Илья Деревянко

Иудино наследство

Иуда Искариот пошел к первосвященнику и сказал: что вы дадите и я вам передам Его? Они предложили ему тридцать сребреников, и с того времени он искал удобного случая предать Его.

Евангелие от Матфея 26,14—16.

Это гнусное действо являет на свет то самое проклятое золото, отравляющее души живых, но уже поддавшихся очарованию смерти людей.

Криминальная хроника, 1997 г., № 6, с. 13.

Глава 1

Июнь тысяча девятьсот девяносто седьмого года, помимо различного рода политических передряг и скандалов, ознаменовался для жителей Москвы невероятной духотой. Частые дожди не приносили долгожданной прохлады. Напротив, увлажненный регулярными ливнями и добросовестно нагреваемый палящим солнцем воздух создавал в городе липкую атмосферу теплицы. Люди на улицах исходили потом, а продавец коммерческой палатки Василий Овчаренко ну просто варился в собственном соку.

Попробуйте-ка посидеть весь день на солнцепеке в железной коробке! Помимо прочего, с утра 29 июня у одуревшего от жары Василия начались неприятности. Дело в том, что Василий, как говорится, зарвался: внаглую завышал цены, обсчитывал покупателей, хамил и, помимо прочего, вовсю торговал левым товаром[1]. В условиях бешеной конкуренции, когда, в отличие от времен всеобщего дефицита, стало трудно не купить, а продать – долго так продолжаться не могло. Хозяин палатки (и еще десятка других) Олег Юрьевич Сущев быстро почуял неладное. Приблизительно определив убытки, причиненные ему обнаглевшим продавцом, Олег Юрьевич не удержался от искушения собственноручно начистить хайло подлецу Ваське. Экзекуция происходила в одиннадцать утра.

– Олег Юрьевич, не на-а-адо!!! – скулил, глотая сопли, Овчаренко и тщетно пытался увернуться от карающей длани разгневанного работодателя.

– Глохни, падла, – рычал Сущев, плотный светловолосый мужчина лет тридцати пяти, с красным от жары и бешенства лицом. – Пригрел я гадюку на груди! У-у-у!!! Козел!!! Наконец Олег Юрьевич утомился, брезгливо вытер с кулака овчаренковскую кровь, уселся на стул в углу, достал из ящика бутылку пива и принялся жадно пить прямо из горлышка. Василий, не смея подняться на ноги, всхлипывал на полу. Опорожнив бутылку, Сущев удовлетворенно крякнул.

– Значит, так, – более спокойным тоном сказал он. – С работы ты уволен, без выходного пособия, разумеется. Да по-годи, ублюдок! Не перебивай! Думаешь, просто так от меня отделаешься?! Нет уж! Дудки! Я еще подсчитаю нанесенный ущерб, и материальный и моральный. Не захочешь платить – отдам на растерзание «крыше».

Овчаренко затрясся в ознобе. С «крышей» Сущева ему связываться не хотелось: здоровенные лбы на иномарках с боксерскими физиономиями, волчьими глазами и массивными золотыми цепями на бычьих шеях внушали трусоватому Василию животный ужас. Олег Юрьевич бандитов не обманывал, доходы скрывать не пытался, расплачивался в срок, и посему они, ценя сознательность коммерсанта, относились к нему дружелюбно. Естественно, бандиты не откажут Сущеву в пустяковой просьбе – навеки отобрать здоровье у продавца-подлюки.

– Усвоил, урод моральный?! – рявкнул начинающий заводиться по новой палатковладелец.

– Да-а-а!!!.

– Хорошо! А теперь вали отсюда, в темпе вальса...

Понурившийся Овчаренко с кислым видом заковылял домой. Однако беды его на этом не закончились. Невзирая на угнетенное выражение физиономии и до сих пор трясущиеся от страха поджилки, Василий буквально задыхался от ненависти. Ах, с каким бы удовольствием он придушил, нет, лучше посадил на кол Сущева, а потом долго глумился бы над трупом!

Бессильную ярость усугубляло то обстоятельство, что бывший продавец отлично сознавал свою собственную ущербность. Василий не был ни дистрофиком, ни калекой. Роста выше среднего, жилистый, мускулистый, темноволосый, с «романтичным» шрамом на подбородке, но... Как известно, внешний вид во многом определяется внутренней сущностью человека. Некрасивые, но добрые душой выглядят привлекательными, слабые физически, но мужественные сердцем – сильными, и наоборот. Овчаренко относился к категории «наоборот». Мелкая гнусная душонка Василия как бы просвечивала сквозь плоть. Посему большинство женщин взирало на него с презрительной жалостью, а мужчины (кроме таких же, как он, недоносков или безмозглых малолеток) с отвращением...

Не доходя двух кварталов до дома, углубленный в злобно-трусливые мысли Овчаренко едва не угодил под машину. Завизжали тормоза. Водитель темно-красной «восьмерки», чтобы не задавить прущегося на красный свет раззяву, резко вывернул руль, въехал на бордюр, разразился многоэтажной руганью и, переполненный праведным негодованием, выбрался из машины. Вурдалаков-гаишников, по счастью, вблизи не оказалось.

– Сука рваная! – процедил он сквозь зубы. – Чмо болотное! Ослеп, твою мать?!

«Опять бандит!» – панически подумал Василий, посмотрев на толстенную золотую цепь, искрящуюся в лучах полуденного солнца на загорелой шее водителя. – Сейчас на бабки поставит! Ох что будет, что будет!!»

Однако бандит, внимательно вглядевшись в жалкую фигуру виновника аварии, не стал «нагружать» Овчаренко, а лишь сплюнул с досады и от души врезал ему носком ботинка в пах...

* * *

Мошонку переполняла ноющая боль. Подташнивало. Кружилась голова. Василий глухо постанывал, скорчившись на диване. В затхлом, пыльном воздухе противно жужжали жирные черные мухи. Из пепельницы воняло залежалыми окурками. После развода Овчаренко жил один в двухкомнатной квартире. Жена, замучившись судиться со склочным мужем по поводу раздела имущества, махнула на все рукой и, забрав ребенка, перебралась к родителям. «Подавись ты, поганец», – в сердцах бросила она бывшему супругу и даже не заикнулась об алиментах, чем весьма порадовала прижимистого Василия.

«Вот заживу!!!» – радостно подумал он. Но не тут-то было! Только-только в расчете разжиться деньжонками, начал разворачивать мухлежную деятельность, как пинком под зад выгнали с работы, вынудили выплачивать огромный штраф и... Овчаренко в отчаянии заскрежетал зубами. Скрипуче заверещал телефон, стоящий рядом с диваном. Василий неохотно снял трубку.

– Это я, внучок. Приезжай. Помираю! – донесся с другого конца провода дребезжащий старческий голос. Овчаренко перекосился, как черт при виде Святых Даров. «Тебя мне еще не хватало, старая перечница», – раздраженно подумал он.

Дед Овчаренко, бывший полицай, отсидевший за службу немцам десять лет в советском концлагере, жил на другом конце города. Внук не испытывал к нему ни капли родственных чувств, но не по причине патриотизма, а из элементарного эгоизма. Всю жизнь тридцатилетний Василий самозабвенно любил одного себя. Для других в его сердце просто не оставалось места. «Трезвонит, хрыч! Деньги клянчить собирается», —решил Василий и грубо ответил:

– Не могу! Плохо себя чувствую, да и поиздержался порядком. В кармане ни копейки!

– Я ум-мираю! П-приезжай! Не п-пожалеешь. Оз-з-золочу! – Речь старика прервал сухой кашель. Василий повесил трубку и неожиданно задумался. «Оз-золочу!!! Врет поди, маразматик! Точно врет!!! А вдруг нет? Чем черт не шутит! Живет дед нищенски, но...»

В памяти всплыли многочисленные истории о нищих, оставлявших после смерти наследникам внушительные состояния. Тем паче в бытность полицаем предок вполне мог награбить немало барахла. Зыбкая, конечно, надежда, однако попытка не пытка. Минут пятнадцать Овчаренко колебался в нерешительности. Затем махнул рукой: «Была не была! Навещу хрыча! Авось повезет!»

Придя к подобному умозаключению, он вышел из квартиры, запер дверь на все пять замков, спустился вниз по лестнице и зашагал в сторону ближайшей станции метро...

Глава 2

Бывший полицай Николай Викторович Овчаренко обитал в малогабаритной однокомнатной квартирке, плотно заставленной различной рухлядью, по недоразумению называемой мебелью. Старик никогда не отличался чистоплотностью. В квартире пахло плесенью, по стенам, полу и потолку толпами разгуливали тараканы. Дверь отворил двоюродный брат Василия Степан. Сомнения в душе Овчаренко мгновенно сменились возмущением. «Этот какого хрена тут делает?! На дедово золотишко польстился?!» Судя по кислой, как уксус, физиономии Степана, тот тоже не особенно обрадовался встрече с «братиком».

– Проходи, – хмуро буркнул он, – тебя только за смертью посылать! Дед вот-вот загнется, но упорно настаивает на том, чтобы тайну узнали мы оба!

Николай Викторович бессильно распластался на широкой деревянной кровати с несвежим бельем. В комнате пахло испражнениями и давно немытым старческим телом. Лицо Овчаренко-старшего налилось кровью. Блеклые желтоватые глаза покрылись мутной поволокой. Из черного провала рта со свистом и всхлипами вырывалось редкое дыхание. «Действительно сдыхает!» – мелькнуло в голове у Василия.

