Значительные города

Я разучился ездить в поездах – спать в купе и высыпаться, как дома. Тоска берет от одной мысли, что придется жить в душной клетушке, где уже спят случайные попутчики, с которыми, втискивая свои чемоданы, обменялся дежурными любезностями, – укладываться на еще влажные казенные простыни и дремать, просыпаясь на остановках от яркого света станционного фонаря или резкого гудка маневрового тепловоза.

Я оттягивал момент, когда все-таки придется уйти в купе, и курил в коридоре, опустив окно и борясь с занавеской, которая вздувалась парусом и норовила упереться в лицо.

Кроме меня, в вагоне не спали еще двое. Добродушного вида гладко облысевший флегматичный толстяк в голубой рубашке, подобранной выше локтей резиновыми колечками, появился в поезде недавно на небольшой станции, но уже успел переобуться в разношенные домашние туфли без задников. Собеседник его тоже был лыс, но его небольшая аккуратная лысина походила на тонзуру католического монаха, и сам он, в тщательно начищенных ботинках и белоснежной рубашке, казался воплощением аккуратности. Оба носили очки. При взгляде на толстяка возникало ощущение, что очки ему малы – в них словно умещались лишь зрачки, обрамленные тонкой черной рамкой. Второму человеку очки были явно велики, и он поминутно поправлял их.

Разговор я застал на середине, но это не имело значения, потому что он не был сосредоточен на какой-нибудь одной теме.

– Нет, у нас небо чистое, промышленности мало, – говорил толстяк, перебирая короткими пальцами по подтяжкам, будто играл на арфе.

– Но южное небо производит особое впечатление.

– Признаю, южное небо кажется черным, и звезд на нем больше. Но приезжайте отдохнуть к нам, выберем безлунную ночь, и тогда насмотритесь на миры, плывущие в бесконечном космосе.

Они глядели в синее чистое небо над черным забором подступавших к путям елей.

– Я предпочитаю проводить отпуск на юге, – сказал элегантный человек. – Нет, спасибо, не курю. Курите-курите, я не возражаю. Отпуск должен быть полноценным.

– Смотрите, спутник полетел.

– Их много теперь летает.

– А может, космический корабль, – сказал толстяк.

– Да. Со временем космические корабли покорят космос. И зрелище их будет для нас привычным.

– Будет привычным, – согласился толстяк. – Как же. С других планет станут к нам прилетать. Туристы, в командировку…

Элегантный человек улыбнулся, и улыбка звучала в его голосе, когда он ответил с некоторой снисходительностью:

– Если они и прилетали, то в отдаленном прошлом. Мне где-то приходилось читать об этом.

– Могли в отдаленном, могут и сегодня, – ответил толстяк просто. Голос его был выше, чем положено иметь такому крупному человеку. Наверное, когда-то голос соответствовал хозяину, но потом хозяин растолстел, а голос остался прежним.

– Не исключено.

– Даже жалею, что я лично с ними не встречался, – сказал толстяк.

– Мне тоже не приходилось.

Элегантный иронически хмыкнул.

– Разумеется, трудно поверить, – поспешил продолжить толстяк, – я бы и сам поставил под сомнение, если бы не известный мне случай.

– Ага, – сказал его собеседник и зевнул.

А мне вдруг стало грустно: вдруг этот разговор так и угаснет? Недоставало лишь небольшого толчка, чтобы толстяк поведал какую-то любопытную историю, которая, если и окажется выдумкой, все же стоит того, чтобы подбодрить толстяка каким-нибудь вопросом, но тут без моей помощи элегантный мужчина, глядя в окно, произнес:

– Метеорит упал.

Я тоже успел заметить недлинный след падающей звезды.

– Вот-вот, – обрадовался толстяк. – Тот след был куда ярче. Потом он пропал, потому что их корабль замедлил ход в атмосфере.

– М-да… – Элегантный мужчина не знал, как реагировать.

