Котел

Раньше в городке не было металлического завода. Были механические мастерские № 1. Они располагались в кирпичном сарае, где до революции была паровая кузня Иннокентия Мясокушева.

В 1976 году мастерские получили статус завода и ассигнования на расширение и модернизацию. На эти ассигнования перед сараем был построен четырехэтажный корпус заводоуправления и разбит газон.

Завод был убыточным. Заказы приходилось вымаливать по всей области. А 1 января 1990 года наступил смертельный кризис.

Опираясь на собственные силы, завод сократил одного сторожа и одну уборщицу. Это не спасло положения. Не из чего стало платить зарплату.

8 февраля в кабинет директора завода вошел юркий, маленького роста человек с зеленоватым лицом, в темном костюме, надвинутой на уши шляпе и сапогах на высоких квадратных каблуках.

Этот человек уверенно сел напротив директора, шляпы не снял и спросил:

– Заказ нужен?

Директор не сразу понял. Он решил было, что разговор пойдет о продуктовом заказе к мужскому празднику.

– Икра будет? – спросил директор.

– Икры не будет, – сказал шустрый. – Нашей фирме нужен котел.

– Что за фирма? – спросил директор. Гость ему не нравился.

Шустрый вытащил из портфеля папку, из папки плоский пакет. Из него – скрепленные как положено документы.

Директор смотрел на шустрого и думал: какой же он национальности? Не мог догадаться, но было ясно, что не русский.

– Не одолеем, – сказал директор, проглядев документы.

Выгнать бы его из кабинета, но ситуация не позволяет.

– Почему? – прищурился шустрый.

– Профиль не наш, – сказал директор. – С материалом плохо. Текучка кадров. И вообще… Мы завалены заказами!

– Врешь, – сказал шустрый. Так вот, на «ты» и сказал. – Врешь. Нет у тебя никаких заказов. А наш заказ тебя спасет. Иначе из чего будешь зарплату выдавать? Из чего административный корпус достраивать?

– На одном вашем котле, – ответил директор, – завод не вытянуть.

– Пойми ты, балда, – так и сказал. – Пойми ты, балда! Этот котел только начало. Нам, может быть, понадобится триста таких котлов.

Директор поежился. В кабинете запахло псиной.

– А вы откуда будете? – спросил директор.

– Там написано.

И в самом деле. На бланках было напечатано: «Учреждение А.Д.». Адрес не указан. Только номер почтового ящика.

– А что такое А.Д.? – спросил директор.

– Много будешь знать, скоро к нам попадешь, – улыбнулся шустрый. И так улыбнулся, что директор понял, по какому ведомству проходит шутник.

– Надо подумать, – сказал он.

– Думай, – ответил шустрый. – А мы тем временем заказ в Потьму передадим. У нас это быстро делается. Мы фирма солидная.

– В Потьму! – фыркнул директор. – Им и кружку не склепать.

– Заставим, – сказал шустрый. – Думай до завтра. Проверяй.

Он повернулся и пошел прочь из кабинета, не попрощавшись. Низ его пиджака вздрогнул и оттопырился. Будто у шустрого там был хвост, которым он нетерпеливо помахивал.

Директор набрал областной номер и стал проверять: что за «А.Д.», где базируется, как у них там с финансами. И так далее. Узнал он немного, но ничего предосудительного. Документы в порядке, счет в банке есть, и солидный, а то, что фирма засекречена, это с фирмами бывает. Говорили, что СП, но неизвестно, с каким западным капиталом.

В общем, куда бы директор ни звонил, ему советовали: решай сам. Дали тебе самостоятельность – вытаскивай предприятие из прорыва.

Соглашаться было опасно. Опыта изготовления больших котлов у завода нет. Но положение критическое. А тем временем слухи о заказе распространялись по заводу. Заводоуправление выстроилось шпалерами по директорскому коридору. Рабочие стояли у ворот безмолвного цеха.

