Илья Деревянко

Отряд зомби

Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия городов, площадей, благотворительных фондов, политических партий и т. д. вымышлены. Любые совпадения случайны.

ПРОЛОГ

Май. 2007 год.

Ближайшие окрестности г. Н-ска

Операция была разработана досконально, с большим профессионализмом, а потому протекала гладко, без сучка без задоринки. К половине десятого вечера оперативники ФСБ и приданные им в усиление бойцы группы «Омега» скрытно рассредоточились вокруг загородной усадьбы благотворительного фонда «Прометей». А когда полностью стемнело, получили по рации приказ «Поехали» и тенями заскользили вперед, отлично ориентируясь на заранее изученном объекте. Два дня назад руководитель операции полковник Корсаков безжалостно гонял их пять часов подряд в учебном центре ФСБ. Моделировал различные ситуации, давал неожиданные «вводные» и в итоге замучил подчиненных, как сержант-зверюга молоденьких новобранцев. Но зато теперь они чувствовали себя как рыбы в воде и от всей души благословляли полковника, которого не так давно материли. (Мысленно, разумеется.)

Первой жертвой «теней» стала внешняя охрана фонда – восемь хорошо вооруженных бойцов в камуфляжах. (Все сплошь профессиональные наемники.) Благодаря внезапности и быстроте нападения они не сумели воспользоваться оружием и даже не поняли, что, собственно, произошло. Лишь один, самый здоровый успел издать слабый, задушенный хрип. Несколько «теней» сноровисто оттащили неподвижные тела за ограду. Остальные двинулись дальше…

Вы, наверное, удивлены, мой уважаемый читатель? Усиленная спецназом опергруппа ФСБ берет штурмом благотворительное учреждение, снимает внешнюю охрану… Чепуха какая-то! Конечно, в первую часть (насчет штурма) либеральная пресса охотно поверит и с удовольствием заклеймит позором «современных эсэсовцев», как любит называть фээсбешников госпожа Новохлевская. Но вот многочисленная вооруженная охрана в столь мирном, гуманном заведении… Гм!!! А все дело в том, что благотворительность «Прометея» являлась всего-навсего камуфляжем, а в действительности там творились страшные, запредельные вещи, которые, к сожалению, стали сейчас обыденностью и о которых наши записные правозащитники почему-то скромно помалкивают. Подробности, извините, чуть позже…

Итак, внешняя охрана пала.

– Три «двухсотых», остальные «теплые». У нас без потерь, – прошептала рация в машине, находящейся от усадьбы метрах в четырехстах и умело замаскированной среди деревьев. – Заходим внутрь.

– С богом! – шепнул в ответ руководитель операции, высокий, сероглазый, светловолосый атлет и обратился к сидящему рядом командиру «омеговцев»: – Ты чего такой кислый? Живот прихватило?

– На сердце кошки скребут, – не обратив внимания на подколку, ответил тот.

– Но пока вроде все нормально!

– Вот именно – пока и вроде.

– Пессимист ты, Андрюха, – заметил Корсаков, – хотя… знаешь… если честно… У меня тоже на душе не спокойно! Сам не пойму отчего!!! Или это паранойя развивается у нас, у обоих?! При длительной службе в нашей системе….

– Вошли внутрь, продолжаем зачистку, – прервав его речь, вновь зашипела рация.

– Результаты? – лаконично осведомился полковник.

– Три «двухсотых», два «трехсотых». Они тут гораздо шустрее, чем на улице. Один из наших легко ранен, ножом в шею по касательной.

– С охраной больше не церемоньтесь. Работайте по нулям, – разрешил Корсаков. – Только потерь нам не хватало!!! Итак за последнее время… Впрочем, ладно, – прервал он сам себя и добавил: – Но остальных, вплоть до дворника, обязательно живьем!

– Понял! – радостно прошелестел в ответ оперативник и «ушел» с частоты.

– Тринадцать «псов» выбыли из строя, – заметно повеселел спецназовец. – Осталось четверо… Думаю, зря мы с тобой беспокоились… Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!!!

Полковник промолчал, отрешенно глядя куда-то вдаль…

Сегодняшняя операция оказалась побочным продуктом бурной деятельности, начатой Корсаковым с момента получения им полковничьего звания и вступления в должность начальника отдела, взамен полковника В.А. Рябова, ставшего генерал-майором и начальником Управления[1]. Означенная деятельность имела целью свести на нет усилия «западных друзей» по организации в России массовых беспорядков в начале 2080-го и протаскивании на их (беспорядков) волне в президентское кресло западной марионетки. Работа велась по нескольким направлениям, одно из которых представляло собой создание агентурной сети в среде так называемой либеральной оппозиции. В первую очередь в Союзе Прозападных Сил (сокращенно СПС) – созданном и финансируемом Западом. Первоначально планировалось внедрить туда кадровых сотрудников ФСБ. Но, посовещавшись с генералом Рябовым, Корсаков решил отказаться от этой затеи (долго, хлопотно, людей жалко) и пойти другим путем – вербовать агентуру непосредственно из эспеэсовцев. Намеченного к вербовке потихоньку изымали из родного змеюшника и тем или иным способом сажали на прочнейший крючок. Спрыгнуть с него свежеиспеченный сексот мог только в руки штатных палачей СПС, а затем в могилу.[2]

Одним из таких агентов стал некий Серж Чухонцев – владелец элитарного массажного салона (по совместительству публичного дома) с сауной, рестораном и бильярдным залом. Функционировал он под псевдонимом «Сюзанна» и из кожи вон лез, дабы угодить новым хозяевам. Не зная о поставленных Конторой «жучках» в его салоне, он натыкал повсюду свои (в том числе в одежду многих посетителей) и две недели назад сообщил – глава благотворительного фонда «Прометей», видный член СПС господин Хашарский, промышляет подпольной торговлей человеческими трансплантантами. Причем исключительно детскими, особенно ценящимися в насквозь прогнившей, выродившейся Европе. Осуществлялось сие безобразие следующим образом: под видом помощи малообеспеченным и неблагополучным семьям подручные Хашарского отыскивали в них здоровых ребятишек (не наркоманов и не алкоголиков). Под благовидным предлогом проводили их медицинское обследование и заносили полученные данные в компьютерную базу данных. Когда поступал заказ на конкретные органы, детей похищали и прятали в подвальном помещении принадлежащего фонду загородного поместья. А оттуда, через «окно» в таможне, отправляли на убой в европейские клиники. Причем Хашарский не любил мелочиться и делал исключительно массовые поставки – по двадцать, сорок человек за раз…

Вышеуказанные сведения подтверждались результатами фээсбэшной прослушки, которые сами по себе не давали реальных зацепок (посетители салона о делах беседовали редко), но, будучи приложены к информации Сюзанны, окончательно расставляли точки над «i». Поэтому Корсаков не стал ругать агента за самодеятельность. Более того – похвалил, выдал ему денежное вознаграждение, проконсультировался с начальником Управления и не мешкая начал подготовку к операции, проводившейся в настоящий момент. Основной ее целью являлось освобождение детишек, захват подручных душегуба и на основании их откровений арест самого Хашарского, отдыхавшего от трудов неправедных в суперпрестижном отечественном пансионате…

– Первый, Первый, я Второй. Внештатная ситуация! – вдруг нервно закричала рация голосом майора Филимонова. – Начальник охраны Степанков прикрывается живым щитом и держит в руке пульт. Выдвигает безумные требования, сукин сын! Повторяю – возникла внештатная ситуация…

– Зря я нас с тобой в параноики записал, – ничуть не изменившись в лице, шепнул спецназовцу Корсаков и хладнокровно скомандовал в «Кенвуд»: – Не паникуй, Василий. Заговори уроду зубы. Обещай ему что угодно, хоть правительственную награду. Во всем поддакивай и до моего приезда не предпринимай никаких действий. Главное – не спровоцируй взрыв. Понятно?

– Да, – заметно успокоилась рация. – Скоро тебя ждать?

– А где вы находитесь?

Филимонов подробно объяснил.

– Минут через пять буду на месте, – пообещал Корсаков и приказал шоферу: – Гони к административному корпусу. В темпе!..

* * *

Загородная усадьба «Прометея» маскировалась под бесплатную больницу для алкоголиков, и на ее территории (помимо небольших хозяйственных построек) располагались треугольником три белых кирпичных здания: административный корпус (под ним находился подвал с детьми), лечебный и так называемый бытовой – со столовой, общежитием для рядовых сотрудников и номерами люкс для привилегированных. В лечебном корпусе парочка экстрасенсов кодировала[3] любителей зеленого змия. Был там и отдельный закрытый отсек. (О нем немного позже.) Территорию усадьбы заливал яркий свет мощных прожекторов, принесенных штурмующими. К зарешеченным окнам «больницы» липли разбуженные непривычным светом пациенты. (В «мирное время» усадьба по ночам не освещалась, а внешняя охрана довольствовалась инфракрасными очками.)

У дверей административного корпуса тихо переговаривались оперативник корсаковского отдела и боец «Омеги». А чуть поодаль, у стены, стояли на коленях четверо пленных с ладонями на затылке.

– Удобно устроился, сволочь, – сквозь зубы цедил спецназовец. – Помещение без окон, снайперу его не взять… Не представляю, как полковник будет выкручиваться! Истребитель и десять миллионов долларов начальство точно не выделит!

– Не волнуйся. Дмитрий Олегович найдет выход из положения, – уверенно отвечал молодой оперативник.

– Как тогда, с молдаванами?![4] – ехидно сощурился «омеговец».

– Придержи язык, а то поругаемся, – заледенел глазами оперативник. – Давай так: ты присматриваешь за пленными, я – за дверями. А побеседуем после завершения операции… если захочешь.

– Договорились, – недружелюбно буркнул боец, отошел немного в сторону и взял на прицел коленопреклоненные фигуры.

Остальные участники штурма по приказу Филимонова покинули здание и разделились на две части. Одна оцепила административный корпус, а вторая под руководством майора Горошко занялась отловом гражданского персонала фонда: управленцев, врачей, санитаров, медсестер и т. д. (Упомянутые командиром спецназа четыре «пса» были уже мертвы.) В настоящий момент двое «омеговцев» тащили под руки одного из пойманных экстрасенсов: полубесчувственного, с разбитым вдребезги лицом. Как выяснилось позже, он не подчинился команде «Замри, сволочь! Руки за голову», попытался загипнотизировать спецназовцев и тут же получил прикладом в репу. Другой колдун, более благоразумный, шел сам, целый-невредимый, впереди небольшой кучки арестованных…

А в административном корпусе, на втором этаже происходило следующее: в пустой, недавно отремонтированной комнате без окон прижался спиной к стене здоровенный мужик с толстыми мясницкими лапами, наголо обритой головой и бешеными глазами.

Левой рукой он прижимал к груди юную, пепельно-серую от ужаса секретаршу, а в правой держал на отлете пластмассовый пульт, внешне похожий на телевизионную «лентяйку».

Ближе к дверям стоял широкоплечий, русоволосый фээсбэшник в «разгрузке». (Тот самый майор Филимонов.) В ладони он сжимал молчащую рацию, а на полу, в трех шагах от него, лежали «ПСС» и «вал»[5], брошенные Василием по требованию террориста.

– Не вижу конкретных действий, майор! – сипло рычал тот. – Жду еще две минуты, а потом сверну девке шею и взорву подвал с сопляками! Мне терять нечего!!!

– Успокойся, не кипятись, – вкрадчивым тоном психотерапевта отвечал Филимонов. – Да, признаю, все козыри у тебя! Деваться нам некуда. И твои пожелания мы скрепя сердце выполним. Но пойми одно – чтобы решить подобные вопросы, необходимо переговорить с высшим руководством Конторы. А у меня нет такой возможности. Вот подъедет полковник, и тогда…

– Не верю я твоему полковнику! – яростно взревел Степанков. – Небось забился в нору, сидит там, не желая брать на себя ответственность, и плешь потной пятерней трет: «Ах, что делать, что делать?!!!» Я прям воочию его вижу: маленький такой, пузатый, важный, а сейчас весь обоссанный со страха и воняет за версту…

– У тебя сложилось довольно превратное представление о моей скромной особе, – прозвучал холодный голос, и в комнату вошел известный читателю высокий блондин. В руке он держал «вектор» со спущенным предохранителем. В отличие от Филимонова, руководитель операции был одет в хорошо пошитый гражданский костюм, ладно сидящий на его мускулистой фигуре. Волевое, красиво очерченное лицо не выражало ни единой эмоции и казалось вырубленным из камня.

– Так… это… ты… полковник?! – ошарашенно пробормотал террорист.

– Ага, он самый, – кивнул блондин. – Дмитрий Корсаков, прошу любить и жаловать. А ты небось уже слышал обо мне?

– Слышал, – потерянно пробормотал Степанков и вдруг завизжал истерично: – Брось пистолет!!! Немедленно!!! Иначе я сверну шлюхе шею!!!

– Сворачивай, – равнодушно разрешил Корсаков. – Она не заложница, а соучастница, хоть и мелкая сошка. По нашим данным, вы все тут одним миром мазаны, так что мне плевать…

– Не надо!!! Послушайте его!!! Мне еще двадцати нет!!! Я жить хочу!!! – отчаянно пропищала секретарша и зарыдала навзрыд.

– Дети, отправленные на смерть вашим чертовым «фондом», гораздо моложе и тоже хотели жить, – окинул ее ледяным взором полковник. – Давай-ка прекращай верещать. Уши вянут. Не заткнешься – лично пристрелю…

Заметно выбитый из колеи террорист покрылся неровными багровыми пятнами. Держащая пульт рука слегка дрогнула.

– Сдавайся по-хорошему, отдай пульт, – пристально глядя ему в глаза, посоветовал Корсаков. – Ты ведь не самоубийца, не застрелишься. А взамен я обещаю тебе отдельную камеру, питательную баланду и… возможно, жизнь, при условии усердного сотрудничества с нами. В противном случае – горько пожалеешь.

Несколько секунд Степанков колебался. Потом принял решение.

– Не-е-е-е-е-ет! – дьявольски оскалился он. – Не купишь!!! Пока пульт у меня – я хозяин положения! И ты, крутой, будешь вынужден…

Ту-дух! – оглушительно рявкнул «вектор». Девятимиллиметровая пуля попала точно в середину обратной стороны кисти, оторвав ее (кисть) вместе с ладонью и пультом. Кровоточащий ошметок упал на пол.

– Вау-у-у-у-у-у-у!!! – болезненно взвыл террорист, отшвырнул в угол секретаршу и ухватился левой рукой за остаток правой, с хлещущим из него фонтанчиком крови. – Вау-а-а-а-а-а-а!!!

– Андрюха, ты успел нагреть инструмент? – не поворачивая головы, спросил Корсаков.

– Да. – В комнате бесшумно возник командир спецназа с раскаленным добела боевым ножом.

Стремительно сблизившись с завывающим дурниной террористом, омеговец вырубил его ударом кулака в челюсть и, не теряя ни секунды, прижег лезвием разорванные вены и артерии.[6]

– Кровотечение остановлено, – констатировал он.

– Молодец, – скупо похвалил его полковник.

Между тем в комнате резко завоняло паленым мясом, девицу вывернуло наизнанку, а очнувшийся от страшной боли Степанков заголосил пуще прежнего.

– Это животное плохо переносит боль. Вколи ему двойную дозу промедола и перевяжи руку, – приказал Корсаков Филимонову. – Оно нужно нам живым и в здравом рассудке… на некоторое время.

Без лишних слов плечистый майор сноровисто и умело занялся раненым.

– Скажите, а вы правда человек?! – утерев перепачканные губы, пролепетала секретарша. – Или… или фильмы про Терминатора… не сказки?!

– Топай на крыльцо, – не удостоив ее ответом и сохраняя прежнее выражение лица, распорядился полковник. – Спросишь там майора Горошко Андрея Всеволодовича. Отдашь ему документы (если есть при себе) и запишешься в список пленных. Попробуешь убежать – отстрелим ступни. Ты уже видела, как это делается.

Заложница-соучастница поднялась на подгибающиеся ноги и, трясясь в свирепом ознобе, покорно побрела вниз…

ГЛАВА 1

Полковник ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович,

1976 года рождения, дважды Герой России,

русский, беспартийный, неженатый.

Утро следующего дня.

Одно из подвальных помещений

в комплексе зданий на Лукьянской площади

В отделанной белым кафелем комнате ярко светили лампы дневного света, пахло едким по́том и страхом, хотя допрос еще не начался. Вышеуказанные ароматы (физический и ментальный) источал раздетый до пояса, дрожащий, лязгающий зубами Степанков с аккуратно перебинтованной, укороченной вчерашним выстрелом рукой. Незадачливый террорист затравленно косился то на оцинкованный стол с металлическими зажимами для конечностей, то на двух гориллообразных прапорщиков, застывших у стены, то на меня, развалившегося в кресле с сигаретой в зубах.

А самого его старательно обследовал пожилой человек в белом застиранном халате – наш судмедэксперт Ильин, мой давний соратник, надежный товарищ и специалист широчайшего профиля. Помимо основной специальности он был превосходным анестезиологом, хирургом, травматологом, реаниматором, специалистом по ядам и противоядиям, отличным лечащим врачом и даже… психоаналитиком, сумевшим как-то раз в одиночку вычислить неуловимого маньяка, терроризировавшего целый город[7]…

Прослушивая мокрую, волосатую грудь «пациента», Кирилл Альбертович брезгливо морщил породистый нос.

– Каков трус, однако, – не выдержав, буркнул он.

– Вчера оно было крутым, наглым и самоуверенным, – счел нужным пояснить я. – Потрясало пультом дистанционного управления и грозило взорвать подвал с похищенными детьми, если ему не дадут истребитель с десятью миллионами долларов на борту.

– Истребитель?!!

– Ага. Когда-то оно служило в военной авиации. Скорость же у истребителя – сами знаете. Рассчитывало ускользнуть за бугор.

– Дурак! – презрительно фыркнул наш эскулап. – В истребителе мало места, заложников туда не посадишь. Его бы сбили через несколько минут!

– Как сказать, – не согласился я. – Согласно личному делу оно являлось пилотом экстра-класса, а такого, да на огромной скорости, сбить весьма проблематично. Нет, оно знало, что делает, и почти все рассчитало правильно. Лишь одного нюанса не учло. – Я дружески подмигнул Степанкову (отчего он весь содрогнулся) и принялся выпускать дым колечками.

– Странно! Военные летчики проходят специальное тестирование, – проворчал Ильин. – Патологические трусы туда не попадают!

– Люди меняются. Особенно после продажи души дьяволу, – философски заметил я и мысленно добавил: «Кроме того, оно полностью выбито из колеи невероятным, с его точки зрения, вчерашним происшествием. Считает меня то ли боевым роботом (как та девчонка), то ли сверхъестественным существом и не понимает, чего еще можно ждать от подобного субъекта. А потому смертельно напугано…»

– Абсолютно здоров, – спустя несколько минут вынес вердикт Альбертыч. – Будем вводить препарат?

– Нет.

– ??!!

– Согласно сведениям из Первого отдела той части, где служил ваш «пациент», Степанков исключение из правила и почти не восприимчив к «сыворотке правды», – сообщил я удивленному Ильину. – Такие люди, как вам известно, иногда встречаются в природе. Редчайшие экземпляры, уникумы! Но мне почему-то везет на них, как утопленнику! Уже второй за последние полгода попадается.[8]

– Значит, допрос в режиме «Б». – Альбертыч покосился на «горилл»-прапорщиков.

