Илья Деревянко

Город мертвых

Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия областей, улиц, шоссе, фирм, увеселительных заведений и т. д. вымышлены. Любые совпадения случайны.

Пролог

Апрель 2005 года.

Окрестности города Светлянска.

2 часа ночи

Грузовой фургон с надписью «Мясо» быстро катил по широкой неухоженной дороге. Из-под колес летели грязные брызги. Свет фар выхватывал из темноты рытвины, колдобины, росшие вдоль обочины чахлые деревца... В кабине сидели двое. Молодой парень за рулем и плотный мужчина лет тридцати с обритым наголо черепом. Оба были одеты в простую немаркую одежду и вооружены пистолетами с глушителями в скрытых под ветровками наплечных кобурах. Молодой вполглаза смотрел на дорогу и вполуха слушал радио, передающее эстрадную музыку. Бритоголовый играл желваками и к чему-то напряженно прислушивался.

– Выключи шарманку! – неожиданно сказал он.

– А-а-а? – полуобернулся водитель.

– Выключи!!!

Парень неохотно нажал соответствующую кнопку. В кабине воцарилась тишина.

– Вроде показалось, – минуты через полторы облегченно выдохнул бритоголовый.

– Ты о «пассажирах» беспокоился?! – догадался парень. Его товарищ утвердительно кивнул.

– Да они же полутрупы! – сипло хохотнул водитель. – После такой дозы ни один нормальный человек шевелиться не сможет.

– Так-то оно так, – проворчал бритоголовый. – Но в любом правиле бывают исключения. А мы не имеем права на ошибку. Операция должна пройти без сучка без задоринки. В строгом соответствии со сценарием шефа. Иначе возникнут серьезные осложнения!

– Да ни хрена там не возникнет! – беспечно фыркнул парень. – Мы ведь...

– Хорош базарить!!! Надоел!!!

Чуть вздрогнув, водитель прикусил язык, придал лицу каменное выражение и принялся внимательно следить за дорогой, хотя знал ее как свои пять пальцев и мог легко проехать по ней с завязанными глазами. Прошло минут десять. Впереди показался обрывистый берег реки и силуэты двух легковых машин. Одна из них, «БМВ», стоящая носом к дороге, трижды мигнула фарами. Водитель ответил условным, двукратным миганием. «Прибыли, – подумал бритоголовый. – Пока вроде все гладко. Может, зря я нервничал?» Фургон тем временем затормозил. Отделившись от «БМВ», к нему вальяжно приблизился высокий, седоватый господин с надменным лицом. Надо полагать, главный в этой компании.

– Опоздали на четыре минуты, – сварливо заметил он, взмахом руки пресек возможные оправдания и властно скомандовал: – Доставайте груз!

Скрипнула открываемая дверь фургона. Водитель с бритоголовым вытащили оттуда бесчувственное тело молодого человека, отнесли ко второй машине, «Волге», развернутой в сторону реки, и аккуратно усадили на переднее сиденье.

– Оружие, – сквозь зубы напомнил седовласый. Бритоголовый послушно вложил за пазуху парню «ПСС»[1] с полным магазином.

– Хорошая «игрушка», – с сожалением покачал головой водитель фургона. – Ценная! Все равно ведь пропадет!

– Второго тоже обобрали?! – резко спросил главарь.

– Но, шеф, мы же на время транспортировки!.. Безопасности ради. Мало ли чего! – виновато забормотали исполнители.

– Молчать, болваны! – прошипел седовласый. – Знаю я ваше «на время». Прикарманить хотели, жлобы чертовы! Ух, мать вашу... – тут он с трудом удержал, готовый выплеснуться, поток ругани, кое-как совладал с собой и глухо распорядился: – Волоките второго. Да поживее! И ствол не забудьте... уро-о-ды!

Второй оказался постарше и покрупнее первого: плечистый мужчина лет тридцати, весом килограммов под сто. Напарники, пыхтя от натуги, подтащили его к «Волге», собрались запихнуть в салон, но внезапно поскользнулись и вместе со своей ношей повалились на капот.

– Закругляйтесь, дармоеды! – раздраженно поторопил главарь.

– Минутку. – Бритоголовый достал из кармана «ПСС», вновь подхватил мужчину, хотел что-то сказать товарищу, но вдруг замер как вкопанный. На него в упор смотрели открытые светлые глаза, а в ребра жестко упиралось дуло пистолета, непонятно как перехваченного жертвой.

– Спасибо, – прошептал второй, нажимая спуск. Внутренности бритоголового пронзило раскаленное веретено. Он дернулся, как от удара током, разжал захват и начал медленно оседать на землю.

– Тревога!!! – заорал водитель, акробатическим прыжком перемахнул через машину и плюхнулся в грязь, с обратной стороны. Второй, между тем, не целясь, пальнул в направлении «БМВ», набрал в грудь воздух и прыгнул с обрыва в реку.

– Не дайте гаду уйти! – злобно рявкнул главарь, уже успевший, по примеру водителя, распластаться на земле. Из «БМВ» шустро выскочили трое парней спортивного вида. Один с мощным ручным прожектором, двое с автоматами.

– Огонь на поражение! В темпе, блин! – продолжал надрываться седовласый.

– Вижу! Вон он, за льдину уцепился, – радостно сообщил тип с прожектором.

Сухо затрещали автоматные очереди.

– Попали, – спустя несколько секунд сказал один из стрелявших. – Голова скрылась под водой. На поверхности пятно крови.

– Еще по три магазина каждый, – распорядился подошедший главарь. Автоматы заработали вновь. Причем один чертил поверхность реки расширяющимися кругами, а другой (внутри них) буквами «Z».

– Теперь точно сдох, – когда стрельба прекратилась, ощерился водитель и тотчас схлопотал от седовласого увесистую оплеуху.

– Идиот! Дегенерат! – бешено прорычал тот. – Ничего доверить нельзя! С простейшим заданием не справились, бараны!!!

– Мы сделали, как было велено, – держась от шефа подальше, плаксиво заканючил проштрафившийся. – Вкололи им ровно столько, сколько велел доктор. Кто же мог подумать...

– Заткнись, чмо! – процедил главарь. – Лучше Бориса перевяжи. Если жив. А вы, – обратился он к остальным, – займитесь машиной!

Три пары мускулистых рук раскачали «Волгу» и сильным толчком сбросили с обрыва в реку. Седовласый промокнул батистовым платочком взмокший лоб, вынул из кармана портсигар с монограммой, сунул в рот сигарету «Парламент» и щелкнул дорогой зажигалкой. К далекому, усыпанному звездами небу, потянулся сизый дымок. Стрелки сноровисто собрали гильзы, положили в «БМВ» прожектор, автоматы и застыли снаружи, ожидая дальнейших приказаний.

– Борис умер, – негромко доложил водитель. – В сердце пулю схлопотал.

– Ну и черт с ним, – равнодушно отреагировал главарь. – Сам, дурак, виноват. Забросьте труп в фургон. После разберемся.

Спустя еще минут пять оба автомобиля гуськом двинулись в сторону города...

Глава 1

Майор ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович, 1976 года рождения, русский беспартийный, неженатый

Город Светлянск, областной центр с миллионным населением, совсем не соответствовал своему названию. По крайней мере, мне он показался довольно мрачным и, даже, каким-то зловещим. Обшарпанные громады однотипных домов, грязные, лишенные зелени улицы, глухие коробки захламленных дворов, почти полное отсутствие православных храмов... Повсюду чугунные памятники лысому душегубу. Всеобщая атмосфера тоски и безысходности. Правда, в пригороде притулилась стайка новорусских особняков с садами, бассейнами, кортами, декоративными клумбами, рядами вечнозеленых деревьев вдоль дорожек... Однако их цветастая, крикливая роскошь лишь подчеркивала серую угрюмость города. Из окон гостиницы «Центральная», где я остановился, было видно дореволюционное кладбище, в настоящее время переделываемое под «Парк культуры и отдыха». С утра до вечера там возились экскаваторы и бульдозеры, перекапывали могилы, рушили памятники и ограды, варварски ровняли с землей старинную часовню. На ее месте, как я слышал, городские власти планировали установить «Чертово колесо». Я приехал сюда вчера вечером, спустя сутки после того, как светлянское УФСБ сообщило шифровкой в Контору:

«...Ваши сотрудники майор Сибирцев К.Н. и старший лейтенант Шульгин А.И., находившиеся у нас в служебной командировке, минувшей ночью погибли в результате несчастного случая, а именно: свалились с обрыва в реку вместе с казенной машиной. У сидевшего за рулем Шульгина обнаружено в крови огромное количество алкоголя. Тело Сибирцева не найдено. Очевидно, унесено течением. За несколько часов до гибели их обоих видели в ресторане „Изба рыбака“ в компании девиц легкого поведения. Причем Сибирцев был на вид значительно пьянее, чем Шульгин. Собранная ими оперативная информация хранилась в ноутбуке, безнадежно поврежденном вследствие аварии и длительного пребывания под водой. Тело А.И. Шульгина высылаем в Н-ск чартерным авиарейсом. Поиски тела К.Н. Сибирцева продолжаются».

– Дело тут нечисто! – едва ознакомившись с шифровкой, твердо заявил мой шеф, полковник Рябов Владимир Анатольевич. – Аж за версту воняет! Суди сам: практически непьющие, Леша Шульгин и Костя Сибирцев, нажираются в кабаке до положения риз... Бред сивой кобылы! Они и дома, в свободное от работы время, не позволяли себе ничего подобного. А уж в чужом городе, в разгар ответственной командировки... В общем – исключено! Я вижу здесь только два варианта: либо их ловко подставили, а местные гэбэшники на подставу купились, либо (что более вероятно) светлянское УФСБ причастно к этой истории. Есть, знаешь ли, большие сомнения на их счет! Уж слишком туго идет там зачистка концов по делу «Голубой революции»[2]. Вернее – совсем не идет! Один из сданных Либерманом фигурантов, не дожидаясь ареста, кончает с собой. Второй – бесследно исчезает в тот же день. Из Центра прибывают двое офицеров, пробуют восстановить оборванные нити и... гибнут якобы по пьяной лавочке. Ты, Дима, веришь в такие совпадения? Лично я – нет! Надо вывести гадов на чистую воду и за ребят поквитаться. Сейчас схожу к руководству, а ты жди здесь и мысленно готовься к командировке в Светлянск...

Произнеся вышеуказанную речь, полковник отправился к начальнику Управления генералу Маркову, пробыл у него три часа и по возвращении осчастливил меня обещанной командировкой. В официальных документах мое задание формулировалось так: «...Разобраться в обстоятельствах гибели майора Сибирцева и старшего лейтенанта Шульгина в тесном взаимодействии с представителями светлянского УФСБ». А сам я прятался под личиной ответственного сотрудника аппарата внутренних расследований. Подлинной же целью командировки являлось провоцирование неизвестных злодеев на резкие ответные действия (вплоть до покушения на убийство) и, таким образом, выведение оных злодеев «на чистую воду». Но не подумайте! Начальство вовсе не отправляло на убой вашего покорного слугу. Согласно сценарию меня должны были активно прикрывать несколько опытных агентов. Никого из них я не знал и прежде никогда не общался. Но оно и к лучшему. Чего не знаешь, того не выдашь, даже под воздействием психотропных препаратов. (А мне доводилось испытывать эту поганую штуку на собственной шкуре[3].) Тайные помощники могли отслеживать мои перемещения по радиомаякам в одежде, а на случай непосредственного контакта были предусмотрены специальные пароли...

Сразу по прибытии в Светлянск я явился на прием к начальнику местного ФСБ полковнику Апраксину. Это был жизнерадостный толстяк лет пятидесяти. Круглолицый, курносый, с уютным брюшком и с несмываемой улыбкой на ярких губах. Начальник УФСБ восседал за широким столом с компьютером, двумя стационарными телефонами, десятком мобильных в специальной подставке и с аккуратными стопками деловых бумаг. На стене, за спиной у него, висели два портрета – Путина и Дзержинского.

– Рад, очень рад! – ласково проворковал он, привставая с места и протягивая мне пухлую ладошку. – Присаживайтесь, майор, чувствуйте себя как дома... Све-е-ета!!!

В кабинете появилась длинноногая блондинка в короткой юбке.

– Кофе нашему гостю, – отечески распорядился полковник. – Кстати, не желаете ли перекусить с дороги?

– Спасибо, я сыт.

– Ну, тогда печенье и конфеты.

Секретарша удалилась, покачивая бедрами.

– Мы, конечно, провинция, но девушки у нас первый сорт, не хуже, чем н-ские. Думаю, скучать не будете, – игриво подмигнул начальник УФСБ.

– Мне бы материалы об убийственаших сотрудников, – казенно-вежливо сказал я.