Директор никому ничего не сказал. Прошел сквозь строй и сел в машину.

Ночью директору приснилось два сна.

В первом явилась покойная мама.

– Коля, голубчик, – говорила она, склоняясь к директору, как к маленькому. – Не соглашайся. Лучше с протянутой рукой сидеть на паперти, чем служить врагу человеческому. Сам черт приходил к тебе! Откажи!

Потом в сонном воображении директора возник его дядя Савелий, известный в свое время мерзавец и доносчик.

– Колюня! – кричал он. – Не соглашайся. Нам хуже будет.

– Кому вам? – спросил директор.

Дядя был страшно исхудавшим, со следами побоев и ожогов на лице.

– Подумай, и ты тут будешь, со мной рядом! В одном строю.

Потом возникла ухмыляющаяся зеленая рожа шустрого заказчика.

– Представление закончено, – сказала рожа. – Ты не имеешь права ставить личные интересы выше общественных.

На этом директор проснулся – голова трещит, словно вообще не спал.

– Ты чего такой? – сказала жена.

– Отстань.

– Мне соседка говорила, что вы большой заказ получили? Госзаказ!

– Если бы госзаказ!

– Так радуйся!

– А ты в черта веришь, Маша? В черта, в потусторонний мир.

– Окстись! Мы же неверующие!

– А как ты думаешь, моя мама после смерти куда могла попасть?

– Твоя мама была добрым человеком, – сказала Марья Дмитриевна. – Она наверняка в раю.

– А дядя Савелий?

– Этот точно в аду.

– Почему же они оба против заказа?

– У тебя жар?

В объяснения директор углубляться не стал, а поспешил на бурлящий завод.

Когда в десять двадцать в кабинете возник шустрый, все заводоуправление уже подслушивало под дверью.

Директор был один. Ему хотелось задать заказчику вопросы, которые задают только наедине. Заказчик это понимал.

Он даже не стал спрашивать, принял директор решение или нет. Он иначе начал беседу:

– Ваша мама плохо информирована. Ею манипулируют. Она обитает далеко от нас, реальной обстановки знать не может.

Директор спросил шепотом:

– А дядя?

– Вы же знаете, каким он был мерзавцем, – ответил шустрый и снял шляпу. – Жарко здесь у вас.

Под шляпой были курчавые волосы, как у Пушкина на портретах.

Из них торчали небольшие матовые рожки.

«Не скрывается, – с раздражением подумал директор. – Обнаглел».

Он покосился на дверь. Дверь покачивалась под напором любопытных.

– Документы в порядке, – сказал черт. – У нас опыт.

– А почему тогда мой дядя возражает? – спросил директор.

– Потому что у нас сейчас жуткий дефицит котлов. Все стареет, все выходит из строя. Переполняем котлы до отказа. Все равно одновременно обслуживаем не больше семи-восьми процентов клиентуры. Рэкетиры неделями сидят в холодке, ждут очереди. И боятся, что котлов на всех не хватит. Так что перспективы перед твоим предприятием сказочные.

Тут дверь рухнула внутрь и в кабинет ввалилась бухгалтерия, отдел главного технолога, плановики – заинтересованные лица.

Директор кинул испуганный взгляд на черта, но тот уже снова был в шляпе и подмигнул директору – как заговорщик заговорщику.

– Хорошо, что вы пришли, товарищи, – сказал директор. – Рассаживайтесь. Начинаем работать в обстановке хозрасчета. Сейчас наш заказчик изложит вкратце требования к продукции. Будем думать вместе.

Думали вместе, смотрели техническую документацию. По проектному заданию первый котел должен был достигать двенадцати метров в диаметре, а у них там на «А.Д.» все котлы стандартные. Но высотой невелик. Полтора метра. Странный котел.

– Для какой цели? – спросил главный технолог.

– Чтобы головы высовывались, – вежливо ответил шустрый.

– Грешников, что ли, варить? – засмеялся шутке технолог.

– Вот именно, – засмеялся в ответ шустрый. – А глубже нельзя, захлебнутся в кипятке.

Директор в ужасе посмотрел на своих сотрудников, но никто не испугался. Некоторые улыбнулись, другие, кто без чувства юмора, ждали, когда можно вернуться к деловому разговору.

– А как вы будете их к себе перевозить? – спросил директор. – Двенадцать метров. Сварные.

– Перевезем, – сказал шустрый.

А дальше все говорили по делу.

Главный технолог предложил поставить на котел электронику для регулирования температуры воды, но заказчик отказался, сказал, что у них все по старинке, на дровах.

Бухгалтерша подсчитала, сколько выходит в премиальный фонд, и сказала, что недостаточно. Шустрый обещал посоветоваться с начальством. Начальник единственного цеха заявил, что придется вынести станки. Снабженец высказал мысль, что листовое железо такой толщины в кредит не дадут. И вообще не дадут.

Прошло две недели. Снабженцы раздобыли немного железного проката, станки из цеха вынесли, кузнецы уже гнули металл, сварщики проверяли горелки – все шло как надо. Как-то приехал шустрый, заглянул в цех, начал торопить рабочих, объяснять, какое ответственное задание.

– Слушай, командир, – сказал, перекрывая шум в цехе, могучий мужик Сидорчук. – Это правда, бабы говорят, что ты – черт и твоя фирма не «А.Д.», а просто ад называется?

И в цехе наступила тишина.

Оказывается, все об этом уже думали, с женами советовались, а многие видели вещие сны, но друг с другом не делились.

– Не все ли тебе равно, Сидорчук? – спросил шустрый. – Ты спасаешь родной завод, ты честно трудишься. Не все ли равно, для чего твоя продукция используется?

– Нет, – сказал Сидорчук, – не все равно. Я работаю для гуманных целей.

Все стали шуметь. Даже директор прибежал.

Договорились, что вопрос будет решаться в обстановке гласности на общем собрании трудового коллектива.

Первым вышел перед народом сам заказчик. Он снял шляпу, чтобы все видели его рога, и сказал:

– Чего нам таиться? Мы все свои люди.

– Мы тебе не свои! – крикнули из зала.

– Ты, Печкин, сегодня еще свой, а завтра будешь мой, – ответил шустрый.

Печкин замолчал, больше не перебивал.

– Я должен рассеять недоразумение, – сказал шустрый, обмахиваясь шляпой. – Долгие годы и столетия представители правящей церкви обливали меня и моих сотрудников ушатами клеветы. На нас рисовали карикатуры, нами пугали детей. Нашу благородную миссию представляли в невыгодном свете.

– Ближе к делу! – сказал Сидорчук.

– Куда уж ближе. Кто мы такие?

– Черти, – сказала какая-то женщина.

– Пускай черти, – согласился шустрый. – Мы продолжаем дело, которое на вашем свете делают правоохранительные органы. Мы – санитары человечества. Мы вынуждены веками иметь дело с худшими представителями человеческой цивилизации, наказывая их, перевоспитывая, стараясь перековать их закоренелые души в настоящие, чистые, благородные.

– А что, у вас тоже сроки дают? – спросил Сидорчук.

– А как же иначе? Не вечно же в котле греться?

– А какие?

– Бывают и большие, – сказал шустрый. – Недавно мы в чистилище Пилата передали. Две тысячи лет отбыл. А иногда, – шустрый повысил голос, чтобы перекрыть шум зала, – и полгода хватает.

– Называйте вещи своими именами! – закричал Алик Хренов из ОТК. – Вы же применяете жестокие пытки!

– Только за дело. И, кстати, не мы решаем, кого нам передадут на воспитание, а кого сразу в чистилище. Наше дело работать. А для этого нужны нормальные условия. Чтобы не сидело в каждом котле по сто человек, строгость должна быть разумной.

Черт сел, а потом стали выступать другие.