Николай Викторович поманил обоих братьев корявым пальцем. Те, зажимая носы, приблизились к кровати.

– У меня много золота... Очень много, – прошамкал старик. – В Белоруссии... в лесу... двадцать километров от деревни Черные Кусты...

– Бредит, – шепнул Степан.

Василий с сомнением покачал головой.

– Вы небось думаете, я был простым полицаем?!. – на синюшных губах старика появилось некое подобие улыбки. – Не-е-ет! Ар-кх-кх-кх! Я служил в зондеркоманде «СС» под командованием штурмбаннфюрера Отто Кранца. Кх-кх-кр-арх!!!

Лицо умирающего налилось синевой. Потомки поспешно бросились за лекарством. Старый каратель, невзирая на приближающуюся агонию, наблюдал за ними с нескрываемым ехидством. «Засуетились! Разбогатеть мечтают! Хе-хе-хе!!!»

Лекарство подействовало довольно быстро. Степан с Василием обратились во внимание.

– После войны я сумел обмануть энкавэдэшников, прикинуться обычным полицаем, – слабым голосом продолжил Николай Викторович. – Это было не особенно сложно. Из нашей зондеркоманды в живых остались только я, замкомвзвода Арсений Федюк и Отто Кранц. Штурмбаннфюрер в 1943 году после разгрома команды собирался драпать в Германию, но мы с Федюком его... ...Арк-х-х-х-к... замочили, а золото спрятали в лесу... Карта в верхнем ящике письменного стола....

– А Федюк? – осмелился спросить Степан.

– Его труп я оставил вместе с золотом. Пусть охраняет! – старый мерзавец оскалил в ухмылке гнилые пеньки.

– Почему же ты сам не воспользовался богатством? – удивился Василий.

Вместо ответа Николай Викторович конвульсивно выгнулся и забился в агонии. Спустя пять минут грязная душа карателя Овчаренко перекочевала в ад, а бренная земная оболочка с изуродованным инсультом лицом застыла на кровати.

Некоторое время в комнате царила тишина.

– Н-да, – вымолвил наконец Степан. – Де-ла-а! Похоже, дед говорил правду, давай заглянем в письменный стол!

Карта представляла собой пожелтевший от времени клочок плотной бумаги, слегка обугленный по краям, будто карта попала сюда прямиком из преисподней. На обратной стороне бисерным муравьиным почерком был составлен перечень содержимого клада. Взглянув на него, Василий восхищенно присвистнул:

– Двадцать три килограмма золотых зубов, тысяча двести золотых колец, восемьсот пар серег с драгоценными камнями, церковная утварь и т. д и т. п. Общий вес около восьмидесяти кэгэ.

Несколько долгих минут оба родственника ошалело таращились в бумажку и глотали слюни. Каждый рисовал в уме ослепительные картины будущего. Василию, например, мерещилась новенькая «Вольво», обеды в шикарных ресторанах, умопомрачительные девочки, гориллообразные телохранители... Он представлял, как во блеске величия подъедет к своему прежнему месту работы, как вытянется от зависти ненавистная рожа Сущева, который, как пить дать, обеднеет после первого июля[2].

– Как с дедом поступим? – вернул его на землю голос Степана.

– А?– встрепенулся Василий.

– С трупом, говорю. Жара ведь, про-тухнет! Да, кстати, квартира оформлена на меня!

– Чего-о-о?!!

– Гы, гы! Меньше надо было варежкой хлопать! Навещать старика хотя бы раз в неделю, молочка там принести, хлебушка... Ты же сюда носа не казал, вот и не разевай теперь хайло! Моя хата, понял?!

Василий пал духом. «Лох!!! Дубина стоеросовая!!! Прозевал куш! А Степка шустрый, гад! Обскакал!!!» – мысленно ругал он себя.

– Куда труп денем? – нетерпеливо повторил Степан.

– Твоя квартира, тебе и решать! – злорадно ухмыльнулся Василий.

* * *

В морг они все же поехали вместе, на грязно-зеленой труповозке. Изношенную машину трясло и болтало в разные стороны. Мертвого карателя, дабы не сползал с носилок, накрепко привязали к ним простынями. Любящие внучики позабыли закрыть деду глаза, и он остекленело таращился в потолок. Агония оставила на лице покойника жуткую, кривую гримасу, и в настоящий момент Николай Викторович напоминал смеющегося дьявола. Однако ни Степан, ни Василий не питали склонности к мистике, отдавая предпочтение вещам материальным.

– Когда заберете? – лениво спросил служитель, после того как тело усопшего загрузили в «холодильную камеру». – Учтите, с местами напряженка!

– Э-э-э! – замялся Степан и промямлил: – Можно переговорить со здешним руководством?

* * *

Всю дорогу Василий завидовал «сообразительности» двоюродного брата. Хитер Степка, ох хитер! Недооценивал он его! И квартиру отхватил, и расходов на похороны избежал. Степан наплел заведующему, будто не имеет средств к существованию, и предложил труп деда в безвозмездное пользование студентов-медиков. Заведующий поморщился (слишком много в нынешнее время развелось бесхозных мертвецов), но согласился. Теперь Степан лоснился от самодовольства и оживленно обсуждал с братом предстоящую поездку в Белоруссию. Вечерело. Духота на городских улицах и в общественном транспорте стала совершенно невыносимой. Василий обливался потом. Мокрая насквозь рубашка прилипла к спине.

– Лучше всего ехать на машине, – разглагольствовал Степан. – Особенно обратно. Груз-то, сам понимаешь... да и добраться иным способом до Черных Кустов практически невозможно. Ближайшая железнодорожная станция в сотне километров. Имеется у меня приятель Сережа Полтинников, владелец «Нивы»...

– Предлагаешь брать его в долю?!– набычился Василий.

– Конечно, нет! Законные наследники – мы с тобой. Отстегнем Сережке за услуги грамм пятьсот золотых зубов, и баста!

– А он согласится? – засомневался Василий.

– Никуда не денется.... И еще – до недавнего времени Полтинников промышлял перегоном машин из Белоруссии в Россию, знает там каждый кустик, все ходы и выходы. Помимо прочего, он любитель ходить в походы, хорошо ориентируется на местности...

– Гонорар Полтинникову выделишь из своей доли, – с вызовом перебил Василий. – Ты и так квартиру деда захапал...

– Ладно, – не стал спорить Степан. – Это вопрос не принципиальный. Потом как-нибудь разберемся «по-родственному»...

Глава 3

Сергей Полтинников в течение последнего месяца пребывал в унылом настроении. Бизнес, связанный с перегоном машин, по не зависящим от него причинам лопнул, а другой прибыльной работы Сергей найти не сумел. Полтинников с детства верил в свое «высокое предназначение». В школе учился на «пятерки», считал себя гораздо одареннее товарищей и со снисходительной жалостью взирал на ровесников, которым, по его мнению, было уготовано жалкое существование. Он с важным видом рассуждал о неоценимых достоинствах произведений Кафки, нахваливал шизофреническую мазню абстракционистов, выискивал «глубинный смысл» в выпендрежных фильмах неко-торых кинематографистов с вывихнутыми мозгами, не понимая, что в точности копирует главного персонажа сказки Андерсена «Голый король».

Прошли годы. Многие из «бездарных» однокашников Полтинникова выбились в люди, а изысканный Сергей остался на бобах. Болтался по жизни как дерьмо в проруби. Бывший отличник втайне завидовал сверстникам черной завистью, проклинал злодейку судьбу, жестокий мир, неспособный оценить его утонченную, возвышенную натуру. Сергей не понимал, что в действительности он всего-навсего бездельник, возомнившее о себе ничтожество. Помимо этих «достоинств», Полтинников являлся отпетым трусом, аналогом «премудрого пескаря», гениально описанного Салтыковым-Щедриным, и, разумеется, регулярно вляпывался в различного рода неприятности. В двадцатых числах июня Сергея «поставил на бабки»[3] сосед Вова, приблатненный дешевый шпаненок, и обуянный страхом Полтинников отдал требуемое, почти до дна опустошив свои финансовые закрома. Шпаненок, однако, не удовольствовался мздой и, рассудив – «грех не обуть такого лоха», потребовал машину, последнее достояние Полтинникова. Поэтому, получив от братьев Овчаренко приглашение прокатиться в Белоруссию, Сергей согласился сразу, подумав: «Авось Вову тем временем посадят или сам подохнет от наркоты, а полкило золота мне не помешает».

Утром тридцатого июня все трое собрались на квартире у Степана и начали «производственное совещание». Сквозь полуоткрытое окно в комнату проникал душный, густой воздух. Под потолком плавали клубы табачного дыма.

– Главное, на обратном пути не нарваться на милицейскую проверку, – взволнованно говорил Василий. – Тогда плакало наше золотишко. Что к ментам в руки попало, то пропало!

– Верно, – согласился Степан и повернулся к Полтинникову. – Сумеешь объехать посты?

Сергей горделиво выпятил грудь:

– Ясно дело! Не впервой! Да я... да мне... да у меня...

Полтинников пустился в пространное описание собственных достоинств.

– Хорошо, хорошо, верим, – прервал его хвастливую речь Василий. – Что возьмем в дорогу? Пошевели-ка мозгами, Сережа, ты ж у нас опытный походник.

Полтинников на мгновение задумался, затем начал перечислять необходимые предметы. Степан записывал. Часы показывали полдень...