– Да-а-а, ужасная история, – проигнорировав слово «убийство», скорбно вздохнул Апраксин. – Такие приятные молодые люди. В самом расцвете сил! И так глупо погибли. У меня, поверите, сердце кровью облилось! Нет, я понимаю, дело молодое, загуляли с девочками, но зачем после этого за руль садиться? Могли бы такси вызвать.

– Материалы! – подпустив в голос ледка, напомнил я.

– Да-да, конечно, – покивал головой толстяк. – Вот, возьмите. – Он протянул мне кожаную папку-скоросшиватель. – Протокол осмотра места происшествия, заключение судмедэкспертизы, показания свидетелей... Все как положено!

В кабинете вновь возникла секретарша с расписным подносом в руках, на котором стояли две ароматно дымящиеся чашечки кофе, плетеная корзинка с рассыпчатым печеньем и хрустальная вазочка с шоколадным ассорти.

– Угощайтесь! – радушно предложил полковник. – С материалами ознакомитесь потом, на досуге. Мы подготовили для вас двухместный люкс с видом на реку, в лучшем отеле города. Обслуживание на высшем...

– Благодарю, но я хотел бы остановиться там, где проживали убитые, – бестактно перебил я. – В номере восемнадцать, гостиницы «Центральной». Вы, надеюсь, не возражаете?

– Разумеется, нет. – В маленьких глазках Апраксина мелькнуло недоброе выражение. Сразу, впрочем, исчезнувшее. – Угощайтесь, майор, – мягко повторил он.

Испив с ним кофе, я поднялся из-за стола и, сославшись на усталость, попросил отвезти меня в гостиницу. Машина с водителем, крепким парнем лет двадцати, дожидалась возле подъезда.

«Полковник – опытный лис и артист незаурядный, – развалившись на заднем сиденье, думал я. – Но тем не менее малость облажался, переиграл! По официальной версии светлянского УФСБ, наши ребята – жертвы любви к горячительным напиткам. А я дважды назвал их убитыми. Апраксин же ни гугу! Только зыркнул со злостью. Желание представителя Центра обелить своих гуляк-командировочных вполне понятно и закономерно. Однако по той же логике принимающая сторона (то бишь Апраксин) должна если не возмутиться, то хотя бы деликатно поправить нахального ревизора, объявившего приговор до начала расследования. А он предпочел ничего не заметить. Это, конечно, еще не доказательство вины. (Все мотивы человеческих поступков угадать невозможно.) Но уже наводит на определенные размышления».

Номер 18 представлял собой средних размеров комнату с городским телефоном, с отдельным санузлом, журнальным столиком, парой кресел, небольшим шкафчиком, телевизором и двумя кроватями. «Жучков» в нем не оказалось. Впрочем, неудивительно. Эфэсбэшники не будут столь топорно работать с собственным коллегой. Но телефон стопроцентно на кнопке[4]. И тот мобильник, что я успел «засветить», – тоже. А где-то снаружи здания, в неприметном автомобильчике, притаились «слухачи» с узконаправленными микрофонами и лазерными сканерами[5]. Первым делом я позвонил в Н-ск, доложил Рябову о прибытии и не преминул вставить в разговор клятвенное обещание «обязательно найти убийц». Затем принял горячий душ, запер дверь, укрепил ее креслом, коротко помолился и улегся спать. На следующее утро я плотно позавтракал в ресторане, вызвал предоставленную Апраксиным «Волгу» (все с тем же водителем) и велел ехать к реке, к месту гибели Сибирцева и Шульгина. По прибытии я оставил машину с водителем метрах в ста от обрыва и строго-настрого запретил приближаться ко мне. Потом, не менее часа, старательно осматривал землю, воровато подобрал первый попавшийся камешек, уложил его в целлофановый пакетик, спрятал глубоко за пазуху и краем глаза заметил, как водитель нервно говорит с кем-то по мобильнику. «Ага, клюнул, сопляк! – обрадовался я. – Не иначе докладывает начальству, что чертов „ревизор“ обнаружил вещдок». Желая подлить масла в огонь, я спустился к воде по крутому склону, минут двадцать бродил вдоль берега и, наконец издав довольный возглас, присовокупил к первому камешку второй, размером чуть крупнее.

– Общественный транспорт в город отсюда ходит? – вернувшись к машине, спросил я водителя.

– Ага. Если пройти через картофельное поле, на Н-ском шоссе есть автобусная остановка, – не подозревая подвоха, ответил тот. – Только пока доберетесь, в грязи измажетесь. По уши!

– Тыизмажешься, – злорадно поправил я, – Мне нужно прокатиться в одно место, о котором тебе знать не обязательно. Возвращайся домой, на сегодня свободен!

С этими словами я уселся за руль и погнал «Волгу» в Светлянск. В зеркальце заднего обзора я увидел, как парень вновь прилип к мобильнику и в процессе разговора возбужденно размахивает свободной рукой...

Добравшись до города, я долго колесил по его неуютным улицам, но «хвоста» не обнаружил. То ли не успели приставить, то ли в машине находился «пассивный»[6] радиомаяк. «Активных» в ней точно не было. Отъехав от реки километра полтора, я тщательно обследовал «Волгу» карманным детектором. Сам я больше склонялся ко второму варианту. Они явно не пальцем деланные. (Таковых в ФСБ просто нет.) А в наличии постоянной слежки сомневаться вовсе не приходилось. Нас, эфэсбэшников, хлебом не корми, но дай кого-нибудь проследить или прослушать. И здешние – не исключение. Даже если они не убивали Сибирцева и Шульгина, то все равно не оставят без присмотра коллегу, приехавшего из Центра разбираться в скверной истории, приключившейся в их собственном «доме»...

Вдоволь налюбовавшись «красотами» Светлянска, я пообедал в недорогом ресторанчике, наведался в некоторые заведения, выбранные наугад по карте. (В галерею модерновой порномазни имени академика Сахаринова, в клуб игровых автоматов, в синагогу, на ипподром, в приемную местного отделения КПРФ.) И в завершение купил билет на модный отечественный блокбастер «Удар по зубам», шедший в кинотеатре «Факел». Досмотрев фильм до середины, я проследовал в туалет, выбросил камешки в корзинку с использованным пипифаксом, покинул кинотеатр, неторопливо возвратился в гостиницу и с чувством выполненного долга поднялся к себе в номер. День прошел не зря! Злодеи (если они из светлянского УФСБ или связаны с ним) спровоцированы более чем достаточно. По их мнению, дотошный офицер из Центра сумел быстро обнаружить некие важные улики, наглым образом избавился от приставленного к нему соглядатая и пообщался в городе со своим подручным. Возможно, с несколькими. Теперь следовало ожидать ответного хода. Какого именно – просчитать сложно, слишком много вариантов. Но, так или иначе, они должны вступить со мной в контакт, что, собственно, от них и требовалось...

Я взглянул на часы – половина второго ночи. Из приоткрытого окна веяло ароматом выхлопных газов. С разоренного кладбища доносились отголоски собачьей драки. (Очевидно, кость не поделили.) В коридоре щебетала по телефону дежурная, уже битый час обсуждавшая с подругой традиционные женские темы и, судя по всему, не собиравшаяся заканчивать. По крайней мере до утра. «Пожалуй, пора на покой», – подумал я, побрился, почистил зубы, принял душ, облачился в спортивный костюм, собрался традиционно подпереть дверь креслом и вдруг замер. Голосок дежурной прервался на полуслове, сменившись задушенным писком. В следующую секунду в комнате погас свет, за спиной послышался легкий шорох, и мне на шею обрушился мощный удар ребром ладони...

Глава 2

В принципе я был готов к подобному обороту событий. А потому в последний момент успел низко присесть, пропустив руку нападавшего над головой. С полуразворотом всадил ему локоть в солнечное сплетение и окончательно добил кулаком в висок. Незваный гость рухнул как подкошенный. Он оказался высоким парнем, примерно моей комплекции, в таком же, как у меня, спортивном костюме и в черной собровской маске. В номер он проник через лоджию, воспользовавшись незапертым окном, в то время как я плескался под душем, а где затаился, оставалось лишь догадываться. В запертую на замок дверь поскребли ногтем.

– Сейчас, – шепнул я, вынимая из левой руки гостя «ПСС», сдирая с него «собровку» и надевая себе на голову. – Куда его?

– На кровать. Забыл, что ли? Шевелись, мудила! – яростно прошипели из-за двери.

– Ага, шевелюсь! – выдохнул я, укладывая тело вниз лицом на разобранную постель. Затем отпер замок. В комнату зашли двое, тоже в масках. Один нес бесчувственную дежурную, другой держал в руке острый кухонный нож. Теперь ответный ход злодеев стал ясен как божий день. Из меня собирались сделать гадкого маньяка-убийцу и застукать на месте преступления в обнимку с окровавленным трупом жертвы, с зажатым в ладони орудием убийства и с отбитой, плохо соображающей башкой. Заснимут на видеокамеру, составят протокол... А дальше возможны два варианта:

1. Шантаж. «Работай на нас, дыши по команде, иначе...». Если я на шантаж поддаюсь, то они вообще «в шоколаде».

2. Если же я вдруг на шантаж не поддамся, то они дают ход уголовному делу, и меня немедленно отзывают в Центр (или даже этапируют).

В любом случае угроза, исходящая от не в меру шустрого «ревизора», будет устранена... Что же. Неплохо задумано! Еще один «несчастный случай» неминуемо вызовет подозрения, а так – все получается тип-топ...

– Саша, раздевай бабу, – хрипло сказал тип с ножом, очевидно, старший в этой компании. – Укладывай на койку к Корсакову, а ты, Стас, – он протянул мне нож, – перехвати ей глотку, отрежь груди... Короче, сам знаешь!

Упомянутый Саша бросил дежурную на кровать, одним движением сорвал с нее блузку и начал расстегивать «молнию» на юбке.

– Не на-а-адо! – попросила очнувшаяся девушка. – Не...

– Глохни, сука! – прошипел Саша, хлестнув ее по щеке. – Урою на хрен! – он замахнулся по новой и...

П-ф-ф – сработал трофейный «ПСС». Мерзавец с простреленной башкой начал оседать на пол. Главарь проворно сунул руку за пазуху, но вытащить оружие не успел. Вторая пуля вошла ему точно между глаз.

– Тише, – шепнул я остолбеневшей от ужаса дежурной. – Не поднимай шума, а то новые припрутся. И не бойся! Я тебя отсюда выведу... Надень. – Я указал девчонке на свою чистую футболку, висевшую на спинке кресла.

В кармане убитого главаря тихонько зажурчал мобильник.

– Да, – прохрипел я в трубку.

– Как дела, Виктор? – донесся из мембраны чей-то голос.

– Нормально.

– Долго еще?

– Не очень.

– Как управишься, дай знать. – Трубка запикала короткими гудками.

Я достал из шкафа дорожную сумку. Побросал в нее свой «ПСС», боевой нож, разорванную блузку, документы, бумажник, незасвеченныймобильник для связи с шефом. Быстро обул кроссовки и надел поверх костюма кожаную куртку. Потом обтер пистолет Стаса платком и вложил ему в ладонь, а мобильник и нож (после такой же процедуры) в руки главаря.

– Уходим через лоджию, – обернулся я к нервно вздрагивающей девушке. – Сможешь спрыгнуть со второго этажа?

– Да.

– Отлично, за мной!..

* * *

Несостоявшаяся жертва «маньяка» при ближайшем рассмотрении оказалась миниатюрной шатенкой: с синими глазами, вздернутым носиком, полной грудью и стройными ножками. Она судорожно цеплялась за мой локоть и зябко поеживалась на холодном ночном ветру.

– Кто вы? – когда мы отдалились от гостиницы метров на двести, осмелилась спросить девушка.

– Майор ФСБ Дмитрий Корсаков. Можно просто Дима, – ответил я, снимая опостылевшую «собровку».

– Маша.

– Очень приятно. Скажи, Маша, какой тут самый удобный и короткий путь к Балашовскому шоссе?

– Вот, – девушка показала пальчиком направо: на прямую асфальтированную дорожку, обставленную редкими фонарями.

– А самый длинный и неудобный?

– Через кладбище.

– Ага! По нему и пойдем!

– Но это же неразумно!!! – округлила глаза Маша.

– Правильно. И наши преследователи рассудят точно так же, – улыбнулся я...

Разрушаемое кладбище представляло собой жуткое сюрреалистическое зрелище. В свете полной луны застывшие экскаваторы и бульдозеры напоминали чудовищ из древних сказаний, готовых в любой момент броситься на непрошеных гостей, растерзать железными пастями. То там, то здесь виднелись поломанные кресты, опрокинутые памятники и белели человеческие кости из разоренных могил. Откуда-то издалека доносился заунывный, протяжный вой.

– В окрестностях стаи диких собак водятся, – дрожа губами, пролепетала Маша.

– Ерунда. Двуногие опаснее, – фыркнул я...

