал и не спеша поставил его на столик. Благодаря этому разумному поступку я развязал себе руки в буквальном смысле слова. Я поднялся с кресла и направился к кушетке. Изабель внимательно смотрела на меня своими зелеными глазами. Я взял ее на руки и понес в спальню. Когда я бросил ее на кровать, она слабо вскрикнула.

– Прости меня, дорогая, – сказал я, снимая с себя куртку, – я совсем забыл, что твоя голова не выносит сотрясений.

– А ты не тратишь слишком много слов на женщину, Эл, – сказала она. – Но зато ты, наверное, силен в другом?

Минут через сорок она сладко зевнула и стала поудобнее устраиваться на кровати.

– Знаешь, что я хочу сказать тебе, Эл? – спросила она.

– Мои силы в настоящий момент полностью иссякли, – быстро сказал я в ответ. – Но «иссякший» любовник все-таки намного лучше слюнявого романтика, – добавил я. – И любая женщина во всех случаях предпочтет первого. Правильно?

– Правильно. – Она слегка опять зевнула. – Именно это я и хотела тебе сказать.

6

– Ведь вечером мы договорились выехать в десять. К этому самому Эндерсону… – Она недоуменно пожала плечами. – Уже пять минут двенадцатого, а мы все еще торчим здесь.

– Но ведь ты должна была съездить домой, чтобы переодеться, – напомнил я.

– Конечно! А что же мне оставалось делать? – запальчиво ответила она. – Или ты серьезно полагаешь, что я могла отправиться в пустыню с одной ленточкой на шее?

– Но ведь ты проторчала у себя дома ровно полчаса, – заметил я. – Потратить столько времени только на то, чтобы надеть этот идиотский брючный костюм.

– Во-первых, он не идиотский, – ответила она. – А во-вторых, разве настоящий джентльмен ждет свою даму с секундомером в руках?

– Иногда приходится, – сказал я. – Кстати, если ты способна логически мыслить, сообщаю: вчера мне понадобилось работать над тобой семнадцать минут и двадцать восемь секунд.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, я выплесну на тебя свой кофе, – пообещала она.

– Ты же сама начала этот разговор. Да, кстати! А кто из нас вдобавок ко всему все утро трезвонил без устали по телефону?

– Семнадцать минут и двадцать восемь секунд, – повторила она задумчиво. – Это хорошо или плохо?

Она выжидательно и в то же время серьезно посмотрела на меня.

– Если ориентироваться на «Шкалу вожделений Эла Уиллера», то твоя степень возбудимости находится где-то между нулем и единицей, – с удовольствием сказал я.

– Спасибо за галантный комплимент, – сухо ответила она. – А согласно шкале Изабель Мерман, твой потенциал вообще можно охарактеризовать только с минусовым знаком. И вообще телефонные звонки были твоей идеей! Я так до сих пор и не понимаю, зачем мне нужно было звонить всем этим людям и сообщать им, что я отправляюсь с тобой в гости к Эндерсону?

– Я думал, что кое-кого это может серьезно заинтересовать, – ответил я. – Но ты мне даже еще и не сказала, как они все отреагировали на это? Давай, выкладывай!

– Янос отнесся к этому очень недоверчиво. Нина сразу повесила трубку, никак не прокомментировав мое сообщение. Дэвид Шепли заметил, что я, наверное, совсем опустилась, а бедняга Джордж Риверс был так смущен, что издал в ответ лишь какое-то хрюканье.

– Этого Шепли, по-моему, никак нельзя отнести к категории джентльменов, – сказал я.

– Но ты мне так и не объяснил, зачем это было нужно.

– Простая мера предосторожности. Ведь мы можем заблудиться. Или потерпеть аварию, например.

– Все-таки у тебя не все дома, – сказала она ласково. – Да и мне не мешало бы провериться у психиатра. На всякий случай. Ведь нормальный человек вряд ли бы решился ехать в пустыню вместе с сумасшедшим. А я почему-то согласилась.

– Придержи-ка лучше язычок и допивай свой кофе, – буркнул я. – Иначе мы действительно провозимся до вечера.

От развилки, находившейся по ту сторону Бад-Маунтин, начинаются две дороги. Одна дорога ведет к зеленой долине с густыми апельсиновыми рощами, другая – непосредственно к пустыне. Вначале она выглядит вполне прилично – гладкая и бетонированная. Но уже через три мили постепенно превращается в проселочную дорогу, которая извивается, словно змея, петляет и сама, наверное, не знает, куда она ведет.

Проехав около часа по этой милой дорожке, я почувствовал, что устал смертельно. Солнце жгло немилосердно, приходилось постоянно вытирать пот со лба. Ко всему прочему, местность была такая, что остановить взгляд было не на чем. Изабель смирненько сидела рядом со мной. В споем белом льняном костюме она выглядела удивительно свежей. Может быть, весь фокус заключался в широкополой шляпе, которая была на ней?

– По-моему, до сих пор мы так и не встретили ни одного крота, – заметил я с ехидством.

– Нет зверей – найдем людей, – спокойно ответила она.

– Нужно быть действительно сумасшедшим, чтобы добровольно жить в такой душегубке.

– А что будет, если мы его так и не найдем? – Она повернулась в мою сторону. – Или не встретим по дороге ни одного человека? Так и будем все ехать и ехать, пока не кончится бензин? А потом что? Сядем среди пустыни и будем ждать чьей-то помощи или….

– И, в конце концов, какое-нибудь забытое племя индейцев, совсем дикое племя, снимет с нас скальпы, – закончил я ее мысль. – Есть у нас, правда, и другой выход. Если не встретим здесь ни одной живой души, постараемся добраться до Окриджа.

– До… Окриджа?

– Да, это такая маленькая железнодорожная станция. Она находится приблизительно в трехстах милях отсюда. Там, конечно, не отдохнешь, как следует, после такой дороги, но есть какая-то гостиница и ресторанчик, так что мы будем спасены.

– Чудесно! – раздраженно сказала она. – Блестящая перспектива! Во всяком случае, я теперь знаю, что умру не от жажды и голода, а от скуки. Зачахну посреди пустыни в твоем обществе.

Минут через двадцать на горизонте появился какой-то барак. Покрытая гофрированным железом крыша сверкала на солнце. Когда мы подъехали ближе, я увидел вывеску, которая предлагала купить бензин и холодные напитки.

Я остановил машину возле барака, и мы вошли внутрь. Распив с Изабель две бутылки лимонада, я спросил у хозяина, не знает ли он, где тут живет Эндерсон.

– Разумеется, знаю, – охотно ответил он. – Приблизительно в тридцати милях отсюда. Сначала вы должны ехать дальше по этой дороге, но будьте очень внимательны, чтобы не проглядеть маленькое ответвление направо. Там нет никаких указателей, потому что Эндерсон… – Он флегматично пожал плечами. – …Понимаете, он не любит, когда нарушают его одиночество.

Хижина Эндерсона находилась от узкой боковой дороги приблизительно в полутора милях. Кое-как мы добрались до нее на машине. Я выключил мотор и вышел, чтобы размять ноги. Звенящая жара и мертвая тишина – больше ничего.

– Подожди меня, – сказал я Изабель, – пойду проверю, дома он или нет.

– Я пойду с тобой, – решительно заявила Изабель. – В крышу вмонтирован водяной охладитель. Внутри, похоже, намного прохладнее, чем здесь, на солнце.

Три деревянные ступеньки вели на широкую веранду. Я постучал в дверь. Никакого ответа.

– Наверное, отправился за покупками, – насмешливо сказала Изабель. – Если нам очень повезет, то дня через два он вернется.

– Что ж, и подождем, не зря же мы проделали такой длинный путь, – ответил я. – Судя по всему, охладитель не выключен, так что обойду дом вокруг и посмотрю, нельзя ли как-нибудь проникнуть в него.

– Разве так можно? – спросила она с невинной физиономией. – Или полиции все можно?

Я обошел дом вокруг и увидел черный ход. Чуть коснувшись дверной ручки, я понял, что дверь не заперта на замок. Кухонька оказалась удивительно чистой, но в ней было так же душно, как и на улице. Значит, кондиционер все-таки не работал. Я недовольно поморщился, почувствовав в душном воздухе какие-то зловонные запахи…

Труп лежал прямо посреди гостиной. Убитому было лет пятьдесят, несмотря на густую седую бороду и пышные усы. Кто-то перерезал ему глотку, и довольно давно. Оглушительное жужжание сытых жирных мух и сладковато-тошнотворный запах тления, царившие в непроветриваемом воздухе, делали атмосферу в доме невыносимой. Я прикрыл нос платком и быстро осмотрел помещение. Ничего не обнаружив, перешел в спальню. Но и здесь нашел только одежду и личные вещи покойного. Ванная комната была пуста. Я с чистой совестью мог предоставить поле деятельности Эду Сэнджеру и доктору Мэрфи.

Единственным фактом, который я отметил про себя во время этого беглого обыска, было то, что я не обнаружил ни малейших признаков деятельности Эндерсона как изобретателя: ни бумаг, ни чертежей, ни аппаратуры.

«Ну и заварил же я кашу! – подумал я с горечью. – Какой леший дернул меня попросить Изабель, чтобы она обзвонила всю эту четверку и сообщила им, что мы собираемся в гости к Эндерсону! Великолепно, нечего сказать! Виновному-то осталось лишь посмеяться в кулачок, когда он узнал об этом. Ведь он-то уж точно знал, что Эндерсон мертв!»

Когда я вернулся к главному входу, Изабель все еще стояла на террасе.

– Ты даже не в состоянии взломать дверь?! – Она драматически закатила глаза. – Какой же ты все-таки бесполезный для полиции субъект!

– Кондиционер не работает, – сказал я. – И внутри еще более душно, чем на воздухе.

Я бросил беглый взгляд на крышу – ни проводов, ни телефонного кабеля, и тут же сообщил об этом Изабель.

– Какая наблюдательность! – Она гневно посмотрела на меня. – И что будем делать дальше? Греться на солнышке?

– Вернемся обратно к гостеприимному торговцу лимонадом, – заявил я. – Может быть, у него найдется телефон.

– Что это на тебя вдруг нашло, Эл? Захотелось позвонить своей милой матушке и сообщить ей, что ты пребываешь в добром здравии?

Я схватил ее за руку и потащил к машине.

– Мне нужно позвонить шерифу и попросить его, чтобы он прислал сюда парочку людей.

– Ты что, внезапно почувствовал одиночество?

– В известной степени, да, – согласился я.

К моему счастью, у владельца лимонада и бензина оказался и телефон. Я позвонил в полицию, и дежурный полицейский обещал мне, что все будет в порядке. Выпив на прощание еще пару бутылок лимонада, мы сели в машину и покатили обратно. Изабель хранила упорное молчание до тех пор, пока мы не переехали горную гряду Бад-Маунтин.

– Знаешь, мой милый, – наконец заявила она ледяным тоном, – это была самая бессмысленная автомобильная поездка за всю мою жизнь!

– А для меня, Изабель, она была одной из самых удивительных! Прокатиться в прекрасный летний день с одной из очаровательнейших женщин на свете – таинственной и недоступной. И в то же время хорошо знать, что под ее твердым панцирем неприступности скрывается…

– А-а, замолчи уж лучше! – фыркнула она.

– Элтон Чейз, кажется, говорил, что Янос собирается к Эндерсону на два-три дня, не так ли?

– Так, – буркнула она.

– А Нина утверждала, что он собирался вернуться только вчера. На самом же деле он вернулся уже в среду, в полночь.

– Разве это имеет какое-нибудь значение?

– Не знаю еще, – ответил я. – А что ты знаешь об этой самой электронной штуковине, над которой работал Эндерсон?

– Очень немногое. – Она на какое-то время задумалась. – Элтон Чейз говорил, что она стоит целое состояние и что ее надо запатентовать так, чтобы к патенту никто не смог подкопаться.

