Илья Деревянко

Бросок кобры

Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия городов, аэропортов, улиц, фирм, политических партий, гостиниц, и т. д. вымышлены. Любые совпадения случайны.

Пролог

22 сентября 2005 года.

Окраина г. Заславска Н-ской области.

18 часов 45 минут.

Относительно теплый солнечный день сменился холодным неуютным вечером. Небо заволокло сплошными белесыми тучами, похожими на застиранные простыни. Поддувал промозглый ветерок. Сидящие в засаде эфэсбэшники зябко поеживались. А из одиноко стоящего двухэтажного дома, вокруг которого они сосредоточились, злобно лаял мегафон с кавказским акцентом:

– Миллион доллар давай! Верталот давай! Чэрез пят минут заложник убиват начном! Когда заложник кончица, бомба взрыват будэм! Нам тэрят нечэго!!!

– Заколебали, чурки гребаные, – сквозь зубы процедил старший опергруппы – высокий, сероглазый блондин атлетического сложения. – Под кайфом все, как пить дать! И впрямь начнут людей расстреливать. Сколько там у них, Костя?

– Пятеро, – взглянув на зеленовато отсвечивающий экран тепловизора, ответил плечистый мужчина лет тридцати с небольшим.

– Погоди, погоди! – также посмотрев на экран, нахмурился «блондин». – Вон те четыре большие яркие точки, рассредоточенные у окон, – наши «клиенты». Пять точно таких же в углу – заложники. Это понятно. А что за пятнадцать крохотных точек в правом крыле первого этажа?!

– Так там зверюшки. Кошечки, собачки, – слегка улыбнулся плечистый. – Они же ветеринарную клинику захватили, вместе с двумя врачихами и тремя посетительницами. Клиника частная, с претензией на элитность. Здесь животных и на стационаре лечат.

– Верталот давай! Миллион доллар! Три минута асталас! – вновь заорал магафон.

– Запаздывает спецназ, – покосившись на часы, проворчал блондин. – «Омега», блин! Элитное подразделение!.. «Без них не начинайте, это приказ!» – желчно передразнил он кого-то. Вероятно, начальство. – А отморозки обколотые наглухо! – старший группы с трудом сдерживал раздражение. – Через пару минут получим первый труп, без вариантов. Или попытаемся взять гадов собственными силами?!

– Нереально, – возразил «плечистый». – Подступы к дому отлично просматриваются с их позиций, а видимость еще хорошая. Понапрасну ребят угробим. Разве что прожекторами стрелков ослепить?.. Но у нас, к сожалению, всего один. Нет, без спецназа не справимся! Давай попробуем зубы им заболтать, время потянуть...

– Адын минута! – гортанно напомнил мегафон.

– Зубы, говоришь, заболтать?! – мрачно усмехнулся блондин. – Этим безбашенным наркоманам?! А впрочем. – В серых глазах вдруг вспыхнула какая-то страшноватая веселость. – Ладно! Была не была!.. Овчаренко, бегом принеси рюкзак с конфискатом, берцы моего размера и боевой нож, – велел он ближайшему оперативнику, повернулся лицом к дому и, сложив ладони рупором, крикнул: – Эй, ты там, не знаю, как по имени. Говорить хочу! Конкретно по делу!

– Гавары, – после короткой паузы разрешил мегафон.

– Вертолет и деньги будут немного погодя. Сам понимаешь, время нужно! А пока я предлагаю небольшую сделку. Вы отпускаете заложниц, а взамен берете меня: безоружного, без бронежелета, без «разгрузки», со связанными за спиной руками. Я даже готов раздеться до пояса, чтобы ты не сомневался.

– А ти кто такой? – спросили из дома.

– Неужто не знаете? – делано изумился блондин. – Я руководитель операции, майор ФСБ, Герой России Дмитрий Корсаков – персональный кровник восемнадцати чеченских и ингушских тейпов... Кроме того, сегодня я собственноручно застрелил двух ваших товарищей, Салмана и Ильяса. Давай, джигит, решай, кто для тебя важнее. Пять глупых перепуганных баб или тип вроде меня. И еще учти, если откажешься – мое начальство, не задумываясь, потравит вас газом вместе с заложниками. Бомбу взорвете – да и хрен с вами и с ними. (Это не я, это начальство так считает.) Но мою жизнь оно постарается сберечь, и у вас появится гораздо больше шансов для успешного торга. Думай, как там тебя...

– Рашид, – хрипло донеслось в ответ. – Родной брат убитого тобой Салмана. Ты хочешь умереть, русский?!

– Не твоя печаль, – бесшабашно улыбнулся светловолосый майор. – Отвечай как мужчина: да, нет. Или ты боишься меня? Связанного, безоружного?!

– Я не боюс сто такой сабак! – яростно взревел Рашид и, немного успокоившись, добавил: – Веревка не вэру! Гнилая подсуните! Пусть будэт наручник. А отпустим ми толка три баба. Два оставым. Трахать мал-мал будэм. Я сказал! Другой вариант – нэт!

– Не торопись, Рашид, – спокойно посоветовал командир группы, – за тех двух женщин мы вернем изъятый у вас товар. В противном случае его сожгут на ваших глазах!

Полторы минуты мегафон молчал. Очевидно, дети гор лихорадочно соображали, что представляет собой большую ценность – пять килограммов героина или «два русский баба». Как и следовало ожидать, героин перевесил.

– Дагаварылыс! – гаркнул Рашид. – Наручник одэвай спэрэди. Дэржишь рукзак с товар. Прошол дэсат шагов – отпускаем три баба. Прошол двадцат – астальной. Папробуешь убэжат – перестреляем всэх! Ты понял, русский?!

– Ага, понял, – заверил блондин, разоблачаясь по пояс и стягивая с себя бронежилет.

– Ты рехнулся, Дима! – тихо сказал плечистый. – Они же тебя на куски порежут: медленно, не спеша, со вкусом. И торговаться будут так: «Через пят минут кидаем палец майора, через дэсат минут – ступню...» А при штурме однозначно убьют.

– Костя, не каркай под руку, – проворчал командир группы, аккуратно шнуруя берцы. – Отрежут – не отрежут... убьют – не убьют... Посмотрим там по обстановке! – Он сунул в левую берцовку боевой нож острием вниз, прикрыл рукоять штаниной и вытянул вперед обе руки: – Надевай «браслеты»!

С угрюмым видом плечистый застегнул на кистях товарища хромированные наручники.

– Теперь последнее, – скованными руками блондин поднял с земли рюкзак. – Они, полагаю, отправятся встречать меня всей кодлой. Если и оставят стрелка, то одного, не более, и вон в том окне, откуда удобнее всего расстрелять идущих по двору женщин. В общем, когда скроюсь в дверях, направьте на окно прожектор и откройте плотный прицельный огонь. Стволов минимум из пяти. Понятно?

Плечистый неохотно кивнул, хотел что-то сказать, но удержался и лишь обреченно махнул рукой.

– Не вешай нос, Костя! – подбодрил его добровольный заложник. – Не стоит хоронить меня раньше срока. А если даже... – Он вдруг умолк, странновато улыбнулся и крикнул, обращаясь к бандитам: – Я готов! Начинаем!!.

* * *

Четверых засевших в здании и вооруженных автоматами абреков звали Рашид, Мустафа, Саид и Тимур. Они являлись остатками крупной чеченской банды, промышлявшей торговлей героином, поддерживавшей тесные связи с мятежниками в родных краях и отсылавшей им значительную часть денег, вырученных за наркотики. Кроме того, по личному приказу Басаева банда готовила теракт на одном из н-ских рынков, для чего ныне покойный главарь Салман приобрел у земляков компактное, но мощное СВУ[1]. Порядка ста килограмм в тротиловом эквиваленте. Взрыв планировался на утро ближайшей субботы.

Но сегодня днем банду внезапно накрыло ФСБ, причем шестерых участников убили при задержании. Семерых взяли живьем, а четверым вышеуказанным удалось выскользнуть из капкана и оторваться от преследования на той самой машине, в багажнике которой хранилась бомба. Правда, «оторвались» они ненадолго, но этого времени хватило на то, чтобы захватить ветеринарную клинику и пять из находившихся там людей. Двух врачих да трех посетительниц. Еще двое, сторож и санитарка, сумели удрать через черный ход. Как правильно утверждал старший группы эфэсбэшников, джигиты были «под кайфом» и, выдвигая свои бредовые требования, нисколько не блефовали. Они действительно собрались убивать по очереди заложниц, а потом, когда в здание ворвутся штурмующие, активизировать СВУ и похоронить под обломками как можно больше «неверных». Однако неожиданное предложение Корсакова кардинально изменило их планы.

– Я слышал об этом майоре, – сказал по-чеченски Рашид. (После гибели Салмана наиболее авторитетный среди присутствующих.) – Палач еще тот! У него руки по локоть в вайнахской крови, но в смелости ему не откажешь! Убил моего брата и добровольно сдается мне в плен, желая спасти ЭТО. – Авторитет презрительно сплюнул на сгрудившихся в углу, нервически вздрагивающих женщин. – Смелый, но... дурак! – затянувшись папиросой с шалой[2], ухмыльнулся наркоторговец. – Идет на верную смерть ради пятерых грязных шлюх, цена которым три рубля в базарный день... Эй ты, – пнул он ногой молоденькую девушку с крупными бриллиантами в ушах. – Атсасош у мэня, если не убью?!

– Да-а-а!!! – истерически всхлипнула заложница.

– А у каждава па очереды! По три... нэт, по пят раз!

– Да!!! Да!!! Да!!!

– И остальные такие же б...ди. Ни капли не сомневаюсь, – снова перейдя на чеченский, резюмировал Рашид. – С виду гордые, важные, на иномарках катаются... (Пнутая им девушка являлась дочерью высокопоставленного н-ского чиновника...) А покажешь ножик – отдадутся кому угодно. Хоть шелудивому кобелю! Ха-ха! Ну да ладно, сейчас нет времени с ними развлекаться. Слушайте внимательно, ребята. Майор очень ценная добыча! Теперь мы сможем хорошо поторговаться с эфэсбэшниками. А после, когда вырвемся из кольца, я сполна поквитаюсь с ним за Салмана. Сначала отрежу...

– Я готов! Начинаем! – донесся со двора громкий голос Корсакова.

– Жди минута. Потом иды, – ответил в мегафон Рашид и обратился к подельникам: – Саид, Мустафа – гоните вниз баб. А ты, Тимур, останься здесь. Когда захватим майора, я подам сигнал, и ты расстреляешь из окна шлюх. Обмануть неверного не грех!

– Падъем, свиньи! Бэгом! – заорали бандиты. – Первый этьяж! Бэгом, гаварат!

Женщины испуганной толпой ломанулись вниз по лестнице.

– Первый три пашол, – осторожно выглянув наружу, скомандовал Рашид... – Вторые два пашол... Ага, вот ты какой! – гадко осклабился он, когда на пороге появился высокий, коротко остриженный блондин с многочисленными следами пулевых и осколочных ранений на мускулистом торсе. В скованных руках он держал заветный рюкзак с героином.

– Саид, закрой за ним дверь. – Чеченец забросил за спину автомат, достал нож (то же самое сделали остальные) и поманил острием эфэсбэшника. – Иды суда, билат! Ты знаишь, кто я?!

– Кусок дерьма, – весело ответил Корсаков и нанес абреку чудовищный удар головой в переносицу. Рашид тряпичной куклой отлетел в угол. В следующее мгновение наверху послышались звон осыпающихся стекол и предсмертный стон Тимура, так и не успевшего открыть огонь.

Шлеп! – получил «берцой» в печень растерявшийся Саид, скорчился, рухнул на пол и начал извиваться там, как полураздавленный червяк. Мустафа рванул со спины автомат.

– Лови! – «ценный заложник» швырнул ему в лицо рюкзак с героином, проворно нагнулся, выхватил спрятанный за голенищем нож и с размаху снизу вверх всадил в туловище чеченца.

Тра-та-та-та-та-та-та... – прогремела из угла длинная очередь во весь магазин. Стрелял оглушенный, обезумевший от злобы и отчаяния Рашид. Заливающая глаза кровь мешала нормально прицелиться, но тем не менее действовал он наверняка. В небольшом тесном помещении и слепой из «калаша» не промахнется. Тем более по такой здоровенной «мишени»! Но... произошло чудо. Пули почему-то не задели коварного эфэсбэшника, а сам он выдернул из Мустафы нож и с силой метнул в «авторитета». Рашид с проткнутым насквозь горлом забился в агонии.

– Паршивый ты стрелок, – с некоторым разочарованием произнес Корсаков. – Ну и подыхай, раз так! – Затем он «добавил» Саиду ногой в челюсть, пинком распахнул дверь и крикнул своим: – Все! Абзац! У меня два «двухсотых» и один «трехсотый»[3]. Заложницы целы?

– Целы, – отозвался Костя. – Кстати, спецназ прибыл. Три минуты назад!

– Вот и прекрасно, – фыркнул Корсаков. – Пускай засылают в дом взрывотехников. А то я не знаю, где тут бомба и что с ней делать...

Глава 1

Майор ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович, 29 лет, русский, беспартийный, неженатый.