– Именно, – подтвердил я. – По-другому, к сожалению, не получится.

– А мне обязательно на нем присутствовать? – поморщился Ильин.

– Обязательно! – отрезал я. – Оно носитель важнейшей, сверхсекретной информации, и, кроме вас, у меня нет под рукой надежного реаниматора. Вернее, есть трое, но они сейчас заняты по горло. Я просил Нелюбина предоставить дополнительные кадры, но он отказал, дескать, «самому нужны позарез»… Да не переживайте вы так. – Я взглянул на хмурое лицо Ильина. – Вы, знаю, не участвовали раньше в подобных допросах, но… все когда-нибудь бывает в первый раз! К тому же мы не варвары, рвать его на куски не станем. Обойдемся разрядами электрического тока в нервные узлы. Ощущения потрясающие! Знаю по собственному опыту[9]. Дыба (а на ней я тоже висел[10]) ерунда по сравнению с ними…

– Ни-и-и-и надо! – истошно взвизгнул Степанков, рухнув на колени. – Миленькие, родненькие, умоляю… Ни-и-и-и надо!!! Я… Я… – Тут он бурно разрыдался, одновременно испортив воздух.

Я сделал прапорщикам знак рукой.

Они сноровисто подхватили «клиента», содрали с него штаны вместе с трусами и голого распластали на столе, как студенты-медики лабораторную лягушку. Негромко щелкнули зажимы. В руках «горилл» появились готовые к употреблению электроды.

– Начинайте потихоньку, – велел им я и обернулся к Ильину: – Давайте выйдем на минутку…

Очутившись вместе с Альбертычем в широком, сыроватом коридоре, я жестом удалил ближайшего охранника и тихо сказал: – Допрос будем проводить по методу «Явка с повинной». Если вы не в курсе, поясню. Первое время «объект» усердно мучают, ни о чем не спрашивая. Слабые духом люди приходят в ужас от этого зловещего молчания (плюс, разумеется, физические страдания) и начинают слезно упрашивать дознавателей, чтобы им задали хоть какой-нибудь вопрос. А когда наконец выпросят – колются быстро, до самой задницы. Срабатывает, разумеется, не со всеми, но в данном, конкретном случае должно подействовать. Оно, как вы успели заметить, морально сломлено предшествующими событиями, а полчаса дикой боли доконают его окончательно… Короче – оба молчим и ждем, пока мерзкая тварь не уговорит нас начать допрос… А до тех пор предлагаю немного перекусить. У меня с собой термос с кофе и бутерброды. Позавтракать я сегодня не успел. Вы, полагаю, тоже…

– Спасибо, не хочется, – мрачно отказался Ильин. – Жрать в пыточной камере… Бр-р-р!!! Да меня наизнанку вывернет!

– Извините, забыл, что вы в первый раз, – спохватился я. – Ну… тогда располагайтесь поближе к столу и время от времени прослушивайте у него сердце, щупайте пульс… На психику, знаете ли, хорошо давит!

– Наблюдение из личного опыта? – криво усмехнулся Кирилл Альбертович.

– Нет, – нисколько не обиделся я. – Меня тогда, если вы помните, сломать не удалось. Только в клиническую смерть вогнали…

– Вы стали очень жестоки и циничны, – угрюмо произнес наш эскулап. – Я вас не узнаю, хотя не виделись мы всего несколько месяцев. Вам… нравится пытать?!

– С тех пор многое произошло, – вздохнул я. – Но ни жестоким, ни циничным я не стал. И пытать мне не нравится. Просто работа у меня такая – не хочется возиться в грязи, а приходится… по долгу службы! Вы, например, получаете удовольствие, потроша трупы порой в ужасном состоянии: обгорелые, изуродованные, полуразложившиеся?

– Конечно нет!!!

– Вот так же и со мной…

– Прости, Дмитрий! – смутился Ильин. – Зря я с тобой так!

– Ерунда! – отмахнулся я.

– Нет, нет, ты, правда… прости старого дурака! – Альбертыч не на шутку разволновался. – Я… не знаю, как объяснить, но… – Он осекся, опустив глаза.

– Уже простил, и ничего объяснять не надо, – беспечно улыбнулся я. – Лучше вернемся в допросную. А то заболтались мы с вами…

* * *

Едва я открыл обитую железом дверь, по ушам резанули надрывные вопли террориста. При каждом разряде тока он страшно содрогался, корчился, выл, визжал, источая запах и пота и газов.

– Проверьте у него сердечко, – включив кондиционер, предложил я Ильину и обратился к прапорщикам: – А вы, ребята, малость передохните. Пока я перекушу. – С этими словами я подвинул кресло почти вплотную к кондиционеру, устроился в нем (в кресле) и с аппетитом принялся за бутерброды, запивая их горячим кофе.

– Товарищ полковник, разрешите, мы тоже? – робко спросил старший из «горилл».

– Сказали бы заранее, принес бы на вашу долю, – с набитым ртом пробурчал я. – А так, извините, самому впритык.

– Нет, нет, вы неправильно поняли! – басовито зачастил он. – У нас свое, с собой!

– Ну-у-у, тогда другое дело…

– Большое спасибо! – Прапорщики достали из угла туго набитую полиэтиленовую сумку и торопливо принялись за еду. В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь жалобными всхлипываниями главного секьюрити «Прометея».

«Интересно, как остальные себя ведут?» – заглатывая второй по счету бутерброд, подумал я.

Согласно моему приказу захваченных вчера сотрудников и охранников фонда «кололи» одновременно. Почти весь мой отдел трудился в поте лица, в том же самом подземелье, но в других помещениях. Большинство допрашивали под «сывороткой», экстрасенса с травмой головы в режиме «Б»[11], а двух хлипких нервных дамочек под психологическим прессингом. Обитателей больницы для алкоголиков вчера тоже задержали и до завершения первоначального расследования поместили в одну большую камеру в Брюсовском сизо. Особо возиться с ними не собирались, по крайней мере пока. Ширма – она и есть ширма. Что с нее взять?! Может, потом, под завязку, зададим по паре уточняющих вопросов каждому, а дальше – не наша забота. Пускай начальство решает, куда девать девятнадцать синюшников. Кстати, изначально их было двадцать четыре, но пятеро сумели удрать, воспользовавшись суматохой. Ну да шут с ними. Не велика потеря! А вот с Хашарским неувязочка получилась. Ближе к завершению вчерашней операции он, как выяснилось, спешно выехал из пансионата в неизвестном направлении. На трех машинах, в сопровождении восьми доверенных телохранителей. Случайное совпадение или кто-то из усадьбы предупредил?! Вот это нам и предстояло установить в первую очередь…

– Сердце в норме, опасности для жизни нет, – вынес вердикт Кирилл Альбертович.

– Хорошо, продолжайте, – покончив с последним бутербродом и прикурив сигарету, приказал я «гориллам».

Те убрали остатки обильной трапезы обратно в сумку, вновь поставили ее в угол и деловито взялись за электроды.

– А-у-о-о-о-о-о-о!!! И-и-и-и-и-и!!! А-а-а-а!!! – моментально резануло по барабанным перепонкам.

Из глаз несостоявшегося убийцы трех десятков детей обильно текли слезы. Широко разинутый рот в промежутках между визгом и ором жадно хватал воздух. Я знал, что именно он ощущает в данный момент. Уши заложены, дыхание перехватывает, каждая нервная клетка мучительно вибрирует, а кожа горит огнем, словно его окунули в чан с соляной кислотой. В начале 2004-го я сам на протяжении многих дней испытывал все эти «прелести» на собственной шкуре. Правда, я тогда не орал, не ревел, не визжал, а лишь рычал да скрежетал зубами…

Вчера бешеные, а сегодня жалкие глаза уставились на меня, о чем-то горячо умоляя. «Дошел до ручки. Но связно говорить не может. Спазмы в глотке», – подумал я и подал палачам условный сигнал, означавший «работать с интервалами в полторы минуты». (До сей поры они пускали ток почти непрерывно, с промежутками в несколько секунд между каждой дозой.) Результат последовал незамедлительно.

– Почему… почему вы все молчите?!! – слегка отдышавшись и обретя дар речи, по-женски зарыдал Степанков. – Задавайте вопросы!!! Я готов отвечать!!!

Старший из «горилл» взглянул на секундомер и коснулся электродом локтевого нерва, а младший вслед за ним пустил ток в пах…. И снова девяностосекундный перерыв.

– Проклятье!!! Не молчите!!! Будьте же людьми!!! Вопрос задайте!!!

Новая порция боли…

Так повторялось пять раз подряд, и в конечном счете из глотки террориста (в перерывах) стал вырываться только скандирующий рев:

– Ва-апрос! Ва-апрос! Ва-апрос!!!

«Фрукт созрел», – решил я, движением подбородка отогнал прапорщиков от стола и резко спросил:

– Когда ты связывался с Хашарским? Отвечай быстро, не задумываясь!

– Позавчера, – прохлюпал Степанков. – Он позвонил мне на мобильный. Интересовался количеством собранных детей. На днях намечалась очередная поставка в Европу.

– А ты мог связаться с шефом?!

– Нет!!!

– Лжешь, собака. Ты предупредил его о проникновении в усадьбу фээсбэшников!

– Не-е-ет!!! – отчаянно возопил пленник. – Матерью клянусь… Не-е-ет!!! Не мог я!!! Связь у нас была односторонняя. Он всегда звонил сам мне, используя каждый раз новую сим-карту!!!

«Не врет, – удовлетворенно отметил я. – Его слова полностью подтверждаются службой прослушивания, а также распечаткой входящих и исходящих звонков за последние два месяца. „Явка с повинной“ удалась на славу! Главное – не дать ему опомниться…»

– Похищение и отправку детей за рубеж осуществлял ты?! – прорычал я.

– Да-а-а! Вместе с шестью подчиненными! (Степанков торопливо назвал фамилии.)

– Ваше «окно» в таможне! Имена, фамилии, звания, должности! В темпе, животное!!!

Захлебываясь слюной от поспешности, бывший летчик начал перечислять…

Допрос продолжался около сорока минут. В дополнение к вышесказанному я узнал следующее.

1. Последние три месяца все постоянные обитатели усадьбы жили по разработанному Хашарским уставу и панически боялись нарушить хотя бы один его параграф. За ними велось круглосуточное наблюдение при помощи расставленных повсюду телекамер и вмонтированных, где только можно, жучков (ну прямо как в дурно пахнущих телешоу «Под стеклом», «Дом-1», «Дом-2», «Большой брат», «Офис»[12] и т. д.). Однако полученная таким образом информация стекалась отнюдь не в Службу безопасности. А куда именно, главный секьюрити понятия не имел. Вместе с тем таинственный контролер работал очень четко и оперативно. Любые, самые мелкие нарушения спустя минуты становились известны Хашарскому, и провинившегося ждало неотвратимое наказание начиная с денежного штрафа и заканчивая… смертной казнью! О «рядовых» приговорах Хашарский сообщал Степанкову, и тот собственноручно «вершил правосудие»: изымал у провинившегося назначенную шефом сумму, отправлял его (ее) чистить унитазы, порол плетьми и т. д. Об осужденных на казнь босс не говорил ни полслова. Их находили поутру в постели (иногда в ванной или туалете) убитыми без помощи оружия и с большим профессионализмом. Личность исполнителя оставалась для всех загадкой. В итоге все без исключения сотрудники и охранники (в том числе мой «собеседник») жили в постоянном, липком страхе и выполняли любое распоряжение Хашарского в буквальном смысле бегом…

2. В закрытом отсеке лечебного корпуса «препарировали» детей, оказавшихся лишними (или чем-то непригодными для Запада), и отправляли их органы на российский черный рынок трансплантантов. Степанков назвал поименно «фондовых» врачей, производивших изъятие органов, продиктовал фамилии и адреса получателей «товара». Сам он с подручными только конвоировал жертвы в отсек, уничтожал их останки и доставлял «конечный продукт» потребителям. Кроме того, начальник СБ взахлеб выложил все, что знал об обитателях усадьбы, подробно поведал о способах похищения детей, их питании, содержании и т. д.

– Кто заминировал подвал?! – в заключение прорычал я.

– Не знаю, – всхлипнул вчерашний террорист. – Когда я устроился на работу туда… полгода назад… шеф просто вручил мне пульт и сказал: «Рванешь в случае чего. Лишние свидетели нам без надобности».

– А ты, стало быть, решил выдвинуть нам ультиматум, в успехе коего не сомневался, – с отвращением процедил я. – Надеялся деньги получить, истребитель, за границу смыться… Обосноваться где-нибудь на фешенебельном курорте… А детишек бы ты все равно взорвал, напоследок… Из-за страха перед Хашарским. Правильно, животное?!

– Пра-а-вильно, – сквозь слезы выдавил Степанков.

– Снимайте, – приказал я «гориллам». – Отдайте ему шмотки, сопроводите в прежнюю камеру… Нет, одеваться не здесь! Мне до смерти опротивела эта гнусная рожа… Боюсь, не выдержу, пока оно будет тут вошкаться…

– Понимаем, – эхом отозвались прапорщики и спустя секунд сорок уже гнали пинками по коридору голого Степанкова, судорожно прижимавшего к груди скомканную одежду.

– Пойду немного проветрюсь, – проворчал Кирилл Альбертович.

– Не уходите далеко, – попросил я. – В соседних помещениях идут наркодопросы, так что…

– Буду рядом, в нескольких шагах, – устало перебил Ильин и аккуратно прихлопнул за собой тяжелую дверь.

Оставшись один в комнате, я поудобнее устроился в кресле, допил остатки кофе, выкурил очередную сигарету и неожиданно для себя задремал…

ГЛАВА 2

В полусне-полуяви мелькали кровавые эпизоды двух чеченских войн и некоторые моменты моей работы на гражданке: засады, перестрелки, рукопашные схватки, ликвидации, допросы в режиме «Б», допросы под «сывороткой», под психологическим прессингом… Тоже не полностью, урывками, но с особо отвратительными подробностями. Вереницей проплывали физиономии уничтоженных мной врагов и предателей. Первые вели себя довольно смирно, зато вторые негодовали вовсю: по-вурдалачьи скалились, шипели, неразборчиво ругались, хаяли и проклинали меня. Слова некоторых, наиболее «свежих», можно было разобрать. Так, капитан Богатырева скандально-базарным тоном вопила о моей жестокости, обзывала бессердечным фанатиком и убийцей. (О своем намерении отравить Рябова, всегда относившегося к ней, как к родной дочери, она почему-то запамятовала[13].) Голый, заросший шерстью майор Азарян злобно бубнил об «испорченном удовольствии» и грозился отомстить. Но как именно – не уточнял… Эту сладкую парочку «оборотней» я накрыл ночью в любовном гнездышке и устроил им «смерть от естественных причин», использовав специальную технику из засекреченного раздела боевого самбо…

Заслоняя их, на передний план выплыла кровоточащая ладонь Степанкова с пультом и волосатым пальцем начала остервенело давить на кнопку. Взрыва не последовало, но вместо него возник хор невыразимо гадких, бесовских голосов и принялся завывать в такт:

Палач – машина смерти.

Не сердце – кусок льда.

Давно в крови ты по уши.

Да! Да! Да!

– Вон отсюда! Исчезните! – неожиданно прозвучал родной женский голос. В воздухе повеяло теплом, полузабытым запахом ее духов. Нечисть с визгом исчезла, и я увидел покойную мать, погибшую вместе с отцом в авиакатастрофе незадолго до моего ухода в армию.

– Тебе плохо, Дима? – тихо спросила она.

– Плохо! – не смог сдержать слез я. – Вас с папой давно нет, лучшие друзья убиты. Вокруг ненависть, зло, предательство и… И опротивело в человеческих отбросах копаться! Иногда мне кажется, что мои руки насквозь пропитаны кровью! Мама… Мамочка!!! Я страшно устал!!! Забери меня отсюда!!!

– Терпи, сынок. – Она ласково потрепала меня по макушке. – Это твой КРЕСТ. Ты должен нести его до конца. А мы с отцом не так далеко, как ты думаешь. И Андрей Самохин, и Костя Сибирцев[14]… Когда-нибудь мы соберемся все вместе, но не сейчас… не сейчас…

Ее силуэт стал таять, расплываться, голос слабеть, затухать.

– Мама! Не уходи, пожалуйста! – по-детски расплакался я.

– Товарищ полковник, вам плохо? – прозвучал в ушах встревоженный бас одного из прапорщиков.

Дремота мгновенно улетучилась, и я обнаружил, что сижу в кресле, уткнув в ладони мокрое лицо.

– Почему вламываешься без предупреждения? – с трудом совладав с собой, холодно спросил я. – Выйди вон и зайди снова как положено!

Я услышал, как захлопнулась дверь, утер рукавом слезы и, дождавшись стука кулачищем по железной обивке, гаркнул:

– Открыто!

Прапорщик со смущенным видом вновь возник в комнате.

– Мы электроды здесь забыли, – виновато пробасил он. – Стали смену сдавать, а инвентаря нет. Разрешите забрать?

– Валяй.

– Большое спасибо!..

Потом, когда он удалился с «инвентарем» под мышкой, я подошел к раковине в углу, тщательно умылся ледяной водой, вытерся чистым полотенцем, достал прибор связи с намерением узнать, как продвигаются дела у подчиненных. Но… связаться ни с кем из них не успел.

В помещение, опять без приглашения, ворвался раскрасневшийся, запыхавшийся майор Филимонов.

– Мы выяснили, кто предупредил Хашарского о нашем визите, – с порога выпалил он.

– Да ну?! – оживился я. – И где же сей добрый человек? Надеюсь, у нас?!

– Нет, – поскучнел майор. – Вернее, не знаю точно. Один шанс из шести!

– ??!!

– Экстрасенс с разбитой мордой показал – шестерым алкоголикам вживили подкожные микрочипы. Пять из них сбежали. Шестой вместе с остальными пациентами содержится в Брюсовском сизо, – доложил Василий.

– Опять эти чертовы зомби, – помрачнел я. – Уж сколько мы их уничтожили, сколько центров «изготовления» накрыли, а они не переводятся. Лезут как тараканы из всех щелей! Воистину – в последние времена живем!

Филимонов угрюмо кивнул в знак согласия…

Для тех, кто не читал пять предыдущих книг, вынужден вкратце пояснить.

Микрочип – программное микроустройство с встроенной антенной, которое принимает, обрабатывает, хранит и передает информацию (через спутник в Управляющий компьютер и обратно). Вживленный под кожу микрочип с личным кодом носителя преобразует импульсы нейтронов нервной системы (одинаковые у всех людей) в цифровые электронные сигналы и мгновенно передает их в Управляющий компьютер. А тот распознает по ним мысли и чувства пронумерованного, в соответствии со своей программой принимает решение и посылает через чип в головной мозг командные, электронные импульсы. Проще говоря – компьютер как бы видит глазами чипированного, слышит его ушами и способен отдать ему любой приказ, который тот не может не выполнить, поскольку утратил свободу воли и является уже не личностью, а по сути – придатком компьютера. В случае необходимости компьютер с легкостью уничтожает придаток, вызвав специальным импульсом остановку сердца или кровоизлияние в мозг.Но самое главное, личный код носителя чипа обязательно содержит в себе число Зверя – 666. (Это три пары длинных и тонких «разделительных» линий в начале, середине и конце кода. Каждая из них обозначает шестерку на компьютерном языке[15].) Такой чип и есть знаменитая печать антихриста, предсказанная в Апокалипсисе. Вживляется он всегда на правую руку или на лоб (Откровение святого Иоанна Богослова. XIII, 16—18). Насильно вживить чип нельзя. (Некоторые пробовали, да не получается.) Как всегда при передаче души дьяволу здесь требуется обязательное (пускай вынужденное) согласие «клиента».