– Мне Янос говорил, что Эндерсон работает над прибором, который способен совершить революцию в технике звукозаписи, – заметил я. – Но ведь для проведения таких сложных работ человек должен иметь под рукой целый ряд приборов, аппаратов и еще не знаю что…

– Совсем не обязательно. Ведь он мог делать только проектную часть работы, а всю техническую часть поручить другому.

– Но я не нашел даже чертежей, – сказал я.

– Может быть, он взял их с собой, – равнодушно заметила она.

– Вряд ли, – не согласился я.

– Меня совершенно не интересует, что он там делал со своими чертежами, – разозлилась она. – Мне жарко, я ужасно устала и очень хочу пить. Ты можешь отвезти меня домой, Эл Уиллер? И не звони мне, пожалуйста. Я сама тебе позвоню. Может быть.

Когда я высадил ее возле дома, она даже не попрощалась со мной. Я нажал на газ и поехал на другой конец города, в контору Яноса.

Дама в приемной сообщила мне, что мистер Янос, к сожалению, уже уехал домой.

– Может быть, я смогу поговорить тогда с мистером Риверсом? – поинтересовался я.

Дама ответила, что мистер Риверс у себя в бюро, но она хотела бы знать, кто его хочет видеть. Я тут же сообщил ей свое имя и звание, она позвонила Риверсу, и тот сразу же сказал ей, что лейтенант Уиллер может пройти в его кабинет.

Кабинет Риверса, намного меньше кабинета Яноса, был обставлен с той же претенциозностью. Это была наша вторая встреча, и сейчас я разглядел, что он не так уж и молод. Просто он, как говорят, хорошо сохранился. Его густые черные волосы были коротко подстрижены, на лице сохранился налет моложавости и юношеского обаяния. Я бы даже сказал, и чистоты, которая, правда, сейчас не в моде. На нем был добротный костюм, вероятно, сшитый на заказ, рубашка цвета хаки и галстук.

– Чем могу вам служить, лейтенант Уиллер? – В голосе его слышалась изрядная доля самоуверенности, на губах играла едва заметная улыбка.

Не дожидаясь приглашения, я плюхнулся в кресло для посетителей и неторопливо закурил сигарету. Он убрал улыбку, сел за письменный стол, огромный и величественный, и с неодобрением посмотрел на меня.

– Я, собственно, пришел только для того, чтобы узнать, хорошо ли вы повеселились на вечеринке у Шепли, – холодно сказал я.

– У Шепли? – растерянно переспросил он. – Но вы ошиблись, лейтенант. Я не был ни на какой вечеринке.

– Значит, вы утверждаете, что на вечеринке не были?

– Да, не был.

– В таком случае прошу вас объяснить, зачем вы брали напрокат костюм.

– Костюм!? – Он снова непонимающе посмотрел на меня, но тут же облегченно вздохнул и заулыбался. – А-а! Понятно! Ведь вы имеете в виду костюм клоуна?

– Вот именно, – подтвердил я.

– Меня об этом попросил Элтон Чейз! Он сказал, что собирается пойти на какой-то костюмированный бал.

– Где вы взяли костюм?

– Да тут есть небольшой магазин на Третьей авеню. – Он презрительно скривил лицо. – Я только не понимаю, как они находят себе клиентов? Хозяин-старикашка ведет себя просто бесстыдно.

– Вы взяли костюм на имя Чейза?

– Нет. – Он слегка побледнел. – Этот бессовестный старик вел себя настолько невежливо, что я испытывал только одно желание – поскорее убраться оттуда. Поэтому сказал, что меня зовут Смит. – Он пожал плечами. – Возможно, вы сочтете все это ребячеством.

– Вы действовали подсознательно, – ответил я с видом человека, хорошо разбирающегося в таких вещах. – Временами человек, сам того совершенно не понимая, действует подсознательно.

– Я очень рад, что вы меня понимаете, лейтенант. – На его лице снова появилась улыбка. – Мистер Янос уже рассказал мне, что беднягу Элтона нашли мертвым в костюме клоуна. Когда я это услышал, я сразу понял, что вы, рано или поздно, узнаете, откуда он взялся. Мне очень жаль, поверьте, что я по своей трусости доставил вам лишние хлопоты.

– Пустяки! – великодушно заявил я. – Но вот теперь, когда все выяснилось с костюмом, вы действительно можете помочь мне.

– Охотно, лейтенант, охотно!

Я почувствовал, что говорит он вполне искренне.

– Фирма Яноса в первую очередь, насколько я понял, занимается посреднической и маклерской работой, не так ли?

– Можно, конечно, сформулировать и так. Да, мистер Янос хорошо чувствует, где и на чем можно прилично заработать. Он дает задание, и фирма сразу же начинает работать над ним. Я лично отвечаю за бухгалтерию. В большинстве случаев именно от нашего отдела можно в первую очередь получить точные сведения, выгодна или нет та или иная сделка.

– Согласен! – поддакнул я. – А кем был Чейз? Делопроизводителем?

– Нет. Он был человеком, который претворял в жизнь замыслы и идеи мистера Яноса. – При этих словах Риверс развел руками. – Мистер Янос, когда дело уже запущено и идет полным ходом, часто теряет к нему интерес. Вот Элтон и доводил начатое дело до конца. Этим он давал возможность мистеру Яносу заниматься другими полезными идеями.

– Они ладили между собой? Или все-таки между ними случались какие-нибудь трения?

– Нет, они ладили, – ответил он решительно и покачал головой. – Если что-то между ними и было, то я об этом ничего не знаю.

– Что вы можете сказать о Дэвиде Шепли?

– О Шепли? – он наморщил лоб и снова покачал головой. – С фирмой Яноса он не имеет ничего общего. Кажется, я слышал, что раньше он и мистер Янос работали вместе, но это было еще до того, как здесь появился я.

– А вы давно служите в фирме?

– Дайте подсчитать… – Он на мгновение задумался. – Уже полтора года.

– Вы знаете человека по имени Эндерсон?

– Лично нет. Но, разумеется, слышал о нем. В настоящее время у мистера Яноса с ним дела.

– Вы не знаете подробностей?

– Только в общих чертах. Насколько мне известно, Эндерсон – изобретатель. И он сделал открытие, которое может сделать большой скачок вперед в технике записи звука. Вот и все, что я знаю об этом, лейтенант. Я ведь бухгалтер. И в технике разбираюсь очень слабо.

– Так, так, понятно. А вы не могли бы мне сказать, кому мог помешать Чейз, что его убили?

– Вот тут уж я ничем не могу вам помочь, лейтенант! О его личной жизни я вообще ничего не знаю.

– Вы знаете миссис Янос?

– Очень плохо. – Я заметил, что он насторожился. – Мое представление о ней целиком основано на слухах. А я им не очень-то доверяю. И кроме того, – он широко улыбнулся, – я твердо верю в крепость брачных уз. Дело в том, что и я в скором времени собираюсь решиться на такой смелый шаг.

– Что же, желаю вам счастливой семейной жизни! – сказал я безо всяких эмоций. – Кого же вы собираетесь осчастливить своим вниманием?

– Вы уже познакомились с этой дамой, лейтенант, когда были здесь в прошлый раз. – Его улыбка стала еще шире. – Она занимается у нас юридическими вопросами. Ее зовут Изабель Мерман. Поверьте мне, лейтенант, эта женщина стоит того, чтобы взять ее в жены!

7

Я зашел в ресторан и заказал бифштекс. Он был настолько сырым, что я подумал, что его просто отрезали от живого теленка и подали на стол.

Вернувшись домой, я разделся, принял холодный освежающий душ, выпил такой же холодный коктейль и почувствовал себя намного лучше.

Когда я вливал в себя вторую порцию, внезапно зазвонил телефон.

– Уиллер? – произнес голос и добавил: – Нельзя так жестоко шутить, Эл! В таких случаях обычно предупреждают. Это было ужасно!

– Да, тамошнюю атмосферу назвать освежающей никак нельзя, – согласился я.

– У меня сразу же свело желудок, – продолжал жаловаться Мэрфи. – Его убили тем же способом, что и Чейза. Но вы сами это уже видели?

– Конечно, – ответил я.

– При данных обстоятельствах время смерти определить очень трудно, тем более что температурные перепады между днем и ночью были очень большие. Могу сказать только, что он мертв уже минимум двое суток, а, может быть, даже и трое.

– А точнее определить это невозможно?

– Нет, – решительно ответил он. – Эд Сэнджер передает вам привет и просит сообщить, что он добросовестно проделал свою часть работы, но, как и всегда, ничего не нашел. Он просит также передать, что на него внезапно, как он выразился, «снизошло озарение», и он собирается поделиться с вами своими мыслями, которые сразу же помогут вам продвинуться в этом деле.

– Как же, жди от него чего-нибудь путного! – бросил я.

– Он считает, что вы должны искать человека, который одет во все черное, у которого большие острые зубы и который умеет летать.

– Графа Дракулу? – спросил я.

– Угадали, – разочарованно сказал Мэрфи и повесил трубку.

«Эду Сэнджеру совершенно безразлично, где работать, – с горечью подумал я. – Он может работать и экспертом по обнаружению и снятию отпечатков пальцев, но с таким же успехом и клоуном в цирке. Его шутки так же бездарны, как и работа в качестве эксперта».

Я вздохнул и начал набирать номер Яноса. После пятого или шестого гудка в трубке раздался низкий женский голос:

– Алло!

– Миссис Янос? – спросил я. – С вами говорит лейтенант Уиллер.

– Слушаю вас, – флегматично ответила она.

– Я бы с радостью повидался с вашим мужем. Он дома?

– Да.

– Приблизительно через полчаса я буду у вас, – сказал я. Едва прозвучало мое последнее слово, как я услышал щелчок. Трубку повесили.

Низко на небе висел красноватый месяц, и прохладный ветерок обвевал мне лицо, когда я спускался на машине по дороге, ведущей в долину. «Прекрасный вечер, – подумал я. – В такой вечер приятно заниматься всем чем угодно, но только не тем, чем собираюсь заниматься я».

Особняк Яноса светился, словно рождественская елка. Я подъехал к дому, остановил машину и вылез из нее. Поднявшись по ступенькам лестницы, ведущей на веранду, я хотел было позвонить, но в последнюю минуту заметил, что дверь не заперта. Значит, меня все-таки ждали? Я открыл дверь и вошел в холл. На какое-то время я остановился и прислушался. В доме царила какая-то неестественная тишина. «Одной насильственной смерти в день вполне достаточно», – подумал я, а в следующий момент со стороны гостиной раздались какие-то пронзительно-визгливые звуки, и мне стало легче.

Когда я входил в гостиную, Нина Янос как раз тяжело поднималась с пола. Пряди длинных волос свисали в беспорядке, закрывая большую часть лица. Только большие голубые глаза, выражавшие страх, оставались открытыми. На ней не было ничего, кроме трико, а на ее спине четко отпечатались широкие багровые полосы, с которых даже местами сочилась кровь, скользя вниз по гладкой коже. В нескольких футах от нее стоял Людвиг Янос в рубашке с расстегнутым воротником и светлых брюках. В руках Янос держал длинный хлыст, который как-то не вписывался в этот мирный домашний ансамбль.

– Стерва! – шипел он. – Проклятая изолгавшаяся стерва!

Его жена смотрела по сторонам, словно выискивала себе путь к спасению. В следующее мгновение она увидела меня и издала какой-то неопределенный радостный звук. Спина ее напряглась, но в этот самый момент Янос сильно взмахнул хлыстом. И тут я подумал, что Элу Уиллеру пора вмешаться в эту семейную сцену.

– Бросьте хлыст! – резко приказал я.

Особой реакции мои слова не произвели. Он лишь приподнял немного брови и посмотрел на меня своими холодными серыми глазами.

– Это мое личное дело, – сказал он наконец, тщательно выговаривая каждое слово, – вас сюда никто не приглашал, лейтенант, и я прошу вас покинуть мой дом.

– Бросьте хлыст! – повторил я еще более резко.