По лицу градом катился пот. Грудь дышала хрипло, с надрывом. Ноги подгибались, подкашивались. Медленно, с тяжеленной ношей за плечами, я продвигался вперед посреди непроглядной тьмы. Шел по направлению к очень далекому, но ослепительно яркому источнику света. Я знал, что хочу дойти до него, должендойти, однако ноша пригибала, тянула к земле. Я вздыхал, кряхтел, охал, иногда даже стонал от изнеможения и продолжал плестись. Из темноты за мной кто-то пристально наблюдал. Рядом слышались крадущиеся шаги и возбужденное перешептывание. Я до предела напрягал слух, но не мог разобрать ни слова. Между тем тяжесть на спине становилась все более невыносимой, а дорога – все более ухабистой и неровной. Ноги постоянно обо что-то спотыкались, цеплялись за невесть откуда взявшиеся корни и коряги, проваливались в выбоины, скользили по противной, липкой жиже. Я из последних сил удерживал равновесие. И ноша... ноша!!! Она уже не только давила, но начинала жечь огнем. Господи Боже!!! И за что мне такая мука?!! Волной накатило отчаяние. К горлу подступил щемящий комок, руки безвольно повисли. Я по-детски всхлипнул и... проснулся. Настенные электронные часы показывали половину третьего ночи. За окном в темном небе холодно белела луна. Порывисто вздохнув, я уселся на постели и провел ладонью по лицу. Так и есть – слезы! Да-а-а, плохи дела. Нервы окончательно расшатались. Последний раз я плакал на похоронах родителей – много лет назад. Но тогда причина была более чем веская. А сейчас?! Не этот же дурацкий сон!!! Я включил свет, прошел на кухню, разыскал в аптечке фенозепам, проглотил пять таблеток и, дожидаясь, когда они начнут действовать, закурил сигарету. Сизая лента дыма плавно потянулась к потрескавшемуся, давно не беленному потолку. Пустым взором я окинул свою кухню: неухоженную, неуютную, с прожженной клеенкой на столе, мятым чайником и давно не чищенной газовой плитой. И вдруг отчетливо осознал причину недавних слез – дело вовсе не в нервах, а в страшной нечеловеческой усталости, но не физической – духовной! Роясь изо дня в день в человеческих мерзостях, гнусностях и пороках, регулярно сталкиваясь с подлостью, скотством и предательством, я выдохся, сломался, перегорел. Проще говоря – устал жить! Этим-то и объяснялась моя вчерашняя авантюра с освобождением заложниц. Кстати, абсолютно глупая и бессмысленная с профессиональной точки зрения. Ведь если честно, я действительно мог без особого труда «заболтать» тех безмозглых наркоманов, протянуть время, дождаться спецназовцев и спокойно, без выпендрежа завершить операцию. «Омега» же не капризная стерва Алла Д., на которой я чуть было не женился по молодости да по глупости. Обещала приехать – приедет, а если опаздывает, то на минуты, а не на часы, и обязательно по уважительной причине. Все это я понимал в глубине души, однако воспользовался служебным положением, сыграл в «русскую рулетку» шиворот-навыворот[4] и каким-то чудом остался жив. Между прочим, означенная авантюра немного подняла мне настроение. Ненадолго, всего на полчаса. Но и то хлеб...

Со двора донеслись отголоски пьяного скандала типа «Ты меня уважаешь?!» и стремительно переросли в массовую драку. Послышались звон бьющейся стеклотары, рык, рев, матерные вопли и яростный женский визг. Очевидно, в потасовке принимали активное участие представительницы «прекрасного пола». О времена, о нравы!!! И куда мир катится?! Затем, минут через пять, завыла, приближаясь, милицейская сирена. «Быстро обернулись. Не похоже на них. Или случайно мимо проезжали?» – лениво подумал я и широко зевнул. Таблетки начинали действовать. Стало клонить ко сну. Чувства слегка притупились. «Пора на боковую, – решил я, забычковал окурок в пепельнице и направился обратно в комнату. – Завтра в девять на «ковер» к Рябову. Надо иметь свежую голову, иначе не сумею отбрехаться, отмахаться! Если шеф пронюхает правду, то мигом отстранит от оперативной работы, и прощай «русская рулетка», дающая хоть какую-то передышку от смертной тоски...» Добравшись до кровати, я улегся на смятую простынь, накрылся одеялом и спустя минуту уснул...

* * *

Фенозепамный сон не принес ни отдыха, ни хорошего самочувствия. Вплоть до самого утра мне грезились какие-то уродливые, кривые рожи. Они мерзко гримасничали и дразнились, высовывая раздвоенные языки. А пробуждение (за пятнадцать минут до звонка будильника) сопровождалось тяжестью в голове, наждачной сухостью во рту и на редкость скверным настроением. Сипло ругнувшись, я бросился в ванную, жадно нахлебался холодной воды из-под крана и, с отвращением глядя на землистую физиономию в зеркале, кое-как побрился. Потом принял ледяной душ, приготовил кофе, выпил одну за другой три большие чашки, выкурил две сигареты подряд и начал собираться на службу. Есть мне абсолютно не хотелось. Настроение оставалось прежним, паршивым. Зато мозги прояснились, и теперь я был готов ловко вывираться и выкручиваться «на ковре» у Рябова...

Полковник встретил меня с суровым, подозрительным видом, сухо ответил на приветствие, молча указал на стул, дескать, присаживайся, взял со стола некий документ с убористым компьютерным текстом, быстро пробежал его глазами и вдруг резко, в упор спросил:

– Ты смерти искал, Дима? Да? Скажи по-честному!!!

– Не понял? – я мастерски изобразил удивление. – О чем это вы, Владимир Анатольевич? И что за бумажка у вас в руках?

– Заключение психолога, составленное на основании отчетов участников вчерашней операции. – Голос шефа звучал пасмурно, напряженно. – Согласно нему в твоем поведении четко прослеживаются суицидальные тенденции, не исключающие, впрочем, психической вменяемости.

– А можно по-русски? – я притворился, будто давлю зевок.

– Не придуривайся! – мрачно посоветовал Рябов. – Или насчет вменяемости неправда? Может, ты настоящий псих?!

– Это ваш психолог идиот, – перешел в наступление я. – Только и способен дурацкие «заключения» писать, понапрасну людей позорить! Ничего я не искал, а просто действовал согласно обстановке, стараясь любой ценой спасти жизни заложниц. Запоздай я хоть на минуту, обколотые отморозки выбросили бы из окна первый труп, второй, третий... Ну и что мне оставалось делать?!

– Продолжать переговоры. – В голосе полковника уже не ощущалось прежней уверенности. – Тянуть время. Спецназ прибыл в тот момент, когда ты шел по двору голый, безоружный, со скованными руками...

– Ну не совсем голый, а в штанах, – усмехнулся я, – и с ножом за голенищем. Шансы у меня были достаточно высоки. И при меньших работать доводилось! Кроме того, я же не ясновидящий и не знал, когда «Омега» соизволит явиться. А продолжать переговоры... Гм! С бесноватыми наркоманами сие весьма проблематично. «Верталот давай! Миллион доллар! Адын минута осталас!» И заметьте, шеф, проклятые наркоши непременно выполнили бы угрозу. Поэтому пришлось сделать гадам предложение, от которого они не смогли отказаться. Да, возможно, я не учел ряда нюансов, не нашел более разумного выхода... Виноват! Но по поводу «суицидальных тенденций» – полная чушь!!!

Некоторое время полковник молчал, посматривая то на меня, то на «заключение». Потом порвал бумагу на мелкие кусочки и бросил в урну.

– Будем считать инцидент исчерпанным, – с видимым облегчением сказал он. – Я тебе верю и, признаться, очень рад, что старый болван ошибся! Просиживает, понимаешь, штаны в кабинете, с важным видом бумажки перебирает, глубокомысленные выводы делает, а сам, «ботаник» хренов, ни ухом, ни рылом в нашей работе вообще и в экстремальных ситуациях в частности. Толку, как с козла молока!.. (Тут меня опалил жгучий стыд и за обман шефа, и за дискредитацию ни в чем не повинного психолога. Я опустил глаза и притворно закашлялся, стараясь скрыть свои эмоции.) Хотя ладно, шут с ним, с дармоедом, – продолжал между тем Рябов. – Перейдем непосредственно к делу. Та дурацкая писулька, – он кивнул на обрывки в урне, – едва не сорвала сверхважную операцию под кодовым названием «Бросок кобры». Операцию проводит не наш отдел, но твое участие в ней обязательно. Более того, без тебя «Бросок кобры» вовсе не состоится, и длительная подготовка, упорный труд множества агентов полетят псу под хвост! Сейчас поймешь почему. – Шеф выложил на стол широкоформатную цветную фотографию. – На, полюбуйся!

Я глянул и... невольно отшатнулся. Со снимка на меня смотрел я сам! Постаревший лет на десять, но по-прежнему подтянутый, «я» стоял посреди зеленой лужайки с клюшкой для гольфа. На заднем плане виднелся белокаменный шикарный особняк, окруженный нерусскими экзотическими деревьями. Слева от него голубел открытый бассейн.

«Во, блин, номера! Наверное, я уже в психушке. Глюки ловлю! А Рябов и фотка мне мерещатся!!!» – заполошно пронеслось в мозгу.

– Не волнуйся, ты в здравом уме! – словно прочитав мои мысли, усмехнулся начальник отдела. – Это твой двойник. Только на двенадцать лет старше. Прошу любить и жаловать – Эрик Андерсен, ведущий сотрудник Агентства национальной безопасности США, в прошлом полковник морского спецназа, по происхождению швед. Находится на своей вилле в штате Флорида. Фотография сделана месяц назад. Мистер Андерсен занимает один из ключевых постов в системе американских спецслужб. И, как ты понимаешь, представляет собой колоссальный интерес для спецслужб стратегического союзника. – Слово «союзника» шеф произнес с нескрываемым сарказмом. – Так вот через три дня он под видом журналиста прилетает в Н-ск. Цель визита не известна. Но, надо полагать, появление твоего двойника в России не сулит нам ничего хорошего. Эрик Андерсен – крупнейший специалист по организации различных пакостей глобального характера. (Каких именно, узнаешь из его досье.) Короче, высшее руководство, – Рябов ткнул пальцем в потолок, – поставило задачу тайно похитить Андерсена по пути из аэропорта в гостиницу, допросить под «сывороткой» и перевербовать... если получится. Операция должна быть проведена молниеносно и занять в общей сложности не более двух суток с момента похищения и вплоть до возвращения «объекта» в привычную среду обитания. Отсюда название «Бросок кобры». А на время отсутствия Андерсена надо заменить его двойником, то есть тобой! Не дай Бог американцы заподозрят, что их секретный спец побывал в объятиях ФСБ. Тогда и операция насмарку, и жуткий международный скандал обеспечен. С далеко идущими последствиями!

– Заменить мной?! – растерянно пробормотал я. – Но я...

– Ты подходишь по всем статьям, – нетерпеливо перебил полковник. – Рост, сложение, цвет волос, черты лица. А возраст... Гм! Немного состарить тебя не проблема. Наши гримеры и не с такими задачами справлялись... Ты свободно говоришь по-английски. Правда, с небольшим акцентом, но и у Андерсена есть акцент! А шведский там или русский, с ходу никто не разберет. Тем паче наш «клиент» по натуре молчун. Стало быть, и тебе много болтать не придется. И, наконец, завершающий штрих – вы оба в прошлом спецназовцы, ветераны «горячих точек», участники множества кровавых передряг. А это, как известно, накладывает на человека определенный отпечаток, заметный даже не слишком искушенному глазу. В общем, сходство почти полное. И еще. – Рябов бухнул на стол толстую папку. – Здесь подробная информация об «объекте». Детство, юность, послужной список, привычки, наклонности, знакомства... Изучай, Дима, входи в образ, перевоплощайся. Разумеется, останутся некоторые проблемы, подводные камни, но ты, надеюсь, сумеешь их обойти. Хитрости тебе не занимать! Кроме того, по нашим данным, в Н-ске сейчас нет людей, близко знающих Андерсена. Это в значительной степени упрощает твою задачу. – Рябов замолчал и потянулся за сигаретами.

– Рассказывая о цели операции, вы произнесли слова «перевербовать... если получится», – вежливо напомнил я. – А если не получится?!Мне так и оставаться до конца жизни в шкуре американского полковника?!

– Должно получиться... Должно! – посуровел глазами шеф. – Ну а если вдруг сорвется – Андерсена аккуратно ликвидируют, а тебя вернут в «родные пенаты». Как именно это осуществят, я не знаю. А к тебе за четыре часа до ликвидации подойдет человек и произнесет пароль «Валгалла». Далее – в точности следуй его инструкциям... На случай же непредвиденных осложнений вот, возьми. – Он протянул мне серебристого цвета мобильник. – Соединяет только с одним номером, запоминать который не обязательно. Просто нажмешь кнопку «Redial», назовешься именем Чарли и коротко изложишь ситуацию. Более подробная инструкция в папке. – Полковник помолчал, пожевал губами и тихо добавил: – Я все-таки надеюсь, что операция пройдет более-менее гладко и тебе не придется пользоваться ни паролем «Валгалла», ни экстренной связью. Ладно, иди изучай досье. А после обеда познакомишься с руководителем «Броска кобры» генерал-майором Нелюбиным Борисом Ивановичем, – начальник отдела тяжело вздохнул, подманил меня рукой и чуть слышно шепнул на ухо: – Будь с ним поосторожнее! Он, естественно, не предатель, но... тип еще тот! Впрочем, сам увидишь. Удачи тебе, Дима. С Богом!!!