Мы шли долго, не менее часа. По размерам кладбище не уступало Вагановскому в Н-ске. К тому же нормальной дороги тут не было. Нам приходилось постоянно преодолевать различные препятствия. Типа куч земли, груд камней, поваленных толстых деревьев, и аккуратно обходить глубокие ямы, зияющие чернотой и остро пахнущие тленом. Маша, уже опомнившаяся от происшествия в гостинице, неустанно болтала. (Вероятно, стремясь отвлечься от зловещего пейзажа.) Я узнал, что ей двадцать лет. Родом она из села Красное Светлянской области, на противоположном берегу реки. Мать Маши умерла два года назад, а отец нашел новую жену в Светлянске и переехал к ней, оставив дочери дом в селе. Но бывала она там редко, раза два в месяц, до работы неудобно добираться. В остальное же время девушка проживала в съемной однокомнатной квартире по улице Волгоградской. Ехать недалеко, минут двадцать на автобусе или пять-шесть на машине...

– Там появляться нельзя, – перебил я. – И в селе тоже. Тебя будут искать, а эти адреса им наверняка известны.

– Кому им?! – пискнула Маша.

Ответить я не успел. Из темноты вдруг возникли пять мужских фигур в серых балахонах, с тесаками в руках и перегородили нам дорогу.

– Ночные призраки! Ну мы и влипли! – отчаянно простонала девушка и хлопнулась в обморок. Фигуры гнусно заржали.

– Ага! Вот, значит, вы какие! – запустив руку в сумку, хищно сощурился я...

О «призраках» я читал накануне в местной газете. Они представляли собой молодежную банду сатанинского толка и называли свои преступления «ритуалами». «Призраки» нападали по ночам на припозднившиеся парочки влюбленных. Сперва обирали до нитки, а затем начинался собственно «ритуал». Подонки курили и нюхали какую-то дрянь, плясали вокруг связанных жертв в наркотическом трансе и возносили хвалы дьяволу. Потом мужчинам отрезали головы и половые органы, а женщин зверски насиловали, выкалывали им глаза и выжигали на животах три шестерки. Банда нелюдей орудовала в городе восьмой месяц, счет жертвам шел на десятки, но местная милиция до сих пор не могла взять след...

– Вас сколько тут, козлики? – нащупав «ПСС», ласково спросил я. – Надеюсь, все на свет вылезли? Искать по кустам никого не придется?!

– Ты чо, мужик?! Крутой, да?! – видимо, заподозрив неладное, глухо забормотал толстый, приземистый тип.

– А даже если и так. Подумаешь! Нас-то в пять раз больше, – ободрил его другой, ростом повыше. – Ни хера страшного. Задавим массой! Ну, супермен, защищайся!!!

Фигуры одновременно завертели в воздухе тесаками. Надо сказать, весьма грамотно.

– Не ожидал. Да?! – злорадно провизжал чей-то голос.

П-ф-ф... П-ф-ф... П-ф-ф... П-ф-ф... П-ф-ф... – ответил вместо меня «ПСС».

Четыре выстрела оказались удачными, сразив «балахоны» наповал. Пятый – не очень. Хмырь, который обещал «задавить массой», корчился на земле, гнусаво выл и обеими руками держался за промежность. Пуля угодила ему в мошонку.

– Получи обезболивающее, урод, – буркнул я, подобрал выроненный им тесак и коротким движением вогнал сатанисту в сердце. Немного подергав ногами, длинное тело застыло. Сам не знаю зачем, я пристально всмотрелся в лошадиную рожу с закатившимися глазами. Она здорово напоминала кого-то важного. Из верхних эшелонов власти, но кого именно?! Промучившись в догадках с минуту, но так и не найдя ответа на этот интересный вопрос, я проверил у всех пульс и свалил трупы в ближайшую яму. Бросил туда же тесаки (уничтожив на использованном свои отпечатки пальцев), закидал мертвецов различным мусором и присыпал песком лужи крови вокруг ямы. Маша по-прежнему лежала в обмороке. Я присел рядом, на замшелую плиту, вытер взмокший лоб и закурил сигарету. Лицо девушки в свете луны казалось белым и холодным, как мрамор. Грудь, впрочем, дышала ровно. «Скоро сама очнется, – решил я. – Не буду зря теребить». И действительно, минуты через три Маша шевельнулась, открыла глаза, села и, вспомнив нападение «призраков», испуганно огляделась по сторонам.

– Тебе лучше? – участливо спросил я.

– Где... где ЭТИ?!!

– Кто? – удивился я.

– Пятеро... в серых балахонах... с большими ножами!!!

– Ты слишком перенервничала сегодня, – мягко произнес я, – слишком устала. Да и место здесь, прямо скажем, не из приятных. Вот и померещилась какая-то гадость! Ничего страшного, с любым может случиться!

Девушка недоверчиво глянула на меня, но оспаривать мои слова не стала. Лишь вздохнула прерывисто.

– Давай-ка вместе подумаем, куда тебя пристроить на время, – предложил я. – На работу пока возвращаться не стоит, в съемную квартиру и в сельский дом тоже. Может, к отцу?

– Нет!!! – в синих глазах вспыхнули гневные огоньки.

– Н-да-а. Ну а паспорт у тебя с собой?

Маша отрицательно покачала головой.

– Значит, посадить тебя на н-ский поезд не удастся! – резюмировал я. – Остается последнее средство. Ты посиди тут, я быстро. – Отойдя шагов на двадцать, я достал незасвеченный мобильник и набрал домашний номер шефа. Полковник отозвался почти сразу, после второго гудка, будто и не спал вовсе.

– Свидетель из нее не ахти, но по-человечески жаль девчонку, – выслушав мой доклад, молвил он. – Ладно, «коль пошла такая пьянка... Гм! Придется немного отступить от первоначального плана. Отправляйтесь по адресу: Севастопольская, дом 5, квартира 51. Агента зовут Светлана Федоровна. Используйте пароль «А». Она приютит вас до утра и позаботится о твоей протеже. Все, желаю удачи! – Рябов повесил трубку.

– Ну вот, проблема благополучно разрешилась! – вернувшись обратно, бодро начал я и осекся. Расширенными от ужаса глазами девушка смотрела на лужицу мозгов, вытекших из башки какого-то сатаниста и не замеченных мной в процессе заметания следов...

Глава 3

До указанного шефом адреса мы добрались на такси, вернее на разбитном частнике, не боящемся халтурить по ночам. Это был крепко сбитый, уверенный в себе мужик лет сорока. На полу у его ног лежала монтировка. Правую руку украшала утяжеленная свинцом перчатка без пальцев.

– Городок у нас беспокойный, – получив плату вперед и встретившись со мной взглядом, пояснил он. – Много всякой сволочи развелось! Приходится подстраховываться. А то и деньги отберут, и тачку. И головенку запросто скрутят!

– Хорошо, что мы встретились с вами, – облегченно вздохнул я. – Теперь точно домой попадем! А то, знаете, пьяные компании шастают, пристают на каждом шагу. Я же, если честно, боец никудышный! Всю жизнь за компьютером просидел.

Тут Маша дико вытаращилась на меня и отодвинулась подальше. Всю дорогу она молчала, а частник, представившийся Витей, степенно рассуждал о достоинствах и недостатках различных видов единоборств и о том, что в нынешние времена мужчина должен уметь драться. Сам Витя, как выяснилось, имел первый разряд по боксу. Я вежливо поддакивал в нужных местах. А Маша мелко вздрагивала, словно в лихорадке...

Дом номер пять (кирпичная девятиэтажка) стоял в глубине просторного, плохо освещенного двора. К нужному подъезду вела расчищенная от грязи асфальтовая дорожка. Почтительно попрощавшись с крутым частником и проводив глазами габаритные огни его «девятки», я подставил девушке локоть, но она вдруг резко отпрянула.

– Я уже не знаю, кого больше бояться!!! – зло выкрикнула Маша. – Тех типов в гостинице, «ночных призраков» или тебя – хладнокровного, лицемерного убийцу!!! – Губы у нее дрожали, ноздри широко раздувались, в глазах плясали безумные искры. – Зачем ты соврал, будто «призраки» мне померещились?!! Куда подевал трупы?!! А если я просто пошлю тебя в задницу, вернусь обратно в гостиницу и позвоню в милицию?!

– Звони, – устало пожал плечами я. – Если жить надоело. Твой звонок мгновенно перехватят. Тебя похитят, допросят с пристрастием и ликвидируют. А вообще, голубушка, прекращай-ка истерику! Я понимаю: ситуация для тебя неординарная, похожая на страшный сон. Ни с чем подобным ты никогда не сталкивалась, а потому психуешь, срываешься на первом, кто под руку подвернется. То есть на мне. Нет-нет, я не в обиде! Однако времени у нас мало. Нужно быстрее добраться до убежища, где ты отсидишься, пока все не уляжется... Короче, постарайся сдерживать эмоции и иди, куда скажу. Бояться меня не надо. Может, я и «убийца», но тебе зла не причинял. А про отсутствие «призраков» соврал по одной простой причине: не хотел лишний раз травмировать твою психику. В итоге, правда, получилось еще хуже. Но я, к сожалению, не ясновидец!

Моя речь произвела некоторое впечатление. Девушка прекратила раздувать ноздри, поникла, съежилась, опустила глаза и покорно пошла рядом со мной.

Пятьдесят первая квартира располагалась на третьем этаже, справа от лифта. Едва я нажал кнопку звонка, дверь отворилась и на пороге возникла... (я чуть не присел от изумления!) красавица-секретарша начальника здешнего УФСБ: в невесомом шелковом халатике, пахнущая свежестью и с распущенными, слегка влажными волосами. Судя по всему, недавно из ванной.

– Ну-у-у?! – взглянув на мою вытянувшуюся физиономию, улыбнулась Света.

– Я твой троюродный брат из Вологды, – запинаясь, выдавил я пароль «А».

– Очень рада. Дядюшка предупредил телеграммой, – промурлыкала она отзыв и приглашающе махнула рукой: – Проходите, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома!

Квартира Светланы состояла из двух комнат, уютной кухоньки и небольшого холла. Из кухни вкусно пахло свежей выпечкой и жаренной с грибами картошкой.

– Рябов позвонил на резервный мобильник. Сказал, что у тебя неприятности и ты с дамой, – пояснила она. – Вот я и состряпала на скорую руку то ли поздний ужин, то ли ранний завтрак. Еще есть кофе по-турецки и немного коньяка. Сполоснитесь с дороги да за стол. О делах поговорим после!

– В гробу я видала ваши дела и угощение ваше тоже, – мрачно заявила Маша. – А помыться твоему дружку впрямь не помешает. С пензой и хлоркой! Он в крови по уши! – В глазах девчонки вновь заплясали безумные искры, бледное лицо исказилось, рот раскрылся, готовясь к истошному крику. Я внутренне съежился и возмечтал провалиться сквозь пол.

Хлесть – наградила ее Светлана размашистой пощечиной с правой руки. Хлесть – добавила с левой и прошипела рассерженной кошкой:

– Заткнись, тварь неблагодарная! Он тебя от смерти спас, а ты гадости говоришь!

– У нее нервный срыв, – попробовал заступиться я.

– Башню снесло со страха, – жестко уточнила блондинка и пообещала сквозь зубы: – Я тебя, гусыня спятившая, в смирительную рубашку закатаю, клюв скотчем заклею и выдам звездюлей по полной программе. Враз мозги на место встанут!

– Не надо! – жалобно всхлипнула Маша. – Я больше не буду!

– Так-то лучше, – фыркнула Света. – Но... все же подстрахуемся. – Она достала из аптечки шприц, ампулу. Перетянула Машину руку жгутом выше локтя и скомандовала: – Поработай кулачком! Активнее, стерва, не филонь!

– Э-э-э, ты чего? – встревожился я.

– Реланиум внутривенно. Не повредит! И спать будет хорошо, – ослепительно улыбнулась агент «Светлана Федоровна».

Спустя несколько минут Машины глаза начали слипаться, голова склонилась на грудь. Блондинка повела ее в меньшую из комнат, а я отправился в ванную. Кровь не кровь, но после ночных приключений пахло от меня не слишком приятно. Футболка насквозь провоняла едким потом. Плюс настойчивый запах гнили. То ли на кладбище им пропитался, то ли мерещилось с переутомления. Так или иначе, но после горячего душа запах исчез. Одевшись, я прошел на кухню, выпил сто граммов коньяка, отведал хозяйкиной стряпни, в нескольких словах разъяснил ситуацию (общую суть агент уже знала от Рябова) и демонстративно зевнул.

– Ах! Ну конечно! – спохватилась Светлана. – Проходи в дальнюю комнату. Там тебе постелено. Никто не побеспокоит...

Раздевшись догола, я блаженно растянулся на свежих простынях, прикрыл глаза, но, как выяснилось, блондинка соврала насчет «спокойствия». Только я начал засыпать, скрипнула дверь, и ко мне под одеяло скользнуло горячее, упругое тело.