* * *

К вечеру приготовления были завер-шены, и новоявленные компаньоны расположились на отдых, потягивая холодное пиво. Сергею в категорической форме предложили ночевать здесь же (на всякий случай, вдруг проболтается). Он не возражал. Мысль о возможной встрече с «крутым» Вовой пугала Полтинникова до сердечных колик. В небе сгустились свинцовые тучи. Судя по утверждениям Гидрометцентра, где-то в Москве и в области шли дожди, но в районе Степанова дома тучи лишь тяжело, как беременные хрюшки, нависали над землей, недвусмысленно обещали ливень и... свинским образом обманывали надежды измученных жарой людей.

В квартире было тихо (жену с ребенком Степан спровадил к теще в Воронеж).

– Нужно выехать на рассвете, – прикончив четвертую бутылку, сказал Сергей. – Позже начнется толчея на дорогах, пробки... Лучше к тому времени находиться подальше от города...

– Угу, – промычал Степан.

Василий выразил согласие ленивым кивком.

В начале одиннадцатого приятели отправились на боковую. Василию досталась узкая кушетка в дальней комнате. Он долго ворочался, кряхтел, потел. Сон упорно не желал приходить. Выкурив не менее полпачки сигарет, Василий наконец почувствовал, как веки начинают слипаться.

«С-скоро раз-збогатею! Кай-ф-ф», – засыпая, подумал он. Сны Василия оказались беспокойными, сумбурными и малопонятными: изуродованное агонией лицо старого карателя... груда золотых зубов, покрытая коркой запекшейся крови... отрезанные человеческие уши с болтающимися в них серьгами... страх и ощущение неминуемой беды... Вздрогнув, как от толчка, Овчаренко открыл глаза. К кровати бесшумно приближалась темная фигура с огромным, серебрящимся в лунном свете ножом в руке. Странная слабость охватила тело. Василий хотел позвать на помощь, но язык не слушался. Подошедшая вплотную фигура, злорадно хихикнув, замахнулась. Узнав Степана, Василий истерично взвизгнул и... проснулся. В комнате никого не было... За окном притаилась душная ночь. Под обоями шуршали тараканы. Противно зудел одинокий комар. Судорожно вздохнув, Василий уселся на кушетке. «У-у-уфф! – утер он дрожащей рукой покрытый испариной лоб. – Приснится же такое! Будто наяву».

Тут в голове зашевелилась неприятная мыслишка: «А ведь сон не такой уж дурацкий! От Степки, гада, всякого можно ожидать! Загребущие лапы у двоюродного братца, век бы его не видеть! Как лихо с дедовой хатой подсуетился, пока я ушами хлопал! Степа вполне способен меня прикончить, не сейчас, а потом, когда клад добудем! На хрена ему делиться? Нужно держаться настороже!»

Придя к такому выводу, Василий поднялся на ноги и принялся бродить из угла в угол. Спать абсолютно расхотелось. Постепенно ночная темень отступала. Забрезжил серый рассвет...

* * *

Степан Овчаренко в отличие от Василия вообще не смыкал глаз. На сердце скребли кошки. В груди периодически вспыхивало глухое раздражение, переходящее в бешенство. «Васька, ясно дело, сволочь редкостная, – размышлял Степан. – Прям извелся от зависти, когда узнал, что дед мне квартиру отписал. Гни-и-ида!!! Надо приглядывать за ним! Наследство нешуточное. Восемьдесят килограмм чистого золота, не считая камней! Я не я буду, если Васька не хочет заграбастать все! У него это прямо на роже написано!!! Не надейся, дорогуша! Я, чай, не лыком шит!»

Томительно тянулись ночные часы. Поняв, что заснуть не удастся, Степан прошел на кухню и поставил на плиту чайник. Вскоре к нему присоединился Полтинников, также страдающий бессонницей. Сергей пока не подозревал братьев Овчаренко в кровожадных намерениях по отношению к его персоне, однако взбудораженное воображение не давало покоя. Он постоянно переводил полкило золота в доллары. Сумма получалась весьма соблазнительная. Скуки ради Степан предложил перекинуться в картишки, но игра не клеилась...

В половине шестого на кухне появился Василий. Потомки Иуды обменялись ненавидящими взглядами...

Глава 4

Выехали в начале седьмого. Автомобилисты еще не успели заполнить улицы, и из города они выбрались без осложнений. Лишь в одном месте вышедший на раннюю охоту гаишник собрался было прицепиться (хотя Полтинников не нарушил ни единого правила), однако малость зазевался. «Нива» успела проскочить мимо, и страж порядка, чертыхнувшись, принялся высматривать другую жертву. Как мы помним, все трое не выспались и потому дружно клевали носами. По обеим сторонам шоссе обступали густые леса, практически не изменившиеся с тех пор, как в 1812 году этой же дорогой шел на Москву Наполеон. В течение жаркого, обильного дождями июня листва деревьев стала на редкость пышной, и в настоящий момент леса напоминали непроходимую, чуть ли не тропическую чащобу. Примерно в десять часов Степан предложил сделать привал. Оставив машину у обочины, путешественники наскоро перекусили захваченной из дома провизией и растянулись на траве, медленно погружаясь в усталую дремоту.

«Пятьсот грамм золота, – размышлял Сергей. – Да-а! Немалый гонорарчик! Или... Сколько там всего?! Восемьдесят килограмм? Е-мое!» В душе Полтинникова всколыхнулось возмущение. Без него братьям Овчаренко век не добраться до Черных Кустов, не сориентироваться в лесу, а в награду за труды (причем, заметьте, именно на нем лежит основная тяжесть поисков) жалкая подачка. Сон как рукой сняло. Сергей резко вскочил, нервно выдернул из пачки сигарету, сломав несколько спичек, прикурил, глубоко затянулся и с неприязнью оглядел компаньонов. «Проклятое быдло! Уселись на шею интеллигентному человеку! Ишь, развалились, скоты! Можно подумать, переутомились! Машину-то веду я, а Овчаренки в салоне дрыхнут! Нет, дальше так продолжаться не может! Нужно расставить точки над «i».

– Я возвращаюсь в Москву, – громко заявил Сергей. – С меня достаточно!

– Че-е-го-о?! – хором возмутились Степан с Василием. – Сдурел?! Мозги от жары расплавились?!.

– Я в здравом уме, – надменно ответил Полтинников.– И вы, ребята, зря меня за дурака держите! А возвращаюсь, потому что не желаю работать за гроши!

Тут Сергей, постепенно входя в раж, охарактеризовал свою незаменимость при поисках клада.

– Выбирайте, – заключил он, – или делимся поровну на троих, или разбегаемся в разные стороны.

Полтинников, напыжившись, замолчал. Братья опешили.

– Су-у-ка!!! – первым опомнился Василий. – Гондон! Удавлю!!!.

– Погоди, – придержал его руку Степан. – Отойдем на минутку!

Овчаренки удалились от Полтинникова на двадцать шагов.

– Су-у-ка!!! – повторил Василий. – Оборзел!!!

– Не горячись, – успокоительно сказал Степан. – Без него нам туго придется!

– Так ты предлагаешь выполнить условия этого козла?!

– Конечно, нет! Наследство наше, без разговоров. Но запомни, главное – добыть клад, а потом... – Степан хитро прищурился. – Потом можно послать Сережу куда подальше!

Василий поглядел на родственника с невольным уважением.

– Правильно мыслишь, – согласился он. – Так и поступим!..

* * *

После «улаживания» конфликта путе-шествие возобновилось. Не подозревающий о коварных замыслах братьев Овчаренко, Сергей пребывал на седьмом небе от счастья. Внутри у него все пело и плясало. «Вот так-то лучше! Съели, жлобы?! Не на того нарвались!» – мысленно торжествовал он, упиваясь собственной «ловкостью» и «силой» интеллекта. Приподнятое настроение не покидало Полтинникова до самого вечера. Правда, из-за постоянных заторов на дороге проехать удалось гораздо меньше, чем рассчитывали. В начале восьмого машина притормозила у небольшого дорожного кафе.

– Нужно поесть горячего, – сказал Сергей. – На одних консервах долго не протянешь. Предлагаю скинуться на приличный ужин.

Возражений не поступило... Внутри помещения жужжал вентилятор, создававший относительную прохладу. Вкусно пахло жареным мясом. Посетителей было немного: компания угрюмых парней в дальнем углу, двое водителей-дальнобойщиков и обрюзгший «новый русский» с похожим на орангутанга телохранителем. Толстый засаленный кавказец поставил на стол три пластмассовые тарелки с люля-кебаб, блюдо с порезанным на куски лавашем, стаканы и двухлитровую бутыль фанты. Кладоискатели с аппетитом набросились на еду. Насытившись, Василий поковырял спичкой в зубах, с минуту подумал и заказал двести пятьдесят грамм водки. Степан последовал его примеру. Сергей лишь завистливо вздохнул. В результате всеобщего повышения сумм штрафов запросы гаишников выросли до неимоверных размеров. Они и раньше драли с автомобилистов три шкуры (жадность взяточников с полосатыми жезлами давно вошла в поговорку), а теперь... Взглянув на кислую физиономию прия-теля, Степан усмехнулся, залпом выпил полстакана и прикурил сигарету. Водка огнем разошлась по жилам, настроение улучшилось, язык развязался.

* * *

– Эх, заживу на дедово золотишко, – подняв вверх указательный палец, разглагольствовал захмелевший Степан. – Т-тачку к-куплю, к-квартиру обставлю....

– Дедову или свою? – с сарказмом осведомился Василий.

– Об-бе! Или нет, д-дедову сдам вн-наем! В-все же п-постоянный д-доход! А ты?

– Открою магазин!