Глава 2

Три дня спустя.

Перелесок у загородного шоссе.

17 часов 48 минут.

В лазурном небе плавали легонькие кружевные облачка. Ласково, но немного устало светило готовящееся к заходу солнце. Воздух пах осенней прелью. Наш «БМВ» со спущенными боковыми стеклами стоял в центре небольшой поляны, в метрах в пятидесяти, за одетыми в золото деревьями шумело оживленное шоссе, соединяющее Н-ск с международным аэропортом Шемякино. От поляны к шоссе вела широкая, удобная тропа, вероятно, специально подготовленная. Я устроился на переднем сиденье автомобиля и без удовольствия тянул крепчайшую гаванскую сигару (именно такие предпочитал мистер Андерсен). А рядом на водительском кресле расположился плотный угрюмый детина с «Кенвудом» на коленях. Один из доверенных сотрудников генерала Нелюбина. При встрече он лаконично представился Иваном, а потом, за три с лишним часа пребывания в перелеске, произнес от силы пять-шесть слов. Хотя неудивительно. Как я успел заметить, ребята из команды Нелюбина не отличались разговорчивостью... Устав мучиться с сигарой, я затушил ее в пепельнице, прокашлялся, отхаркнул никотиновую мокроту и покосился в переднее зеркальце. Ну, вылитая копия Эрика Андерсена! И одежда (нелюбинские агенты в США прислали подробное описание его гардероба), и морда лица. Мать родная не отличит. (В смысле американская, не моя.) Кстати, в данном направлении конторским гримерам даже трудиться особенно не пришлось. За истекшие трое суток я здорово постарел и без их помощи. Высох, осунулся, обзавелся несколькими морщинами и тусклым недобрым блеском в глазах. С утра до ночи я почти без отдыха штудировал увесистое досье Андерсена, оказавшегося на редкость отвратным субъектом (пять раз казнить, и то мало!). Заучивая наизусть десятки страниц текста, отпечатывал в памяти фотографии его знакомых и подробные справки о них, старательно перенимал повадки, привычки и вкусы «объекта». Пренеприятнейшее, доложу вам, занятие! Во всем этом имелось лишь одно светлое пятно – в отличие от большинства своих американских коллег полковник не был гомосексуалистом. Слава Тебе Господи! Не хватало мне только извращенца изображать. Для полного «счастья»... Спать я ложился очень поздно, обязательно со снотворным и до утра мучился кошмарами. То мне снились кровавые «подвиги» Андерсена в Афганистане (советских времен), в Боснии, в Герцеговине, в Косово, в Ираке... То я вновь тащился сквозь темноту по узкой, корявой тропинке с непосильной ношей на спине. Все чаще возникало желание избавиться от нее, сбросить на землю. Сердцем я чуял, что делать этого ни в коем случае нельзя. Однако искушение с каждым разом усиливалось...

– Обмен! Готовьтесь! – вдруг отрывисто пролаяла рация.

Иван жестом предложил мне выйти из машины. Спустя минуту на тропинке показался серебристого цвета «Лендровер» с чернокожим парнем за рулем. На заднем сиденье бессильно распластался «объект» с перекошенным синим лицом и закаченными под лоб глазами. В шее у него торчала миниатюрная стрелка с крохотным оперением. Судя по всему, для нейтрализации Андерсена использовали тот самый нервно-паралитический препарат, по сути, яд растительного происхождения, действие которого не так давно мне довелось испытать на собственной шкуре (см. «Похититель душ»).

– Давай антидот! Живо! – на языке глухонемых показал чернокожий. Лицо его выражало крайнюю степень обеспокоенности. На лбу блестели крупные градины пота. «Тачка посольская. Водитель тоже, но завербованный нашими, – догадался я, – «жучков» опасается».

Иван, однако, суетиться не стал. Он достал из багажника генератор помех, поставил на капот «БМВ», включил и спокойно сказал агенту:

– Шприц-тюбик в бардачке «бумера». Сделай укол сам. Да стрелку вынуть не забудь.

Пока негр возился с полковником, он тщательно проверил салон «Лендровера», что-то буркнул себе под нос, недовольно поцокал языком и вновь обратился к шоферу:

– Как прошел захват, Джимми?

– Не слишком гладко, – вздохнул тот. – В последний момент Эрик почуял неладное, успел двинуть мне кулаком по фейсу, – парень дотронулся пальцем до вздувшейся скулы, – и попытался прокусить воротник пальто. По счастью, не успел. Ваш препарат – страшная штуковина!

– Шум, слова были? – уточнил Иван.

– Нет.

– И он даже не хрипел?!!

– Я действовал строго по инструкции, – слегка обиделся Джимми. – Перед началом активной фазы включил магнитофон на полную громкость с последним американским хитом сезона. Поэтому ни звука удара, ни хрипа, ни возни «жучки» уловить не могли.

– Молодец. – На каменной физиономии Ивана отразилось слабое подобие улыбки. – Хорошо усвоил урок. Однако твой синяк надо надежно залегендировать. По пути в город попадешь в аварию. Понятно?

Агент покорно кивнул.

– Ну давай, перегружаем «пассажира».

Вдвоем они вытащили из «ленда» бесчувственного полковника, подхватили под руки и поволокли к «БМВ».

– У, блин! Вот ведь ляпсус! – на полпути воскликнул Иван.

– В чем дело? – полюбопытствовал я.

– Да пальто новое, не значащееся в списке. Проморгали, вороны чертовы!.. (Надо думать, он имел в виду агентуру в Штатах.) Придется вам, майор, переодеться. Размер у вас с ним одинаковый, да и дополнительная «страховка» не помешает...

Отправляя меня на задание, генерал Нелюбин строго-настрого приказал: «Если разоблачат, ни в коем случае не попадите живым в руки американцев», и любезно снабдил вашего покорного слугу «страховкой» – ампулой с цианистым калием. Вероятно, точно такой же, какой не сумел воспользоваться Андерсен. Правда, моя была зашита в воротник рубашки...

– Личные вещи «объекта» проверять будете? – натянув полковничье пальто, осведомился я.

– Нет смысла, – покачал головой Иван. – Таможня просветила багаж рентгеном. Ничего подозрительного... Все! Отныне вы – Эрик Андерсен. Генератор выключаю. По-русски больше ни слова!

Явно утомленный столь длительной беседой, он резко отвернулся, убрал прибор обратно в багажник, устроил пленника на заднем сиденье в позе спящего, уселся за руль, завел мотор и, не попрощавшись, двинулся в противоположную от шоссе сторону.

– Долго будешь свечи менять? – по-английски спросил я водителя.

– Нет, сэр! Уже заканчиваю! – оживленно затараторил тот. – Зря я ремонтировался на днях в русском автосервисе. Нет, предприятие официально наше, хозяин гражданин США, но рабочие из местных. Так и норовят схалтурить, сволочи! Так и норовят подсунуть...

– Много болтаешь, дурак! – рыкнул я. (Грубость и сварливый нрав были характерными чертами Андерсена.)

– Простите, сэр! Больше не буду, сэр! Я не... – виновато залопотал парень.

– ЗАТКНИСЬ!!!

– Есть, сэр! – Джимми занял водительское место, умело развернулся на поляне, аккуратно вывел «Лендровер» на шоссе и влился в автомобильный поток...

* * *

Запланированная авария произошла через пятнадцать минут на подъезде к городу, возле поста ГАИ. Грубо нарушив правила, чернокожий шофер задел боком чей-то навороченный «мерс», а потом: бу-у-ум!.. Дзинь-нь-нь!.. Трах-х-х-х!!! «Лендровер» с маху врезался в зад впереди идущего грузового фургона. Пузыри безопасности прилежно вспучились. (По старой привычке я расположился на переднем сиденье.) Но все равно мало не показалось! Мой шарахнул меня по физиономии с силой неплохого боксера и ввел в состояние легкого нокдауна. Что произошло с Джимми, я пока не видел, но не сомневался – уж теперь-то его фингал залегендирован дальше некуда!

– Посмотрите! Нет, вы посмотрите, какие сволочи! – донесся до моих ушей чей-то возмущенный вопль. – Руки оборвать уродам!!! «Нагрузить» на бабки, как верблюдов!!!

– Точно! – поддержал его приятный тенор. – Вина целиком и полностью на них. Пускай расплачиваются, козлы.

– Погодите, – сказал кто-то третий. – Сперва надо вытащить их из этих чертовых подушек. Дайте-ка нож или шило...

«Пузырь» зашипел разъяренным котом, выпуская воздух, и постепенно опал. Хлюпнув кровоточащим носом, я мутно осмотрелся по сторонам. Джимми, с разбитым в кровь лицом, демонстративно и жалобно стонал. А возле покалеченной машины стояли трое гаишников и двое гражданских (вероятно, водители фургона и «мерса»). Взгляды всех пятерых не предвещали ничего хорошего.

– Мазе фака!!! Факинг шит!!![5] – опережая закономерное развитие событий, злобно прохрипел я. – Фак оф квикли, стьюпид пигз!!![6]

– Американцы, – мрачно констатировал гаишник с погонами старшего лейтенанта. – И номера посольские. Ни фига мы им сделать не сможем. Дипломатическая неприкосновенность, блин!

– Я буду говорить с посол, – на ломанном русском заявил Джимми. – Ми есть гражданин США. Это произвол!

– Суки, – тихо произнес один из водителей, в сердцах сплюнул под ноги, подошел к «Мерседесу» и принялся внимательно осматривать поврежденное крыло. А второй, испепелив нас ненавидящим взором, начал собирать вывалившиеся из фургона коробки с товаром. Гаишники же, коротко посовещавшись, решили вызвать «Скорую», но тут вмешался я и, потрясая кулаками, изрыгнул поток грязных американских ругательств.

– Мистер Андерсен не хотеть ехать ваш больница, – размазывая по лицу кровь, пояснил чернокожий агент Нелюбина. – Он хотеть бистро свой отель. Если вы помогать везти наш «Лендровер» туда – он не будет писать жалоба!

Менты переглянулись, шепотом выматерились, зацепили покореженный автомобиль тросами и отбуксировали его прямо к центральному входу фешенебельной гостиницы «Астрея-Люкс», где был забронирован номер для мнимого журналиста.

В вестибюле нас встречал жирный очкастый типчик с венчиком курчавых волос вокруг блестящей лысины. Никодим Белухин – известный «правозащитник», член Союза прозападных сил и одновременно внештатный корреспондент той самой газеты, которую, согласно легенде, представлял в Н-ске Эрик Андерсен.

– Ужас!!! Кошмар!!! Безобразие!!! – воздев к потолку короткопалые ручонки, запричитал он на корявом английском. – Это не просто случайность. Не-е-ет!!! Авария, уверен, была подстроена русскими спецслужбами. О-о-о, дорогой мистер Андерсен! Они пытались вас уничтожить! В этой проклятой стране свободную прессу душат на корню, затыкают рты, шагу спокойно ступить не дают... А теперь вдобавок убивать стали едва ли не у трапа самолета! Оголтелое зверье! Фашисты!!! Черносотенцы!!! Но обещаю, мистер Андерсен, СПС и другие демократические силы не оставят без последствий...

– Пшел вон, – сквозь зубы процедил я, грубо отпихнув «правозащитника» в сторону.

– Понимаю, понимаю, – ничуть не обидевшись, лакейски заулыбался он. – Передохнуть желаете с дорожки, перекусить, принять душ. Не смею вам мешать! А потом, попозже, я зайду с обещанным сюрпризом. Не возражаете? Нет?! – И, приняв мое молчание за знак согласия, эспээсовец колобком укатился в боковой коридор. Следующим «знакомым» оказался хозяин гостиницы Роберт Истомин (тоже член СПС) – надушенный, напомаженный педик с лошадиной физиономией. Зная об иной ориентации Андерсена, он, по счастью, не стал со мной заигрывать и лишь робко поинтересовался: «Не вызвать ли медсестру?»

– Нет, – прорычал я. – Обойдусь!

– Ах, извините, извините, сэр! – пятясь, залепетал Истомин, перепоручил меня заботам коридорного и мгновенно скрылся в неизвестном направлении, оставив после себя стойкий запах французской парфюмерии.

Коридорный – худощавый парень с интеллигентным лицом – молча взял мой чемодан и жестом пригласил следовать за ним...