– Да поймите вы, что это еще очень мягкое наказание за все то, что она мне сделала, – сказал он. – Если бы я был мстительным человеком, лейтенант, я бы просто-напросто вырвал бы у нее сердце.

Он вдруг как-то странно обмяк и передернул лопатками, словно к нему за шиворот забралось какое-то омерзительное насекомое, которое я не мог видеть.

– Мы ведь можем не торопясь обсудить этот вопрос, – сказал я, неторопливо приближаясь к нему. – Отложите свою плетку в сторону и давайте побеседуем.

– Уже поздно беседовать, – вяло ответил он. – Вы бы мне никогда не поверили, лейтенант. Они заманили меня в ловушку… – Он кивнул в сторону своей полуголой жены, которая все еще сидела на полу. – С ее помощью они буквально прикончили меня.

– Ну, побеседовать никогда не поздно, – сказал я. – Положите же куда-нибудь свою плетку.

Он бросил плетку и провел руками по своим густым темным волосам.

– Прошу вас, не подходите ко мне близко, лейтенант, – сказал он почти нормальным тоном. – Иначе я начну нервничать.

– Ладно!

Я помог Нине Янос подняться с пола.

– Ведь он сумасшедший! – прошипела она с пеной у рта. – Настоящий сумасшедший! Вы уже знаете, что он убил Элтона… – Когда она переводила дыхание, груди ее вызывающе поднялись. – Он и меня хотел избить до смерти. Только за то, что я сказала вам правду.

– Оставьте ее ко всем чертям! – вскипел Янос.

– Сейчас мы с вами обо всем поговорим, – сказал я как можно спокойнее. – Только в настоящий момент ваша жена нуждается…

– Убирайтесь от нее! – грубо отрезал он. – Иначе я могу всадить в вас пулю!

Я обернулся и увидел, что у него в руке поблескивает револьвер. Сантименты уже стоили жизни не одному полицейскому. Нельзя сказать, что я вспомнил об этом с большим удовольствием. Если бы мое внимание не было бы занято его кровоточащей женой, я бы имел возможность пристрелить его, как только он достал свой револьвер. Но этот момент я уже упустил.

Я отошел от полунагой блондинки, внешне пытаясь сохранить спокойствие.

– Убейте его! – прошипела Нина совсем некстати. – Убейте его! Он же убийца! И вы это знаете. Он ведь только что угрожал вам оружием. Вы имеете полное право пристрелить его в целях самообороны.

– Ну и стервятина же ты! – Янос сказал это, словно плюнул. – Змея подколодная! Немедленно ложись на пол, подлое пресмыкающееся! Твое дело только пресмыкаться, падаль ты вонючая!

Она издала в ответ какие-то всхлипывающие звуки, но повиновалась. Он подошел к ней и быстрым неуловимым движением ударил рукояткой револьвера по голове. Она безвольно опустилась на ковер.

Свободной рукой Людвиг Янос пригладил густые усы, украшавшие его верхнюю губу.

– Я с самого начала должен был понять, – начал он, – что ее интересовали только деньги, деньги и еще раз деньги. Но меня ведь часто не бывало рядом. Поэтому она сумела уговорить Чейза помочь ей. Он всегда питал слабость к крупным и пышным блондинкам. Но он, вероятно, понял слишком поздно, что ей нужен был только его труп и ничего больше. Да и труп-то был ей нужен только для того, чтобы обвинить меня в убийстве и тем самым убрать со своего пути.

– Почему бы вам не отложить револьвер куда-нибудь в сторону? – очень вежливо предложил я. – Тогда и беседа наша потечет поспокойнее.

– Если я положу револьвер, вы сразу же меня арестуете, и со мной будет покончено, – сказал он. – Сейчас мне уже нечего терять. Поэтому, если вы приблизитесь ко мне хоть на шаг, лейтенант, я вас пристрелю. Мне почему-то кажется, что я напрасно трачу время на разговоры с вами. Наверное, проще было бы нажать на курок.

– Хорошо, – сказал я. – Держите свой револьвер. Но мы, тем не менее, должны поговорить.

– Нина лгала вам с самого начала, – заявил он. – Она отлично знала, что в кресле сидел не я, а Элтон Чейз, но она последовательно продолжала нагромождать одну ложь на другую. Она хочет добраться до моих денег, лейтенант! Но она получит их, только перешагнув через мой труп!

– Вы говорили мне, что ездили в Лос-Анджелес, чтобы встретиться там с Эндерсоном, – сказал я. – Но это тоже была ложь! На самом деле вы ездили к нему по ту сторону горной гряды Бад-Маунтин.

– Вы там были?

– Да, сегодня, – ответил я. – И нашли убитого Эндерсона.

– И никаких следов изобретения, не так ли? – Он сердито ухмыльнулся. – Ни приборов, ни документации, ни чертежей… Правильно?

– Его убили тем же самым способом, что и Чейза, – сказал я в ответ. – Вы хотите сказать, что не вы его убили?

– Я даже не знаю, стоит ли дело того, чтобы говорить о нем. – Он снова как-то нехорошо улыбнулся. – Я совершил непоправимую ошибку, когда поверил этому двуличному пресмыкающемуся, Элтону Чейзу. Утром в понедельник, до того, как выехать к Эндерсону, я ненадолго заехал в контору фирмы. Чейз сообщил мне, что буквально несколько минут тому назад мне как будто бы позвонил Эндерсон, который был в страшном волнении. У него, якобы, появилось подозрение, что кто-то собирается похитить его изобретение, и что поэтому он вообще перестал доверять кому бы то ни было. Эндерсон, по словам Чейза, явно был не в себе, и прошло добрых пять минут, прежде чем он, Чейз, уловил в их разговоре первую связную мысль. Далее Эндерсон, по словам Чейза, сообщил ему, что он в настоящее время не может мне доверять, что встреча наша не состоится, потому что она не может происходить в его доме, который находится в таком пустынном месте. Поэтому, если я хочу его видеть, я должен отправиться в Лос-Анджелес, остановиться там в отеле «Фламинго» и записаться под именем Симпсона. После всего этого мне нужно было только ждать. Эндерсон сам будто бы свяжется со мной. Элтон сказал, что он долго уговаривал Эндерсона образумиться, но тот словно с цепи сорвался.

В итоге мне выбирать не приходилось. Элтон отвез меня в аэропорт, где я оставил ему свою машину. Прибыв в Лос-Анджелес, я снял номер в отеле и стал ждать. Я прождал весь понедельник, весь вторник, но никто так и не явился. В среду около полудня мне позвонил Чейз. Неоднократно извиняясь, он сообщил, что ему опять позвонил Эндерсон и сказал, что встреча в Лос-Анджелесе отменяется. Теперь он, якобы, решил не выезжать из своего домика и будет ждать меня там. Я начал чертыхаться и спросил Элтона, что это за глупые шутки, но он снова начал извиняться и сказал, что сам ничего не понимает, но, видимо, не остается ничего другого, как следовать странным прихотям этого не менее странного изобретателя. Что же касается моей машины, то она на профилактическом осмотре и, к сожалению, не будет готова к моему возвращению. Поэтому он предложил мне взять машину напрокат и отправиться к Эндерсону.

– Я добрался до его дома, когда день уже клонился к вечеру. Что я там нашел, вы уже знаете: Эндерсон лежал на полу с перерезанным горлом. В доме не было никаких следов его изобретения. Сначала я хотел добраться до ближайшего телефона и сообщить о случившемся в полицию. Но потом мной стали овладевать сомнения. – Он заговорил спокойнее. – Я понял, что мне никто не поверит. Ведь я останавливался в западном Голливуде в отеле под чужим именем, провел там два дня в ожидании человека, который так и не появился. Свой номер я покидал ненадолго, чтобы только поесть, но питался не в своем отеле. Администратор наверняка меня и не запомнил! Пока я так рассуждал сам с собой, меня вдруг осенило. Я понял, что не было никаких звонков от Эндерсона, их выдумал Элтон Чейз. Эндерсона кто-то убил, похитил его изобретение, но все было проделано таким образом, что подозрение в убийстве пало на меня. Вот потому-то я и решил ничего не сообщать полиции и побыстрее оттуда сматываться.

– Все в той же машине?

Он коротко кивнул.

– Домой я прибыл в среду около одиннадцати. Моя машина стояла в гараже. Из этого я сделал вывод, что Элтон Чейз находится в моем доме вместе с Ниной, что оба сейчас корчатся от смеха по поводу того, что им удалось так ловко меня провести.

– И вы застали их вместе?

– Если бы это было так! Вот тогда я бы действительно стал убийцей! – ответил он. – Но когда я вошел в библиотеку, Элтон был уже мертв. И тогда я потерял голову! Он был убит тем же способом, что и Эндерсон. Я окончательно лишился возможности снять с себя подозрения, которые неизбежно должны были пасть на меня. Я бросился к машине и умчался прочь. Как бешеный, мотался по всему району, пока немного не успокоился. После этого решил, что возвращение домой будет моим единственным шансом на спасение. А там я должен буду делать вид, что только что прибыл из Лос-Анджелеса и ровно ни о чем не знаю. Я думал, что благодаря этому мне удастся хоть какое-то время держаться подальше от полиции, а там видно будет. Я еще думал, что мне, может быть, удастся узнать, кто убийца.

– В тот вечер я описал внешность Чейза, но вы утверждали, что не знаете никого похожего. Почему вы солгали?

– Да, я солгал, и здесь допустил ошибку, – ответил он. – Я не знал, что Нина успела рассказать вам обо мне. Я чувствовал, что меня загнали в угол. Я знал совершенно точно, что мне старались «пришить» два убийства, которые я не совершал.

– Итак, вы утверждаете, что вы невиновны, – сказал я, – что вы пали жертвой заговора между вашей женой и Чейзом? Судя по вашему рассказу, Чейзу удалось заставить вас проторчать два, дня в Голливуде, а сам он в это время мог поехать в пустыню к Эндерсону и убить его, так вы думаете?

– Правильно.

– Но вашей жене этого было мало. Она убила Чейза и теперь пытается сделать так, чтобы оба убийства приписали вам?

– Тоже правильно, лейтенант.

– Но это противоречит здравому смыслу, – заявил я. – Нина рассказала мне, что она договорилась с Чейзом уехать с вечеринки пораньше и встретиться в вашем доме. Чейз, по ее словам, уйдя первым, поехал на вашей машине. Она ушла позже. Когда приехала домой, увидела Чейза уже мертвым.

– Выходит, что вы верите этой лживой бабе больше, чем мне?

– Поставьте себя на мое место, – предложил я. – Допустим, вы пробыли два дня в Лос-Анджелесе, потом поехали в пустыню и нашли там труп Эндерсона. Но как могла ваша жена быть уверенной в том, что вы не позвоните в полицию? И как она вообще могла предугадать ваши поступки? Ведь вы могли бы сразу махнуть в Мексику. Но если предположить, что она убила Чейза, то, значит, она должна была знать, что вы прямиком направитесь именно домой. В противном случае, все ее хитроумные планы потерпели бы полный крах, не так ли?

– Но Чейз же мне сказал, что он пойдет на вечеринку к Шепли, – резко ответил Янос, – что уйдет оттуда не раньше десяти и будет ждать меня здесь, чтобы узнать, как прошла моя беседа с Эндерсоном.

– Сейчас уже Чейз ничего не сможет подтвердить, – буркнул я.

– Но каким образом, лейтенант, Нине удалось перетянуть вас на свою сторону? – прошептал он. – Пообещала деньги? Или место рядом с собой в постели?

– Нет, – хмуро ответил я. – Она позвонила мне вчера и сказала, что должна срочно со мной поговорить. Около пяти часов я приехал к ней. Она заявила, что Чейза убили вы и что теперь очередь за ней. Вчера мне все это показалось не очень убедительным. Но сегодня я прихожу в ваш дом и вижу собственными глазами, как вы истязаете ее плетью. Когда же я попытался помешать этому, вы выхватываете свой револьвер и начинаете угрожать уже мне. Как вы думаете, невиновный человек стал бы так поступать?