Братья не обратили внимания, что к их беседе внимательно прислушиваются угрюмые парни, незаметно пересевшие поближе...

* * *

Упоминавшиеся выше уголовные личности промышляли широко распространенным ныне «бизнесом», а именно грабежами на ночных дорогах. Всего их было четверо. Банду возглавлял двадцатипятилетний амбал по кличке Сундук, недавно освободившийся из мест заключения. Именно он намечал жертву и планировал операцию. Остальные трое, помоложе возрастом и пока не сидевшие, работали на подхвате. Друзья-разбойники совершили за минувший месяц четыре удачных нападения и, как говорится, вошли во вкус. Первоначально Сундук избрал целью шоферов-дальнобойщиков, однако, уловив обрывки разговора окосевших лохов, изменил свои намерения. Интуиция подсказывала ему, что постоянно упоминаемое лохами «золотишко» не вымысел. Когда пассажиры[4] собрались уходить, Сундук мигнул подельникам...

* * *

– Не торопись, фраер! – услышал садящийся последним в машину Сергей угрожающий голос. – Есть разговор!

Полтинникова обуял липкий ужас. Ноги подкосились. В газетах он неоднократно читал о подобных дорожных приключениях, заканчивающихся для большинства участников весьма плачевно.

– Стой, падла! – рявкнул Сундук. – Кишки выпущу!

Безумный, беспредельный страх бросил Полтинникова на сиденье, руки вцепились в руль, а нога до отказа выжала газ. Взревев мотором, «Нива» рванула с места.

– Козлы вонючие!!! – взвыл Сундук, и «девятка» разъяренных грабителей пустилась в погоню. В заднее стекло Сергей видел, как неотвратимо приближаются преследователи. Полтинников застонал в отчаянии. Из своей «Нивы» он мог выжать максимум сто тридцать километров в час, в то время как «девятка» способна развивать скорость до ста семидесяти. Разом протрезвевшие братья Овчаренко на заднем сиденье лязгали зубами. «Девятка», выскочив на встречную полосу, пошла рядом.

– Тормозите, пидоры! – высунувшись из бокового окна, крикнул Сундук. – Перестреляю, вашу мать!

Не получив ответа, бандит достал обрез и тщательно прицелился, однако сегодня ему определенно не везло. Увлеченные охотой грабители слишком поздно заметили вынырнувший из-за поворота «КамАЗ». Завизжали тормоза. Послышались грохот и треск лопающегося железа. «Девятка» превратилась в бесформенную лепешку. Двое ее пассажиров стали трупами, а двое других (в том числе Сундук) надолго утратили трудоспособность...

* * *

Полтинников тихонько повизгивал от восторга. «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел», – напевал он фальцетом известную песенку Колобка. Овчаренки виновато помалкивали.

– Что б вы без меня делали? – важно обратился к ним Сергей. – Ну как, разве не заслуживаю я равную долю!?

– Заслуживаешь, заслуживаешь, – мрачно буркнул Степан, подумав одновременно: «Зазнался придурок! Ладно, повыпендривайся покамест! Хорошо смеется тот, кто смеется последним...»

Глава 5

В деревне Черные Кусты проживал некий Ефрем Жилин, вечный неудачник, хронический алкоголик и в придачу довольно злобный субъект, приходившийся, кстати, родственником по материнской линии покойному карателю Федюку. К пятидесяти годам Ефрем не добился в жизни ничего. Окружающий мир он люто ненавидел, работать по-настоящему ленился и крепко дружил с «зеленым змием». Ефрем понимал, что родился слишком поздно. Куда лучше пришлось бы ему в период коллективизации или фашистской оккупации. При коллективизации закоренелый тунеядец Жилин мгновенно бы записался в бедняки-активисты и с садистским сладострастием раскулачивал зажиточных односельчан, а при немцах подался бы в полицаи. Тоже дело прибыльное, не шибко хлопотное. Знай себе собирай «кура, млеко, яйки» для германских хозяев, стучи на соседей и грабь их под шумок. В наше время халявная натура Жилина не нашла себе достойного применения, и посему иной отрады, кроме бутылки, для него не существовало.

Сегодня утром Ефрем проснулся с жуткой головной болью, ощупал вздувшуюся от пьянства физиономию и вожделенно подумал об опохмелке. Жалобно охая и стеная, он поднялся с замызганного топчана, проковылял к двери и выглянул во двор. Жена возилась в огороде.

– Зин, а Зин, – слабым голосом окликнул ее Жилин. – Выпить дай!

– Иди к своим дружкам-синюшникам, – не разгибая спины, огрызнулась женщина. – Сил моих больше нету! Все имущество спустил коту под хвост, пьянь поганая!

– Стерва, змеюка подколодная! – прошипел Ефрем, подтянул сползающие штаны и поплелся в деревню, в слабой надежде перехватить где-нибудь «живой воды». Внезапно он заметил белую «Ниву», осторожно пробирающуюся по колдобинам.

«Приезжие! – мелькнуло в голове Ефрема. – Каким лешим их сюда занесло?»

– Слышь, мужик, – приоткрыв переднюю дверцу, окликнул его один из сидевших в машине парней, – у тебя сарай свободный есть?..

* * *

Отделавшись от грабителей, кладоискатели сравнительно благополучно достигли цели путешествия. Сравнительно – поскольку за прошедшее время взаимная неприязнь достигла апогея. Внешне она еще мало проявлялась, зато внутри у всех троих творилось черт-те что!

Полтинников, например, чрезвычайно возгордился и уже подумывал, не запросить ли долю побольше одной трети, ведь именно благодаря ему компаньоны сумели выйти сухими из воды при встрече с разбойниками. Братья Овчаренко догадывались о Сережиных замыслах, люто ненавидели его за это, однако и друг к другу, мягко говоря, не испытывали симпатии. Словом, конфликт полностью созрел. Взрыва можно было ожидать в любой момент. Прибыв в Черные Кусты, кладоискатели, наскоро посовещавшись, решили оставить машину у кого-нибудь из местных жителей, немного передохнуть и, не откладывая дела в долгий ящик, двигаться в лес.

Полувымершая деревушка производила тягостное впечатление: обветшалые избы, покосившиеся заборы, пыльные ухабистые улочки... Лишь в половине домов теплилась жизнь. Остальные стояли заколоченные. Первым встреченным ими аборигеном оказался спившийся всклокоченный индивидуум с мутными глазами и недельной щетиной на опухшей роже.

– Постой обойдется недорого, – пробормотал Полтинников и окликнул пьянчугу: – Слышь, мужик, у тебя сарай свободный есть?

– А у тебя выпить найдется? – ответил вопросом на вопрос Жилин.

– У нас есть деньги, – вмешался в разговор Степан. – Покажи, где находится винный магазин!

– Магазина тут нет, но у бабки Марьи всегда можно купить самогон, – поспешно выпалил Ефрем и плотоядно облизнулся. – Третья хата по левой стороне. Идем, идем, я покажу. Покупай сразу литра два!!!

– А сарай? – напомнил Василий.

– Имеется, имеется, не волнуйся, – суетливо зачастил Жилин. – Только сперва нужно выпить! Душа горит!!!

* * *

Сарай Жилина походил на гараж не более, чем полудохлая старая кляча на скаковую лошадь. Ветхое строение скрипело и угрожающе пошатывалось при малейшем дуновении ветра.

Загнав туда «Ниву», Сергей досадливо крякнул. «Как бы не развалилась эта ха-лупа, – подумал он. – Впрочем, ладно! Авось протянет до нашего возвращения». Кладоискатели расположились во дворе, подкрепились купленной у жены Ефрема неприхотливой снедью и выпили по стакану мутного пойла, приобретенного у бабки Марьи.

– Редкостная отрава, – кое-как переведя дыхание, прохрипел Василий. – Интересно, из чего гонит его старая ведьма? Из кошачьего помета небось?!

Ефрем, вылакавший не поморщившись около пол-литра, удивленно воззрился на приезжих. «Зажрались, твари городские», – с вошедшей в привычку злобой решил алкаш. Ему очень хотелось выведать, зачем парни пожаловали в Черные Кусты, однако расспросы не привели ни к какому результату. Гости упорно отмалчивались или отделывались заявлениями типа: «На природу захотелось...» На природу! Ха-ха-ха!!! Жилин прекрасно знал, что окрестные болотистые места – не лучшее место для туристических прогулок. Правда, два дня назад туда направилась молодая супружеская пара с палаткой, дальние родственники самогонщицы бабки Марьи. По дурости, разумеется. «С жиру перебесились городские», – заключил Ефрем и, не утруждая себя больше размышлениями, присосался к бутылке...

* * *

Разморенный жарой, едой и самогоном, Василий Овчаренко незаметно для себя задремал и сразу погрузился в кошмар. Привиделось ему, будто они со Степаном перенеслись в прошлое и угодили в ту самую зондеркоманду «СС», где служил покойный дед. На братьях немецкая форма, в руках винтовки. Рядом маячит безликая фигура в эсэсовском мундире, размахивает руками и повелительно рычит. К огромному рву поочередно подходят раздетые догола люди: мужчины, женщины, дети, старики... Василий стреляет как заводной. Больше всего на свете он боится чем-нибудь не угодить штурмбаннфюреру Кранцу и присоединиться к казнимым. Угрызений совести Овчаренко не испытывает. Постепенно стрельба затихает. Убивать уже некого. Яма до краев завалена трупами. Штурмбаннфюрер вручает Василию плоскогубцы.

«Выдергивай у мертвецов золотые коронки, – приказывает он. – Ты должен набрать как минимум двадцать килограмм, иначе повешу!»