И наконец – принявшие подобный чип не только утратили свободу воли, они навсегда потеряли Милость Божию и Царствие Небесное! Отныне для них одна дорога – в ад!..

– Пойдем, проверим колдуна, – немного помолчав, предложил я. – Хочу заглянуть ему в ясны очи. Далеко он отсюда?

– Метров двести. – Открыв дверь, Филимонов вышел в коридор.

Я шагнул вслед за ним, и в следующий момент ожил мой прибор связи.

– Первый, Первый, я Тринадцатый! – заорал он голосом дежурного по отделу. – Чрезвычайное происшествие в Брюсовском сизо!!! Вадим Трифонов убил восемнадцать соседей по камере, захватил в заложники двух охранников, завладел их оружием и требует встречи с вами! В противном случае грозится отрезать заложникам головы!!!

– Во-первых, прекрати истерику. Ты офицер Госбезопасности, а не сопливая девчонка, – морозным тоном произнес я. – А во-вторых, уточни, кто такой Вадим Трифонов, кем являются погибшие и при чем здесь я?

– Алкоголики, задержанные вчера в усадьбе «Прометея», – взял себя в руки дежурный. – Трифонов один из них…

– Понятно. Свяжись с руководством сизо. Пусть не предпринимают никаких действий, а ему передадут – полковник Корсаков уже в пути. Будет с минуты на минуту. Понятно?

– Так точно!

– Хорошо. – Я нажал кнопку отключения и в упор посмотрел на Филимонова.

– Не иначе это шестой из чипированных, – тяжко вздохнул Василий. – А тебя он как пить дать попытается убить.

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Обязательно попытается, но сперва… Впрочем, ближе к делу. На время моего отсутствия принимай руководство отделом. (Я позвоню Рябову.) И немедля за работу! Возьмешь в помощь двух-трех сотрудников и выяснишь всю подноготную шестерки чипированных. В первую очередь Трифонова. Конкретных инструкций давать не буду. Меня интересует только результат.

– Ясно, – кивнул майор.

– А экстрасенс-то был с тобой не до конца откровенен, – идя по направлению к лифту, полуобернулся я. – Или ты неправильно вел допрос. Учти это на будущее!..

* * *

Хрестоматийное, известное всей стране Брюсово располагалось в старинной части города и представляло собой каменное здание, обнесенное высоким забором с несколькими рядами проволоки поверх него. Изолятор окружали жилые дома, и издалека его видно не было, а местным жителям он давно примелькался. Обычно все здесь было тихо, спокойно, сонливо…

Но сегодня около Брюсова наблюдалось нездоровое оживление. В радиусе трехсот метров вокруг него стояло плотное кольцо омоновского оцепления, вызывающее ненужный ажиотаж как у «аборигенов», так и у случайных прохожих. Густо толпились казенные легковушки и микроавтобусы. То там, то здесь мелькали камуфляжные молодцы в черных масках. (Спецназ ГУИН[16].) Омеговцев видно не было, хотя Трифонов сидел в спецотсеке ФСБ.

(Перед выездом я попросил начальство их не присылать, дескать, сам управлюсь, а у ребят и так забот хватает.)

На внутреннем заасфальтированном дворе вперемешку опять-таки с гуиновцами топтались растерянные тюремщики во главе с «хозяином» и «кумом»[17]. Физиономии двух последних выражали крайнюю степень расстройства и обреченности.

– Кто руководит всей этой толпой? – Я обвел рукой окрестности.

В ответ послышалось невнятное бормотание «хозяина», из которого следовало, что то ли он, то ли командир гуиновского спецназа подполковник Свечкин. (До сих пор толком не определились.)

– По-о-нятно, – протянул я и резко спросил: – Где Свечкин?!

– Ну, здесь я, – лениво отозвался низкорослый, кабанообразный тип в обязательной «собровке».

– Будьте любезны, вы оба не предпринимать никаких действий до моего возвращения. – Я отошел подальше в сторону, по прибору связался с генералом Нелюбиным и попросил его дать необходимые указания начальству вышеуказанных господ.

– Им позвонят или радируют через пять минут, – твердо пообещал Борис Иванович.

– Так быстро? – опешил я.

Генерал в ответ лишь хмыкнул и дал отбой. Мысленно подивившись такому чуду, я немного обождал, вернулся обратно и жестом подозвал «хозяина» со Свечкиным.

Бледный, перепуганный тюремщик подбежал, как говорят блатные, на цирлах. Зато гуиновец двинулся вальяжно, вразвалочку, надменно глядя сквозь прорези в маске и как бы говоря: «Что раскомандовался, полковник? Мы тут сами с усами и вообще – из другого ведомства. Плевать я хотел на…»

Рация у него в разгрузке ожила на несколько секунд раньше положенного срока. Моментально застыв на месте, «надменный» поднес ее к голове, вслушиваясь в несущийся из «Кенвуда» грозный, перемешанный с матюгами рык и постепенно съеживаясь, как проколотый мяч. А «хозяин», тем временем прижав к уху мобильник, вздрагивал в ознобе и только лепетал подобострастно:

– Есть!!! Слушаюсь!!! Будет исполнено!!!

– Теперь ситуация, надеюсь, понятна? – по завершении аудиоэкзекуции обратился к ним я.

– Так точно!!! – хором гавкнули служивые.

– Тогда слушайте мою команду. 1. Оцепление снять. 2. Машины с улиц убрать… Куда?! Да хоть съешьте… ваши проблемы. 3. Спецназу рассредоточиться внутри изолятора, блокировать все выходы из него и пресекать на корню любые волнения среди заключенных. 4. Вы, подполковник, сдайте полномочия заместителю и снимите маску – раздражает. Пойдете со мной к Трифонову.

Выполнив первую часть приказа, Свечкин неохотно стащил «собровку». (Видимо, не любил с ней расставаться в присутствии посторонних.) Лицо у него оказалось курносое, широкое, ничем не примечательное и взмокшее под толстой материей. (Погода на дворе стояла теплая.)

– Вдвоем будем брать? – заметно побледнев, спросил он.

– Боже упаси! Сегодня я работаю соло. Вы прово́дите меня к убежищу преступника, а дальше – не ваша забота.

– Тогда позвольте и мне, – оживился начальник сизо. – Я лучше ориентируюсь в здешних краях. Кроме того, Трифонов уже не в камере!

– ??!!

– Двадцать пять минут назад террорист, прикрываясь заложниками, перебрался в тюремную санчасть, – почтительно сообщил подполковник Свечкин и после паузы добавил: – Здоровый мужик, однако! И… натуральное чудовище! Вы бы видели груду убитых им сокамерников! Даже меня мороз по коже продрал, а уж я-то навидался видов. Вот, помнится, в девяносто восьмом году…

– Отложим воспоминания до лучших времен, – оборвал я разговорившегося гуиновца и холодно улыбнулся: – А в камеру я, пожалуй, наведаюсь по пути. Посмотрим, на что он способен. Пока же передайте Трифонову – полковник Корсаков идет к нему. Один! (Вы оба отстанете на полдороге.) И еще – я знаю, чего он добивается, а посему пусть бережет заложников как зеницу ока. Если с их голов упадет хоть один волос – его план сорвется. Он поймет, не сомневайтесь. А теперь, ведите. – Проигнорировав изумленные взоры временных попутчиков, я слегка подтолкнул в спину «хозяина»…

Камера № 18 в специальном отсеке ФСБ напоминала филиал морга, где немного «порезвились» хулиганы-некрофилы. Некоторые мертвецы лежали на нарах, остальные на полу в самых разных позах. Судя по ряду характерных признаков, их смерть наступила не слишком давно, незадолго до тюремного завтрака. Причем первых она настигла во сне, а вторые пытались как-то спастись, но безуспешно. Убийца действовал молниеносно, по принципу – одно движение, один труп.

– Он начал убивать рано утром, перед подъемом, – осторожно подсказал из коридора начальник тюрьмы.

– Уже понял, – проворчал я, продолжая свое малоприятное занятие и стараясь определить – каким видом прикладных единоборств владел зомби.

«Сборная солянка, но весьма опасная, – закончив с последним трупом, пришел к выводу я. – Похоже на то, чему меня учили сперва сержант Бунин в учебке, а потом лейтенант Серебряков[18] на практике. Нда-а, серьезный товарищ. Такому палец в рот не клади! А вот с засекреченным разделом боевого самбо он не знаком. Первого, третьего, восьмого и двенадцатого алкоголиков можно было ликвидировать гораздо проще, сэкономив в общей сложности секунд десять. Однако он использовал другие, менее эффективные способы. Ну что ж, тем лучше!»

– Идемте дальше, – покинув камеру, сказал я попутчикам. – Покажите издали санчасть и уходите. Остальное – мои проблемы…

ГЛАВА 3

– Запаздывает ваш дважды Герой!!! Больше ждать не буду, – рычал за дверью сиплый злобный баритон. – Начинаю отрезать башку первому из заложников. Итак, беру скальпель…

– Угомонись, придаток, не знаю, какой у тебя там номер, – укрывшись за выступом стены, крикнул я. – Полковник Корсаков к твоим услугам!

Бах, бах, – жахнуло через дверь.

Пф-ф, пф-ф, пф-ф… – ответил из «ПСС» я.

– В «молоко», – полувопросительно, полуутвердительно произнес «баритон».

– Естественно, – фыркнул я. – Может, прекратишь играть в бирюльки и начнешь выполнять свой план?

В санчасти воцарилось молчание.

– А почему ты не назвал меня по имени или хотя бы по фамилии? – спустя секунд десять поинтересовался убийца.

– А потому, что у тебя их больше нет! – отрезал я. – После вживления подкожного микрочипа Вадим Трифонов перестал быть самостоятельной личностью. Пока Управляющий компьютер не использовал этот придаток, он еще мог воображать себя человеком. Электронные импульсы в мозг всего лишь подавляли тягу к спиртному. Но с момента активации бывший алкоголик превратился в зомби-убийцу и используется просто как орудие. Либо специальной программой, либо тем, кто сидит сейчас за клавиатурой компьютера и, образно выражаясь, «дергает марионетку за ниточки».

– Ты прав, фээсбэшник, – голос «Трифонова» утратил всяческие интонации. Стал монотонным, нечеловеческим. – Ты передал через начальство сизо, что разгадал мой план.

– Да.

– И каков он?

– Ты хочешь уничтожить меня руками своего отлично натренированного биоробота. Но при огневом контакте он стопроцентно обречен. И тебе это хорошо известно, поскольку в твоей электронной памяти содержится мое подробное досье. Поэтому ты разработал изощренную комбинацию, которая должна вынудить меня вступить с ним в рукопашную. Правильно?

– Да, – механически прозвучало в ответ.

– Предлагаю сделку, чертова железяка, – прищурился я. – Или из чего тебя там… Впрочем, неважно. Короче – давай поступим проще. Не будем мудрить, хитрить и тому подобное. Тебе же важен результат. Не так ли?

– Выдвини конкретное предложение, – безжизненно пробубнил Кукловод.

– Пускай придаток отпустит заложников и выбросит в окно изъятое у них огнестрельное оружие. Я же оставлю на лестнице свое, зайду в санчасть, ну а дальше… дальше, как получится!.. Учти, выбора у тебя нет, – после краткой паузы продолжил я. – Не согласишься – пойду напролом и уничтожу твоего зомби, даже если он успеет перерезать глотку одному из надзирателей. В конце концов, не велика потеря! Самому доводилось сиживать[19], и отношения у меня к ним не из лучших… Начальство же особо ругаться не станет. Потери среди заложников довольно частое явление. А эти два вертухая[20], во-первых, не гражданское население, а во-вторых – они как пить дать нарушили с десяток должностных инструкций! Иначе бы не попали в плен к безоружному, запертому в камере арестованному…

На сей раз ответа пришлось ждать не менее трех минут. Очевидно, компьютер анализировал информацию о моей персоне, и я втайне надеялся, что она (информация) будет не совсем полной. По крайней мере, враги не должны знать, ЧЕМУ ИМЕННО я научился под руководством Логачева в конце прошлого года[21]. Те из них, кто это видел, либо уже гнили в могилах, либо (считаные единицы) сидели глубоко под землей в казематах генерала Нелюбина…

– Предложение принимается, – выдал наконец Кукловод… (Значит, все-таки не знают! – Д.К.) – Сперва выходят заложники. Одному из них ты вложишь в раскрытый рот свой пистолет. Он спустится во двор, повернется лицом к зданию и ляжет на спину. Мой придаток зафиксирует, что ты выполнил обещание, выбросит их огнестрельное оружие в окно и откроет дверь в санчасть. Ты зайдешь внутрь… Дополнение – ты не должен их развязывать. Передай остальным – к заложникам не прикасаться, пока тот, с пистолетом в зубах, не ляжет на спину…

«Опасается подмены ствола. А его придаток наверняка снабдил заложников следящей микроаппаратурой, пока те находились без сознания», – подумал я и вслух сказал:

– Ладно, договорились!

– Значит, тебя устраивают такие условия? – уточнил Кукловод.

– Вполне, – хищно улыбнулся я.

– Тогда начинаем на счет десять. Раз… два… три…

Вышвырнутые пинками на лестничную площадку заложники (два молодых парня в униформе) являли собой печальное зрелище. Понурые, связанные стандартным спецназовским способом[22], со слипшимися от крови волосами на головах, разукрашенные синяками и кровоподтеками, они с трудом, кривясь от боли, заковыляли ко мне. Один заранее разинул рот.

– Развязал бы, да нельзя, – бормотнул я, разрядил «ПСС» и аккуратно вложил его туда, куда велел Кукловод. – Донесешь?!

– У-му-у, – страдальчески промычал надзиратель, пряча глаза.

– Примерно на полпути вас встретят гуиновцы или сам «хозяин», – сказал я. – Приближаться к себе не позволяйте, иначе сорвете всю операцию. На вас обоих следящие устройства. Сообщите им эту новость от моего имени. А когда «Трифонов» выбросит во двор ваше табельное оружие, они должны включить и тут же выключить пожарную сирену. Вопросы?

– Никак нет! – сипло тявкнул второй, со свободным ртом, и вместе с товарищем торопливо уковылял прочь.

Не теряя попусту времени, я бесшумно прокрался к двери санчасти и встал сбоку от нее, спиной к стене. Прошла минута, полторы, еще секунд десять… «…откроет… и ты войдешь внутрь». Словно на вечеринку приглашают. Нашли идиота! Проклятая машина наверняка приготовила какую-нибудь подляну, чтобы увеличить шансы придатка и свести мои до минимума. А раз так, то и мы поведем себя неадекватно, непредсказуемо. Кстати, лучший способ сбить с толку сверхлогичный электронный «мозг», внезапно промелькнуло у меня в голове. Затаив дыхание, я заглянул в одну из дырочек, оставшуюся после выстрелов бывшего Вадима Трифонова. Зомби неподвижно застыл лицом к окну. В одной руке он держал две кобуры с пистолетами надсмотрщиков, в другой – большой хирургический скальпель. (Ага! Вот и сюрприз!) Согласно приказу Кукловода, придаток терпеливо ждал появления во дворе связанного тюремщика с моим «ПСС» в зубах. Тогда он выбросит в окно оружие заложников, откроет дверь и всадит в меня входящего (вкатывающегося, впрыгивающего) острозаточенный скальпель. Может, броском, может, еще как. (Учитывая уровень его подготовки, зомби вряд ли промахнется.) И если сразу не убьет, то, по крайней мере, серьезно ранит. Блестящая идея, но… на новичков рассчитанная! Неужто чертов Кукловод столь невысокого мнения о моих умственных способностях?! Или же он с типичной тупостью машины воображает, что все его инструкции будут неукоснительно выполнены? Да, скорее всего, так и есть, компьютер привык манипулировать биопридатками, которые даже в туалет не сходят без «высочайшего» разрешения. Но у меня-то чипа нет!!! Облапошился ты, урод синтетический!!! Ну да ладно, шут с тобой… Мысленно призвав на помощь силы небесные, я перекрестился, немного отступил назад, выставил вперед левое плечо, мощным броском сорвал дверь с петель, влетел в помещение санчасти, с ходу подхватил тяжелую тумбочку и швырнул ее в зомби. Попал удачно, в плечевую область. От удара и, разумеется, от неожиданности придаток уронил во двор скальпель с кобурами, молниеносно развернулся и молча бросился на меня. Это был среднего роста, широкоплечий мужчина лет сорока, с резкими чертами лица, твердым подбородком, седыми висками, косым шрамом на щеке и пустыми, стеклянными глазами. Двигался он мягко и стремительно, как пантера. «В прошлом спецназовец. Наверняка ветеран нескольких войн», – подумал я, отразил первые удары придатка одновременно, сайд-степом[23] зашел ему «в тыл» и вонзил кончики пальцев в болевую точку на туловище. Обычно после такого удара человека скручивало, как выжатую половую тряпку, и совершенно беспомощного, обезумевшего от боли швыряло на пол. Однако зомби даже не поморщился и как ни в чем не бывало попробовал достать меня кулаком в голову. Очевидно, компьютер специальными импульсами отключил у него соответствующие нервные центры. Раньше мне уже доводилось сталкиваться с подобными вещами[24], а потому я нисколько не удивился (лишь мысленно ругнул себя за забывчивость), но боксерски уклонился от упомянутого удара и точным, отрывистым тычком чуть выше локтя сломал ему руку в суставе. По-прежнему молча, с застывшей физиономией придаток продолжил атаку оставшимися тремя конечностями.

Кр-рак – словно сухая палка треснула сломанная нога биоробота. Падая, он успел ухватить меня за одежду и увлек за собой в партер, надеясь прикончить хотя бы там. В прежние времена у него бы оставались некоторые шансы на успех, даже с одной рукой и с одной ногой. «Трифонов», как я уже понял, являлся рукопашником высшей пробы. Плюс нечувствительность к боли. (Не его, правда, заслуга.) Но теперь, после жестокой «школы» Логачева (по счастью, неизвестной Кукловоду), он был изначально обречен…

Через пару минут я поднялся, оставив на полу страшно искалеченного зомби: со сломанными руками и ногами, с отбитыми потрохами, с выдавленным глазом, с разбитой вдребезги физиономией и с поврежденным позвоночником. Он безмолвно дергался, но не конвульсивно, а… норовя принять вертикальное положение! «Бес толку. С такими травмами не только встать… С ними выжить-то невозможно. Сейчас компьютер отключит ставший ненужным придаток», – глянув на него, решил я, промокнул носовым платком глубоко рассеченную губу, подошел к окну и крикнул:

– Эй, вы там, бегом сюда! Принимайте «двухсотого». И ствол мой не забудьте захватить…

Командир гуиновского спецназа, «хозяин», «кум» и несколько «масок» с топотом ворвались в санчасть спустя полторы минуты. К тому времени я успел сполоснуть в умывальнике окровавленные руки, нашел вату, перекись водорода и начал аккуратно обрабатывать обильно кровоточащую губу.