– Весь этот разговор – лишь напрасная трата времени, – сказал он. – Я так и думал с самого начала.

Нина Янос тихо застонала и медленно повернулась на бок. Ее супруг молча наблюдал за ней, но я успел заметить, что палец его начинает нажимать на курок.

– Только без глупостей! – предостерег я его.

– Теперь мне все равно, – прошипел он в ярости. – Она разбила мою жизнь. Почему же она должна выйти сухой из воды?

– Ты прав, – сказала Нина, едва шевеля губами. – Кончай все это побыстрей!

Она уже немного приподнялась и смотрела на своего супруга глазами, полными ненависти. Янос плотно сжал губы. Было видно, что он в любое мгновение может нажать на спуск. Воспрепятствовать убийству было очень трудно, но мизерный шанс у меня все-таки имелся. Даже если он и был действительно убийцей, то все равно еще хоть мгновение поколеблется, прежде чем пустить пулю в лоб своей жены.

Я оттолкнулся носками от пола и стремительно, словно щука, вынырнувшая из воды, бросился вперед. Но он среагировал на мой героический прыжок таким образом, что я из героя превратился в дурака. Он лишь немного отступил в сторону, а я пролетел мимо него и шлепнулся на пол. Прокатившись еще какое-то расстояние по полу, я довольно сильно ударился об стену. В голове раздался колокольный звон, а из глаз посыпались искры. Тем не менее аплодисментов я не услышал! Правда, кое-какое утешение у меня было: я не разбился насмерть. Слишком уже чувствительна была боль, которую я испытывал.

– Может быть, вы и правы, лейтенант, – словно издали донесся до меня его голос. – Она не стоит этого. Пусть она влачит свое жалкое существование в этом аду, который именуется у нас землей. Ведь возможно, что другого ада вообще не существует…

Чтобы уменьшить боль, я лег на спину с закрытыми глазами, ожидая, пока комната перестанет качаться. Лишь спустя какое-то время я осторожно открыл сперва один глаз, потом другой. Янос, склонившись, стоял передо мной.

– Буду великодушным, – заявил он. – Предоставляю вам право выбора.

– Что? – Мне удалось наконец-то выпрямиться. – Вы о чем?

– Или вы верите ей, – сказал он, – и тогда мой дух вечно будет вас преследовать, а дело будет закончено. Или верите мне, и тогда должны продолжать расследование.

– Послушайте, Янос, – медленно сказал я. – В настоящий момент я не верю ни вам, ни ей. Дайте мне время, спрячьте свой револьвер, и тогда мы сможем…

– Через десять секунд я уже буду знать об этом, – сказал он спокойно.

– Что будете знать?

Я оцепенело смотрел на него.

– Что произойдет… – Он снова провел рукой по усам. – Уйду ли я окончательно или где-то там имеется потусторонний мир.

– Только не глупите! – вскричал я.

Внезапно Янос улыбнулся.

– Другого пути для меня нет. Всего вам хорошего, лейтенант! Кто знает, может быть, мы еще встретимся, когда придет ваш час.

Он не спеша поднял тяжелый револьвер тридцать, восьмого калибра, плотно прижал дуло снизу к подбородку и нажал на спуск.

8

Доктор Мэрфи вернулся обратно в гостиную, увидел, что я стою у бара, и направился прямо ко мне.

– Дайте мне что-нибудь выпить. Все равно, что, – сказал он. – Но лучше двойную порцию.

Я налил в стакан виски и протянул ему.

– Как себя чувствует миссис Янос?

– Вы хотите с ней поговорить?

– Да, сейчас.

– Чувствует она себя вполне хорошо. Но я сделал ей укол. Такой дозой снотворного можно усыпить и слона. Так что она сейчас спит.

– У нее серьезные ранения?

– Завтра у нее вырастет шишка на лбу, но ничего серьезного с головой не произошло.

– А спина?

– Спина какое-то время, конечно, поболит, а потом все постепенно подсохнет и пройдет. Вы, как мне кажется, очень беспокоитесь о здоровье этой дамы?

– Не уверен, что «беспокоюсь» – подходящее слово, – сознался я. – Судя по всему, это самая настоящая бестия. Но и ее супруг, видимо, ни в чем ей не уступал.

– Это тот, которого увезли десять минут тому назад?

– Он самый, – подтвердил я.

– Меня, конечно, это совершенно не касается, – заметил он, – но все-таки было бы очень интересно знать, какой метод вы применили на этот раз, Эл?

– Опять вы хотите порекомендовать мне что-нибудь весьма оригинальное, – буркнул я.

– Да, понимаете, Эл, в этой истории полно трупов, – ответил он. – Поэтому последний из оставшихся в живых неизбежно должен оказаться убийцей, не так ли?

– Действительно, очень оригинальная мысль, – ответил я, – и очень смешная. Если бы я не боялся порвать мышечные связки, я бы уже катался от хохота.

– Кстати, сегодня вечером я произвел вскрытие Эндерсона, – сказал Мэрфи. – Все свидетельствует о том, что он уже трое суток мертв, а не двое. Говорю вам на тот случай, если это имеет какое-нибудь значение для вас. А горло его было перерезано точно таким же манером, как и у первого, – справа налево. Со стороны убийцы. Поэтому можно с уверенностью сказать, что убийца не был левшой. Это имеет какое-нибудь значение?

– Возможно, – медленно ответил я. – Да, наверное, все-таки имеет.

– Очень рад, что смог оказаться хоть чем-нибудь полезен, – сказал он, недоверчиво глядя на меня.

– Дело в том, что из троих подозреваемых двое потеряли правые руки в автомобильной катастрофе, – добавил я, – а третий подозреваемый – карлик. Но ведь он мог встать на стул, когда ему понадобилось перерезать этим людям глотки.

– Вы считаете, теперь должен я громко расхохотаться? Нет, Эл, я не буду этого делать. У меня очень грустно на душе. – Он допил свой виски, с сожалением посмотрел на пустой стакан, а потом вдруг сказал: – Ну, мне пора сматываться. Кстати, полицейский, который вызвал меня к вам, сказал, что шериф вот-вот взорвется. Он сказал кому-то, что если бы вы сидели на своем рабочем месте вместо того, чтобы колесить по округе, то трупов было бы меньше.

– Я буду иметь это в виду, – пообещал я. – И большое вам спасибо за все, док!

– Мне всегда доставляет радость хоть немного подбодрить ближнего своего, – ответил он снисходительно. – Думаю, что утречком я еще забегу сюда проведать вдову. И, пожалуйста, окажите мне небольшую любезность, Эл. Не выискивайте очередной труп раньше завтрашнего вечера. Даже у дежурного в морге начинается нервный тик, когда он слышит ваше имя.

Он дружелюбно помахал мне рукой и исчез за дверью. Я снова налил себе виски. Домой идти не хотелось. Что в таком случае остается делать?

Была уже почти половина одиннадцатого, когда я стоял перед дверью ее квартиры и нажимал на кнопку звонка. Я вынужден был позвонить трижды. Наконец с двери сняли предохранительную цепочку, и появилась небольшая щель. Зеленый глаз с недоверием смотрел на меня.

– Я же сказала, что позвоню сама, – резко сказала Изабель.

– Это не личный визит. – Я – официальное лицо, – сказал я. – Может быть, тебе показать мой служебный значок?

– О… о…

Повозившись с цепочкой, она открыла дверь. На ней был короткий шелковый халат. Гладкие черные волосы отливали матовым блеском.

– Проходи в гостиную, – сказала она.

Гостиная была маленькой, но обставлена суперсовременно. Я осторожно присел на какую-то абстрактную штуковину, обтянутую пенопластом. Она присела на что-то очень похожее напротив меня.

– Значит, официальный визит?

Она сердито нахмурила брови, но в ее зеленых глазах я заметил насмешливую искорку.

– Но сначала нечто личное. Я хотел бы высказать тебе одновременно свои поздравления и соболезнования, – сказал я.

Она удивленно подняла брови.

– В связи с чем?

– Поздравления приношу по поводу твоей помолвки, – ответил я. – Правда, я не совсем уверен, можно ли Джорджа Риверса назвать в полном смысле счастливчиком, но он оказался очень предприимчивым.

– Вот как, ты уже в курсе? – Она закусила нижнюю губу. – Он обладает своеобразным талантом высказываться в самый неподходящий момент.

– А теперь прими соболезнования по поводу кончины твоего патрона.

– Патрона?

– Людвига Яноса, – уточнил я. – Покончил с собой сегодня вечером. Приставил револьвер к подбородку и выстрелил. Всю гостиную обрызгал своими мозгами.

– Он… Что?.. – Ее лицо позеленело. – Прости… Она вскочила и выбежала из гостиной. Я услышал, как хлопнула дверь ванной, и спросил себя, неужели я от природы такой жестокий или только разыгрываю роль человека, которого ничто не берет.

Минут через пять Изабель снова вошла в гостиную с белым, как мел, лицом.

– Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче, Эл, – сказала она каким-то тусклым голосом. – Ты мне не приготовишь?

– Конечно! – сказал я и направился к бару, продолжая говорить: – Янос считал, что Чейз и его жена устроили против него заговор и пытались приписать ему оба убийства. А он не имел совершенно никаких доказательств, чтобы опровергнуть эти обвинения, и решил, что у него нет другого выхода…

– Оба убийства? – словно эхо, повторила она.

– Когда мы с тобой ездили к Эндерсону, – сказал я, – мое пришлось кое-что утаить от тебя. Дело в том, что Эндерсон был дома, только мертвый. – Я приготовил напитки и протянул стакан Изабель. – Ему перерезали горло. Как и Чейзу.

Она поднесла стакан к губам и судорожно глотнула коктейль.

– Если я вдруг сейчас начну кричать, – сказала она через несколько секунд, – то виноват в этом будешь ты.

– Убийца выкрал его изобретение, – продолжал я. – Если убийцей был не Янос, то настоящий преступник здорово потрудился, чтобы бросить на него серьезное подозрение. И, судя по всему, Чейз тоже был замешан в этом деле.

– Никак не могу поверить, – пробормотала Изабель. – Это слишком много для меня. Сперва Элтон, потом Людвиг и Эндерсон. – Она покачала, головой. – Просто непостижимо!

– Мне нужна кое-какая информация, – сказал я. – Она касается фирмы Яноса. Вчера у меня состоялся милый приятельский разговор с Джорджем, но я не думаю, что он был со мной вполне откровенен. А от тебя он таиться не будет. Ведь вы помолвлены.

– Хочешь, чтобы я пошла на подлость по отношению к нему, так? Или считаешь, что я жадна на мужчин? Я еще даже не решила, сделала ли я правильный выбор. Однажды я предложила ему переспать со мной, чтобы узнать, подходим ли мы друг другу с сексуальной точки зрения. После этого он не разговаривал со мной целых три дня. Когда ты так неожиданно появился у нас в бюро, я подумала, что небольшая интрижка на стороне будет мне очень полезна.

– Чтобы сделать некоторые сравнения?

– В какой-то степени.

– Но если Джордж все-таки не решится на это? Как же ты тогда будешь совершенствовать свою сравнительную сексологию как науку? – спросил я. – Во всяком случае, до брака.

– О, кое-какие планы на этот счет у меня есть, – пробормотала она. – Кроме того, я хотела вовлечь его в такую ситуацию, из которой ему не было бы возможности выбраться. Но теперь все это кажется мне незначительным и совсем не таким уж важным.

– И все-таки, я думаю, что он будет с тобой откровенен.

– Да, наверное, – скучным тоном сказала она. – Что ты хочешь узнать?

– Спроси его, не помнит ли он, разговаривал ли Чейз по телефону с Эндерсоном?

– Что еще?

– Не просил ли его Чейз взять напрокат костюм клоуна для вечеринки, которую устраивали Шепли, и не рассказывал ли ему Чейз вообще об этом вечере.

– Еще?

– Что он вообще знает о сделке с Эндерсоном?

– Узнаю завтра утром, – пообещала она.