Василий послушно лезет в яму, с силой разжимает челюсти одному из убитых, и тут начинает твориться нечто ужасное. Трупы оживают. За одежду Овчаренко цепляется множество рук. Визжа от страха, он пытается уползти, да не тут-то было! Покойники крепко держат свою добычу.

«Попался, сволочь! – кричит множество голосов. – Золота захотел, шакал? Сейчас ты его получишь! С избытком!» – На краю рва появляется чудовищных размеров монстр с козлиными рогами и лягушечьей мордой.

«Я твой хозяин! – гнусаво заявляет страшилище. – Сейчас мы отправимся в мои владения!»

Когтистая пятерня хватает Василия за шиворот. Он успевает заметить, что в другой лапе демон держит извивающегося, скулящего и хнычущего Степана. Прямо перед глазами открывается черный туннель, в дальнем конце которого виднеются отблески багрового пламени и кривляются причудливые, безобразные тени...

С истошным воплем Василий проснулся. Во дворе было тихо. Припекало солнце. Степан с Сергеем укладывали рюкзаки, а упившийся вусмерть Жилин храпел возле сарая.

– Их сиятельство соблаговолили пробудиться, – встретившись взглядом с родственником, произнес Степан. – Поднимай задницу, бездельник. Я не собираюсь паковать твои шмотки!

«Дурацкий сон, – успокаиваясь, по-думал не верящий в мистику Василий. – Нервы расшалились. Немудрено! Несколько дней подряд созерцать поганую Степкину рожу! Да от подобного «удовольствия» у кого угодно мозга за мозгу зайдет».

Глава 6

В половине четвертого кладоискатели углубились в лес. Здесь царила тишина. В сыроватом воздухе отчетливо улавливался гнилостный запах (сказывалась близость болота). Землю покрывал толстый слой опавших веток. На темных стволах деревьев зеленели пятна мха.

– Действуй, походник! – Степан протянул Сергею карту и компас. – Отрабатывай свою долю!

Неумело нацарапанная на клочке бумаги карта оставляла желать лучшего. Здесь были указаны только направление, приблизительное расстояние да основные ориентиры, мимо которых предстояло пройти, – ручей, холм и заброшенный сарай. В тридцати шагах к северу от него дед Овчаренко зарыл клад и тело убитого им Федюка. Полтинников недовольно поморщился:

– Маловато данных! Ручей мог пересохнуть, холм сровняться с землей. Я уж не говорю про сарай...

– Заткнись, мудила! – яростно зашипел Василий. – Назвался груздем – полезай в кузов!

– Вы чего, ребята! Я ж не отказываюсь, – стушевался Сергей. – Просто нелегкая это задача!..

– А за легкую тебе не платили бы такие бабки, – отрезал Степан. – Шевели копытами!

Послушно кивнув, Сергей зашагал первым в направлении на запад...

* * *

К вечеру компаньоны прошли примерно с десяток километров, полностью выдохлись и выбились из сил. Ноги гудели, спины ломило, головы кружились. Кроме того, самогон бабки Марьи, помимо ужасного сивушного запаха и противного вкуса, отличался омерзительными постэффектами. Василию, выпившему больше других, приходилось особенно тяжело. Пищевод терзала изжога, во рту будто сто кошек нагадили, перед глазами плавали желтые пятна. Он брел вслед за Степаном, спотыкаясь и сипло дыша.

– Вижу ручей! – вдруг воскликнул Полтинников. – Давайте устроим привал. Кстати, здесь и заночуем, а то скоро совсем стемнеет.

– Стоп, – насторожился Степан, – вы слышите?

Издалека доносились приглушенные голоса.

– Туристы, наверное, – сказал Сергей.

– Какой дурак добровольно попрется в эту тухлую чащобу?! – скривился Василий.

– На вкус и цвет товарищей нет, – философски заметил Степан, – присоединимся к ним?

– Зачем? – удивились остальные.

– Узнаем побольше о здешних местах. К примеру, водятся ли тут хищные звери. Если да, то хреново! Оружия-то у нас нет!

Василию с Сергеем последний довод показался чрезвычайно убедительным. Полтинников сразу же начал затравленно озираться по сторонам, мысленно представляя множество свирепых хищников, прячущихся за деревьями. Окружающий лес представлялся ему теперь коварным, зловещим, насквозь пропитанным смертельной опасностью. Вскоре показалась просторная поляна, посреди которой возвышалась брезентовая палатка. Рядом горел костер. Возле него сидели на траве мужчина и женщина. Булькал подвешенный над огнем котелок. Пахло дымом и ухой.

– Смотри, Люба, к нам гости! – весело воскликнул мужчина, завидев кладоискателей. – Присаживайтесь, парни, места хватит!..

* * *

Мужчина с женщиной являлись теми самыми дальними родственниками бабки Марьи, которые приехали из города в Черные Кусты с намерением провести отпуск на лоне природы. Мужчину звали Виктор. Заядлый рыбак и охотник, он находил здешний лес довольно привлекательным. В отличие от Полтинникова Виктор не боялся хищников, вполне доверяя своему крупнокалиберному полуавтоматичес-кому карабину. С дичью ему пока не везло, но Виктор не унывал. Слышавшиеся иногда ночами завывания волчьей стаи убеждали его в наличии поблизости крупных травоядных. Не оставляя надежды подстрелить кабана или лося, Виктор с утра до вечера удил рыбу в ручье. Не сказать, чтоб ее там было много, но на уху хватало. Появлению трех незнакомых ребят он искренне обрадовался. Бабка Марья снабдила его в дорогу пузатой бутылью самогона (не той сивухой, что она продавала односельчанам, а гораздо приличнее), и сейчас наконец представился случай распить подарок родственницы в мужской компании, побеседовать об охоте, рыбалке и других интересных вещах, не доступных пониманию жены.

Люба же, напротив, сразу отнеслась к незваным гостям настороженно. Ее раздражали и вечно потная рябая физиономия Полтинникова, и бегающие вороватые глаза Василия, и в особенности масляный, откровенно похотливый взгляд Степана.

Приготовив закуску, женщина, сославшись на усталость, ушла в палатку.

– Баба с возу – кобыле легче, – жизнерадостно улыбнулся Виктор. – Ну, хлопцы, давайте остограммимся!..

* * *

Безлунная ночь накрыла лес темным покрывалом. В ветвях укутанных мраком деревьев перекликались ночные птицы. Ярко пылающий костер отбрасывал на лица сидящих вокруг людей красноватые блики. В бутыли оставалось меньше половины содержимого. Слегка заплетающимся языком Виктор рассуждал об охоте:

– К-кабанина попался, ей-ей не вру, не меньше полутонны весом! С одного выстрела положил! Он даже хрюкнуть не успел.

Ха-ха-ха! Ну, думаю, повезло! Только как тащить такую тушу?! Намучился я с ним!..

Крепко захмелевший Полтинников снисходительно улыбался. «Подумаешь, дикую свинью подстрелил! Невелика прибыль! Знал бы ты, какая добыча ожидает нас!!! Лопнул бы от зависти! Ишь, заливается соловьем, недоумок!..»

– Часть мяса оставил себе, остальное продал, – продолжал между тем Виктор. – Хорошие деньги выручил!

Сергей презрительно фыркнул:

– Хорошие, ха! Вот мы... – Тут Полтинников, не обращая внимания на предостерегающие взгляды братьев Овчаренко, принялся рассказывать про клад, про роскошную жизнь, ожидающую его в недалеком будущем. – Куплю иномарку, оденусь с иголочки, а потом... Ой!!! – Сидящий рядом Василий больно ущипнул Сергея за бок.

– Нашему приятелю пить нельзя, – с фальшивой улыбкой молвил Степан. – Сразу башка начинает протекать. То ему клады мерещатся, то зеленые чертики. Алкогольный психоз!!!

– Бывает! – понимающе кивнул Виктор.– У меня сосед такой же! После второго стакана плотно подсаживается на измену. Все кругом враги, все ему зла желают... А трезвый – нормальный человек.

– Я не-не пс-сих! – обиженно возразил Полтинников.

– Заткнись, придурок! – процедил Василий и повернулся к Виктору: – Наливай, дружище, отличный у тебя самогон, да и уха классная. Никогда не ел подобной вкуснятины.

Польщенный охотник потянулся за бутылью...

Глава 7

Спать отправились под утро. Виктор лег в палатке, вместе с женой, а кладоискатели, завернувшись в спальные мешки, устроились неподалеку от тлеющего костра. Упившийся Сергей отключился первым, потом задремал Степан, и лишь Василий, мигом протрезвевший после «откровений» Полтинникова, ворочался с боку на бок.

«Болтливый кретин! Трепло проклятое!! – с ненавистью думал он. – Хорошо, мужик не поверил его трепу... или поверил, но закосил под дурачка?!»

Эта мысль так поразила Василия, что он рывком поднялся и бросил яростный взгляд в сторону палатки, откуда доносился мощный храп. «Дрыхнет, сука, а может, притворяется?! Хочет усыпить нашу бдительность?! Раскатал небось губищи на золотишко, – в полном соответствии с собственной гнилой натурой решил Иудин потомок. – Прихватит ружье, прокрадется следом и...» Василий похолодел. Он ни на секунду не сомневался, что Виктор с целью овладения кладом перестреляет их, как куропаток. Овчаренко затрясся всем телом. Светало. Над верхушками деревьев клубился белесый туман. От ручья веяло сыростью. «Нужно что-то предпринять, пока не поздно, – мелькнуло в обуянном паникой мозгу Василия. – Дорога каждая секунда!»