Глава 3

Предназначенный для американского шпиона номер представлял собой трехкомнатные апартаменты с зеркальным потолком, с изысканной итальянской мебелью, со спутниковым телевидением, с Интернетом, с новейшим кондиционером, а также со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами, включая вместительное джакузи в отделанной черным кафелем ванной. Оставшись там один, я наскоро умылся, разобрал вещи Андерсена и, обнаружив среди них блокнот в кожаном переплете, погрузился в чтение. Большую часть содержания записей разобрать не удалось (полковник постоянно сокращал слова и использовал множество условных обозначений), однако я все-таки сумел понять – сегодня поздно вечером мне предстоит посетить частный клуб «Друзья Америки» для встречи с неким Рикки. «Н-да уж, – покачал головой я, – час от часу не легче. Как говорится – с корабля на бал! Рикки, несомненно, имеет прямое отношение к заданию Андерсена, но кто он такой?! В досье никакого Рикки не было! Или он фигурирует в нем под другим именем, под настоящим?! А здесь в блокноте всего-навсего прозвище, неизвестное нашей агентуре в Штатах?! Если так, то не беда. Разберемся по ходу. Кроме того, я в любой момент могу сослаться на мнимое последствие автокатастрофы – сильный ушиб головы, частичную потерю памяти и скверное самочувствие. Авось прокатит!» Покончив с блокнотом, я немного полежал в джакузи, съел заказанный по телефону ужин и, коротая время, развалился на диване перед телевизором с «лентяйкой» в руках. Часы показывали 21.15. До поездки в клуб «Друзья Америки» оставалось немногим более двух часов. «Машину наверняка предоставит СПС, – лениво поглядывая на экран, показывающий англоязычную эстрадную программу, думал я. – Или посольство? Нет, скорее СПС. Они тут заместо «шестерок». Обувь готовы языками чистить. А посольскую тачку лишний раз гонять не резон, тем паче...»

Мои размышления прервал деликатный стук в дверь.

– Войдите, – нехотя разрешил я.

Дверь отворилась. На пороге лоснился сальной улыбочкой Никодим Белухин, а рядом, скромно потупив глаза, стояла хорошенькая белокурая девчушка лет тринадцати-четырнадцати.

«Неужто дочку привел? – мысленно удивился я – Зачем?! Да и не похожа она на папашу. Ну ни капельки!» Между тем «правозащитник» бочком просунулся в номер, волоча за собой девочку.

– Сюрприз! Сюрприз! Сюрприз! – по-жабьи заквакал он. – Высший сорт, свежачок, девственница! Как вы любите! И, главное, совсем не профессионалка. Она из организованного одним моим другом агентства «Юная кинозвезда», и вы, по ее мнению, маститый голливудовский продюсер. Я привел ее якобы просто познакомиться, и о грядущей дефлорации девчонка не подозревает. Эффект внезапного изнасилования будет полным!!!

– Ты-ы-ы-ы, – задыхаясь от ярости, прохрипел я. – У-р-род вонючий!

– Не извольте беспокоиться! – поняв меня по-своему, пакостно захихикал Белухин. – Судебного иска не будет. Девчонка из нищей, многодетной семьи. Куда им, голодранцам, с СПС тягаться! Наши юристы их с потрохами сожрут. Ну приплатим на худой конец. В общем, это не ваша забота! Развлекайтесь в свое удовольствие и ни о чем...

Хлесь-сь! – соскочив с дивана, я отвесил партийному сутенеру мощную оплеуху. Белухин кубарем покатился по полу.

– За что-о-о-о?!! – отчаянно взвыл он. – Мистер Андерсен!!! Миленький!!!

– Встать, животное, – металлическим голосом скомандовал я. – Сюда иди. Живо! – и, когда эспээсовец приблизился, от души врезал ему ногой в пах.

– И-и-и-и-и-и!!! – согнувшись пополам и ухватившись за интимное место, тоненько заверещал «правозащитник».

Я с трудом удержался от искушения сломать подонку хребет, усилием воли заставил себя вернуться в образ Андерсена и начал зло выплевывать слова, единственно подходящие полковнику в данной ситуации:

– Ты, гребаное дерьмо, должен делать только то, что тебе приказали, а не лезть с непрошеными услугами. Разве я заказывал тебе девку?!

– Да-а-а! – всхлипывая, выдавил Белухин. – Вы связались со мной через Интернет три дня назад... Велели доставить вам малолетку-девственницу. Как раз такую! Вы лично выбрали ее фотографию на моем сайте...

– На! – Я с силой саданул коленом в склоненную харю сутенера и бешено прорычал: – То было три дня назад, а сегодня я попал в автомобильную катастрофу. У меня раскалывается голова, меня тошнит. Мне сейчас абсолютно не до секса! Ты же, дебил, не удосужился переспросить при встрече, остается в силе заказ или нет. – Я взял из коробки сигару и начал старательно ее раскуривать.

Эспээсовец с расквашенным лицом отполз на четвереньках подальше в угол.

– П-простите, сэр! – прохлюпал оттуда он. – Я не учел... Не сообразил... Впредь я никогда... То есть сперва обязательно уточню... Простите, дорогой мистер Андерсен!!!

– Убирайся вон, дерьмо, – оторвавшись от сигары, бросил я. – Хотя нет, постой! Ты загадил кровью мой паркет. Вытри быстро!

– А где тряпка? – осмелился вякнуть «правозащитник».

– Ненавижу тупиц! – вновь набычился я, делая шаг в его сторону.

– Все ясно, ясно! Не надо больше бить, – трусливо завизжал Белухин, сорвал с себя пиджак и начал поспешно стирать с пола алые лужицы. «Будущая кинозвезда» смотрела на меня круглыми от ужаса глазами и, разумеется, ничего не понимала в происходящем. Мне очень хотелось разъяснить глупышке истинное положение вещей, дать понять, с какими мерзавцами она связалась, однако я не имел права выходить из роли чертова янки, оказавшегося хоть и не гомиком, но педофилом с садистскими наклонностями.

«Нация дегенератов! – раскурив наконец сигару, подумал я об американцах. – Особенно представители их спецслужб – выходцы из масонских лож и тоталитарных сект. Выродок на выродке сидит и выродком погоняет!.. Кстати, в досье не было сказано ни слова, что мой проклятый двойник склонен к педофилии! Вот ведь халтурщики! Интересно, где еще они напортачили?! С такого качества информацией об «объекте» и проколоться недолго...»

– М-можно нам идти? – закончив вытирать кровь и натянув замаранный пиджак, напомнил о себе эспээсовец.

– Проваливай, – милостиво разрешил я, плюхнулся в кресло и водрузил ноги на стол.

– Света, я тебе после все объясню, – по-русски сказал девочке «правозащитник» и вместе с ней покинул номер.

«Вот она, подлинная сущность отечественных либералов, – мысленно констатировал я. – Орут о свободе, о демократии, о правах человека, о гуманизме, а сами умиленно целуют зады иностранных разведок и в прямом смысле продают наш народ. Оптом и в розницу! Твари поганые. Перевешал бы всех!!!»

Серебристо зажурчал внутренний телефон.

– А-л-ло, – вальяжно промычал я в отделанную перламутром трубку.

– Когда прикажете машину подавать? – учтиво спросил хозяин гостиницы.

– Когда положено. Позвоните мне за пять минут до выезда! Вопросы?!

– Никак нет, сэр! Есть, сэр! Сделаем, сэр! – суетливо прокудахтал Истомин и дал отбой.

«Ага, транспорт все-таки организует СПС, – выпустив изо рта облачко дыма, усмехнулся я. – И девочек несовершеннолетних поставляет. И наверняка много чего еще делает. Старательные ребята! Из кожи вон вылезут, лишь бы ублажить американского шпиона... Интересно, а пятки они почешут перед сном, если вдруг возжелаю?!.»

* * *

Ровно в 23.25 вновь зазвонил телефон.

– Машина ждет, – почтительно доложил Истомин.

– Иду, – буркнул я, положил трубку, запер номер на ключ и неторопливо спустился вниз по застеленной ковром мраморной лестнице. У подъезда стоял агатово-черный «Мерседес» с каким-то невзрачным типом за рулем.

– В клуб, – развалившись на заднем сиденье и посасывая опостылевшую сигару, распорядился я.

«Мерс» резво рванул с места. За окном замелькали улицы ночного города с неоновыми вывесками магазинов, обменных пунктов, ресторанов, кафе, забегаловок... С огромными светящимися рекламными щитами. С нередеющим потоком автомобилей на проезжей части. Со спешащими куда-то поздними прохожими (местами не совсем трезвыми). Минут за десять мы добрались до центра города и миновали хорошо знакомую мне Лукьяновскую площадь. Я невольно глянул в сторону квартала конторских зданий, где в настоящий момент в одном из подвалов «спецы» работали с моим двойником. И неожиданно для себя подумал: «Перевербовка Эрика Андерсена, конечно, дело важное, государственного значения. Она обязательно принесет нашей разведке колоссальную, неоценимую пользу. Но, если честно, будь моя воля – удавил бы гада собственными руками. Уж больно гнусный тип! В Югославии злодействовал похлеще эсесовца, а в России ему девственниц-малолеток подавай для внезапного изнасилования... Отродье бесовское! И носит же земля таких!..»

Еще минут через пять «Мерседес» плавно затормозил возле старинного, но тщательно отреставрированного трехэтажного особняка. На стоянке возле него толпилась стая дорогих иномарок. В окрестностях здания деловито шныряли несколько секьюрити. У входа монументом возвышался здоровенный швейцар, но никакой вывески на дверях не было.

– Приехали, мистер Андерсен, – по-английски сообщил шофер.

– Без тебя знаю, – брюзгливо огрызнулся я, вылезая из машины.

– Хеллоу! – возникла передо мной фигуристая бабенка лет тридцати. – Я ваша переводчица Мери. Пойдемте, нас ждут! – и, ухватив меня под локоть, повлекла к дому. Швейцар, осклабившись в желтозубой улыбке, заблаговременно распахнул двери. Переступив порог, мы очутились в просторном зале, заставленном накрытыми столами без стульев, ярко освещенном хрустальными люстрами и заполненном нарядной разнополой толпой. Среди присутствующих я заметил трех штатовских знакомых Андерсена: врача Риджинальда Полански, адвоката Роджера Мальваузена и менеджера известной торговой фирмы Джона Рекстона. Согласно досье, первые двое прибыли в Россию в качестве туристов, а Рекстон – по коммерческим делам. Остальные, судя по всему, были местного разлива. Американцы выделялись среди них надменными, неприступными гусаками и буквально купались в море подхалимских улыбок и заискивающих речей на плохом английском. Меня «соотечественники» встретили приветливыми кивками, краткими приветствиями и... этим ограничились. Зато российские «друзья Америки» собрались устроить мне настоящую овацию, но были вовремя остановлены не по-женски жестким ледяным голосом Мери:

– Мистер Андерсен плохо себя чувствует. Не приставайте!

Жополизы покорно отхлынули к столам и принялись усердно жевать, по ходу запивая еду разносимыми на подносах напитками. Мы с Мери остановились в центре зала возле декоративного фонтана. Переводчица молчала (очевидно, ожидая моих указаний), а я сосредоточенно размышлял: «Кто же тут Рикки?.. Рекстон?! Полански? Мальваузен?!. Да, несомненно, кто-то из них! Не поедет же полковник на ночь глядя через весь город встречаться с нашим «правозащитником» или эспээсовцем... Те сами на брюхе приползут! Только свистни! Итак, таинственный Рикки – один из трех янки. Но почему тогда он не делает попыток пообщаться, уединиться, передать какой-нибудь предмет? Или их «свидание», как у Штирлица с женой в фильме «Семнадцать мгновений весны»? Поглазели издали друг на друга да разошлись, как в море корабли? Да нет, чушь собачья! В жизни так не бывает! Тем паче здесь, в окружении отбросов российского общества, лебезящих перед иностранцами на все лады, и шифроваться-то незачем...»

– Джин, виски, коньяк, мартини, шампанское? – спросил приблизившийся официант – жилистый мужчина с черными глазами и несколько слащавыми чертами лица.

– Отвали, голова болит, – продолжая думать о своем, небрежно отмахнулся я.

– Мистер Андерсен не хочет спиртного! – ожила застоявшаяся без дела переводчица.

– Вы уверены, сэр? – не отставал «халдей».

Вспомнив о скверном характере полковника, я разродился каскадом гнуснейших ругательств и оскорблений.

– Мистер Андерсен плохо себя чувствует. У него сотрясение мозга, – дипломатично перевела Мери.

– Ну дело ваше, – профессионально улыбнувшись, официант растворился в толпе.

Прошло полчаса, час. В зале постепенно разгоралась тривиальная попойка. Заокеанские гости успели надраться быстрее всех, горланили, бессмысленно гоготали и лапали первых попавшихся женщин, ничуть не стесняясь присутствия их кавалеров. Те, в свою очередь, старательно делали вид, будто ничего особенного не происходит. Облапанные дамы игриво хихикали. А я стоял столбом у фонтана, зевал от скуки и прикидывал в уме, как бы половчее отсюда смыться.

– Поезжайте в гостиницу, – неожиданно пришла мне на помощь Мери. – Приличия вы соблюли, на презентации новой книги Мальваузена побывали... (Так вот по какому поводу сборище!!! – Д.К.) Теперь можно и отдохнуть. Завтра у вас уйма важных дел.

– Спасибо, крошка! – благодарно улыбнулся я, помахал рукой пьяным «соотечественникам» и вместе с переводчицей направился к выходу.

– Я живу в соседнем номере, – прижавшись ко мне упругим бедром, шепнула на ухо она. – Могу перебраться в ваш, если хотите.

Я чуть было не ляпнул «Разумеется!!!», но в последний момент вспомнил о «последствиях аварии», о мотивировке избиения мерзавца Белухина и прикусил язык.

– Давай завтра, детка, – промямлил я. – Сегодня у меня... кхе, гм... голова по швам трещит! Но завтра – обязательно.

– Ноу проблем, – ослепительно улыбнулась Мери. – Вас, Эрик, я готова ждать хоть целую вечность!

Подойдя к «Мерседесу», я галантно распахнул перед ней дверцу:

– Прошу!