– Я был на рыбалке, – сказал толстяк. – Вместе с Паншиным. Он тоже преподаватель. Из нашей школы. Только я веду математику, а он литературу и русский язык. Мы с Паншиным Николаем Сергеевичем сблизились на почве рыбалки. И вот прошлой осенью, скоро год будет, отправились мы на Выю – речка такая в наших местах – с пятницы на субботу. А надо сказать, что Николай Сергеевич – человек легких решений. Он младше меня на восемнадцать лет, ему в ноябре будет тридцать четыре. Регулярно занимается спортом, ходит в турпоходы, очень следит за своей фигурой. Вам интересно?

– Продолжайте, продолжайте. Все равно спать не хочется.

Толстяк ждал другого ответа, но ничем не выказал своего разочарования. Он уже был во власти воспоминаний и говорил, отрешенно глядя в темноту за окном. Чтобы не упустить нити рассказа, я чуть подвинулся к нему.

– Но при этом я должен заметить, что Паншин – человек не очень любознательный. Представьте, мало читает, хотя словесник обязан быть в курсе новинок литературы. Странное сочетание душевной апатии и физической энергии. Но в школе его ценят. И ученики к нему неплохо относятся. А в тот вечер клевало плохо, как стемнело, мы развели костер, распили чайник чая и собрались на боковую… Костер-то догорел.

Толстяк сделал паузу. Главные события в рассказе должны были вот-вот развернуться, и паузу можно было бы принять за актерский прием, рассчитанный на то, чтобы заинтриговать слушателей. Но мне показалось, что тут дело в другом: мы зачастую запоминаем не самый яркий, важный момент события, а какую-то мелочь, деталь. Вот и учитель вспомнил о догорающем костре.

– Да… и тут мы увидели след метеорита. Мы сначала даже решили, что по соседству упал спутник. След оборвался над лесом, и мы ждали удара. А ничего не было. И тогда Паншин сказал, что пойдет посмотрит. Он заявил, что, по его мнению, метеорит упал метрах в пятистах от нас. Я пытался его отговорить. Ну что увидишь в темноте? Но Паншин лишь посмеялся над моими страхами, взял фонарь и ушел. Я уже говорил, что он легок на подъем. Так вот, взял и ушел… А я остался один у костра. Прошло часа полтора. Может, больше. Мне не спалось. Меня беспокоило исчезновение Паншина. Вдруг он заблудился? Вдруг что-нибудь случилось? Наконец я не выдержал и стал его звать. И, представьте себе, через несколько минут он отозвался, вышел к костру и поблагодарил меня за крики, а то он чуть не сбился с пути. Я спросил, нашел ли он метеорит, а он сказал, что получил выгодное предложение, но его не могут долго ждать. Представьте мое удивление, когда он объяснил, что на поляне, недалеко от нас, опустился космический корабль с другой планеты.

Толстяк тяжело вздохнул и умолк. И диссонансом прозвучал деловой вопрос элегантного мужчины:

– С Марса?

– Может быть, с Марса, – согласился толстяк. – Не буду уточнять. Я дал слово Паншину молчать о местонахождении планеты. Вы уж простите, это не играет роли, но я дал слово.

– Как хотите, – произнес его собеседник сухо.

– Извините, – повторил толстяк. – Значит, Паншин объяснил, что корабль срочно улетает, а существа, прилетевшие на нем, предложили Паншину на несколько месяцев отправиться к ним. На их планете он пройдет курс исследований, ибо тамошние ученые хотят познакомиться с человеческим организмом. Затем его привезут обратно.

– Рискованное предложение, – сказал элегантный мужчина.

– Признаюсь, я был несколько растерян. Я только спросил: «А как же занятия в школе?», на что Паншин попросил меня договориться с директором, чтобы тот дал ему отпуск без сохранения содержания. Он сказал, что условия поездки его устраивают.

– Как можно поверить на слово совершенно незнакомым пришельцам? А если его искалечат?

– Меня тоже мучили подобные опасения. Я со всей прямотой сказал об этом.

– А он?

– Он ответил, что больше не может ждать. А то они улетят без него. Он взял зубную щетку, бритву и ушел в лес.

– А вы?

– Я сначала побежал за ним, но при моем сложении сразу отстал. Он лишь обернулся и крикнул, что напишет с оказией.

– Я бы на его месте не согласился, – сказал элегантный мужчина.

– Я остался один. И через несколько минут над вершинами деревьев поднялся огненный столб. Так они и улетели.

– И больше вы его не видели и ничего не слышали о нем, – кивнул утвердительно элегантный мужчина, будто знал нечто, недоступное пониманию толстяка, который вел себя в той ситуации не лучшим образом.

– Нет, почему же? – удивился толстяк. – Он мне потом написал.

– С Марса?

– Через три месяца упал метеорит. На этот раз настоящий. На нем были выдавлены моя фамилия и должность. И нашедшие метеорит мальчишки принесли его мне в школу. К счастью, никого поблизости не было и мне не пришлось отвечать на недоуменные вопросы. Метеорит был полый. А в нем записка.

Толстяк вытащил из заднего кармана брюк толстый потертый бумажник, залез короткими пальцами в боковое отделение и извлек сложенную вчетверо бумажку.

– Пожалуйста, – сказал он, протягивая ее своему собеседнику.

Тот поднес записку близко к очкам. Ночной коридор был слабо освещен.

– Мелко написано, – поморщился он, удерживая листок двумя пальцами.

– Я содержание наизусть помню, – сказал толстяк.

Он взял листок у элегантного человека и прочел вслух:

– «Живу на Марсе. Кормят хорошо. Скучаю. Вернусь через месяц-полтора. Здоров. Привет всем нашим. Особенно директору. Николай».

– И он вернулся?

– Вернулся, – подтвердил толстяк. – Через месяц и пять дней. Я дирекцию предупредил. С каким нетерпением я ждал его возвращения! Представьте себе: побывать на Марсе. А ведь простой учитель…

– Да, крайне любопытно, – вежливо согласился собеседник. – Может быть, он никуда и не улетал?

– Что же, он четыре месяца в лесу прожил?

– Он мог и в другой город поехать, на курорт. Может, он аферист?

– Ни в коем случае! – возмутился толстяк. – Паншин вполне порядочный человек. Если он сказал, что его пригласили на Марс, значит, его пригласили. Беда совсем не в этом.

– А в чем же?

– В том, что ему не следовало летать на Марс! Неизвестно, когда еще туда снова полетят люди, но Паншин – не тот человек.

– А что случилось?

– Я так ждал его возвращения! Последние ночи спать не мог. Жил в предвкушении его рассказа. А он молчит!

– С него взяли подписку о неразглашении?

– Ничего с него не брали. Кроме меня, кто бы ему поверил?

– А почему же он молчал?

– Он фактически не молчал. Он старался, хотел рассказать, но ничего не получалось. Рассказал, что там жарко, есть значительные города, большое разнообразие товаров… Машину купил после возвращения.

– И все?

– Все. Представляете, побывать на Марсе и заметить там только значительные города.

– А машину он какую купил?

– «Жигули», пятую модель. В отпуск на юг собирается.

– А у меня седьмая модель, – сообщил элегантный мужчина. – В Индии купил.

– Вы были в Индии? – оживился толстяк.

– Провел несколько лет, – сказал его собеседник.

– Это замечательно. Ну и как?

– Что?

– Как там, в Индии? Вы бывали в джунглях? Вы видели Бомбей? «Ворота Индии»? Говорят, они отлично сохранились, хотя стоят на берегу.

– Что с ними сделается?

– Ну и что еще? Как там?

Элегантный человек вздохнул и посмотрел на часы.

– Индия – не Марс, – возразил он. – Если бы я на Марсе побывал, тогда, может, и поделился бы интересными сведениями.

Толстяк был расстроен. Элегантный человек взглянул на него, добавил:

– Ну что еще сказать… Социальные контрасты. И климат тяжелый. Жарко очень. Вы спать собираетесь?

– Да-да, пора спать, – согласился толстяк. Он заметил, что все еще держит в руке письмо от Паншина с Марса, достал бумажник и положил листок в боковое отделение. Я пожалел, что не попросил толстяка показать мне письмо. Элегантный человек осторожно отодвинул дверь в купе и пропал в темноте.

Толстяк обернулся ко мне и развел руками. Он будто просил у меня прощения.

– Ничего, – сказал я. – В Индии есть значительные города.

– Да-да, – сказал толстяк. – Я читал об этом.

Content

Значительные города