Илья Деревянко

Перемещение

ГЛАВА 1

В четверг двадцать первого марта одна тысяча девятьсот девяносто шестого года старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Кудрин Сергей Филиппович опоздал на пять минут, за что получил суровый нагоняй.

– Болван! Дебил! Бездельник! – не стеснялся в выражениях его непосредственный начальник майор Бакланов. – Тебе доверили руководить важной операцией, а ты... – Тут майор хлопнул себя по ляжкам и окинул подчиненного людоедским взглядом. – Никакой ответственности, вконец распустились!

Кудрин стоял как оплеванный. Бакланов был вспыльчив, взбалмошен, неуравновешен, и от него можно было ожидать любой пакости. Хотя, собственно, чего орать из-за каких-то несчастных пяти минут? Операцию намечалось проводить только через два часа, когда дичь явится к месту поимки. Однако с начальством не спорят. Да-с!

– Если сегодня сорвется – плохи дела! Показатели у нас – сам знаешь какие, – глядя на перепуганное, виноватое лицо Кудрина, немного смягчился майор. – Ладно, так и быть, иди! Инструктируй группу захвата!

Кудрин поспешно (еще передумает, черт мордастый!) вылетел в коридор.

«Показатели» Н-ского отделения милиции действительно оставляли желать лучшего. За последние три месяца ни одного разоблаченного рэкетира, а сверху давят, требуют! Вынь им да положь изловленных злодеев, иначе... А где их взять, рэкетиров-то разоблаченных! Местная банда ежемесячно делится с начальством прибылью. Ее трогать нельзя, наоборот, всячески помогать нужно! Получается неприятная дилемма: и кормушку не тронь, и наглядные результаты борьбы с организованной преступностью подавай! Тупик? Вовсе нет! Просто нужно найти лоха, раскрутить да навесить на него обвинение в рэкете. Именно это предстояло сделать сегодня опергруппе под руководством капитана Кудрина. Некий гражданин Крысин задолжал гражданину Лесину крупную сумму денег. Отдавать их он не собирался и обратился в милицию, обвиняя Лесина в вымогательстве. Доблестные стражи закона, наведя справки о Лесине, аж подпрыгнули от восторга: опытного бандита подловить сложно, а этот вшивый интеллигентик попадется как кур в ощип. Капитан Кудрин в который раз тщательно проинструктировал членов группы, вынул из сейфа пачку денег с водяными знаками «вымогатель», сунул за ремень штанов (оперативники почти всегда ходили в штатском) табельный «макаров» и поглядел на часы. Пора! Нужно подъехать заранее. Обустроиться.

– По коням! – весело скомандовал он...

* * *

Гражданин Лесин, преподаватель одного из вузов, направлялся на встречу, ничего не подозревая о подвохе. Напротив, его распирало от радости. Еще бы! Наконец-то он получит назад свои деньги, полгода назад одолженные Крысину на две недели. Все это время Крысин крутился, как уж на вилах, кормил «завтраками», а вчера вдруг сам позвонил, рассыпался в комплиментах, извинился за задержку и попросил зайти к нему домой сегодня утром.

– Я человек честный! Я возвращаю долги! – гордо объявил он.

Утро выдалось ясное, солнечное, веселое. Снег еще не растаял, но в воздухе пахло весной. «Зря я плохо думал о Крысине, – с раскаянием размышлял Лесин. – Наверное, раньше у него просто не было денег, а как появились – немедленно возвращает. Молодец! Побольше бы таких!»

Лесин дошел до нужного ему дома, поднялся лифтом на восьмой этаж и позвонил в знакомую дверь.

Отворил сам Крысин.

– Привет, проходи! – широко улыбнулся он, делая приглашающий жест рукой. – Пересчитай! – протянул Крысин пачку денег, когда Лесин расположился в кресле.

– Зачем, я и так верю!

– Давай, давай! Денежка счет любит!

Преподаватель начал небрежно перебирать купюры.

– Ни с места! Вы арестованы! – хором завопили ворвавшиеся в комнату оперативники. Все держали оружие на изготовку, подрагивая пальцами на спусковых крючках. Они и сами почти поверили, что берут матерого бандита.

– А? Что? Почему? – лепетал ошарашенный Лесин, никак не ожидавший подобного поворота событий. – В чем, собственно, дело!

– Попался, рэкетир! – торжествующе усмехнулся капитан Кудрин. – От нас не уйдешь!

* * *

Удачно проведенная операция привела Сергея Кудрина в прекрасное расположение духа. Лицо его сияло, как вычищенная кастрюля. Да и начальство не оставило без внимания заслуги капитана.

Майор Бакланов похлопал его по плечу и сказал: «Ты меньший дурак, чем я думал!» Сергей ходил по отделению гоголем, пожинал лавры, с удовлетворением ловил завистливые взгляды сослуживцев. Взял с поличным! Теперь Лесину не отвертеться, загремит по этапу, а отделению – галочка: опасного преступника обезвредили! Хорошее настроение не оставляло капитана до конца рабочего дня.

* * *

Елена Кудрина предавалась любимому занятию – смотрела видео. Недавно подруга принесла ей новую кассету с фильмом «Скользящие». Суть фильма была такова: некий юный изобретатель придумал прибор, при помощи которого можно перемещаться в параллельные миры, но что-то у него там испортилось, и парня вместе с несколькими друзьями кидало из одного мира в другой. Все они напоминали наш, но вместе с тем имелись отличия, иногда незначительные, иногда весьма существенные. К примеру, в одном – всем управляли женщины, а мужчины занимались домашним хозяйством, нянчили детей или в лучшем случае работали секретарями; в другом – Соединенные Штаты Америки находились под властью коммунистов и так далее. Фильм был сделан хорошо, качественно, не чета большинству голливудских поделок. Лена балдела, да так сильно, что не заметила, как вернулся с работы муж.

– Кошечка? Милая? – послышался его громкий, на удивление веселый голос. – Давай ужинать!

– Мог бы и сам приготовить, – проворчала Елена, однако выключила видик и принялась накрывать на стол. Из головы не шел фильм «Скользящие», особенно та часть, где женщины господствовали над мужчинами. Вот бы ей так! Глядя, как муж жадно поглощает яичницу с колбасой, она не удержалась от ехидной реплики:

– Я, Сережа, тут фильм смотрела, про параллельные миры.

– Угу! – почти не слушая жену, пробурчал Сергей с набитым ртом.

– Да не мычи ты, как корова! – рассердилась Елена. – В нем, кстати, есть интересный эпизод. Представляешь, герои фильма попадают в мир, такой же, как наш, но там вся власть в руках женщин, и не они, а мужчины готовят ужин, стирают, штопают, убирают...

– Чушь собачья! – лениво зевнул Кудрин, ковыряя спичкой в зубах. – Сценарист с режиссером небось перепились до чертиков. Обормоты!..

Елена обиженно надулась.

– Сам ты обормот! – неожиданно выпалила она.

– Чего-о?! – опешил Сергей. – Совсем сбрендила?!

Жена, ни слова не говоря, вышла из кухни.

– Стерва безмозглая! – прошептал капитан Кудрин, хорошее настроение которого сразу улетучилось. – Лучше б я остался холостяком!

Некоторое время он кипел от ярости, припоминая прелести холостяцкой жизни, в которые, в частности, входило никем не возбраняемое питье пива в близлежащем алкогольном заведении. Действительно, а почему не попить? Завтра выходной, можно отоспаться, да и удачную операцию стоит обмыть! А эта лахудра пускай таращится в свой дурацкий видюшник. Придя к подобному умозаключению, Сергей решительно оделся и вышел из квартиры, нарочито громко хлопнув входной дверью.

На улице уже полностью стемнело. Светились окна домов, изредка попадались тускло мерцающие фонари, непонятно зачем поставленные, поскольку проку от них все равно никакого не было.

«Довели страну, демократы хреновы, – мысленно ругался капитан. – Даже улицы осветить не могут как положено. (При советской власти было то же самое, но в настоящий момент Сергей об этом не помнил.)

Чертыхаясь и матерясь, он упорно брел к вожделенной цели. И тут с Кудриным случилась неприятность, если не сказать больше. Споткнувшись в очередной раз, он упал в открытый канализационный люк и с диким воплем полетел вниз. «Щас как треснусь!» – затравленно подумал Сергей, но полет продолжался. Прошла минута, другая, третья, четвертая... Кудрину стало страшно. Вокруг вспыхивали фиолетовые огни, уши заложило, к горлу подступала тошнота. Появилось ощущение, будто он проваливается прямо в преисподнюю.

– У-у-у-у-у-у! – плаксиво выл капитан, представляя теплый прием, приготовленный ему чертями за все совершенные на земле художества. Наконец путешествие подошло к концу. Кудрин сильно ударился головой, охнул и потерял сознание.

ГЛАВА 2

– Болван! Дебил! Бездельник! – надрывался над ухом разъяренный голос майора Бакланова. – Дома выспаться не мог, осел?!

Кудрин с трудом разлепил глаза. Он сидел за столом в своем кабинете, а рядом стояло странное существо, фигурой напоминающее Бакланова, но лицо!.. Сергей потряс головой, больно ущипнул себя за руку, однако наваждение не исчезло. Да и не наваждение это было. Лицо майора закрывала белая пластмассовая маска с узкими прорезями для глаз, дыркой для носа и идиотской улыбкой клоуна. «Что за чертовщина?! – мысленно изумился Кудрин. – Неужели я сошел с ума?!»

– Я тебе устрою райскую жизнь! – продолжал свирепеть майор. – Будешь оформлять задержанного! Вот так! Ха-ха-ха! – Бакланов злорадно засмеялся.

Сергей удивленно таращился на начальника. Оформлять задержанного?! В виде наказания?! Бред! Вероятно, Бакланов рехнулся!

– Хорошо, товарищ майор, – мягко, чтобы не раздражать сумасшедшего, сказал он. – Уже иду!

Кудрин осторожно двинулся к дверям. Главное, побыстрее выбраться отсюда, вызвать санитаров из дурдома...

– Стой! – взвизгнул Бакланов. – Почему без маски? Жить надоело?

– Какой маски?! – опешил Сергей.

– Твоей, баран! – железная пятерня майора вцепилась Кудрину в плечо.

– Забыл закон Мартынова? А напрасно! Ты последнее время слишком сильно жопу рвал, дал пощечину арестованному, обозвал его сволочью. Он мог опознать тебя по голосу! Соображаешь, чем это пахнет?!

– Ап-ап-ап, – шлепал губами выбитый из колеи Кудрин. – Ап-ап-ап!

– Боишься! – удовлетворенно заметил майор. – Раньше надо было думать! Надевай маску, живо! Ты, конечно, дурак, но я не желаю понапрасну терять сотрудников!

– А г-г-где он-на?!

– В сейфе! – рявкнул Бакланов. – Ты решил надо мной поиздеваться? Или, получив звание капитана, свихнулся от радости?!! Шевелись, недоумок! Задержанный скоро приедет! – Майор угрожающе сжал огромные кулаки. На мускулистых руках вздулись вены. «Надо подчиниться, а то врежет», – подумал перепуганный Сергей, послушно отворил сейф, и волосы у него на голове встали дыбом. Там действительно лежала маска, точно такая, как у Бакланова.

– Надевай в темпе! – торопил майор. – Работать будешь на пару со старшим лейтенантом Лялиным. Потом явишься ко мне для доклада. Не забудь выяснить вкусы задержанного: какие сигареты он курит, какие напитки предпочитает, что хочет заказать на обед, ну и так далее...

Натянув дурацкую маску, Кудрин пошатываясь вышел в коридор и снова едва не потерял сознание. Все сотрудники отделения носили одинаковые пластмассовые маски.

– И ты влетел? – послышался убитый голос Виктора Лялина. – Ладно, даст Бог, выкрутимся!

Сергей медленно обернулся. Фигура старшего лейтенанта выражала уныние и покорность судьбе. Плечи ссутулились, голова поникла, в коленках угадывалась мелкая дрожь. Кудрин остолбенел. Насколько он помнил, Лялин всегда отличался наглостью, самоуверенностью и не упускал случая двинуть арестованного по ребрам или по почкам. Что с ним произошло?

– Пошли, – тоскливо продолжал старший лейтенант. – Он будет злиться, если мы опоздаем.

– К-к-то он?

– Задержанный, конечно! Не повезло нам с тобой!

– Но по-чему?

– А то не знаешь! Сигарет только три сорта осталось. Виски и джин до сих пор на склад не завезли, в столовой устрицы кончились... – Казалось, Лялин сейчас расплачется.

– Какие, к лешему, устрицы! – возмутился Сергей. – Может, ему еще и бабу предложить!

– Придется, если потребует!

– Витя, ты не заболел? – участливо спросил Кудрин. – У тебя с головой все в порядке?!

– У меня-то да, а вот ты, наверное, белены объелся! Идем быстрее! Кажется, машина подъехала! – Они спустились на первый этаж в дежурное помещение.

– Мне пло-о-охо! —простонал Сергей, судорожно ухватившись за мучительно заколовшее сердце. – Начни сам, Витя!

– Т-с-с-с! – с ненавистью прошипел Лялин. – Зачем называешь по имени? Подставить хочешь? Он уже близко!

– Мне пло-охо! – повторил Кудрин, прислоняясь спиной к стене. – У-ми-раю!

Скверное самочувствие капитана объяснялось внешним видом «обезьянника»[1]. Обычно единственной их мебелью являются грубые деревянные скамьи, а тут... Тут стояли мягкие кресла, диван, телевизор, видеомагнитофон. Пол застилал пушистый ковер. Жужжал кондиционер. Под потолком висел изящный светильник.

Послышались шаги и приглушенные голоса.

– Какого хрена забрали! – сердито ворчал кто-то. – Совсем оборзели, менты поганые?!

– Не волнуйтесь, пожалуйста, это ненадолго, – ворковал в ответ ласковый голос, – вам у нас будет хорошо! Только проверим по картотеке. Проходите сюда, будьте любезны! – В дежурке, сопровождаемый двумя сержантами в масках, появился плотный мужчина средних лет в распахнутой дубленке. Лицо его выражало крайнюю степень негодования.

– Козлы вонючие! – ругался задержанный, пока Лялин с ловкостью опытного лакея помогал ему раздеться. – Делать мне больше нечего, как загорать в этом гадюшнике!

– Присаживайтесь! Чувствуйте себя как дома! – суетился один из сержантов, услужливо пододвигая кресло. – Чего изволите?!

– Джин с тоником и пачку «Мальборо».

– У нас нет джина, – виновато промямлил Лялин. – Не завезли! Может, выпьете коньячку?!

– Как нет? – возмутился задержанный. Лицо его побагровело. – Издеваешься, мусор?!

– Простите, Бога ради! – съежился старший лейтенант. – Перебои с поставками...

– Ладно, пес с тобой! – смилостивился мужчина. – Тащите коньяк, да поживее!

Лялин повелительно махнул рукой, и сержанты мгновенно испарились.

– Сколько времени займет проверка? – деловито осведомился задержанный.

– Часа два, не больше!

– Безобразие!

Тихо ойкнув, Кудрин надолго лишился чувств. Очнулся он на жесткой, обтянутой кожзаменителем кушетке.

– Что с ним? – услышал Сергей голос Лялина.

– Ничего особенного, обычное переутомление!

С трудом подняв голову, Кудрин огляделся. Он находился в небольшой комнатке с потрескавшимся потолком и кафельными стенами. Иной мебели, кроме кушетки, здесь не было. Рядом стояли Витька Лялин и какой-то человек в белом халате, из-под которого виднелся милицейский мундир.

– Кроме того, – не обращая внимания на Сергея, продолжал доктор, – наш пациент наверняка боится «Суда Совести». Он слишком грубо обошелся с арестованным. Сам понимаешь! – Кудрин с удивлением узнал в говорившем подполковника Самохвалова, заместителя начальника отделения.

– Ага! Оклемался! – заметив наконец Кудрина, радостно воскликнул тот. – Подъем!

Сергей, привыкший беспрекословно подчиняться старшим по званию, кое-как сполз на пол. Колени подгибались, перед глазами клубился туман. Подполковник скинул белый халат и не терпящим возражения тоном принялся отдавать распоряжения. Очевидно, обязанности доктора (о которых Кудрин раньше и не подозревал) Самохвалов исполнял по совместительству, в остальное время по-прежнему оставаясь заместителем начальника.

– Значит, так! Вы оба поедете на осмотр места происшествия. Там машина сбила гражданина. Пострадавший жив и почти здоров. Однако необходимо соблюсти формальности, – он искоса взглянул на часы. – Время еще есть. Но как только красные лампочки замигают, немедленно возвращайтесь! Кстати, где твоя? – подполковник резко обернулся к Кудрину.

– Н-не з-зна-ю-ю!

– Придурок! Совсем нюх потерял! Черт с тобой! Возьмешь на складе запасную. Вопросы есть? Нет? Тогда вперед...

Не успела машина, в которой находились Кудрин с Лялиным, проехать и километра, как дорогу перегородила огромная толпа.

Сержант-водитель заглушил мотор. «Ведут, ведут! Вот он, гнида! Доигрался, пидорас!» – слышались восторженные крики. Сергей выглянул в окно. Сквозь расступившийся народ в сопровождении нескольких крепких мужчин шел майор милиции. В форме, без маски, с низко опущенной головой. Руки его были крепко скручены за спиной колючей проволокой, а из глаз катились крупные слезы.

Около фонарного столба процессия остановилась. На импровизированную трибуну, сооруженную из деревянных ящиков, взобрался представительный мужчина средних лет, в черной дубленке, с листком бумаги в руках. Толпа затихла.

– По решению «Суда Совести» за издевательство над арестованными, хамство, наглость и фальсификацию уголовного дела, в соответствии с пунктом вторым закона Мартынова майор милиции Лунин Дмитрий Александрович приговаривается к смертной казни через повешение,– громко провозгласил мужчина. – Приговор будет приведен в исполнение немедленно! Приступайте, граждане!

Люди одобрительно загалдели. Отчаянно извивающегося, брыкающегося, плачущего майора подтащили к столбу, накинули на шею веревку, и уже спустя несколько минут он раскачивался на фонаре.

– Не повезло бедняге, – сочувственно произнес Лялин. – Разоблачили!

– Что-о-о? – просипел Кудрин. – Но как же это, по какому праву?

– По закону Мартынова, будь он проклят, – зло ответил Лялин. – У тебя, видать, действительно ум за разум зашел! Если ты не помнишь... Мама моя! – вдруг испуганно воскликнул старший лейтенант! – Лампочки мигают! Время кончается! Быстрее назад!

Не заставляя себя долго упрашивать, сержант резко вывернул руль, и машина на полной скорости понеслась обратно к отделению.

Выскочив из машины, Лялин пулей влетел в распахнутые двери. Кудрин последовал за ним.

– Успели, – выдохнул старший лейтенант, указывая на закрепленную на груди лампочку. Ее красный свет сменился зеленым. – Еще б немного, и...

– Все сотрудники, кроме дежурных, на инструктаж, – прогремел из настольного динамика голос начальника отделения полковника Козлова. – Сбор в актовом зале!

– Идем! – потянул Сергея за рукав Лялин. – Опаздывать нельзя!..

– Я вынужден сообщить всем неприятную новость, – взобравшись на трибуну, отдышавшись и откашлявшись, заявил начальник отделения. – Агенты «Суда Совести» засекли наш главный отходной тоннель, выходящий на поверхность в подсобном помещении пивбара «Креветки»... Хозяин, некто Крысин, раскололся, – с минуту помолчав, продолжал Козлов. – Сдал нас с потрохами! Выторговал себе жизнь, сука! Его всего лишь выпороли розгами...

В зале воцарилась напряженная тишина. Кто-то приглушенно всхлипнул.

– Не отчаивайтесь, – поспешил утешить подчиненных полковник. – Еще не все потеряно! Мы воспользуемся старым подземным ходом. Правда, он в очень запущенном состоянии и выходит на свалку, но...

Дальше Кудрин не слушал. Капитана внезапно осенило. В его собственном мире такого быть не могло. Там не милиция пряталась от граждан, а граждане от милиции. Значит... Значит, существование параллельных миров вовсе не миф и он оказался в одном из них, по правде сказать, весьма неуютном! Сергей в отчаянии заскрежетал зубами.

– Не тужи! – понял его по-своему сидевший рядом Лялин. – Как-нибудь выпутаемся! Проклятье! От свалки до дома добираться слишком далеко! Можно у тебя заночевать?

– Ленка-стерва разорется!

– Так вы же год назад развелись! Чего дурака валяешь?

– Я пошутил! – с трудом выдавил смешок Кудрин. – Ночуй!

«Развелись! Интересно, – подумал Сергей. – Хоть в этом повезло!»

Между тем собрание подошло к концу. Сотрудники разошлись по кабинетам, спрятали в сейфы маски и сигнальные лампочки, а затем дружно двинулись в подвал.

Полковник Козлов долго возился с замком ржавой железной двери, плевался, матерился. Наконец замок поддался. Заскрежетали давно не смазывавшиеся петли. Из открывшегося прохода пахнуло могильной сыростью.

– Уходим небольшими группками по четыре человека. Интервал – пятнадцать минут, – распорядился полковник и первым шагнул в тоннель. До Лялина с Кудриным очередь дошла не скоро.

– Наконец-то, – с облегчением сказал старший лейтенант, когда они с Кудриным очутились возле двери. – Пошли!

Подземный ход был действительно очень запущен, очевидно, им давно не пользовались. Ноги скользили на грязном мокром полу, стены покрывала плесень, с потолка капала вода. Источником света служили тусклые лампочки в проволочных абажурах, расположенные через каждые тридцать метров. Однако значительная их часть перегорела и оставшиеся с трудом рассеивали затхлую тьму. Идти пришлось долго, не менее часа. Всю дорогу Сергей напряженно думал. Итак, существование параллельных миров – реальность, и по иронии судьбы он угодил в один из самых худших. Интересно, куда делся его двойник, местный капитан Кудрин? Впрочем, черт с ним! Сейчас главное – другое. Нужно разобраться в происходящем, приспособиться к новым условиям, разузнать побольше о проклятом законе Мартынова...

– Пришли, – прошептал Лялин. – Выбираемся на поверхность!

Они находились возле шаткой железной лестницы высотой метров пятнадцать. Перекладины густо покрывала ржавчина. Откуда-то сверху несло тухлятиной, Сергей сморщился в отвращении, но остальные, казалось, не обращали на вонь ни малейшего внимания.

– Давай за мной, – еле слышно предложил старший лейтенант и начал карабкаться наверх. Сергей последовал его примеру. Дряхлая лестница раскачивалась и угрожающе скрипела.

Кудрин вспотел от страха. Не хватало еще грохнуться вниз, сломать кости, свернуть шею... Однако все обошлось благополучно. Лестница заканчивалась в просторном, почти пустом мусорном контейнере. Лялин осторожно приподнял крышку и в образовавшуюся щель осмотрел окрестности.

– Никого, – шепнул старший лейтенант. – Вылезаем!

На свалке было тихо. Полная луна брезгливо освещала слегка припорошенные снегом, дурно пахнущие кучи мусора. Лялин с Кудриным торопливо зашагали к выходу по узенькой, протоптанной, очевидно, сотрудниками отделения тропинке. Остальные двое из их группы направились в противоположную сторону.

– Пронесло! – радостно сказал Лялин, когда они достигли ворот. – Теперь мы обычные граждане! Никто не догадается, а если спросят, что делали на свалке, скажем, бомжи: пропитание разыскивали!...

* * *

Здешняя квартира Кудрина выглядела почти так же, как прежняя. Только по причине отсутствия жены заросла пылью и паутиной.

На кухне высилась гора немытой посуды, на полу валялись окурки. С отвращением скинув пропахшую помойкой одежду, Сергей принял душ. Лялин тем временем обследовал содержимое холодильника. Разыскав там десяток яиц и кусок сала, он быстро сварганил яичницу, поставил на плиту чайник.

– Нам нужно поговорить, Витя, – утолив голод, сказал Кудрин.

– Валяй!

– Я, понимаешь ли, сегодня утром поскользнулся, ударился головой об асфальт и частично потерял память!

– Неужели?!

– Истинная правда! Например, я не помню, что такое закон Мартынова, когда и почему его приняли...

От удивления глаза Лялина едва не вылезли из орбит. С минуту он молчал, разинув рот, затем покачал головой и с жалостью поглядел на Сергея.

– Н-да! – протянул старший лейтенант. – Здорово тебя долбануло!

– Витя, расскажи, пожалуйста! – жалобно попросил Кудрин.

Вместо ответа Лялин вынул из кармана пиджака тоненькую брошюрку и протянул Сергею.

– Читай вслух!

– «Закон Мартынова, – заикаясь, начал Кудрин, – принят Государственной Думой по предложению депутата Мартынова И. Г. четырнадцатого февраля одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года, подписан президентом шестнадцатого февраля». Строчки расплывались перед глазами, Сергей почти не слышал собственного голоса. Весь текст он не запомнил, только отрывки. Правда, и этого оказалось достаточно.

...Закон принят под давлением общественности в связи с невиданной доселе коррупцией в правоохранительных органах и с полным беспределом со стороны сотрудников милиции по отношению к гражданам...

...Создаются «Суды Совести», имеющие право наказывать, вплоть до смертной казни через повешение, сотрудников милиции, уличенных в грубом отношении с задержанными, арестованными и подследственными...

...Органы гражданского сыска...

...Любой сотрудник милиции может быть привлечен для опознания возможными потерпевшими в любое, кроме рабочего, время...

...При окончании рабочего дня красный свет в нагрудной лампочке милиционера сменяется зеленым...

Дальше продолжать Кудрин не смог. Руки у него затряслись, брошюрка упала на пол. Теперь он понял, для чего нужны мягкая мебель в обезьяннике, джин с тоником, маски, лампочки, подземные ходы...

– А м-министр? – заплетающимся языком пробормотал Сергей. – Ч-что м-ми-ннистр?!!

Лялин горестно усмехнулся.

– Прежнего сняли, а новый, бывший армейский генерал, целиком одобряет. Давно бы, говорит, так надо, а то, говорит, вконец обнаглели... И-эх, жизнь наша, жестянка! Но ничего не поделаешь. Ты как хочешь, а я ложусь спать! Завтра рано вставать!..

Старший лейтенант ушел в комнату. Ошарашенный Кудрин остался в одиночестве. «Суды Совести»! Гражданский сыск! Смертная казнь через повешение! Кошмар!

Неожиданно он вспомнил слова Бакланова о слишком сильном «рванье жопы», грубом обращении с арестованным. Теперь Сергей знал, чем это грозит. Его обуял животный ужас, тело начал колотить озноб, в глазах потемнело. Здесь жить нельзя! Надо вернуться в свой мир, но как? Как?! Эврика! Придумал! Сергей ринулся в прихожую, начал поспешно одеваться.

Сюда он попал, провалившись в канализационный люк, значит, и обратно... Конечно, полной гарантии нет, однако попробовать стоит...

Стараясь не разбудить Лялина, Сергей тихонько прикрыл за собой дверь, спустился вниз по лестнице и вышел на улицу. Было уже довольно поздно. Светились окна домов. Изредка попадались тускло мерцающие фонари. На одном из них висело что-то длинное, темное. Кудрин подошел поближе, пригляделся и обомлел. На фонаре раскачивался капитан Кудрин Сергей Филиппович собственной персоной, в милицейском мундире, без маски, с искаженным гримасой удушья лицом, с закаченными в предсмертной муке глазами.

Сергей не помнил, сколько он простоял возле повешенного, может, пять минут, а может, час. Наконец к нему вернулась способность мыслить. «Это мой местный двойник, – сообразил Кудрин. – Так вот куда он подевался! Не помогли ни маска, ни подземный ход».

Более-менее опомнившись, Сергей зашагал дальше. Постепенно фонарь с казненным скрылся из виду.

– Стой! – внезапно прогремел в ушах грубый голос. – Стой, сволочь!

Сергей обернулся. К нему деловитой походкой приближались трое широкоплечих парней.

– Я не обознался! – воскликнул один из них, на вид лет двадцати пяти, одетый в черное пальто. – Это капитан Кудрин! Как он ухитрился удрать?!

– Потом разберемся, – хором отозвались остальные. – Держи гада. Лови! Хватай!

Сергей побежал. Позади слышалась яростная ругань преследователей. Но вот и открытый канализационный люк, такой же, как в его мире. Зажмурив глаза, капитан прыгнул...

ГЛАВА 3

На сей раз Сергей очутился не в родном отделении, а посреди многолюдной улицы. В безоблачном небе ослепительно пылало полуденное солнце, дул легкий холодный ветерок. Кудрин огляделся, пытаясь определить, куда попал. Многоэтажные панельные коробки домов, поток машин, преисполненный чувством собственной значимости гаишник... Все как у него дома. Капитан радостно улыбнулся. Наконец-то! Вырвался из кошмара, вот только неизвестно, сколько времени прошло. Надо зайти на работу. Вдруг выходной уже кончился? Тогда неприятностей не оберешься. Бакланов, естественно, не поверит в существование параллельного мира, разорется! Быстрым шагом Кудрин направился к отделению милиции.

– Стоять! – рявкнул кто-то. – Руки за голову!

Сергей удивленно обернулся. Быстрым шагом, держа оружие на изготовку, его окружили несколько знакомых оперативников, в том числе Лялин.

– Попался, голубчик, – кровожадно ощерился старший лейтенант. – От нас не уйдешь!

– В чем дело, Витя? – растерянно спросил Кудрин. – Разве ты меня не узнаешь?!

– Еще как узнаю! Два дня за тобой охочусь!

– Почему?

– Глохни, сука, – зашипел Лялин, с размаху врезав Сергею кулаком в солнечное сплетение. Кудрин согнулся, и остальные оперативники, вывернув ему назад руки, защелкнули наручники. Наподдав пару раз по почкам, Кудрина зашвырнули в «воронок». Водитель до отказа выжал газ, и машина резко рванула с места.

«Опять не туда! – мелькало в помутившемся от страха мозгу Сергея. – Ма-мо-чки!»

– За что, ребята? – простонал он и, получив сильный удар по голове, потерял сознание...

Очнувшись в хорошо знакомом кабинете начальника следственной части, Кудрин обнаружил, что лежит в углу, на грязном полу.

За столом сидели майор Бакланов и следователь, капитан Чуркина Инна Андреевна, худощавая особа неопределенного возраста с елейной улыбкой на губах и маленькими змеиными глазками.

– Колись! – заметив движение Сергея, ухмыльнулся Бакланов.

Капитан Чуркина злорадно хихикнула.

– Но в чем? Объясните?

– Гы-гы-гы, – весело заржал майор. – За этим дело не станет!

Поднявшись из-за стола, он подошел к Кудрину и принялся усердно пинать его ногами.

– Я не со-о-вер-шил ни-ка-кого прес-туп-ле-ния! – зашелся в крике обезумевший от боли Сергей.

– Правильно! – сказал Бакланов. – Не совершил, но собирался! Согласно заявлению гражданина Крысина ты вымогал у него крупную сумму денег, однако на встречу не явился! Очевидно, почуял неладное! Сейчас ты признаешься в преступном замысле, назовешь сообщников...

– Каких?

– Сам придумай, иначе отправлю в пыточную камеру! Согласно последнему указу, имею полное право!

– П-п-ростите! У ме-н-ня что-то с го-о-ловой! Память отшибло! Позвольте посмотреть указ?!

– Под дурака решил косить, – скептически заметил майор. – Ладно, хрен с тобой.

Рывком подняв Кудрина на ноги, Бакланов ткнул его носом в застекленный стенд:

– Читай!

Печатные, набранные жирным шрифтом строчки прыгали перед затуманенным взором Сергея: «...В связи с невиданным разгулом преступности... по указу от... узакониваются пытки... проводить в специально оборудованных помещениях... преступный замысел карается наравне с преступлением... главным доказательством является признание обвиняемого... Пытки не должны превышать установленного указом предела... В случае преждевременной смерти обвиняемого лицо, проводившее допрос, наказывается штрафом в размере одного доллара США, в рублях, по курсу на день смерти...»

Ошеломленный Сергей почувствовал, как пол уходит из-под ног.

– Боится! – взвизгнула Чуркина с неподдельным восторгом.

– Мишин, Зелинский, сюда! – громко позвал Бакланов.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли два здоровенных оперативника. В своем мире Кудрин прекрасно знал их двойников, правда, там Мишина уволили по причине хронического алкоголизма, а Зелинский за чрезмерное усердие в мордобитии был переведен в постовые.

– Займитесь обвиняемым, – приказал начальник следственной части. – Живее, обормоты!

Сергея бесцеремонно схватили за шиворот и поволокли «в специально оборудованное помещение»...

* * *

Измученное тело болезненно ныло, в висках бешено пульсировала кровь, сердце норовило выскочить из груди. Жалобно поскуливая, Кудрин попытался повернуться на правый бок, но ничего не получилось.

– Не шевелись! – услышал он сочувственный голос. – Лежи тихо. Ворочаться после обработки током себе дороже! На собственной шкуре испытал!

Над Сергеем склонился заросший щетиной мужик с подбитым глазом и распухшим носом.

– Главное, ни в чем не сознавайся! – сказал он. – Тогда в конце концов отпустят, если не замучают до смерти!

Кудрин сконфуженно промолчал. Попав в пыточную камеру, он спустя пять минут сознался в «преступных намерениях», только сообщников не успел придумать, так как от боли лишился чувств.

– Проклятый указ! – продолжал мужик сквозь зубы. – Никакой жизни от поганых ментов не стало. Вконец оборзели! В чем тебя обвиняют?

– В замышлении вымогательства.

– Хреново! Минимум десять лет! А мне шьют оскорбление и подготовку убийства сотрудника милиции. Наш участковый в мое отсутствие взломал отмычкой дверь квартиры, произвел обыск и по ходу дела спер все деньги, а также телевизор.

– Чего он искал? – ради вежливости поинтересовался Сергей.

– Не знаю! Говорит, на всякий случай, ради профилактики... Я возьми да ляпни со злости: «Черти бы тебя сожрали, сволочь». – «Ага! – вопит участковый. – Оскорбление при исполнении служебных обязанностей, а черти обитают в аду. Значит, собираешься меня убить!» Ну и загребли! Третий день жилы вытягивают, но я пока держусь!

– Зачем? – удивился Кудрин.

– Ты что, с луны свалился? Да по этой статье могут запросто к стенке поставить!

Мужик отошел, опустился на нары и, подперев голову руками, надолго задумался. Боль немного утихла, расслабились сведенные судорогой мышцы. Кряхтя и охая, Сергей сел, свесив ноги на пол. В камере, помимо него и обвиненного в подготовке убийства участкового бедолаги, находились еще три человека. Двое без движения лежали на нарах. Третий, раскачиваясь из стороны в сторону, монотонно напевал: «Тру-лю-лю! Тру-лю-лю!» Очевидно, рехнулся. Из стоящей возле дверей параши воняло экскрементами. На стенах проступали капли влаги, в углах скреблись крысы.

«Угодил из огня да в полымя, – отрешенно подумал Кудрин. – В прошлом мире у милиции слишком мало прав, в теперешнем – чересчур много, а точнее – полный беспредел!» Неожиданно он поймал себя на мысли, что с симпатией вспоминает столь ненавистный ранее закон Мартынова. Туда бы местных ментов. Вмиг научились бы, падлы, уважать права граждан.

– Слышь, дружище, – позвал Кудрин щетинистого мужика. – Давай потолкуем!

– Давай, – откликнулся тот.

– Понимаешь, у меня после ментовской камеры пыток память отшибло! Многое вспомнить не могу...

– Это бывает! Некоторые вообще с ума сходят, – он указал рукой на арестованного, певшего «Тру-лю-лю». – Чего забыл-то?!

– Когда приняли указ?

– Примерно год назад. Менты и раньше сволочами были, а теперь совсем скурвились. Но ничего! И на них управа найдется!

– Какая?!

– Тоже запамятовал?

– Ага!

Воровато оглянувшись, мужик подсел к Сергею и зашептал на ухо:

– СООМ, Союз очистки от мусора! Подпольная организация доведенных до ручки граждан. Уничтожает ментов... Кому бомбу в машину подложат, кого из снайперской винтовки прихлопнут...

– А те? Знают про СООМ?

– Естественно!

– Тогда почему безобразничают?

– Не могут остановиться. Озверели от переизбытка власти...

Лязгнул засов. Дверь в хлеву распахнулась, и на пороге появилась наглая толстая усатая морда.

– Кудрин, на выход, – зарычала она. – Шевелись, твою мать!

ГЛАВА 4

Морда привела Сергея к кабинету Бакланова и втолкнула внутрь, придав ему ускорение мощным пинком под зад. Лицо начальника следственной части излучало самодовольство.

– Вина арестованного Кудрина полностью доказана его собственным признанием, – торжественно провозгласил майор. – Дело передается в суд, который состоится через час. Увести!

– Погодите, – слабо воспротивился Сергей. – Так быстро? Этого не может быть!

– Может! – утешил Бакланов. – Мы противники бюрократической волокиты. – Он хотел добавить что-то еще, но не успел. Где-то в отдалении грохнул выстрел, в оконном стекле образовалась маленькая дырочка, а на лбу майора расплылось кровавое пятно. Мертвый начальник следственной части вместе со стулом обрушился на пол.

– Соомовский снайпер! – по-свинячьи заверещала Чуркина, прячась под стол.

На улице послышались возбужденные крики и автоматные очереди.

– Ушел по крышам, гад! – через десять минут сообщил зашедший в кабинет Лялин. – Не сумели догнать! Однако опасность миновала. Вылезайте, Инна Андреевна!

Чуркина, опасливо озираясь, выползла из-под стола.

– Я давно говорила – нужно заменить обычные стекла на пуленепробиваемые, – проворчала она. В змеиных глазках читался откровенный испуг.

Начисто забыв, что сам недавно работал в милиции, пусть даже не в такой беспредельной, Кудрин злорадно усмехнулся и тут же получил от Лялина сильный удар по почкам.

– Напрасно радуешься, ублюдок! – с ненавистью процедил старший лейтенант. – Никакой СООМ тебе на поможет! Закон на нашей стороне! А тебе, чтоб не лыбился, я сюрприз приготовил!.. Мишин, Зелинский! – зычно позвал он.

Мордовороты не заставили себя долго ждать. Мишин был уже заметно пьян, а Зелинский поглядывал на Кудрина с садистским вожделением.

– Арестованный нуждается в интенсивном массаже, – заявил Лялин. – Однако поторапливайтесь! Скоро суд!

Повалив Сергея на пол и крепко связав, оперативники принялись вдохновенно топтать его ногами.

– Фашисты! Мусора вонючие, – извиваясь, кричал Кудрин. – Совсем оборзели, падлы!

– Гы-гы-гы! – веселился Лялин, пританцовывая на месте от возбуждения. – Вякает, хмырина! Ну-ка еще, ребята! И заткните ему хлебало!

Зелинский запихал Сергею в рот грязную тряпку, после чего экзекуция продолжилась.

– Ладно, достаточно! – сказал наконец старший лейтенант, посмотрев на часы. – Пора ехать в суд!

Полубесчувственного, задыхающегося, жалобно мычащего Кудрина выволокли из кабинета, протащили по коридору и, раскачав за руки за ноги, швырнули в бронированный фургон, стоящий возле выхода из отделения.

Тяжелая дверь с лязгом захлопнулась.

* * *

Если здешнее отделение милиции внешне выглядело почти как в мире Сергея, то помещение районного суда имело некоторые особенности.

Во-первых, вместо скамьи подсудимых тут стояла железная клетка, во-вторых, совершенно отсутствовали места для зрителей.

Кудрина втолкнули в клетку и надели на него ошейник, прикрепленный короткой цепью к стене.

Зелинский с Мишиным остались в зале. Вскоре к ним присоединился Крысин. Заметив Сергея, Крысин торжествующе улыбнулся. Через несколько минут появился судья, обрюзгший толстяк лет пятидесяти. Он развалился на стуле, вытащил из-за пазухи бутылку водки, сделал несколько крупных глотков и окинул Кудрина оценивающим взглядом.

– Приступим к рассмотрению дела, – начал судья.

– Постойте, а где же адвокат? Присяжные?! – опешил Сергей.

Все присутствующие, включая Крысина, расхохотались.

– Ой, не могу! – заливался Мишин. – Во дает!

– Подсудимый, перестаньте валять дурака! – успокоившись, сказал судья. – Вам прекрасно известно, что адвокаты давно упразднены за ненадобностью. Ваше дерзкое заявление я расцениваю как неуважение к суду, и это скажется на вынесении приговора. Итак, гражданин Кудрин Сергей Филиппович обвиняется в преступном замысле по отношению к гражданину Крысину Алексею Федоровичу.

Означенный Кудрин по заявлению потерпевшего Крысина вымогал у последнего крупную сумму денег, якобы данную в долг, в связи с чем потерпевший обратился за помощью в Н-ское отделение милиции. По совету майора Бакланова гражданин Крысин назначил Кудрину встречу у себя на квартире, обещая отдать вымогаемые деньги. Там была устроена засада, однако обвиняемый, почуяв опасность, на встречу не явился, что, естественно, ничуть не умаляет его вины. Сегодня в двенадцать часов десять минут обвиняемый был опознан на улице оперативной группой под руководством старшего лейтенанта Лялина, задержан и доставлен в отделение милиции, где дал исчерпывающие показания. Предоставляю слово свидетелям.

– Когда стали бить электрическим током, раскололся как миленький, – не вполне трезвым голосом сказал Мишин.

– Достаточно! Свидетель Зелинский, подтверждаете ли вы слова свидетеля Мишина?

– Ага!

– Прекрасно! Объявляю приговор! Согласно статье... э... э-о... сто сорок восьмой, если не ошибаюсь, или... Впрочем, неважно! Короче, согласно Уголовному кодексу обвиняемый Кудрин Сергей Филиппович приговаривается к десяти годам лишения свободы с отбытием наказания на урановых рудниках. Помимо того, за проявление неуважения к суду... – закончить фразу толстяк не успел.

Дверь распахнулась, и в зал ворвались пятеро мужчин с оружием в руках и с черными капроновыми чулками на головах.

«Бах» – грохнул выстрел. Схватившись за грудь, судья уткнулся лицом в стол.

«Бах... Бах...» Мишин с Зелинским осели на пол. Голова Мишина превратилась в кровавое месиво. Зелинскому пуля угодила под левую лопатку.

– Стукача взять живьем, – распорядился кто-то, очевидно, главный. Один из нападавших треснул Крысина прикладом по голове и, взвалив на плечи, понес к выходу. Второй, отворив конфискованными у убитого судьи ключами клетку, снял с Кудрина ошейник.

– Быстрее, дружище! – поторопил он. – Линяем в темпе, пока другие мусора не нагрянули!

* * *

База СООМа располагалась за чертой города в старом заброшенном доме. Вместе со своими спасителями и связанным Крысиным Сергей спустился в подвал, освещенный несколькими факелами. Соомовцы сняли маски. В их начальнике Кудрин с удивлением узнал Лесина.

– Помилуйте! – внезапно возопил Крысин, падая на колени. – Я больше не буду!

– Нет, – спокойно ответил Лесин. – Такая мразь, как ты, не должна ползать по земле! Давайте, ребята!

Крысина поставили на табуретку, накинули на шею петлю, другой конец веревки привязали к вделанному в потолок крюку.

– Бывший гражданин Крысин за подлость и клевету приговаривается мною, уполномоченным Союза очистки от мусора, к смертной казни через повешение, – произнес Лесин и ударом ноги выбил табуретку. – С наступлением темноты выбросите труп на свалку, – обратился он к остальным.

«Бесчинства правоохранительных органов породили беспредел со стороны граждан. Вполне закономерно, но ужасно! – подумал потрясенный как действиями коллег, так и безжалостными расправами соомовцев Кудрин. – Надо смываться отсюда! Куда угодно!»

– Что собираешься делать дальше? Помощь требуется? – устало зевая, спросил Лесин.

– Не-ет! Спа-сибо!

– Напрасно! Теперь тебе менты жизни не дадут! Лучше послушай доброго совета: переходи на нелегальное положение, вступай в нашу организацию...

– Я подумаю, – соврал Сергей. – А сейчас, с вашего позволения, мне нужно заглянуть в одно место! Срочно! Вопрос жизни и смерти!

– Гм, – прищурился Лесин, окидывая Кудрина подозрительным взглядом. – Заглянуть, говоришь? Срочно?!

Сергей съежился, представив себя вздернутым рядом с Крысиным, благо под потолком имелся еще один крюк. Уполномоченный СООМа, похоже, не особо раздумывал при вынесении смертных приговоров и не медлил с приведением их в исполнение.

– Отвезете его, куда скажет, – принял наконец решение Лесин. – С темной повязкой на глазах! Проследите, с кем будет общаться. Если заметите что-нибудь подозрительное – кончайте! Суд мог оказаться комедией, а сам он шпионом!

– Да нет же! Нет! – отчаянно взвыл Кудрин.

– Гм! Посмотрим! Дай Бог, чтобы это было так!

Дорога не заняла много времени. Сергей жил неподалеку от окраины в новом микрорайоне.

Повязку сняли.

– Вылезай и гляди у меня! Не вздумай дурака валять, – хмуро пробасил рослый соомовец, потрясая пистолетом.

Шаг, еще шаг! В спину угрожающе смотрит черное дуло. Вот он, вожделенный люк! К счастью, тоже открытый. Глубоко вздохнув и мысленно на всякий случай попрощавшись с жизнью, Сергей прыгнул. Уже погружаясь в недра канализации, он услышал запоздалый отдаленный выстрел...

ГЛАВА 5

– Да вставай же, раззява! Засоня проклятый! – голос жены выражал крайнюю степень раздражения.

Кудрин медленно открыл глаза и увидел, что лежит в постели, у себя дома. Рядом стояла супруга. На лице ее застыла гримаса негодования.

– На работу проспал? Да? – с надеждой спросил Сергей. Сейчас он явится в родное отделение, получит, естественно, нагоняй от Бакланова, ну да ладно! Главное – неуютные, страшные параллельные миры оказались просто ночным кошмаром!

– Болван! Какая, к чертовой матери, работа! – вскипела жена. – У тебя отгул сегодня! Забыл? А опаздываешь ты на прием в отделение милиции, к подполковнику Бакланову! Возможно, Крысин давно там! – Неожиданно Елена громко расплакалась. – Твою жену пытаются изнасиловать средь бела дня на улице как подзаборную шалашовку! Бьют по лицу, а он... – Елена забилась в истерике. Только теперь Кудрин заметил у нее под глазом огромный синяк.

– Я последние деньги собрала, золотые украшения продала, в долги залезла, – слегка успокоившись, простонала Елена. – Собирайся немедленно! Вот возьми! – жена протянула Сергею пачку долларов...

«Когда ее успели избить и когда Бакланов ухитрился стать подполковником? – торопливо шагая по улице, размышлял Кудрин. – Или... Опять не тот мир?»

Город выглядел как обычно, и сколько он ни приглядывался, не сумел обнаружить никаких отличительных признаков. Те же дома, те же вывески магазинов... Лишь возле двери отделения Сергей застыл словно изваяние.

«Прием взяток только в рабочее время и только в свободно конвертируемой валюте» – гласила внушительных размеров застекленная вывеска. «Взятки в рублях, а также в денежных знаках бывших союзных республик не предлагать! Это расценивается как издевательство над сотрудниками милиции и карается по закону!» – добавляла укрепленная ниже табличка.

– Е-мое, – схватился за сердце Сергей, покрываясь холодным потом. – Не мой мир!

– Чего позеленел-то? – послышался ехидный смешок незаметно подкравшегося сзади Крысина. – Не сумел собрать нужной суммы?! Хе-хе-хе! Знай, с кем тягаться, нищета голозадая! Пошли! Иначе начальник рассердится!

Плохо соображая от изумления, Кудрин послушно поплелся вслед за Крысиным. В его мире тоже брали «на лапу», но так нагло?! На законных основаниях?! Бред!

Подполковник Бакланов важно восседал за столом. Перед ним высился ворох зеленых долларовых купюр и пара колец с бриллиантами. Заметив вошедших, Бакланов небрежно смел их в ящик стола.

– Ну-с-с, господа, – протянул он, подпирая подбородок кулаком. – Присаживайтесь. Приступим к разбирательству. Соблюдая формальности, прошу ознакомиться с текстом закона, хотя он вам прекрасно известен! Читайте! – Подполковник протянул книжку в мягком переплете. Кудрин жадно впился глазами в печатные строки, а погано ухмыляющийся Крысин на них даже не взглянул.

Здешний мир по степени маразма не уступал предыдущим, а может, и превосходил. «В связи с хроническим дефицитом бюджета, отсутствием у государства денежных средств для оплаты труда работников бюджетных организаций они переводятся на полную самоокупаемость и хозрасчет»...

Далее следовал перечень прав и обязанностей чиновников различных государственных структур. Раздел, посвященный милиции, оказался только на пятнадцатой странице.

«Степень виновности граждан определяется размером суммы, уплаченной дознавателю, поскольку невиновный человек всегда найдет больше денег, чем виновный, и отдаст последнее, дабы доказать свою невиновность. Аукцион производится в присутствии обеих сторон, а также лица, проводящего расследование...»

– Мамочки, – пролепетал потрясенный Сергей, – сумасшедший дом!

– Начинаем, господа, – не реагируя на его реплику, заявил Бакланов. – У меня мало времени: стало быть, вчера поступило заявление со стороны гражданина Кудрина, обвиняющего гражданина Крысина в попытке изнасилования и избиении его жены. Объявляю изначальную ставку: сто долларов!

– Двести, – немедленно отозвался Крысин.

– Триста, – промямлил Сергей.

– Деньги кладите сразу на стол, – неторопливо сказал подполковник. – Порядок забыли?

– Ох, простите, – подхалимски встрепенулся Крысин, доставая две стодолларовые бумажки. Сергей дрожащей рукой добавил три.

– Другое дело, – улыбнулся Бакланов. – Ваше слово, гражданин Крысин.

– Четыреста!

– Ч-че-тыреста пятьдесят!

– Ха-ха! Шестьсот!

– Шесть-сот двадцать!

– Восемьсот!

Сергей сунулся в карман, но обнаружил там пустоту. Доллары кончились.

– У меня больше нет, – растерянно пробормотал он.

Крысин залился веселым смехом, к которому присоединился гулкий голос Бакланова.

– Невиновность глубокоуважаемого господина Крысина полностью доказана, – успокоившись, сказал он. – Вы свободны! Приходите еще! А вы, подозреваемый Кудрин, останьтесь, – лицо Бакланова из дружелюбно-равнодушного чудесным образом превратилось в зловещую угрожающую маску.

– По-почему?

– Придется ответить за клевету! Если всякая голытьба начнет оскорблять честных состоятельных граждан...

– Я не клеветал! У Елены синяк под глазом! Агромадный!

– Это не имеет значения. Потерпевший Крысин заплатил больше. У вас имеются еще деньги?.. Да или нет?

– Не знаю! Наверное, нет! Жена говорила – последнее собрала!

– Тогда привлечем тебя к уголовной ответственности! Посидишь пока в КПЗ, сволочь! Да, можешь позвонить домой. Если жена поскребет по сусекам, наберет нужную сумму – выпустим до суда под подписку о невыезде. Конвой, увести задержанного, – крикнул Бакланов в сторону двери...

* * *

Камера предварительного заключения была набита до отказа. Люди в весьма скромной, поношенной одежде сидели даже на полу. Из параши воняло испражнениями.

– Н-да, вляпались, – задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, промолвил худосочный мужичок в засаленном пиджаке. – Хозрасчет, твою мать! Будь он неладен!

– Тебя за что замели? – радуясь возможности разузнать побольше об этом безумном мире, спросил Кудрин.

– За соседа, паскуду! Он бандит. И к тому же наркоман! Обкурился анаши и давай куролесить! Дверь мне ни с того ни с сего выломал, прикладом автомата по башке треснул.

– Ты заявлял?

– Упаси Боже! Я не псих. Он сам заяву накатал, я, говорит, тебя в придачу посажу! Мне твоя рожа давно надоела!

– А что на аукционе? У соседа больше денег оказалось?

– Не больше! Просто заплатил первую потребованную следователем сумму, а у меня грошей сроду не водилось. Теперь долго в тюряге куковать придется.

Отвернувшись к стене, мужичок грустно шмыгнул носом. Кудрин задумался. Сложившаяся ситуация казалась безвыходной. В предыдущем мире существовал, по крайней мере, СООМ, пускай жестокий, больше напоминающий вольницу Стеньки Разина, зато мог спасти в последнюю минуту, вытащить из петли, а здесь? На что надеяться?

Сергей заскрежетал зубами. Узаконенная коррупция! Тьма кромешная! Кудрин опять с симпатией вспомнил закон Мартынова, хотя это тоже не выход. И так, и эдак хреново!

Дверь в камеру отворилась. Заглянул чрезмерно упитанный надзиратель.

– Эй, засранцы, – сказал он. – Предлагаю пачку «Примы» по дешевке! Всего в два раза дороже госцены и в рублях. Мы люди не гордые... Желающие есть? – Желающих не нашлось. Очевидно, карманы обитателей КПЗ были давным-давно безнадежно пусты.

– Черт с вами! – не дождавшись ответа, в сердцах сплюнул надзиратель. – Подыхайте, рвань!

Дверь с грохотом захлопнулась. Воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая тяжелыми вздохами жертв самоокупаемости правоохранительных органов! Прошло не менее четырех часов. Затем снова появился надзиратель.

– Кудрин, на выход, – прохрипел он. – Жена за тебя внесла выкуп.

Не дожидаясь повторного приглашения, Сергей пулей вылетел в коридор...

ГЛАВА 6

– Взяла в банке кредит под залог квартиры. Чем отдавать-то?! Бомжами станем! – причитала Елена, поглядывая на Сергея с нескрываемой ненавистью. – Побираться будешь! А я в проститутки пойду! Хотя побираться – это в лучшем случае! Упечет тебя за решетку проклятый Крысин!

– Понимаешь, Лена, я не твой муж, а двойник из параллельного мира, – запинаясь, выдавил Кудрин, решивший расставить точки над «и». – Сюда попал случайно, через канализационный люк!

– Чего-о?! – опешила жена. – Чего несешь-то?!

– Я говорю чистую правду! – заверил Сергей.

– Чокнулся с перепугу, – констатировала жена. – Или под придурка решил косить! Понимаю! Но, к сожалению, не поможет! Денег у нас не осталось ни копейки, а врачи знаешь сколько берут? Не меньше, чем менты!

Кудрин задумался. Надо срочно выбираться из мира, где господствует узаконенное взяточничество. Пусть местный двойник и его жена сами разбираются со своими проблемами! Дойти до заветного люка, прыгнуть вниз, а там... Там видно будет! Сергей почти принял решение, как вдруг в нем зашевелилась совесть, долгие годы спавшая беспробудным сном. Двойник ни за что ни про что отправится в тюрьму, его жена – на панель. Надо помочь им, но как?! Здесь все решают деньги, только деньги... Вспомнился мужичок в засаленном пиджаке, отправленный на отсидку соседом-бандитом. Бакланов, без сомнения, знает о «профессии» соседа, однако тот может заплатить, а потерпевший нет. Поэтому потерпевший автоматически превращается в обвиняемого, а преступник в потерпевшего... Ба! Вот он, выход!

– Успокойся, дорогая! – обратился Сергей к Елене. – Я сегодня же достану деньги. И кредит верну, и Бакланова перекуплю. Назови мне адрес банка, иди домой и жди!

* * *

Местный господин Крысин проживал по тому же адресу, что и в мире Кудрина. Его новенькая «девятка» стояла у подъезда.

«Дома, сволочь! – трепеща от радости, подумал Сергей. – Ну, погоди у меня!» Немало проработав в милиции, он знал достаточно о «методах физического воздействия», хоть не узаконенных у него на Родине, но применявшихся весьма часто... Квартирная дверь вылетела с третьего удара ноги капитана, считавшегося, кстати, неплохим специалистом по карате.

– Помогите! – истошно завопил Крысин, выскочивший на шум из туалета. – Уби-ва-ют!

– Сдохни, гнида, – прорычал Сергей, от души врезав подонку кулаком в челюсть. – Щас я из тебя жилы вытяну!

Тщательно связав потерявшего сознание Крысина, он принялся методично обшаривать квартиру, благо опыт проведения обысков имелся. Соседи по лестничной площадке не подавали признаков жизни. Очевидно, подобные происшествия были тут не в диковинку. Перевернув все в квартире вверх дном, Кудрин нашел внушительных размеров пачку долларов, примерно такую же – немецких марок, тридцать миллионов рублей и множество золотых вещей. Сергей расплылся в довольной улыбке. За спиной у него кто-то осторожно кашлянул. Обернувшись, Кудрин увидел двух милицейских сержантов, смущенно переминавшихся с ноги на ногу.

– Э-э... Извините, что мы вас отвлекаем, – запинаясь, начал один из них, – но сработала сигнализация. Пришлось приехать... Формальность, понимаете ли! Нам очень неловко...

– Ничего страшного! – утешил стража порядка Сергей, протягивая ему две стодолларовые купюры.

– Премного, премного благодарен! – Сержант, привыкший, по-видимому, к более мелким подношениям, подпрыгнул от радости. – Чем могу служить?

– Вы на машине?

– Да!

– Отлично, подождите у подъезда. Я еще не закончил. Потом съездим в два места. За это заплачу отдельно!

– Слушаюсь! – просиял сержант. – Рад стараться! Выметаемся в темпе, – поторопил он коллегу. – Нельзя мешать уважаемому господину.

– Давай делиться поровну! – заныл тот.

– Хрен тебе! У меня на одну лычку больше! И стаж работы...

– Но...

– Без разговоров! Прослужи сперва с мое!

Оставшись один, Сергей занялся Крысиным. Годами выработанная интуиция подсказывала, что у последнего наверняка имеется заначка. Пришедший в себя Крысин с ужасом разглядывал капитана, вооружившегося раскаленным утюгом, целлофановым пакетом, иголками, плоскогубцами и прочими инструментами, применяемыми бандитами для развязывания языка несговорчивым жертвам.

– Сам покажешь или как?! – угрожающе прищурился Кудрин.

– Пощади! То есть я хотел сказать, помилуйте, глубокоуважаемый рэкетир! Я, право, раньше не знал...

– Заткнись! Меня и мою жену не щадил! Показывай нычку, падла!

* * *

Пытка затянулась надолго. Жадность и предвкушение дальнейшей печальной участи придавали Крысину сил. Лишь через два часа он раскололся. Добыча Кудрина пополнилась двадцатью тысячами долларов и тремя крупными бриллиантами, а господин Крысин к тому времени настолько ослаб, что не мог передвигаться без посторонней помощи. Бесцеремонно схватив его за шкирку, Сергей спустился во двор. Милиционеры с машиной терпеливо ждали возле подъезда.

– В коммерческий банк «Салют», – распорядился Кудрин, швыряя им под ноги Крысина и одаривая очередной взяткой. – А этого козла в наручники. Не дай Бог, сбежит! Тогда я вас...

– Не извольте беспокоиться! Глаз не спустим...

В банке «Салют» толпился народ, главным образом у окошечка, где выдавали ссуду под залог имущества. На лицах людей читалась безысходная тоска.

– Я возвращаю взятый сегодня кредит, – заявил Кудрин первому попавшемуся клерку, подкрепляя свои слова стодолларовой бумажкой. – Шевелись! Я тороплюсь!

Банковский служащий с почтительным удивлением уставился на Сергея:

– Воз-вра-щаете? Взятый сегодня? Не может быть!

– Может! Держи двести баксов!

Почтение переросло в такое благоговение, будто клерк увидел перед собой сошедшее с неба Божество.

– Да-да! Пожалуйте сюда! Ах, у вас пылинки на ботинке! Позвольте стряхнуть! Для меня великая честь!

* * *

Вернув кредит и значительно облегчив карманы (банк, оказывается, брал стопроцентные годовые), Кудрин вышел на улицу. Сержанты бдительно охраняли Крысина, иногда, ради профилактики, охаживая его дубинками. Время близилось к вечеру.

– В отделение! – приказал Сергей, покосившись на часы. – Нужно застать Бакланова до конца рабочего дня! Быстрее, вашу мать!

Нарушая все мыслимые и немыслимые правила уличного движения, сверкая мигалкой и завывая сиреной, машина понеслась в заданном направлении. Один раз она едва не сбила гаишника, но сержанты, подогретые обещанием Кудрина выдать по прибытии добавку, не обратили на коллегу ни малейшего внимания. Избитый, грубо брошенный на пол Крысин жалобно стонал.

– Попробуй на собственной шкуре, мразь, что такое хозрасчет в милиции! – злорадно приговаривал Сергей.

Сержанты угодливо хихикали...

* * *

Подполковник Бакланов подсчитывал на калькуляторе дневную выручку. Сумма получалась внушительная, однако не такая, как хотелось Бакланову. Поэтому он досадливо морщился. Завидев Кудрина, отворившего дверь ударом ноги, и измочаленного окровавленного Крысина, подполковник слегка удивился, но порожденное долгой практикой чутье профессионального хапуги мгновенно подсказало объяснение, и Бакланов приветливо улыбнулся Сергею.

– Заходите! Милости просим! Присаживайтесь, пожалуйста! Чувствуйте себя как дома, – ласково пропел он, вскакивая из-за стола и услужливо пододвигая Сергею стул. – Вероятно, изменились обстоятельства дела? Я правильно понял?

– Правильно! – недружелюбно буркнул Кудрин, швыряя в угол всхлипывающего Крысина и усаживаясь поудобнее. – На какой сумме остановился торг?

– Восемьсот долларов.

– Даю две тысячи!

Подполковник выпучил глаза, одновременно ощущая зуд в ладонях и сладостное еканье в низу живота.

– С-сколько?

– Две! А у него не осталось ни гроша.

– Это правда? – грозно насупился Бакланов, окидывая Крысина испепеляющим взглядом.

Тот жалобно застонал.

– Гражданин Крысин уличен в избиении и попытке изнасилования уважаемой госпожи Кудриной, а также злостной клевете на ее мужа, – без запинки начал подполковник.

– Погоди, – перебил Сергей, ставший теперь хозяином положения. – Возьми еще пятьсот плюс два золотых колечка, но чтобы Крысин по гроб жизни на свободу не вышел!

– Будет сделано!

– Теперь позвони моей жене, извинись!

– Сей момент!

Покинув здание милиции, Кудрин не мешкая отправился к уже знакомому читателю канализационному люку. Мелькнула мысль зайти к Елене, отдать конфискованные у Крысина драгоценности и остаток денег, но Сергей сразу отбросил ее. «Самому пригодятся, – подумал он. – А для местного двойника я и так достаточно сделал!» Всю дорогу Кудрин тешил себя надеждой, что на сей раз уж точно попадет домой, что Бог простит его за первый в жизни благородный поступок. Однако он ошибался. Капитану Кудрину предстояло искупить еще очень и очень многое!...

ГЛАВА 7

– Кудря, корефан, ты жив?! – услышал Сергей восторженный возглас, осмотрелся и увидел, что стоит в глухой грязной подворотне, а к нему, распростерши объятия, приближается оборванная небритая личность, в которой Кудрин с удивлением и большим трудом опознал Виктора Лялина.

– Кудря! – еще раз воскликнул Лялин, крепко обнимая Сергея, обдавая его запахом давно не мытого тела. – А я думал, тебя убили при последней облаве!

– К-кто? – заплетаясь языком, спросил Кудрин, с ужасом понимая, что угодил не в свой мир.

– Как кто? Менты, разумеется. Или забыл?

– Да-да, головой сильно ударился! Память отшибло.

– Бывает, – понимающе улыбнулся Лялин. – Ничего! Пройдет! Однако шмотки у тебя! Где прибарахлился?

– Потом расскажу! Помоги лучше вспомнить!

– Насчет чего?!

– Ну, например, про облаву. На кого она была?

– Как на кого?! – на лице Лялина отразилось искреннее изумление. – На нас, на бомжей!

– А п-почему могли убить?

– Тебя действительно здорово долбануло, – сочувственно произнес Лялин. – Власти ведут борьбу с бродяжничеством. Милиция получила расширенные полномочия. Они и раньше нас за людей не считали, издевались как хотели, а теперь вовсе убивают при первом удобном случае, на законном основании. Твари легавые!

Лялина перекосило от ненависти. Он заскрежетал зубами, стиснул кулаки и яростно оскалился.

«Итак, здесь я – бомж, – мрачно подумал Сергей. – Витька тоже, а местные власти чересчур круто взялись за искоренение бродяжничества, отстреливают, словно бешеных собак! Сволочи!»

– Стоять! Не двигаться! – громыхнул начальственный голос.

К Кудрину царственной походкой приближался не кто иной, как Бакланов, в милицейской форме, с автоматом, но на сей раз с погонами старшины. Рядом семенил вооруженный до зубов худосочный сержант.

– Кончаем, да? – с надеждой спрашивал он.

– Успеется! Куда им деваться, – ответил Бакланов. – А впрочем, того, в лохмотьях, можно!

Прогремела короткая очередь, и Лялин рухнул на землю.

– Приветик, Кудря! – прошипел Бакланов. – Живучий ты, падла, оказался! Я был уверен, что тебя прикончил!

Ствол автомата уперся Сергею в живот.

– Где барахло стырил? – поинтересовался сержант и, не дожидаясь ответа, принялся шарить у Кудрина по карманам.

– Вот те на! – удивленно воскликнул он, извлекая оттуда долларовые купюры и драгоценности. – Ни в жисть бы не поверил!

– Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, – ухмыльнулся Бакланов, – поделимся поровну! Усек?!

Сержант согласно кивнул.

– А этого хмыря в расход!

– Подождите! – закричал Сергей, сообразительность которого перед угрозой неминуемой смерти достигла небывалых размеров. – У меня есть тайник. Там спрятано два килограмма золота и десять тысяч долларов!

– Врет! – убежденно сказал сержант.

Бакланов задумался.

– Может, врет, а может, нет, – вымолвил наконец он. – По крайней мере проверить стоит! Пристрелить же всегда успеем. Веди, сучий потрох, показывай, но не вздумай дурить! Иначе... – Бакланов недвусмысленно покосился на автомат...

Послушно кивнув, Кудрин принялся блуждать по закоулкам, лихорадочно обмозговывая планы спасения. Конвоиры не отставали ни на шаг. Топот их подкованных ботинок болью отдавался у Сергея в ушах, шумное дыхание шевелило волосы на затылке. Тем временем заметно стемнело.

В окнах домов зажегся свет, появились бледные точки звезд, замерцал чудом спасшийся от хулиганов фонарь, а старшина Бакланов начал терять терпение.

– Ты, кажется, решил нас подурачить?! – угрожающе пробасил он, подергивая затвор. – Прощайся с жизнью, козел!

– Нет, нет! Успокойтесь! – заверил его Сергей. – Мы почти пришли.

Капитан Кудрин узнал этот район. Такой же имелся в его собственном мире и был хорошо известен Сергею, поскольку полгода назад он руководил там облавой на бомжей. Их, конечно, не убивали, но обрабатывали круто и, если удастся, навешивали нераскрытые преступления. Кудрин лично изловил троих, а четвертому удалось скрыться. Хитрюга бомж спрятался за мусорный ящик и, пока Кудрин лапал кобуру, а трое молодых оперативников осмысливали происходящее, через брешь в заборе, скрытую от посторонних глаз помойкой, прошмыгнул в соседний двор.

– Пришли, – выдохнул Сергей, завидев помойку. – Сейчас получите свой клад!

Сергей двинулся к мусорному ящику. Бдительный сержант последовал за ним. Приблизившись вплотную к помойке, Кудрин резко развернулся, одновременно отводя в сторону левой рукой ствол автомата, правой ударил сержанта в висок, добавил для верности коленом в низ живота, швырнул бесчувственное тело на растерявшегося Бакланова и юркнул в дыру...

* * *

Под ногами чавкала слякоть. Со стен, с потолка сочилась грязная вода. Сырой воздух пропитался запахом гнили. Блуждая по запутанным лабиринтам, Сергей давно потерял счет времени. Спуститься в подземелье, в недра Москвы, состоящие из множества тоннелей, заброшенных штолен, линий теплотрасс, канализации и тому подобного, его побудил инстинкт самосохранения. Благодаря милицейскому опыту Кудрин знал, что именно тут находит себе пристанище множество людей, отброшенных обществом за ненадобностью. Здесь они довольно успешно прятались от власть имущих. Правда, приобретали взамен других врагов, например огромных крыс-мутантов, с удовольствием поедающих человечину. Не забывал бедолаг и туберкулез, бациллы которого вольготно чувствовали себя в промозглой смрадной атмосфере. Заслышав неподалеку подозрительный шорох, Сергей прибавил шагу. Тоннель шел под уклон, постепенно расширяясь. Неожиданно до Кудрина донеслись приглушенные людские голоса. Пройдя еще метров сто, он оказался в просторной пещере с тяжелыми каменными сводами. Посредине горел костер. Вокруг него сидели несколько бомжей, облаченных в заскорузлые лохмотья. Завидев нежданного гостя, они насторожились, а один, широкоплечий, бородатый, извлек непонятно откуда огромных размеров тесак.

– Напрасно ты сюда пожаловал, шпион, – угрожающе сказал он. – До чего же глупые менты пошли! Хоть бы замаскировался под нас, а то ишь, чистюля какой!

«Сейчас прирежет!» – затравленно подумал Кудрин.

Между тем бородатый быстро направился к нему, поигрывая ножом.

– Погоди, Мочало, – остановил его другой бомж, худощавый, с некогда светлыми, а теперь серыми от грязи волосами, – это, кажись, Кудря!

– Точно! Точно он! – загалдели вразнобой остальные. – Живой, бродяга!

– И впрямь! – опешил бородатый, пряча тесак. – Извини, брат, не узнал! Уж больно ты нарядный стал! К тому же мы думали, что тебя убили при последней облаве! Как ты выжить ухитрился и где такие клевые шмотки отхватил?

– Потом расскажу, долгая история, – облегченно вздохнул Сергей.

– Ладно, дело твое! Присоединяйся к нам! Сегодня удачный день. Собаку упитанную поймали. Скоро шашлык будет готов!

Только теперь Кудрин заметил закрепленные над огнем ржавые вертела с нанизанными на них кусками мяса. Капитану Кудрину никогда не доводилось есть собачатину, однако в его нынешнем положении выбирать не приходилось. Слипшийся от голода желудок настойчиво требовал пищи. Бомжи раздвинулись, освобождая Сергею место, и он устало опустился на пол.

– Пожрем, а потом развлекательная программа! – бородатый игриво толкнул Кудрина в бок. – По бабам пойдем, вернее, по бабе! Гы-гы-гы!

– То есть? – удивился Сергей.

– Инка Чуркина вам даст за полстакана сивухи! Да вон она, пьяная, в углу валяется! Глянь!

Сергей посмотрел в указанном направлении. Возле стены, раскорячив ноги, хрипело, мычало и скулило во сне отвратительное существо, отдаленно напоминающее женщину. В мире Кудрина, а также в мире милицейского беспредела оно являлось следователем, капитаном Чуркиной Инной Андреевной. По правде сказать, даже там Чуркина не блистала красотой: утиный нос, маленькие злые глаза, плоская, как стиральная доска, фигура. Здесь же она превратилась в нечто невообразимое, вонючее, растрепанное, гнусное, годное разве что для пьяных бомжей, да и то с большой натяжкой.

– Я, п-пожалуй, воздержусь, – пробормотал Кудрин. – Менты яйца отбили. Сам понимаешь!

– Как знаешь, – не стал спорить бородатый. – О, шашлык готов. Налетай!

Насытившись собачатиной, глотнув из здоровенной бутыли мутного пойла и влив немного сивухи в рот Чуркиной, бомжи выстроились к ней в очередь. Отвернувшись от неприятного зрелища, Сергей прилег возле костра и незаметно для себя уснул.

ГЛАВА 8

Разбудили Кудрина слезливые причитания Чуркиной, просившей опохмелиться.

– Заткнись, шалава! – отвечал ей чей-то грубый голос.– У самих башка трещит по швам!

Сергей, кряхтя, сел. После ночевки на холодном полу ныла поясница, ломило суставы. Вокруг, охая и матерясь, просыпались бомжи. От похмелья и прелестей подземной жизни физиономиии у них были опухшие, злые.

– Одеколончику бы, – мечтательно прохрипел бородатый. – Да где ж его, родимого, взять? Ладно, на нет и суда нет, – продолжал он, потерев лицо рукой, что, вероятно, означало умывание. – Пора приниматься за работу!

– Кудря, проберись на свалку, поищи там жратву или тряпье.

– Я? На свалку? – возмутился Сергей.

– Конечно! Ты большой специалист по этой части! А чего дернулся-то?! Думаешь, на халяву кормить будем!

– Нет-нет, – поспешил ответить Кудрин. – Только покажите дорогу! Во время облавы менты сильно голову зашибли, многое забывать стал!

Бородатый минуты две недоверчиво разглядывал его. У Сергея по телу побежали мурашки, особенно при воспоминании о страшном тесаке.

– Потеря памяти бывает после сильного сотрясения мозга, – вступился за Кудрина старый лысый бомж. – Я провожу! И не таращь буркала! Кудря – свой чувак!

* * *

Подземный ход, по которому вел Сергея лысый, поразительно напоминал тот, из мира, где действовал закон Мартынова. Только там им пользовались не бомжи, а сотрудники милиции, опасающиеся «Суда Совести».

– Пришли, – прошептал наконец Лысый. – Вот лестница, выбирайся наверх. Берегись легавых, – добавил он и, не прощаясь, повернул обратно.

Вскарабкавшись по шаткой ржавой лестнице, Кудрин очутился в наполовину пустом мусорном ящике, приподнял крышку, сквозь образовавшуюся щель обозрел окрестности и осторожно вылез. При свете дня свалка предстала во всем великолепии. Высились зловонные груды мусора, деловито каркали вороны, а неподалеку, в одном из переполненных ящиков, рылся тощий оборванец.

– Кудря, прости! – взмолился он, заметив Сергея. – Я знаю, здесь твоя территория, но пощади на первый раз, не бей слишком сильно!

– Нужен ты мне больно! – отмахнулся Кудрин, занятый в настоящий момент совсем другими мыслями, а именно – как без помех добраться до заветного канализационного люка.

– Большой души человек, – умилился тощий. – За это я тебе расскажу такое! Такое!

– Какое? – заинтересовался Сергей.

– Я знаю, где найти Крысина, – озираясь по сторонам, прошептал тощий.

– На хрена он мне сдался? – изумился Кудрин.

– То есть как? – вытаращил глаза бомж. – Ведь именно Крысин погубил тебя! Купил твою квартиру, обещая взамен дом в деревне. Обманул, естественно. Не дал никакого дома. Сунул ментам «на лапу», чтобы не дергались, а твою жену взял в наложницы. Предложил: или со мной трахайся, или на помойку отправляйся... Погоди, ты куда?

«Опять Крысин! – яростно думал Сергей, пробираясь по узенькой тропинке между курганами отбросов. – Сволочь везде сволочь! Впрочем, сам я не многим лучше! Знал же, что Лесина подставляют, что никакой он не рэкетир, что настоящие бандиты разгуливают на свободе, поскольку дают нам взятки. Знал! И тем не менее действовал как последняя скотина, жопу рвал!»

Капитана Кудрина обуяло искреннее раскаяние. Раньше, будучи облеченным властью, он никогда не задумывался о творимой им несправедливости, воспринимая как должное и взятки, и сажание в тюрьму невинных людей, однако теперь, испытав на собственной шкуре, что значит быть жертвой, Сергей начал меняться...

– Стоять, бомжара! – завопили хором несколько голосов.

Грохнули выстрелы. Над головой в опасной близости засвистели пули. Кудрин ничком упал на землю, прополз несколько метров и, найдя щель между двумя завалами мусора, забился в нее. Движимый звериным инстинктом самосохранения, Сергей торопливо забросал себя сверху различной дрянью.

– Ушел, паскуда, – переговаривались проходящие мимо стражи порядка. – Будто сквозь землю провалился! Ладно, пес с ним, в следующий раз прикончим! Гляди, еще один! Стреляй!

Прогремела автоматная очередь. Послышался дикий крик.

– Попали, – удовлетворенно сказал один из милиционеров. – Молодец, Петруха!...

Сергей пролежал в своем убежище не менее часа и, лишь убедившись, что милиция покинула свалку, вылез наружу. Его подташнивало. Одежда, насквозь пропитавшаяся ароматами помойки, вызывала отвращение. С трудом подавив приступ рвоты, Кудрин направился к выходу...

* * *

Очутившись в городе, он, наученный горьким опытом, старался не показываться в людных местах, крался задворками, поминутно вздрагивая от каждого шороха. «Только бы не встретить Бакланова! Только бы не встретить Бакланова!» – мысленно твердил Сергей. И по закону подлости – встретил! Старшина на пару с давешним худосочным сержантом сосредоточенно избивали дубинками человека, не бомжа, вполне прилично одетого.

– Будешь знать, как переходить улицу в неположенном месте, да еще огрызаться на представителей власти! – непрестанно повторял Бакланов.

– Гляди! – взвизгнул сержант, заметив Сергея. – Кудря!

Отшвырнув дубинку, старшина с завидной быстротой вскинул автомат.

Кудрин упал на землю, откатился в сторону, вскочил на ноги и бросился бежать. Очередь прошла мимо. Пока Бакланов прицеливался еще раз, Сергей успел завернуть за угол и нырнуть в ближайший подъезд. Дом был пятиэтажный, без лифта. Перескакивая через ступеньки, Кудрин помчался наверх, вскарабкался по железной лестнице на чердак, затравленно огляделся и забился в пыльный угол.

– От ментов прячешься, братан? – прошептал кто-то рядом.

Сергей насторожился, но, разглядев нежданного соседа, успокоился; им оказался лысый бомж, проводивший недавно Сергея до свалки.

– Ага, – ответил Кудрин, – на Бакланова, падлу, нарвался!

– И меня засекли, сволочи! – вздохнул лысый. – Никакого житья от них не стало!

Оба отверженных надолго замолчали. На чердаке было тихо. Пахло пылью. С потолка свисали клочья паутины, в углах нахально скреблись мыши.

– Как считаешь, мусора уже ушли? – прошептал наконец Сергей.

Бомж неопределенно пожал плечами.

– Хрен их знает! Наверное.

– Попытаюсь выбраться на улицу, – решил Кудрин. – Опротивело здесь сидеть!

– Не стоит, – попробовал отговорить его лысый. – Слишком опасно! Лучше дождемся ночи!..

Однако Кудрин не послушал совета. Сергею не терпелось как можно скорее покинуть этот мир, перестать быть живой мишенью для Бакланова и ему подобных.

– Я должен идти! Обязательно! – твердо сказал он.

– Дело хозяйское, – равнодушно ответил бомж. – Удачи тебе, приятель, и мир праху твоему...

* * *

На улице заметно похолодало. Подул сильный ветер. Он перехватывал падающие с неба колючие снежинки и швырял их в лицо прохожим. Зябко поеживаясь, Кудрин зашагал по направлению к своему району, к канализационному люку, открывающему капитану проход в параллельные миры. Воспользоваться общественным транспортом Сергей не решился, справедливо рассудив, что грязная, провонявшая одежда изобличит в нем бомжа, с которыми тут не церемонились. Однако идти пешком тоже было небезопасно. До цели путешествия оставалось не более двух кварталов, как вдруг Кудрин услышал надрывное завывание милицейской сирены. Сергей оглянулся. Прямо на него несся «воронок», а высунувшийся почти по пояс из окна Бакланов целился из пистолета. Кудрин метнулся вбок. Машина проскочила вперед метров тридцать и резко развернулась. «Бах... Бах... Бах» – прогремели выстрелы. По счастью, старшина не отличался меткостью. Пули пролетели мимо. Сергей побежал, петляя словно заяц. «Бах... Бах...» Снова стремительно приближающийся рев мотора. Но Кудрин уже достиг ближайшей подворотни, заскочил во двор и спрятался за чьим-то автомобилем, припаркованным возле дома.

– Тут он! Нюхом чую! – услышал Сергей голос Бакланова. – Перекрой выход, а с Кудрей я сам справлюсь.

Несмотря на свое отчаянное положение, Кудрин скептически усмехнулся. «Справишься, как же, – подумал он. – Мешок с говном! Ну, иди, иди к «папочке».

Как известно, полная безнаказанность, ощущение вседозволенности портят людей не только морально. Уверовав в свое могущество, они утрачивают осторожность, расслабляются. Самонадеянность погубила старшину Бакланова. Он слишком поздно заметил появившегося будто из-под земли Сергея, изумленно разинул рот, ощутил острую боль в сломанной шее и отправился в ад.

Кудрин подобрал выпавший пистолет, тщательно прицелился и загнал пулю в затылок стоявшему к нему спиной беспечному сержанту. Затем уселся в осиротевший «воронок», без приключений доехал куда хотел, заглушил мотор, зажмурил глаза и прыгнул в люк...

Очутившись в параллельном мире, Сергей даже не успел опомнитъся, как угодил в «теплые» объятия наряда милиции. Ему молниеносно завернули руки за спину, защелкнули наручники, излупцевали дубинками и затолкали в машину.

– Надо же... Ну везение!.. Через четыре часа после побега взяли!.. И как он ухитрился за это время проделать такое расстояние?.. Неважно! Главное поймали! – словно сквозь вату доносились до оглушенного Кудрина их возбужденные голоса.

«Е-мое, – вяло думал Сергей. – Здесь я, похоже, беглый зек! Дела-а!..»

Дальнейшие события он запомнил плохо. Уяснил только, что получил пять лет из-за Крысина, с которого якобы вымогал деньги. За побег суд добавил еще три года. Потом Сергея отправили в зону.

* * *

– Не повезло тебе, Кудря, – полулежа на койке, философски рассуждал крепкого сложения зек по кличке Терминатор, двойник бородатого бомжа из прошлого мира. – Так удачно смылся и так по-дурацки попался! На хрена ты потащился в Москву? Там мусор на мусоре сидит и мусором погоняет! И-эх! Ну да ладно, братан, ничего страшного. Рано или поздно выйдем на свободу и замочим козла Крысина. Ведь я знаю, как он тебя подставил... – Тут Терминатор, которого после чифиря потянуло на беседу, начал разглагольствовать по поводу беспредельных ментов и всяких козлов, прячущихся за их спинами. По ходу разговора Сергей узнал историю подставки своего двойника. Она как две капли воды походила на «блестящую» операцию по задержанию «рэкетира», проведенную Кудриным в бытность капитаном милиции. «Так вот на что я обрек бедолагу Лесина, – едва не плача от стыда, думал Сергей. – Господи, прости меня, скота мерзопакостного, сволочь паршивую!»

Кудрин прибыл в лагерь, откуда сбежал его двойник три дня назад. Начальник по причине распития на халяву значительного количества спиртных напитков пребывал в благодушном настроении. Поэтому Сергей отделался лишь несколькими зуботычинами и недолго просидел в штрафном изоляторе. Сейчас он старался меньше говорить и больше слушать, чтобы быстрее вникнуть в порядки и обычаи «зазаборной жизни»... Выйти отсюда раньше чем через восемь лет Кудрин не надеялся...

– Пока ты бегал, произошли некоторые изменения, не в лучшую сторону, – продолжал между тем Терминатор. – Теперь...

Договорить он не успел. В барак ворвался запыхавшийся возбужденный зек.

– Братва, к нам пидора из третьего отряда перевели! – сияя металлозубой улыбкой, выпалил он. – Машкой кличут! Жопа – класс!

Заключенные оживились, загалдели. Многие расплылись в масленых, плотоядных улыбках.

– В натуре клевая девочка? – спросил кто-то.

– Скоро узнаем, но по слухам – высший пилотаж! Особенно по части сосания! Да вот она, явилась, голубушка!

Обернувшись к дверям, Сергей невольно вздрогнул. В барак, трусливо озираясь, на цыпочках проскользнул Бакланов!

– Машка, ко мне! – повелительно рявкнул пожилой уголовник с жестоким властным лицом, очевидно, здешний авторитет. – Зад помыла?!

– Д-д-а-а-а! – проблеял Бакланов, подбегая к урке.

– Хорошо, но это потом! Сперва в рот!

Кудрин злорадно рассмеялся. «Не всегда вам быть начальником, товарищ Бакланов, – мысленно веселился он. – Побудьте теперь пидором!» Обслужив пахана, Машка-Бакланов пошел по рукам...

* * *

В середине ночи Сергея разбудил болезненный удар в бок.

– Вставай, падаль! – рявкнул в ухо грубый голос. – Вещи для проверки!

Ничего не соображая со сна, Кудрин соскочил на пол. В бараке горел яркий свет. Лагерные менты вместе с солдатами конвойного полка скидывали зеков с кроватей, переворачивали матрасы, вытряхивали содержимое тумбочек. Заключенных, не проявивших должную расторопность, безжалостно избивали. В воздухе висел густой мат вперемежку с воплями мордуемых жертв.

– Чего, бля, зенки вылупил? – зарычал один из надзирателей, замахиваясь на Сергея. Рефлексы каратиста сыграли с Кудриным злую шутку. Вместо того чтобы покорно, как подобает примерному заключенному, снести оплеуху, он автоматически заблокировал удар и от души врезал надзирателю в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам. В этот момент подкравшийся сзади конвойник с размаху треснул Кудрина прикладом по затылку. Сергей надолго погрузился в темноту...

* * *

Сегодня начальник колонии, полковник Козлов, был не в духе. Лахудра жена обнаружила его нычку, на халяву выпить не поднесли, а голова раскалывалась с похмелья. Поэтому полковник, и раньше, мягко говоря, не отличавшийся гуманизмом, был сейчас зол как цепная собака. Услышав же об оборзевшем зеке, осмелившемся ударить надзирателя, он пришел в ярость.

– Доставить гада ко мне! – прошипел он. – Т-э-э-э-к, – протянул Козлов, разглядывая бесчувственного Кудрина. – Опух, ублюдок, заблатнел! Ну ничего, я тебе покажу небо в алмазах!..

Повинуясь знаку полковника, один из надзирателей вылил на Сергея ведро холодной воды. Кудрин слабо зашевелился, застонал, но глаз не открыл.

– Еще! – нетерпеливо приказал Козлов. После третьего ведра Кудрин наконец очнулся, обвел помутившимся взором помещение и встретился взглядом с полковником. Вспомнив мир, где господствовал закон Мартынова, а двойник Козлова пробирался домой подземным ходом и через помойку, Сергей непроизвольно усмехнулся.

– Лыбится, твою мать! – окончательно взбесился начальник лагеря. – Обработайте его, ребята!

Стоящий рядом «кум»[2] кровожадно ухмыльнулся, и на Кудрина обрушился град ударов. Корчась и пытаясь прикрыть лицо руками, Сергей громко кричал.

– Вот так! Чудненько! – мурлыкал Козлов. – Под ребра его, под ребра! Теперь по почкам! Ладно, пока достаточно! – с явной неохотой остановил он избиение, заметив, что заключенный вот-вот загнется.

– Твоя очередь, – шепнул Козлов «куму»...

* * *

– Стало быть, отказываешься работать на оперативную часть? Напрасно! – «Кум», он же капитан Андрей Леонидович Невидимкин, укоризненно покачал головой. – Ты, дорогуша, ставишь себя в очень затруднительное положение.

В кабинете «кума», куда Кудрина притащили после экзекуции, было душно. Под потолком плавали клубы табачного дыма. Андрей Леонидович отличался пристрастием к никотину.

– Последний раз спрашиваю, согласен или нет?

– Нет! – прохрипел Сергей. – Не буду стукачом!

– Ай-яй-яй, – с притворным сокрушением всплеснул руками Невидимкин. – Мне, право, тебя жаль! Ну ничего! Посидишь в карцере! Слегка остынешь, тогда, возможно, передумаешь.

* * *

Карцер представлял собой крохотную камеру. Три метра вдоль, три метра поперек. Батарея центрального отопления существовала только ради издевательства, поскольку со времени постройки ШИЗО[3] никогда не работала. Левый угол зарос льдом. Из крохотного зарешеченного, полуразбитого окошка тянуло холодом. Чтобы окончательно не замерзнуть, Кудрин непрерывно ходил из угла в угол, отжимался от пола, приседал. Сухой кашель разрывал грудь, перед глазами кружились черные пятна. «Мерзавцы, выродки, палачи! – с ненавистью думал Сергей. – Как таких земля носит!»

Проклиная своих мучителей, Кудрин одновременно терзался угрызениями совести. Скольких невиновных или виновных в ерунде он когда-то отправил за решетку! Теперь наступила расплата...

Так прошло пять суток. Сергей не умер и не сошел с ума, однако силы его были на исходе.

– Ну-с? – усмехнулся «кум», с удовольствием разглядывая изможденного заключенного. – Согласен?

Разговор происходил в кабинете Невидимкина, куда Кудрина доставили прямо из карцера. Сергей пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за стену. Конвойные возле дверей рассмеялись.

– Оставьте нас вдвоем, – приказал им «кум». – Он сейчас не опасен!

– Холодно в трюме[4], да, – участливо обратился Невидимкин к Кудрину. – Но это еще полбеды! Пресс-хату не доводилось попробовать?! Там у меня пять бугаев постоянно проживают! Мы к ним отправляем таких, как ты, шибко крутых! Отмудохают, опетушат[5]... У вас в отряде есть Машка-Бакланов. Но ей, бедняжке, трудно в одиночку столько народа обслуживать! Непорядок! Чрезмерная эксплуатация! Машка совсем устала. Нужно прислать к ней на помощь Ленку-Кудрина. Вдвоем веселее будет и работать проще... – Эти слова оказались последними в жизни «кума». Андрей Леонидович недооценил противника. Конечно, Сергей едва держался на ногах от слабости, однако на один-единственный смертельный удар сил хватило. Хрустнули шейные позвонки, и грузное тело Невидимкина обрушилось на пол. Кудрин улыбнулся. Затем один из вбежавших на шум конвойных ударил его прикладом по голове...

* * *

Прокурор запросил Кудрину высшую меру наказания. Судья предоставил Сергею последнее слово. Он медленно встал, обвел тяжелым взглядом немногочисленных присутствующих (заседание проходило при закрытых дверях). Всюду взгляд Сергея натыкался на чугунные ментовские морды.

– Сволочи вы, – глухо сказал он. – Но ничего, есть на свете справедливость. Сегодня вы здесь толстыми задницами расселись, а завтра на Колыму поедете! Все под Богом ходим!..

Суд удовлетворил требование прокурора. Кудрина приговорили к смертной казни. Выслушав приговор, он презрительно сплюнул на пол. «Я заслужил свою участь, – мрачно подумал Сергей. – Скорей бы уж!»

Дни в камере смертников тянулись медленно. Нары, стол и табуретка, намертво прикрепленные к полу, унитаз, умывальник, а под потолком – телекамера, передающая каждое его движение на монитор в комнате охраны. Кудрину казалось, будто он провел тут всю жизнь, будто нет на свете ничего, кроме тесной камеры и неумолимо надвигающейся смерти. Прошение о помиловании Сергей подавать не стал, впрочем, как и кассационную жалобу. Им овладела странная апатия, смешанная с глубоким отвращением к собственной персоне. Кудрин вспоминал свою жизнь, и ничего, кроме гадливости, она у него не вызывала. Взятки, разгуливающие на свободе бандиты, фальсифицированные за деньги или в угоду начальству уголовные дела, невиновные, в лучшем случае, маловиновные люди за решеткой... Эх, начать бы все сначала, но, к сожалению, это исключено. Из особого смертного блока сбежать невозможно. Спасительный канализационный люк слишком далеко. Как ни странно, Сергей больше не боялся смерти. Непрерывные душевные терзания и полностью проснувшаяся, ни на минуту не умолкающая совесть оказались гораздо страшнее пули в затылок. «Приходите быстрее, – мысленно умолял Кудрин «исполнителей». – Я жду вас, я не стану сопротивляться! Приходите!»

Расстрельная команда явилась ночью. Три равнодушных амбала в сопровождении четырех прапорщиков из охраны, вооруженных резиновыми палками, и начальник тюрьмы. Один из исполнителей держал в руках нечто напоминающее кандалы: толстая стальная полоса с откидывающимися, как у амбарных замков, дугами. Начальник тюрьмы раскрыл рот, собираясь что-то сказать, и тут произошло чудо. Вспыхнули фиолетовые огни, уши заложило, к горлу подкатила тошнота, и Сергей почувствовал, что несется по длинному тоннелю. Так бывало всегда при перемещении в параллельные миры. «А как же канализационный люк?!» – крикнул Сергей в пустоту. «Ты изменился, – ответил невидимый голос. – Канализация уже не для тебя!» Спустя несколько секунд Кудрин очутился в своем мире (он точно знал это), прямо у дверей квартиры...

ЭПИЛОГ

Пробиться на прием к самому наивысшему начальству было нелегко, но Сергей мужественно преодолел все препятствия.

– Дело Лесина фальсифицировано, – твердым голосом начал Кудрин, едва перешагнув порог. – Проще говоря, Лесина подставили. Главные виновники – я и майор Бакланов...

Большой начальник несказанно изумился. Такое на его памяти случилось впервые...

Примечания

1

«Обезьянник» – специальное зарешеченное место в дежурном помещении отделения милиции, где содержатся задержанные.

2

Начальник оперативной части в местах заключения.

3

Штрафной изолятор.

4

Здесь: карцер.

5

Изнасилуют.

Content

Илья Деревянко
Перемещение

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ЭПИЛОГ

Примечания