– А почему не сегодня вечером?

– Сегодня у меня нет настроения вообще с кем-нибудь разговаривать. Это относится и к тебе, Эл.

– В таком случае позвони мне сразу. Или, может быть, нам лучше завтра пообедать вместе?

– Мне кажется, что я не смогу больше никогда есть с тобой, – ответила она раздраженно. – Мне становится нехорошо от одного твоего вида.

– Ну, хорошо. Буду ждать звонка.

– Если не забуду, – ответила она. – И если у меня будет время.

Я допил коктейль и поднялся. Когда я был уже в дверях, она окликнула меня.

– Хочу задать тебе один вопрос, – сказала она.

Я повернулся к ней.

– Какой?

– Когда Джордж рассказал тебе о нашей помолвке, ты не почувствовал угрызений совести, что переспал со мной?

– Насколько я помню, это случилось всего один раз, а такие мелочи никаких угрызений совести у меня не вызывают.

– Что же, ты вообще ничего не почувствовал при этом разговоре?

– Почувствовал. Мне стало немного жаль его.

– А если я расторгну помолвку, ты будешь доволен?

– Не знаю, – искренне ответил я.

– Ты уже уходишь? – спросила она, глядя куда-то в сторону. – Почему бы тебе не остаться у меня на ночь?

– Хочешь сравнить сегодняшние данные со вчерашними?

– Ты самый противный человек, которого я когда-либо знала, Эл Уиллер! – сказала она с ударением на моем имени. – Надеюсь, что рано или поздно ты свалишься с лестницы и сломаешь себе шею! Или с тобой случится припадок падучей, и ты грохнешься посреди улицы! Или… или…

– Согласно данным моей таблицы, прибор Уиллера работал вчера с предельной точностью, – перебил я ее. – А стрелка наслаждения показывала все сто процентов. Меня просто удивляет, как ты не начинаешь стонать при одном только прикосновении к мужчине. Джордж – настоящий счастливец! Правда, после медового месяца от него, возможно, мало что останется, но, как говорится, за счастье надо платить…

– Убирайся вон!

Бокал, пронесшийся над моей головой, ударился о дверь и разлетелся на сотни осколков. Я поспешно ретировался. Дома я включил приемник и попытался успокоиться с помощью прекрасного и все понимающего голоса Лизы Минелли. Потом выпил еще порцию виски и улегся.

Должно быть, я совсем сошел с ума, отказавшись от такого заманчивого предложения. Да и Изабель Мерман не совсем в своем уме, если собирается выйти замуж за такую скучную и бескровную счетную машину, какой является Джордж Риверс… Не сошел ли с ума и Людвиг Янос, когда пустил себе пулю в лоб, или же его действительно кто-то загнал в самый угол, и он не видел из него выхода… С этими мыслями я заснул.

Телефонный звонок разбудил меня около восьми. Звонил шериф Лоэрс. Я понял это сразу, потому что после первого звука, раздавшегося в трубке, у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Он кричал, рычал, грохотал и ревел, как зверь, пока не задохнулся от собственного крика. Я не стал ждать, пока он закончит свой концерт, и повесил трубку. Тут я неожиданно вспомнил одно имя, которое упомянула Нина Янос во время нашей первой встречи, Джил Хиланд, адвокат. Я решил нанести ему визит. Терять мне, кроме своей должности, было нечего, а ее, если бы я решился поехать сейчас в контору шерифа и предстать пред его очи, я мог бы потерять в течение нескольких секунд.

Войдя в контору адвоката, я сразу заметил, что здесь делается все, чтобы создать для клиентов самую благоприятную атмосферу. Мебель была прочной, но не роскошной. Комнаты в меру освещены. Темноволосая секретарша, лет двадцати пяти, встретила меня с предупредительной улыбкой и в то же время вопросительно, словно хотела запечатлеть в своем мозгу мою фигуру на всю жизнь. Она доложила Хиланду о моем визите, и я должен был несколько минут подождать, прежде чем он меня принял.

Хиланду было лет сорок. Голова его успела облысеть, но сам он был пышный и цветущий. Его светло-серые глаза как-то странно помаргивали. Создавалось впечатление, что он вот-вот заснет.

– Я уже слышал о том, что случилось вчера, – сказал он после обычного обмена любезностями. – И все еще не могу этому поверить. Сначала убийство Элтона Чейза, теперь самоубийство Людвига Яноса…

– Я хорошо понимаю ваше состояние, мистер Хиланд, – вежливо сказал я. – Завещание Яноса находится у вас?

Он кивнул.

– Да, оно здесь, в письменном столе. Я ведь сразу понял, что ко мне придет кто-нибудь из полиции. Вы хотели бы с ним ознакомиться?

– Может быть, вы мне расскажете в общих чертах, что там содержится?

– В связи со сложившейся ситуаций, это совсем не так просто сделать, – ответил он. – Между Чейзом и Яносом существовало определенное соглашение. Оба они являлись пайщиками фирмы. Людвигу принадлежали шестьдесят процентов всего дела, а вместе с этим, следовательно, и право решающего голоса. Так обычно и бывает в аналогичных случаях. Было между ними заключено и соглашение на тот случай, если один из пайщиков внезапно умрет. Оставшийся в живых пайщик автоматически получает право выкупить оставшуюся часть согласно уже заранее оговоренным условиям. Но теперь, когда оба мертвы, я не совсем представляю себе, как будет решен вопрос. Теоретически, как я полагаю, наследникам Чейза должна быть выплачена соответствующая сумма, специально оговоренная в соглашении, а все дело должно перейти к наследникам Яноса. Вы следите за ходом моих рассуждений?

– Да, конечно, – ответил я. – Но давайте начнем с другого. Кто наследует Чейзу?

– Судя по всему, близких родственников у него нет, – ответил мне Хиланд. – Наследником будет двоюродной брат, который живет в Нью-Йорке.

– А как обстоит дело с Яносом?

– Тут единственной наследницей является жена.

– К ней перейдет все состояние?

– До последнего цента. – Казалось, что Хиланд не совсем рад такой перспективе. – Весь капитал фирмы, дом, земельный участок, ценные бумаги. Все вместе это составляет весьма солидное состояние.

– Нельзя ли поточнее?

– С точностью до цента я, конечно, сказать не могу, но думаю, что около пятисот тысяч.

– Без всяких вычетов?

– За исключением доли Чейза, которая будет составлять приблизительно тысяч пятьдесят.

– Значит, Нина Янос станет наследницей состояния в четыреста пятьдесят тысяч?

– Да, – ответил он сухо.

– А как вы думаете, Людвиг Янос мог бы совершить убийство? – спросил я, меняя тему разговора.

Ему понадобилось какое-то время, чтобы осознать смысл моего вопроса, затем он медленно кивнул головой и сказал:

– Если его вывести из равновесия, мог сделать все, что угодно. Он совершенно терял над собой контроль. Я сам неоднократно был свидетелем этого. Но он никогда бы не смог совершить заранее обдуманного и подготовленного убийства. Убить он мог только в состоянии аффекта. Вас удовлетворяет мой ответ, лейтенант?

– Угу… А вы знаете некоего Дэвида Шепли?

– Кажется, я встречался с ним, но всего один раз. Правда, я знаю, что он и Людвиг раньше работали вместе… Пока Людвиг не женился на женщине, на которой собирался до этого жениться Шепли.

– Я признаюсь, до сих пор не могу понять, почему Янос покончил жизнь самоубийством, – сказал я. – Или он действительно был виновником смерти Чейза и Эндерсона? Или понял, что у него нет иного выхода из создавшегося положения?

– В любом случае ему нужно было бы сначала позвонить мне, – вздохнул Хиланд. – Я, правда, не защитник, но в любом случае попытался бы удержать его от этой глупости.

– Я попробовал это сделать, – ответил я. – Но у меня ничего не вышло. Давайте теперь предположим, что Янос не виновен в смерти Чейза и Эндерсона. В этом случае возникает очень важный вопрос: кому было выгодно так искусно взвалить на него подозрение и этим довести его до самоубийства?

Хиланд пожал плечами.

– Его жене…

– Может быть, кому-нибудь еще?

– Если иметь в виду только финансовую сторону дела, то больше просто некому, – решительно ответил он. – Но ведь не всегда деньги являются важным мотивом для наших поступков, не так ли? Бывают и другие причины. Например, месть.

– Вы знаете кого-нибудь, у кого мог быть иной мотив?

– Возможно, Шепли… – Он невесело улыбнулся. – Вы знаете, у вас очень опасная манера беседовать, лейтенант. Если я не буду начеку, боюсь, что начну рассказывать вам и о своей интимной жизни.

Я тоже улыбнулся в ответ.

– Не могли бы вы мне сообщить что-либо, что помогло бы в моем расследовании, мистер Хиланд? – спросил я без особой надежды.

– Увы, думаю, что нет. – Он забарабанил пальцами по столу. – Хотя минутку… Правда, не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение для вашего расследования. Дело вот в чем. Все считали, что Людвиг должен умереть еще полгода назад. Но потом выяснилось, что ему был поставлен неверный диагноз.

– Может быть, вы расскажете об этом поподробней? – попросил я.

– Врачи сказали ему, что у него карцинома и что жить ему оставалось не более полугода, в крайнем случае год. Но потом выяснилось, что врачи ошибались. Опухоль оказалась не злокачественной, но Людвиг узнал об этом после операции. Врач, который поставил ему неправильный диагноз, сразу после операции уехал из этих мест и поселился где-то на восточном побережье.

– Когда все это было?

– Около двух лет тому назад.

– До его женитьбы на Нине.

– Все это происходило непосредственно перед женитьбой. Но Людвиг, по складу своего характера, верил, что наслаждаться жизнью нужно до последнего мгновения. Именно потому он и женился на ней, что хотел найти блаженство в брачных узах. Наслаждаться телом любимой женщины вместо того, чтобы сидеть с хмурой физиономией и безропотно ожидать, когда пробьет твой последний час. Он сам мне это сказал как-то в личном разговоре.

9

Я решил нанести визит очаровательной мисс Мерман безо всякого предупреждения, не дожидаясь ее звонка дома, тем более что мне мог позвонить шериф.

Изабель сидела за своими бумагами, почти скрытая ими. Когда она заметила меня, в ее зеленых глазах промелькнуло удивление, но в следующее мгновение она уже нахмурила брови.

– Мы же договорились, что я тебе позвоню, – сухо сказала она.

– Я целую ночь не мог сомкнуть глаз, – ответил я. – Все время думал о тебе, о Джордже…

– Ты считаешь, что мы с ним созданы друг для друга?

– Такая женщина, как ты, не может броситься в объятия робота, – скромно ответил я. – А ведь Джордж именно таков. Неужели ты думаешь, что он достигнет чего-нибудь путного с такой женщиной, которая заставляет подпрыгивать стрелку уиллеровского прибора наслаждений к ста процентам?

– Значит, ты полагаешь, что мне лучше всего не выходить за него замуж?

– Это так же умно, как метать бисер перед свиньями, – ответил я.

– Уж не хочешь ли ты сделать мне предложение, Эл Уиллер?

– Конечно, нет, пока я еще обладаю пятью чувствами, – поспешно ответил я. – Откровенно говоря, я действую всегда гораздо проще, даже примитивнее.

– Ты что, хочешь прямо сейчас? – Она критически осмотрела письменный стол. – Мне кажется, лейтенант, что сейчас тут для этого нет никаких удобств. И к тому же, заниматься проверкой измерительных приборов среди юридической литературы…

– Ты уже говорила с Джорджем?

– Да, говорила. Я смогла убедить его, что ему нужна не женщина, а прислуга, которая готовила бы ему еду, прибирала в квартире и приносила шлепанцы, когда он приходит домой. Он, правда, был не очень-то убежден в этом, но, тем не менее, изменить что-либо уже не мог.

– А мои вопросы ты, значит, так и не выяснила?