– Ваш местный врач, надеюсь, не сбежал со страху куда подальше? – забрав у Свечкина свой «ПСС», обратился я к «хозяину». – Надо бы временный шов наложить…

Начальник сизо не ответил, завороженно глядя мимо меня. Обернувшись, я увидел придаток. Похожий на жертву крупного ДТП, он, жутко оскалившись и не издавая ни звука, медленно, рывками полз в нашу сторону, как будто собирался загрызть нас зубами. В уцелевшем глазу горела сатанинская ненависть.[25]

– Господи боже! – смертельно побледнел подполковник Свечкин и торопливо перекрестился. Один из «масок» пошатнулся и судорожно ухватился за плечо товарища, трясущегося в крупном ознобе.

– Он ожил… ожил… ожил! Восстал из ада!!! – дрожащими губами прошептал «кум».

«Проклятый Кукловод хочет страху нагнать напоследок. Еще немного, и сизошные боссы вместе с гуиновцами обратятся в бегство. Мужики они, конечно, тертые, бывалые, но ТАКОГО запредела сроду не видывали!» – раздраженно подумал я, одиночным выстрелом в голову прикончил зомби и ледяным тоном обратился к тюремщикам:

– Стыдно, господа-товарищи! Сперва вы допускаете захват двух вооруженных надзирателей одним, запертым в камере арестованным. Затем принимаете последние конвульсии «двухсотого» за воскресение из мертвых и едва ли не падаете в обморок. Придется упомянуть в рапорте о…

– Первый, я Второй, срочное сообщение. Повторяю… – прервал мою обличительную речь оживший прибор связи. Жестом приказав всем оставаться на местах, я вышел на лестничную площадку и ответил на вызов. – Ну как у тебя там?! – первым делом спросил Филимонов.

– Нормально, – сглотнув кровь, проворчал я. – Заложников освободил, придаток ликвидировал. Сам отделался рассеченной губой. А ты чем порадуешь?

– Порадую?.. Гм. Скорее наоборот! – Голос Василия приобрел скорбные интонации. – Мы работали одновременно по двум направлениям. Ребята проверяли базу данных, а я, памятуя твой намек, повторно занялся экстрасенсом. После второй иголки под ногти он сломался (хотя обработку током выдержал неплохо), взрыднул: «Простите! Был не до конца откровенен!» и поведал взахлеб, что чипированные алкоголики предназначались для использования в известных тебе беспорядках[26] в качестве небольших, мобильных отрядов карателей и спецназа. Все они прошли когда-то спецподготовку и имеют за плечами солидный боевой опыт. В частности, твой Трифонов – в недавнем прошлом полковник ГРУ, участник четырех локальных войн, кавалер множества боевых наград. Полтора года назад уволен со службы за беспробудное пьянство и сопряженные с ним безобразные выходки. Остальные пятеро ему под стать. Информация из Базы довольна скудна, но имеющиеся там сведения полностью подтверждают откровения колдуна. И, наконец, самое неприятное – эти шестеро уже одиннадцатая по счету партия, обработанная в фондовой больнице! Имен и фамилий остальных экстрасенс не помнит. Весь учет чипированных вел Хашарский. Короче, Дмитрий, на свободе находится целый отряд опаснейших зомби и…

– Твой «сломавшийся» в нормальной физической форме? – перебил я.

– Ну, как тебе сказать, – замялся Филимонов. – Вообще-то, да. Правда, истерики стал закатывать. Дескать, «больно, плохо, пальцы огнем горят, дайте обезболивающее, дайте снотворное, иначе до вечера не доживу».

– Только две иглы загнали? – уточнил я.

– Да.

– Значит, комедию ломает. Ждите. Скоро подъеду, лично допрошу. Он скрыл от вас нечто очень важное. Нюхом чую. – Я дал отбой и вернулся обратно в санчасть. Уже успокоившиеся тюремщики с интересом рассматривали мертвого зомби. При виде меня в глазах «хозяина» и «кума» появилось жалкое, умоляющее выражение.

– Ладно, живите, – предваряя их слезную просьбу, смилостивился я. – Моего рапорта можете не опасаться. Но при одном условии. – Я вновь облизнул сочащуюся кровью губу.

– В темпе доставить сюда врача. У вас время поджимает! – догадался шустрый «кум».

– Пять минут доставить, десять минут наложить шов, – конкретизировал я.

– Слушаюсь! – радостно гаркнул начальник оперчасти и… пропал. Как мне показалось, растаял в воздухе. Однако на сие мистическое явление никто из присутствующих внимания не обратил. Очевидно, умение внезапно возникать и бесследно исчезать было одной из профессиональных особенностей «кума» и не считалось в сизо чем-то сверхъестественным…

ГЛАВА 4

В обширном, сыром, сводчатом помещении возрастом не менее трехсот лет пахло плесенью и дымом. (Он, впрочем, быстро всасывался отверстием в стене.) Единственным источником света служила мощная лампа-прожектор, направленная в середину туловища привязанного к железному креслу (вернее, прикрученного к нему проволокой) плюгавого человечка. Он был гол, волосат, носат и обильно покрыт вонючим по́том. Распухшая, местами заклеенная пластырем физиономия дробно постукивала зубами, а маслянистые глазки затравленно шныряли по левой части подвала. А там, в зыбком полумраке деловито возились пять амбалов в кожаных фартуках. Двое закрепляли в углу компактную переносную дыбу. Третий настраивал «испанский сапог»[27], явно раритетный и долго не бывший в употреблении. Четвертый жег на угли дрова в железном ящике, возле которого стояла закрепленная на низких подпорках решетка с металлическим противнем под ней. И, наконец, пятый старательно затачивал тесаком кол. В пластиковом баке мокли плети…

Я сидел на стуле, чуть позади лампы и внимательно наблюдал за «носатым». У меня за спиной устроился Филимонов в качестве зрителя.

Сразу по прибытии в Контору я попросил генерала Нелюбина выделить для нового допроса экстрасенса какой-нибудь древний подвальчик пострашнее. (В распоряжении моего отдела таких, к сожалению, не было.) А так же несколько опытных теломехаников[28] для работы в средневековом стиле. Борис Иванович любезно согласился, и спустя полчаса мы с Филимоновым уже устраивались на стульях в вышеописанном подземелье, на тот момент еще пустом, если не считать лампы и железного кресла.

– Твой подопечный хитер, как сто китайцев, – сказал я смущенному, хмурому Василию. – Начал «взахлеб колоться» после второй иглы под ногти, а затем стал корчить из себя полумертвого, измученного пытками страдальца. Неужто ты не учуял подвоха?! Ну, посуди сам – болевой порог у него не плохой. В отличие от Степанкова, он не превратился в обезумевшее, обоссанное существо при первых же разрядах тока в нервные центры. Вместе с тем…

…Как его там по паспорту? Артур Маркарян?.. Так вот, этот чародейный армяш отнюдь не Зоя Космодемьянская! Информацию он выдавал, но… не всю, а некоторые ее части. Лишь бы избежать дальнейших страданий и одновременно не особо повредить их общему делу. Ты пойми: Маркарян не просто наемник, предатель или либеральный придурок. Он колдун, то есть откровенный слуга сатаны и наш заклятый, идейный враг! «Общее дело» для него не пустой звук… Надо отдать должное, вел себя Артурчик довольно грамотно. Вот только c комедией малость переборщил. «Пальцы огнем горят… до вечера не дотяну…» После двух-то иголок под ногти?! Чушь собачья!!! Я, к твоему сведению, сам подвергался этой пытке летом прошлого года[29]. Процедура не из приятных, но вовсе не столь ужасная, как почему-то принято считать… Дальше объяснять или ты понял суть?!

– Понял, – виновато вздохнул Василий. – Я действительно сел в лужу и готов понести любое наказание!

– Брось! – отмахнулся я. – Не мели ерунду! Ты отличный оперативник. Старый, надежный товарищ, не раз проверенный в сложнейших ситуациях, в режиме «Б» – особое искусство. (Будь оно неладно!) Мы к ним редко прибегаем, пользуемся в основном психотропкой, но… иногда приходится руки замарать! Последние полгода нам особенно не везет в этом отношении[30]. Меня, если честно, уже тошнит от них! Но ничего не поделаешь. – Тут я вспомнил недавний сон, проглотил комок в горле, с трудом взял себя в руки и тихо сказал: – В общем, Вася, сиди, смотри и набирайся опыта…

Через пять минут после нашего разговора подоспели присланные Нелюбиным «мастера заплечных дел». Один тащил на веревке раздетого догола, босого Маркаряна. Остальные несли «орудие труда». Вежливо нас поприветствовав, громилы в фартуках прикрутили колдуна к креслу и сноровисто взялись за обустройство камеры пыток.

– Психологический прессинг? – шепотом спросил Филимонов. – Или…

– Вот именно или, – жестко ответил я. – Перед нами слуга дьявола, не забывай! А с ними мы не церемонимся! Не захочет полностью расколоться – пройдет один за другим все этапы и закончит жизнь на колу!

Я говорил не слишком громко, но экстрасенс отлично разобрал мои слова и моментально взмок, как мышь.

С тех пор минуло еще минут десять. Зловещие приготовления теломехаников явно действовали Маркаряну на нервы. По худосочной фигурке одна за другой пробегали волнообразные судороги. Запах пота усиливался с каждой секундой.

– Вы… вы это всерьез?! – не выдержав, взвизгнул он. – На дворе двадцать первый век!.. Нет, я понимаю, электрошок, иголки под ногти, но такое дремучее средневековье?! Не может быть!!! Вы меня просто запугиваете!!!

– Обожди немного – и убедишься в обратном, – холодно посоветовал я. Распухшая губа мешала нормально говорить, и, как сознался потом Филимонов, мой голос звучал довольно жутко.

Маркарян вздрогнул и притих, о чем-то напряженно размышляя.

– Можно приступать, – доложил старший теломеханик. – Угли, правда, еще не готовы, но решетка у нас в третью очередь. Как раз поспеют.

– Приступайте, – разрешил я. – Но сперва растолкуйте «клиенту», ЧТО его ожидает.

– Само собой, – степенно кивнул «старший» и обратился к колдуну тоном заправского экскурсовода:

– Итак, дорогой мой злодей, взгляни на сей металлический предмет, отдаленно напоминающий обувь. Перед тобой механический «испанский сапог». Вещь редкостная, антикварная, привезенная в Россию Петром I, но до сих пор исправно функционирующая. Испанские мастера потрудились на славу и значительно упростили работу нашим тогдашним коллегам. В отличие от, допустим, французского аналога, сдавливание и постепенное раздробление костей ноги происходит здесь не за счет вбивания клиньев между досками, а… Впрочем, технические подробности тебе ни к чему. Ты, главное, обрати внимание вон на ту ручку, как у шарманки, и шкалу с делениями. Каждое из них соответствует одному вбитому клину. Знаменитого разбойника Картуша пытали вплоть до восьмого клина[31], а на нашей шкале – шестнадцать делений. Разницу ты скоро почувствуешь. Следующий номер программы – дыба. В нынешний компьютерный век многие подзабыли, как правильно ее использовать. Подвешивают человека на вывернутых руках, да и всего делов. Но мы-то помним старинные рецепты! И строго следуем им. Короче, к твоим ногам будет привязан груз определенной тяжести, а между связанными руками вставлен железный ключ. Тебя тихонько поднимут на канате к потолку и резко отпустят вниз. В результате сильного сотрясения все твои суставы окажутся вывихнуты. Ощущение, смею заверить, незабываемое! И так три раза подряд. Больше ты не выдержишь – сдохнешь от боли. Далее – бичевание. Тут все просто: висишь спокойненько на дыбе и подвергаешься обработке плетьми, пока кожа с туловища слезать не начнет. К тому времени подоспеют угли. Их кладем на противень под решеткой, тебя на саму решетку и малость обжариваем, но не до смерти. И, наконец, заключительный этап – кол! Он одновременно и истязание и казнь. Взгляни на перекладину вверху. Она предназначена для того, чтобы ты не соскользнул сразу вниз, а сползал медленно-медленно, испытывая нечеловеческие мучения. Умирать на колу ты будешь порядка трех часов… Кстати, все мною перечисленное тебе на пользу пойдет. Немного подготовишься к пребыванию в аду, куда обязательно попадешь после смерти. Правда, земные мучения всего-навсего щекотка по сравнению с тамошними, но тем не менее. Хоть какое-то представление получишь… Ознакомительная часть завершена, переходим к практической, – выдержав короткую паузу, заиндевел глазами «старший», ловко вставил босую ногу Маркаряна в «испанский сапог» и щелкнул какими-то застежками.

– Постойте! Постойте! Не на-а-адо!!! – противно завизжал экстрасенс. – Я буду отвечать на вопросы без утайки! Мамой клянусь!

– Больше не выкрутишься, сволочь, – покачал головой я, направив сноп слепящего света прямо ему в глаза. – Ты слишком хитрожоп, а посему пытки продлятся до тех пор, пока ты сам, добровольно не выложишь то главное, скрытое тобой от предыдущего дознавателя. Или пока не сдохнешь. И учти, скотина, мне, в принципе, известно, какого рода информацию ты утаил. Дело лишь в подробностях… Давай! – Я махнул рукой палачу. Он повернул ручку «сапога» на одно деление. Послышались слабый хруст и страшный вопль Маркаряна. Экстрасенс так рванулся с кресла, что стальная проволока глубоко впилась в кожу, местами распоров ее. Заливавший тело пот окрасился в красноватый цвет.

– Да-а-а, старинные орудия на порядок эффективнее современных, – ностальгически вздохнул теломеханик, вновь берясь за ручку. – А ведь всего-то первый «клин»… Продолжать, товарищ полковник?

– Валяй.

На сей раз Артур заорал так, что у меня заложило уши. Одновременно он обмочился, обгадился и облевался. Ослепленные прожектором глаза вылезли из орбит.

«Интересная реакция, – подумал я. – Насчет большей эффективности палач не прав. „Прогулка“ электродами по нервным узлам гораздо болезненней для пытаемого. Скорее всего, основную роль играют психологический фактор и личность Маркаряна. Он колдун, возможно, потомственный. И, вероятно, у него в подсознании глубоко засел инстинктивный страх перед инквизицией, хорошо подогретый художественной литературой о „темных веках“. В России, да и в Армении инквизиции сроду не было… Но это сейчас не имеет значения… Жил гаденыш, да поживал, чипы людям вживлял, с нечистой силой якшался, баксы лопатой загребал. И изредка с содроганием вспоминал о прежнем отношении к таким, как он, о мрачных застенках, о жестоких пытках, о пылающих кострах… И тут же успокаивал сам себя: „Это все в прошлом. Кануло в Лету. Пришло НАШЕ время“. И вдруг внезапно история поворачивается вспять! Он оказывается в точно таком застенке, о каких читал и слышал. Вокруг безжалостные палачи, средневековые орудия пыток. Обстановка один к одному, как в те „зловещие, темные века“. Плюс слова „главного инквизитора (то бишь мои): "Со слугами дьявола мы не церемонимся… Пройдет все этапы… закончит жизнь на колу“. Он старается утешить себя, дескать, "пугают“. Ан нет! Старший палач начинает хладнокровно выполнять обещанное. И тогда взрывается криком подсознание: "Они возродились, как феникс из пепла!!! Инквизиция воскресла в России!!! Ты попал к ним в лапы!!! Спасения нет!!!“ Отсюда и столь бурные эмоции. Проще говоря – выплеснувшиеся из-под сознания давние, потаенные страхи многократно усиливают болевой эффект и соответственно…“

– Продолжать, товарищ полковник? – прервал мои размышления вежливый голос старшего палача. – На очереди третий "клин".

– Погоди немного, – я внимательно посмотрел на Маркаряна. Колдун рыдал навзрыд, давясь соплями, икая, поскуливая и неразборчиво лопоча по-армянски. Он не притворялся и, похоже, приближался к порогу безумия.

– Сполосните это существо, – приказал я, перенаправив пучок света вниз кресла, на "сапог".

Понятливо кивнув, один из фартучных бугаев зачерпнул ведром воду из чана с плетьми и с размаху выплеснул ее в лицо "клиенту".

От неожиданности тот дернул головой и попритих, отфыркиваясь и отплевываясь. Вылезшие из орбит глаза вернулись на место, приобрели осмысленное выражение.

– Ты правильно все понял, слуга сатаны, – размеренно произнес я. – Инквизиция возродилась… Тайно, в России. Терпеть разгул бесов во плоти мы больше не намерены. Слыхал небось об "Эпохе Гора"?[32] Так вот – ее руководство сожжено заживо, а судьба остальных… Впрочем, я отвлекся. Итак, мой помощник сказал чистую правду, описывая уготованные тебе испытания. «Испанский сапог», который ты так болезненно переносишь, – пустяк, цветочки по сравнению с остальным. Конечно, ты можешь избежать дальнейших страданий. Можешь даже продлить свою никчемную жизнь, но почему-то не желаешь. А посему продолжим!

– Что! Что вы хотите от меня услышать?! – сипло кукарекнул Маркарян.

– Ты знаешь, – отрезал я и, не давая ему опомниться, скомандовал «старшему»: – Два «клина»!

Палач повернул ручку на два деления сразу.

– И-я-я-у-ва-у-у-у-у-у!!!

На миг мне почудилось, будто экстрасенс лопается от собственного вопля. Он весь раздулся. Физиономия побагровела, обильно налилась дурной кровью. Глаза вновь выпучились, как у свежезамороженного окуня. А вонь сделалась вовсе невыносимой.

"Как бы не переусердствовать! Того гляди инсульт схлопочет, слизняк паршивый", – с тревогой подумал я и отрывисто бросил теломеханикам:

– Сполосните существо! Да получше!

Полное до краев ведро воды, выплеснутое прямо в рожу, оказало на колдуна благотворное воздействие.

– Да… Да!!! Утаил ГЛАВНОЕ, – переведя дыхание, зачастил он, с ужасом косясь на зловеще отблескивающий в свете прожектора раритет. – Хашарский поддерживал тесные отношения с очень известной личностью в оппозиции – с Жорри Касперовым, чемпионом мира по домино и лидером партии «Альтернативная Россия». Тот неоднократно приезжал к нам в усадьбу…

"Вот те на!!! – мысленно восторжествовал я. – Наконец-то мы вышли на одну из весьма одиозных фигур! Если получится вывести Жорри на чистую воду, доказать его причастность к торговле детскими органами, то заговорщики получат серьезный удар! Хотя Касперов, несмотря на дикую гордыню, всего-навсего «вывеска», используемая в качестве приманки для определенной части общества. К тайным пружинам заговора он не допущен. Однако в таких делах подпортить врагам «вывеску» или «флаг» – большая удача!..

– Они беседовали всегда один на один в кабинете Хашарского, – скороговоркой продолжал Маркарян. – Содержание бесед мне неизвестно. Но… их можно прослушать и даже просмотреть на видео! Босс однажды признался спьяну, что на всякий случай постоянно "пишет" на скрытую камеру разговоры с сотрудниками и партнерами по бизнесу. Пленки с записями должны быть спрятаны где-то у него в кабинете. – Экстрасенс умолк, пряча глаза.

– Давай дальше! – грозно потребовал я. – Ты не все рассказал.

– Вы… вы видите меня насквозь?!. Мысли читаете?! – ошалело промямлил пленник.

– Естественно, – надменно фыркнул я. – Твоя душонка у нас как вошь под микроскопом! И любая неискренность, любая заминка будут строго наказаны… Эй палач!

– Ни-и-и надо!!! – пронзительно взвизгнул колдун, окончательно "спав с лица". – Да… да… вы абсолютно правы… Есть еще одно!!! Я соврал, что не знаю имен и фамилий зомби из прежних партий. Хашарский действительно держал их учет в тайне от окружающих. Хранил данные в персональном компьютере и никого к этим данным не подпускал. Но они-то (то есть зомби) все проходили через мои руки! И я тайком от шефа вел параллельный учет: по старинке, на бумаге. Заводил на каждого папку с личным делом. По давней, знаете ли, привычке… Я ведь когда-то работал начальником отдела кадров на мясокомбинате. Папки спрятаны в тайнике под полом моей спальни в жилом корпусе, первый этаж, дверь номер шесть. Как войдете, оторвите третью половицу от начала левого угла. Там увидите рычаг. Вот теперь точно все!!! – Он сглотнул слюну, облизнул воспаленные губы и жалким голосом попросил: – Пожалуйста, снимите "сапог". Сил больше нет терпеть! И дайте обезболивающее. У-мо-ляю!!!

– Ладно. – Я махнул рукой старшему теломеханику. Тот аккуратно расстегнул крепления, освободил ногу Макаряна и вколол ему промедол. – Увести в камеру. Экзекуция отменяется, – милостиво изрек я, и тут вдруг случилось непредвиденное. Артур расплылся в бессмысленной улыбке, резко передернулся и застыл в кресле, свесив голову на плечо.

– Сдох от радости, – проверив у него пульс, констатировал "старший". – Такое бывает… иногда…

ГЛАВА 5

В усадьбу мы отправились вдвоем с Филимоновым. Остальные сотрудники моего отдела либо "докалывали" прометеевцев, либо по горячим следам отрабатывали добытую информацию! Перекрывали "окно" на таможне, производили аресты получателей детских органов внутри страны, не церемонясь "вытряхивали" и тут же "брали" их компаньонов, помощников и т. д. Собственных людских ресурсов не хватало, и по распоряжению генерала Рябова оперативникам прислали на подмогу всех свободных на данный момент бойцов группы "Омега". В отделе остался один Кирилл Альбертович. У Ильина сильно разболелась голова, я освободил его от дальнейшего участия в допросах и усадил к телефону, на место дежурного, которого отправил "на передовую".

К поездке мы подготовились основательно: переоделись в камуфляжи, надели бронежилеты. Помимо двух пистолетов на каждого ("ПСС" и "вектора") взяли "валы" с оптикой. Спрятали под одеждой боевые ножи, а кармашки "разгрузок" набили боеприпасами. (Плюс ИПП, шприц-тюбики с промедолом и по четыре эфэшки[33] на брата.) Инициатором подобного рода приготовлений стал Филимонов. По завершении допроса Маркаряна (вернее, после кончины последнего) у нас с Василием состоялся следующий разговор.

– Можешь считать меня параноиком, но в усадьбе наверняка окажутся зомби, – рассеянно глядя на труп колдуна, заявил майор.

– Там же охрана выставлена. И снаружи, и внутри, – возразил я.

– Ага! Лопухи из "…" отдела, – пренебрежительно фыркнул Филимонов. – Толку с них…

– Зря ты так, – укоризненно заметил я. – Они же профессиональные секьюрити. Обеспечивают безопасность на… – Тут я перечислил ряд мероприятий, которыми занимался "…" отдел. – И учти, до сих пор у них не было ни одного прокола!

– Да, в тех ситуациях они как рыбы в воде, – согласился Василий. – Однако загородная усадьба с примыкающей к ней лесополосой – отнюдь не их стихия! Вот ты когда-то служил в спецназе ГРУ. Скажи, ты бы смог незаметно пробраться мимо них вовнутрь?

– Как дважды два! – усмехнулся я. – В лесу они меня в упор не увидят.

– А чипированные Маркаряном алкоголики – бывшие спецназовцы. По крайней мере, та последняя, исчезнувшая под шумок партия. – Филимонов выжидательно замолчал.

– И остальные тоже, – задумчиво молвил я. – Вернее, значительная их часть. (Потенциальные каратели не в счет.) Да, дружище, ты абсолютно прав. С голыми руками туда соваться не стоит…

Машина притормозила в километре от конечной точки нашего маршрута.

– Дальше ножками, – сказал я, загнал "БМВ" в прогалину между деревьями и, приведя оружие в боевую готовность, первым направился дальше в заросли.

Весна 2007 года выдалась странноватая, неровная. Первые два месяца она больше напоминала позднюю осень. Дула холодными ветрами, сочилась слякотными дождями (иногда со снегом), заставляла людей включать в квартирах обогреватели. А в мае вдруг разом наверстала упущенное – опалила землю солнечными лучами и в считаные дни превратила унылые пригородные лесополосы в густые, ярко-зеленые чащобы…

Аккуратно раздвигая ветви и старательно вслушиваясь в тишину, я призраком скользил по направлению к усадьбе. Филимонов бесшумно следовал за мной. В спецназе он, правда, не служил, но вырос в Сибири, в семье охотника, а потому умел вести себя в лесу.

Некоторое время ничего особенного не происходило. Несколько раз мы слышали в отдалении приглушенные голоса сотрудников отдела "…" из внешней охраны объекта. Как изначально предполагал Василий, они не захотели портить костюмчики и несли службу только на открытых пространствах – на дороге, около ворот и на травянистом поле справа от них. Наконец метрах в пятидесяти от забора мы обнаружили первые следы зомби – пару свежесломанных веточек, ворсинку материи на колючем кустарнике и отчетливый отпечаток ботинка на глинистой проплешине в траве.

– Минут десять назад, – взглянув на сломы и зачем-то их понюхав, шепнул майор. – Они ненамного нас опередили.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – возобновив движение, ответил я. – Внутренняя охрана, полагаю, уже мертва.

– Накаркаешь еще, – нахмурился Филимонов.

– Рад бы ошибиться, да вряд ли, – вздохнул я. – Они спецназовцы, не забудь! А нормативное время ликвидации в подобных случаях – две, максимум три минуты. По крайней мере, так было в той части, где я мотал срочную. Кстати, сколько людей находилось внутри объекта?

– Четверо, если не ошибаюсь.

– Тогда могли управиться быстрее… Ага, вон где они перебрались через стену, – я указал на участок забора с разбитым пулей изолятором, перерезанной снайперским выстрелом проволокой и наброшенным поверх нее матрасом.

– На фига стреляли? – удивился Василий. – Мы же обесточили колючку еще во время штурма!

– Зомби, блин. Чего с них взять. Действуют строго по инструкции компьютера, – философски пожал плечами я и вдруг насупился. – Заболтались мы тут! Давай-ка за мной, – наработанным годами движением я перемахнул через забор и очутился за высоким деревянным сараем. Спустя мгновения рядом мягко приземлился Василий.

– А вот и внутренняя охрана, в полном составе, – осторожно выглянув во двор, констатировал я.

Первый из них безжизненно застыл в двух метрах от нас, лицом вниз, широко раскинув руки, словно обнимал напоследок землю. Под левой лопаткой набухло кровавое пятно. Из кармана стильного светлого пиджака торчала рация. Второго пуля настигла в центре двора и разнесла ему затылок. А третий и четвертый лежали головами в нашу сторону, убитые точно так же, со спины.

– Видишь сарайчик напротив? – На скулах Филимонова заиграли желваки. – Зомби проникли на территорию двумя группами и с ходу замочили ничего не подозревающих мужиков. Те даже за оружие схватиться не успели. А их друзья снаружи думают, что все в порядке!

– Это пока, – покосился на рацию я. – На очередном сеансе связи "наружные" не получат ответа, сунутся вовнутрь и… Сколько их там?.. Восемь?.. И восемью трупами станет больше.

– Твои предложения? – осведомился Василий.

– Кто-то из биороботов должен контролировать двор, уничтожать все живое, что там появится. Надо его убрать. Давай так – ты с левого края сарая, я с правого…

Рассредоточившись, мы приникли к оптическим прицелам "валов" и начали выискивать зомби-часового. Скорее всего, он затаился где-то наверху административного корпуса, откуда простреливалась почти вся территория, за исключением трех небольших, не представляющих особого интереса участков. "Высунься, нумерованный, покажи личико! – мысленно взывал я, медленно переводя прицел автомата с одного перспективного места на другое. – Господи! Помоги мне найти адское существо! Молю Тебя, помоги!!! Оно должно быть ликвидировано как можно скорее!!! С минуты на минуту у ребят из "…" отдела начнется сеанс связи, и тогда…"

Неожиданно в темном проеме одного из открытых окон пятого этажа мелькнул смутный силуэт человеческой фигуры.

Тр-р – мгновенно стрекотнул мой "вал". Силуэт дернулся, упал. Потом поднялся и, сильно шатаясь, приблизился к подоконнику. Это был мужчина лет сорока, с маленькой бородкой, разодранной пулями грудью и с хлещущей изо рта кровью. Он явно умирал и сохранял вертикальное положение лишь за счет безжалостных импульсов Управляющего компьютера. "Кукловод решил выяснить, откуда пришла угроза операции… глазами "поломанного" придатка… пока тот хоть как-то функционирует", – со злостью подумал я, снося череп зомби повторной очередью.

Практически обезглавленное тело перевалилось через подоконник и с высоты пятого этажа вязко впечаталось в асфальт. А я, на время отложив "вал", змеей скользнул вперед, ухватил за ноги мертвого охранника и рывком втащил его за сарай. Успел как раз вовремя. Секунд через пять в кармане покойного ожила рация.

– Барсук, я Коршун, срочно доложи обстановку! – донесся из нее начальственный тенор. – Почему не ответил на запрос Краб? Что там у вас происходит?

– Барсук убит, Краб и остальные тоже. В усадьбе действует особо опасная террористическая группа, прошедшая мимо вас через лесопосадки, – сообщил в ответ я.

– Кто… кто ты такой? – всполошилась рация. – За такие шуточки голову оторвать мало! А ну…

– Не сотрясай понапрасну воздух, – холодно прервал его я. – Твои люди действительно мертвы. С тобой говорит полковник ФСБ Корсаков, отделу которого ты временно переподчинен. А теперь представься-ка сам, любезный…

– К-капитан Яб-блонский, р-руководитель охраны объекта. – Мой собеседник вдруг начал слегка заикаться. – Я… я… Это правда вы, Дмитрий Олегович?!

– Правда.

– Простите, сразу не признал! – заоправдывался капитан. – Я видел вас на днях в Управлении, даже говорил с вами, но…

– Заткнись, придурок. Время попусту теряешь! – рассерженной коброй прошипел я.

– Да, это точно вы, – страдальчески вздохнул Яблонский и, взяв себя в руки, звонко пролаял: – Жду ваших распоряжений, товарищ полковник!

"Давно бы так", – мысленно проворчал я и сухо приказал:

– Немедленно уводи людей от ворот, в укрытие. В усадьбу не соваться ни под каким видом. Будете только помехой и… живыми мишенями для противника. Вопросы?

– Никак нет!

– Молодец. Оставайся на прежней частоте. Понадобишься – вызову.

Я отдал рацию Филимонову, бросил ему: "Ничему не удивляйся. Прикрывай огнем", закинул автомат за плечо и со всех ног ринулся прямиком к административному корпусу.

Подобный поступок казался полностью противоречащим здравому смыслу, особенно со стороны матерого вояки, прошедшего огонь и воду. И… сверхлогичный Кукловод секунды на три впал в ступор. Соответственно бездействовали придатки. А я за означенное время сумел преодолеть хорошо простреливаемое из корпуса пространство и вошел в относительно безопасную зону. (Там, чтобы попасть в меня, нужно было высовываться из окон.)

Тр-р-р… тр-р… тр-р… тр-р, – заработал по "спохватившимся" зомби "вал" Филимонова.

Не сбавляя скорости, с разбегу я высоко подпрыгнул, высадил ногами раму на первом этаже, влетел в какое-то помещение и в тот же момент получил полосующий удар ножом по глазам.

Готовый к подобному повороту событий, я упал на спину, одновременно выстрелив придатку в живот из "вектора", снова вскочил, и… началось! Помещение, куда я попал, представляло собой просторный немеблированный холл с дверями в двух стенах и с небольшим кассовым окошком в третьей. В углу стоял банкомат. Судя по всему, здесь раньше выдавали зарплату сотрудникам "Прометея". Сразу после моего выстрела двери распахнулись и на меня набросились шесть зомби с очевидным намерением взять живым.

Зачем – непонятно!!! Однако тогда у меня не было времени обдумать сей интересный вопрос.

Бац! – выбитый ногой "вектор" отлетел в сторону.

Раз! – кто-то ловко перерезал лямку "вала" и… Оп-па! – выдернул из-за пояса и отбросил подальше "ПСС".

Бац… бац… бац – пропустив один за другим три хорошо поставленных удара (по счастью, в бронежилет), я отшатнулся к окошку и притворился задыхающимся, полуживым. Кукловод поверил. Четыре придатка заметно расслабились и неторопливо направились ко мне. Причем один достал из кармана наручники, а второй – моток веревки… Почему четыре? Ах да, забыл сказать! Завидев зомби, я, разумеется, не застыл соляным столбом и в процессе скоротечной схватки сумел уничтожить двоих. Одному остановил сердце ударом основания ладони, а второму сделал инсульт специальным "логачевским" приемом[34]…

– У-у-у-у! – болезненно застонал я, сгибаясь в дугу. – Получите, твари!

Выхватив из ножных креплений боевые ножи, я с обеих рук метнул их в противника, и еще два биоробота замертво рухнули на пол. Один с торчащей из глаза рукояткой, а второй с проткнутым насквозь горлом. Пока тела падали, я бросился в ноги оставшимся. В образовавшейся "куча мала" нанес пару ударов третьим ножом (из спинного крепления), получил локтем в челюсть и, с трудом удерживая остатки сознания, откатился подальше в сторону. Один зомби с перерезанной глоткой выбыл из строя. Зато второй, со вспоротым животом, двинулся ко мне, вынимая на ходу пистолет. (Похоже, собирался дырявить плечи…)

Жуткое, доложу вам, было зрелище!

Представьте – вываливающиеся наружу, дымящиеся внутренности, застывшую физиономию манекена, пустые, стеклянные глаза…

При виде такого (в реальной жизни, а не в кино) нормальному человеку впору инфаркт схлопотать. Или, по крайней мере, впасть в шоковое состояние. Но, к счастью (или к несчастью), я уже неоднократно сталкивался с чипированными и всякого насмотрелся. Например, как они по приказу компьютера топились в нечистотах, заживо сжигались в кремационной печи и т. д. и т. п.[35]… Поврежденный придаток медленно, рывками поднимал пистолет и пытался прицелиться. Смертельно раненное тело все хуже и хуже реагировало на электронные импульсы. Тем не менее он бы выполнил приказ «хозяина», но тут неожиданно моя рука нащупала на полу «вектор», выбитый кем-то из нападавших в начале схватки.

Ту-дух… ту-дух… ту-дух… ту-дух – затуманенное сознание значительно снизило мою меткость. Но одна из четырех пуль все же достигла цели. На миг на плечах зомби возник омерзительный костно-кровяной фонтан. Безголовое тело секунду постояло, раскачиваясь, выронило оружие и упало на труп "товарища" с перерезанным горлом.

– Ох-хо-хо, – старчески прокряхтел я, поднимаясь на ноги. – А Кукловод-то у нас бракованный! На дешевом рынке купленный… Либо во вьетнамском общежитии. В общем, электронный хлам! Ни один приличный компьютер не стал бы так бессмысленно гробить отлично натренированные биопридатки. Ну что же, тем лучше для нас!

– Я не бракованный и не хлам, – вдруг монотонно прозвучало в ответ.

Я удивленно повернулся на звук и усилием воли сфокусировал до сих пор расплывающийся взгляд. Голос звучал из провала рта первого зомби, получившего в самом начале девятимиллиметровую пулю в брюхо. Он умирал и уже приближался к порогу агонии, но практичный компьютер продолжал использовать "сломанный" придаток до последнего.

– Ты ведешь себя нелогично, – с усмешкой возразил я. – Поначалу собирался уничтожить, а затем ни с того ни с сего и не считаясь с потерями возжелал взять живым. Значит, перемкнуло где-то…

– Получена новая информация. – Голос стал заметно тише. – Ты должен умереть, но не в бою. Тебя решено демонстративно казнить, чтобы твоя смерть послужила примером… – Механическая речь сменилась горловым бульканьем. Изо рта зомби хлынула кровь. Транслировать речи хозяина он больше не мог, однако мозг придатка пока функционировал, и пустые глаза на "гипсовом" лице продолжали наблюдать за мной…

ГЛАВА 6

"А уши слушают и тоже передают. Свобода воли отсутствует, как у любого, принявшего печать антихриста. Душа обречена на вечные муки в аду. Из умирающего тела слуги дьявола выжимают последние соки… А ведь когда-то он (в смысле зомби) был обычным человеком. А еще раньше – младенцем: маленьким, смешным, агукающим… Господи! До каких страшных времен я до́жил! Но то ли еще будет!!!"

Ту-дух – отогнав мрачные мысли, я выстрелом в голову вывел из строя камеру слежения, подобрал "ПСС", автомат и по прибору связи вызвал Филимонова.

– Сколько у тебя, Василий?

– Минус четыре. А у тебя?

– Минус семь.

– Всего минус двенадцать вместе с караульным, – подвел итог майор. – Группа оказалась значительно больше, чем мы могли предполагать. Интересно, много их там осталось?

– Без понятия. Потом сосчитаем. А теперь давай-ка потихоньку вдоль забора к жилому корпусу.

– Может, к тебе на подмогу?

– Не надо, сам управлюсь. А ты зачисти "жилой". Чует сердце, там кто-то… вернее, что-то есть!

– Но на фига? – искренне изумился Филимонов. – Они же хотят…

– Хорош балаболить в эфире, – резко оборвал его я. – Короче, выполняй приказ, и точка!

– Есть выполнять приказ, – официальным тоном отозвался Василий.

– Не обижайся и… не расслабляйся, – примирительно сказал я. – "Жилой" нам крайне важен. Ты знаешь почему. И там действительно… не чисто. Спорим на щелбан?!

– Гм-гм, – замялся майор. – Гм, кхе… Ты правда чуешь неладное?

– Не имею привычки врать своим, – холодно отчеканил я.

– Не буду спорить, – после короткой паузы проворчал Филимонов. – Предчувствия тебя практически не подводят, а лоб у меня не казенный. Лучше подскажи, чем оно предположительно занимается?

– Минированием. Все, до связи, – сунув прибор в карман, я проверил обе двери. За одной находился небольшой, выложенный мозаикой коридор с лифтом. За второй – пожарная лестница, с местами для курения на площадках. Лифтам я издавна не доверял, пользовался лишь в крайних случаях. Общеизвестно, лифт – ловушка. Особенно в здании, нашпигованном врагами. Зайти в него просто, а вот выйти…

Нда-а! Лучше уж ножками поработать, целее будешь!..

Окинув последним взглядом залитое кровью кассовое помещение, я аккуратно прикрыл за собой вторую дверь. На пожарной лестнице пахло застарелым табачным духом. Сбоку от первых ступенек располагалась распахнутая железная дверь, ведущая в подвал, где раньше содержались дети – доноры. После эвакуации малолетних пленников дверь запечатали вплоть до прибытия саперов. А сейчас она открыта. Значит, подвал уже разминировали? Да, скорее всего, так. У нас обычно с подобными вещами не тянут. Надо бы уточнить для верности у Яблонского, да рация у Филимонова осталась. Связаться через него?! Нет, пожалуй, не стоит. Он в настоящий момент крадется к жилому корпусу. Нельзя его отвлекать и демаскировывать. А здесь… здесь, будем надеяться, все в порядке. По крайней мере, внизу…

Придя к подобному умозаключению, я взял "вал" на изготовку и начал бесшумно подниматься наверх, прислушиваясь к каждому шороху. Некоторое время ничего не происходило. Я благополучно достиг третьего этажа, где располагался рабочий кабинет Хашарского, и выглянул в коридор. Тишина, пустота, белый линолеум на полу, несколько дверей и легкий сквознячок из ближайшей ко мне, чуть-чуть приоткрытой. "А вот тут возможны сюрпризы… Надо подстраховаться", – решил я, толкнул ее ногой, успел заметить четыре вооруженные фигуры. Швырнул я в них эфэшку и, отпрянув под защиту стены, дал для верности длинную, зигзагообразную очередь в дверь прямо напротив меня. Взрыв гранаты полностью заглушил слабое стрекотание "вала". В коридор вслед за снопом пламени вылетели ошметки тел, в том числе чья-то оторванная башка, похожая на окровавленный футбольный мяч.

– Хр-р-р, – захрипел я, оседая на пол. "Простроченная дверь" отворилась, и передо мной возник высокий человек с "макаровым "-особым[36] в руке. Судя по всему, это он пальнул в ответ и попал мне в грудь, по счастью, прикрытую бронежилетом шестого класса защиты. Мои же пули «высокого» почему-то пощадили (небольшая царапина на левом плече не в счет). И контрольного выстрела в голову я избежал только потому, что приказ Кукловода взять живым до сих пор оставался в силе. Проклятая машина не отказалась от затеи «демонстративно казнить» вашего покорного слугу. Ну, получай, раз так!

Т-р-р-р – новая очередь изрешетила придатку легкие. Захлебываясь кровью, он упал на спину, причем ноги остались в коридоре, а туловище оказалось в комнате. Кое-как отдышавшись, я поднялся на ноги и заглянул в нее. Помимо "высокого", корчившегося, булькающего и скребущего ногтями пол, там находились еще двое: без признаков жизни, застывшие в лужах крови.

Тр-р… тр-р… тр-р – вспомнив о "хозяйственности" Кукловода, снес я черепа всем троим, поменял "магазин" в автомате и устало облокотился о стену.

"Уф-ф, блин! Во время подстраховался. Неизвестно, чем бы закончилась очередная рукопашка с толпой бывших спецназовцев. Силенок-то не густо осталось. Ну а теперь к заветным записям и…"

– Иди сюда, полковник. Поговорим напоследок, – прозвучал из кабинета Хашарского монотонный голос.

В кресле руководителя "Прометея" сидел одинокий зомби с зажатым в правой руке пультом. Перед ним на столе лежала стопка дивиди-дисков, стоял ноутбук и громоздилось неряшливое СВУ[37] с таймером, изготовленное из подручных средств. Едва я вошел, биоробот нажал какую-то кнопку, и дверь за моей спиной автоматически захлопнулась, щелкнув замком. Одновременно включился таймер и начал отсчет времени с пятиминутной отметки к нулю.

– Ты в ловушке, – устами придатка констатировал Управляющий компьютер. – Решил вернуться к варианту номер один, предусматривающему твое физическое уничтожение. Компромат на Жорри Касперова не должен попасть в ФСБ. Означенная фигура и возглавляемая ею партия "Альтернативная Россия" дороже для нас, чем твоя демонстративная казнь.

– Стало быть, он получал долю от продажи детских органов, – как бы невзначай произнес я.

– Доходы Касперова от трансплантатов всего лишь вершина айсберга, – пробубнил Кукловод. – Из видеозаписей Хашарского можно почерпнуть гораздо больше, но они вам не достанутся. Я уничтожу весь комплекс зданий в усадьбе, поскольку…

Не слушая его больше, я незаметно достал "вектор" и сосредоточил внимание на "ретрансляторе", вернее, на части его туловища, возвышающейся над столом. Чипы, как известно, всегда вживляются в правую руку или на лоб. И если чип в руке, то…

Ту-дух… ту-дух…ту-дух – туман в голове успел окончательно рассеяться, и все мои пули легли точно в цель, оторвав руку зомби немного ниже правого плеча.

И стеклянные глаза вдруг разом ожили! В них вспыхнули разум, удивление, страх и… безысходное отчаяние.

– Не хочу в ад! – басовито заорал лишившийся контроля придаток. – Я знаю, что я проклят на веки, знаю, что прощения нет! Но заклинаю тебя – останови кровь!!! Дай пожить на земле хоть немного!!! Помоги, тезка!!! Меня, кстати, тоже Димой зовут…

Я бросил взгляд на таймер. До активации СВУ оставалось тридцать две секунды.

– Раньше надо было думать! – Я достал тезку носком берцовки в висок, прыгнул вперед, выдернул из-за стола обмякшее тело и вместе с ним сквозь стекла сиганул в окно. Позади грохнул мощный взрыв. По затылку чем-то долбануло, и я потерял сознание…

* * *

В центре громадной, дурно пахнущей пещеры зависли в воздухе три пылающие шестерки. Они-то и служили единственным источником света. Скамьи, с рассевшимися на них чертями, амфитеатром уходили вверх и постепенно терялись в воняющем серой полумраке. А под шестерками, за длинным кровоточащим столом, Жорри Касперов играл с компьютером в домино. В качестве манипулятора компьютер использовал "тезку-Диму" с наскоро пришитой суровыми нитками рукой и с новым микрочипом, просвечивающим сквозь кожу на лбу. Вместо фишек игроки азартно шлепали по столу человеческими черепами – большими и маленькими, мужскими и женскими, взрослыми и детскими…

Их стук о скользкую поверхность отдавался в ушах резкой болью. Я тоже выполнял роль зрителя, но не сидел с чертями на скамьях, а висел вверх ногами на какой-то перекладине. Так продолжалось бесконечно долго.

– Рыба, – вдруг монотонно изрек манипулятор.

– Где гыба?! Таки не может быть!!! – засуетился Касперов. Говорил он почему-то с карикатурным еврейским акцентом. – Я дико извиняюсь, но гыбы здесь в помине нет! Вы пгосто издеваетесь над бедным, старым Жорри! Я таки чемпион мига и…

– Заткнись, – безжизненно приказал компьютер.

Касперов умолк, теребя пейсы и беззвучно шевеля толстыми губами.

– Давайте объявим перегыв, немного отдохнем, развлечемся, а потом договогимся! – вдруг хитро прищурился он и, не дожидаясь ответа, ткнул пальцем в мою сторону. – Вот кто у нас на "сладенькое"! Полковник Когсаков, собственной пегсоной!!!

– Согласен, – озвучил ответ хозяина "тезка-Дима".

Черти-зрители взревели в бешеном восторге и принялись наперебой обсуждать – как именно им следует развлечься. Самым гуманным из услышанных мною предложений было «живым зажарить проклятого фанатика на медленном огне». Правда, его (предложение) единогласно признали слюнтяйским. А выдвинувшего сию инициативу тощего беса-очкарика подвергли всеобщему осмеянию, жестоко избили раскаленными вилами и прогнали прочь. После чего дискуссия возобновилась с новой силой. Демоны препирались не менее двух часов, а Касперов тем временем жадно слизывал со стола кровь и причмокивал от удовольствия. В конечном счете после бурных дебатов нечисть все же подобрала для меня подходящую муку (столь ужасную, что и вспоминать не хочется! – Д.К.) и принялась готовиться к экзекуции.

– Пегвая по счету! – не преминул заметить лидер партии "Альтернативная Россия" и запустил в меня одним из черепов. Удар пришелся в грудную клетку.

Я изогнулся в страшном спазме удушья. Касперов злорадно расхохотался, вытянул руки, словно резиновые, и начал стягивать мою голову колючей проволокой.

– На экзекуцию!!! На экзекуцию!!! – завершив приготовления, хором заорали черти.

– Господи Иисусе!!! Пресвятая Богородица!!! Помогите!!! – отчаянно взмолился я… и открыл глаза.

Я лежал на траве, на брезентовой подстилке, метрах в двадцати от административного корпуса с дымящимся, зияющим чернотой провалом на третьем этаже. Сидящий на корточках Филимонов бережно бинтовал мою голову. Ни "разгрузки", ни "бронежилета" на мне не было. А рядом стояли четыре подтянутых молодых человека в некогда светлых, франтоватых, а теперь перепачканных кровью костюмах. За их спинами виднелся щегольской микроавтобус со спецномерами.

– Зачистил "жилой"? – полностью придя в себя, спросил я Василия.

– И "жилой", и "больничный", – улыбнулся он. – Ты оказался абсолютно прав. Зомби производили минирование… Вычислил их заблаговременно, зашел с тыла и прикончил выстрелами в затылок. Затем решил проверить "больничный" и… проделал там то же самое.

– Каков общий счет?

– Минус четыре.

– Итого вместе с моими фактически целый взвод. – Я с кряхтением уселся на подстилке. – Дорого же они ценили компромат на… Сам знаешь кого. Однако он (в смысле компромат) полностью уничтожен взрывом. Такие вот дела, Вася… Кстати, а зачем ты позвал этих, – я с неудовольствием покосился на сотрудников отдела "…".

– Тебя собирался госпитализировать! Заслышав взрыв, я сразу прибежал сюда и обнаружил твое тело поверх трупа однорукого зомби. Вы оба буквально плавали в крови. Ты подавал очень слабые признаки жизни. Я вызвал по рации капитана Яблонского, потребовал у него машину и людей на подмогу. Они примчались как угорелые. (Видимо, застоялись без дела.) Впятером мы аккуратно отлепили тебя от расплющенного мертвеца. Отнесли на траву, освободили от "разгрузки" и бронежилета с застрявшей в нем пулей девятого калибра. Я начал оказывать тебе первую медицинскую помощь, и тут ты вдруг воскрес, – с готовностью пояснил Филимонов.

Я пошевелил руками, ногами. Сделал несколько вдохов поглубже. Грудь сильно болела, а голова разламывалась по швам.

Сознание, тем не менее, оставалось ясным. Тело слушалось хозяина. Не так хорошо, как пару часов назад, но с учетом пережитого – вполне приемлемо.

– Двойную дозу промедола, – приказал я Василию. – О госпитализации забудь! Нам надо довести до конца операцию… в "жилом". А они будут на подхвате, – и начальственно окликнул: – Капитана Яблонского ко мне!

– Здесь я! – вытянулся во фрунт один из молодых людей.

– Чистую рубашку, пиджак, мое оружие, – распорядился я и добавил: – Пусть ваши ребята принесут ведро воды.

– Есть! – рявкнул капитан, озадачил двух подчиненных (мгновенно исчезнувших) и положил рядом со мной "вал", "ПСС", "вектор", неизрасходованные "магазины", три эфэшки и боевой нож из крепления на спине. (Остальные, как помнит читатель, остались торчать в трупах зомби.) Подчиненные капитана вернулись быстро. Первый приволок из жилого корпуса два ведра с водой. Одно с теплой, другое с холодной. А второй (из-за ворот) полный костюм, рубашку, чистые носки, новые трусы, ботинки моего размера и… стильный галстук!

– Кого-то из товарищей раздел? – с улыбкой спросил я.

– Никак нет, товарищ полковник! – бодро ответил парень. – У нас есть запасные комплекты во втором микроавтобусе.

– Да если бы и раздел – не велика беда! – вмешался Яблонский. – Вы же нам жизни спасли, а то вернулись бы домой "двухсотыми". – Он с грустью посмотрел на сложенные в ряд, прикрытые простынями тела четырех коллег, убитых зомби при проникновении в усадьбу.

– Придется вам довольствоваться одной машиной, – сказал я, стягивая пропитанную кровью одежду и расшнуровывая берцы.

– Ничего страшного. Эту, – капитан указал на ближайший микроавтобус, – я уже выделил в ваше распоряжение.

– Вот и отлично. Ну-ка, Вася, помоги!

При помощи Филимонова, поочередно поливавшего из ведер, я обмыл тело теплой водой, тщательно прополоскал лицо холодной и, облачившись во все чистое, почувствовал себя гораздо лучше.

– За дело, господа-товарищи, – ожившим голосом обратился я к сотрудникам отдела "…". – Подгоните автомобиль к жилому корпусу, рассредоточьтесь у входа и ждите, пока не позовем. Оружие держать на изготовку с патронами в патронниках. Уничтожать любого чужака, появившегося в поле зрения. Территория, в принципе, зачищена, но мало ли… Чем черт не шутит!..

ГЛАВА 7

В указанном Маркаряном тайнике хранились семьдесят две толстые папки и… объемистый дневник колдуна в кожаном переплете. Для переноски архива в микроавтобус мы задействовали подчиненных Яблонского, предварительно сложив папки в принесенные ими же (подчиненными) пластиковые мешки. Затем попрощались с ребятами, велели приготовиться встречать смену (пока то да се, я успел связаться с Нелюбиным) и на предельной скорости помчались в Контору.

Машину вел Василий, а я всю дорогу полулежал на мягком сиденье и бездумно таращился на проносившиеся за окном пейзажи…

У черного входа в здание на Лукьянке нас встретили люди Бориса Ивановича и, нагрузившись мешками, как верблюды, проводили к генералу. Нелюбин находился не в официальных, хорошо известных мне апартаментах, а в одном из подземных бункеров и выглядел крайне усталым. (Только-только завершил очередной наркодопрос.) Однако, выслушав мой рассказ, он вскочил, как подброшенный пружиной, любовно ощупал папки, пролистал некоторые, на выбор, и хищно мурлыкнул:

– Бесценная добыча! Представляю, сколько бед могли бы натворить зомбированные спецназовцы в начале 2008-го! Это вам не "люди Z", собранные с бору по сосенке, не доброй памяти господином Быковым[38]. Настоящие профессионалы, управляемые компьютером. Бр-р!!! Подумать страшно!!! Но теперь мы их потихоньку ликвидируем. Вы, Дмитрий Олегович, как всегда на высоте! Сегодня же подам представления о присвоении вам и вашему напарнику звания «Герой России». О дополнительном стимулировании подумаем чуть позже.

– Мне, пожалуйста, сразу две звезды, – проворчал я. – Буду как Брежнев. Четырежды герой, весь увешанный орденами, медалями[39] и… такой же маразматик!

– С чего вы вдруг самобичеванием занялись?! – изумился генерал.

– Компромат на Касперова не сумел сберечь. – Я чувствовал себя как напакостивший кот. И выглядел соответственно. – А по словам Кукловода, чертов доминошник имеет для них огромное значение! Недаром за видеозаписями Хашарского они аж взвод спецназа послали!

– Так вот почему вы переживаете, – улыбнулся Борис Иванович. – Напрасно, полковник. Совершенно напрасно! Компромат, конечно, жаль, но у нас и без него есть подходы к этому пренеприятному субъекту. Вернее – на днях появились. И мы без особого труда выставим Жорри в глазах общественности закоренелым ублюдком. (Каковым он и является в действительности.) А может, заставим стучать, как дятла, на собственных дружков-подельников. Там посмотрим, по обстоятельствам… Поэтому успокойтесь, Дмитрий Олегович, и давайте вернемся к делу… Кстати, у вас сильно болит голова?

– Терпимо.

– Слава богу! В данный момент мне позарез требуется ваша помощь. Взгляните, пожалуйста, на фотографии в досье и покажите тех зомби, которых вы лично уничтожили. Вспомните всех?

– Должен. Недаром когда-то на "запоминании"[40] парился.

– А вы? – обратился он к Филимонову.

– Постараюсь. Правда, всех не смогу. Четверых последних (в жилом и больничном корпусах) я убил выстрелами в затылок, так что…

– Понятно, – кивнул генерал. – Придется идентифицировать их по отпечаткам пальцев, а если не получится – по иным признакам… Итак, господа офицеры, приступим! Время не терпит!..

Процесс отделения живых зомби от мертвых занял около двух часов. Пока мы с Василием старательно изучали маленькие черно-белые фотографии, Нелюбин просматривал дела. А проблема с застреленными в затылок решилась на удивление просто. Они, как выяснилось, были уволены из армии по дискредитации, и их "пальчики" бережно хранились в нашей базе данных…

– Вот и ладушки, – довольно потер ладони генерал. – Спасибо покойному колдуну-бюрократу. В составленных им досье содержится масса сведений о "пациентах". В том числе официальные и неофициальные адреса чипированных, данные о родственниках, друзьях и т. д. и т. п. С утра пораньше отправлю за ними группы ликвидаторов… Ну а вы оба отдыхайте с чистой совестью! Правда, каждый по-своему. Василий Витальевич может ехать домой, к семье. А вам, Дмитрий Олегович, придется пройти двухнедельный курс лечения в нашей секретной больнице. И не пытайтесь возражать. Это приказ!!!

– Куда от вас денешься, – вздохнул я. – Да и какой смысл рыпаться? Семьи нет, спешить не к кому. Только у меня к вам две просьбы.

– Выкладывайте, – разрешил Нелюбин.

– Первое, обеспечьте беспрепятственный доступ в мою палату майора Филимонова. С настоящего момента он исполняет обязанности начальника отдела. И второе – позвольте мне захватить с собой дневник Маркаряна. Почитаю на досуге. Авось сумею выудить оттуда что-нибудь полезное!

– Договорились, – улыбнулся Борис Иванович. – Но вы взамен выполните мою просьбу. Всего одну!

– Какую?! – насторожился я.

– Слушайтесь врачей и не требуйте у них досрочной выписки. Вы должны полностью восстановиться и выйти из больницы как новенький. Ну, по рукам?

– По рукам, – скрепя сердце согласился я и не удержался от тяжкого, сокрушенного вздоха. Дело в том, что я не собирался задерживаться в больнице более трех-четырех суток и рассчитывал покинуть ее при первом же удобном случае. Но теперь, раз обещал, придется отмотать весь срок до конца…

Через несколько часов, пройдя целый ряд процедур и нашпигованный лекарствами по самую макушку, я очутился в отдельной палате, на удобной койке со стерильно чистым бельем. Голова и грудь больше не болели, тело обнимала приятная истома, постепенно клонило ко сну. Лениво открыв дневник Маркаряна, я пролистал его, выхватывая глазами отдельные абзацы, и… сон как рукой сняло!

"Ну и ну! – подумал я. – Занятная тетрадочка. Ох, как жаль, что я не видел ее раньше! Тогда бы проклятый колдун сдох не от радости, а как минимум на колу!" Я устроился повыше на подушках, пододвинул к койке торшер и начал читать сначала. На сей раз внимательно, без пропусков….

* * *

В дневнике Маркаряна оказалось свыше ста страниц, исписанных мелким, но разборчивым почерком. Он со смаком вспоминал об отвратительных сатанинских оргиях, о кровавых жертвоприношениях (в основном некрещеных младенцев), о своих сексуальных извращениях с животными, а также о поголовном, неоднократном мужеложстве, которому с разрешения Хашарского подвергал всех без исключения чипированных. Зомби, как я понял из дневника, управлялись не главой фонда «Прометей», а откуда-то со стороны. Однако Хашарский, желая поощрить своего старательного подельника, упросил неизвестных хозяев ввести в программу компьютера соответствующий пункт. В результате незамысловатая кодовая фраза «Да здравствует Новый Мировой Порядок!» мгновенно превращала здоровенного, крутого мужика в послушного пассивного педераста на утеху хилому недоноску Маркаряну. Из экономии времени и элементарной брезгливости я не буду цитировать все вышеперечисленные мерзости. Кроме того, по понятным соображениям, я сохраню в тайне способы быстрого отыскивания и заманивания в клинику нужного мятежникам контингента. (Остальные алкоголики набирались спонтанно, где придется, и служили обычным прикрытием.) Скажу лишь одно – все чипированные делились на три основные категории.

1. Формально православные, но по-настоящему не верующие.

2. Атеисты.

3. Люди, склонные к оккультизму или уже подвергавшиеся кодированию.

В партиях не всегда было по шесть человек, а как получится. Во время пребывания в клинике зомби не только удовлетворяли ненасытную похоть колдуна Маркаряна. Один из них (из девятой партии) убивал по ночам особо провинившихся сотрудников. Он так понравился Маркаряну, что тот обратился (через Хашарского) с просьбой к хозяевам не выписывать палача из больницы, а оставить на «постоянку». Просьбу удовлетворили, а Артуру Давидовичу передали на словах: «Хорошая идея. Пусть попрактикуется. В период планируемых нами событий он будет выполнять аналогичные задания». Вот о нем-то, о «ночном мстителе», о царстве всеобщего страха, о подлинном лице соратников Козянова, Касперова и??? с ними – пойдет речь в приведенном ниже тексте.

Полковник ФСБ Корсаков Д. О.

Краткие выдержки из личного дневника

Артура Давидовича Маркаряна, сотрудника благотворительного фонда "Прометей"

Орфография и стилистика полностью сохранены. Даты опущены

за ненадобностью (авт.).

"… Сегодня Хашарский вызвал меня к себе и сказал:

– Дисциплина среди сотрудников резко ухудшилась. Многие недовольны "казарменным положением". Значительная часть требует повышения зарплаты. А некоторые рассказывают про меня и про тебя обидные анекдоты. Твои предложения?

– Тайная смертная казнь, – поразмыслив, ответил я.

– А чуть конкретнее?! – заинтересовался шеф.

– У нас всегда под рукой несколько профессиональных убийц. Я могу опросить их под гипнозом, выбрать наиболее подходящего и назвать вам его личный номер. А установку на казнь даст компьютер.

– Блестящая идея, – после недолгого размышления похвалил меня босс. – Я обмозгую детали, согласую с руководством и извещу тебя. Иди!..

…Хашарский поднял меня среди ночи звонком по внутреннему телефону и велел бежать к нему.

– Предложение принято! – едва я зашел в кабинет, сообщил он. – Проект будет называться "Ночной мститель". Подбор кандидатуры доверили тебе. За два дня справишься?

– Справлюсь за один, – тонко улыбнулся я. – Но у меня к вам, если позволите, малюсенькая просьба.

– Да-а-а?! – насупился шеф. (Очевидно, вообразил, что я попрошу прибавки к зарплате.)

– Дозвольте понаблюдать за исполнением приговоров, – поспешил я развеять его подозрения. – У нас же повсюду камеры слежения. Прекрасное реалити-шоу получится. Таких еще свет не видывал. И не увидит, пока наша власть не наступит!

– Золотая у тебя голова, Арти! – расцвел босс. – Рожаешь плодотворные идеи одну за другой. Раньше я сам время от времени просматривал записи. Много часов на это тратил. А теперь мы обустроим специальный центр слежения и разместим его в подвале больничного корпуса. Постоянными дежурными назначим трех алкоголиков из прикрытия. Под гипнозом научишь их пользоваться аппаратурой и внушишь: "Из клиники выписываться нельзя. Здесь их дом родной. А на свободе плохо, там они умрут от голода. Обо всем увиденном молчать в тряпочку". Ну, и тому подобное. Сам придумаешь… Они будут дежурить по восемь часов каждый и перед сдачей смены посылать мне по электронной почте сообщения о всех нарушениях Устава. Да, да! Я разработал Устав, по которому отныне станут жить все постоянные обитатели усадьбы! Кроме того, я составил список наказаний, начиная с легких (чистка унитазов, денежный штраф, порка плетьми и т. д.) и… заканчивая смертью! Ее мы в списке обозначим условно, словосочетанием "Терпение лопнуло!". Быстро, хе-хе, расшифруют! Не сомневайся!!! Легкие наказания пусть осуществляет Степанков с несколькими подручными, высшую меру – "ночной мститель"!

– А понаблюдать за исполнением? – вежливо напомнил я.

– Разрешаю, хи-хи! – рассмеялся Хашарский. – На время казни дежурного алкаша запрем в чулан, а мы с тобой посидим вместе, полюбуемся. Реалити-шоу впрямь бесподобное, эксклюзивное! Знаешь, Арти, даже наша власть не сразу решится показывать такое по телевизору…

…Каждому сотруднику выданы на руки ксерокопии Устава и список наказаний. Читают, обсуждают, гадают – что значит "Терпение лопнуло!"? Ничего, голубчики, скоро поймете! Да здравствует царство страха пока в отдельно взятом учреждении! А после воцарения Машиаха[41] оно распространится на всю планету! Особая интрига заключается в том, что в списке не обозначено – за какое нарушение, какое наказание. Они просто перечислены по возрастающей. На редкость грамотный, психологический ход! Людишки уже начинают заметно нервничать. Жду не дождусь, когда система заработает!!!

…Свершилось! Сегодня ночью состоится первое шоу с участием "мстителя". До сих пор система потихоньку раскручивалась. Степанков с подручными выпороли плетьми повара (украл с кухни кусок мяса и отдал приблудному коту); отправили на чистку унитазов во всех трех корпусах девчонку-секретаршу (небрежно печатала документы и допустила за день целых три грамматические ошибки); забрали ползарплаты у одного из охранников (заступил на пост в нетрезвом виде). Сотрудники шепотом ропщут, но громко высказываться не смеют. Боятся Степанкова со товарищи. Но с завтрашнего утра, уверен, любой ропот прекратится!.. Весь день я не находил себе места от нетерпения. И, главное, я не знал, кого именно и за что прикончит "мститель". Наконец наступила долгожданная ночь. Хашарский позвал меня в центр слежения. Мы заперли дежурного в чулан и расположились в креслах перед светящимся голубизной экраном, разделенным черной полосой на две половины. Я принес с собой настоящий армянский коньяк, хрустальные бокалы и фруктовую закуску. Шеф от угощения не отказался и вскоре разоткровенничался:

– Понимаешь, Арти, суть моего проекта не просто в поддержании дисциплины, но и в нагнетании среди сотрудников всеобщего, животного ужаса. В первую очередь люди боятся того, чего не понимают. Поэтому сегодня умрет программист Юрка Савин. Устава он не нарушал, и пусть потом сослуживцы ломают головы – ЗА ЧТО?! Пусть ищут состав преступления покойного… Как тебе идея?

– Сногсшибательная! – восторженно прошептал я. – К тому же этот Савин не совсем наш человек. Не знаю как вам, но лично мне он крайне неприятен!

– Потому что предпочитает обычный секс и однажды наотрез отказался от твоего предложения "поужинать при свечах"! – хохотнул Хашарский, хлопнув меня по плечу. – Но в принципе ты прав. Савин действительно какой-то не такой. Работает исправно, но… больно уж морда противная. Вот и пускай сдохнет! – Шеф нажал клавишу, и на экране возникли два изображения. В левой стороне – спящий на койке зомби. В правой – барахтались на постели приговоренный программист Савин и общедоступная Ирка Николаева, уборщица из столовой.

– Сейчас начнется, – взглянув на часы, сверкнул глазами Хашарский.

Спустя секунду "ночной мститель" проснулся, бесшумно поднялся на ноги, оделся, достал из-под кровати моток веревки, набрал на двери код и на цыпочках выбежал во двор. Соседи по палате продолжали спать как убитые. (За ужином всем алкашам подсыпали в чай снотворное, но "мститель", по команде компьютера, незаметно выплеснул стакан под стол.) Между тем Ирка с Савиным изрядно подустали. Клубок потных тел распался.

– Схожу в душ, – томно заявила Николаева и скрылась в ванной комнате. Послышался шум льющейся воды. Голый Савин раскинулся на кровати с сигаретой в зубах и, щелкнув пультом, включил по телевизору музыкальный канал. Там сипло мяукал солист группы "5-А". По фамилии… Проклятье, забыл! Черненький такой, маленький, смазливенький… Пел он паршиво, но (это я тут же почувствовал) являлся легкой добычей. При случае обязательно оприходую! Только вряд ли "целкой" окажется. Насколько я помню, он отсидел пять лет за изнасилование несовершеннолетней. А таким на зоне моментально очко дырявят. Разве что чудом отмазаться сумел… Савину его пение тоже не понравилось. Приговоренный поморщился, переключил на "спорт" и лениво потянулся. За гулом телевизора он не расслышал, как щелкнул отпертый булавкой дверной замок, и в следующий момент возникший как из-под земли "мститель" захлестнул у него петлю на шее. Савин задергался, захрипел, вывалив язык. Усатая физиономия налилась кровью. Избегая лишней возни, "мститель" успокоил его ударом кулака в висок. Казнимый обмяк. А "мститель" кузнечиком вскочил на стул, снял с потолка люстру, подвесил на крюк Савина, люстру водрузил на подушку, вставил в нее дымящуюся сигарету, рядом положил пульт, распечатанную пачку презервативов и мгновенно выскользнул из спальни, аккуратно защелкнув за собой дверь. Через минуту он уже лежал у себя на койке и крепко спал. А еще через десять секунд из ванной лениво выползла Ирка, закутанная в махровое полотенце. Шлюшка увидела повешенного Савина, "курящую" люстру на подушке, завизжала, как свинья, и грохнулась в обморок.

– Хорошего ты "мстителя" подобрал! Изобретательного, с юмором! – сказал довольный Хашарский. – Ведь его действия, в сущности, самостоятельны. Компьютер всего лишь дал установку на тихое устранение конкретного человека и приказал не оставлять следов. Остальное "мститель" придумывал сам. А с Иркой вообще классно получилось! Представляю завтрашний резонанс!!!

– Давайте оставим его на "постоянку", – предложил я. – Подобные экземпляры редко встречаются в природе.

– О'кей, – согласился шеф. – Завтра же переговорю с руководством…

…Царство страха создано! А хозяева приняли наше предложение. Ура!!! Сотрудники фонда стали тише воды, ниже травы. Пукнуть лишний раз боятся. Особенно после смерти повара. Этот бестолковый, здоровенный мужлан опять подкормил бродячую тварь (на сей раз собаку), и Хашарский не выдержал.

– Такие "жалостливые" не нужны в обществе будущего! – яростно прорычал он. – Сегодня же в расход!

Правда, с поваром "мстителю" пришлось повозиться. Тот не вовремя проснулся и попытался оказать сопротивление. (Когда-то он занимался боксом.) Схватка длилась, разумеется, недолго. Не более семи секунд. Тем не менее проклятый мужик ухитрился садануть "мстителю" кулаком в пах. И тот от обиды за пропущенный удар совершенно осатанел. (Именно от обиды, так как компьютер всегда подавляет у активированных зомби болевые ощущения.) Он выколол повару глаза, разбил кадык, оторвал уши и, задыхающегося, забил ногами до смерти. А затем нанизал измочаленный труп на отломанную ножку стула, как на кол…

…Сегодня видел скверный, противный сон. "Мстителя" убивают выстрелом в затылок злые фээсбэшники. Едва проснувшись, я схватил папку с его личным делом и сжег в камине. Если произойдет невероятное и архив каким-то образом попадет в руки врагов, то мой красавчик, мой сладенький, мой (далее длинный перечень любовных, гомосечных эпитетов. – Д.К.)… останется в безопасности. Глупости, конечно, никакого захвата в помине быть не может, но если вдруг… Я даже под пытками не смогу его выдать, так как давно забыл и имя и фамилию. Во время наших с ним забав я называл моего мальчика либо по рабочей кличке – «ночной мститель», либо по первым трем цифрам шестнадцатизначного номера – 181-й…

…На сегодня Хашарский запланировал казнить секретаршу Ленку. Я буду наблюдать за спектаклем из центра слежения, а шеф по ноутбуку. Он уже вторую неделю отдыхает в одном из элитных пансионатов. О провинности девки я забыл спросить. Да и какая, собственно, разница?! Интересно, что изобретет для нее 181-й? Он такой шалун, такой затейник! Никогда не повторяется! Жду не дождусь ночи!!!

На этом записи в дневнике обрываются.

ГЛАВА 8

Полковник ФСБ Дмитрий Корсаков

Последние числа мая 2007 г. Г. Н-ск

Конец мая внезапно "порадовал" жителей Н-ска невиданной доселе жарой. Столбик термометра перевалил за отметку 37° по Цельсию и угрожал двинуться дальше. Над крышами домов и между ними застыло раскаленное марево. На дорогах плавился асфальт. Несчастные горожане мухами липли к фонтанам, к любым, даже загрязненным водоемам, но это им мало помогало. Тепловые удары стали обыденным явлением. А некоторые умирали от жары в прямом смысле слова – в метро, на улицах, в наземном общественном транспорте… Особенно тяжело приходилось сердечникам и гипертоникам. Пульты дежурных "Скорой помощи" принимали громадное количество звонков. И даже абсолютно здоровые люди с нетерпением ждали хотя бы небольшого похолодания…

Но я не страдал от майского зноя и практически не замечал его. Рано утром, по прохладе, я отправлялся на работу, выслушивал доклад Филимонова о текущих делах, давал ему ряд цеу, плотно ужинал и… Заваливался спать в комнате без окон, с мощным кондиционером. В середине дня меня будили, кормили легким обедом, давали снотворное, если нужно, и вновь укладывали в "люлю". А вечером я окончательно просыпался, умывался, чистил зубы, брился, принимал душ, "завтракал", накачивался крепким кофе и возвращался домой – бодрствовать ночь напролет. Столь странный распорядок продолжался уже трое суток и был установлен сразу двумя письменными приказами генералов Нелюбина и Рябова. Но не подумайте, что у моих начальников от жары "поехала крыша"! Просто в настоящий момент проводилась операция "Приманка", где я играл главную действующую роль. Она являлась завершением зачистки чипированного спецназа мятежников и…

Впрочем, расскажу все по порядку. Сама зачистка имела кодовое название "Скорость", полностью ему соответствовала и закончилась спустя восемь часов после ее начала. Отправив меня в больницу, Борис Иванович передал досье еще живых зомби в аналитический отдел и вежливо (но грозно) попросил "максимальной отдачи в кратчайшие сроки". К утру зеленые от усталости аналитики выдали ему полный расклад по каждой "мишени". Адреса реального проживания и работы, маршруты передвижения и т. д. и т. п.

Кроме того, они с точностью до девяноста пяти процентов указали места, где удобнее всего разделаться с "объектами". Генерал сердечно поблагодарил аналитиков, пообещал "в долгу не остаться" и моментально задействовал ликвидаторов. Группами по два человека (один "исполняет", второй страхует) они рассыпались по городу и окрестностям. Чипированных подстерегали в укромных закоулках и без лишних слов уничтожали выстрелами в затылок. За ликвидаторами по пятам следовали "уборщики"[42]. И те и другие действовали с высочайшим профессионализмом. В результате ни мирные жители, ни тем более милиция ничего подозрительного не заметили. К середине дня чипированный спецназ мятежников перестал существовать. Конечно, такая оперативность потребовала колоссальной концентрации сил задействованных в зачистке спецов… (Как признался потом Нелюбин, и ликвидаторы и уборщики буквально валились с ног от изнеможения. – Д.К.) Но игра стоила свеч. Когда Кукловод понял, почему один за другим «отключались» его законсервированные придатки, было уже слишком поздно.

С этой радостной вестью осунувшийся от нервного напряжения генерал и заявился ко мне в больницу в семь часов вечера.

– Управились, слава богу! – с порога объявил он и обессиленно опустился на стул. – Вы честно заслужили третью звезду и, пожалуйста, не сравнивайте себя больше с Брежневым!

– Не буду, – угрюмо ответил я. – Покойный генсек даже в период старческого маразма не допускал таких вопиющих проколов в работе, как некоторые чрезмерно обласканные начальством полковники ФСБ!

– Не понял?! – приподнял брови Нелюбин. – О чем это вы?!

– О собственной профнепригодности! Я-то, идиот, воображал, будто расколол Маркаряна до задницы, а он все же скрыл один важнейший факт, – в моем голосе зазвучали нотки отчаяния. – "Ночной мститель" продолжает гулять на свободе и…

– Эй, доктор! – не дослушав, крикнул Борис Иванович и, когда тот прибежал, осведомился ледяным тоном: – Хотелось бы узнать, любезнейший, чем вы тут занимаетесь?! У пациента категории "А" сильный жар, а вы пальцем не шевельнете!

– Нет у меня жара! – вскинулся я.

– А вы взгляните на себя в зеркало, – посоветовал генерал. – Доктор, снимите со стены и дайте ему полюбоваться. Надеюсь, хоть на это вы способны!..

Из зеркала на меня диковато глянула землистая физиономия с воспаленными, лихорадочно блестящими глазами.

– Ну и?! – Нелюбин смерил перепуганного врача испепеляющим взглядом.

– Он ч-читал в-всю ночь, – заикаясь, начал эскулап. – Ту самую тетрадь, которую вы разреш-шили ему в-взять с с-собой. Утром немного п-поспал и с-снова взялся за чтение. От еды наотрез отказался. Мы с-собирались накормить его внутривенно, но он рявкнул: "Отстаньте!", а в противном случае пообещал всех нас в "бараний рог скрутить"… Учитывая р-репутацию полковника Корсакова, мы не р-рискнули применить силу!.. Пробовали связаться с вами, но… не получилось!.. За два часа до вашего прихода он опять уснул. Мы решили, что кризис миновал, однако… – Доктор горестно умолк.

– Па-а-аня-тно, – нараспев протянул генерал. – Кризис, стало быть, миновал, вы успокоились и отправились на боковую. Тэк-тэк-тэк…

Врач задрожал как осиновый лист и сник в ожидании суровой кары.

– Не мучьте понапрасну человека, Борис Иванович, – счел нужным вмешаться я. – Он ни в чем не виноват! Горячки у меня в помине нет, а выгляжу паршиво… Гм! На то есть весомая причина!.. Кстати, я хотел бы извиниться перед доком и прочим медперсоналом за свой отвратительный характер и безобразное поведение! А вас прошу выслушать меня очень внимательно!

– Только за ужином! – отрезал Нелюбин. – Иначе…

– Хорошо, хорошо. Договорились!..

Хлебая наваристый мясной бульон, я известил генерала о семьдесят третьей сожженной колдуном папке. Описал "царство всеобщего страха" в усадьбе фонда "Прометей" и подробно рассказал о "ночном мстителе".

– Так вот где собака зарыта, – задумчиво молвил Борис Иванович, поднялся со стула и пошел извиняться перед врачом. Потом вернулся, в изысканных выражениях извинился передо мной и сказал:

– Теперь ясно, почему Кукловод пытался взорвать больничный и жилой корпуса. Под одним расположен центр слежения, ну а второй – для отвода глаз. (О папках он, по счастью, не знал.) В центре слежения наверняка сохранились видеозаписи казней. Из них мы выудим фотопортрет мстителя (как бы он там ни маскировался), обработаем на компьютере и по нему, по портрету вычислим это существо… А вы, Дмитрий Олегович, напрасно так себя изводите. Ведь, по вашим же словам, Маркарян сам забыл имя-фамилию своего любимчика. А номер нам бы ничего не дал. Поэтому успокойтесь, примите снотворное и как следует отоспитесь. Поработали вы на пять с плюсом, а дальше – наши заботы. Разберемся! Я буду постоянно держать вас в курсе дела…

Нелюбин полностью выполнил обещание. И я, лежа на больничной койке, как бы наблюдал со стороны за попытками коллег изловить чертова "мстителя". Фотографию они добыли быстро и по ней установили личность зомби. Им оказался бывший майор спецназа ГРУ, участник обеих чеченских войн Денис Ломакин, тридцати пяти лет от роду, уволенный со службы четыре месяца назад за длительные, регулярные запои. Информацией смежники делились неохотно. (Обычное явление.) Тем не менее нелюбинцы получили от них сведения, необходимые для розыска убийцы. Домашний адрес, имена-фамилии родственников и друзей, а также данные о трех его постоянных любовницах. На подготовку ушло двое суток. А затем по всем адресам одновременно выехали группы захвата и…

…повсюду обнаружили разлагающиеся трупы! В общей сложности шестнадцать человек. В том числе отца, мать и сестру чипированного спецназовца. По заключению судмедэкспертов, бывший майор поголовно вырезал родных и близких в ночь после побега из усадьбы. Кукловод учитывал возможность идентификации ценного придатка по записям казней и решил перестраховаться, на случай если не удастся уничтожить центр слежения до того, как о нем проведает ФСБ.

На поимку убийцы Нелюбин бросил все имеющиеся у него ресурсы, но… безрезультатно. Тот будто в воду канул.

На пятый день безуспешных поисков Борис Иванович снова пришел ко мне в палату и принес с собой дивиди-плеер.

– Я понял, чего… вернее, КОГО оно дожидается, – с порога заявил генерал. – Вас??!! Но прошу, не надо как всегда прибедняться, дескать, "фигура малозначительная" и тому подобное! – с ходу просек Нелюбин вертевшиеся у меня на языке возражения. – Учтите, Дмитрий Олегович, это даже не мое личное мнение, а заключение аналитического отдела!

– Ну, тады ой, – глупо сострил я.

– Через неделю вас выпишут, – не обратив внимания на дурацкую реплику, спокойно продолжил генерал. – И тогда начнется операция "Приманка". Днями будете отсыпаться в Конторе, а по ночам у себя на квартире поджидать "мстителя". Пока же просмотрите записи казней, изучите его почерк, характер… Да, да – именно характер! Как следует из дневника Маркаряна, компьютер дает Ломакину лишь установку на ликвидацию конкретного человека. (Плюс нечувствительность к боли.) В остальном же оно действует, импровизирует и изощряется вполне самостоятельно. Вы же, как нам известно, хороший психолог…

– А может, сегодня просмотрю, а завтра выпишусь?! – загорелся я. – Самочувствие нормальное, силы практически восстановились и… Уж больно не терпится порвать на куски эту тварь!

– Через неделю, – отрезал генерал и во избежание дальнейшей дискуссии покинул палату….

Делать было нечего. Я долежал оставшуюся неделю, покорно перенося тиранства врачей и в свободные часы внимательно изучая записи ночных казней. Нелюбин оказался прав. На основании увиденного я сделал немало полезных выводов… А непосредственно перед выпиской мне принесли заверенные копии известных читателю приказов и заставили расписаться в получении. (Очевидно, опасались, что я не захочу дрыхнуть дни напролет и начну потихоньку заниматься "текучкой" моего отдела.)

Вот так я и зажил по описанному в начале главы распорядку…

Сегодня на завтрак подали тертую кашицу из кокосовых орехов, бутерброды с паштетом "Эльсинор" и большую чашку черного кофе.

– Кокосовые орехи силы придают, – сказал зашедший без стука Логачев с большим свертком под мышкой.

– Ты чего там приволок? – насторожился я.

– Специальное снаряжение, которым ты уже пользовался, – "трико" и шейный доспех, – ответил он.

– Да в них же по́том изойдешь! При такой-то жаре!

– Зато жив останешься, задание выполнишь, – невозмутимо парировал седой богатырь. – Не забывай, они тебе дважды жизнь спасли[43]. К тому же генерал приказал. А приказы, как известно, не обсуждаются.

– Возникли новые обстоятельства! – догадался я.

– Именно, – утвердительно кивнул Петр Васильевич. – За твоей квартирой ведется тайное наблюдение – очень грамотное, профессиональное. Мы засекли его только сегодня, да и то по чистой случайности… Наблюдает, несомненно, "ночной мститель". И грядущей ночью оно заявится "в гости". Так считают "яйцеголовые" из аналитического отдела. С вероятностью восемьдесят процентов из ста.

– Неплохие шансы, – оживился я. – Спасибо, что не ликвидировали урода, когда засекли!

– Зря благодаришь, – грустно усмехнулся Логачев. – Если б могли – обязательно замочили! Но, к сожалению, мы в тот момент находились далеко, а существо засек… спутник!

– Ого-го! – подивился я. – Неужто космические войска к операции подключили?!

– Нет, – покачал головой полковник. – Утром Нелюбин заехал к ним по делам и промежду прочим попросил проверить твой дом из космоса, в виде небольшого, дружеского одолжения.

– А фотку сделали?

– Со спины, "мазком". Иначе не получилось. Оно ужасно хитрое и осторожное. На, полюбуйся!

Логачев протянул мне цветную, широкоформатную фотографию.

– Да-а-а, настоящий мастер слежки, – осмотрев ее, констатировал я. – На снимке затылок, кусок верхней части туловища и кисть руки… С хорошо знакомой татуировкой! Аналитики правы. Это действительно оно!!!

– А теперь запоминай инструкцию, – когда я позавтракал и стал натягивать снаряжение, проворчал Логачев. – Оно умное, на мякине не проведешь. А спят в пижаме в такую погоду одни сумасшедшие, поэтому…

* * *

Поэтому я прополоскал рот водкой, побрызгал из бутылки на одежду, завалился домой под видом вусмерть пьяного, не раздеваясь плюхнулся на кровать и притворился спящим. Некоторое время ничего особенного не происходило. Прошел час, полтора, час сорок пять… "Перестраховщики хреновы. Аналитики, блин! – истекая по́том, начал мысленно ругаться я. – Вас бы в мою шкуру, придурки! Вот завтра я вам выскажу… Хотя нет, поблагодарю!"

"Мститель" чертиком выскочил из-под кровати и захлестнул у меня на шее петлю. (Совсем как при казни программиста Савина.)

– Хр-р-р, – старательно захрипел я, хватаясь скрюченными пальцами за веревку, стянувшую шейный доспех. – Ор-х-х-х-х-х!!!

– Попался, который кусался! – издевательски ухмыльнулся Ломакин. – Сейчас я тебя придушу, но не до смерти… Крепко свяжу, переодену в женскую комбинашку, намажу тебе губы помадой, подведу ресницы тушью и оттрахаю в задницу. А потом убью: медленно, со вкусом! Классно, да?! Крутой полковник Корсаков умер педерастом в кружевном бельишке! Ха-ха!.. Ой!

Перестав притворяться, я схватил веревку, резко рванул ее на себя (вместе с "мстителем") и, согнувшись пополам, ударил его обеими ногами в морду. Попал удачно, в обе брови.

Убийца невольно отшатнулся назад. А я соскочил на пол, обрезал веревку боевым ножом и презрительно сказал:

– Педерастом умрешь ты, "сладенький мальчик", как называл тебя покойный Маркарян.

Со злобным рыком зомби ринулся на меня, но ему мешала кровь, заливавшая глаза. Я ловко увернулся, специальным ударом боевого самбо сломал "мстителю" правую ногу и тут же полосующим движением ножа перерезал ему сухожилия на обеих руках.

Воя от бессильной ярости, Ломакин упал на левое колено.

– Поза из твоего амплуа, красавчик, – язвительно заметил я. Именно в ней (опять же со слов Маркаряна) матерый офицер спецназа ежедневно отсасывал у хилого армянина-колдуна.

– Я не хотел! – отчаянно крикнул "мститель". – Меня заставляли электронные им… – Голос Ломакина вдруг прервался, и вместо него монотонно заговорил Кукловод: – Вы выиграли сражение, но проиграете войну. А данный придаток не оправдал возложенных на него надежд. Смотри, полковник, и запоминай, КАК мы наказываем провинившихся. Ваши допросы в режиме "Б" – детский лепет по сравнению с ЭТИМ. Он будет умирать от нестерпимой боли вплоть до рассвета. Любуйся, Корсаков, тебе понравится….

Ломакина начали сотрясать страшные судороги. Глаза "мстителя" обезумели, вылезли из орбит. Хлыщеватая физиономия побелела как полотно и покрылась крупными каплями пота. Разинутый в беззвучном крике рот урывками хватал воздух.

Я вытащил из-за пояса "ПСС".

– Ты собираешься подарить ему легкую смерть. Но зачем? – на миг прекратив истязания, спросил Кукловод.

Я хотел было пояснить, что не являюсь садистом. И хоть вынужден порой прибегать к жестоким пыткам, они не доставляют мне удовольствия. Совсем напротив!!! Но стоит ли распинаться перед бездушной машиной, орудием в руках слуг сатаны?!

– Ты абсолютно не знаешь людей, компьютер. Ты точно бракованный, на барахолке купленный, – презрительно фыркнул я, нажимая на спуск.

Пф-ф – душа чипированного отлетела в ад, а тело с дырой в башке распласталось на полу. Сунув пистолет обратно, я достал прибор связи и набрал цифровой код прибора Нелюбина.

ЭПИЛОГ

Присыпанные ветками останки Хашарского вскоре обнаружили в горах, неподалеку от лыжной базы того самого, элитного пансионата. Судя по всему, его прикончили "доверенные телохранители". Естественно, не по собственной инициативе. Тела некоторых из них тоже потом нашли: кого в канализации, кого в затхлых прудах с камнями на шее. Либеральная оппозиция, как всегда, безжалостно обрубила концы…

С начала описанных мною событий прошел месяц. Я внимательно слежу за телевизионными новостями, в надежде узнать судьбу Жорри Касперова. Пока все тихо. И приходится гадать: то ли Нелюбин приберегает разоблачение на потом, то ли заставил известного доминошника стучать, как дятла, на дружков-подельников…

Обещанные Звезды Героев мы с Филимоновым получили. На сей раз из рук самого президента. Но я отнесся к награде равнодушно. Если честно, я бы предпочел совсем другое. Помните, как пел Игорь Тальков (царствие ему небесное):

Я мечтаю вернуться с войны,

На которой родился и рос

На руинах нищей страны

Под дождями из слез.

Но не предан земле тиран, объявивший войну стране,

И не видно конца и края этой войне…

Я не знаю, каким будет мое возвращение. Может, меня убьют, как Талькова. А может, я сумею дотянуть до того момента, когда мумию лысого вурдалака выкинут из Мавзолея, закопают… И в России, согласно пророчеству святого Серафима Саровского, появится православный царь… Скорее всего, конечно, убьют или… дотяну?! Впрочем, не мне решать. На все воля Божия!!!

Примечания

1

Подробнее см. повесть "Пленных не брать" в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким.

2

Некоторые представления о подобного рода "крючках" вы можете получить, прочитав повести "Изнанка террора" и "Кровная месть" во втором сборнике с твердым переплетом или в третьем с мягким. Правда, там вербовали чеченца, со строгим учетом его горского менталитета, а здесь – лиц других, самых разных национальностей. Поэтому способы воздействия, применяемые к ним, были иными. Хотя и не менее жесткими. (Корсаков не верит в один лишь подкуп и привык не церемониться с врагами.)

3

Кодирование – чисто бесовское действо и исцелить от пьянства оно, разумеется, не может. Более того, большинство кодированных начинают вскорости пить еще сильнее и приобретают целый букет болезней и психических расстройств. Правда, иногда для отвода глаз и обольщения людей бес пьянства может временно отступить от своей жертвы и даже совсем уйти. Но такой "подарок" нечистой силы ничего хорошего не приносит. С получившим его человеком начинают твориться страшные вещи, и он обязательно гибнет и физически и духовно, если вовремя не покается. (См. Иеромонах Анатолий Берестов. Число Зверя М., 1996; Священник Родион. Люди и демоны.) А в некоторых случаях экстрасенс (он же колдун) делает из кодированного зомби. См. мой роман «Кровососы».

4

См. мой роман "Штрафники" в четвертом сборнике с твердым переплетом или в восьмом с мягким.

5

АС "вал" – автомат, специальный для бесшумной, беспламенной стрельбы. Стреляет патронами калибра 9 мм. Прицельная дальность – 400 м. На расстоянии до 100 м пробивает бронежилет четвертого класса защиты. На расстоянии 200 м – стальной лист толщиной 6 мм.

6

Это хоть и жестокий, но очень эффективный способ остановки кровотечения в экстремальной ситуации.

7

См. предыдущие сборники о приключениях Дмитрия Корсакова, и в частности повесть "Царство страха" (это про маньяка).

8

Первым таким "экземпляром" была бывшая секретарша Корсакова, старший лейтенант ФСБ Виктория Семина, перешедшая на сторону врагов, по приказу новых хозяев соблазнившая своего начальника и подстроившая ему коварную ловушку, из которой он лишь чудом выскользнул. Подробнее см. роман "Отсроченная смерть".

9

Корсаков подвергался подобной пытке в начале января 2004 года. Подробнее см. повесть "Изгой" в первом сборнике с твердым переплетом или во втором с мягким.

10

См. повесть "Операция "Аутодафе" в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким.

11

Человеку с травмой черепа и сотрясением мозга психотропные препараты вкалывать нельзя. Он либо сойдет с ума, либо будет нести всякий вздор. Но так или иначе ничего путного от него не добьешься.

12

Кем и для чего организуются эти шоу-эксперименты, см. повесть «Поступь зверя» в третьем сборнике с твердым переплетом или в пятом с мягким.

13

См. роман "Отсроченная смерть".

14

Лучшие друзья Корсакова, погибшие при исполнении служебных обязанностей. См. повесть "Атака из Зазеркалья" и роман "Штрафники".

15

Все мировые системы кодирования информации – EAH-13/UPS (единая мировая), 11 PS (США и Канада), БАМ (Европа) и другие – обязательно содержат в себе три компьютерные шестерки. Не верите? Спросите любого квалифицированного программиста.

16

ГУИН – Главное управление исполнения наказания.

17

"Хозяин" – начальник тюрьмы, "кум" – начальник оперативно-следственной части.

18

Командир Корсакова в период первой чеченской войны, в которой тот участвовал сперва рядовым, а затем сержантом срочной службы спецназа ГРУ.

19

См. роман "Штрафники".

20

Надзирателя (жарг.).

21

См. роман "Отсроченная смерть" в сборнике с одноименным названием. Издательство ЭКСМО. Серия "Черная кошка".

22

Способ этот таков: правая рука загибается за спину, и на ее запястье затягивается петля. Далее веревка перебрасывается через левое плечо, дважды оборачивается вокруг шеи и спускается по груди под правую подмышку. Затем за спину загибается левая рука и намертво прикручивается к правой.

23

Боксерский прием. Представляет собой уход с линии атаки назад и вбок от противника. Осуществляется одновременно с тремя прямыми ударами. В данном случае Корсаков уходил не совсем по-боксерски – с блоками. И лишь в конце нанес удар, тоже, кстати, "из другой оперы".

24

См. повесть "Технология зла".

25

Управляющий компьютер способен не только манипулировать телами чипированных, но и вызывать у них своими импульсами любые чувства, желания, стремления…

26

Имеются в виду массовые беспорядки, которые враждебные нашей стране силы собираются устроить в начале 2008 года, дабы на их волне протащить в президентское кресло свою марионетку.

27

Испанский сапог – средневековое орудие пытки, внешне отдаленно напоминающее сапог. Предназначено для постепенного сдавливания и раздробления костей вставленной в него ноги.

28

Теломеханик – одно из ведомственных названий специалистов по пыткам.

29

См. роман "Штрафники".

30

См. роман "Отсроченная смерть".

31

См. Сансон Генрих. Записки палача. Луганск, 1993, т. 1, с. 57, 270.

32

См. повесть "Операция "Аутодафе" в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким.

33

Эфэшка – граната "Ф-1" (армейский жаргон).

34

См. роман "Отсроченная смерть".

35

См. повесть "Технология зла", повесть "Пропуск в ад" (в четвертом сборнике с твердым переплетом или в седьмом с мягким), а также повесть "Пленных не брать".

36

Модификация обычного "макарова". Рукоятка и половина затвора выглядят так же, как в том, всем известном пистолете, но далее затвор переходит в неподвижный цилиндр, имеющий в торце прорези для присоединения глушителя и фиксирующую защелку.

37

СВУ – самодельное взрывное устройство.

38

См. повесть "Пленных не брать" в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким.

39

У Корсакова множество правительственных наград, которые он, правда, никогда не надевает. См. предыдущие сборники о его приключениях в твердом и мягком переплетах.

40

Корсаков имеет в виду специальные занятия на офицерских курсах ФСБ, предназначенных для выработки у курсантов фотографической памяти.

41

Так сатанисты и их духовные наставники, талмудические иудеи, называют антихриста.

42

"Уборщики" – специальное подразделение в ведомстве генерала Нелюбина. Занимается уничтожением всех следов ликвидации и спонтанных побоищ в неподходящих местах. Как именно они действуют, неизвестно, но результаты их работы впечатляют. Так, забрызганный кровью и ошметками мозгов гостиничный номер с двумя покойниками и заваленный сверху донизу трупами особняк спустя определенные промежутки времени приобретали девственно чистый, первозданный вид. (Мертвецы, разумеется, бесследно исчезали.) См. роман "Штрафники", а также повесть "Бросок кобры" в третьем сборнике с твердым переплетом или в шестом с мягким.

43

Означенное трико (секретная разработка нелюбинских умельцев) представляет собой подобие бронежилета во весь рост. Оно сдерживает удары ножа, некоторые виды пуль, хватку собачьих зубов и в отличие от обычных "броников" практически не сковывает движения. К нему при необходимости крепится шейный доспех из сверхпрочного пластика, выполненный под цвет кожи и после подгонки вышеуказанными умельцами совершенно не отличимый от живой плоти. Он надежно защищает от ножа, удавки, лассо, отравленных игл и других неприятных вещей. См. повесть "Операция "Аутодафе" и роман "Отсроченная смерть" в пятом сборнике с твердым переплетом (или в девятом и десятом с мягким).

Content

Илья Деревянко
Отряд зомби

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

Краткие выдержки из личного дневника Артура Давидовича Маркаряна, сотрудника благотворительного фонда "Прометей"

ГЛАВА 8

ЭПИЛОГ

Примечания