– Отлично снимает стресс! – с придыханием прошептала она, обвивая руками мою шею и нежно целуя в губы. – А выспаться все равно не успеешь. Светает уже...

* * *

– Противная баба! – с ноткой ревности сказала за завтраком Света, кивнув в сторону комнаты, где крепко спала Маша. – Ненавижу таких чистоплюек двуличных! Помирать они не хотят, насилия и боли панически боятся, но когда опасность миновала, сразу становятся в позу: «Мы, дескать, беленькие и пушистые, а вы – палачи и убийцы! Фи-и-и! Знать вас не желаем!» И помрачение рассудка тут ни при чем. Просто натура скотская! И где ты откопал подобную дрянь?! Ох, какие же вы, мужики, доверчивые!!!

– Никого я не откапывал, – решительно воспротивился я. – И вообще не встречал прежде. Она сама объявилась. Вернее, свалилась. Как снег на голову. Ну-у-у... и не бросать же на произвол судьбы?!

– Значит, вы раньше не были... Гм... знакомы? – испытующе глянула на меня Светлана.

– Боже упаси!!! Да и откуда?! Я впервые в вашем городе. Приехал позавчера. Ты же знаешь!.. Стоп! Разве тебе на службу не надо?! – посмотрев на часы, вдруг спохватился я.

– Сегодня у меня отгул, – серебристо рассмеялась блондинка. – На случай неурочного звонка начальства – работает автоответчик. Когда бедная девочка проснется – отвезу ее за город, в укромное место, где сам черт не сыщет... Но проснется она не скоро. Так что времени у нас с тобой достаточно! М-р-р?!

– Прямо здесь? – обреченно спросил я.

– Ну зачем! Пойдем в комнату...

В гостиницу я вернулся лишь после полудня, с красными от бессонницы глазами, пропахший Светкиными духами, со следами засосов на шее и на подгибающихся от усталости ногах. Окинув меня опытным взглядом, пожилой швейцар понимающе ухмыльнулся. «Дополнительное алиби», – вяло подумал я.

Внешне мой номер выглядел так, будто в нем абсолютно ничего не произошло. Следы ночной бойни были старательно уничтожены. Кровать, где лежал мой «двойник», аккуратно застелена новым покрывалом. С виду – точно таким же. Вся комната тщательно убрана. Хотя нет! Одно напоминание все-таки имело место. На журнальном столике в стеклянной вазе стояли четыре ярко красные гвоздики. «Четное число, как покойнику! – мысленно усмехнулся я. – Юмористы хреновы. Да пошли вы...»

Переодевшись в махровый халат, я задвинул на окнах шпингалеты, повесил на дверь табличку «Не беспокоить», заперся изнутри на замок, подстраховал дверь креслом, улегся в постель и моментально отключился...

* * *

Весь город превратился в одно огромное кладбище. Правда, не совсем обычное. Покойнички постоянно вылезали из могил (именуемых «квартирами»), шастали по зловонным «улицам» и собрались на так называемой «Храмовой площади» перед чугунными изваяниями В.И. Ленина, Дж. Сороса[7], З. Бзежинского[8] и еще ряда мерзавцев, рангом пониже. Мертвецы возносили славословия идолам и совершали у их подножия кровавые жертвоприношения, зверски убивая тех немногих горожан, кто еще оставался в живых. Повсюду стояли указатели с надписью «Резиденция губернатора». Ориентируясь по ним, я беспрепятственно (нежить меня упорно не замечала) добрался до означенной резиденции и... обомлел. Она представляла собой ржавый мусорный контейнер, до краев заполненный белым порошком, по которому ползали жирные, скользкие черви с крокодильими мордами. В центре восседал полуразложившийся губернатор Светлянской области Иван Перфильевич Елагин, а за спиной у него, на зависшем в воздухе стульчике, развалился Глеб Якунин собственной персоной. (Одно из доверенных лиц Либермана[9], командированное им сюда и «бесследно исчезнувшее» накануне ареста.) К контейнеру тянулась длинная очередь ходячих трупов с живыми, отчаянно орущими младенцами на руках. И прямо на моих глазах совершился некий чудовищный бартер. Когда к губернатору приближался очередной «клиент», Елагин забирал у него ребенка, швырял в яму с нечистотами, а взамен вручал крохотный «чек» с порошком и одноразовый шприц.

– Новая программа оздоровления населения, – шамкал он. – С сегодняшнего дня по решению администрации области шприцы выдаются бесплатно.

– Помните нашу доброту!!! Все на борьбу со СПИДом!!! Ура-а-а!!! – по-вороньи каркал Якунин.

– Прекратите, сволочи! Вы оба арестованы! – не выдержав, закричал я. Якунин щелкнул костлявыми пальцами, и очередь застыла с разочарованным стоном. Страшный обмен прекратился. В пустых глазницах Ивана Перфильевича вспыхнуло багровое пламя. Подгнившее лицо затряслось от гнева, да так сильно, что с него кусками стало отваливаться мясо.

– Ты-ы-ы-ы!!! – злобно прохрипел он. – Помешал моему бизнесу!!! Взять гаденыша!!!

Побросав наземь детей, мертвецы вооружились железными кочергами и, ковыляя, устремились ко мне. Тут я с удивлением осознал, что привычный «ПСС» куда-то пропал. А вместо него ладонь сжимает рукоять старинного обоюдоострого меча. Ну ладно, меч так меч.

– На! Получи, тухлятина!!! – Голова ближайшего зомби, гулко стукаясь, покатилась по земле. Однако прочих это не остановило, и они группами по шесть штук начали бросаться на меня. Едва я успевал расправиться с одной, как на смену ей подбегала другая. И так до бесконечности. А изрубленные и не думали успокаиваться! Безголовые, разваленные от плеча до пояса (и т. д. и т. п.), они ползали вокруг меня и норовили ухватить за ноги остатками конечностей. Я полностью потерял счет времени. Мне казалось, будто мир вовсе исчез, а остались только бешеные взмахи моего меча, брызжущая во все стороны гнилая жижа и оскаленные морды напирающих мертвецов.

Внезапно все прекратилось. Я стоял один на холме обрубков с мечом в обессилевшей руке. Из многочисленных ран струилась кровь. Ноги подкашивались от усталости. Голова опустела. Ни единой мысли! А вокруг – мерзкое месиво, резкий запах разложения да черная стая ворон в вышине. Радости от одержанной победы я почему-то не испытывал.

– Не-на-ви-и-ижу!!! – заскрежетал из контейнера губернатор. Плоть на его башке окончательно обвалилась, и теперь на меня смотрел голый череп. С прежним багровым огнем в глазницах.

От стаи воронья отделился господин Якунин, проделал в воздухе неуклюжий пируэт, осклабился и радостно закаркал:

– Сюрприз!!! Сюрприз!!! Сюрприз!!!

В следующую секунду кто-то смутно знакомый, возникший из пустоты, с размаху ударил меня в шею окровавленным тесаком. В последний момент я успел перехватить кисть с оружием, зарычал от напряжения и... проснулся.

Во рту ощущался противный, горьковатый привкус. В висках молоточками стучала кровь. Сердце норовило выпрыгнуть из груди. Тело взмокло от пота. С минуту я сидел на кровати, тяжело дыша. Потом, успокоившись, взглянул на часы – половина четвертого. За окном лениво светило пыльное солнце. Из коридора доносились чьи-то голоса. Но вот странность – хищного урчания техники на кладбище слышно не было! Я удивленно пожал плечами, окончательно очухался и постарался проанализировать недавний кошмар. Из учения Православной Церкви я знал:

1. Характер снов соответствует духовному состоянию человека наяву.

2. Во время сна мы видим бесчисленные образы вещей, не постигаемых телесными чувствами, и, что нередко случается, находим во сне решения, казалось бы, неразрешимых задач[10].

3. Наряду с пустыми и обманчивыми бывают сны вещие. Но вместе с тем в отношении снов (и вообще всех сверхъестественных явлений) нужно следовать правилу монахов Старого Афона – «Не принимать и не отвергать»[11].

Итак, не считая увиденное мной Пророчество или Откровение, я постарался разобраться в причинах, его породивших... Светлянск мне изначально не понравился, ассоциируясь с чем-то недобрым, неживым. «Город мертвых» – мысленно «окрестил» я его при первом же знакомстве. Данное впечатление усугубляло кладбище, где местные власти собирались строить развлекательные аттракционы... Господин Якунин играл в кошмаре далеко не последнюю роль. Его «бесследное исчезновение» из-под носа светлянских чекистов внушало моему шефу, да и мне тоже, самые скверные подозрения! Александра Меньского – крупную, заметную в масонстве фигуру – не постеснялись грохнуть под видом самоубийства. А этот, рангом ниже, видите ли, «исчез»! Если бы впрямь «зачищали концы», то гораздо логичнее было устроить им обоим автомобильную катастрофу. А так – неувязочка получается. Похоже, Якунин до сих пор жив, находится где-то поблизости и продолжает «действовать-злодействовать»...

...Белый порошок, ради которого зомби топили в нечистотах собственных детей, – несомненно, героин или его синтетический заменитель. Образ «топления в нечистотах» вовсе не случаен. Судьба детишек из семей наркоманов – просто ужасна! А само видение... Гм!!! Хозяева господина Либермана спят и видят, как бы «посадить на иглу» большую часть населения России (а желательно все!), дабы оно поскорее вымерло и освободило жизненное пространство для пресловутого «золотого миллиарда». Кстати, Либерман и не скрывал на допросах титаническую работу своих подручных по насаждению наркомании у нас в стране. Но неужели в Светлянске она успела принять столь колоссальные масштабы?! И при чем здесь губернатор Елагин? Почему именно он представился мне главным наркоторговцем и душегубом?! (Не считая «серого» кардинала Якунина.)

Я порылся в памяти и... не нашел там ни единого факта, свидетельствующего о причастности Ивана Перфильевича к подобного рода деятельности. Ни даже косвенных намеков на его контакты с масонскими структурами. С другой стороны, настораживала страстная любовь губернатора к В.И. Ленину – кровавому палачу русского народа, тесно связанному с мировой закулисой[12].

Он не только не снес памятники лысому исчадию ада, оставшиеся от советских времен, а понастроил уйму новых. Однако это могло объясняться обыкновенной исторической безграмотностью, которой, к сожалению, до сих пор грешат многие честные, патриотически настроенные люди. (Далекие, правда, от Православия.) Да, кстати!!! Город показался мне мертвым еще и потому, что в нем практически нет православных храмов. (Так, считаные единицы в довольно плачевном состоянии.) А между тем Православие – главный враг сатанинского мирового порядка, единственная реальная сила, еще удерживающая Россию на краю пропасти. В то же самое время нелюбовь Елагина к Церкви могла объясняться обычным тупоголовым атеизмом, который старательно насаждался десятилетиями и от которого далеко не все избавились по сей день...

Я битый час промучился в разнообразных догадках, но так и не обнаружил четкой, причинно-следственной связи между Елагиным и контейнерным монстром из сна... Устало вздохнув, я прилег обратно на кровать, закурил сигарету, при помощи пульта-«лентяйки» включил телевизор и... с ходу нарвался на спецвыпуск местных новостей. На первой же минуте просмотра усталость мою как ветром сдуло. Недостающее звено для связи губернатора и урода из контейнера нашлось само собой! Да еще какое!!!

Глава 4

«В городе произошло неслыханное злодеяние, – загробным тоном вещал холеный диктор. – Неизвестными подонками зверски убит родной племянник нашего губернатора, сын известного предпринимателя Александра Топтунова, студент третьего курса юридического института, двадцатилетний Игорь Топтунов. Вчера вечером юноша предупредил родителей, что отправляется на день рождения к другу и, возможно, задержится до утра. Однако у друга он не появился и утром домой не вернулся. А в полдень сотрудники милиции обнаружили тело Игоря со следами изуверских пыток на одном из безлюдных пустырей. Любому, кто поможет выйти на след нелюдей, отец погибшего обещает выплатить вознаграждение в размере двух миллионов долларов...» На столе рядом с диктором стоял большой портрет в траурной рамке. На нем самодовольно ухмылялась лошадиная морда того самого «ночного призрака», которого я сперва подстрелил, а после добил его собственным тесаком. Теперь понятно, ЧЕМзнакомая!!! Физиономией лица покойный сатанист отдаленно напоминал дядюшку-губернатора. О четырех подельниках «невинно убиенного» почему-то ничего не сообщалось. Насчет места – тоже соврали...

Обмозговать новую информацию и, таким образом, завершить анализ я не успел. В сумке требовательно зазвонил резервный мобильник.

– Немедленно исчезай, залегай на дно! – услышал я взволнованный голос Рябова. – По сведениям нашей агентуры, за тобой явятся с минуты на минуту. Живее там. Не канителься! – Полковник дал отбой.