– Он не знает, звонил ли Чейзу Эндерсон. Если и звонил, то непосредственно в кабинет Чейза, – деловито сообщила она. – Что же касается костюма клоуна, то Чейз действительно просил его взять такой костюм напрокат и рассказал ему, что собирается идти на маскарад. И третье: о сделке с Эндерсоном он ничего не знает.

– Этот Джордж – не человек, а ходячая информация! – в отчаянии простонал я.

– Раньше ты назвал его более точно, – сказала она. – Джордж – робот. Правда, я до сих пор сама не могу разобраться, что же представляет собой Эл Уиллер, но со временем разберусь в этом.

– Может быть, пообедаем вместе? Тогда ты сможешь сделать уже сегодня некоторые известные выводы, – предложил я с некоторой надеждой.

– Проваливай отсюда, Эл Уиллер! – ответила она, и голос ее снова стал сухим и каким-то отсутствующим. – Я повторяю тебе уже в третий раз: не звони мне, сама тебе позвоню.

Я пообедал в какой-то забегаловке, где мне подали курицу, которая по ошибке прожила на этом свете, наверное, в три раза больше, чем положено порядочной домашней птице, и салат, который уже успел пустить свежие ростки. Запив всю эту гадость чуть теплым вонючим кофе, я снова сел в машину и, проехав через весь город, выехал на дорогу, которая вела в долину. Миновав по пути виллу Людвига Яноса, я отметил, что все жалюзи в ней опущены. Вскоре я достиг большого и внушительного особняка Шепли. На этот раз никаких музыкальных ритмов из дома не доносилось. Особняк, казалось, мирно дремал в лучах полуденного солнца. Я, не торопясь, подошел к передней веранде и позвонил. Дверь открылась.

На пороге стояла Марта Шепли и с улыбкой смотрела на меня. На ней были оранжевая блузка и шорты. Длинные загорелые ноги показались мне сейчас еще более породистыми, чем в первый раз.

– Вот уж никогда не подумала бы! Лейтенант… Как же вас зовут? Я уже забыла… – Она широко улыбнулась. – Но зато я хорошо помню, как почти сразу же протрезвела, как только увидела вас.

– Как поживаете, миссис Шепли? – вежливо поинтересовался я.

– Поганенько! – Она смешно скривила лицо. – Надеюсь, что и вам не лучше. Я уже слышала, что натворил бедный Людвиг.

– Да… Элтон Чейз, некто по имени Эндерсон, а потом бедный Людвиг… – начал перечислять я. – Кто же следующий?

– И как у вас только язык поворачивается говорить такое?! Давайте я лучше приготовлю вам что-нибудь выпить, – быстро проговорила она. – Или, может быть, вы не употребляете алкоголь до захода солнца?

– Наоборот! Это, наверное, самое лучшее, что вы могли бы предложить мне в данную минуту, – искренне ответил я.

Гостиная, по сравнению с тем вечером, когда здесь устраивался маскарад, выглядела какой-то мрачной и пустынной. Я опустился в глубокое и удобное кресло и успел даже полюбоваться пикантными бедрами Марты Шепли, когда она направилась к бару.

– Вы по делам службы, лейтенант? – спросила она, лукаво поглядывая на меня через плечо и старательно приготавливая напитки.

– Да, – ответил я.

– Буду очень рада, если смогу вам чем-нибудь помочь. – Она принесла бокалы и присела рядом со мной на кушетку. – Только не просите меня еще раз наведаться в морг. – Она зябко передернула плечами. – Даже сейчас вспоминаю об этом зрелище со страхом.

– Нет, нет, все гораздо проще, – уверил я.

– Тем лучше. – Она пила свой коктейль медленно, и ее глаза поблескивали, когда она поглядывала на меня поверх бокала. – Я уже начала опасаться, что вообще не произвела на вас совершенно никакого впечатления, лейтенант. В тех кругах, в которых вращаюсь я, царит смертельная скука, и связь с полицейским рассматривалась бы, как победа.

– Ваш супруг дома?

Она счастливо улыбнулась.

– Соблазнители всегда задают этот вопрос в первую очередь. Это мне нравится.

– Я никогда не выдаю себя на полную мощность, если супруг скрывается где-то поблизости, – скромно заметил я.

– Вы считаете, что супруг может быть помехой? – Она сочувственно кивнула. – Я, конечно, догадываюсь, что вы подразумеваете, лейтенант, но в данный момент вам беспокоиться не о чем, Дэвида дома нет. Сказал мне, что уехал по делам. Заявление довольно смелое и явно неубедительное. Я, правда, не думаю, что у него хватит энергии, чтобы иметь еще и любовницу, но ведь чего только не бывает на свете, лейтенант, не так ли? И в первую очередь, это, как ни странно, касается анемичных субъектов.

– Вы как-то упоминали, что Дэвид раньше собирался жениться на Нине, но его сумел опередить Людвиг. Через два месяца после замужества Нины он женился на вас.

– Все правильно, лейтенант, так оно и было!

– Мне стало известно, что Янос перед женитьбой на Нине узнал, что у него раковая опухоль и что жить ему осталось недолго.

– Да, я тоже об этом слышала. – Она плотно сжала губы. – Из этого, видимо, можно сделать вывод, что Нина вышла за него замуж только ради денег… В надежде вскоре унаследовать его состояние.

– Но он не умер. Выяснилось, что врачебный диагноз оказался неверным.

– Да, насколько я знаю, так оно и было.

– А поскольку это так, Яносу предстояли еще многие годы счастливой жизни.

– Да.

– А теперь разрешите вопрос более частного порядка. Когда Дэвид Шепли женился на вас? До того, как Янос узнал, что диагноз врачей неверен, или после этого?

– После… – Она спокойно посмотрела на меня. – После… Только лишь после того, как стало ясно, что нет смысла ждать богатую и согбенную горем вдову, которая не отказалась бы и во второй раз причалить в тихую и спокойную заводь супружества.

– Благодарю вас, – сказал я.

– Это все имеет значение, лейтенант?

– Сам точно не знаю, – небрежно ответил я. – Я только что беседовал с Изабель Мерман о вашем маскараде…

– Бедняжка Изабель! Думаю, что для нее все это очень печально… – и Марта вдруг хихикнула. – Она допустила совершенно непростительную ошибку, явившись на вечер чересчур обнаженной. За ней сразу же началась дикая охота.

– Она сказала мне, что на вашей вечеринке были два человека, одетых в костюмы клоунов.

– Два клоуна? – Она наморщила лоб. – Я помню только одного. Я имею в виду Элтона Чейза, разумеется.

– А может быть, очередность их появления создавала иллюзию того, что на вечеринке был только один клоун? А на самом-то деле их было два.

– Я не совсем вас понимаю.

– Ну, как бы вам это объяснить? В гостиной, например, находится клоун, потом он выходит, а на его место появляется другой. Но все-то думают, что это один и тот же клоун! И все его считают Элтоном Чейзом, разумеется. Да и кто же еще может им быть? Правильно?

– Так вы думаете, что был еще один человек в костюме клоуна, который подменял Элтона, чтобы создавать видимость, что Чейз все время находится здесь, на людях? – Она задумчиво покачала головой, и ее темные длинные волосы зашуршали по плечам. – Но зачем все это было ему нужно?

– Думаю, все это не совсем так, – ответил я. – Думаю, наоборот, Чейзу хотели показать, что все так именно и подумают.

– А теперь я вообще совершенно ничего не понимаю. – Она внезапно улыбнулась. – Может быть, лейтенант, вы мне повторите все еще раз, чтобы я разобралась, что к чему?

– Элтон Чейз покинул вашу вечеринку довольно рано, чтобы не опоздать на встречу, назначенную ему на вилле Людвига Яноса, – начал я свои объяснения. – А когда он приехал туда, его убили. Чейз, разумеется, не ожидал ничего подобного. Убийца, видимо, сумел заверить его, что он ему нужен на вилле для чего-то совсем другого и очень важного. Но Чейз должен был обязательно иметь алиби. Поэтому-то на вечере и появился его двойник – еще один клоун.

– Теперь мне уже кое-что становится ясно, – сказала она. – Но еще далеко не все. Что же нужно было Чейзу на вилле Яноса?

– Мне кажется, что он мог предполагать, что там будет убит кто-то другой, – ответил я. – А когда, наконец, понял, что жестоко ошибся, что именно его и избрали жертвой, было уже слишком поздно… Ему успели перерезать горло.

Она содрогнулась.

– У вас очень милая манера называть вещи своими именами, лейтенант.

– Простите. И давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом. Ваш супруг уже оправился после того удара в нос?

– С Дэвидом не очень-то легко справиться, – рассмеялась она. – Но тут он просто, по-моему, сглупил. Ведь он наверняка знал, как именно будет реагировать Чак Корнелли, если кто-нибудь слишком близко подойдет к его девочке. Здесь каждый знает, что добрый старый Чак – самый ревнивый супруг до самого Чикаго.

– И что было дальше?

– Деталей не помню. Дэвид сразу ушел к себе зализывать рану.

– Вы не помните время?

– Примерно в половине десятого. И сразу потребовал от меня, чтобы его никто не тревожил, и я в том числе.

– Он так и просидел в своей комнате до моего прихода?

– Да.

– Вы говорили, что вместе с Изабель Мерман из дома уходил какой-то клоун…

– А я-то думала, что мы поговорим о чем-то другом. – Она скривила личико. – Я-то надеялась, лейтенант, что вы приехали сюда, чтобы соблазнить меня. Видимо, я здорово ошиблась! Да, вы правы, я говорила, но теперь в этом не очень уверена. Может быть, я сказала тогда чисто автоматически, потому что они оба были на вечере.

– Изабель Мерман говорила мне, что видела двух человек в одинаковых костюмах клоунов.

– Ну да… – Она пожала плечами. – Возможно, что так оно и было на самом деле. Но сама я не видела. – Она помолчала немного, а потом удивленно посмотрела на меня. – Минутку! А ведь я, кажется, тоже видела двух клоунов. Что-то смутное мне все-таки вспомнилось. Да… Я, кажется, шла в кухню или из кухни… Да, конечно, на кухню, чтобы принести еще еды. И прошла мимо одного из клоунов, то есть мимо Элтона Чейза, когда выходила из гостиной. А потом мимо меня прошел еще один человек в костюме клоуна. Мне кажется, что он испугался, когда заметил меня, и тотчас же исчез в одной из комнат для гостей. Я еще тогда, помню, подумала, что вот как можно здорово напиться, в глазах начинает даже двоиться. Правда, почти сразу же я забыла об этой встрече.

– Если на вечеринке присутствовал еще один человек в костюме клоуна, то вся моя теория летит к чертям собачьим, – удрученно заметил я. – Если, конечно, не предположить, что второй клоун не допустил ошибку.

– Чем? Выдав свое присутствие? Но каким образом?

– Хороший вопрос, – похвалил я ее. – Тут могут быть самые разные варианты. Он, может быть, подумал, что первый клоун уже ушел или должен был уйти к этому времени и хотел сам в этом убедиться?

– А когда увидел меня, то поспешил спрятаться, потому что я как раз выходила из гостиной, и он знал, что я только что видела первого клоуна?

– Да, что-нибудь в этом роде, – согласился я. – Ваш супруг много работал вместе с Людвигом Яносом до того, как тот женился на Нине?

Она кивнула.

– Да, и было чертовски жаль, что они разошлись. Им отлично работалось друг с другом.

– А в одиночку вашему супругу приходилось тяжелее?

– Вы ждете от меня честного ответа, лейтенант?

– Конечно.

– У него вообще ничего не выходило. Откровенно говоря, если бы не наследство моего отца, мы бы уже давно вынуждены были бы продать свой дом и все остальное.

Я допил коктейль и поставил бокал на столик, стоящий неподалеку от кушетки.

– Большое спасибо, миссис Шепли, за то, что уделили мне так много времени. И за угощение.

– Вам нужно идти, лейтенант?

– Мне нельзя задерживаться надолго в одном и том же месте, – объяснил я. – Иначе меня может изловить мой шериф. И если это случится, я буду конченым человеком.

– Как жаль! – Она поднялась с кушетки. – А я-то надеялась, что мы с вами мило проведем остаток времени до вечера. Может быть, передумаете и останетесь, лейтенант?

– Мне очень хотелось бы остаться, – сказал я, не покривив при этом душой, – но не могу.

– Что же, в таком случае мне остается лишь проводить вас до двери, – сказала она.

Она вышла со мной на веранду и прищурила глаза на ярком солнечном свете.

– Я довольно много пью, – внезапно сказала она холодно. – Но я не так глупа, лейтенант.

– Я и не сомневался в этом.

– Все ваши вопросы были не такие уж и загадочные, – продолжала она. – И я понимаю, что именно вы имели в виду, задавая их мне. Да, возможно, Дэвид сам напросился, чтобы иметь повод надолго скрыться у себя в комнате. Если бы он захотел вернуться в гостиную, он должен был бы пройти по тому самому коридору… Если это попытаться связать воедино, то не исключено, что именно на нем и был второй костюм клоуна.

– Как вы относитесь к своему супругу, Марта? – перебил я ее.

– Он взял меня в жены только потому, что не мог взять Нину, – ответила она. – Первый месяц нашей семейной жизни я еще пыталась убедить себя, что мы все-таки можем быть счастливы. Потом постепенно поняла, насколько несбыточны эти мечты. Я убеждена, что он никогда не порывал с ней связи… Вы спросили, как я к нему отношусь? – Она слегка задумалась. – Я и сама не знаю. Если бы он вдруг исчез, мне какое-то время, наверное, не хватало бы его так же, как порой не хватает той или иной вещи, которую ты имеешь уже давно и к которой привыкла. Но потом все бы пришло в норму. Вот, собственно, и все. Как вы думаете, лейтенант, он может вдруг исчезнуть? Навсегда?

– Думаю, что да, – коротко ответил я.

10

Жалюзи на окнах виллы все еще были опущены. Дом словно вымер и производил поэтому гнетущее впечатление. Мне пришлось трижды позвонить, прежде чем дверь, наконец, отворилась.

Передо мной стояла Нина Янос. Небольшая челка скрывала шишку на лбу. На ней был халат из светлого сатина, суженный в талии, благодаря чему ее крупные груди четко вырисовывались вместе с сосками. Под халатом явно ничего надето не было. Он едва доходил до колен, и я мог полюбоваться красивыми голыми ногами Нины.

– Лейтенант Уиллер? – сказала она своим грудным голосом. – Как мило, что вы зашли проведать меня! Прошу вас, проходите в гостиную.

Мы прошли с ней в гостиную. Она двигалась медленно и плавно, почти не двигая спиной. Когда мы подошли к кушетке, она очень осторожно села на нее.

– Как вы себя чувствуете, миссис Янос? – спросил я.

– Спасибо, лейтенант, уже лучше. Ваш врач, доктор Мэрфи, сегодня утром заходил ко мне. Он был очень любезен. Сказал, что ничего серьезного нет. Садитесь же, прошу вас!

– Спасибо!

Я сел в кресло напротив нее.

– О, я же забыла поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь, – сказала она неожиданно.

– Пожалуйста, не стоит об этом!

– Не скромничайте, лейтенант! Если бы вы не бросились тогда на Людвига, он убил бы меня, я в этом совершенно уверена. – Она откинулась на спинку кушетки и прикрыла глаза. – Все еще никак не могу поверить, что Людвиг убил и Элтона Чейза, и того, другого человека… Его, кажется, звали Эндерсон? Слава богу, все кончилось благополучно и закономерно.

– Закономерно? – переспросил я.

Она удивленно раскрыла свои большие глаза, сияющие невинным голубым светом.

– Я имела в виду, что Людвиг сам поставил крест на всей этой истории.

– А почему вы решили, что дело на этом кончилось, миссис Янос? – спросил я беспечно.

– Покончив с собой, Янос практически признался в том, что это он совершил оба убийства, не так ли?

– Если я хоть немного разбираюсь в человеческой психологии, отнюдь нет, – спокойно ответил я. – Я понял его самоубийство совсем по-другому. У него не было никаких доказательств его невиновности, но это еще далеко не доказательство его виновности.

– Вот как? – В ее голосе появилась неуверенность. – Что-то я не совсем поняла вас, лейтенант? Вы что, считаете, Людвиг был невиновен?

– Я не считаю такой вариант невозможным, – ответил я. – Крупные преступления никогда не совершаются без особых причин, миссис Янос. По моему глубокому убеждению, ваш супруг, конечно, мог убить Элтона Чейза, но только в состоянии аффекта. Например, если бы он застал его с вами. Но для убийства Эндерсона у него не было даже мало-мальски подходящего мотива.

– Он мог убить этого несчастного, чтобы выкрасть у него изобретение.

– Зачем? – Я пожал плечами. – Эндерсон сделал изобретение, которое могло принести много денег. И ваш супруг готов был запатентовать его, чтобы в дальнейшем наладить серийное производство нового аппарата. Ведь такие сделки и были его бизнесом. Он совершенно не был заинтересован в смерти Эндерсона.

– Может быть, Людвиг нуждался в деньгах?

– Сегодня утром я нанес визит Джилу Хиланду, – ответил я. – Возможно, вам интересно будет узнать, что после смерти своего супруга вы унаследуете около полумиллиона долларов, миссис Янос. Приблизительно около пятидесяти тысяч вы должны будете выплатить наследникам Чейза за его долю в фирме. Так что никак нельзя сказать, что ваш супруг испытывал финансовые затруднения и из-за них мог пойти на убийство Эндерсона. Вот так, миссис Янос!

– Кто же тогда мог убить Эндерсона, если не мой супруг?

– Я очень рад, что вы задали именно этот вопрос, – ответил я. – Поэтому нам лучше всего начать издалека. С тех самых дней, когда вы еще собирались выходить замуж за Дэвида Шепли. В это время на вашем пути внезапно появился Людвиг Янос. Он был смертельно болен. И жить ему оставалось год – полтора, не больше. Тем не менее, он хотел жениться на вас. И вы вышли за него замуж. Но потом вдруг оказалось, что врачи поставили ошибочный диагноз.

Дэвид Шепли понял, что его надежды на богатую вдову, готовую вступить во второй брак, никогда не исполнятся. Со злости он женился на Марте, порвав с Яносом всякие контакты. Таким образом, Дэвид Шепли потерял не только вас, но и своего делового партнера, с которым мог бы зарабатывать большие деньги.

– Все это ваши глупые выдумки, – прошипела она.

– Миссис Янос, – сказал я с улыбкой, – я был бы вам очень признателен, если бы вы избавили меня от дальнейшей лжи, хотя бы на время, пока я не закончу. Потом я скажу вам, как собираюсь доказать правоту своей версии.

– Вы с ума сошли? – снова прошипела она.

– Лучше помолчите и послушайте, – резко сказал я. – Элтон Чейз, несмотря на свой возраст и довольно неприглядную внешность, был, однако, изрядным ловеласом. Думаю, он влюбился в вас сразу, как только увидел. Чтобы не оттолкнуть его от себя, вы, видимо, постарались вселить в него некоторые надежды на будущее.

– С меня достаточно! – Она встала с кушетки, скривив лицо от боли, и показала мне рукой на дверь. – А теперь прошу вас покинуть мой дом, лейтенант!

– А что будет, если я не уйду? – спросил я насмешливо. – Вызовете полицию?

– Уйду в свою комнату, – злобно заявила она.

– Я последую за вами, – мягко сказал я на это.

– Что? Как вы смеете…

Нина резко повернулась, и я понял, что она не так уж сильно страдала от боли, как это хотела показать.

– Чейз рассказал вам об изобретении Эндерсона, не так ли? – сказал я. – И Янос загорелся этим делом больше, чем другими. Я предполагаю, что Элтон Чейз тоже начал строить свои планы на этот счет. Он, видимо, рассуждал следующим образом: если бы вам с ним удалось бы присвоить это изобретение, вы стали бы богатыми людьми и смогли начать новую жизнь.

– Я… С Элтоном Чейзом? – На этот раз ее смех звучал вполне искренне. – Весьма остроумно!

– Но ведь Чейз не знал вашего истинного отношения к нему, – ответил я. – Наоборот, вы только всячески подогревали его, хорошо понимая, что у вас ничего не получится, пока жив Янос. Жаль, – сказал я с горечью, – что не поверил вчера Людвигу. Потому что подобное преступление вы могли совершить только втроем, а я вначале этого и не понял. Что же вы сделали? Чейз спровадил Людвига в Лос-Анджелес, нагромоздив для этого кучу лжи. Потом убил Эндерсона и выкрал его изобретение. Другой ваш партнер, Дэвид Шепли, организовал костюмированный бал как раз в среду вечером, когда должен был вернуться домой Людвиг. По вашей просьбе Чейз приобрел два костюма клоуна: один для себя, другой – для Дэвида Шепли. Так вы задумали обеспечить безупречное алиби для Чейза! Элтон Чейз покидает вечеринку, вы следуете за ним в своей машине, чтобы, якобы, дождаться Людвига и убить его. Затем Чейз снова возвращается на вечеринку, где его на время подменял Дэвид Шепли. Убийство своего супруга вы собирались выдать за самоубийство, подбросив к его трупу чертежи изобретения Эндерсона. Вы хотели представить дело так, будто ваш муж убил Эндерсона, но потом в припадке угрызений совести покончил с собой. Так думал и Чейз.

Между тем на вечеринке в костюме клоуна появляется Дэвид Шепли, которого все, конечно, принимают за Элтона Чейза. Это было продемонстрировано Чейзу, чтобы он уверился в том, что ему, якобы, обеспечено алиби. На самом деле второй клоун появился на вечеринке лишь на мгновение, чтобы убедиться, что Чейз уехал, а потом снова скрылся в своем кабинете. Ведь убит должен был быть Чейз, а не Янос. Но Чейз понял это слишком поздно…

– Это же бред! – выкрикнула она. – Настоящий бред!

– Итак, вы с Чейзом направились сюда, чтобы ждать возвращения вашего супруга, – продолжал я как ни в чем не бывало. – И вот, когда Чейз, ничего не подозревая, удобно устроился в кресле в библиотеке, вы перерезали ему горло, а затем спрятались и стали ждать возвращения мужа, чтобы посмотреть, какова же будет его реакция на это ужасное зрелище. Когда вы увидели, что он в панике уехал, вы вызвали полицию, а уж после этого всеми силами старались меня убедить, что ваш муж совершил двойное убийство. – Я вздохнул. – Все было задумано чрезвычайно ловко. Убив Чейза, вы избавились от сообщника и заодно заполучили изобретение Эндерсона. А если, вдобавок ко всему, вашего мужа признают виновным в этих двух убийствах, то и все его состояние перейдет к вам. А, спустя какое-то время, Шепли, как вы и договорились, разведется с Мартой, и вы поженитесь.

– Все это – настоящий бред сумасшедшего, – хрипло сказала она. – Плод вашего больного воображения.

– Может быть, вам будет интересно узнать, как я это все докажу? – спокойно спросил я.

– Вряд ли я смогу вам в этом воспрепятствовать. – Она судорожно рассмеялась. – Ну что же, валяйте, рассказывайте!

– Вы действительно именно такая женщина, какой вас и считал Людвиг Янос, – медленно сказал я. – Лживая, двуличная и даже жестокая. Я уверен, что вы ездили к Эндерсону вместе с Чейзом, потому что он никогда бы не решился убить человека таким страшным способом. Но вот вам ничего не стоит перерезать человеку горло острым ножом. Я подозреваю, что это вам доставило удовольствие. Вполне возможно, что само убийство и пленяло вас больше всего.

– Если бы вы хоть на мгновение прекратили свои оскорбления, – сказала она, – и дали мне возможность высказаться, мы могли бы перейти к разговору по существу.

– Сейчас я перейду к разговору по существу, – пообещал я. – Вы считаете себя неуязвимой, и уверены, что никто ничего не докажет…

Она слегка улыбнулась, словно хотела сказать, что согласна с моими словами.

– Но вы забыли о Дэвиде Шепли! – При этих словах я развел руками. – Уж его-то сильным никак не назовешь!

– Это вы сейчас почувствуете на собственной шкуре! – раздался сзади знакомый голос, и я почувствовал холодную сталь на затылке.

– Вот это сюрприз! – заметил я. – Прежде чем приехать сюда, я нанес визит вашей супруге и узнал от нее, что вы уехали по делам службы. Правда, она высказала предположение, что за этим скрывается любовница, но потом подумала и пришла к выводу, что у вас для этого недостаточно энергии.

– Значит, вы догадались, что я здесь?

– А где же еще? – спокойно спросил я.

– И даже не попытались найти меня? – В его голосе слышалось недоверие. – Ведь вы очень многим рискуете!

– Послушайте, Дэвид, я уверен, что вы никогда в жизни не отважитесь убить человека. Для этого нужно иметь совершенно другой характер. – Я посмотрел в холодные голубые глаза Нины Янос. – Если хотите, спросите у нее. Она в этом разбирается.

– У нас нет времени вести праздные разговоры, – раздраженно сказала она. – Дэвид, мы должны быстро решить, что с ним будем делать.

– Он не сможет ничего доказать! – воскликнул Шепли. – Все, что он здесь говорил, пустая болтовня! Какая-то сумасшедшая теория и больше ничего! Кто, черт возьми, ему поверит?

– Возможно, прокурор, – заметила она. – А что касается тебя, то тут он прав. Ты – слабый человек. – Она глубоко вздохнула и перевела на меня взгляд. – Я восхищена, Уиллер! Как вы только смогли составить такую полную картину?

– Игра воображения, и больше ничего, – сказал я. – Вчера вечером я позвонил вам и сказал, что забегу на минутку. Судя по всему, вы ничего не сказали супругу, и сцена избиения, которую я застал здесь, была специально предназначена для меня. Как вам удалось довести его до белого каления? Можно смело утверждать, что вы сами сунули ему в руку хлыст.

– Я просто напомнила ему про хлыст, – сказала она почти весело. – А потом заявила, что если он настоящий мужчина, то должен хорошенько избить меня за все мои грехи. Какое-то время он не решался этого сделать, но я стала издеваться над ним, и тогда…

– И вы, и Людвиг вначале лгали, как по писаному, – сказал я, – но постепенно я стал понимать, что в его словах больше правды, чем лжи.

– Может, принести блокнот? – внезапно спросил Шепли.

– Зачем? – прошипела Нина.

– Если уж мы слушаем его мемуары, то с таким же успехом можем и записать их, – буркнул он.

– Ты прав, – сказала она. – Но в первую очередь нам надо окончательно решить, что же с ним делать.

– Он из полиции, – мрачно напомнил Шепли. – А ты знаешь, что бывает, когда убивают легавого? На его место тут же приходят другие легавые.

– Здесь другой случай, – сказала Нина. – Он обычно работает в одиночку. Не хочет ни с кем делить лавры.

– Хочешь покончить с ним и смыться, так что ли? А что мы выиграем от этого? В лучшем случае, опередим полицию на сутки.

– Думаю, что и раньше, когда вы разрабатывали свой дьявольский план, Шепли давал вам, Нина, дельные советы, – заметил я.

– Придержите лучше свой язык! – набросился на меня Шепли.

– Мы должны его убить, – медленно и четко сказала Нина. – Но мы никуда не побежим! Разве ты не слышал, что он сказал, Дэвид? Ведь я теперь стала единственной наследницей Людвига! И к тому же у нас изобретение Эндерсона! Все это нельзя бросать!

– Хорошо, – сказал он. – Согласен. А как быть с его трупом? Ты сделаешь из него чучело?

– Неплохо сказано! – заметил я. – В вас погибает большой комический талант.

– Дэвид! – внезапно с жесткой интонацией сказала Нина Янос. – Иди-ка сюда и встань рядом со мной.

Шепли повиновался, но в его водянисто-голубых глазах появилось беспокойство.

– Отдай мне револьвер, – приказала она.

Он протянул ей оружие. Она направила его мне прямо в грудь.

– В верхнем ящике кухонного стола лежит большой нож. Принеси его!

Он широко раскрыл рот.

– Что?..

– Ты плохо слышишь? – Ее рот презрительно скривился. – Делай то, что я сказала!

– Что ж… хорошо, – послушно сказал он.

Она подождала, пока он не ушел из комнаты, а потом улыбнулась мне. Мне стало зябко от ее улыбки.

– Как бы я хотела, чтобы все было иначе, – сказала она тихо.

– Что-то не верится, – ответил я.

В этот момент появился Шепли с большим ножом в руке.

– Положи нож на кушетку!

Он повиновался.

– Что теперь?

– Теперь ты свяжешь его, – сказала Нина. – Только не волнуйся! Он хорошо понимает, что в случае крайней необходимости моя рука не дрогнет.

– Чем же мне его связать?

– Бывают минуты, когда я спрашиваю себя, а стоило ли вообще мне связываться с тобой, – сухо ответила она.

– Хорошо… хорошо… об этом поговорим позже… Но ты мне так и не ответила на вопрос.

– Да чем хочешь! – в ярости выкрикнула она. – Свяжи ему только руки.

Она сняла с себя пояс, переложив оружие в другую руку, и кинула ему, при этом халат соскользнул с ее плеча.

При виде ее тела у меня даже дух захватило. Да, ничего не скажешь! Фигурка у нее совершеннейшая – пышная, округлая, груди упругие, с большими темными сосками. Под округлостями живота красовался красноватый треугольник волос.

Заметив мой восхищенный взгляд, она самодовольно заметила:

– Видите, чего вы лишились?

– Он должен повернуться, если ты хочешь, чтобы я связал ему руки за спиной, – сказал Шепли, приближаясь ко мне.

– А теперь пришел момент, Дэвид, – сказал я, – чтобы задать ей вопрос, для чего она все это затеяла?

– Что, что?

– Что она намеревается сделать? – повторил я. – Вы тоже имеете право знать, что здесь замышляется.

– Не слушай его! – вмешалась Нина. – Делай свое дело!

– Вам придется объяснять в суде, откуда здесь взялся мертвый полицейский, – продолжал я. – И тоже с перерезанным горлом.

– Не стой, как истукан! – снова закричала Нина. – Уиллер, если вы сейчас же не заткнетесь…

– Я вам объясню, как все будет, Дэвид, – продолжал я гнуть свое. – Скажут, что я тоже пал жертвой маньяка, как и первые двое. Но чтобы доказать, что это действительно так, нужно будет этого маньяка найти… Только, разумеется, не живого, а мертвого. Живой маньяк может и заговорить.

– Мертвого? – переспросил Шепли. – Мертвого маньяка?

– Вы разве не догадываетесь, кто им будет? – спросил я. – Подумайте хоть немножко, Дэвид! У кого сейчас в руках револьвер?

– Он, конечно, шутит? – Дэвид посмотрел на Нину и побледнел.

– Ладно, теперь мне совершенно безразлично, в какой последовательности это делать, – беспечно сказала она сама себе.

Шепли открыл рот, что-то собираясь сказать, и в этот момент она нажала на спуск. При звуке выстрела я бросился на пол под защиту кушетки и лихорадочно выхватил свой револьвер. Когда прозвучал второй выстрел, я уже держал ее под прицелом.

– Брось, оружие, Нина!

– Сейчас умрешь и ты, поганая ищейка! – в дикой злобе прорычала она и снова нажала на спуск.

Пуля пролетела дюймах в пятнадцати от моей головы и ударила в деревянный подлокотник кресла. На меня посыпались мелкие щепки. Тогда я чуть приподнял свой револьвер и выстрелил два раза подряд. Нина, шатаясь, сделала два шага вперед, судорожно стараясь удержаться на ногах. В следующее мгновение она выронила револьвер и тяжело упала на пол. Мне показалось даже, что дом задрожал при ее падении.

Я медленно поднялся и сунул револьвер в кобуру. Мертвый Шепли лежал рядом с кушеткой. Все лицо его было в крови.

Придется писать объяснительную записку… О том, как к этому отнесется шериф Лоэрс, я и думать боялся. Пять трупов, один за другим! Это было слишком даже для меня.

…Наконец шериф устал бушевать, успокоился немного и приказал мне взять отпуск на два дня. Он сказал, что это минимальный срок, который ему нужен, чтобы привыкнуть к мысли о том, что в будущем ему снова придется видеть мою физиономию. Я поверил ему. Один из молодых полицейских нашел, в конце концов, бумаги, касающиеся изобретения Эндерсона, но меня это уже мало тронуло. Мне хотелось только одного: никого не видеть и ничего не слышать.

Когда кончился первый день моего отпуска, приблизительно часов в восемь раздался звонок в дверь.

Я в известной степени забеспокоился, зная, что от моего шерифа можно ожидать чего угодно, особенно если он в ярости. Но это была она. На ней был светлый брючный костюм с черной отделкой, и выглядела она в нем чрезвычайно аппетитно.

– Я сказала тебе, что позвоню, но потом подумала, что телефонный разговор в какой-то степени обезличивает контакт, и поэтому решила приехать.

Не обращая на меня никакого внимания, она промаршировала в гостиную, оставив меня стоящим в прихожей с открытым ртом. Наконец, выйдя из состояния временного шока, я последовал за ней. Она уже успела включить стереофон и собиралась отправиться на кухню, чтобы приготовить напитки.

– Нужно ввести кое-какие поправки, – бросила она мне небрежно.

– Поправки? Какие?

– Поправки в «Шкалу наслаждений Изабель». Дело в том, что стрелка моего измерительного прибора уже долгое время стоит на нуле, и я никак не могу примириться с таким положением.

– Может быть, Джордж поможет выправить положение?

– Ха-ха! – презрительно произнесла она. – С Джорджем все покончено. Я тебе уже говорила об этом. – Она сунула мне в руку бутылку. – Ты сделаешь коктейль, не так ли?

– Как пожелаете, милостивая государыня, – только и ответил я.

– Ты, кажется, немного нервничаешь? Вот уж никогда бы не подумала, что такой Казанова, как ты, вдруг может испугаться женщины.

– Очень остроумно! – буркнул я, но она уже успела исчезнуть в спальне.

Я приготовил коктейли и принес их в гостиную. Через несколько минут Изабель вышла из спальни и… Мне показалось, что у меня неожиданно подскочила температура, во всяком случае, я почувствовал жар. На ней ничего не было, кроме крохотных голубеньких бикини.

– Я звонила тебе на работу, но там сказали, что ты взял отпуск на несколько дней.

– И тогда ты, не теряя ни минуты, напялила на себя бикини и отправилась ко мне, чтобы помочь мне скоротать время?

Я хотел вдобавок к этим словам еще и рассмеяться, но кулачок, обрушенный мне на голову, сразу же вывел меня из смешливого состояния.

– Вот так!.. Все, что делаю, я делаю для того, чтобы ввести некоторые поправки в мою таблицу, – сказала она. – Для тебя, я понимаю, это будет скучной, утомительной, может быть, даже изнуряющей работой, но я почему-то уверена, что, в конце концов, она принесет тебе известное удовлетворение.

– Честно говоря, мне тоже так кажется, – ответил я.

– А твою спальню мы превратим в лабораторию, где и будем производить все эти измерения, – деловито сказала она. – И один из нас будет время от времени вставать с экспериментального ложа, чтобы как следует пополнить запасы нашей энергии.

– Будем применять алкогольные возбудители?

– Какой же ты все-таки понятливый! – Она радостно одарила меня милой улыбкой. – У тебя есть какие-нибудь еще вопросы? Задавай их сейчас, пока мы еще не начали.

– У меня только один вопрос… На кой черт мы тратим так много времени на всю эту болтовню?

Content

Картер Браун
Клоун

1

2

4

5

6

7

8

9

10