Дарья ДОНЦОВА

КЛЮЧ ОТ ДЕНЕГ

Новый год надо переименовать в День продавцов, давайте честно признаемся, это ведь их праздник!

Я прислонилась к стене торгового центра и в изнеможении закрыла глаза, больше не могу, сделайте одолжение, пристрелите Евлампию Романову. Неожиданно в голове ожили не совсем приятные воспоминания. Ровно год назад, за несколько дней до 31 декабря, я точно так же, как сейчас, чуть не потеряла сознание в большом универмаге. Хорошо хоть была не одна, я отправилась покупать подарки вместе со своей подругой Еленой Казариловой, и она не дала мне уйти в астрал.

– Эй, очнись! – энергично потрепала меня Елена. – Не спи! У тебя сколько людей еще осталось в списке?

– Хочу кофе! – простонала я. – Большую чашку! С молоком!

– Нечего, детка, зря трепыхаться, – деловито перебила меня Казарилова, – если каждый час арабикой наливаться, то по миру пойдешь с протянутой рукой. В этом магазине совсем охамели! Двести целковых за капучино! Вот мерзавцы! Пользуются тем, что люди обалдевают от суеты и хотят подкрепиться. Впрочем, я должна признать, что сегодня тут весьма оживленно.

Я обвела взглядом толпу. Оживленно! Это мягко сказано! Типичный сумасшедший дом! Тетка с потекшим макияжем, злой мужик, качающий детей, которых вообще не следовало брать в магазин перед праздником. Ну как может малыш поверить в существование Деда Мороза, если он видит, как мама покупает машинку, которая потом очутится под елкой? А вон та явно ненормальная тетка прихватила с собой йоркширского терьера. Мне стало до слез жаль лохматое тяжело дышащее животное. Бедный песик! Ему-то за что такое испытание?

– Давай, очнись, – толкнула меня Ленка, – ты кому еще презенты не купила?

– Кирюшке – простонала я. – Лизе, Вовке Костину.

– А что запланировала? – не отставала подруга.

– Мышку для компьютера, набор косметики, а что дарить Костину даже предположений нет, – горестно сказала я.

– «Волгу»! – азартно заявила Ленка.

– Вовке!!! Я сейчас упаду.

– Фиг с тобой, идем в кафе, – сменила гнев на милость Казарилова, – но только быстро! Вон там столики, видишь? Надеюсь, ты меня угостишь кофе. В моем бюджете беготня по трактирам не предусмотрена.

Почти в предсмертном состоянии я плюхнулась на пластиковый стул, заказала большой стакан латте, и тут к нам подошел невысокий парень в шапочке Деда Мороза. Его лицо украшала длинная белая борода, но глаза сразу выдавали возраст: «старичку» было едва за двадцать.

– Раздаю подарки! – странно высоким голосом сказал он. – Лотерея по ключам!

– Как это? – заинтересовалась Ленка.

Парень вытащил из большого красного мешка дешевый фен неизвестного производства.

– Видите, – покрутил он перед ней коробкой, – в моем магазине такой стоит сто долларов!

Я постаралась не рассмеяться. Сто рублей – вот какой должна быть цена этому «чуду» техники.

– Покажите мне свои ключи от квартиры.

– Зачем? – изумилась Ленка.

– Если на них есть цифры семь и ноль, то вы получите фен!

Казарилова раскрыла сумочку. У меня звенело в ушах, а к голове подкрадывалась мигрень, латте не бодрил, надо принять таблетку. Пока Ленка гремела перед Дедом Морозом связкой ключей, я огляделась по сторонам, увидела рядом аптечный киоск и сказала:

– Сейчас приду, хочу цитрамон купить. Лен, ты слышишь? Оставляю пакеты здесь!

Казарилова закивала, но я заподозрила, что она пропустила мои слова мимо ушей, и задержалась. Лена полностью была поглощена лотереей, а юноша, словно змей-искуситель, продолжал:

– Фен вы получите на том свете. За эти ключи его не дадут!

– Почему? – расстроилась подруга.

– У вас нет ни семерки, ни нуля…

– Проверь, как же нет!

– Сами смотрите, – сказал Дедушка Мороз, – но можно по паспорту счастье попытать! Он у вас с собой?

– Конечно! – обрадовалась Ленка и начала рыться в сумочке.

Юноша поправил бороду, широкий рукав красного халата сбился к локтю, обнажилась тонкая рука с нежной кожей. Я удивилась: посередине предплечья был написан трехзначный номер, и ниже – круглый шрам и синяк, такие остаются, если вас прижгли сигаретой.

– Во! – завопила Казарилова. – Есть! Ноль!

Дед Мороз вздернул брови.

– Покажите.

Рукав халата вновь упал к запястью, мне стало тревожно, я тихонько толкнула подругу в бок.

– А? – обернулась Казарилова. – Ты уже вернулась? А я фен выиграла.

– Не надо демонстрировать незнакомому человеку свои документы, – тихо сказала я, но Дед Мороз все равно услышал мое предостережение и возмутился:

– Я работаю от секции электротоваров, у нас акция! Мы делаем подарки покупателям. Новый год же! Хотите поучаствовать?

– Нет, – помотала я головой.

– Купила цитрамон? – налетела на меня Казарилова.

– Не успела.

– Так топай в аптеку, – велела Ленка и повернулась к юноше, – а по рабочему удостоверению можно поиграть? Че за него дадите?

– Упаковку мыла, три куска! – заявил юноша.

Я вздохнула и отправилась за цитрамоном.

Охоту на подарки мы с Ленкой завершили около восьми вечера. Положив пакеты в свою малолитражку и испытав огромное облегчение от того, что кошмар завершился, я повезла Казарилову домой. Мы живем в двух шагах друг от друга, поэтому Ленка мне сказала:

– Поднимись, у меня есть блинчики с мясом.

Я приняла приглашение. Казарилова волшебно готовит, а дорога домой займет у меня пять минут.

– Лешка офигел! – возмутилась Лена, подходя к своей квартире. – Пришел и дверь за собой не закрыл! Ну ваще! Сколько раз говорила ему, захлопывай, не ровен час…

Продолжая ругать беспечного мужа, Казарилова толкнула дверь и заорала:

– Мама божья! Это что?

Я разинула рот. Прихожая была завалена вещами, выкинутыми из ящиков, чья-то злая рука сорвала со стен симпатичные картинки с изображением кошек и лосеночка. Стекло треснуло, рамки сломались, а сами акварели были покрыты черными пятнами, будто их топтали.

– Это что? Что? – тихо повторяла Ленка.

– Звони в милицию, – приказала я.

Но вместо того чтобы кинуться в комнату, где стоял телефонный аппарат, Казарилова рванула в туалет, из санузла долетел стук, звон, потом звук спускаемой воды, наверное, Ленку тошнило от стресса. Я положила на пол два пластиковых пакета из-под наших покупок и, стараясь ничего не нарушать, очень осторожно прошла в помещение, которое служит Казариловым спальней, гостиной, кабинетом и столовой одновременно. Те, кто не первый раз встречается со мной, знают, что я работаю в частном детективном агентстве «Лисица», а еще у меня есть ближайший друг, майор милиции Владимир Костин, поэтому мне очень хорошо известно: чем меньше посторонних следов на месте преступления, тем легче потом работать криминалистам, и телефонную трубку лучше всего брать в перчатках, вдруг на ней остались отпечатки пальцев вора.

Я подняла трубку и начала осматривать помещение. Да уж, грабитель вел себя нагло, открывал дверки у шкафов и ничтоже сумняшеся выкидывал их содержимое на пол. Негодяй зачем-то перебил все фигурки, которые самозабвенно собирала Ленка, ничего особенного в коллекции не было, такие статуэтки можно приобрести в любом магазине за ближайшим углом, но Казариловой очень нравятся кошки, собачки и дети, отлитые китайскими мастерами из псевдофарфора. Правда, Ленка их сама не покупает, она экономит на всем, ей делают подарки подруги и коллеги по работе. Ну зачем надо было безделушки бить? Это чистой воды вандализм. Очевидно, человек, взломавший квартиру Казариловых, обладал на редкость завистливым, черным характером, ему невмоготу видеть уютную норку, хочется ее разорить!

– Что у нас происходит? – заорал из прихожей Леша. – Ленка! Какого хрена ты все из шкафов вытряхнула?

Я вздохнула и пошла к нему, пусть вернувшийся хозяин сам вызывает оперативников. Ну почему мужчины в любом несчастье начинают обвинять женщин?

Спустя два часа квартира Ленки и Лешика стала настоящим адом. Здесь разгуливали парни в форме и примчались врачи, Ленке стало плохо с сердцем, а я с изумлением слушала то, что Лешик рассказывал сотрудникам милиции.

Оказывается, Казариловы давно копили деньги на новую квартиру, в «однушке» жить очень неудобно даже при отсутствии детей, каждую заработанную копейку мои друзья клали… нет, не в банк! Они засовывали ассигнации в специальную железную коробку, которую прятали в щели за унитазом, там, где к нему присоединена труба. Отчего-то это место показалось и Ленке и Лешику очень укромным, ну кто полезет рыться за стояком? На сегодняшний день у супругов скопилась астрономическая, на мой взгляд, сумма: триста тысяч американских рублей. После десятого января Казариловы собирались ехать в риелторское агентство.

– Кто еще знал о заначке? – спросил оперативник.

– Ни одному человеку мы не говорили, – плакала Ленка, – даже Лампе, хоть она и самая близкая.

– Вы никогда не прикасались к этим деньгам? – повернулся ко мне милиционер.

– И не слышала о них, – ошарашенно ответила я, – знала, что друзья на квартиру копят, Ленка экономила на всем, но я думала, у них счет в банке.

– А в гостях вы бывали? – нахмурился оперативник.

– Да, достаточно часто.

– В туалет ходили? – прицепился ко мне мент. – Могли дверки распахнуть, поинтересоваться, что там за коробочка стоит, между трубами.

Я не обижалась на дознавателя, у него такая работа: подозревать всех, просто вытянула руки и произнесла:

– Снимите у меня отпечатки пальцев, потом сравните их с теми, что остались на месте преступления, и ваши сомнения отпадут. Вам не понадобятся никакие санкции, ордера и разрешения, я сама дала согласие на дактилоскопию.

– Грамотными все стали, – недовольно буркнул парень.

– Сереж, учти, замок открыли ключом, – крикнул криминалист, возившийся у двери, – родным или нет, скажу после того, как посмотрю в лаборатории.

– Дед Мороз, – осенило меня, – гадание по паспорту и ключам! Ленка таки выиграла фен, а еще она получила коробку мыла!

– О чем вы говорите? – удивился Сергей.

Я начала рассказывать о юноше, раздававшем подарки, и через пару минут пожалела, что не сообщила об этом Сергею с глазу на глаз.

Всегда приветливый Лешик накинулся на жену с кулаками.

– Дура! – орал он. – Идиотка! На фен польстилась!

– Ты же знаешь, – пыталась глупо оправдаться Лена, – мой вчера сломался, а тут этот подвернулся очень кстати!

– Мы во всем себе отказывали, – пошел вразнос Лешик. – Жили на крохи, остальное в кубышку складывали! Да я на парикмахерской экономил! Вот!

Лешка потряс рыжими кудрями и замер с раскрытым ртом, от негодования он потерял дар речи.

– С твоей шикарной шевелюрой нет необходимости часто посещать салон, – некстати заявила я, – краситься не надо, цвет волос роскошный, и вьются они сами. Прямо завидно, никакая химическая завивка не требуется.

– Заткнись! – завизжал Лешик. – Ты такая же дура, как Ленка! Видела ведь, что она затеяла? Почему не вмешалась? Не остановила ее! Кретинка! Сволочь!

Я быстро вышла из комнаты под аккомпанемент воплей обезумевшего Лешика и громкие рыдания Ленки. Наверное, Алексей прав, мне следовало прогнать «Деда Мороза», но я так устала в магазине, что совсем перестала соображать, да еще началась мигрень…

Испытывая чувство вины, я хотела убежать из квартиры, поравнялась с экспертом, продолжавшим возиться с замком, и вежливо сказала:

– Можно пройти?

Он поднял голову.

– Лампа! Здорово!

– Женька! – обрадовалась я. – А Вовка сказал, что тебя по здоровью комиссовали.

Женя усмехнулся:

– Ну куда они без ученых, если сами замки читать не умеют! А ты чего тут?

– Подругу ограбили, – вздохнула я.

Мы поболтали пару минут, потом Женя спросил:

– Че хозяева там воют?

– Большая сумма денег пропала, – сказала я, – они на новую квартиру собирали!

– Бедняги, – искренне пожалел Казариловых Женька.

– Есть шанс найти вора?

Женька вновь склонился над замком.

– Сама как считаешь?

Я замялась.

– Вот-вот, – кивнул он, потом заговорщицки зашептал, – не повезло им. Этот наш Серега подметки рвет, хочет с земли наверх уйти, ему висяки ни к чему. Даже искать не станет, дело замнет, ну и еще объективный момент: того, кто ключи украл, найти сложно, он сорвал хороший куш, заляжет на дно. Придется твоим друзьям заново деньги копить.

Я молча слушала Женю. Увы, он прав. Предположим, что Сергей напряжется и сумеет отыскать грабителя, его осудят, но деньги он не отдаст, скажет: в карты проиграл. Уголовника обяжут выплачивать в пользу Казариловых ежемесячные суммы по иску. Вот только триста тысяч долларов он будет отсчитывать до морковкиного заговенья, пока после дождичка в четверг рак на горе свистнет. Ну почему я не проявила бдительности и не прогнала Деда Мороза?

– У Ленки ключи не крали, – уточнила я, – тот парень их просто в руках подержал, номер изучал!

Женька засмеялся:

– На пасту оттиснул! Если у него в мастерской есть знакомый, десяти минут хватит на изготовление дубликата.

– Ага, видела в торговом центре вывеску «Срочное изготовление ключей», – вспомнила я.

Женька со стоном выпрямился.

– Спина скоро треснет, – пожаловался он. – Говоришь, приметила слесаря? Так сбегай к нему, помоги друзьям, ты у нас профессионал, может, успеешь хоть часть их бабок вернуть, на Серегу не надейся! Гнилой опер!

– Твоя правда, – прошептала я, – попытка не пытка. Все лучше, чем ничегонеделанье.

– Дерзай, Лампа! – напутствовал меня Женька и, громко охая, начал вынимать замок из двери.

На следующий день в десять утра я приехала в торговый центр, нашла небольшую нишу, в которой был прилавок с болванками, и спросила у мастера, изрядно изукрашенного татуировками:

– Можете ключи сделать?

– Легко, – ответил он, – оставляй их на час, оплата вперед.

– Быстрее нельзя?

– Работы много.

– Я заплачу двойной тариф.

Слесарь отложил в сторону какой-то инструмент.

– Идет. Приходи через полчаса.

– Мне надо за десять-пятнадцать минут.

– Покажи ключ, – потребовал мастер, – если простой, я живо управлюсь.

– По слепку сделаете? – прищурилась я.

Он вытер руки грязной тряпкой.

– Иди мимо!

– Простите, вас как зовут?

– Павел Андреевич, – с достоинством ответил слесарь, – но зря ты полагаешь, что если мы познакомимся, то я соглашусь сделать ключ! Я закон знаю! Неприятностей не хочу. Понятно?

– Более чем, – кивнула я и вытащила давнее удостоверение. – Разрешите представиться, Евлампия Романова.

– Ну и чего? – нахмурился Павел Андреевич.

– К вам вчера приходил Дед Мороз?

Мастер взял болванку и зажал ее тисками.

– Не-а, я не писал ему письмо и на подарок не рассчитываю, – на полном серьезе ответил он.

– Вчера вы сделали ключ по оттиску, – решив не обращать внимания на его зубоскальство, сказала я, – скорей всего, своему хорошему знакомому, который оказался вором.

Павел Андреевич бросил на стол напильник.

– Сказано, я таким не занимаюсь! Вам, ментам, лишь бы человека обвинить!

– Я частный детектив!

– Какая разница!

– Большая. Если честно расскажете, кто вам заказал ключ, то информация останется между нами.

– Говоришь, не из ментовки? – хмыкнул слесарь. – Тогда пошла на… Примоталась с болтовней, покоя нет.

– Ладно, – мирно согласилась я, – сейчас уйду, напоследок задам лишь один вопрос. Вы знакомы с криминалистикой?

– Плыви к… матери, на быстром катере!

– Отлично! Прямо сейчас я направлюсь в отделение, к следователю. Спустя час сюда явятся криминалисты, понимаете, все инструменты: тиски, напильники, вон те загогулины, не знаю, как их правильно назвать, очень разные…

Павел Андреевич посмотрел на меня.

– Не пойму, о чем болтаешь? – сменил он грубый тон на более вежливый.

– У человека уникальные отпечатки пальцев. Слышали о такой особенности?

– Ну…

– А ваши приспособления оставляют борозды, полоски, углубления, вмятины… Нет двух идентичных тисков. Криминалист живо докажет, что ключ делали вы. Так мне идти в милицию?

Павел Андреевич забегал глазами, а я смотрела на него, радуясь. Слесарь не сомневался в том, что грабитель бросил ключи на месте преступления и у специалиста будет объект для изучения. Пауза затягивалась, и я решила подстегнуть события.

– Допустим, пока я мотаюсь туда-сюда, вы живо свернете мастерскую и увезете оборудование. Думаете, таким образом обведете ментов вокруг пальца? Получится только хуже!

– Это почему? – буркнул Павел Андреевич.

– А по какой причине ни в чем не замешанному человеку заметать следы? И второе: даже если самым тщательным образом протереть пол, сотрудники лаборатории все равно найдут микроскопические частицы.

– Чего? – в ужасе спросил слесарь.

– Вы же пилите болванку, – объяснила я, – с нее сыплется мелкая металлическая крошка, отыщут один ее миллиграмм и легко докажут: ключ сделан здесь!

– Ну, блин, – с шумом выдохнул мастер, – устроил себе приключений на задницу! Да не взял я ни копейки!

– С кого? – обрадовалась я. – С Деда Мороза?

– Какой на фиг, блин, дед! – возмутился Павел Андреевич. – Девчонка прибегала, вся в соплях. Пятнадцати лет с виду. Пожалел я ее! Только она никак не могла фатеру грабануть.

– Почему вы пришли к такому выводу?

Слесарь начал перекладывать болванки.

– Сидел я в свое время, – признался он наконец, – по глупости попал, за драку. Одного раза хватило, чтоб за ум взяться. Насмотрелся на контингент. Не похожа та девочка на воровку, они другие!

– Значит, к вам вчера пришла клиентка, очень молодая, и дала оттиск ключа? – уточнила я.

– Ага, – признался Павел Андреевич, – на пасту был сделан, качественная работа.

– И вы не заподозрили ничего дурного? – удивилась я.

Слесарь сел на табуретку.

– Нет. Она сказала, что служит домработницей, сама из бедной семьи, вот и нанялась чурке полы мыть. Это что же в России делается? Ей бы в школу ходить, а она на богача горбатится, у меня у самого внучка, так…

– Давайте вернемся к оттиску, – перебила я, – как она объяснила его наличие?

– Хозяева дали ей ключ, – озвучил версию мастер, – у них свои имеются, третий для прислуги сделали, чтобы в их отсутствие девка могла за продуктами сходить. Но она его потеряла!

– Интересно! – воскликнула я.

– Сначала она испугалась, потому что поняла: за оплошность ее уволят, – продолжил Павел Андреевич, – но потом поразмыслила и сообразила: надо оттиснуть один из хозяйских ключей и бежать в мастерскую. Умоляла меня сделать побыстрей, боялась, хозяева вернутся, ей надо свой ключ им перед уходом сдавать. Ну и плакала она! У меня самого внучка растет, два года ей исполнилось…

Я молча слушала Павла Андреевича. Именно он, несмотря на виртуозное владение ненормативной лексикой, пожалел растеряху. Вот только слесарь не заметил мелкой нестыковки в ее душераздирающем повествовании. Девочка должна отдавать вечером ключи хозяевам? Именно поэтому она торопила сердобольного мастера! Внимание, вопросов два. А с чего домработница сделала оттиск, если ее наниматели находились на службе? Они же небось взяли свои ключи с собой!

И второй: если она потеряла ключи, то как попала в дом?

– Можете описать бедную Золушку? – попросила я.

Павел Андреевич напрягся.

– Ну… такая… волосы длинные.

– Отличная примета, – ухмыльнулась я, – а какого цвета волосы?

– Враз как у тебя.

– Блондинка, значит.

– Ну… если… вот челка темная, – засомневался мастер.

– Особых примет не заметили?

– Глаза красные, нос распух, плакала же!

– Может, шрам, родинка…

– Ну… вроде ничего.

– Как ее зовут?

– Не спрашивал.

– Квитанцию выписывали?

– Сказал же – денег я не брал!

Я ощутила себя Наполеоном после битвы при Ватерлоо. Впрочем, назваться пакостница могла любым именем, Павел Андреевич паспорт у нее не спрашивал.

– Рост какой у девочки, – решилась я на новый виток расспросов.

– Ну, поменьше тебя будет.

Значит, преступников было двое.

– О! – хлопнул себя по лбу слесарь. – У ней татушка была.

– Какая? – оживилась я. – Опишите.

– Картинка, – простодушно ответил мастер, – цветная, не настоящая татуировка.

– В каком смысле?

– На втором этаже есть детский развлекательный центр, там художник сидит, – пояснил мастер, – все посетители у него разукрашиваются, даже взрослые не отказываются, любит наш народ халяву! Купи билет, получи пятак бесплатно!

– Можете припомнить картинку, – взмолилась я.

– Не-а! Желтая! – вдруг воскликнул Павел Андреевич. – Сначала я подумал, что она чем-то руку измазала, ну вроде… горчицы, а потом понял: это татушка.

– Ладно, – сдалась я, – спасибо. И совсем последний вопрос. Тут где-то есть центр по продаже бытовой техники.

– В подвале, – ткнул пальцем вниз слесарь, – вход со двора, но можно и на лифте доехать.

Дойдя до магазина, я нашла свободного продавца и сурово сказала:

– Нехорошо людей обманывать.

– Что случилось? – сладко заулыбался парень. – Вы купили телевизор, а он не работает? Не надо паники. Элементарно его обменяем при наличии чека.

– Не в телевизоре дело.

– Холодильник? – озабоченно воскликнул продавец. – Айн момент, я кликну Славку, он у нас по рефрижераторам.

– У меня претензии к фену!

– А-а-а, – явно обрадовавшись тому, что незадача случилась с недорогим товаром, протянул парень, – покупатель всегда прав. Давайте фен, что с ним? И чек!

– Вот его нет.

Продавец стал еще улыбчивее.

– Не обижайтесь, но мы без квитка не обменяем.

– Я не покупала фен.

– Так чего пришли?

– Вчера ваш Дед Мороз всучил мне на лотерею фен и коробку мыла! А прибор не работает! Мыло не мылится! Разве красиво раздавать дрянь?!

Продавец заморгал, потом крикнул:

– Кать! Иди сюда!

Между рядами стиральных машин замелькало красное пятно, оно приблизилось и превратилось в симпатичную девицу, по виду школьницу.

– Что стряслось? – спросила она.

– Мы че, подарки покупателям раздавали? – осведомился он. – Займись претензией, меня ждут.

Свалив ответственность на плечи Кате, парень быстро удалился, а я в деталях изложила ей историю с ключами и Дедом Морозом.

– Наверное, вам это неприятно слышать, – протянула девушка, – но вы стали жертвой обмана или розыгрыша. У нас работает Дед Мороз. Мы нарядили своего сотрудника, он детям конфеты вручает. Леденцы копеечные, а всем приятно. Но Дед никуда не отлучается. Видите?

Катя подняла руку и указала в центр торгового зала, где маячила фигура в расшитом халате. Я посмотрела на девушку и спросила:

– У вас на предплечье три цифры? Торговый центр решил перед Новым годом пронумеровать сотрудников?

Менеджер засмеялась:

– Нет, конечно. Вчера у меня был выходной, и я пошла с племянницей в развлекательный центр. Они у нас на третьем этаже, это их метка.

– Зачем они клеймят посетителей? – изумилась я.

– Скажете тоже, клеймят! Просто метят в целях безопасности, чтобы никто вашего ребенка с собой не увел, к примеру. Покупаете билеты, подходите к контролеру, он вам на руку несмываемой краской штампик ставит, – объяснила Катя, – такой же и у ребенка. Захотите уйти, на выходе цифры сверят, если они одинаковые у взрослого и мамаша, то до свидания. На входе предупреждают: штамп плохо смывается, бесполезно цифру править. Во, глядите, я вчера в душ ходила, сегодня с утра мочалкой ее терла… Как татуировка! Не содрать. Хочу зайти сегодня к ним и спросить, эта дрянь, что, навечно? Или все же есть способ от нее избавиться.

– Еще там, говорят, бесплатно тату рисуют, – протянула я.

Катя хихикнула и выставила вперед правую ногу, чуть повыше щиколотки виднелось изображение Русалочки из диснеевского фильма.

– Вот прикол, да? – подмигнула менеджер. – Быстро делают! Чирк и готово, подарок от центра каждому, кто купил билет.

– Думаю, детям нравится.

– А там их всех штампуют, – улыбнулась Катя, – смешно ведь!

Попрощавшись с девушкой, я побежала в детский центр, купила билет и подошла к контролеру, тете раннего пенсионного возраста.

– Вы одна? – устало спросила та.

Я кивнула.

– Если без ребенка, то идите так.

– А родители всегда с номером?

– Конечно, – ответила контролер, – нам неприятности не нужны!

– Вчера вы работали?

– Да, а что?

– Не помните, случайно, парня, одетого Дедом Морозом, вы ему номер нанесли! На голове красная шапка, лицо под бородой, еще халат и мешок.

– Девушка, – тоскливо произнесла тетка, – вокруг гляньте, каждый третий в красном колпаке! А бороду с халатом можно напрокат взять!

– Где?

– А в гардеробе, – пояснила контролер, – сначала ко мне идете, штамп получаете, потом к Анне Михайловне, на вешалку, в залы двести рублей оставите – вам дают костюм, гуляйте сколько хотите.

– И можно в торговый центр спуститься?

– Хоть домой уносите, – засмеялась баба, – колпачок из марли, халат из нетканого полотна, борода – вата, платье меньше сотни гривен стоит. Этими комплектами в отделе игрушек торгуют, а мы напрокат даем, бесплатно, но под залог.

– Ясно, – протянула я, – может, все же юношу припомните? У него шрам на руке, похоже, от ожога.

– Тут сумасшедший дом, – покачала головой тетка, – сейчас, правда, тихо, а после двух часов дня столпотворение, к вечеру я забываю, как меня зовут. Я посетителей не разглядываю! У Ларисы спросите, она на выходе цифры сличает!

Но и Лариса ничем не сумела мне помочь.

– Шрам? – переспросила она. – Че, вашего ребенка посторонний забрал? Ой, мамочки!

– Нет, нет, – успокоила я ее, – мне просто необходимо найти парня с ожогом на руке, он у меня… деньги в долг взял.

– Не помню, – замотала головой Лариса, – мне главное, чтоб цифры совпали!

Я решила не сдаваться и пошла искать человека, который делал татуировки, но не успела дойти до цели, как в кармане затрясся мобильный.

– Лампа, – рыдающим голосом сказала Ленка, – у меня невероятное горе.

– Жаль пропавших денег, – просто ответила я, – но, мне думается, это нельзя назвать «невероятным горем», пока все живы, особой беды нет!

– От меня Лешик ушел! – заорала Ленка. – Собрал сумку и уехал!

– Куда? – оторопела я.

– Не знаю, наверное, к какому-нибудь приятелю, – кричала Ленка. – Он сказал: «Ты всю нашу жизнь, зараза, сломала. Не желаю больше с дурой жить!» И ау! Улетел. Не только триста тысяч сперли, но еще и мужа.

Из трубки полетели частые гудки, я уставилась на телефон. Вот так поворот! Брак Лешки и Ленки казался мне нерушимо стабильным. Правда, у ребят не было детей, насколько знаю, лет пять назад Ленка сделала аборт, решение об этом они с мужем принимали совместно, не хотели, чтобы младенец помешал их карьерным планам, а еще Казариловы намеревались собрать денег на квартиру. Лешка хорошо зарабатывал, Ленка тоже, а предложение об ипотеке мои друзья отмели сразу.

– Это сплошной обман, – горячился Лешик, – кабала на полжизни, в результате отдашь банку в два раза больше, чем взял. Лучше сами поднатужимся.

И они завязали пояса. Несколько лет жили на малую часть Ленкиной зарплаты, остальные деньги отправляли в банку!

Ленка не позволяла себе ничего, она включила режим жесткой экономии, считала каждый рубль, три года таскала одни туфли и ценой героических усилий сумела-таки скопить триста тысяч долларов. Два год назад Лешику, как назло, пришлось поменять место работы. Фирма, где он служил раньше, разорилась. Казарилов на новом месте сильно потерял в зарплате. Большинство женщин посинело бы от такого пинка судьбы, но Ленка не сдалась.

– Ничего, милый, – воскликнула она, – прорвемся!

И начала мотаться по командировкам, за поездки по регионам моей подруге отлично платили. Ленка похудела, осунулась, но не унывала.

– Все отлично! – бодро говорила она. – Я давно мечтала сбросить лишний вес, и тут он сам ушел. Нет худа без добра!

К слову сказать, Лешик тоже старался изо всех сил, он приходил с работы около полуночи и падал в кровать без сил, но все равно его заработок был намного меньше, чем Ленкин. Она же никогда не упрекала мужа, наоборот, постоянно подчеркивала, что главный кормчий в их семье – он. Казариловы не ездили отдыхать, не позволяли себе никаких покупок, у них сошли почти на нет интимные отношения, но Ленка говорила мне:

– Вот купим наконец квартиру, и все наладится. Съездим на море, и я рожу ребеночка… Красота! Чуть-чуть потерпеть – и счастье настанет!

И вот теперь, когда до осуществления заветной мечты остался комариный шаг, все рухнуло в тартарары. Но я не верю, что Лешик бросил Ленку, просто у него не выдержали нервы, он вернется к жене! Я обязана помочь Ленке, должна костьми лечь, но найти мерзавца, обокравшего Казариловых. Вина перед ней замучила меня. Я находилась рядом и не сумела удержать ее от глупости. Господи, бедный Ленусик! Ей так захотелось получить новый фен вместо сломавшегося, да и мыло показалось привлекательным. Наверное, Казарилова решила, что ароматные кусочки будут симпатичным сувениром под елкой для мамы или свекрови… Я сунула телефон в карман и побежала к тату-мастеру. Вперед, Лампа, кто, если не ты, и когда, если не сейчас! Авось выйду на след мерзавца и сумею отобрать у него хоть часть денег!

– Это вы раздаете татушки? – запыхавшись, спросила я у симпатичного парнишки, сидевшего под плакатом «Картинка бесплатно!»

– Ага, – вздохнул юноша, – выбирайте по вкусу.

– А это не больно? – прикинулась я дурой.

– Отличный штамп, – засмеялся мастер, – я не накалываю изображения, никаких машинок! Здесь же дети! Вон там образцы.

– Есть рисунки в желтом цвете? Издали похожие на тертую горчицу!

– Гениальное сравнение! Однотонных нет, хотя… Спонж Боб!

Я посмотрела на картинку. Спонж Боб – это мальчик-губка, герой, на мой взгляд, совершенно дурацкого мульфильма, который с упоением смотрят не только малыши, но и подростки.

– Его нечасто выбирают, – продолжал татуировщик, – че поярче хотят. Вот, например, дракон суперприкольный, весь разноцветный, или цветы. Мальчики в основном человека-паука просят, девочки – Русалочку или принца из «Шрека», а вот самого зеленого великана никто не желает. Ваще рынок дело сложное, никогда не знаешь, что у тебя хорошо пойдет.

– Вчера Спонжа Боба заказывали? – в нетерпении перебила я слишком разболтавшегося пацана.

Паренек нахмурился:

– Я че, помню? Они после полудня толпой прут!

– А утром?

– Я сижу здесь час, а уже забыл, кто подходил.

– Ну, пожалуйста, – взмолилась я, – напрягитесь! Неужели вы совсем людей не замечаете?

– За каким фигом мне на них глядеть? – по-стариковски пригорюнился татуировщик. – Тоска, блин, зеленая! Ничего творческого. Протянут входной билет и говорят: «Дракона». Я в ответ: «Куда?» Они мне руку или ногу тянут. Шлеп, и готово! Гуляй, Вася – Я, между прочим, художник, лучший тату-мастер России. И, что самое интересное, вроде ничего тяжелого, а сил к вечеру нет!

– Потому и нет, что лабудой занимаешься! – фырнула я. – Если ты такой талантливый, чего тут с печатками возишься? Иди в салон, работай с настоящими клиентами!

Юноша дернул плечом.

– Хочу свою точку открыть, надумал кредит брать, а его без постоянного места работы не дают. Оформился сюда, теперь я сотрудник центра. Это часть плана! Ты меня через год не узнаешь.

– Удачи тебе и процветания, – сказала я, – интересно, если ты возьмешь деньги в долг, ну на свой салон, а их украдут, как ты поступишь?

– Найду вора и заеду по рогам без наркоза, отомщу!

– Вчера в торговом центре ограбили мою подругу, – не вдаваясь в подробности, сказала я. – Украли очень большую сумму, она отказывала себе во всем, собирала на квартиру.

– Я думаю! – воскликнул «художник».

– У воровки была татуировка, сделанная в детском центре. Скорей всего, это был Спонж Боб. Один из свидетелей запомнил, что картинка имела цвет горчицы.

– Я ни при чем! – откровенно испугался татуировщик.

– Тебя никто не винит! Но штамп поможет мне найти преступницу. Очень прошу, попытайся хоть что-нибудь вспомнить.

– Ага, – закивал паренек. – Значит, Спонж Боб. С утра-то точно никто ничего не просил! На днях по телику мультик показали, про ледниковый период, я тогда живо конъюнктуру просек, скумекал: народ белку захочет, и живенько ее смастерил. В самую точку попал, всем только этого грызуна и надо. Шлеп, шлеп, про Спонжа Боба никто не вспомнил. Я, ваще-то… О!

– Что? – подскочила я.

– Точно! Тубзик!

– Туалет? Ты там видел Спонжа Боба?

Юноша затряс головой.

– К бабам в сортир всегда очередь. Вот интересно – почему?

Я пожала плечами:

– Сама удивляюсь. У мужчин свободно, а у нас хвост змеится.

– Здравствуй, Паша. Гуляю, скучаю, – подходя к нам, сказала женщина. – Венечка, поздоровайся!

Белокурый малыш ничего не ответил бабушке, он молча протянул мастеру руку. Паша ловко поставил на плечо детсадовца штамп с изображением пирата.

– Веня сегодня в плохом настроении, – отметила бабушка, – сейчас на пони покатается и повеселеет.

– Посетители, – пояснил Паша, когда пенсионерка с внуком ушли. – Веня и Ольга Остаповна. Каждый день ходят. Мальчишка, видно, бабушку дома достает, вот она его сюда и таскает, сядет на стул и отдыхает, пока этот цветок жизни с ума сходит.

– Не отвлекайся, – велела я, – что там в туалете случилось?

– А ниче особенного, туда девчонка с ребенком подошла, мальчик у нее маленький, очень прикольный, – засмеялся Паша. – Конопатый, рыжий, ну прямо как в мультике… э… ну… забыл название… там еще песенку исполняют: «А я дедушку не бил, а я дедушку любил. Рыжий, рыжий, конопатый, убил старичка лопатой!»

– Замечательный текст, – воскликнула я. – Что произошло в туалете?

Паша явно не Цицерон, не знаю, как обстоят у него дела с художественным вкусом и умением наносить картинки, но вот излагать события простым, доступным для понимания языком он явно не умеет. Все же, хоть и с трудом, парень сумел ввести меня в курс событий.

Где-то около семи он пошел в туалет. В женский сортир, как всегда, была очередь, в мужском – пусто. Паша хотел уже зайти внутрь, но тут к нему подскочила девушка с малышом, конопатым рыжим мальчишкой, и взмолилась:

– Плиз, возьмите сына пописать!

Паша очень удивился, мамаша выглядела слишком юной, ей с натяжкой можно было дать лет семнадцать. В этом возрасте надо учиться, а не детей рожать.

– Ник обделается, – охала девушка, – а они нас не пропускают.

– Нашлась хитрая! – заорали из женской очереди. – Неохота ей, как всем, постоять!

– У меня ребенок, – огрызнулась девочка-мать.

– А у нас поросята! – последовал моментальный ответ.

Косолапый малыш заерзал.

– Тебе плохо? – с отчаянием воскликнула незнакомка, умоляюще глядя на Пашу.

Следовало ответить: «Сама решай свои проблемы», но Паша добрый, поэтому он взял ребенка за руку, отвел к унитазу и вручил его потом мамаше со словами:

– Штаны ему застегнуть я не смог, очень пуговицы маленькие.

– Спасибо, – поблагодарила его девушка.

– Ты чего, плакала? – насторожился мастер, увидев распухший нос и красные глаза юной мамаши.

– Нет, – улыбнулась та, – аллергия у меня, на что – никак не пойму, в момент хватает! Еще раз спасибо, давай я тебя потом угощу?

– Да нет, – помотал головой Паша, – мне работать надо.

– Торгуешь? – спросила девушка.

– Татушки в детском центре делаю, – охотно пояснил Паша.

Мирно беседуя, новые знакомые дошли до места, где Паша обслуживает клиентов, и мамаша обрадовалась:

– Сделаешь нам татушки?

– Легко, – кивнул мастер, – выбирай любую.

– Мне Спонжа Боба, – без колебаний заявила вчерашняя школьница, – а ему человека-паука.

– Отлично, – сказала я, – теперь вспомни парня, который захотел такую же картинку. Вор был мужчина.

Паша помотал головой.

– Не-а. У меня теперь в памяти порядок. Сначала я девчонке Спонжа хлопнул, положил печатку и вынул человека-паука. Только коробку раскрыл, как конопатый чертенок штамп Боба сцапал и долбанул им по стулу, печатку сломал. Мне пришлось новую делать, я ее поздно ночью дорезал. Вчера только эта мамаша украсилась. И что здорово: как ее ребятенок деревяшку сломал, она мигом его подхватила и в толпу. Испугалась, что я ее платить заставлю. Но я не стал связываться. Опять же, свидетелей не было. Предъявлю претензию, а мадам соврет: не было ничего. Ее слово против моего, ничего не докажешь. Плюнул и новый штамп смастерил. Видел, как она потом с Ольгой Ивановной тусовалась!

– А кто такая Ольга Ивановна? – прерывая поток его жалоб, спросила я.

– Она только что отсюда отошла, бабка с внуком Веней, мои постоянные клиенты, – зевнул Паша. – Значит, эта девка воровка! То-то она мне сразу не понравилась! Глаза хитроватые.

– Как зовут мамашу? – обратилась я к Павлу.

– Не знаю.

– Не спросил?

– Мне зачем? Замуж ее звать я не собирался, – хмыкнул мастер.

– Дяденька, сделайте мне принцессу, – запищал тонкий голосок.

Паша потянулся к коробке, а я быстро пошла к пластиковым стульям, которые длинным рядом тянулись вдоль стены. В предобеденные часы посетителей было немного, и около Ольги Ивановны, мирно дремавшей на стуле, нашлось свободное местечко.

– Можно около вас устроиться? – вежливо поинтересовалась я.

– Конечно, – лениво ответила пенсионерка, – присаживайтесь.

Я села на скользкий пластик и воскликнула:

– Как неудобно!

– Это с непривычки! – мирно заметила Ольга Ивановна и прикрыла глаза.

Я решила расположить к себе старушку и, изображая восторг, воскликнула:

– Очаровательный малыш!

– Где? – взбодрилась она.

Я указала на разыгравшегося сверх меры потного и красного Веню.

– Да вон тот, в шарфике. Сразу видно – вундеркинд.

Ольга Ивановна приосанилась.

– Вы абсолютно правы. Венечка уже сейчас легко считает до десяти и умеет читать слова наоборот!

Я восхищенно зацокала языком, но в глубине души изумилась: зачем обучать малыша столь странному занятию, как чтение слов справа налево.

– А вы с кем сюда пришли? – спросила Ольга Ивановна. – С малышом? Или, не дай бог, с девочкой?

– Мои дети уже выросли, я пришла помочь дочери, ее вчера здесь обокрали!

– Господи! – всплеснула руками Ольга Ивановна. – Кто?

Я кратко изложила историю, приключившуюся с Ленкой, и рассказала про рыжего мальчика. Пенсионерка покраснела.

– Эта мамаша! Есть женщины, которым не стоит рожать детей. Безголовая, ветреная! Я из-за нее чуть сердечный приступ не заработала. Стелла! Наверное, ее на самом деле зовут Клава! Придумала псевдоним! Неслыханная беспечность! Она за ребенком совершенно не глядела!

– Мать рыжего малыша представилась Стеллой! – обрадовалась я.

– Ну да, – скривилась Ольга Ивановна. – Сижу себе спокойно, наблюдаю за Веней, тут подходит эта девчонка… Я сначала решила, что ей лет пятнадцать, потом присмотрелась и сообразила: нет, на третий десяток ей перевалило, двадцать-то уже есть. Просто типаж такой: худышка, волосы длинные, прядями свисают.

Я, затаив дыхание, слушала ее. Незнакомка сначала сидела молча, потом принялась безостановочно болтать по телефону, но, что особенно раздражало Ольгу Ивановну, девица постоянно шмыгала носом.

– Совесть надо иметь! – не выдержала в конце концов старушка. – Тут дети играют! Зачем вы сюда с насморком пришли?

– Он у меня аллергический, – неожиданно вежливо ответила незнакомка, – скорей всего, это реакция на синтетический ковер, которым тут пол застелен.

– Вам надо отсюда уходить, – сбавила тон Ольга Ивановна, – этак можно и коллапс заработать!

– Разве ребенка уведешь! – вздохнула мамаша. – Никита в восторге. Кстати, меня зовут Стелла. Я заглянула за подарками к Новому году, а Никита стал в центр проситься.

Ольга Ивановна с неодобрением покосилась на нее. Маловероятно, что двухлетний малыш может активно требовать посещения детской площадки.

– Что-то мне хуже стало, – заметила Стелла. – Сделайте любезность, приглядите за Никитой, а я в аптеку слетаю, куплю таблетки.

– Ваш малыш не испугается? – напряглась Ольга Ивановна, которой очень не хотелось брать на себя ответственность за чужого ребенка.

– Я всего на пять минут отбегу, – пообещала Стелла.

– Ну ладно, – скрепя сердце согласилась старушка.

Стелла вскочила и побежала… в сторону гардероба, где взяла костюм Деда Мороза. Ольга Ивановна насторожилась: если девушка собралась в аптеку, зачем ей колпак, борода и халат? Но тут Веня упал, зарыдал, и бабушка бросилась к внуку, забыв про Стеллу. Следующий час превратился в самый настоящий кошмар. Не успела Ольга Ивановна успокоить своего внука, как Никиту треснула по голове какая-то излишне бойкая девчонка. Сынишка Стеллы заплакал, Ольга Ивановна хотела утешить малыша, но тот заныл:

– Мама, мама!

В конце концов старушка взяла Никиту и посадила на колени. Он примолк, зато Веня пришел в ярость.

– Брось его, – затопал ногами внук, – ты моя!

– Конечно, солнышко, – попыталась успокоить ревнивца Ольга Ивановна, – сейчас мама Никиту заберет.

Веня насупился и стукнул «захватчика» пластиковым ведром, кроха завыл. Ольга Ивановна стала утешать дите. Веня, желая переключить на себя внимание бабушки, упал на пол и засучил ногами. Ольга Ивановна растерялась. Родители других детей с явным неодобрением наблюдали за капризами ее внука. Никита визжал резаным голосом, Веня изгибался дугой и пытался одновременно пнуть ребенка Стеллы. В конце концов нервы Ольги Ивановны не выдержали, и она отшлепала безобразников.

Веня, не ожидавший рукоприкладства, испуганно притих, а Никита ухитрился вывернуться из рук старушки, помчался в сторону выхода, споткнулся и налетел лбом на пластмассовую горку. Вмиг мордочка малыша стала красной.

Тут уже перепугались остальные родители, а Ольга Ивановна, как вы догадываетесь, чуть не заработала инфаркт. Кто-то вызвал врача.

– Чей малыш? – грозно поинтересовалась доктор.

Толпа расступилась. Ольга Ивановна ощутила себя гладиатором на арене.

– Это не мой мальчик, – пенсионерка поспешила откреститься от Никиты. – Мать его пошла в аптеку, попросила за ним посмотреть. Обещала за пять минут управиться, а сама пропала.

– Телефон ее знаете? – спросила врач.

– Нет, – растерялась старушка.

– Адрес?

– Не спросила…

– Фамилию хоть уточнили? – не успокаивалась врач.

– Не успела, – промямлила Ольга Ивановна. – Ее Стеллой зовут.

– Очень надеюсь, что его мать вернется, – заявила доктор. – Малыша я забираю, ему надо обработать ссадину. Эй, контролер, как только женщина станет сына искать, сообщите ей, где медпункт.

Ольга Ивановна замолчала.

– Неприятная история, – вздохнула я. – Надеюсь, Стелла извинилась перед вами?

– Я не стала ее дожидаться, – после секундной паузы призналась Ольга Ивановна, – схватила Веню и ушла.

– Где находится кабинет врача?

– Понятия не имею, спросите у контролера, – начала было Ольга Ивановна, но тут Веня закричал:

– Ба-а-аушка! – и старушка опрометью бросилась к внуку.

Понимая, что иду по горячему следу, я попрощалась с сотрудниками детского центра и быстро нашла врача, милую даму лет пятидесяти, которая, услышав мой рассказ, гневно заявила:

– Конечно, я знаю все ее делишки! Отвратительная мать! Отдала ребенка в чужие руки и хвостом вильнула. Я сначала ее паспорт проверила, а потом отчитала кукушку по полной программе! Аллергия у нее началась! Носи всегда с собой таблетки, они не тяжелые!

– Вы, конечно, не помните ее адреса, – с надеждой спросила я, убирая в сумочку свое рабочее удостоверение.

– Уважаемая госпожа Романова, – заявила доктор, – я его записала в книгу. Вот, пожалуйста. Малыш Никита Андреев, ссадина на лбу. Мать Стелла Леонидовна Андреева, адрес по прописке: улица Ревунова…

Забыв сказать спасибо, я кинулась к автомобилю.

Дверь мне открыли сразу, без всяких вопросов.

– Ну что? – нервно спросила худенькая девушка. – Нашел? Ой, вы кто?

– Не узнаешь? – вопросом на вопрос ответила я. – Мы встречались вчера в торговом центре. Хитрая Стелла, переодевшись Дедом Морозом, сделала оттиск ключей моей подруги… Значит так, отдавай деньги! Только не ври, что истратила их! Ну так как? Иначе сюда явится милиция. Хочешь, чтобы сын без мамы остался?

Маленький пронзительно рыжий мальчик с пластырем на лбу выглядывал из комнаты в коридор.

– Вы кто? – прошептала Стелла. – Денег у меня нет! Я их не видела! Не брала!

И тут вновь раздался звонок в дверь.

– Ой! – взвизгнула Стелла. – Это… ой…

Я быстро встала за шкаф.

– Открывай!

В тот момент я хотела лишь одного: вернуть бедной Казариловой деньги, и совершенно не подумала о том, что в квартиру может войти подельник, здоровенный уголовник. Испугалась я лишь в тот момент, когда услышала мужской голос:

– Катастрофа! Ничего не понимаю!

– Тише, – прошептала Стелла.

– Дура! У меня украли деньги! Я нищий! – загудел бас, показавшийся мне знакомым.

– Там… милиция…

– Что за хрень! – заявил мужчина и заглянул за шкаф.

Я опешила.

– Лешик!

– Лампа, – попятился муж Ленки. – Ты как сюда попала?

Визжащий Никита бросился к Лешику и вцепился в его ногу. У меня в голове что-то щелкнуло, глаза открылись.

– Мне следовало сразу догадаться, что таким ярко-рыжим может быть только твой сын, – ошарашенно прошептала я. – Вот оно как! Ты давно разлюбил Лену, не разрешал ей родить ребенка, а у самого – мальчишка от любовницы!

– Мы скоро пойдем в загс! – гордо вскинула голову Стелла. – Ждали только…

– …пока Ленка наберет денег на квартиру, – кивнула я. – Она зарабатывает намного больше Лешика. Вот вы и затаились. Триста тысяч – отличный куш! При разводе все накопленное делится пополам, а если доллары сперли, то какой спрос! Ловко придумано! Ленка не позволяла себе лишней копейки потратить. Мне бы сразу все понять. Стелла переоделась Дедом Морозом, разыграла мастера, сделала ключи по оттиску. Типичное воровство, и ни у кого никаких подозрений. Вот почему Лешик ушел от жены! Круто! Вы мерзавцы! А ты, Алексей, наверно, переколотил статуэтки Лены, мстил ей за свое долгое терпение. Тяжело прикидываться любящим мужем. Ну и дура же я! Не обратила внимания на то, что вещи Леши грабитель не тронул, изуродовал только Ленкины.

Через некоторое время Казариловы развелись. Свою однокомнатную квартиру они продали, вырученную сумму честно разделили. Лешик признался в организации грабежа, он изо всех сил выгораживал Стеллу, говоря:

– Я действовал один, мать моего ребенка считала произошедшее розыгрышем.

Ленка презрительно кривила губы. Но триста тысяч долларов так и не нашлись! Лешик с пеной у рта твердил:

– Когда я полез за коробкой, ее там уже не было! Кто-то спер бабки раньше! Я пришел с новым ключом, своим открывать нельзя… а там ничего!

Ленка была вне подозрений, она безотлучно провела день со мной. Казарилова не способна на подлость, да и зачем ей красть собственные накопления? В отличие от Лешика у Ленки нет второй семьи или любовника.

После развода я потеряла Ленку из виду, пару раз мы перезванивались, потом она сменила номер мобильного. И вот сейчас просто дежавю какое-то: снова Новый год, торговый центр… Кто это там у витрины? Ленка, она замечательно выглядит, на ней новое шикарное пальто, в руке дорогая сумка.

– Лена! – крикнула я.

– Лампа! – без особой радости ответила подруга. – Как поживаешь?

– Отлично, – заулыбалась я, – вот, подарки покупаю!

– Милая! – воскликнул приятный мужчина, материализуясь около нее. – Там висит люстра! Она просто создана для нашей большой комнаты!

Подруга сразу покраснела.

– Знакомься, – нехотя произнесла она, – Антон, а это Лампа, мы раньше жили рядом, давно не встречались.

– Очень приятно, – кивнула я, – рада за тебя.

– Встречу надо отметить, – засуетился кавалер, – пойдемте в кафе.

Мы сели за столик.

– Пойду помою руки, – сказала Ленка и ушла в туалет.

Чтобы не сидеть в тягостном молчании, я решила завести светскую беседу и обратилась к Антону:

– Вы с Леной вместе работаете?

– Нет, – засмеялся он. – Ленчик год назад, в январе, обратилась в мое риелторское агентство с просьбой подобрать ей «трешку» в Куркино. Ну а теперь мы вместе ее обставляем, я ей с ремонтом помогаю. Моя Лена замечательный человек, мы скоро расписываемся.

– Ленка купила новую квартиру? – поинтересовалась я.

– Да, – подтвердил Антон, – более ста метров, я помог. Ей хватило двухсот тысяч, таких цен, как вы понимаете, нет, но я сразу решил: Леночка моя будущая жена, и…

– Простите, – вскочила я и кинулась в туалет.

Ленка вытирала руки бумажным полотенцем.

– Ты купила квартиру?! – тихо спросила я.

Подруга вздрогнула:

– Да!

– Трехкомнатную?

– Опять угадала, – с вызовом ответила Лена.

– Совесть тебя не мучает? – не выдержала я.

Лена вынула косметичку и начала пудрить нос.

– Нет, – сказала она в конце концов. – Ни минуты. Когда я узнала, что у Лешки есть сын на стороне… Меня он заставил аборт сделать… «Вот насобираем на трешку и родим!» Ха! Было бы неплохо! Они со Стеллой идиоты! Обсуждали детали по телефону! Лешка думал: раз меня дома нет, то и хорошо. Вот только он не знал про маленькую коробочку, свободно продающуюся в каждом магазине. Замечательная вещица, разговор записывает и потом тебе его воспроизводит. Утром Лешка на работу порулил, а я деньги спрятала в другое место и дунула с тобой в магазин. Ты мое алиби, дорогая, ни на секунду от меня не отходила! Эта Стелла идиотка, зачем ребенка с собой поперла! Два дурака! А я умная! Я им отомстила, да и деньги, по сути, мои. Лешка ерунду зарабатывал. Ну, чао какао! Думаю, тебе со мной и Антоном кофе пить не надо. Я порвала со старой жизнью, лечу мимо на паровозе, а ты на перроне осталась.

Широко улыбнувшись, Ленка выскользнула за дверь. Я постояла возле рукомойника, потом выскочила в зал, где гомонили покупатели.

Все совершают ошибки, мне ни разу не встретился человек, который не наделал бы глупостей. Я просто куплю подарки своим близким на Новый год, а сама скажу Деду Морозу известную, не мной придуманную фразу:

– Сделай так, чтобы у меня хватило ума не идти на поводу у своих врагов и подари мне сил для помощи друзьям. А еще, пожалуйста, научи глупую Лампу отличать первых от вторых!

Content

Дарья ДОНЦОВА

КЛЮЧ ОТ ДЕНЕГ