«Местные эфэсбэшники вычислили, – повесив мобильник на шею и лихорадочно одеваясь, подумал я. – Это они пытались подставить меня ночью, но не получилось. Тогда они просчитали пути отхода, обследовали их (возможно, при помощи собак) и на одном, через кладбище, нашли «ночных призраков», свеженастрелянных из «ПСС». Быстро провели экспертизу, к двум прибавили два и поняли, КТОприкончил сатанистов-убийц. Но до чего же лживое объявление по телевизору!!! Не иначе губернатор в курсе ночных похождений племянника Игорька. И светлянские «органы» тоже. По крайней мере руководство! Именно поэтому «призраки» оставались неуловимыми и, если бы не случайная встреча со мной, продолжали бы «развлекаться» дальше. Господи! Ну и гадюшник! Аж с души воротит!!!» В замке осторожно повернулся ключ. Дверь слегка подергали и, убедившись в наличии подпорки, резко вышибли вместе с креслом. В проеме появилась массивная фигура.

– Ты аресто... – начала она и сразу заткнулась, получив пулю в рот. Падая, фигура придавила кого-то сзади. Тот яростно выматерился. Не дожидаясь продолжения спектакля, я выдернул из сумки боевой нож, выбил ногой дверь лоджии, прыгнул вниз со второго этажа, при приземлении привычно вошел в кувырок, вскочил на ноги и столкнулся нос к носу с тремя мускулистыми субъектами, явно дожидавшимися встречи со мной. Они не дали мне ни секунды на размышление. Первый пушечно ударил в солнечное сплетение, второй навернул кулачищем по затылку, третий добавил ногой в ухо и звякнул доставаемыми наручниками. По счастью, отключился я не полностью. Примерно на три четверти... Может, на четыре пятых... Так или иначе, но небольшая частица мозга продолжала функционировать. Судя по всему, та, что отвечала за некоторые условные рефлексы, приобретенные под руководством опытных инструкторов и доведенные до совершенства последующей практикой[13]. Оглушенный, очумелый, почти ничего не соображающий, я на короткое время превратился в бездумную машину смерти. И не помню своих дальнейших действий, занявших, впрочем, не более четырех-пяти секунд. Очнулся я уже стоя на ногах, с окровавленным ножом в руке. Рядом лежали те трое, один со вспоротым от паха до груди животом, второй с перерезанным горлом, а третий с проломленным виском. (Очевидно, от удара рукоятью пистолета.) Почему я с отбитой башкой сумел определить точное время схватки? Да потому, что товарищи убитых, скопившиеся у гостиницы в немалом количестве, только сейчас перешли к активным действиям и, грамотно используя рельеф местности, начали стягивать кольцо окружения. Видимо, у них был приказ взять меня живым, желательно без единой царапины. В противном случае я бы давно превратился в решето. Мысленно перекрестившись, я бросился бежать, держа в правой руке «ПСС», в левой нож, «качая маятник» и отстреливаясь на бегу. Патроны быстро кончились. Я пихнул ствол за пояс, сунулся в карман за запасным «магазином», и тут непонятно откуда ко мне метнулось чье-то стремительное тело, молниеносным движением выбило нож и коротким боковым двинуло по челюсти. Увернувшись от удара боксерским «нырком», я мощно боднул противника в подбородок, подхватил обмякшее тело и чисто инстинктивно прикрылся им от остальных преследователей.

Чпок... чпок... чпок... чпок – в затылок, в шею и в спину ему моментально впились четыре иглы[14] с крохотным оперением. «Живой щит» страшно захрипел, судорожно ухватился за горло и начал оседать на землю, глядя в никуда гаснущими глазами.

«Нервно-паралитический препарат мгновенного действия, – подумал я, возобновляя бег. – Четырехкратная доза! Если сию секунду не вкатят антидот – загнется на фиг[15]. Но даже если вкатят...». Завершить мысль не удалось. Из ближайших кустов кто-то ловко, по-борцовски бросился мне в ноги. Падая, я успел ткнуть его ножом в ухо (стальной захват разжался), перекатом туловища ушел от удара ступни второго подоспевшего преследователя и из положения лежа метнул нож.

– А... блин! – выхаркнул он, с удивлением глядя на торчащую из живота рукоять. Воспользовавшись короткой паузой, я перезарядил «ПСС», укрылся за трупом первого и, старательно целясь, выпустил по остальным весь магазин. Это значительно остудило их хватательное рвение. Они дружно попадали на землю (причем трое замертво) и повели ответный огонь, теперь уж на поражение. Надо думать, в бешенстве от слишком больших потерь. От верной смерти меня спасла объемистая туша борца, принявшая на себя предназначенные мне пули.

– Живым!!! Живым брать, уроды!!! – гневно заорал в мегафон властный голос.

«Уроды» неохотно подчинились, и стрельба постепенно стихла.

– Сдавайся, Корсаков! Не осложняй свое положение! И без того паршивое! – начальственно посоветовал тот же голос.

– Ща-ас, разбежался, – шепнул я запекшимися губами, одновременно обшаривая одежду борца. За пазухой у него обнаружился «стечкин» с глушителем, а в кармане – граната «Ф-1». Вооружившись, я воспрял духом, внимательно осмотрелся по сторонам и... вновь помрачнел. Кольцо окружения окончательно замкнулось. Бежать было некуда. Повсюду: за кочками, кустами и редкими деревьями, – притаились вооруженные люди. Шагу не ступишь, как стреножат[16], продырявят плечи, аккуратно перевяжут и приступят к «процедурам». У-ух, волки позорные!..

«Ну что же, финита ля комедия, – грустно подумал я. – Дождусь, пока навалятся вязать, да подорвусь вместе с ними. В конце концов все мы когда-нибудь умрем... Чуть раньше, чуть позже... Какая разница?»

Голос между тем продолжал увещевать, взывая к моему чувству самосохранения. «Жизнь одна... Другой у тебя не будет... Ты еще так молод!» и т. д. и т. п. Доносился он из черного «Мерседеса», стоящего на той самой асфальтовой дорожке, по которой давеча предлагала идти Маша. За корпусом автомобиля прятался дюжий молодец с «валом»[17] в руках. И вдруг по характерным интонациям я опознал обладателя голоса, прикинул кое-что в уме и... раздумал умирать. По крайней мере здесь и сейчас.

– Хорошо, хорошо, сдамся! – сложив ладони рупором, крикнул я в сторону «Мерседеса». – Но только лично вам, господин полковник. Прочим не доверяю. Грубые они какие-то!

– Молодец, – хохотнул голос. – Иди к папочке. Но сначала избавься от оружия!

Не поднимаясь с земли, я демонстративно отбросил пустой «ПСС» подальше от себя.

– Ты нас за дураков держишь? – обиделся «мегафон».

«Хитер, собака», – мысленно отметил я, швыряя следом трофейный «стечкин», и громко крикнул:

– Больше ничего нет. Нож остался в брюхе вашего парня, а к нему я не притрагивался. Вы же видели!

– О’кей, топай сюда, – раскатисто донеслось от «Мерседеса». – Руки положи на затылок... Эй вы там, никому не стрелять!

«Хитер, но... не слишком умен, – подумал я, поднимаясь на ноги. – Руки надо держать на виду, с растопыренными пальцами, а ты – на затылок! Ладно, сам виноват».

Нацепив на лицо унылую гримасу, я обреченно поплелся в указанном направлении. Подчиненные полковника дисциплинированно не стреляли. Хотя, как инстинктивно чувствовал я, давалось им это с большим трудом. Приблизившись к машине, я, не дожидаясь приглашения, сунул обе руки в открытое переднее окно, где в обнимку с мегафоном устроился начальник светлянского УФСБ.

– Не суетись, – сварливо проворчал Апраксин. – Наручники на тебя наденут другие. А пока – ладони на капот, ноги на ширину плеч!

– Минуточку, уважаемый Степан Федорович. – Я разжал правый кулак. Увидев чеку от «эфэшки», полковник сильно побледнел.

– Догадываетесь, чтово втором кулаке? – нежно проворковал я.

– Д-да, – вздрогнув губами, выдавил он.

– Если в меня выстрелят или ударят, пальцы непроизвольно разожмутся и...

– Да знаю! – тоскливо сморщившись, перебил начальник УФСБ.

– Тогда прикажите своему парню положить «вал» на заднее сиденье медленно, аккуратно, дулом к себе. Потом пускай обойдет машину, откроет дверь с моей стороны, вернется обратно и раскорячится в той самой позе, о которой вы упомянули в нашей беседе. Я сяду сзади, вместе с «лимонкой», а вам, уважаемый Степан Федорович, придется временно поработать водителем. И, пожалуйста, не делайте глупостей! Жизнь одна. Другой у вас не будет...

* * *

Захват господина Апраксина в заложники и бронированного «Мерседеса» в качестве перевозочного средства значительно облегчил мое положение. Однако «приключения» на этом не закончились. На бешеной скорости мы мчались по городу, распугивая сиреной встречный автотранспорт. А по пятам за нами следовал солидный, обозленный донельзя эскорт с точно такими же сиренами, мигалками и спецномерами. Изначально в погоню рванулось с десяток машин, набитых подчиненными полковника. (Штук по пять в каждой.) Но постепенно их число стало сокращаться. Плененный начальник УФСБ, отлично понимавший, что на данном этапе его жизнь тесно связана с моей, умело обрубал один «хвост» за другим. Причем не брезговал самыми крутыми методами. Благодаря его ухищрениям три машины столкнулись и загорелись, одна на полном ходу врезалась в памятник Ленину и взорвалась, две слетели в кювет и благополучно завязли в грязи, а еще три затерялись где-то по дороге. В конечном итоге, когда мы миновали черту города и помчались в сторону реки, у нас на хвосте осталась лишь одна автоединица: темного цвета «Вольво» с тонированными стеклами. Зато теперь, не опасаясь свидетелей и, очевидно, плюнув на судьбу шефа, преследователи открыли огонь на поражение, используя бронебойные патроны. Первая же пуля больно дернула меня за волосы, вторая – угодила в затылок Апраксину. Череп полковника разлетелся на куски, заляпав салон «Мерседеса» кровавой кашей. Прихватив «вал» и «эфэшку» (с уже вставленной чекой), я распахнул ближайшую дверь, вывалился наружу и удачно приземлился в заросли прошлогодней травы.

В следующую секунду осиротевший «мерс» взорвался на ходу. Видимо, очередная пуля пробила бензобак. Я вновь выдернул чеку и бросил гранату под колеса «Вольво». Попал удачно. Машину, развернув на 180 градусов, вышвырнуло взрывом на обочину. Тонированные стекла разлетелись вдребезги, и я скупыми очередями из «вала» быстро прикончил контуженых пассажиров.

– Ф-ф-фу-у-у! – поднимаясь во весь рост, облегченно выдохнул я. – Пронесло!

Но, как выяснилось, рано обрадовался. Послышался шум винтов, в поле зрения появился низко летящий боевой вертолет и дал в мою сторону пробную очередь из крупнокалиберного пулемета.

«Все, – понял я. – Конец! От него не убежишь и из «вала» не собьешь. Через несколько секунд буду держать ответ перед Господом за прожитую жизнь. Жаль, давно в церкви не был! С последней исповеди уйма грехов на душе скопилась. Не сладко мне на Суде придется!!!»

Вертолет между тем развернулся, уверенно заходя на цель. Я размашисто перекрестился. И тут метрах в тридцати от меня возник из кустов плотный человек со «стрелой» на плече.

Щщуххх!!! – хищно стартовала ракета.

Бу-ух! – негромко рвануло внутри винтокрылого убийцы. Вертолет загорелся в воздухе, потерял управление и, объятый пламенем, скрылся за ближайшим холмом.

Бу-бу-у-у-ум! – спустя краткий промежуток времени донесся оттуда мощный взрыв.

Я замер в оцепенении. А незнакомец спокойно опустил «стрелу», сунул в рот сигарету, чиркнул зажигалкой и уверенным шагом направился ко мне.

Я видел сон, наверное, неспроста.

Передо мной большая гильотина.

И нужно распластаться за Христа,

Но я позорно медлю перед кончиной, —

остановившись в трех шагах, негромко произнес он начало пароля «В». Прошла секунда, вторая, третья, четвертая... Взгляд незнакомца посуровел.

Молился я, и мне Господь помог.

Но так ломало, чуть не отвернулся.

И все-таки, и все-таки я лег!

И нож упал. И тут же я проснулся[18]. —

опомнившись, закончил я.

– Ну вот, совсем другое дело, – добродушно усмехнулся мой спаситель. – А то уж я начал подумывать, что у тебя мозги со страху заклинило.

– Тебя бы в мою шкуру, – беззлобно огрызнулся я.

– Павел, – протянул он широкую ладонь.