– Эй! – потряс он за плечо брата. – Вставай! Есть разговор!

– Какого хрена разбудил? – недовольно пробурчал заспанный Степан.

– У нас назревают крупные неприятности, – хрипло шепнул Василий.

* * *

Внимательно выслушав родственника, Степан глубоко задумался. Доводы Василия показались ему убедительными. На месте Виктора он бы обязательно попытался захапать сокровища, даже если ради этого пришлось бы убить троих человек.

– Или мы его, или он нас, – медленно произнес Степан.

– Ты о чем?

– А то не понимаешь?! Нужно избавиться от гада!!!

– Как?

– Замочить! Иного выхода я не вижу!

– Но он вооружен!!!

– Гм, серьезная проблема! Ладно, была не была. Попробуем хитростью...

Обсудив план действий, Овчаренки направились к палатке...

* * *

Виктор проснулся оттого, что кто-то тянул его за ногу. Приподнявшись, он увидел во входном проеме двоих из вчерашних гостей, подмигивающих и делающих приглашающие жесты руками.

– Чего вам, ребята? – удивился охотник.

– Дело есть, – заговорщицким го-лосом сказал Степан. – Выйди-ка на минутку!..

Осторожно, стараясь не разбудить жену, Виктор вылез наружу:

– Ну?!

Вместо ответа Степан с размаху огрел его по темени суковатой дубиной, а Василий, подкравшись сзади, набросил на горло свернутое жгутом полотенце. Виктор пошатнулся, захрипел, из рассеченной головы обильно заструилась кровь. Тем не менее он удержался на ногах, ударом кулака свалил Степана и легко, будто щенка, стряхнул с себя повисшего на спине Василия.

– Ублюдки! – зарычал охотник. – Козлы вонючие! Бошки оторву!

– Не н-надо! М-мы пошутили! – проскулил Степан, отползая в сторону.

– А-а-а!!! Помогите!!! – истошно крикнула выскочившая на шум Люба.

Оглушенный падением, Василий трусливо озирался по сторонам. Как неудачно все сложилось! Теперь этот здоровенный неандерталец, как пить дать, не выпустит их живыми! Кто же знал, что у него такая крепкая голова?! Тем временем разъяренный Виктор пнул ногой под ребра завывающего дурным голосом Степана.

– Мразь! Подонок! Я к вам по-людски, а вы!..

Внезапно Василий заметил валяющийся неподалеку топор, которым вчера кололи дрова для костра. Страх придал ему решимости. Дотянувшись до рукоятки, он резко вскочил на ноги и, крякнув, рубанул охотника по затылку. Тот упал на колени.

– Степка, держи бабу! – выдохнул Василий, лихорадочно взмахивая топором. Проснувшийся Полтинников смотрел на происходящее круглыми от ужаса гла-зами...

* * *

Труп Виктора выглядел ужасно: не менее двадцати рубленых ран. Вместо головы кошмарное месиво из крови, мозгов и осколков раздробленного черепа. Взмыленный, забрызганный кровью Василий и Степан с огромным синяком под глазом курили, сидя на траве. До смерти перепуганный Сергей дрожал в ознобе. Связанная Люба рыдала навзрыд.

– Заткните ей пасть, – прошипел Василий. Степан поспешно скомкал грязный носовой платок и затолкал женщине в рот. Рыдание перешло в хрип. Некоторое время все молчали. Над изуродованным телом привлеченные запахом крови кружились зеленые мухи.

– Нас п-посадят! – немного опомнившись, выдавил Сергей. – Ил-ли р-расстрел-ляют!

– Заглохни! – презрительно бросил Василий. – На хрена вчера языком трепал!? Если бы не твоя болтовня, не пришлось бы мужика валить!

Василий высокомерно поджал губы, демонстрируя притихшим компаньонам свою «крутость». Вместе с тем слова Полтинникова заставили его призадуматься. В животе появился неприятный холодок. Нет, раскаяния он не испытывал. Однако мысль о возможной ответственности за преступление приводила Василия в содрогание. Баба сдаст их с потрохами, а местная милиция работает пошустрее российской. При власти Лукашенко особо не потрутнеешь! Баба!.. Вот главная опасность!

Василий не мешкая поделился с братом своими соображениями.

– Ты прав! – с ходу согласился Степан. – Прикончим суку, но сперва...

– Ты о чем?

– Ха, погляди, какая у нее задница! У меня аж штаны от возбуждения лопаются. Короче, я хочу ее трахнуть. Это не займет много времени, а потом замочим. Соединим приятное с полезным!.. – Похотливо осклабившись, Степан приблизился к связанной женщине, хозяйски ощупал грудь, расстегнул ширинку, развязал пленнице ноги, но тут сексуальные планы подонка рухнули как карточный домик. Когда он начал стягивать с Любы трусы, женщина изо всех сил врезала ему коленом в пах. По-свинячьи заверещав, Степан скорчился на земле, держась обеими руками за ушибленную мошонку. Подоспевший Василий взмахнул топором...

* * *

Полтинников находился на грани истерики. Опасаясь смотреть в сторону истерзанных трупов, он съежился возле остатков потухшего костра. Его трясло. Сергею мерещились тюремная камера, суд, приговор... Расстрела ему, пожалуй, не дадут, но несколько лет лагеря обеспечено. Перспектива оказаться в обществе грубых, жестоких уголовников приводила Полтинникова в содрогание. Урки непременно будут над ним издеваться, избивать, возможно, опетушат[5]... Сергей всхлипнул.

– Эй ты, ссыкло! – грубо рявкнул Василий. – Иди сюда!

– З-зачем?! – проблеял Полтинников.

– Затем! Нужно спрятать жмуриков, замести следы. Твоя задача вырыть яму! Держи! – он протянул Сергею небольшую лопату, найденную в вещах покойного Виктора... – Да не на поляне рой, мудак, а ближе к кустам! И не бзди! Сделаем все как надо, черта с два кто их найдет...

Глава 8

Компаньоны избавлялись от улик вплоть до середины дня: закопали убитых, утрамбовали могилу, присыпали землей следы крови. Из вещей взяли лишь палатку, ружье и лопату. Остальное отнесли подальше в лес и завалили грудой хвороста. Топор утопили в ручье. – Порядок, – удовлетворенно вздохнул Василий, утирая взмокший лоб. – Как говорится – «концы в воду». Знать ничего не знаем, ведать не ведаем. Оно, пожалуй, даже к лучшему. Оружием обзавелись, палаткой, лопатой. Кстати, о лопате... Почему ты, Степка, не догадался прихватить ее из дома? Чем бы выкапывали клад? Руками?!

Степан сконфуженно промолчал.

– Черт с тобой, – не дождавшись ответа, смилостивился Василий. – Передохнем малость, и в путь... Эй, Полтинник, как самочувствие?! Сильно штанишки намочил?

– Ничего я не намочил, – обиженно возразил Сергей. – Просто слишком неожиданно все произошло...

Он действительно почти успокоился. Случившееся представлялось теперь не в столь мрачном свете. Свидетелей нет, улики уничтожены. Через несколько дней они будут далеко от здешних мест. Трупы обнаружат очень и очень не скоро, если вообще обнаружат. Мало ли людей исчезает бесследно?! Сергей заметно приободрился.

«Василий со Степаном поступили правильно. Вряд ли б убитый мужик удержался от искушения овладеть богатством», – в конце концов рассудил Полтинников, в очередной раз оправдав известную поговорку – «каждый понимает в меру своей испорченности». Он достал из кармана пачку сигарет, прикурил и с удовольствием затянулся...

* * *

Ярко-оранжевый диск солнца медленно сползал к линии горизонта. В воздухе кружились назойливые комары, липли к разгоряченным лицам, норовили куснуть побольнее. Тропинок в этой части леса не было. Приходилось продираться через бурелом. Полтинников шел первым, постоянно сверяясь с картой и компасом. Постепенно заросли поредели, и в отдалении показался обозначенный на карте холм.

– Глядите! – торжественно воскликнул Сергей. – Правильно идем и... А-а-а!!!

На вершине холма застыли окровавленные фигуры Виктора и Любы. Ноги у Полтинникова подкосились, и он тяжело плюхнулся на траву, тыча перед собой трясущимся пальцем. Василий со Степаном смотрели в указанном направлении, но ничего не увидели.

– Почему орешь? – удивленно спросил Степан.

– Т-там, т-там с-стояли м-мужик с б-бабой, к-которых вы...

– Болван! Совсем рехнулся, – презрительно сплюнул Василий. – Привидения ему мерещатся. По тебе, мил друг, психушка плачет.

Степан расхохотался.

– У Сережи белая горячка, – сквозь смех выдавил он. – Обпился халявным самогоном! Вставай, мудила! Нужно не мертвых бояться, а живых! Понял, малахольный?!

– Да, – виновато ответил Полтинников, поднимаясь на ноги. – Помутнение нашло, наверно, на солнце перегрелся. Однако холм тот самый. До сарая осталось километров пять!

– Сколько времени? – поинтересовался Василий.

– Двадцать один ноль три, если не врут, – покосившись на часы, сообщил Степан и предложил: – Давай заночуем у холма. Денек выдался тяжелый, к тому же скоро стемнеет, и мы можем сбиться с дороги.

– Верно, – подумав немного, согласился Василий.

* * *

С наступлением темноты появились волки. Не выходя на открытое пространство, хищники смутными тенями скользили между деревьями, сверкая зелеными огоньками глаз. Кладоискателей охватила паника. Василий пальнул пару раз в сторону волков, но звери почему-то не испугались выстрелов.