Поднялся Сидорчук. Он многое понял. Он сказал:

– Я сомневался. А теперь мне ясно – мы же не против людей выступаем, а против тех, которые наказаны за дело. То есть помогаем порядку и дисциплине.

Жена Сидорчука аплодировала громче всех. Они планировали купить новый телевизор.

– Подумаем о чести родного завода, – сказал директор. – Сегодня мне звонили, поздравили с тем, что наше предприятие вышло из прорыва. Не для себя стараемся, для народа.

Директор мечтал уехать в область. Подальше от чертей и маминого призрака. Но уезжать можно только с передового предприятия, иначе на хорошее место не рассчитывай.

Выступила Сенькина из месткома. Она уже знала, что в обкоме профсоюза рассматривают этот вопрос о переходящем вымпеле для завода.

– Я собрала цифры по району, – сказала она. – Среди работников нашего завода резко сократилось пьянство и рукоприкладство. Вчера ко мне обратилась учительница Кучкарева из третьей школы. Просит привести в цех детей на экскурсию. У нее в классе много шалунов и даже хулиганов. Она надеется, что экскурсия поможет укреплению дисциплины. В связи с этим у меня просьба к нашему заказчику. Вы не могли бы присутствовать на экскурсии? Пускай дети убедятся. Без шляпы, конечно.

– А хвост показывать? – ухмыльнулся шустрый.

– Если вы сможете. – Сенькина смутилась, в зале засмеялись. – Если вы сможете, не снимая брюк… Там девочки будут.

– Я босой приду, – сказал шустрый. – Пускай посмотрят на копыта.

– Так что я заканчиваю на оптимистической ноте, товарищи! – закричала Сенькина. – Мы с вами вступили на более высокий морально-трезвый уровень и постараемся его неустанно повышать.

Алик Хренов из ОТК высказал пожелание, чтобы сотрудники «А.Д.» помнили о принципах высокого гуманизма.

Шустрый грубо оборвал его:

– Ты за качеством следи, чтобы швы не текли, гуманист.

В самом конце тетя Шура, уборщица, постаралась внести отрицательную ноту в общее торжество.

– Что же это получается? – сказала она. – Получается, что мы на врага человеческого работаем?

Шустрый поморщился.

– Какой же я враг? Приведите мне конкретные факты моей вражеской деятельности, женщина?

– А ты приведи, приведи! – крикнула жена Сидорчука.

– На пенсию уйду, – сказала тетя Шура. – Чтобы твою мерзкую рожу не видеть.

– До встречи, – ответил шустрый. – А фактов у вас нет.

Несмотря на то что из этого поединка шустрый вроде бы вышел победителем, какая-то неуверенность воцарилась в зале. Так хорошо до этого было – все друг друга любили, все соглашались. И сомнения были похоронены коллективно. А тут тетя Шура с ее старозаветными нормами…

Положение спас начальник планового отдела. Он уже имел беседу с директором, получил твердое обещание, что при расширении административного корпуса ему достанется отдельный кабинет.

– Мы тут взрослые люди, – сказал он. – Может, перестанем друг друга сказочками кормить? Что за разговоры: черт, дьявол, враг человеческий. Наука уже твердо доказала – дьявола нет. Ничего этого нет. Так что расходимся по рабочим местам и куем котел.

– А как же рога? – спросила недалекая Лычикова из бухгалтерии.

– Какие рога?

– На ихней голове.

– Тебе еще рано знать, откуда у мужчин бывают рога, – ответил плановик.

Зал облегченно засмеялся. Всегда найдется простое и реалистическое объяснение странному событию. И многие мужья начали шустрому сочувствовать. Он, правда, крикнул с места, что не женат, но потом махнул рукой и тоже смеялся вместе со всеми.

Потом все разошлись по рабочим местам, а шустрый зашел к директору в кабинет. Они за последние недели сблизились.

– Вы уж простите, – сказал директор, – что так получилось.

– Ничего, я даже доволен. Теперь, по крайней мере, полная ясность отношений, – сказал шустрый. – А про рога даже смешное объяснение. Правда?

– Почему у нас так получается?! – в сердцах воскликнул директор. – Мы честно трудимся, никому не мешаем, а некоторые люди сеют сомнения.

– В этом беда человечества, – серьезно ответил шустрый.

– Ведь не мы же дрова под котлы подкладываем! – сказал директор.

– Тонко замечено, – согласился шустрый.

– Распустились у нас пресса и даже телевидение. Клеймят тружеников не по делу. Рыбы в реке нет – сразу кричат: проектировщики виноваты. А в чем проектировщик виноват? Он ни одной рыбешки в жизни не уничтожил. А то кричат: архитектор виноват – церквушку разрушил…

– Туда ей и дорога! – подхватил шустрый.

– А он, архитектор, ничего против церквушки не имеет. Не рушил он, не рушил. За что его обливают грязью?

– За что?

– За то, что честно выполнил свой долг. Стране нужна прямая магистраль, он ее и нарисовал.

– Приятный ты человек, Коля, – сказал шустрый. – Диалектически мыслишь. Я рад, что мы с тобой сотрудничаем.

– Спасибо, – потупился директор. И подумал: «Скорей отсюда, скорей в область. Забыть бы твою поганую рожу».

Когда же они вышли из проходной, черт вдруг остановился, словно только сейчас вспомнил о важном.

– Есть у меня предложение, – сказал он. – Хоть мы этого не делаем, но в виде исключения приглашаю тебя на ходовые испытания. Побываешь у нас в «А.Д.», посмотришь котел в деле, а то еще развалится. Ну как?

Директор вдруг смутился.

– А когда надо ехать?

– Через месяц тебя устроит?

– Через месяц не могу, – с облегчением произнес директор. – Через месяц я буду в туристической поездке. В Румынии. Так что в следующий раз.

– Ну как знаешь, – вздохнул черт. – А то пропуск тебе уже выписан.

Он протянул директору холодную влажную ладошку и стоял, смотрел ему вслед.

Директор прошел мимо газона и у своей машины рухнул в разверзшуюся под ним пропасть.

Здесь не место и не время объяснять, как могла возникнуть пропасть почти в центре города. И нет смысла тратить время на описание того, как одна бригада рыла траншею, но засыпала кое-как, потому что план был выполнен, да как в ту траншею прорвались сточные воды с соседнего завода, потому что кто-то еще не так спроектировал, да как углубилась эта пропасть, потому что кому-то, кто должен был ее ликвидировать, пришла пора уезжать в отпуск…

Тело директора унесло подземными водами, а нематериальная часть попала на технические испытания нового котла, который уже был доставлен в «А.Д.».

Директор стоял в стороне, наблюдая, как к котлу, украшенному цветами, гнали голых изможденных грешников и как грешники были вынуждены хлопать в ладоши, радуясь тому, что отныне их будут кипятить в более прогрессивных условиях.

– Эй, Коля! – крикнул из толпы обнаженный дядя Савелий.

Шустрый представил директора своему начальству, и начальство укоризненно сказало:

– И сдалась вам эта Румыния! Согласились бы с самого начала, не пришлось бы вас к нам на вечные времена перетягивать.

Начальство увидело, как побледнел директор, и сказало утешительно:

– Будете у нас консультантом по продукции вашего предприятия.

Когда вода уже согрелась, но еще не закипела, черти стали загонять в котел грешников. Когда загнали всех, шустрый обернулся к стоявшему рядом директору и спросил:

– А ты что не раздеваешься? Тебя что, в костюме кипятить?

– Как так? Да я же консультант!

– Консультировать можно и изнутри, – ответил шустрый, подталкивая директора к котлу, а тот, будучи бесплотной душой, не мог сопротивляться. Он только надеялся, что котел, выкованный на его заводе, обязательно развалится.

Content

Котел