– Агентурное прозвище? – отвечая на его железное рукопожатие, полюбопытствовал я.

– Нет, правда Павел! Пошли, майор, у нас мало времени...

Машина Павла (серая «Нива») оказалась неподалеку в неглубокой лощине. Усадив меня на заднее сиденье, он молча указал на аптечку, отлучился минут на десять и вернулся обратно уже без «стрелы». Наверное, оставил в тайнике, расположенном где-то поблизости. Или передал кому-то из помощников...

Усевшись в водительское кресло, Павел дождался, пока я завершу обработку своих порезов и ссадин, закурил еще одну сигарету и уверенно повел «Ниву» по бездорожью.

– Куда мы? – устало спросил я.

– Туда, где тебя станут искать в последнюю очередь.

– Ну а все-таки?

– В город, вернее, почтив город.

– ??!!!

– Не беспокойся, – улыбнулся он. – Место надежное. Скоро сам убедишься...

Глава 5

Горящие обломки вертолета веером поднимаются из-за холма высоко в воздух, гаснут, бесшумно складываются в единое целое, покрываются заводской краской... И вот уже винтокрылый убийца, восставший из ада, полный дьявольской злобы, вновь кружит в небе, выискивая меня хищными жерлами крупнокалиберных пулеметов.

Тра-та-та-та-та-та-та!!! – гремит торжествующая, прицельная очередь. Я вздрагиваю, просыпаюсь, встаю, пью холодную воду, выкуриваю сигарету, ложусь обратно, и... сон повторяется по новой, с точностью до мельчайших подробностей. Я нахожусь в отдельном номере заведения под названием «Русалка»: то ли гостиницы, то ли базы отдыха представителей среднего класса города Светлянска. Отдыха, честно говоря, не слишком культурного. Сюда приезжают хмельные компании в сопровождении развеселых девиц и от души «отвисают» на протяжении двух-трех суток. Потом, изрядно помятые и опухшие, но умиротворенные, возвращаются обратно к работе и семье. Одинокие исключения вроде меня – довольно редки. В настоящее время таких постояльцев двое. (Не считая вашего покорного слуги.) Молчаливый щетинистый мужик, редко показывающийся на людях, и ухоженная дамочка лет тридцати. Она тоже не стремится к общению и редко выходит из своего номера. По сравнению с угрюмым Светлянском окрестности «Русалки» – райский уголок. Хвойная роща неподалеку, чисто убранный песчаный пляж, белые чайки над водой. Гостиница стоит на самом берегу реки, и по ночам слышно, как за окном тихо плещут волны. Кроме того, к услугам отдыхающих рубленая бревенчатая баня, футбольная площадка и стайка прогулочных катеров. Последние в основном стоят на приколе (в реке еще много плавучего льда), но готовые в любой момент принять на борт пассажиров. Некоторым гулякам-экстремалам лед по барабану. Особенно после второй бутылки. (Все плавсредства хозяином благоразумно застрахованы.) В «Русалку» привез меня известный вам Павел. Добирались мы до «надежного места» длинным объездным путем, занявшим не менее полутора часов. (Если ехать нормально, то от окраины города до гостиницы – пять минут на машине.) По прибытии Павел побеседовал с хозяином гостиницы, уютным толстяком Петром Петровичем, представил меня как «боевого брата по Чечне Игоря Зарубина» и пояснил – у «брата» мелкие неприятности с законом, а посему он нуждается в полном покое и уединении для восстановления душевного равновесия. К нему не стоит приставать с глупыми вопросами, не стоит регистрировать его в книге постояльцев, а еще лучше – вовсе забыть о существовании в природе такого человека. В заключение Павел вручил Петру Петровичу крупную денежную сумму и посоветовал представить, будто в моем номере поселилась бестелесная, невидимая субстанция, которую, однако, нужно вкусно кормить по первому требованию и беспрекословно слушаться, ежели «субстанция» изволит подать голос. В случае же нарушения хоть одного из перечисленных требований хозяин гостиницы сам превратится в привидение. Только не в вымышленное, как «боевой брат», а в очень даже настоящее...

В процессе инструктажа я с интересом наблюдал за метаморфозами пухлого лица Петра Петровича. Он то краснел, то бледнел, то покрывался пятнами, то болезненно морщился, но возражать не смел. Видимо, плотно сидел у Павла на каком-то крючке. «Либо криминальный авторитет, либо коллега-оперативник, но не из ФСБ, а скорее из военной контрразведки», – мысленно определил я профессиональную принадлежность Павла. Завершив беседу с толстяком, Павел отвел меня в сторону, сунул в карман «чистый» мобильник для связи с Рябовым (прежний оказался безнадежно испорчен в процессе бегства из «Центральной»). Присовокупил к нему тонкую пачку пятисотрублевок, «стечкин» с глушителем и двумя запасными магазинами, боевой нож, пообещал вернуться за мной ровно через неделю, демонстративно обнял на прощанье и укатил восвояси. Увозя в багажнике «Нивы» мой трофейный «вал».

После его отъезда хозяин «Русалки» тяжко вздохнул, проводил меня в уютный одноместный номер с видом на реку и хмуро осведомился, не желает ли «субстанция» откушать с дороги. Получив утвердительный ответ, он позвонил на кухню по внутреннему телефону, приказал подать ужин в третий номер и рекомендовал мне в будущем поступать точно так же. Он, дескать, предупредит поваров. Засим Петр Петрович поспешно удалился и с тех пор практически не попадался мне на глаза... Первую ночь я проспал как убитый. Сказалась накопленная усталость. Не помешали мне ни пьяные вопли отдыхающих, покинувших ресторан и игравших с «девочками» в салки, по принципу «кто кого догонит, тот того и отымеет», ни торжественный фейерверк, устроенный игрунами по окончании сей романтической забавы. Подробности веселой ночки я узнал случайно, услышав утром под окном обличительную речь «холеной дамочки», крывшей Петра Петровича отборным матом за отсутствие обещанного покоя. Впрочем, я отвлекся... Итак, крепко проспав аж до половины десятого, я поднялся с постели, привел себя в порядок, помолился, плотно позавтракал и день-деньской смотрел светлянское телевидение, передававшее один экстренный выпуск за другим. Губернатор Елагин, здешний олигарх Топтунов-старший и в.р.и.о. начальника УФСБ полковник Мамонтов, судя по всему, сходили с ума от бешенства и несли в эфир (через доверенных «попугаев») несусветную ахинею. Типа – суперзлодей, растерзавший «невинного юношу», оказался вдобавок международным террористом. При попытке задержания укокошил энное количество сотрудников УФСБ во главе с полковником Апраксиным, но его злодейские часы, минуты и секунды однозначно сочтены! Правоохранительным органам хорошо известны имя-фамилия и приметы этого чудовища. Имеется качественная фотография, однако в интересах следствия ни то, ни другое, ни третье разглашению не подлежит. Между тем награда за голову безликого монстра неуклонно возрастала и достигла к вечеру десяти миллионов долларов. Как я понял из прорывавшихся с экрана обрывков правды, на мои поиски были отмобилизованы все имеющиеся у властей ресурсы. Причем основные силы (личный состав УФСБ и боевиков службы безопасности Топтунова) бросили далеко в Светлянскую область. Но не абы как, а целенаправленно – по правому, городскому берегу реки, где чудовище, должно быть, отсиживается под кустиком где-то в степи. На левый берег, в лесополосу, оно перебраться не могло, так как единственный мост в радиусе сорока километров был перекрыт надежным заслоном еще до событий в «Центральной». Вокзал, аэропорт, автотрассы – соответственно тоже.

С утра до вечера по степи рыскали вооруженные группы захвата на внедорожниках. В небе барражировало несколько вертолетов. А городским ментам предоставили возможность развлекаться обычными в таких случаях аттракционами: «Кольцо», «Перехват», «Гастролер», «Вихрь-1», «Вихрь-2»... Короче, Светлянск и область бурлили адским котлом. Но «Русалку» поисковые партии упорно обходили стороной. Чудовище-то небось умное, раз столько профессионалов угробило и благополучно выскользнуло из капкана. Не будет оно, отродье коварное, сидеть в столь людном и популярном месте, фактически под носом у разъяренных охотников. Срабатывало старое проверенное правило – если хочешь что-нибудь хорошо спрятать, положи на самое видное место... С наступлением темноты страсти постепенно улеглись, экстренные выпуски поредели и в телеэфире вновь появились обычные пошловатые шоу, густо сдобренные агрессивной рекламой. Не выходя из номера, я поужинал, принял душ, потушил свет, улегся в постель, но в отличие от предыдущей ночи отдохнуть не смог. Сон, описанный в начале главы, повторялся с завидным постоянством. Проснувшись в очередной раз, я понял – дальше продолжать не стоит. Винтокрылый «феникс» все нервы из меня вымотает. Вот ведь прицепился, зараза!..

Часы показывали начало третьего ночи. За окном ярко светила луна. Сквозь распахнутую форточку веяло речной прохладой. За батареей парового отопления серебристо журчал сверчок. Из ресторана доносились дикие крики и взвизги пирующих. «Прогуляюсь немного, – решил я. – Авось выветрится из головы проклятый вертолет». Одевшись, я вдруг подумал: «А что, если милейший Петр Петрович увидит меня гуляющим и, невзирая на страх перед Павлом, рискнет произвести обыск в моем номере? На предмет... Да пес его знает зачем! Просто обыщет, и все! Кабатчики – народ любопытный».

Мысль была явно параноидальная[19], порожденная дневными спецвыпусками и неприятным, назойливым сном. Тем не менее я собрал документы (чудом уцелевшие во время недавних похождений), вместе с «чистым» мобильником упаковал в пластиковый пакет, положил во внутренний карман кожанки, сунул за пояс «стечкин» и в последний момент прихватил боевой нож, поместив его в специальное крепление на ноге. Снарядившись таким образом, я покинул номер, вышел во двор, мягко ступая, прогулялся вдоль здания (постоянно держась в тени стены) и неожиданно услышал за ближайшим углом негромкие, осторожные голоса. Один из них принадлежал владельцу гостиницы. Я навострил уши.

– Значит, говоришь, высокий, атлетического сложения блондин с серыми глазами? – низким басом переспросил кто-то.

– Ага! – пискнул Петр Петрович.

– А с чего ты взял, будто он тот, за кем мы охотимся? – поинтересовался дребезжащий тенор.

– На нем было множество свежих ссадин, порезов и синяков. Одежда местами порвана и заляпана кровью. Кроме того, он весь пропах порохом и еще какой-то гарью, словно недавно из боя выскочил, – по-военному четко доложил кабатчик. – Я посмотрел вчерашние новости и подумал – а не тот ли это крутой тип, за шкуру которого обещано десять миллионов долларов?!

– Их получат те, кто лично притащит Корсакова к Хозяину. По возможности живым и способным перенести долгие пытки, – заметил приятный баритон.

– Но мне ведь полагается определенная доля?! Хотя бы двадцать пять процентов?! – жалобно заныл владелец гостиницы.

– Не дели шкуру неубитого медведя, – отрезал тенор. – Ну-ка, Стас, достань ориентировку.

За углом мелькнул слабый отблеск карманного фонарика. Прошло порядка сорока секунд.

– Точно он! – злым, изменившимся тоном резюмировал бас. – Чего ж ты, сучий потрох, раньше молчал?! Почему заставил нас мотаться по степи, высунув языки?! Мог бы сообщить своему куратору! Да я тебя, падла...

– Вот именно куратор его и привез, – проскулил Петр Петрович. – Приказал холить, лелеять, а меня обещал заколбасить в случае чего. Телефон наверняка у них на прослушке, покинуть гостиницу я не мог по ряду причин и...

– Брешешь, собака! – грубо перебил баритон. – Твой куратор, майор Лебедев, попал в автоаварию (кстати, преследуя Корсакова) и вторые сутки лежит в больнице с переломанными ногами!

– Я говорю о другом, из военной контрразведки, – робко вякнул кабатчик. – О Павле Аркадьевиче...

– Подполковник Быстров! – пораженно выдохнул бас. – Они же недавно подловили Петеньку на... (окончания фразы я не разобрал). Ай да Паша, ай да сволочь! Я и не подозревал, что он работает на Центр...

– Не пора ли к делу, господа?! – вмешался тенор. – Базарим тут как бабы, а время идет!

– Остальных позовем из ресторана? – спросил бас.

– Пусть дальше отдыхают! – фыркнул тенор. – Меньше претендентов на бабки. А со спящим и втроем справимся. Он ведь крепко спит, да, Петя?!

– Как сурок, – хихикнул владелец гостиницы.

– Дай ключи от третьего номера, – потребовал баритон. За углом тихо звякнуло.

– И прощай, стукачок!

«Пукнул» бесшумный пистолет, мясистое тело вязко шлепнулось на землю.

– Хрен тебе, а не двадцать пять процентов! – довольно усмехнулся убийца.

Решив, что тянуть дальше нет смысла, я пальцем передвинул флажок[20] и выпустил длинную очередь в возникшие из-за угла фигуры.

Т-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р, – кровожадно прошелестел «стечкин»[21]. «Охотники» попадали замертво. Я приблизился к ним вплотную, намереваясь забрать оружие, и вдруг... Бац – обутая в жесткий ботинок нога одного из «мертвецов» круговым движением выбила пистолет из моей руки.

На! Вторая пятка молниеносно устремилась мне в пах, но я успел защититься согнутым коленом.

– Плохо стреляешь. По касательной задел! – кувыркнувшись назад и выпрыгнув в стойку, ухмыльнулся мой противник. – А я умница! Не поленился напялить кевлар[22] в отличие от этих дебилов. – Он презрительно глянул на трупы товарищей, и тут, при свете луны, я узнал Стаса – того самого «двойника», которого подсунул вместо себя провокаторам в номере гостиницы «Центральной».

– Рано обрадовался, – буркнул я, сорвал дистанцию, врезал противнику левым лоу-киком[23] в бедро и сразу вслед за тем прямым с правой в подбородок. Однако он оказался не лыком шит. Невзирая на сильную боль от первого удара, умело уклонился от моего кулака и ткнул меня кончиками пальцев в основание глотки[24]. В последний миг я инстинктивно отпрянул назад, в значительной степени самортизировав удар. Но все равно – мало не показалось! Горло словно наполнилось мелкорубленым конским волосом. Я надсадно закашлялся.

– Не нравится! – ощерился Стас, пнув меня в грудь здоровой ногой. Я отлетел назад, ударившись спиной о толстенный старый тополь. Противник проворно нагнулся, выискивая что-то под ногами.

– «Пистолет, – мелькнуло у меня в голове. – Сейчас плечи продырявит!» Не теряя ни секунды, я рыбкой нырнул в сторону, удачно приземлившись за какую-то корягу.

Пук, пук – пули «двойника» впились в ни в чем не повинное дерево.

Я осторожно вытащил нож из крепления.

– Корсаков, вылазь с поднятыми руками! – громко крикнул Стас. – Твое везение кончилось.

– Ага, ща-а-ас, – шепнул я, немного приподнимаясь на левой руке и занося правую для броска. – Получи!

– О-о-х, – пошатнувшись и выронив ствол, выдавил Стас. (Или померещилось?!!) Высокое тело с торчащей из левого глаза рукояткой ножа неуверенно шагнуло назад раз, другой и рухнуло плашмя, глухо стукнувшись затылком об утрамбованную землю. Подобрав его оружие, я рысью припустил к стоянке катеров, надеясь в душе, что коллеги убитых, увлекшись застольем, не обратят внимания на небольшой шум во дворе. Некоторое время вокруг действительно все было тихо. Я добежал до пристани и спрыгнул в ближайший катер – маленький, неказистый, с канистрами солярки на палубе. Надо думать, хозяйственный. По-прежнему – ни звука! Облегченно вздохнув, я начал заводить мотор...

– Вот он!.. Держи... Трамтарарам!.. – хором заорали злые голоса.

Из ресторана гурьбой высыпали несколько мужчин с «калашами», судя по всему, оставшаяся часть группы «охотников». Наверное, кто-то вышел из кабака «подышать», наткнулся на остывающие тела и...

– Уходит, гад! Мочи-и-и!!!

Затрещали беспорядочные очереди. По счастью, «охотники» были уже подшофе, да и прибрежные фонари светили им прямо в глаза. В результате пули пролетали далеко от моей головы. Однако засиживаться здесь явно не следовало.

Ур-р-р-р-р! – завелся наконец мотор, и я погнал катер на середину реки, виртуозно уворачиваясь от льдин. Пронесясь с километр вниз по течению, я заметил, что за мной устремились в погоню два катера с вооруженными людьми. Невзирая на неказистость, моя посудина отличалась завидной быстроходностью, и расстояние между нами не сокращалось ни на йоту. Им бы меня вовек не догнать. А меткость стрельбы из «калашникова» с такого расстояния – сами знаете, никудышная! В общем, я мог бы считать себя спасенным, если бы не одно «но»! По берегу параллельно моему курсу мчался импортный внедорожник с мощным прожектором, направленным в сторону реки. Толстый пучок света надвигался все ближе и ближе. Еще две-три минуты, и я, попав под него, превращусь в великолепную мишень. У догоняльщиков появится неплохой шанс. А с борта машины – вовсе завалят в три секунды!

– Господи, помоги! – прошептал я, перекрестился, наугад вытянул из-под сиденья флягу с чем-то булькающим (хорошо бы со спиртным!), сунул ее за пазуху, во второй внутренний карман, быстро зафиксировал руль подручными средствами, снова перекрестился и, набрав полную грудь воздуха, прыгнул в ледяную воду...

Глава 6

Десятиминутное путешествие к левому берегу растянулось в моем сознании лет на сто. Давным-давно, в спецназовской учебке, я проходил трехмесячный курс особой подготовки, который и позволил мне выжить[25]. Но все равно приходилось несладко! Намокшая одежда тянула ко дну, отбитая Стасом грудь разрывалась от боли, голову стягивали свинцовые обручи, одеревенелые мышцы слушались с крайней неохотой. Один раз я вынырнул глотнуть воздуха и увидел, что мой катер, врезавшийся в крупную льдину, объят чадящим дымным пламенем, а подоспевшие преследователи увлеченно поливают его автоматными очередями. Я вновь погрузился под воду и поплыл дальше, слабея с каждой секундой. Порой меня одолевало искушение прекратить борьбу и камнем пойти ко дну. И лишь нечеловеческим усилием воли я заставил себя двигаться дальше. Прочие свои ощущения описывать не буду. Я человек неслабонервный, но меня в дрожь бросает при малейшем воспоминании! ...В конце концов полуживой развалиной я выкарабкался на берег, дополз до ближайших кустов и распластался там, дыша, как загнанная лошадь. А спустя секунду-другую злополучный катер взорвался с оглушительным грохотом. Очевидно, эти дятлы умудрились пробить бак с горючим. Кое-кого из них конкретно накрыло обломками. Один из катеров перевернулся.

– Попались, которые кусались! – прошептал я онемелыми губами, вытащил из-за пазухи флягу, отвинтил пробку, понюхал содержимое, ощутил аромат хорошего коньяка и жадно выпил половину. В животе разгорелся приятный костерок, в мерзлые члены начало просачиваться живительное тепло. «Дятлы» между тем проводили спасательную операцию – затаскивали в уцелевший катер незадачливых коллег. Впрочем, особо они не утруждались. Выловили из воды только тех, кто держался на поверхности, и в значительно поредевшем составе направились к правому берегу. Возобновления погони можно было не опасаться. Меня они, несомненно, считали погибшим. (Либо в катере сгорел, либо утоп, подлюка. И разыскивать труп, разумеется, не собирались. По крайней мере сейчас, среди ночи.) А о том, кто я таков на самом деле, знали лишь покойные Стас со товарищи да расстрелянный ими Петр Петрович. Для остальных же я оставался просто безымянным отморозком, зачем-то схлестнувшимся с незабвенной памяти... (Жаль, не выяснил, как этих собак звали.) Ну да ладно!.. Схлестнувшимся, значит, с героическими сотрудниками светлянского УФСБ и в конечном счете получившим по заслугам. Первоначальные причины недавнего происшествия сомнений также не вызвали. Павел действительно привез меня в наиболее надежное убежище, однако сработал фактор случайности, помноженный на жадность и глупость владельца гостиницы. «Охотники» заехали в «Русалку» без всякой задней мысли – решили перекусить и расслабиться после долгого напряженного трудового дня. Петр Петрович узнал средь них эфэсбэшных знакомых и захотел решить разом две проблемы. Обогатиться за счет подозрительного постояльца (в коем не без оснований подозревал разыскиваемого по всей области человека), а также избавиться чужими руками от вредного подполковника Быстрова. Кабатчик, несомненно, воображал себя исключительно мудрым и изворотливым типом. Эдаким Людовиком XI[26] наших дней. Ну и поплатился за самонадеянность.

Отойдя подальше за деревья, я разделся догола, тщательно выжал одежду, проверил пластиковый пакет, убедился, что «чистый мобильник» и документы нисколько ни пострадали, упаковал их обратно, проделал комплекс специальных упражнений, вновь оделся, допил остатки коньяка и скорым шагом двинулся в глубь лесополосы.

Подогретый алкогольными парами, я не чувствовал холода, но в то же время знал – такое состояние продлится недолго. Хмельное тепло быстро выветрится, и, если мне не удастся просушить одежду, последствия будут самыми плачевными. Но я не отчаивался, поскольку имел простой и надежный план действий. Отойду пару километров от места происшествия, разведу костер, обсохну, отогреюсь. А дальше – посмотрим по обстоятельствам. Правда, зажигалка покоилась где-то на дне реки, но подобная мелочь меня не смущала. В спецназе нас обучили добывать огонь очень древними, хлопотными, но надежными способами. Без всяких современных штучек-дрючек...

Под ногами чавкала весенняя грязь. Корявые, безлистные ветки деревьев отбрасывали в свете луны причудливые тени. Глухая тишина давила на уши. Настроение постепенно портилось. Лес казался мертвым, безжизненным, населенным призраками давно умерших людей и животных. Нечто похожее я видел в фильме «Проклятое место». Н-да, ассоциация не из приятных. Нервишки-то мои, того, пошаливают. Впрочем, неудивительно! После столь «приятной» ночной прогулки и «водных процедур»... Хоть бы собака какая погавкала! Все же живое существо... Стоп, Корсаков, стоп! Не смей распускаться. Ты русский боевой офицер, а не истеричная французская мамзель. (Или правильнее мадемуазель?!) Я встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. И тут вдруг мои ноздри уловили легкий запах дыма. Не вонючий чад горелого катера или автомобиля, а приятный древесный дымок от нормального костра. Разом приободрившись, я убыстрил шаг. Лес больше не казался «мертвым». И надо ж было такое удумать! Одно слово – неврастеник!.. Вскоре впереди появилась средних размеров, залитая лунным светом поляна. В дальнем конце, у разлапистой ели виднелся вход в землянку. А рядом в самодельном очаге, под железным законченным навесом весело потрескивало пламя.

– Стой, – резко скомандовал властный голос. – Замри истуканом. Руки вытяни в стороны, с растопыренными пальцами. Затем медленно и осторожно...

– Хорош придуриваться, Костя, – весело перебил я. – Неужто не узнал?

Голос принадлежал майору Сибирцеву, с которым мы вместе прошли «огонь и воду»[27] и тело которого, судя по официальным донесениям, до сих пор искали в реке светлянские эфэсбэшники...

* * *

Спустя час

Вместе с Сибирцевым и еще одним человеком по имени Михайлыч (так он представился при знакомстве) мы расположились в упомянутой выше землянке, изнутри напоминающей армейский блиндаж. Неизвестные строители (Михайлыч не знал, кто именно) потрудились на славу, и благодаря их стараниям здесь можно было жить зимой и летом. Михайлыч – пожилой печальный бородач, по профессии ветеринар – поселился в «блиндаже» ранней осенью прошлого года, после того как потерял квартиру и документы в результате манипуляций черных риелторов. По идее ему предстояло потерять еще и жизнь, но в последний момент бедолага почуял неладное и, когда его повезли «смотреть новый дом в деревне», изловчился удрать от мерзавцев. На «блиндаж» он наткнулся случайно, блуждая по лесополосе в слепом отчаянии. И, возблагодарив Бога за нежданный подарок, поселился в нем. Кормился Михайлыч грибами и ягодами (пока не кончился сезон), а также рыбной ловлей, охотой на ворон и не убранной с прошлого года, подгнившей картошкой с колхозного поля. Обнаружив на берегу окровавленного, полуживого Сибирцева, он оттащил Костю в свое жилище, привел в чувство, отогрел, помог обработать перебитую пулей ногу. Хотя и напугался малость в процессе. (Из соображений дезинфекции майор, ничтоже сумнящеся, прижег рану раскаленным углем.) В настоящий момент нога покоилась в самодельном берестяном лубке. Сам Костя выглядел неважно. Бледный, исхудавший, заросший дикой щетиной. Тем не менее он не походил на умирающего и держался относительно бодро, насколько это возможно в его положении.

– За три последних месяца Светлянск превратился в страшное место. В региональный центр по производству и распространению тяжелых синтетических наркотиков – заменителей героина, – периодически покашливая, рассказывал Сибирцев. Я, переодетый в ветхое, но сухое тряпье, грелся у крохотной печки-буржуйки, а моя одежда сушилась над костром. Уставший за день Михайлыч тихо похрапывал в углу, на грубом деревянном топчане.

– Распространение в России наркотиков и раньше входило в обязательную программу «голубых революционеров». Но являлось лишь одним из ее пунктов, – продолжал между тем майор. – Однако после ареста Либермана, уничтожения тобой Центрального базового лагеря[28] и нейтрализации большинства «революционных ячеек» наркоторговля стала единственным занятием для уцелевших сподвижников вождя. По крайней мере в Светлянске. Тут вообще – особая ситуация! Губернатор Елагин, олигарх Топтунов и руководство силовых структур давно уже спелись и организовали разветвленное преступное сообщество, подмявшее под себя всю область. А с появлением в городе представителей Либермана они вовсе страх потеряли и развернулись на полную катушку. Благо иностранные инвестиции потекли рекой. Местный химкомбинат в кратчайшие сроки был переоборудован в крупнейшую фабрику по производству синтетических наркотиков. Число наркоманов в Светлянске и области неуклонно растет. Устанавливаются тесные деловые контакты с мафиозными структурами в окрестных регионах... А дальше, если процесс не остановить, поток отравы захлестнет всю Россию. Последствия будут катастрофическими! Ну да ты сам понимаешь, объяснять не надо... Уже сейчас в Светлянске процент наркоманов перевалил за критическую отметку. – Сибирцев на минуту умолк и припал воспаленными губами к котелку с кипяченой водой.

– Как тебе удалось добыть столь исчерпывающую информацию? – воспользовавшись паузой, спросил я.

– Исчерпывающую?!! – криво усмехнулся Костя. – Да это так, общие наброски, а исчерпывающаяна компакт-диске, – он прикоснулся пальцем к нагрудному карману, – слава Богу, не пострадал, пока я в воде бултыхался. Тут имена, фамилии, должности, адреса всех. Производителей, оптовых покупателей, распространителей и т. д. Вплоть до поименного списка «силового» состава, т. е. наших «оборотней», коррумпированных ментов и боевиков из службы безопасности Топтунова. А также склады, маршруты доставки, перевалочные базы и многое-многое другое. В частности, сведения о сатанинской секте убийц, возглавляемой племянником Елагина (он же сын Топтунова, Игорь) и находящейся под покровительством его папаши и дядюшки одновременно.

– Откуда ТАКОЕ?!! – пораженно выдохнул я.

– Вдова Меньского передала, – устало пояснил Сибирцев. – Видишь ли, Дима, покойный Александр Борисович, как и полагалось первому лицу наркокартеля, обладал всей полнотой информации по возглавляемой им структуре. Данные хранились в персональном компьютере (ноутбуке). Одновременно лицо первое хронически не доверяло лицу второму, то бишь Якунину. (Обычная ситуация с двумя пауками в одной банке!) И на случай своей внезапной кончины поручило жене передать ноутбук в дар Н-скому ФСБ. Что та и сделала после загадочного самоубийства супруга. Но ни сию же секунду, а воспользовавшись нашим появлением в Светлянске. Я скопировал нужные файлы на компакт-диск, собрался вместе с Лешей слинять из города, но не успел. Нас перехватили люди Апраксина. Очень ловко и умело, надо отдать им должное. (Операцией руководил лично полковник Мамонтов.) «Спеленали», силком влили в рот водку и вдобавок вкололи в вены лошадиные дозы спиртного. К счастью, я часом раньше проглотил целую горсть таблеток, нейтрализующих алкоголь. (В ловушку нас заманили под предлогом совместного обеда в ресторане. Провожали, типа...) Шульгин отключился моментально. Я же благодаря таблеткам сохранял остатки сознания, хотя и притворялся бесчувственным. Они забрали ноутбук и оружие, перерыли наши вещи, тщательно обыскали обоих, но диск почему-то не нашли. Не иначе Сам Господь помешал!

Затем погрузили в фургон и повезли к реке, имитировать несчастный случай. По дороге я пытался как-то помочь Леше, но бесполезно. Он был уже практически мертв. Потом, при пересадке «пьяниц» в служебную «Волгу» я сумел выхватить ствол у одного из убийц, пришил гада и прыгнул в реку. Мне стреляли вдогонку, перебили ногу, но я по милости Божьей остался жив. Прочее тебе известно. – Сибирцев снова отпил из котелка, утер выступивший на лбу пот, перевел дыхание и слабо улыбнулся. – Я страшно переживал, Дима! Представляешь, на руках ценнейший материал, который надо немедленно передать в Центр. Ведь каждый день промедления – десятки загубленных жизней... А ничего сделать не могу! Куда там с покалеченной ногой... Но теперь появился ты: целый, почти невредимый!!! Передохнешь денек и осторожненько, обходными путями...

– Даже не подумаю, – капризным тоном перебил я. – Ишь чего удумал —двигаться!Да я, блин, с места не сойду! Пускай нас на руках носят – тебя, меня и Михайлыча. А в процессе ношения почтительно обмахивают опахалами и заботливо интересуются: «Чего изволите, господа-герои?!! Вина, девочек, массаж?»

– Ты с ума сошел, – мрачно констатировал Сибирцев. – Вероятно, башкой где-то треснулся!

– Да нет же, Костя, нет, – уже серьезно сказал я, вынимая из кармана «чистый» мобильник. – Зачем «осторожно, обходными путями» пробираться сотни верст?! Достаточно просто позвонить Рябову, и за нами пришлют «вертушку». Радуйся, дружище! С комфортом полетим!!!

Эпилог

г. Н-ск. Три недели спустя

Долетели не то чтобы с комфортом, но вполне благополучно. А сразу по приземлении... Впрочем, это неинтересно, да и рассказывать долго... В настоящее время Костя проходит курс лечения в специализированной больнице ФСБ. Михайлыч работает в элитной ветеринарной клинике, проживает в уютной однокомнатной квартире неподалеку от Конторы и весьма доволен жизнью. (С восстановлением документов, жильем и трудоустройством ему помог начальник Управления генерал Марков.) А я болтаюсь без дела в ожидании очередного задания. Ну, нет, конечно, не совсем лодырничаю. Но занимаюсь такой мелочовкой, о которой и упоминать-то не стоит!

В Светлянске же подходит к завершению грандиозная «зачистка» тамошней мафии. Ведется она, как принято в нашем ведомстве, по-тихому, без какого-либо освещения в СМИ. И даже местное население о ней ничегошеньки не знает. (Кроме лиц, непосредственно затронутых.)

А результаты ее таковы: губернатор Елагин, олигарх Топтунов, инвестор Якунин и полковник Мамонтов «трагически погибли» при катастрофе личного вертолета Топтунова. (Предварительно они успели дать нашим спецам исчерпывающие показания под «сывороткой правды»[29].) В области объявлен официальный траур, приспущены государственные флаги...

Фабрика по изготовлению синтетических наркотиков закрыта, оборудование демонтировано. Произведены аресты (или ликвидации) практически всех лиц, значащихся в добытых Костей файлах, а также выявленных дополнительно при допросах «великолепной четверки». Проводится аналогичная работа и в других регионах, связанных со светлянским наркокартелем. Вот, собственно, все...

А в Светлянск указом президента назначен новый губернатор, уже «единогласно утвержденный» областным законодательным собранием. Быть может, он окажется лучше прежнего и Светлянск из города мертвых постепенно превратится в город живых?! Не знаю, время покажет. Но мне очень хочется в это верить!!!

Примечания

1

Пистолет самозарядный, специальный, под патрон СП-4 для бесшумной, беспламенной стрельбы. (Здесь и далее примечание автора.)

2

Подробнее об этом деле см. повесть «Нулевой вариант» в предыдущем сборнике о приключениях майора Корсакова.

3

Подробнее см. повесть «Изгой» в первом сборнике о приключениях Дмитрия Корсакова.

4

На прослушивании (профессиональный жаргон).

5

Принцип работы лазерного сканера вкратце таков – на оконное стекло направляют зондирующий лазерный луч. Если в комнате кто-то разговаривает, стекло слегка вибрирует под воздействием звуков и моделирует своими колебаниями вышеозначенный луч. Приемный контур ловит отраженный луч и преобразует эти модуляции в слова.

6

«Пассивный» радиомаяк представляет собой небольшую пластинку, похожую на пуговицу, и действует по принципу отражателя. Когда в него направляют сигнал определенной частоты, он отражает этот сигнал на приемник. Плюсом «пассивного» маяка является то, что его нельзя обнаружить никакими детекторами. Минусом – высокая дороговизна и сравнительно небольшой радиус действия (около полутора километров). К каждому такому маяку идет в комплекте индивидуальное, приемно-передающее устройство.

7

Дж. Сорос – миллиардер, одна из ключевых фигур «Тайного мирового правительства». Приложил колоссальные усилия для развала экономики России и превращения ее в бесправную, сырьевую колонию Запада. Автор почти всех финансово-экономических катастроф в нашей стране в 90-е годы XX столетия. В частности, именно Сорос был инициатором и главным разработчиком печально знаменитого дефолта 1998 года. В настоящее время продолжает работать в том же направлении (см. Платонов О.А. Криминальная история масонства 1731—2004 гг. М., 2005).

8

Збигнев Бзежинский – еще одна знаковая фигура мировой закулисы. Яростный ненавистник Православия и всего русского. Именно ему принадлежат знаменитые слова, ставшие руководством к действию наших западных «партнеров»: «Новый мировой порядок при гегемонии США создается против России, за счет России и на обломках России» (цит. по Платонову О.А. Криминальная история масонства 1731—2004 гг. М., 2005 г. C. 531).

9

Сэм Либерман – офицер армии США. Масон высокой степени посвящения и тайный посланец мировой закулисы, уполномоченный подготовить в России «Голубую революцию» наподобие грузинской «роз» и «оранжевой» на Украине. Только гораздо страшнее и кровавее. Арестован ФСБ примерно за месяц до описываемых событий. (См. повесть «Нулевой вариант» в предыдущем сборнике о приключениях Дмитрия Корсакова.)

10

О сновидениях. Издательство Московской Патриархии. 1998. С. 5, 16, 27.

11

Там же. С. 7.

12

О тесных связях В.И. Ленина и его «гвардии» с мировым масонством см.: Платонов О.А. «Криминальная история масонства, 1731—2004 гг. М., 2005. С. 207—396.

13

В свое время Дмитрий Корсаков служил в спецназе ГРУ в период первой чеченской войны, которую прошел от начала до конца. (См. две первые книги о его приключениях.)

14

Стреляют такими иглами из специальных пневматических ружей.

15

На самом деле этот «препарат» представляет собой настоящий яд растительного происхождения.

16

В данном контексте – раздробят пулями подколенные суставы.

17

АС «вал» – автомат специальный, для бесшумной и беспламенной стрельбы под патрон СП-5, СП-6. Калибр – 9 мм. Прицельная дальность стрельбы – 400 метров. На расстоянии до ста метров пробивает бронежилет четвертого класса защиты. На расстоянии 200 метров – стальной лист толщиной 6 мм.

18

Это первое и третье четверостишия из стихотворения «Гильотина». Автор – иеромонах Роман, классик современной русской поэзии.

19

Паранойя (в распространенном смысле слова) – мания преследования.

20

Регулятор ведения огня.

21

«Стечкин» – пистолет-пулемет на двадцать патронов, калибра 9 мм. Способен вести как одиночный огонь, так и очередями.

22

Имеется в виду легкий кевларовый бронежилет третьего класса защиты, который надежно сдерживает пули «стечкина».

23

Лоу-кик (или лай-кик) – боковой удар голенью ноги по мышцам, сухожилиям и бедрам противника. Применяется в профессиональном кикбоксинге, таиландском боксе, боевом карате и в некоторых других видах единоборств.

24

Удар, нанесенный одним или двумя вытянутыми пальцами по ямке основания глотки, способен быстро вывести противника из строя. Как правило, вызывает сильный кашель и удушье. Удар достигает максимальной эффективности при нарушении кожного покрова и ткани тела в этом месте.

25

Обычный человек способен прожить в ледяной воде максимум четыре минуты. Однако наши спецназовцы, подготовленные по одной из особо засекреченных методик, способны жить и действовать в такой воде полчаса. Без каких-либо средств защиты.

26

Людовик XI (Валуа) – французский король, правивший страной во второй половине XV века. Прославился как хитрый, умный и вероломный политик, умеющий ловко загребать жар чужими руками.

27

См. предыдущие книги о приключениях Дмитрия Корсакова.

28

Использовав «систему самоликвидации», Корсаков сумел взорвать Центральный базовый лагерь, где проходили специальную подготовку триста матерых наемников – будущих командиров отрядов «революционного спецназа» (см. повесть «Нулевой вариант» в предыдущей книге о приключениях Корсакова).

29

«Сыворотка правды» – собирательное название ряда психотропных препаратов, которые подавляют волю, помрачают сознание и заставляют допрашиваемого с предельной откровенностью отвечать на любые задаваемые ему вопросы.

Content

Илья Деревянко
Город мертвых

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Примечания