– Нет, нет, – покачала головой переводчица. – Мне надо задержаться на часок. Передать от вашего имени десяток комплиментов Мальваузену. А доберусь я на собственной машине, вон на той! – она указала пальчиком на изящное «Ауди».

– До завтра, май дарлинг! – Мери послала мне воздушный поцелуй и упорхнула обратно в особняк.

«Накладочка вышла с чертовым Рикки, – устраиваясь на заднем сиденье, подумал я. – Ни один из трех кандидатов не проявил себя в качестве оного. Или... инициатива должна была исходить с моей стороны?! Может, Андерсен не уславливался с ним о встрече, а просто, используя ситуацию, собирался о чем-то потолковать? А может... Да ну их всех на фиг! – вдруг разозлился я. – Охота голову ломать! К послезавтрашнему, вернее, уже к завтрашнему вечеру перевербованного полковника вернут на его законное место. Вот пускай сам и разбирается!..»

Глава 4

Густая непроглядная тьма давила, обволакивала. Затрудняла и без того тяжелое дыхание. Казалось, я прошел сквозь нее тысячи верст, но источник света не приблизился ни на йоту. Он оставался все таким же далеким, манящим и... недосягаемым. «Господи. До чего я устал! Как мне плохо! – мысленно плакал я. – Ну когда же... Когда я наконец дойду?!!»

Между тем тропинка стала подниматься в гору и одновременно еще более ухудшилась. Торчащие из земли корни и коряги начали оживать, извиваться наподобие змей и пытаться ухватить меня за ноги. А ноша за плечами сделалась ну вовсе неневыносимой!

– Х-р-р... О-о-о! – задыхался, хрипел и стонал я. – Ор-х-х... У-у-у!.. Ма-моч-ка-а-а-а!

– А ты сбрось ее, – предложил из темноты вкрадчивый голос. – Не мучайся!

– Но ка-а-ак?!! – выдавил я.

– Ты уже сам знаешь в глубине души, – мурлыкнуло в ответ. – Но если хочешь, я тебе помогу. – Метрах в десяти от меня появилась белая фигура с расплывчатыми чертами лица. В руке она держала крохотную прозрачную... По глазам ударил яркий электрический свет. Я моментально проснулся, с ходу оценил обстановку, рванулся к стулу, на которой висела рубашка с вшитой в воротник ампулой...

Бац! Сильный удар ногой в голову настиг меня на полпути и швырнул обратно на кровать.

– Не рыпайся, ублюдок, – на чистом английском посоветовал давешний официант из клуба. На сей раз одетый не в лакейский прикид, а в элегантный, индивидуального пошива костюм. В руке он держал крупнокалиберный пистолет с глушителем. Рядом с ним стояла переводчица Мери в вечернем платье, с медицинским чемоданчиком и точно такой же «пушкой». Зеленые глаза смотрели настороженно, враждебно.

– Кто ты?! – в упор спросила она. – Где настоящий Эрик?!

Первый порыв отчаяния успел пройти. Усилием воли я взял себя в руки и мрачно-угрожающе насупился.

– Ты, детка, марихуаны обкурилась? Или ослепла? Перед тобой, разумеется! И какого черта...

– Не выкручивайся, – грубо перебил «официант». – Настоящий Эрик собирался в клуб для встречи со мной!А ты меня не узнал. Смотрел, будто виделись в первый раз! На предложение выбрать какой-нибудь из напитков Эрик должен был ответить: «Предпочитаю китайскую водку», а затем... – тут он резко умолк, очевидно, поняв, то сболтнул лишнего.

– Остынь, Рикки! – в типичном андерсеновской манере процедил я. – Не пори горячку. Твою рожу я узнаю даже в аду. А почему не среагировал на пароль... Гм! На то имелась достаточно веская причина. После объясню. С глазу на глаз. Но вот за это, – я коснулся пальцем до сих пор гудящей головы, – и за «ублюдка» ты мне ответишь по полной программе. Обещаю!

В глазах агента отразилась некоторая растерянность, пистолет в руке чуть дрогнул. Он вопросительно посмотрел на напарницу.

– Кого ты слушаешь, идиот?! – злобно прошипела Мери. – Я специально предложила этому,– она ткнула стволом в мою сторону, – переспать со мной. И он согласился! А настоящий Эрик не раздумывая послал бы меня в задницу, да в придачу обозвал бы «старой калошей». Полковник Андерсен вот уже четыре года трахает исключительно малолеток. На взрослых женщин у него не встает!

– А ты и есть старая калоша, – презрительно скривился я. – Согласился, как же! Так чего же ты до сих пор не в моей постели?!

– Подонок! – взвизгнула «переводчица». – Ты предложил перенести секс на завтра! Из-за плохого самочувствия! Но ты хотел меня. Точно хотел! Я уверена!!!

– Ага, размечталась, – издевательски фыркнул я. – Над тобой, «калошей», подшутили, а ты и поверила!

На некоторое время в комнате установилась напряженная тишина. Мери прожигала меня ненавидящим взором, а Рикки морщил лоб в серьезном раздумье.

– Фифти-фифти, – выдал наконец он. – С одной стороны, ты вылитый Эрик, в том числе по манере поведения. Но, с другой – есть небольшие сомнения. Рисковать мы не можем. На кон поставлено слишком многое! Надо быть стопроцентно уверенным в твоей подлинности. Поэтому я сделаю тебе укол пентонала, небольшую дозу, и все сразу встанет на свои места. Согласен?!

– Факинг шит, – проворчал я. – До#жил на старости лет. – Ладно, коли. Но с условием! После меня проверим аналогичным способом вон ту стерву, – я дернул подбородком на раздувающую ноздри, по-прежнему разъяренную «переводчицу». – Есть информация, что она завербована арабами. Именно поэтому я в клубе...

Высказаться до конца мне не дали. События начали развиваться стремительно и самым непредсказуемым образом.

П-ф-ф, – пистолет в руке Мери выплюнул пулю. Мое левое плечо словно обожгло кипятком. То ли я просто довел дамочку до белого каления, то ли у нее впрямь было рыльце в пушку... Не знаю! У мертвых не спросишь, поскольку...

Пф-ф, п-ф-ф, – в следующее мгновение два метких выстрела Рикки разнесли ей череп на куски. Фактически обезглавленное тело мягко рухнуло на пол.

– Она никогда не умела стрелять, – поцокал языком агент. – А насчет арабов – я, признаться, тоже подозревал неладное. Во время последней операции в Ираке... Впрочем, ты в курсе!

Я с важностью кивнул, мысленно восхитившись самим собой: «Ох и классный же я актер! Куда там Смоктуновскому, земля ему пухом. И пройдоха редкостный! В обстановке жесткого цейтнота «развел» матерого шпиона, как последнего лоха. Госпремию мне и орден! Можно вторую Звезду Героя. В темпе, блин!»

Но, как выяснилось, – рано обрадовался!

– Вернемся к «нашим баранам». – Рикки забрал у трупа чемоданчик, раскрыл и вынул оттуда шприц, ампулу темного стекла, медицинский жгут.

– Я больше не сомневаюсь в тебе, Эрик, – дружелюбно улыбнулся он. – Но согласно инструкции проверка должна состояться в любом случае. Помнишь параграф номер пять: «Если зародилась хоть малейшая тень сомнения, считать коллегу подозреваемым, пока на сто процентов не убедишься в его лояльности». – Произнося вышеуказанную речь, агент ни на секунду не сводил с моего туловища дула пистолета. – Рана у тебя пустяк, царапина. Перевяжу в процессе, – добавил он.

«Проклятый тупоголовый янки. Раб инструкций и установок! Ладно, ты сам выбрал свою судьбу!» – со злостью подумал я, а вслух произнес:

– Правильно, дружище, порядок есть порядок. И, тем не менее, ты грубо нарушаешь установленные правила.

– А-а-а?! – встрепенулся Рикки. – Почему?!

– В инструкции четко прописано: «При наркодопросе «объект» должен быть лишен возможности оказать сопротивление и должен постоянно находиться под бдительным контролем допрашивающего», – профессорским тоном изрек я. (Примерно так говорилось в соответствующих документах нашей Конторы, и я надеялся, что штатовские не очень от них отличаются. – Д.К.). – А ты не способен меня полностью контролировать. Нет, не в данный момент, а когда начнешь вводить препарат. Мери-то мертва. В общем – давай наручники!

– И впрямь, – смутился агент. – Прости, Эрик, совершенно из головы вылетело! – он достал из кармана новенькие «браслеты» иностранного производства и, не снимая пальца со спускового крючка, приблизился к кровати. – Пожалуйста, развернись, заложи руки за спину.

С раздраженным вздохом я принял сидячее положение, бормотнул: «Сильно не затягивай» – и внезапно нанес два удара ногами. Круговой по правой руке Рикки и прямой пяткой ему в корпус. Пистолет отлетел в одну сторону, а агент, задушенно кхекнув, в другую. Не теряя даром времени, я спрыгнул на пол и продолжил развивать успех. Обманный финт кулаком в переносицу, высокий лоу-ник[7] в ребра (Рикки защитился согнутым локтем) и сразу же повторный «лоу» в то же место, уже открытое. Агент со стоном упал на четвереньки, но, надо отдать должное, сопротивления не прекратил. С перекошенным от боли лицом он метнулся мне в ноги (одновременно боднув головой в низ живота), повалил на пол и с размаху хлестнул незастегнутыми наручниками, целясь в лоб. Последний удар Рикки внешне напоминал молниеносный бросок сверкающей металлической змеи и, по идее, должен был раскроить мне череп. Однако я каким-то чудом успел подставить под него правое предплечье и мощным пинком отшвырнул противника от себя. Американец впечатался в ближайшую стену, но тут же вместе со мной вскочил на ноги. (И это при сломанных ребрах. Молодец!)

– Так вот ты кто, – с ненавистью прошипел он. – Убью!!! – и вновь хлестнул наручниками. На сей раз сбоку в висок. Я низко присел, пропустив смертоносную «змею» над затылком, прыгнул вперед, подмял Рикки под себя и приемом боевого самбо свернул ему шею. Раздался противный хруст. Жилистое тело дернулось и обмякло.

Я проверил у агента пульс, убедился в отсутствии оного, тяжело дыша, поднялся и подобрал чемоданчик покойной Мери. Разыскал среди содержимого лейкопластырь, вату, флакончик со спиртом и занялся раной на левом плече – действительно поверхностной, неопасной, но весьма болезненной и кровоточивой. Покончив с этим неприятным занятием, я прошел в ванную, намочил полотенце, обтер перемазанный кровью торс, вернулся обратно в комнату и уныло огляделся. Два трупа, ошметки мозгов, красные пятна на белой постели, заляпанный кровью пол... Плюс смешанный запах пороховой гари, пота и убойного цеха. Иностранный журналист слегка побаловал на досуге. Н-да уж, веселенькая картинка! Ну и как теперь быть? Завернуть мертвецов в коврики и потихоньку выбросить на помойку?! Нереально. Прислуга вмиг засечет!.. Аккуратно расчленять трупы да выносить по кусочкам?! Нет уж, увольте! Я, конечно, не чистоплюй, но и не Чикатило какой-нибудь!.. Спрятать в шкаф, под кровать?! Провоняют стопроцентно!.. Запихнуть в холодильник?! Так не поместятся, вдвоем-то!..

«Ага! Экстренная связь. «На случай непредвиденных осложнений», как выразился шеф!» – неожиданно сообразил я, отыскал заветный мобильник и нажал кнопку «Redial».

– Вас слушают, – после третьего гудка донесся из трубки сухой, равнодушный голос.

– Говорит Чарли, – я лихорадочно припоминал шифровальную таблицу. – У меня... э-э-э... канализацию прорвало!

– Сколько комнат залило? – уточнил голос.

– Э-э-э, две. Повсюду грязь! Кроме ремонта нужна генеральная уборка.

– Понял, ждите, – трубка запищала короткими гудками.

Я включил кондиционер, полностью оделся (первым делом натянув рубашку с вшитой в воротник ампулой), после некоторого раздумья взял пистолет покойной «переводчицы», обтер носовым платком и сунул за пояс брюк. С оружием оно как-то спокойнее. Мало ли кого нелегкая принесет! Потом подошел к стенному бару, вынул из него бутылку коньяка, налил полный бокал, залпом выпил, уселся в кресло и раскурил сигару. (Мама родная! Как же они мне опротивели). Кондиционер, мягко жужжа, работал на предельной мощности. Мерзкий запах заметно ослабел, хотя и не исчез полностью. «Звукоизоляция здесь хорошая. Наши разговоры и звуки борьбы вряд ли кто слышал, – вяло размышлял я. – Но если «уборщики» задержатся, то... – Я взглянул на часы. – Скоро утро. Интересно, как они ухитрятся...»

Внезапно в комнате погас свет. Я рефлекторно выхватил пистолет.

– Успокойтесь, Чарли. Свои! – произнес тихий голос. – И еще – ствол явно не ваш. Положите его на стол, иначе проблем с ним не оберетесь.

«Очевидно, у них приборы ночного видения», – подумал я, неохотно расставаясь с оружием.

– Так, отлично, – похвалил невидимый инструктор. – В ванной у вас чисто?

– Да.

– Закройтесь в ней и не выходите, пока не позовут...

На ощупь пробравшись через номер, я зашел, куда было велено, включил свет и присел на край джакузи. За дверью послышалась негромкая деловитая возня. Я терпеливо ждал, тупо созерцая струйку воды, сочащуюся из плохо закрученного крана. Тело ломило от усталости. В гудящей голове не осталось ни единой связной мысли. Сон между тем отшибло начисто. Перед глазами мелькали обезглавленная Мери, фрагменты недавней схватки, сломанная шея Рикки, его перекошенное лицо с остекленевшим взглядом, медицинский чемоданчик с набором для наркодопроса и почему-то крохотная прозрачная ампула с цианистым калием.

Прошло... Да не знаю сколько! Я совершенно потерял счет времени. Наконец в дверь постучали.

– Вы случайно не заснули? – поинтересовался уже знакомый голос.

– Нет, куда там!

– А часы при вас?

– Да.

– Ровно через три минуты можете выходить...

Выждав указанный срок, я покинул ванную и... обомлел! Ярко горела люстра под потолком, а номер выглядел так, будто в нем абсолютно ничего не произошло. Чистый пол, свежее белье на постели, аккуратно расставленная мебель. Даже запах скотобойни бесследно испарился. (Я уж не говорю о трупах!) Профессионально сработано. Просто блеск!!!

На столе лежали три таблетки в целлофановом пакетике, новенький «глок» с полным магазином и короткая записка. «Пистолет возьмите, пригодится. Выпейте снотворное. Спокойной ночи!» – гласила она. За окном уже заметно светало. Я сжег записку над пепельницей, спустил пепел в унитаз, проглотил таблетки, запил их водой, не раздеваясь, улегся на кровать, сунул под подушку «глок» и мгновенно отключился...

Глава 5

Проснулся я поздно; квелый, разбитый, c мутной головой и в мрачном, подавленном настроении. Спасибо, конечно, «уборщикам» за снотворное. Усыпило оно быстро и основательно (иначе бы до утра промаялся), но от кошмаров не избавило. На протяжении всего сна меня преследовала безголовая Мери со шприцем в руке и требовала, чтобы я признался ей в любви после укола пентонала натрия. «Сначала удостоверимся в искренности твоих чувств, а потом займемся сексом, май дарлинг!» – утробно урчала она. Я пытался отделаться от нежити, не стесняясь в выражениях, посылал ее куда подальше, кричал: «Нет у меня к тебе чувств. Незачем колоть!», однако покойница не отставала и норовила то пырнуть меня шприцем, то обнять окровавленными руками. Неподалеку маячил Рикки со свернутой шеей, насмешливо улыбался синими губами и недвусмысленно помахивал незастегнутыми наручниками.

– В инструкции четко прописано: «При наркодопросе «объект» должен быть лишен возможности оказать сопротивление и должен постоянно находиться под бдительным контролем допрашивающего», – периодически напоминал он и вежливо просил: – Пожалуйста, Эрик, повернись! Заложи руки за спину.

А на заднем плане выстроились в ряд руководители Союза прозападных сил и фальшиво горланили гимн Соединенных Штатов...

«Ядрена вошь! – усевшись на постели, мысленно ругнулся я. – Всю душу вымотали, сволочи!» Затем взглянул на часы: без двадцати двенадцать. У Андерсена скоро ленч по расписанию. Завтрак он (то есть я), разумеется, проспал. Ну да ладно. «Солдат спит, служба идет». Вот если бы еще всякая гадость не снилась...

С кряхтением поднявшись, я прошел в ванную, побрился, почистил зубы, пару минут полежал в джакузи, спрыснулся одеколоном, оделся, вернулся в комнату и набрал номер на местном телефоне.

– Доброе утро, сэр! Как почивать изволили?! – нежно прожурчал в мембране хозяин гостиницы.

– Черный кофе, сандвич с икрой, свежие газеты и переводчицу! – не удостоив педика ответом, по-солдафонски прогавкал я. – Шевелись, животное!

– Но, сэр. Переводчицу предоставляем не мы, – испуганно пискнул Истомин. – Вы с ней...

– Знаю, – перебил я, – но разве она до сих пор не подъехала?!

– Нет, сэр! Пока не появлялась! Но как только...

– Много болтаешь! – рявкнул я. – К газетам пусть принесут русско-английский словарь.

– Да, сэр! Понял, сэр! Обязательно, сэр! – В голосе Истомина было столько сахариновой сладости, что даже трубка казалась липкой.

– Кстати, как тебя там, – грубо продолжал я, – что за уродов ты поселил в два соседних номера?! Шумели, орали, спать не давали, факинг шит!!!

– Но, сэр, эти номера пусты! – искренне удивился хозяин гостиницы. – Вам, вероятно, приснилось!

– Вероятно, – буркнул я, положил трубку на рычаг и подумал: «Ага! Значит, Мери соврала насчет соседства! Чего в принципе и следовало ожидать. Интересно, под какой «крышей» она обосновалась? Где жила на самом деле?.. Впрочем, гадать – пустое занятие. Посмотрю-ка лучше новости».

Я нажал кнопку «лентяйки».

В телевизоре возникло благообразное лицо диктора.

– ...ня ночью в Н-ске произошло очередное убийство на почве ревности, – сообщил он. – В съемной квартире на улице Садовая в доме номер восемнадцать застрелена двоюродная племянница главы совместного российско-румынского предприятия «Кадавр» Шолома Рубинеску, гражданка Молдавии Мария Упулы, 1977 года рождения. – На весь экран показали цветную фотографию улыбающейся Мери: загорелой, в мини-шортах и в обтягивающей тенниске.

«Во замаскировалась-то! – подивился я. – Российско-румынское СП. А сама агент, якобы наша бывшая соотечественница. Об Америке же ни гу-гу. А-бал-деть!!! Хотя... с другой стороны, «крыша» не ахти. Румыния, Молдавия... кто с ними вообще считается?! Видать, покойница была мелкой сошкой. Недаром Рикки укокошил ее с легкостью, не задумываясь...»

– ...гласно имеющимся доказательствам и свидетельствам очевидцев, убийство совершил давний знакомый и любовник потерпевшей, Джордж Мартинелли – фотокорреспондент американского журнала «Плейбой», последние пять месяцев постоянно проживавший в Н-ске, – продолжал между тем диктор. – Жильцы соседней квартиры слышали сквозь стену отголоски возникшей между ними бурной ссоры, громкие крики Мартинелли, обвинявшего любовницу в измене, а затем два хлопка, похожих на выстрелы. Кроме того, в квартале от дома Упулы сотрудниками уголовного розыска найден пистолет иностранного производства с отпечатками пальцев, идентичными тем, которые обнаружили на личных вещах Мартинелли...

«Высший класс! – восхитился я. – Лихо наши все обстряпали. В рекордно короткий срок! К вечеру, надо полагать, и результаты баллистической экспертизы будут готовы!!!»

– ...По имеющейся информации, убийца скрылся с места происшествия на принадлежащем ему автомобиле «Ауди» последней модели...

Тут зрителям продемонстрировали фотку Рикки и качественные, цветные изображения той самой машины, которую Мери выдавала за свою.

– ...По городу и области объявлен план «Перехват», задержано несколько человек, по приметам схожих с преступником. В настоящий момент их личности устанавливаются...

«Или туфту гонят, или действительно ни в чем не повинных людей мурыжат. Явный перебор! – с неудовольствием подумал я. – Нельзя так над народом издеваться, даже ради конспирации! А впрочем... менты-то не знают, что от искомого «злодея» уже и пыли не осталось. Им дали сверху установку, они и стараются. В меру умственных способностей!»

– ...посольство США настоятельно требует у российских властей выдачи Мартинелли для предания суду у себя на родине...

«Ну, ясный перец, – ухмыльнулся я. – Рикки – важная птица. Такого обязательно надо вытаскивать. Пускай под видом добычи кровожадного американского «правосудия». Интересно, янки о чем-нибудь догадываются или впрямь поверили в убийство из ревности?!»

– ...ный прокурор России заявил: «Вопрос об экстрадиции будет рассмотрен в соответствующих инстанциях, но пока еще рано...»

В дверь постучали.

– Кто там? – выключив телевизор, недружелюбно осведомился я.

– Ваш ленч, сэр, – ответили на хорошем английском.

– О'кей, заходи.

– Так заперто же...

– Мазе фака! – выругался я, отпер дверь и запустил в комнату коридорного с подносом в руках. Того самого, кто вчера сопровождал меня до номера. Держался он спокойно, непринужденно, без обычного раболепия эспээсовцев, коими, как я знал от Нелюбина, был полностью укомплектован штат «Астреи-Люкс». Коридорный подошел к столу, поставил на него поднос и развязно уставился на меня. Очевидно, в ожидании чаевых. «Обнаглела тварь либеральная! Ну, держись!!!» – зло подумал я и резко спросил:

– Где горничная?! Почему кофе с сандвичем принес ты, грязный поросенок?! Может, у тебя руки заразные?!! Я пожалуюсь Истомину, и тогда...

– Не кипятитесь, майор. Горничная в Валгалле, – по-русски перебил он.

– Где?!! – от неожиданности я даже забыл перейти на родной язык.

– План «Валгалла», – терпеливо повторил «коридорный» и добавил: – Хватит ломать комедию, Корсаков! Неужели вы считаете, что американцы прослушивают номер?! Да если бы было так, вы уже несколько часов назад ответили бы перед их резидентом за свои ночные похождения! Нет, они, естественно, «слушают», но не вас, а магнитофон с таймером, установленный в соседних апартаментах. Непосредственно перед вашим вселением наши специалисты по электронике постарались.

– Значит, не получилось завербовать полковника, – проворчал я. – Значит, весь маскарад насмарку. И к чему было «огород городить»?!!

– Извините, майор, но это не ваше дело, – покачал головой агент. – И не мое тоже. Однако можете не сомневаться – операция дала блестящий результат! Правда, ее еще нужно завершить и по возможности сохранить вам жизнь.

– Сохранить, говорите?! – прищурился я. – И за что, позвольте узнать, такая великая милость?

– Перестаньте паясничать, – нахмурился «коридорный». – А лучше слушайте внимательно, запоминайте и не задавайте лишних вопросов. Итак, к делу! В самое ближайшее время Андерсена собираются ликвидировать американцы. Да, да, именно они и именно его! Почему – не знаю, да это сейчас и не имеет значения. Главное для вас – до конца сыграть отведенную вам роль и одновременно не дать себя убить. А попыток будет множество, не сомневайтесь! Поначалу, естественно, янки постараются обстряпать дельце по-тихому, но если не выгорит – не постесняются в выборе средств. Здесь, в «Астрее», их агентов тьма-тьмущая, а потому и вы не стесняйтесь! Заметите у кого оружие – стреляйте, не раздумывая. Вот, возьмите про запас. – Он передал мне три магазина к «глоку». – Первым шагом, полагаю, будет отравление. – «Коридорный» покосился на часы. – Скоро обед, а сигнал ими получен двадцать минут назад... Нет, нет! – перехватив мой взгляд, брошенный на поднос, улыбнулся он. – Кофе и сандвич «чистые». Кушайте на здоровье! Денек предстоит бурный, подкрепиться не помешает. Но вот обед... В общем, вы понимаете! Моя задача – помочь вам выйти живым из гостиницы. Ну а дальше – рассчитывайте только на собственные силы. Ваша цель добраться живым вот сюда, – агент вынул из-за пазухи аккуратно сложенную карту Н-ска, развернул, ткнул пальцем в жирную красную точку на севере города и пояснил: – Точный адрес: улица Триумфальная, дома шестнадцать – тридцать два. (Квартал старых, предназначенных на снос зданий.) Жильцы из них выселены, бомжей нет. Специально проверяли. Квартал обнесен невысоким строительным забором. На воротах вывеска: «Внимание! Опасность обрушения!». Вы должны выйти к дому номер девятнадцать. Там вас встретят люди Нелюбина... Ну, майор, удачи! – «Коридорный» пожал мне руку на прощанье и мягкой кошачьей походкой покинул номер. Дверь за ним я запирать не стал, вернулся к столу, тщательно проверил пистолет, слопал сандвич, выпил кофе, раскурил ненавистную сигару и устроился в кресле, забросив ногу на ногу.

«Интересная карусель! – подумал я. – Сюрприз, блин, за сюрпризом. И путаница дикая! План «Валгалла», если не ошибаюсь, предусматривал ликвидацию Андерсена нашимив случае неудачи с перевербовкой полковника. А персона он очень важная! Занимает один из ключевых постов в системе американских спецслужб. Прибыл в Н-ск со сверхсекретной миссией глобально-пакостного характера и т. д. и т. п. Так какого лешего его решили грохнуть свои, на следующий же день по прилете в город?! Тьфу, блин, чушь собачья!!! Или... наши же и подставили Андерсена. (А вместе с ним меня?!) Да. Скорее всего, так оно и есть. Ох, Нелюбин Борис Иванович! Коварный вы тип, однако. Прям современный Макиавелли[8] в генеральских погонах! Хотя... какая, собственно, разница? Мое дело солдатское. Приказали бежать в атаку – беги! Велели топать на минное поле – топай. Стратегические замыслы верховного командования тебя ни в коем случае не касаются. Рылом не вышел. А посему – нечего понапрасну мозги напрягать. Лучше немного передохнуть и расслабиться, пока есть время».