– М-а-а-а-мочки-и-и!!! – лепетал Степан, торопливо подбрасывая в костер дрова. – М-мы п-п-п-роп-пали!!!

Василий судорожно цеплялся за карабин, а полуживой от страха Полтинников растекся по земле бесформенной квашней. Кошмар продолжался до рассвета. Только когда из-за верхушек деревьев выглянул краешек солнца, стая неохотно удалилась.

– Уф! – выдохнул Василий. – Пронесло!

И вдруг завизжал как резаный. Из кустов вышла черная человекообразная фигура с горящими красными глазами и жуткими гротескно-уродливыми чертами лица. Впрочем, увидел монстра он один. Остальные никого не заметили и удивленно воззрились на Василия.

Чудовище тем временем приблизилось вплотную и гадко ухмылялось, обнажив острые окровавленные клыки.

– Привет, милашка! – проскрежетал демон, похлопывая кривой лапой Василия по щеке. – Мы ждем тебя с нетерпением. Гы, гы-гы!!!

– Не-е-ет!!! – взвыл Василий.

– Да-а!!! – передразнило страшилище. – Буль-буль, ням-ням! Усекаешь? – С этими словами видение исчезло.

– Ты чего разорался? – спросил Степан.

– Вы разве н-не в-видели е-его?!

– Кого?

– Ч-черного у-урода! Он т-только ч-что был з-десь!

– А еще обвиняешь меня в сумасшествии! – припомнил вчерашнюю обиду Сергей. – У самого башка набекрень!

– Ладно, хорош, – заступился за брата Степан. – Все мы вымотались, перенервничали, вот и мерещится различная херня! Давайте вздремнем пару часов, а то из-за проклятых волков всю ночь глаз не сомкнули!

Степан с Василием залезли в палатку. Полтинников остался снаружи. В глубине души он опасался снова встретиться с призраками убитых недавно людей.

Сергей раздул затухающий костер, подкинул в огонь охапку хвороста и улегся рядом, подложив под голову свернутый рулоном спальный мешок. Веки слипались, усталое тело налилось чугунной тяжестью, однако сон упорно не приходил. Взбудораженные нервы натянулись до предела. Душу угнетали дурные предчувствия, и, сказать по правде, интуиция на сей раз не обманывала Сергея. Пока он елозил по траве в бесплодных попытках уснуть, в палатке происходил следующий разговор.

– Слышь, Степ, – шептал Василий. – Боюсь я!

– Привидений?!

– Нет, Полтинника! Заложит, гад! Бля буду, заложит. Помнишь, как он труханул, когда мы мужика с бабой мочили? Посадят нас, говорил, расстреляют. Пидорас вонючий! Перебздит да побежит сдаваться в милицию.

– Или спьяну проболтается, – добавил Степан. – Язык у него как помело! Нужно избавляться от сучонка!

– Прямо сейчас?

– Нет, сперва пусть проводит до места, а обратно сами дорогу найдем, не заблудимся!

– Стоп! – встрепенулся Василий. – Кто поведет машину?

– Я!

– Без прав?

– Ничего, сгодятся полтинниковские. Там фотография неразборчивая! А пьянчуга в деревне?

– Не понял?

– Он не заметит исчезновения Се-реги?!

– Нет, – рассмеялся Степан. – Этому алкашу все до лампочки, что трое, что двое... Да и кто его послушает!

– Правильно, – согласился Василий. – Никто!

Глава 9

Не доставляют пользы сокровища неправедные.

«Притч.», 10,2

Как ни странно, за прошедшие десятилетия остатки пресловутого сарая не исчезли с лица земли. Из густой травы по-прежнему торчали темные трухлявые огрызки досок.

– У-ра-ра!!! – радостно закричал Сергей, сбрасывая со спины рюкзак. – Прибыли!!!

Он отсчитал тридцать шагов на север:

– Здесь!

– Копай первым! – распорядился Василий. Полтинников без возражений взялся за лопату и принялся усердно ковырять слежалую почву. Вскоре его сменил Степан. Яма постепенно углублялась. Наконец показался человеческий череп.

– А-а! Господин Федюк! – усмехнулся Василий. – Привет, любезный! Сберег золотишко?

– Да! – прозвучал в ушах гулкий страшный голос.

Овчаренко подпрыгнул как ужаленный.

– В-вы слыш-шали? – подрагивая губами, прошептал он.

– Что?!

– Так, ничего, – взял себя в руки Василий. – Шучу!

Степан, стоя по пояс в яме, выбросил наружу остальные части скелета, облаченные в гнилые остатки мундира. Одежда совершенно истлела. Целыми остались лишь кокарда, ременная бляха да бронзовая медаль.

Острие лопаты снова вонзилось в землю. Послышался глухой стук.

– Есть! – придушенно воскликнул Василий, кидаясь на помощь родственнику. Вдвоем они с трудом вытащили из ямы тяжелый, обитый железными полосами продолговатый сундук, напоминающий детский гробик. В налипших на поверхности комьях грязи шевелились черви, вероятно, потомки тех, что сожрали Федюка. В воздухе запахло разрытой могилой. Череп, небрежно брошенный поблизости, таращился на происходящее пустыми глазницами и злорадно скалился. Однако обезумевшие от счастья кладоискатели не обращали ни на что внимания. Поскуливая от нетерпения, Василий сорвал крышку и, охнув, упал животом на тускло блеснувшее золото.

– Отойди! – взревели Степан с Сергеем, за ноги оттаскивая его от сундука. – Дай взглянуть!

– Р-р-р!!! – ответил он, намертво вцепившись в добычу.

Сундук, покачнувшись, упал набок. Содержимое, тихо позвякивая, вывалилось на траву. Чего тут только не было! Груда золотых зубов, кольца, серьги, обломки золотой церковной утвари из оскверненного и разграбленного эсэсовцами храма.

– Нашли, нашли, не соврал дед! – хрипло бормотал Василий.

Полтинников расплылся в блаженной улыбке идиота. Степан с хлюпом втягивал слюни...

* * *

Всеобщая эйфория длилась не менее часа. Первым опомнился Василий и сразу вспомнил о ночном разговоре с братом. Он искоса взглянул на Полтинникова. Продолжая рыться в иудином наследстве, тот абсолютно утратил связь с реальностью и только похрюкивал, как нежащаяся в грязи свинья. В глазах Овчаренко вспыхнули недобрые огоньки: «Прибалдел, Сереженька! Рассчитывает на равную долю, говнюк! Ну, ну! Помечтай напоследок. Сейчас самое время его пришить».

– Эй, Полтинник! – позвал Василий, поднимая карабин.

Сергей неохотно повернулся, увидел зияющее чернотой дуло и вздрогнул от неожиданности.

– Ты что, Вася?! – пробормотал он. – Не надо так шутить!

– Я не шучу! – ответил Василий. – У тебя, друг ситный, чересчур длинный язык, который может подвести нас под монастырь. Это во-первых. А во-вторых, восемьдесят плохо делится на три. Гораздо удобнее на два!

Степан одобрительно кивнул.

Недоумение на лице Полтинникова сменилось ужасом. Рябая кожа посерела. Василий нажал спуск. Громыхнул выстрел. Стрелком Овчаренко оказался никудышным. Крупнокалиберная пуля угодила не в грудь, как предполагалось, а прошла вскользь по левому плечу, выдрав кусок мяса. Сергей взвизгнул от боли и, истекая кровью, ломанулся в кусты. Василий выстрелил еще раз. Мимо!

– Мазила х...в! – завопил Степан. – Держи гада! Уйдет!

Яростно матерясь, братья бросились в погоню. Однако Полтинников будто сквозь землю провалился...

* * *

Угроза неминуемой смерти до предела обострила сообразительность Сергея. Понимая, что гонку с препятствиями ему не выдержать, он вместо того, чтобы соревноваться с Овчаренками в беге по пересеченной местности, зарылся в кучу валежника и замер, с трудом сдерживая стоны. Раненое плечо пульсировало болью. Кровь никак не унималась. С каждой минутой Полтинников все более ослабевал. Перед глазами медленно сгущалась темнота. Ругань преследователей, тщательно обшаривающих окрестности, то удалялась, то приближалась. «Влип! – с безысходной тоской думал Сергей. – Убьют, сволочи! Непременно убьют! Каким же я был дураком, требуя делиться поровну! Ради такого куска они ни перед чем не остановятся. Убежать я не смогу, а оставаясь здесь, просто-напросто истеку кровью!» Полтинников беззвучно заплакал. Голоса вновь приблизились. «Поклянусь молчать как рыба! Откажусь от золота! Вдруг помилуют?» – зародилась у Сергея безумная надежда, и он совершил самую большую и последнюю глупость в своей жизни...

* * *

Уставшие от бесплодных поисков братья Овчаренко возвращались обратно, безостановочно изрыгая грязную ругань и попрекая друг друга.

– Не умеешь стрелять, не берись! – бесновался Степан. – Промахнуться с двух метров! Кретин косоглазый! Связался я с тобой на свою беду!

– Заткнись! – огрызался Василий. – Если б не я, давешний мужик оторвал бы твою дурную башку. Киллер х...в! Даже бабу трахнуть не сумел, коленом по яйцам схлопотал! Ха-ха-ха!

– У-у, сука!!! – стиснул кулаки оскорбленный Степан. – Да ты... – Тут он поперхнулся фразой. Большая груда валежника неожиданно зашевелилась. Из нее выполз на коленях бледный, перемазанный кровью Полтинников.