Придя к подобному умозаключению, я сунул за пояс «глок», поудобнее развалился в кресле и, дожидаясь отравленного обеда, принялся смотреть по телевизору эстрадно-развлекательную программу...

Глава 6

В 14.00 зазвонил местный телефон.

– Ал-ле-е, – лениво бросил я в трубку.

– Обед готов, сэр! – медовым голосом доложил хозяин гостиницы. – Прикажете подавать?

– А обед-то нормальный? – в обычной хамской манере Андерсена осведомился я. – Небось какое-нибудь русское дерьмо из второсортных продуктов?

– Ну что вы, сэр! Все по высшему разряду! Как в лучших домах Филадельфии! – залебезил Истомин. – Я лично присматривал за поваром. Клянусь!

– Лично, говоришь?! – недобро усмехнулся я. – Ну тогда сам и принесешь.

– Есть, сэр! Слушаюсь, сэр! Через пять минут буду, сэр! Уже лечу! – радостно затявкал педераст. Видимо, предвкушал похвалу резидента за собственноручное выполнение щекотливого задания.

«Правильно, поторопись, – мысленно одобрил я. – Тебя, паскуду, с нетерпением ждут в преисподней».

Спустя четыре с половиной минуты в номере появился хозяин гостиницы с огромным подносом в руках, заставленным разнообразной снедью. Лошадиная физиономия сияла, в глазах горело самодовольное торжество. В настоящий момент он небось воображал себя эдаким крутым «007», осуществляющим ликвидацию опасного врага «свободного мира».

– Приятного аппетита, сэр! – сладко пропел Истомин, собрался благополучно ретироваться, но тут...

– Погоди, дорогой, – остановил я его на полпути к двери. – Не торопись, присядь за стол!

Хозяин гостиницы вздрогнул, обернулся. Самодовольное торжество во взгляде сменилось откровенным страхом.

– З-з-зачем? – заикаясь, выдавил он и дрожащей рукой утер выступивший пот на лбу.

– Отобедаешь со мной, – «ласково» пояснил я, доставая пистолет. – Компанию составишь. И таким образом докажешь, что в пище нет отравы. А то, знаешь ли, возникли некоторые подозрения!

Страх в подведенных тушью глазах педика трансформировался в животный ужас. Нижняя челюсть отвисла, ноги подогнулись. Он бухнулся на колени и протяжно, трусливо завыл:

– Мистер Андерсе-е-ен!!! Ми-лень-ки-и-и-й! Я не хо-те-е-е-ел! Меня заставил-и-и-и!!!

«Понятно. Сам же наверняка и подсыпал», – вынес вердикт я, нажимая спуск. «Глок» в моей руке хищно рявкнул. Пуля попала Истомину в разинутый рот и в буквальном смысле вышибла из него мозги. Мертвое тело неуклюже повалилось на пол.

«Вот теперь начинается настоящее веселье! Только успевай поворачиваться!» – надев пальто и выскочив в коридор, подумал я. И действительно! Звук выстрела мгновенно разворошил это осиное гнездо. Со всех сторон доносились беготня, хлопанье дверей, встревоженные крики... Навстречу мне выбежал из номера растрепанный, полуодетый Никодим Белухин с выпученными, ничего не понимающими глазами. Оружия у него не было, но... не будет впредь поставлять русских малолеток иностранным педофилам «для внезапного изнасилования»! Правда, тратить пулю на подобное чмо тоже жалко...

– На! – двинул я ему ботинком в пах и, когда сутенер с визгом согнулся, осуществил свою вчерашнюю мечту – саданул локтем по позвоночнику сверху вниз. Послышался короткий сухой треск, словно переломили деревянную штакетину. «Правозащитник» молча ткнулся мордой в пол и застыл без движения. Сдохнет не сдохнет, но из инвалидной коляски точно не вылезет. Фирма гарантирует!.. Перепрыгнув через тушку эспээсовца, я устремился к лестнице.

Тра-та-та-та! – разорвала воздух автоматная очередь. Стрелял в меня из израильского «узи» невзрачный водитель «Мерседеса». По счастью, он сильно нервничал и трусил, о чем красноречиво свидетельствовала жалкая гримаса на блеклом лице. И в результате взял прицел значительно выше, чем следовало. Пули прошли сантиметрах в десяти над моей головой. А повторного шанса ему не предоставили.

П-ф-ф! – вынырнувший непонятно откуда «коридорный» одиночным выстрелом из «макарова-особого» снес водителю половину черепа.

– Назад, полковник! – по-английски бросил он. – Лестница перекрыта. Из посольства присланы более серь...

Захлебнувшись кровью, агент Нелюбина упал рядом с трупом своей жертвы. Шелестящая очередь из «кипариса» (или из чего-то похожего) изрешетила парню грудную клетку. Пальнув пару раз в направлении лестницы, я вышиб плечом первую попавшуюся дверь, вломился в какой-то номер и, не теряя ни секунды, придвинул к двери широкий тяжелый стол. Точно такой, какой стоял в моих апартаментах.

– Мистер!!! Мистер!!! Не убивайте!!! Умоляю!!! – прозвучал в ушах отчаянный женский вопль. Обернувшись, я увидел хозяйку номера – толстую американку и лаконично скомандовал: – Прячься, дура.

– Да, да, разумеется... не стреляйте! – заквохтала она, с невероятным для ее телес проворством втискиваясь под кровать. А я навалил поверх стола платяной шкаф, водрузил сверху телевизор, перевел дыхание и выглянул в окно. Оно выходило в просторный, ухоженный сквер с декоративными елочками, скамьями для отдыха, многочисленными цветочными клумбами и обнесенный узорчатым металлическим забором. У ворот, ожесточенно пихаясь локтями, сгрудились отдыхавшие в сквере постояльцы гостиницы. Заслышав стрельбу в здании, они спешили убраться от греха подальше и истошно орали друг на друга – частично на европейских, частично на англо-американском языках.

– Террористы!!! Спасайся, кто может!!! Я первый!!! Нет, я!!! Убирайся с дороги, крашеная сучка!.. – сумел разобрать я отдельные выкрики в многоголосном хоре.

В дверь яростно забарабанили руками и ногами. Потом еще чем-то тяжелым. Импровизированная баррикада предательски зашаталась.

Перекрестившись, я отворил окно, выпрыгнул с третьего этажа, сгруппировался в воздухе (как нас учили в спецназе), удачно приземлился на ближайшую клумбу. Вскочил на ноги и, качая «маятник», бросился к выходу.

Завидев меня – разгоряченного, мрачного, с «пушкой» в руке, – толпа у ворот дружно взвыла, в едином мощном порыве снесла их вместе с большим куском забора и, продолжая выть (но уже каждый по отдельности), рассыпалась по улице.

«А ведь считают себя цивилизованными, избранными, представителями «золотого миллиарда», – презрительно подумал я. – А на деле – стадо трусливых скотов!»

П-ф-ф... П-ф-ф... П-ф-ф... п-ф-ф, – захлопал мне вдогонку пистолет с глушителем. Огонь велся из того самого окна, из которого я недавно выпрыгнул. Обернувшись на бегу, я ответил несколькими выстрелами, услышал звук падения вывалившегося из окна тела, прибавил ходу, миновал поваленные ворота и очутился на улице. Иностранцы уже успели разбежаться кто куда. Наши же соотечественники с интересом посматривали в сторону гостиницы, но ни впадать в панику, ни спасаться бегством явно не собирались. При виде несущегося на них вооруженного мужчины прохожие спешно расступались, однако не кидались врассыпную, подобно тараканам или гражданам «ведущих западных держав».

«Слава Богу, Н-ск не Сарафанов, задавленный махровым феминизмом[9], – мелькнуло у меня в голове. – Здесь люди по-прежнему на людей похожи...» Проскочив с разбегу проезжую часть, я промчался метров пятьсот вниз по улице, свернул в подворотню, пробежал несколько проходных дворов и, загнанно дыша, остановился на узкой безлюдной улочке. Вернее, в тупике, упиравшемся в красивую, стеклобетонную семиэтажку с вывеской строительной компании. Неподалеку от входа стояло штук пять разнокалиберных иномарок.

«Кажется, оторвался, – с облегчением подумал я. – Но... ненадолго! Янки так просто не отвяжутся. Они хоть и тупые, но настырные». За стеклянными дверями показался безоружный охранник с табличкой на груди, равнодушно глянул на меня и ушел обратно. То ли кроссворд разгадывать, то ли просто дремать на посту.

«Машину угонять не буду, – немного поколебавшись, решил я. – Сигнализация заголосит, в ГАИ сообщат... Ну их на фиг!» Восстановив дыхание и одернув пальто, я направился в противоположную от офиса сторону. Лучше потихонечку, общественным транспортом. Авось пронесет!..

Преследователи появились раньше, чем я рассчитывал. В конце улочки, перегораживая дорогу, стоял импортный микроавтобус с городскими номерами. Салон был пуст. Очевидно, те, «более серьезные», о которых предупреждал перед смертью «коридорный», прятались за машиной или где-то поблизости. Не дожидаясь, пока они начнут действовать, я юркнул в незапертый подъезд жилого дома, вихрем взлетел на второй этаж и осторожно выглянул в приоткрытое окно. От автомобиля к подъезду бежали трое в штатском: в однотипных костюмах, крепко сложенные, с чугунными мордами профессиональных убийц. Каждый держал правую руку за отворотом пиджака. Ну, нет, совсем оборзели, янки вшивые! Вести себя столь нагло в сердце чужого государства, да не в какой-нибудь там Польше или Латвии, а в России! Которая хоть и утратила значительную часть былого могущества, но по-прежнему остается великой ядерной державой! Впрочем... охотятся-то они на «своего», а после объяснят нашим властям: «Так, мол, и так. Подданный США Эрик Андерсен внезапно сошел с ума, каким-то образом раздобыл оружие и убил нескольких ваших граждан. Посольство Соединенных Штатов поспешило принять меры!» К тому же они небось по-прежнему рассчитывают решить вопрос быстро и тихо. Ну, может, почти тихо! А хипешь в гостинице – не беда. При содействии СПС его предельно завуалируют. Жалоб со стороны родственников убитых точно не будет. Им долларами рты позатыкают... И тем не менее наглецы. Ох, наглецы-ы-ы!!! В любом случае нельзя вести себя вот так вот. Особенно у нас в стране!..

Бах, бах, бах! – трижды рявкнул мой «глок». Двое из чугуномордых повалились замертво, а третий, получивший пулю в живот, с разбегу грохнулся об асфальт, скорчился, ухватился ладонями за вываливающиеся потроха и принялся оглашать окрестности душераздирающими стонами и смачными англо-американскими проклятиями. Из окон домов начали выглядывать обеспокоенные люди.

«Не получится у вас по-тихому, господа хорошие, – мстительно подумал я, сбегая вниз по ступенькам. – Вот специально побольше шума устрою. Посмотрим, как вы будете потом выкручиваться!» Завидев меня, подранок прекратил надрываться и потянулся за выпавшим пистолетом.

Бах! – всадил я ему пулю в голову.

– Ой, ма-моч-ки-и-и! – испуганно заголосила какая-то женщина в окне.

– Заткнись, грязная сука! – по-английски рявкнул я, перешагнул через трупы, уселся за руль микроавтобуса, отключил настроенный на передачу «Кенвуд» и, старательно соблюдая правила движения, убрался восвояси. (Ни к чему родное ГАИ в искушение вводить, тогда и впрямь хлопот не оберешься!)

Благополучно проехав четверть пути до конечной цели своего маршрута, я затормозил на импровизированной стоянке возле огромного супермаркета, тщательно протер носовым платком все, к чему прикасался в салоне, бросил машину на произвол судьбы и дальше двинулся пешком.

На улице царила обычная для большого города кутерьма. Бойко торговали придорожные киоски, спешили куда-то прохожие, нервничали (иногда вслух и довольно громко) запертые в очередной «пробке» водители... На меня никто не обращал внимания. Пройдя примерно с километр, я решил немного передохнуть, свернул в первый попавшийся дворик и устало опустился на облупленную лавочку под раскидистым кленом. Вокруг не было ни души. Мирно ворковали голуби. У подъезда на солнцепеке дремал бездомный кот непонятной масти. Землю устилал толстый цветастый ковер опавших листьев. Местами из него выглядывали банки из-под пива, пластиковые бутылки, пустые сигаретные пачки и прочий хлам. Похоже, дворники по каким-то неведомым причинам старательно обходили двор стороной. Глубоко вздохнув, я облокотился спиной о ствол дерева, достал из кармана огрызок сигары, зажигалку и только собрался покурить, как в подворотню агрессивно вломилась легковая иномарка и остановилась, противно взвизгнув тормозами. «Задолбали, уроды! Ну, ни минуты покоя!» – зло подумал я, бросился ничком на землю и открыл огонь по выскочившим из машины громилам, точным копиям тех троих, убитых мной на выходе из тупика. Однако ухлопать их сразу, к сожалению, не удалось. «Уроды» в количестве двух штук помирать явно не спешили. Упредив на долю секунды мои пули, они грамотно попадали на асфальт, со змеиной ловкостью заползли за свою тачку и «запукали» оттуда из пистолетов с глушителями. В опасной близости от меня засвистели пули. Одна из них вырвала солидный клок материи из накладного плеча полковничьего пальто. Не испытывая судьбу, я перекатом «ушел» далеко в сторону, укрылся за широким старым тополем и начал аккуратно выцеливать бензобак. Но мое везение, похоже, иссякло. (Или я просто сильно устал?) Так или иначе, но поджечь легковушку с первого выстрела, как бывало в прошлом[10], у меня не получилось.

Бах! – мимо.

Бах, бах, бах! – мимо.

Щелк – в магазине закончились патроны. Пока я вставлял запасной, янки остервенело шпиговали пулями ни в чем не повинный тополь. От него веером летели щепки.

Бах, бах, бах! – ну, наконец-то!

Иномарка рванула, как хороший фугас, разом угробив обоих агентов.

– Слава Богу, – пробормотал я, поднялся, отряхнулся, прошел в конец двора, перемахнул через невысокий заборчик, отделяющий его от соседнего, и... остановился как вкопанный, пораженный запоздалой догадкой. Враги уже дважды, с точностью до метра, определяли мое местонахождение. Но не ясновидцы же они! Значит...

– Болван! – хлопнул я себя по лбу. – Считаешь янки тупыми, но сам-то ничем не лучше! Не удосужился сообразить, что в андерсеновское пальто наверняка вшит «маячок» (если не целая дюжина), и продолжаешь в нем разгуливать, привлекая сигналом все новых и новых «более серьезных». Они и летят к тебе, как мухи на дерьмо. И-ди-от!!!

Сбросив злополучное пальто, я свернул его в рулон и огляделся. Нам бы чего-нибудь эдакое движущееся, дабы увести противника по ложному следу. Например, мусоровоз. Пускай порыщут по свалке, как когда-то агенты Структуры. Но нет! Ничего похожего в округе не наблюдалось. Неожиданно мой взгляд наткнулся на канализационный люк. Гм! Тоже неплохо!!! Подцепил чугунную крышку подвернувшимся под руку ржавым ломом... (А все-таки дворники сюда захаживали, но о-о-очень давно! – Д.К.)... Я пропихнул рулон в открывшееся отверстие, задвинул крышку обратно, на всякий случай пробежал еще несколько кварталов, обнаружил покосившуюся лавочку на задворках промтоварного магазина и обессилено плюхнулся на нее, едва не раздавив собственной тяжестью ветхое сооружение. Новых нападений можно не опасаться. Теперь америкосы убеждены – факинг Андерсен спустился в подземные коммуникации... Победа?! Да, почти. Осталось лишь достичь конечной точки маршрута. Сейчас передохну полчасика и в путь-дорогу. Потихоньку, не спеша... Господи! Как же я устал!..

* * *

До адреса «улица Триумфальная, дом № 16—32» я добрался к вечеру, на «перекладных». Сперва на трамваях «зайцем», с несколькими пересадками. Потом случайно обнаружил в кармане двадцать долларов пятерками, предназначенных для «чаевых» (о которых я начисто забыл), и поймал частника. Улица Триумфальная начиналась сразу с дома № 16, а куда девались первые пятнадцать, оставалось только догадываться. Высадив меня у строительного заборчика, водитель проворчал:

– Нехорошее тут местечко. Будьте поосторожнее, – лихо развернулся и умчался восвояси.

На воротах, как и обещал «коридорный», болталась грубо намалеванная вывеска: «Внимание! Опасность обрушения!» Пнув ногой незапертые створки, я проник на территорию объекта и неторопливо зашагал по неровной, усыпанной мусором дороге. Приговоренные к сносу здания представляли собой мрачные пустые коробки: без оконных рам, без дверей, с разоренными балконами, со срезанными в комнатах батареями... Даже железо с крыш посдирал кто-то рачительный. Вокруг не было слышно ни звука, ни шороха. «Умерли дома, – отрешенно мелькнуло в голове. – И я, наверное, скоро умру...»

Номер девятнадцать зиял огромным проломом в стене. Внутри него на расчищенной площадке одиноко стоял высокий плотный человек и смотрел почему-то в противоположную от меня сторону. Сложение и осанка «плотного» показалась мне чем-то знакомыми. Я поднапряг память. Б-а-а!!! Да это же Иван, доверенный сотрудник генерала Нелюбина, отвезший похищенного Андерсена прямо в руки «спецам» и оставивший меня на сутки с лишним в свиной шкуре хама, мерзавца и педофила! Ладно, кто старое помянет...

– Э-эй! – негромко окликнул я.

Иван резко обернулся. В руке у него был нерусский пистолет с глушителем. Такой же, как у ныне покойных преследователей.

Я приветливо улыбнулся, и вдруг...

П-ф-ф! В грудь, около сердца, вонзилась раскаленная игла. Боль, впрочем, быстро прошла. Прямо перед глазами я увидел вечереющее небо с рассыпавшимся по нему странным, багровым фейерверком.

– Дебил! Ты в кого стрелял?!! – донесся откуда-то сбоку гневный начальственный бас. Ему вторили еще чьи-то голоса, но слов я уже не разобрал. Небо отодвинулось, исчезло, пропали прочие земные звуки, и я... снова очутился на узкой, корявой тропе с непосильной ношей за плечами. Далеко впереди сиял чарующий, неземной свет. А поблизости стояла знакомая по недавнему сну белая фигура.

– Сейчас ты можешь сбросить груз... если захочешь, – вкрадчиво произнесла она.

Я заколебался, терзаемый смутными сомнениями.

– Выбор за тобой. Или ты желаешь дальше мучиться?! Дурак набитый! – фигура презрительно фыркнула. – Ну, давай, давай, тащи! Из тебя получится великолепный верблюд!

«А действительно, зачем?!! Сколько можно, в конце-то концов?!!» – затравленно подумал я и... СБРОСИЛ.

В то же самое мгновение свет вдали померк, а фигура злорадно расхохоталась. Прежде расплывчатые черты превратились в окровавленную звериную морду. Со всех сторон донеслись пронзительные свист, вой и улюлюканье. Из темноты стаями полезли отвратительные существа: полулюди-полузвери, рогатые, хвостатые, мохнатые, покрытые зловонной слизью. Они жадно рычали, тянули ко мне когтистые лапы. Еще бы чуть-чуть и...

– Отойдите! – властно приказал красивый, мелодичный голос.

Вся нечисть (включая белую обманщицу) с визгом отпрянула назад, но далеко не ушла, а остановилась метрах в двадцати и замерла в ожидании.

– Посмотри, Дмитрий, ЧТОты отказываешься нести, – спокойно предложил Голос. Я медленно обернулся. На тропинке лежал крест – восьмиконечный, не слишком большой. На порядок меньше тех, на которых распинали ранних христианских мучеников. Сперва они несли свои здоровенные кресты к месту казни. Потом сутками умирали на них без ропота, без стона. А я... я малодушно бросил на полпути!

– Господи, прости! – отчаянно взмолился я.

Голос не отвечал.

– Господи, помилуй!

Снова молчание, но не угрожающее, а скорее выжидательное.

«Вера без дел мертва», – вспомнил я, проворно нагнулся, с натугой поднял крест и взвалил обратно на спину.

– Молодец, – ласково похвалил Голос. – Но больше не раскисай. Ты мужчина, воин! Иди до конца!

Вдалеке вновь вспыхнул чарующий, неземной свет. Окружающая нечисть с разочарованным оханьем уползла подальше в темноту. Счастливо улыбаясь, я зашагал вперед (причем ноша уже не казалась столь тяжелой) и... открыл глаза в реамобиле.

– Не может быть! – ошалело пробормотал пожилой врач с седоватой бородкой. – Такая долгая клиническая смерть, и... и ожил! Мы вас в морг собирались везти!!! Не может быть!.. Мы вас...

– Да хватит вам, док, – одними губами прошептал я. – Заладили, как попугай: «Не может быть... В морг везти...» Рано мне туда. Срок не подошел!!!

Эпилог

Три недели спустя.

г. Н-ск. Клиника ФСБ.

Пуля, всаженная в мою грудь майором Иваном Терентьевым, стала результатом трагической ошибки и отчасти нервного срыва нелюбинского сотрудника. Генерал, лично присутствовавший на завершающем этапе операции, едва не разорвал его на куски прямо там, у моего бездыханного тела. (В последний момент подчиненные оттащили с большим трудом.) Теперь проштрафившийся бедолага ходит ко мне в палату как на работу, заваливает гостинцами и каждый раз слезно просит прощения... Впрочем, расскажу по порядку.

Правда, далеко не все, а лишь то, что по секрету шепнул Рябов. План «Валгалла» запустили в действие по следующей причине: Эрик Андерсен страдал неизлечимой формой рака, жить ему оставалось считаные месяцы и работать двойным агентом он все равно бы не смог. Миссия в Н-ске под кодовым названием «Апокалипсис» являлась его последним, самым крупным по масштабам злодеянием. Оно должно было спровоцировать в России невиданные доселе потрясения. (Какие именно потрясения и как их собирались провоцировать – Рябов не знал. Начальство не просветило.) За выполнение задания правительства США посулило Андерсену двадцать миллионов долларов, и он с радостью согласился. Нет, нет, не подумайте! Старый мерзавец вовсе не собирался облагодетельствовать перед смертью многочисленных родственников! Все объяснялось гораздо прозаичнее, чисто в американском духе. Андерсен хотел заморозиться заживо, чтобы его тело бережно хранили в специальном контейнере до тех пор, пока наука не прыгнет на недосягаемую высоту и медики не научатся запросто исцелять прежде неизлечимые недуги. (Есть в Штатах такой «морозильный» центр. Очень дорогой, кстати.)

А деньги тем временем лежали бы в банке, и проценты на них капали, капали, капали... Бредятина, конечно, полнейшая. Ну, да ладно, шут с ним...

Допросив полковника под «сывороткой», наши выяснили – к «Апокалипсису» все подготовлено и начаться он должен на следующий день после прилета Андерсена в Н-ск. Тогда его откачали антидотом, за пару минут перевербовали (пообещав заплатить вдвое больше) и предложили сорвать задание, устранив для начала агента Рика Белиса (он же Джордж Мартинелли) – ключевую фигуру в игре, без которой операция теряла всяческий смысл. (Причину столь высокой значимости Рикки шеф опять-таки не знал.) Полковник охотно согласился. Но тут вдруг поступило известие, что Белис ужеликвидирован вашим покорным слугой. Тогда планы спешно поменяли и провернули изощреннейшую комбинацию (Суть ее и для меня и для шефа так и осталась тайной. – Д.К.), благодаря которой Андерсена, как предателя, возжелали срочно замочить сами же американцы. Вот это и послужило толчком к тому водовороту событий, куда я поневоле окунулся с головой. А в финале произошла досадная неразбериха. Свежий труп полковника собирались подбросить прямо под ноги преследующим меня янки. Однако я появился один, без «хвоста», без шума и слишком неожиданно для нелюбинских агентов.

Майор Терентьев с перепугу принял меня за чудом воскресшего Андерсена (коего собственноручно пристрелил десять минут назад), «на автомате» продырявил мне грудь в области сердца и только тогда осознал свою ошибку...

Так или иначе, но наш «Бросок кобры» завершился полным успехом, а американский «Апокалипсис» сорвался. Янки по-прежнему уверены в предательстве Андерсена, и (по слухам) лишили его вдову полагающейся за мужа денежной компенсации. Вот, собственно, все...

Я прохожу курс лечения в клинике ФСБ и на удивление быстро иду на поправку. У врачей круглые глаза и бледный вид. (Никак не могут поверить в происходящее.) А Рябов твердо обещает вернуть меня после выписки в строй без каких-либо ограничений. Иногда мне снится по ночам тернистая дорога сквозь тьму и тяжелый крест за плечами. Но теперь я прозрел и больше не намерен его сбрасывать!!!

Примечания

1

Самодельное взрывное устройство. (Здесь и далее примеч. авт.)

2

С анашой. Так ее называют на Северном Кавказе и некоторых окрестных территориях.

3

Армейский жаргон. «Двухсотый» (т. е. груз двести) – обозначает убитого, а «трехсотый» – (груз триста) – раненого или покалеченного.

4

При игре в пресловутую «русскую рулетку» в барабан револьвера вставляют только один патрон, а у Корсакова в той ситуации все было наоборот. Образно выражаясь – полный барабан и лишь один вынутый патрон.

5

Грязные американские ругательства.

6

Тоже непечатное американское выражение. Если перевести его с матерного языка на нормальный, то смысл таков: «Быстро убирайтесь отсюда, тупые свиньи».

7

Обычный лоу-ник наносят по мышцам и сухожилиям ног противника, а «высокий лоу-ник» на самом деле представляет собой нечто среднее между маваши-гери (ударом ноги сбоку от пояса и выше) и традиционным «ножным» лоу-киком. Бьется он с проносом, с достаточно близкой дистанции и обладает страшной разрушительной силой.

8

Николо Тибернардо Макиавелли (1469—1527) – итальянский политический деятель и историк. Написал знаменитый трактат «Князь», где сформулировал теорию дипломатического искусства. Макиавелли рекомендовал политикам ради достижения поставленной цели не считаться с нормами морали и составил как бы философскую рецептуру политического вероломства, беспринципности, подлости и коварства.

9

См. повесть «Царство страха».

10

См. повесть «Оборотни в погонах» в первом сборнике о приключениях Дмитрия Корсакова.

Content

Илья Деревянко
Бросок кобры

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Примечания