– Р-ре-бята, п-прос-тит-те! – заикаясь взмолился Сергей. – Я никому не скажу! Честное благородное слово! А золота мне не надо, ни грамма! Заберите все! Только не губите... – он захлебнулся рыданиями. Братья переглянулись. Разногласия были на время забыты.

– В-вася, С-степ-па, ну, п-пожалуйста! – продолжал хныкать Полтинников. По лицу его текли крупные слезы.

– Заходи сзади, – шепнул Степан, поднимая толстую, увесистую палку.

Свою ошибку Сергей осознал слишком поздно. Рванув за шиворот, Василий опрокинул бывшего компаньона на спину, а Степан, положив ему на горло палку, обоими коленями изо всех сил надавил на края. Полтинников забился в агонии. Рот разинулся в немом крике, глаза выкатились из орбит, лицо налилось синевой, скрюченные пальцы загребали землю... Умирал он на удивление долго, по крайней мере так казалось убийцам. Наконец душа Сергея неохотно покинула земную оболочку и в сопровождении злорадствующего демона отправилась в уготованную ей вечную обитель. Тело, содрогнувшись последний раз, застыло.

– Сдох! – хрипло сказал Степан, поднимаясь и отряхиваясь. – Где спрячем?

– Могила давно готова, – хихикнул Василий. – Он сам ее копал!

Мертвеца схватили за ноги, приволокли на поляну и бросили в яму. Следом полетели кости Федюка.

– Вдвоем не соскучатся! – сострил Василий. – Давай засыпем их да и поделим золотишко! Гы-гы-гы!!!

Глава 10

Дележ затянулся надолго. Родственники рычали, как цепные псы, норовя урвать кусок побольше. В глазах светилось безумие. Потные руки тряслись. На губах пузырилась пена. В воздухе висел многоэтажный мат. Лишь под вечер страсти более-менее утихли. Золото погрузили в рюкзаки, вышвырнув оттуда все содержимое за исключением небольшого количества продуктов. Лишние вещи вместе с палаткой-уликой сложили в кучу и подожгли. Поляна заполнилась вонючим, черным дымом.

– Когда п-пойдем... к-х-к-х... обратно? – надрывно кашляя, спросил Василий.

– На рассвете, – с минуту поразмыслив, ответил Степан. – Скоро стемнеет, заблудиться можем, да и волки по лесу шастают... Патронов у нас мало, а стрелок ты паршивый. Так что лучше отсидеться у костра. К огню звери побоятся приближаться...

Постепенно дым рассеялся. Братья запаслись топливом и разложили костер прямо на том месте, где были зарыты труп Полтинникова и скелет Федюка.

– Пусть Сережа погреется! – усмехнулся Степан. – Холодно небось в мо-гиле?!

* * *

Наступила ночь. В небе появилась красноватая, будто пропитанная кровью луна. Пламя костра, жадно потрескивая, пожирало сухой хворост. Овчаренки полулежали на траве, облапив рюкзаки с золотом. Обоих клонило ко сну. Сказывалась накопленная за последние дни усталость. Первым задремал Степан. «Теперь могу отдохнуть и я, – подумал Василий. – Или... не стоит?! Вдруг Степка притворяется».

Он пристально вгляделся в лицо брата: «Слишком демонстративно храпит, сука! Ждет, пока я усну, а потом...» Василию вспомнился виденный накануне поездки сон: Степан, подкрадывающийся к его постели с острым ножом в руке. По телу забегали мурашки. «Нужно предпринимать решительные меры, иначе навеки останусь здесь, составив компанию Полтинникову с Федюком! Степка обязательно попытается захапать клад целиком, как захапал квартиру покойного деда!»

Обуянный алчностью, наполовину свихнувшийся, Василий начисто забыл о том, что совершенно не умеет водить машину, что вряд ли сумеет в одиночку добраться до Москвы. Взяв карабин, он осторожно поднялся, приблизился к спящему брату и передернул затвор. Степан открыл глаза.

– Ты говорил, я паршивый стрелок, – скривился в дьявольской гримасе Василий. – Ну-ну, проверим!

Грохнул выстрел. Пуля попала точно в грудь. Степан захрипел. Изо рта потекла струйка крови... Василий стрелял, пока не кончились патроны. Затем швырнул ружье рядом с трупом.

– Вот так-то лучше! – прошептал он.

* * *

Четвертый день Василий Овчаренко брел по лесу. Один рюкзак он взвалил на плечо, другой волоком тащил по земле. Через каждые двадцать-тридцать шагов Овчаренко останавливался, судорожно втягивая воздух запекшимся ртом. Василий шел не один. Всю дорогу его сопровождали призраки. Они вели себя по-разному. Изрубленные топором Виктор с Любой лишь смотрели с презрением, Полтинников хватал за горло полуразложившимися руками и шепеляво ругался. Степан злобно требовал поделиться, а скелет Федюка, высовываясь из-за деревьев, гремел костями и гадко хихикал. Сперва Овчаренко орал на привидения матом и кидался в них чем попало, затем смирился.

– Думаете, я вас боюсь? – время от времени бормотал он. – Нет! И делиться не стану! Все мое! Все!!! Степка, блин! Не зуди над ухом. Ты мертв! На хрена тебе золото?

– Не твое собачье дело, – шипел мертвец. – Отдавай половину!

– У-у-у!!! – яростно выл Василий. – Отвяжись! – И одновременно свободной рукой отдирал от шеи гниющие пальцы Полтинникова. Приплясывающий в отдалении Федюк заливался глумливым смехом. Виктор с Любой хранили брезгливое молчание... Внезапно покойники исчезли. Василий облегченно вздохнул и вдруг замер как вкопанный. Перед ним соткался из воздуха уже знакомый красноглазый демон.

– Привет, засранец! – как ни в чем не бывало, поздоровался он. – Буль-буль, ням-ням!!!.

– Что-о-о!!! – опешил Овчаренко.

– Буль-буль! Ням-ням! – повторил черт. – Неужели не понял?

– Сгинь, галлюцинация! – взвизгнул Василий. – Тебя не существует на самом деле!

Монстр не на шутку развеселился.

– Ну дурак! Ну кретин, – гоготал он, хлопая себя лапами по бедрам. – Давно таких не встречал!

Овчаренко охватила паника. Уронив на землю один из рюкзаков, он попытался бежать и тут почувствовал, как почва уходит из-под ног.

– Что, что такое?! – залепетал Василий.

– Это болото, – снисходительно пояснил демон. – Ты тонешь в нем! Я же говорил: «буль-буль, ням-ням». Ладно, подыхай пока, я скоро вернусь!..

Болото стремительно засасывало Овчаренко. Быть может, он и сумел бы как-нибудь выкарабкаться, но мешал висящий за спиной сорокакилограммовый рюкзак. Липкая жижа достигла уровня груди. Неожиданно в отдалении послышались тяжелые шаги, надсадный кашель, сопенье, и из-за деревьев появилась фигура Жи-лина. В сердце Василия затеплилась надежда.

– Помоги, дай руку!!! – крикнул он.

Ефрем, заметив утопающего, недоуменно приподнял брови и почесал опухшую небритую физиономию. Мучимый зверским похмельем, он не смог найти в деревне «лекарство» (жена денег не дала, а в долг ему больше не верили) и потому направился в лес, надеясь отыскать родственника бабки Марьи, у которого, как надеялся алкаш, должна быть припасена самогонка.

– Помоги! – умоляюще повторил Овчаренко. – Озолочу!

– Чем? – прищурился Жилин.

– Открой рюкзак! Половина твоя!

Ефрем, недоверчиво хмыкнув, распутал завязки, увидел тускло мерцающий металл и обалдел. Василий между тем погрузился почти по горло.

– Теперь ты веришь? – простонал он. – Помоги!!!

Губы Ефрема растянулись в широкой улыбке.

– Мне не нужна половина!!! – злорадно ответил он. – Мне нужно все! А тебя, щенок, никто никогда не найдет!

Усевшись на траву, Жилин хладнокровно наблюдал, как медленно исчезает в трясине голова Василия...

Эпилог

Дождавшись, пока болото засосет Овчаренко, Жилин, плотоядно урча, запустил обе руки в рюкзак.

«Я богат!!! Богат!!! Богат!!! – металась в проспиртованных мозгах восторженная мысль. – Куплю новый дом, море выпивки, если, конечно, Зинка, стерва, не наложит лапу на мои денежки... Зинка!!! Курва старая!!! Надоела хуже горькой редьки!!! А не проломить ли ей башку?!!» Машинально перебирая зубные коронки, Ефрем постепенно укреплялся в этом намерении...

* * *

Собирают ли с терновника виноград или с репейника смокву? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево и плоды худые.

Евангелие от Матфея, 7, 17—18.

Примечания

1

В данном контексте – выставлял на продажу свой собственный товар и с хозяином палатки не делился. (Здесь и далее примечания автора.)

2

С 1 июля 1997 г. в коммерческих палатках запрещено продавать спиртные напитки крепостью свыше двенадцати градусов. Но Овчаренко этим не ограничится. Он подкупит крепких ребят, и те до полусмерти или лучше до смерти забьют ногами Олега Юрьевича. На губах Василия расплылась блаженная улыбка.

3

Заставил выплатить себе определенную сумму денег.

4

В данном контексте – жертвы.

5

Изнасилуют. Сделают «петухом» – низшей кастой в лагерной иерархии.

Content

Илья Деревянко
Иудино наследство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания