Токарева Виктория

Ну и пусть

Виктория Самойловна Токарева Ну и пусть

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Лариска – студентка музыкального училища, 20 лет

Кира – ее подруга

Игнатий Петрович – преподаватель чтения хоровых партитур, 40 лет

Зоя – жена Игнатия, 40 лет

Никита – сын Игнатия, десятиклассник

Гонорская

Самусенко

Врач

Наталья

Нина

Спящая

Новенькая

Наташка – сестра Киры

Нисневич

Класс в музыкальном училище.

Рояль. Стол. Несколько стульев. На стене портрет Чайковского. Кира и Лариска поджидают Игнатия Петровича. Лариска очень эффектна. Одета по распоследней моде. Кира в глухом черном свитере.

Лариска . Я хочу сказать тебе одну вещь, но ты должна поклясться, что никому не скажешь.

Кира . Не скажу.

Лариска . Поклянись.

Кира . Клянусь.

Лариска . Чем?

Кира . А чем клянутся? Я не знаю.

Лариска . Что тебе всего дороже?

Кира . Музыка.

Лариска . Ну, значит, музыкой. Скажи: клянусь своим талантом.

Кира . А если я нарушу клятву, что будет?

Лариска . Ты никогда не поступишь в консерваторию, не станешь знаменитой пианисткой, а будешь работать в клубе, вести хор.

Кира . Да ты что, с ума сошла? Я буду рисковать своим будущим неизвестно из-за чего… Из-за какой-то муры.

Лариска . Почему из-за муры… Ты же не знаешь, что я хочу сказать…

Кира . Что бы ни было. Не буду я клясться. Хочешь – говори, не хочешь – не говори…

Лариска . Эх ты… А еще подруга называется…

Кира . Не понимаю, а почему тебе надо обязательно сдирать с меня клятву? А просто так ты не можешь поверить?

Лариска . А никому не скажешь?

Кира . Не скажу.

Лариска . Я влюбилась.

Кира . Господи… Тайна… Да ты каждый день влюбляешься.

Лариска . Нет, это по-настоящему. Это серьезно. Это на всю жизнь.

Кира . И выйдешь замуж?

Лариска . Выйду замуж и рожу ему троих детей.

Кира . А кто он?

Лариска . Никому не скажешь?

Кира . Ну, началось…

Лариска . Игнатий Петрович…

Кира . Че-го?

Лариска . Игнатий Петрович. Игнатий.

Кира . Так он же тебе в папаши годится.

Лариска . Ты ничего не понимаешь. Ему просто лет больше, а он мальчик. Седой уставший мальчик.

Кира . Не понимаю, как он может нравиться. У него такое выражение, будто ему сунули под нос дохлую кошку.

Лариска . А я не люблю счастливых и благоустроенных. Горький сказал: «Неудовлетворенный человек полезен социально и симпатичен лично».

Кира . Ты влюблена в Игнатия потому, что он не обращает на тебя никакого внимания.

Лариска . Раз я ему не нравлюсь, значит, он и получше видел. Значит, я должна быть еще лучше тех, кто лучше меня. Великая война полов!

Кира . И охота тебе…

Лариска . Еще как охота! А чего еще делать?

Кира . Мало ли серьезных дел…

Лариска . Это и есть самое серьезное дело, если хочешь знать…

Кира . Какое?

Лариска . Быть нужным тому, кто нужен тебе.

Кира . Он нужен тебе?

Лариска . У меня такое впечатление, что он входит в состав моей крови, как гемоглобин. Я без него умру.

Кира . А ты ему нужна?

Лариска . Просто необходима. Он без меня умрет. Но он этого не знает.

Кира . Чего «этого»?

Лариска . Что я ему нужна, Господи… С тобой говорить… Только в своей музыке и понимаешь…

Кира . А когда ты успела в него влюбиться? Мы же только третий месяц учимся…

Лариска . С первого взгляда.

Кира . А что ты почувствовала?

Лариска . Я почувствовала: что-то случилось… Как будто архангел Гавриил вытащил золотую трубу и сыграл трубный зов.

Кира . Откуда вытащил? Из-под мышки или из футляра?

Лариска . Кто?

Кира . Архангел Гавриил.

Лариска . Слушай, с тобой невозможно общаться. В области чувственной ты бездарна, как пень.

Кира . А это заметно?

Лариска . Еще бы не заметно. Посмотри на себя. Тебе 18 лет, а ты стоишь вся в черном, как абхазка в трауре.

Кира . А сейчас на Западе модно быть неодетым.

Лариска . Правильно. Надо быть неодетым, но так, чтобы было видно, что это модно. А не просто неодетым, как солдатская вдова. Девушка должна быть, как хризантема в саду. А ты – как репей на дороге.

Кира . А ты видела репей? Репей, если разобраться, – это очень красивый цветок. Если рассмотреть – потрясающее сочетание серого с фиолетовым.
Лариска . Ну, это если разобраться и рассмотреть. Кто это будет смотреть и разбираться. Репей есть репей.
Открывается дверь, входит преподаватель чтения хоровых партитур Игнатий Петрович. Ему сорок лет. Он красивый, усталый, безразличный. Выражение лица действительно такое, будто ему сунули под нос дохлую кошку. Лариска напрягается, роняет свои ноты.

Игнатий . Здравствуйте. Кто первый?

Кира и Лариска переглядываются. Лариска поднимает ноты и первая идет к инструменту. Открыла на нужной странице.

Игнатий . Верхний голос пойте. Остальные – играйте.

Лариска ( заиграла очень неуверенно и запела, а точнее, завыла ). Ночева-ла ту-у-чка зо-ло-та-а-я… ( сбилась ).
Игнатий . Фа…
Лариска смотрит в ноты. Потом на клавиши. Игнатий подошел и передвинул Ларискин палец.

Лариска . Та-а-я. На-а гру-ди-и уте-е-са… Игнатий . Ре.

Лариска смотрит в ноты. Потом на пальцы. Потом в ноты.

Игнатий . Пустите… Согнал Лариску. Сел на ее место. Стал играть, показывая, глухо напевая верхний голос. Играл он прекрасно. Лариска смотрит на Игнатия не отрываясь, и отсвет его вдохновения ложится на ее лицо.

Игнатий ( холодно ). В следующий раз то же самое. ( Оборачивается к Кире ). Садитесь.

Кира села за инструмент, раскрыла партитуру «Ромео и Джульетты». Заиграла свободно, талантливо. Игнатий слушает, прикрыв глаза, запрокинув голову. Лариска вросла глазами в его профиль.

Игнатий ( хлопнув в ладоши ). Попробуйте в этом месте сыграть наоборот.

Кира . Как?

Игнатий . Играйте любовь, как смерть. А смерть – нежно. Как любовь.

Кира . Почему?
Игнатий . Потому что любовь всегда сильнее человека. А смерть – иногда – инъекция счастья.
Кира перевернула несколько страниц обратно. Стала играть. Игнатий подтащил свой стул к роялю. Стали играть в четыре руки. Казалось, музыкальный класс был наполнен любовью, как смерть, и смертью, как любовь. Лариска сидела потрясенная и отверженная. Зазвенел звонок. Игнатий тут же поднялся и ушел. Кира и Лариска выходят на улицу. Лариска заплакала.

Лариска . Дура.

Кира . Почему?

Лариска . Только в своей музыке и понимаешь… А ты заметила, как он смеется, как будто произносит букву «т». Т-т-т-т…

Кира . Отстань!

Лариска . Виски у него впалые и стройные, как у коня. Он похож на обросшего, выгоревшего за лето беспризорника.

Кира . На императора, на коня и на беспризорника.

Лариска . А как ты думаешь, я ему хоть немножко нравлюсь?

Кира . Нравишься, нравишься…

Лариска . А с чего ты взяла?

Кира . Вижу.

Лариска . А как ты это заметила?
Кира . Он бронзовеет.
Остановились возле памятника старины.

Лариска . Какой молодец!!!

Кира . Кто?

Лариска . Тот, кто это построил. Он ведь его не себе построил, а нам.

Кира . И себе тоже.
Лариска . Себе чуть-чуть…
Помолчали. Лариска подняла голову.

Лариска . Смотри… Вон плывут моя нежность и печаль.

Кира . Где?

Лариска . Человеческие чувства и голоса не рассеиваются, а поднимаются в небо. А оттуда передаются в более высокие слои атмосферы. Может быть, сейчас где-нибудь в Галактике бродит голос Есенина?

Представляешь… океан. Ночь. Вода черная. Небо черное. Горизонта не видно, сплошная чернота, будто земной шар на боку. Не поймешь: где вода, где воздух… И вдруг… рарака засветится точечкой, и сразу понятно: вот небо, вот море. Просто сейчас ночь, а будет утро…

Кира . А что это – рарака?

Лариска . Морской светлячок. В море живет.

Кира . А при чем тут светлячок?

Лариска . Игнатий – моя рарака. Если он есть – я обязательно выплыву. Конечно, мне до него, как до Турции. Но я буду плыть к нему всю жизнь, пока не помру где-нибудь на полдороге.

Кира . Счастливая… Знаешь, куда тебе плыть…

Лариска . И ты знаешь. У тебя своя рарака. Талант.

Кира . А что мне с него?

Лариска . Другим хорошо.

Кира . Так ведь это другим.

Лариска . Ты будешь жечь свой костер для людей. В этом твое назначение.

Кира . Значит, я буду жечь костер, а ты около него греться?
Лариска . У меня свой костер. Костер любви…
Запела. Кира подхватила второй голос. Поют, глядя друг на друга.

Кира , Лариска . Ночевала ту-чка золотая на груди уте-еса велика-на…

Дом Игнатия. Югославская мебель. Современное понимание красоты и удобства. Никита, семнадцатилетний человек, сидит за швейной машинкой и шьет.

Зоя . Никита, если ты сию минуту не прекратишь это безобразие, я сброшу машинку с седьмого этажа и разобью ее вдребезги.

Никита . А что я делаю?

Зоя . Вместо того чтобы заниматься алгеброй, ты шьешь штаны.

Никита . Не штаны, а джинсы.

Зоя . Это ж стыдно кому-нибудь сказать. Засмеют.

Никита . Почему я должен ориентироваться на мнение каких-то людей, которых я даже не знаю?

Зоя . Твой дед был музыкант, отец музыкант. А ты куда себя готовишь? В сферу обслуживания?

Никита . Раньше было главное – иметь высшее образование. А сейчас – совсем другое.

Зоя . Что же?

Никита . Хорошо делать то, что ты делаешь. Не то, чем ты занимаешься. А то, как ты делаешь свое дело. Время снобов ушло.

Зоя . Значит, я сноб?
Никита . Я этого не сказал.
Появляется Игнатий.

Зоя . Скажи ему!

Игнатий . Что я должен ему сказать?

Зоя . Вместо того чтобы готовиться к экзаменам на аттестат зрелости, он поехал в военторг, купил плащ-палатку и теперь шьет себе штаны…

Никита . Джинсы…

Игнатий . Он хорошо шьет?

Никита . Фирма.

Игнатий . Тогда пусть шьет.

Зоя . Он провалится в институт, и его возьмут в армию.
Игнатий . Армия – не тюрьма.
Игнатий пошел из комнаты.

Зоя . Ну скажи же ему!

Игнатий . Что?

Зоя . Он должен делать то, что должен.

Игнатий . А откуда мы знаем, что он должен, а чего нет… Отстаньте от меня. Я устал.
Зоя . Никита, папа должен сейчас заниматься музыкой. Иди в свою комнату.
Никита забирает шитье. Уходит. Зоя начинает накрывать на стол.

Зоя . Ты совсем не занимаешься ребенком. Такое впечатление, что тебе все равно.

Игнатий . Что ты хочешь?

Зоя . Я хочу, чтобы ты обратил внимание на своего сына и на себя самого. Ты совсем перестал готовиться к конкурсу. Кончится тем, что ты опять провалишься и останешься преподавателем чтения хоровых партитур.

Игнатий . Ну и что? Я работаю в педагогическом училище, которое готовит учителей пения в общеобразовательной школе. Учителя пения должны уметь читать хоровую партитуру. Что тебя не устраивает?

Зоя . Но ведь твои студенты не собираются быть учителями пения. Они все хотят быть Рихтерами и к твоему предмету относятся как к необязательному. Получается, что ты – необязателен.

Игнатий . Зачем ты это говоришь? Кому я необязателен? Себе? Тебе?

Зоя . Лично мне, клянусь Никитой, совершенно все равно, кем ты работаешь. Но у тебя самого будет плохое настроение. У тебя появится комплекс уходящего времени. Комплекс несостоявшейся личности. Посмотри на Нисневича. Бесслухий гудок. Однако прошел конкурс – и теперь пожалуйста, первая скрипка в оркестре. А ты с твоими данными… Если бы ты занимался хотя бы по четыре часа в день.

Игнатий ( безразлично ). Хорошо…

Зоя . С тобой, по-моему, что-то происходит. Тебе все безразлично. Может быть, ты болен? Может быть, у тебя открылась язва?

Игнатий . Нет, не открылась.

Зоя . Откуда ты знаешь?

Игнатий . Я бы почувствовал.

Зоя . Ты совершенно за собой не следишь. Ешь не по режиму. Посмотри на Нисневича. Он твой ровесник, а выглядит на 20 лет моложе. Ты рядом с ним, как дядя с племянником. Посмотри на себя в зеркало: начинающий старик!

Игнатий . Зачем ты это говоришь?
Зоя . Чтобы ты ел. И занимался.
Игнатий подвигает тарелку. Начинает есть.

Игнатий . Ты забыла посолить. Совершенно нет соли.

Зоя . Я не забыла. Соли достаточно в петрушке. Американский доктор Шелтон советует исключить поваренную соль вообще. Назад – к природе. Ведь дикие звери не едят соль.

Игнатий . Я без соли не могу.

Зоя . Привыкнешь.

Игнатий . Но я не хочу привыкать. Почему я должен привыкать к каким-то противоестественным вещам!
Зоя . Человек не собака, ко всему привыкает. Привыкаемость и приспособляемость – это признак высокоразвитой биологической особи!
Игнатий начинает есть.

Зоя . Вот видишь – ешь.

Игнатий . Мне легче съесть вот это, чем с тобой спорить. Хлеб…

Зоя . Хлеб съешь отдельно через два часа.

Игнатий . Почему?

Зоя . Доктор Брэг пишет, что не надо есть все вместе, устраивать в желудке свалку. Дикие звери ведь не едят бутербродов.

Игнатий . Потому что им их не дают. И я не зверь, в конце концов.
Зоя . В конце концов, мне это меньше всего надо. Я же для тебя стараюсь.
Пауза. Смотрят друг на друга.

Зоя . Извини… Я слишком напориста. Да?

Игнатий . Нет. Ничего. Ты права.

Зоя . Я как потный летний душный трамвай, набитый людьми. Да?

Игнатий . Нет. Ты живая. Это хорошо.

Зоя . Игнатий! Ты все делаешь правильно. Никуда не лезешь. Не работаешь локтями. Наверное, ты прав. Но я…

Игнатий . Что?

Зоя . Мне не хватает слов. Ты можешь жить так, как ты хочешь, просто тратить побольше слов.

Игнатий . Каких?

Зоя . Хочешь, я за тебя скажу?

Игнатий . Скажи.

Зоя . «Дорогая Зоя! У меня нет ничего на свете, кроме тебя. Какое счастье, что ты у меня есть».

Игнатий . Так оно и есть.

Зоя . Почему ты этого никогда не скажешь?
Игнатий . Так ты же сама знаешь. Зачем говорить то, что и без того ясно.
Звонит телефон, Зоя снимает трубку.

Зоя . Да… Привет. Долго говорить не могу. Кормлю. Ну откуда же у меня? Не знаю… вообще это сейчас самый дефицит. Ладно, узнаю – позвоню.

Кладет трубку.

Игнатий . Кто это?

Зоя . Римка.

Игнатий . А что она хочет?

Зоя . Мужа.

Игнатий . Опять мужа! А этого куда дела?

Зоя . Разбежались. Не везет ей, бедной. К ее берегу вечно приплывает если не дерьмо, так палка. Спрашивает, нет ли у меня такого же, как ты?

Игнатий . Я? А что во мне особенного? Болезненный, малооплачиваемый, начинающий старик с комплексом несостоявшейся личности.

Зоя . Порядочный человек. А это, кто понимает, самое главное! Да! Тебе письмо пришло от какой-то Гелены. Что это за имя?

Игнатий . Не знаю. Татарское, наверное…
Зоя . Вот!
Протягивает запечатанный конверт.

Игнатий . Прочитай.

Зоя ( вскрывает, читает ). «Дорогой Игнатий! Я помню этот белый южный город с синим тропическим небом. Наши закаты и рассветы и тот пароход, который стоял белой полоской на горизонте…»

Игнатий . Выбрось!

Зоя . Что значит «выбрось»? Она же ждет… Такое красивое письмо… Нехорошо. Надо ответить.
Игнатий . Отвечай сама.
Зоя присела к столу, пишет. Игнатий ест с отвращением.

Зоя ( читает написанное ). «Дорогая Гелена, я тоже помню Сочи и наши прогулки под луной…» А дальше?

Игнатий . Пиши что хочешь.
Зоя . Я должна сосредоточиться… ( Уходит. )
Игнатий отодвинул тарелку. Сел к пианино. Стал играть. «Ночевала тучка золотая…»

Зоя ( входя с письмом ). Вот послушай. «Влюбленности похожи на сорванные цветы и на падающие звезды. Они так же украшают жизнь и так же быстро гибнут…» Дом Киры. Рояль. Книги. Лариска сидит перед зеркалом.

Кира . А зачем ты нижние красишь?

Лариска . Чтобы рамка была. Ведь картина в рамке…

Кира . Очень много краски. У тебя ресницы даже клацают друг о друга, как у куклы с закрывающимися глазами.
Лариска . А чем плохо быть похожей на куклу? Умная кукла – это то, что надо.
Лариска поднялась, стала расчесывать волосы, откидывая их.

Кира . А пудриться не будешь?

Лариска . Нет. Кожа должна чуть-чуть поблескивать, и вообще запомни: надо красить что-то одно.

Кира . А волосы так зачем?

Лариска . Чтобы флюиды…

Кира . Ух ты… Какая красивая ты, Лариска.

Лариска . Как ты думаешь, влюбится?
Кира . А куда денется? Лариска явилась на войну полов в полном боевом оперении!
Кира открывает шкаф, достает оттуда меховое манто.

Лариска . А твои не вернутся? Кира . Они на дежурстве.

Лариска надевает меха.

Кира . Потрясающе!

Лариска . Но я же не приду на урок в шубе.

Кира . Правда, как кукла из дорогого магазина. Вот если бы я такая была…

Лариска . И что бы ты сделала?

Кира . Ничего. Села бы играть.

Лариска . Ты играешь каждый день по восемь часов. Неужели не надоело?

Кира . Нет. Не надоело. Это форма моего существования. Я – репей.

Лариска . В каком смысле?

Кира . Репей стоит при дороге и ничего не боится – ни ветра, ни пыли. У него крепкие корни. И он защищен колючками. Его никто не сорвет. Вот и я так хочу.

Лариска . Как?

Кира . Быть защищенной своим делом, как колючками. Ни от чего и ни от кого не зависеть. Только от дела. А дело в моих руках. И это никто у меня не отнимет.

Лариска . Не зависеть – так прекрасно!

Кира . А если это не понадобится второй стороне? Что тогда?

Лариска . Но разве можно загадывать вперед? Как получится, так и получится. Ты вообще когда-нибудь целовалась?

Кира . Конечно. Я и сейчас целуюсь. В парадном.

Лариска . И что?

Кира . Ничего. Целоваться – это целоваться. А играть – это играть.

Лариска . Ты рассуждаешь, как старуха. По-моему, ты не права.

Кира . А это время покажет: кто прав, а кто нет… Хочешь надеть обручальное кольцо?

Лариска . Зачем?

Кира . Он удивится и заревнует.

Лариска . Я не хочу быть женщиной с прошлым. У меня никогда никого не было. Ни до него, ни после. Только он. Я рожу ему троих детей. И даже если он когда-нибудь устанет от меня, у него будет прекрасное общество – трое сыновей.

Кира . У него, между прочим, есть и жена, и сын.

Лариска . Но он же не мог ждать меня до сорока лет в одиночестве. Он ждал меня с женой.

Кира . Они тебя вместе ждали… Ты опаздываешь…

Лариска . Значит, так, давай еще раз проиграем: ты – он. Я – я. Начинай.

Кира ( тоном Игнатия ). Маркова, вы опять ничего не выучили.

Лариска . Я люблю вас…
Кира . Но это еще не повод, чтобы не делать домашние задания.
Замолчали. Смотрят друг на друга.

Лариска . Чушь собачья. Давай сначала. Ты – я. Я – он.

Кира ( тоном Лариски ). Я люблю вас!

Лариска . Ну что вы… Маркова… Спасибо, конечно, но я для вас старый.

Кира . Ну и пусть!

Лариска . Я женатый.

Кира . Ну и пусть!

Лариска . Я не имею права.

Кира . Имеете! Я дам вам это право! Я люблю вас!

Лариска . По-моему, так нормально…

Кира . Потрясающе! Он просто все бросит и пойдет за тобой босиком по снегу.
Лариска . Значит, так, я пойду сейчас, а ты придешь через полчаса. Он спросит, где ты. Я скажу: задерживаешься.
Лариска уходит. Кира остается одна. Надевает драгоценности. Выходит на середину сцены. Объявляет тоном конферансье: «Выступает лауреат всемирного, всеевропейского, всесоюзного конкурсов пианистов Кира Алешина! Шопен, „Экспромт-фантазия“!» Садится за рояль. Раздается звонок в дверь. Кира встает, отпирает. Входит десятилетняя сестренка Наташка. Наташка снимает пальто, шапку и все это не вешает на вешалку, а бросает прямо на пол. Кира поднимает за ней.

Наташка . Я должна равняться на Федора Федоровича Озмиттеля.

Кира . Кто это такой?

Наташка . Герой-пограничник. Нас водили в Музей пограничных войск.

Кира . А как ты собираешься равняться?

Наташка . Не знаю. Нам не объясняли.

Кира . Пойдем, я тебя покормлю.
Наташка . Только не пельмени.
Кира усаживает сестру, дает ей поесть. Садится напротив.

Кира . Наташа, а как ты думаешь, я ничего?

Наташка . На характер или на красоту?

Кира . На красоту.

Наташка ( подумав ). Хорошо, но чего-то не хватает.

Кира . Лучше, когда плохо, но что-то есть.

Наташка . У тебя очень красивые волосы. К тебе просто надо привыкнуть.

Кира . А ты себе нравишься?

Наташка . Очень, очень. Я прямо как принцесса. У меня к тебе просьба. Обещай, что выполнишь.

Кира . Смотря какая просьба.

Наташка . Дай мне рубль.

Кира . Зачем?
Наташка . Я пойду в кино. И там выпью лимонаду и куплю мороженое.
Кира протягивает деньги.

Наташка ( берет рубль ). Я так рада, что ты меня понимаешь. Я так боялась, что ты меня не поймешь. Кира . А чего тут не понять-то…

Задумывается. Класс. Игнатий играет. Смотрит на часы. Появляется Нисневич. Игнатий поражен. Глядят друг на друга довольно долго.

Нисневич . Не ожидал?

Игнатий . Отчего же? Я тебя ждал.

Нисневич . Сегодня?

Игнатий . Нет. Вообще. Когда-нибудь.

Нисневич . Ты знаешь, зачем я пришел? Отдать долг.

Игнатий . Разве ты мне должен?

Нисневич . Да. Помнишь, ты сломал руку и я занял твое место?

Игнатий . Не ты бы, так другой бы занял.

Нисневич . Пусть бы другой, но не я. Так вот. Я тогда занял твое место, а теперь ты займи мое.

Игнатий . А ты куда? На мое?

Нисневич . Я? На новый виток. Вверх по спирали. На повышение.
Игнатий . Какое может быть повышение у первой скрипки?
Пауза.

Нисневич . Я сказал дирижеру, что ты – самый талантливый из нашего выпуска. Но просто выпал из воза. Нереализованный человек. Черт знает что… Даже старые чайники и те собирают в металлолом и переплавляют их в самолет. А люди остаются нереализованными, ветшают и пропадают. Это бесхозяйственно, в конце концов. Драма для личности и бесхозяйственно в общественном масштабе.

Пауза.

Нисневич . Почему ты молчишь?

Игнатий . А я вот думаю: что лучше – чайник или самолет? Чайник каждый день нужен по нескольку раз. Чай вскипятить. А самолет раз в год. В отпуск слетать.

Нисневич . Не понял.
Игнатий . Я, наверное, чего-то не секу. Но вот в книгах пишут и по телевизору показывают, что положительный герой начинает жить новую жизнь. А по-моему, надо не новую начинать, а жить старую. Работать на старой работе, дружить со старыми друзьями, спать со старой женой. Как говорит один мой пьющий друг: «Никогда хорошо не жили, нечего и начинать».
Нисневич достает фляжку с коньяком и две металлические рюмочки. Разливает.

Игнатий . Мне нельзя. У меня язва.

Нисневич . Пьющие люди отличаются от нас, непьющих, тем, что у них дряблая воля. Им лень что-то менять.

Игнатий . Вот и мне лень. Если что-то менять, то надо менять в себе, а не вовне. А в сорок лет себя не поменяешь.

Нисневич . Обижен?

Игнатий . Почему обижен? Мне действительно хорошо. Я так живу.

Нисневич . Значит, отказываешься?

Игнатий . Считай, что так…

Нисневич . Ну нет… Этого я тебе не позволю. Я тебе должен, так что считай, что дело мое, а не твое.
Игнатий . Все-таки немножечко и мое…
Нисневич дружески толкает Игнатия в плечо. Игнатий, в свою очередь, толкает Нисневича, да так сильно, что тот падает. Возникает неловкая пауза. Нисневич поднимается с пола. Отряхивает руки.

Нисневич . Ничего, ничего… ты у меня и чайником полетишь…

Уходит. Потом возвращается. Забирает коньяк и рюмки. Игнатий остается один. Сидит под властью пережитого разговора. Открывается дверь, входит Лариска, красивая, взволнованная, в мехах.

Лариска . Здравствуйте…

Игнатий . Добрый день.

Лариска ( решившись ). Игнатий Петрович…

Игнатий ( перебивая ). А где Алешина?

Лариска . Она опаздывает…
Игнатий . Садитесь!
Лариска смотрит на него.

Игнатий . Садитесь, садитесь…

Лариска сбросила мех, села за инструмент. Открыла ноты.

Игнатий . Играйте!

Лариска заиграла, но тут же сбилась. Сняла руки. Перестала играть. Обернула к учителю взволнованное лицо.

Игнатий . Что же вы остановились? Играйте дальше.

Лариска повиновалась, стала играть дальше через пень-колоду. Кое-как доиграла до конца. Игнатий посмотрел на часы. Встал, пошел из класса.

Лариска . Игнатий Петрович!

Игнатий ( остановился ). Что?
Лариска . Ничего…
Помолчали.

Игнатий . Вот что, Маркова… Вы совершенно не готовитесь к занятиям. Мы только напрасно время теряем. Я поговорю в учебной части. Пусть вас переведут к Самусенко. До свидания.

Игнатий ушел. Лариска осталась стоять. Появилась Кира.

Кира . Ну что?

Лариска . Ничего.

Кира . Ты ничего не сказала?

Лариска . Он запретил.

Кира . Как?

Лариска . Глазами. Он так посмотрел, что я ничего не могла сказать.

Кира . Ну и что?

Лариска . Выгнал.

Кира . Как?
Лариска . Сказал, что переведет к Самусенко.
Молчат.

Кира . Если бы ты ему не нравилась, он не перевел бы тебя к Самусенко.

Лариска . Оставь меня. Я хочу побыть одна.

Кира ( обеспокоенно ). Что ты собираешься делать?
Лариска . Ничего. Перейду к Самусенко.
Лариска ушла.

Кира . Но почему? Почему? Почему? Вечер в училище. Играет оркестр, составленный из педагогов и учеников. Игнатий сидит на ударных, лихо стучит в барабан и тарелки. У него совсем другое выражение лица – азартное, счастливое. Он похож на мальчика, которого взяли в цирк. Все пляшут как хотят. Лариска объята ритмом, танцует просто потрясающе. Кира стоит у стены. Лариска замечает ее. Подходит к ней.

Лариска . Ты сегодня потрясающе играла. Но платье… Вот если бы я вышла, то я бы вышла.

Кира . В том-то и дело. Кто-то может выйти, а кто-то может играть.

Лариска . А ты почему не танцуешь?

Кира . Не приглашают.

Лариска . Они, наверное, думают: раз ты хорошо играешь, значит, тебе и так хорошо.
Кира . Наверное…
Помолчали.

Кира . Ты целый месяц меня избегала. Почему?

Лариска . Не догадываешься?

Кира . Нет.

Лариска . Странно. Ты занимаешься у Игнатия?

Кира . Конечно.

Лариска . Сколько времени?

Кира . Сорок пять минут.

Лариска . Двадцать две минуты твои и двадцать две минуты мои.

Кира . Но…

Лариска . Он не просил меня любить его. Я знаю. Моя любовь не пригодилась и плавает над крышами как неприкаянная. А ты – моя подруга, вместилище моих тайн, живешь как ни в чем не бывало и занимаешь мои самые главные двадцать две минуты в жизни.

Кира ( растерянно ). А что я должна была сделать?

Лариска . Перейти к Самусенко.

Кира . Но Самусенко – халтурщик, а Игнатий – педагог.

Лариска . Я не в состоянии тебе объяснить то, что ты не в состоянии понять.

Кира . У тебя свои задачи. А у меня свои. Я хочу быть пианисткой, и все остальное для меня во-вторых.

Лариска . У тебя какая-то этическая глухота.

Кира . Ты хризантема, а я – репей.
Лариска . Ты права. Но ты – не права.
Мимо прошел Игнатий. Лариска напряглась. Забормотала.

Лариска . Не думать, не думать, не думать, не думать…

Кира . Ты сошла с ума?
Лариска . Нет. Это моя гимнастика. Я каждое утро просыпаюсь и повторяю, как молитву: «Мужество, мужество, мужество, мужество…» Раз пятьсот. И перед сном тоже: «Надежда, надежда, надежда, надежда…»
Раздается выстрел. Лариска вздрогнула.

Лариска . Это он.

Кира . Это лопнула шина у грузовика. По-моему, ты сошла с ума.

Лариска . Ну и пусть! Любовь – это и есть умопомешательство. Особенно неразделенная.

Кира . Почему неразделенная? Может быть, у него принципы. Все-таки он – учитель. Ты – ученица. Это безнравственно.

Лариска . Я скажу ему: если он хочет, я брошу училище. Плевать мне на это училище. Сейчас пойду и скажу.

Кира . Я тебя не пущу.

Лариска . Ты пойдешь со мной.

Кира . Это нескромно. Ты бегаешь за ним навитая, раскрашенная. Мужчины ценят скромность.
Лариска . Стой здесь!
Лариска исчезла куда-то и очень скоро вернулась обратно. Волосы у нее мокрые, гладкие, прижатые к темени. Ресницы смыты.

Кира . О! На кого ты похожа! Лариска . Кусочек рабоче-крестьянского движения. Я ведь родом из деревни Филимоново.

Появляется Игнатий. Смотрит с удивлением. С Ларискиных волос на платье стекает вода.

Игнатий . Маркова! Что это с вами?

Лариска . Я люблю вас, Игнатий Петрович!

Игнатий ( растерянно ). Спасибо…

Лариска . Не за что.

Игнатий . Вот именно, что не за что. За что меня можно любить? Я уже старый.

Лариска . Ну и пусть!

Игнатий . Я не свободен!

Лариска . Ну и пусть!

Игнатий . Я выжженное поле, на котором ничего не взрастет!
Лариска . Ну и пусть!
Смотрят друг на друга не отрываясь. Слышна музыка. Учительская. Педагоги: Гонорская, Самусенко. Включено радио. Передаются последние известия. Игнатий сидит в кресле. За его спиной стоит Лариска. Она существует только в его воображении.

Лариска . Я все время пишу тебе письма, и мне кажется, я с тобой разговариваю. Родной! Любимый! Единственный! Тебе сейчас грустно. Чем я могу тебе помочь? Ничем. Только тем, что я есть у тебя. А ты у меня. Ты должен знать, что ты есть у меня, а я есть у тебя. Любовь – вот высшая заинтересованность. Считай, что мы с тобой – духовные миллионеры…

Появляется Самусенко. Это лысеющий человек, скрывающий лысину. У него прическа, которая называется «внутренний заем»: волосы от правого уха перекинуты к левому. Они постоянно возвращаются на свое положенное место, то есть к правому уху, и свисают к правому плечу. Самусенко все время их подправляет. Может быть, поэтому, а может быть, по ряду других причин Самусенко постоянно раздражен.

Самусенко ( с раздражением ). Ну вот! Опять не пришла!

Гонорская . Кто?

Самусенко . Маркова. Пропускает восьмое занятие. Месяц. Скоро экзамены за полугодие. Что я покажу?

Гонорская . Может быть, она болеет?

Самусенко . Ее вчера видели в парикмахерской. Маникюр делала. Вот такие ногти. Пианистка! Зачем она пошла в музыкальное училище? Шла бы в манекенщицы.

Гонорская . А чего ты злишься? Ты что, никогда прогульщиков не видел?

Самусенко . А то почему ее перевели ко мне? Она же у Игнатия была. Почему ее подсунули мне? Игнатий!

Игнатий ( очнувшись ). Да?

Самусенко . Почему ты Маркову ко мне перевел?

Игнатий . Она не занималась.

Самусенко . Вот я и говорю. Значит, ему – всех способных, а мне – всех сынков и всех гудков. А потом он, получится – педагог, а я – халтурщик.

Гонорская . Что ты разошелся?

Самусенко . Пусть Игнатий забирает Маркову обратно. Это нечестно. Или пусть ее переведут еще к кому-нибудь. К тебе вот.

Гонорская . Я не возьму. Я вообще предпочитаю парней. Я в девок не верю в принципе. Недаром лучшие врачи, учителя, повара, портные – мужчины.

Самусенко . Но ведь есть женские профессии.

Гонорская . Рожать. И все. Помнишь, у Бунина: женщины живут рядом с людьми и подобны людям, но… дальше не помню.

Самусенко . Но ты же сама женщина.

Гонорская . Поэтому я и знаю.

Лариска …Когда ты обнял меня в первый раз, Бог тихонечко положил руку на твою спину и вжал тебя в меня. И теперь непонятно – где ты, где я. Я твоя собака. Я буду идти за твоим сапогом до тех пор, пока тебе не надоест. А когда надоест, я пойду за твоим сапогом на расстоянии…

Самусенко . Учти, к экзаменам я ее не допущу.

Гонорская ( испуганно ). Ты что… У нас лучшие показатели в районе. Мы идем впереди Римского-Корсакова, впереди училища Ипполитова-Иванова. Ты хочешь нас подвести?

Самусенко . Пусть Игнатий забирает ее обратно.

Гонорская . Игнатий, ты ее возьмешь себе?

Игнатий ( очнувшись ). Кого?
Гонорская . Маркову…
Игнатий медленно отрицательно качает головой.

Самусенко . Ну вот. Игнатий ее не берет. Ты любишь мужчин. Мне она тоже не нужна. К экзаменам не допущу!

Гонорская . Ну подожди! Может быть, есть какой-то выход…

Самусенко . Есть. Через дверь. Гнать ее надо.

Гонорская . Это неудобно… Мы же ее принимали… Ты, кстати, и принимал…
Самусенко . Это была ошибка. Мы должны ее поправить. Это была общая ошибка, ее и наша. Лучше исключить ее с первого курса, чем она потом всю жизнь будет заниматься не своим делом. Это, конечно, неприятность, но это полезная неприятность. Она потом сама нам спасибо скажет. Все надо делать своевременно, пока не поздно. И даже умирать своевременно…

Самусенко достает из портфеля завтрак, термос, начинает есть и пить. Гонорская стоит задумавшись…

Гонорская . Пока не поздно… Вот и мне надо гнать моего Сеньку, пока не поздно. А то все сама. Все одна. И за мамонтом, и у очага… Вчера прихожу в магазин. А там кур продают. Французские и наши. Так французские в красивых пакетиках, с бантиками, как невесты. А наши лежат, ноги торчат. Три часа варить. И все равно жесткие. А почему? Потому что добытчицы. За каждым червяком полдня бегают… Ладно, отчисляй Маркову. Пусть приказ оформляют…

Звенит звонок. Урок.

Кира играет «Ромео и Джульетту» Чайковского. Тему любви. Игнатий прикрывает глаза. Возникает Лариска (или ее голос).

Лариска . Я знаю, я всегда с тобой. Когда ты идешь на работу – я. Слушаешь партитуры – я. Когда ты закрываешь глаза, перед тем как заснуть, видишь мое лицо. Сначала оно будет туманным, и тогда в тебе будет нежность. Потом начнет тебя жечь. И в тебе будет тоска. И тоска запоет в каждой жилочке. Тебе плохо без меня и неудобно, будто из тебя выдрали одно легкое, одну почку и половину сердца…

Музыка прекращается. Игнатий сидит по-прежнему.

Кира . Я сыграла.

Игнатий . Да? Да… Хорошо. Еще раз то же самое.

Кира . Зачем?

Игнатий . Что «зачем»?

Кира . Зачем то же самое, если хорошо?
Игнатий . Да… Действительно. Тогда дальше, сколько успеете.
Кира сидит какое-то время раздумывая: играть или не стоит? Какой смысл играть человеку, который тебя не слышит? Но потом принимается играть – прекрасно и вдохновенно. В конце концов, это его дело: слушать или нет. А ее дело – играть. И притом с блеском. Если получится, конечно… Дом Лариски. Лариска в красивом длинном платье. Украшает на столе маленькую елочку. Звонки в дверь – стремительные, нетерпеливые, как на пожар. Лариска метнулась к двери, распахнула. Входит Игнатий. Подхватывает Лариску. Кружит ее по комнате. Потом опускает на пол. Оба стоят, молча глядя друг на друга, как после долгой разлуки. Игнатий, что-то вспомнив, направляется к двери.

Лариска ( испуганно ). Ты куда?

Игнатий . Сейчас.

Лариска . Я с тобой!

Игнатий . Ну подожди…

Лариска . Не могу! Я не могу без тебя ни единой минуты. Я и так жду, жду…
Игнатий . Досчитай до десяти. Я приду.
Он выходит из комнаты. Лариска начинает считать.

Лариска . Раз… два… три… четыре… пять…

Игнатий появляется с длинным шарфом.

Игнатий . Вот. Это тебе новогодний подарок. Извини, он дешевый. У меня не было больше денег. Лариска ( замирая ). А… Какая красота… Ты ничего не понимаешь. Это же самый модный хипповый шарф!

Лариска заворачивается в него. Кружится. Игнатий радуется вместе с Лариской.

Лариска . У меня тебе тоже подарок. ( Снимает со своей шеи золотую цепочку с подковкой, вешает на шею Игнатия. ) Все! Недолго маялась старушка в высоковольтных проводах!

Игнатий . Какая старушка?

Лариска . Я эту подковку заколдовала. Теперь всегда будешь меня любить.

Игнатий . Как заколдовала?

Лариска ( берет в руки подковку, бормочет ). Так бы он и скрипел, и болел, и в огне горел. Не мог без меня ни быть, и ни жить, и ни пить, и ни есть…

Игнатий . От тебя мандаринами пахнет.

Лариска . Это хорошо или плохо?

Игнатий . Мандарины – значит, зима. Ты что сегодня делала?

Лариска . Любила.

Игнатий . А еще?
Лариска . Все. Я целый день этим занималась. Сначала я писала тебе письма. Потом гадала на гороскопе. Вот.
Лариска достает листки бумаги. Игнатий садится за пианино, тихо наигрывает.

Лариска . Я – Скорпион. Ты – Лев: характер властный, натура богатейшая. Основная черта характера Льва – доброта.

Игнатий встает из-за рояля.

Лариска . Ты куда?

Игнатий . Никуда. Что с тобой?
Лариска . Я все время боюсь, что ты уйдешь. Когда ты от меня уходишь, у меня обрываются внутренности, как у пчелы. Если пчелу разозлить, она жалит, а потом улетает помирать, потому что вместе с жалом у нее отрываются внутренности.
Игнатий обнимает ее.

Лариска . А если я умру, что ты сделаешь?

Игнатий . Напьюсь.

Лариска . И все?

Игнатий . Напьюсь и заплачу.

Лариска . Мой образ со временем будет высветляться в твоей памяти, и ты полюбишь свою утрату.

Игнатий . Подожди, может, я тебя и так полюблю.

Лариска . Я не верю. Не могу себе представить. У Бунина рассказы о любви всегда кончаются смертью и никогда свадьбой. Наверное, очень сильная любовь должна быть обречена, а я хочу уготовить для нее такую банальную судьбу, как семья, – троих детей, физзарядку по утрам, прогулку перед сном.
Игнатий . Не изводи меня. Я сегодня целый день принимал зачеты. У меня уже слуховые галлюцинации.
Лариска торопливо накрывает на стол. Садятся. Лариска подпирает лицо кулачками и смотрит, как Игнатий ест.

Лариска . Когда ты ешь, я почему-то вижу, какой ты был маленьким.

Игнатий . Какой?

Лариска . В коротких штанишках с лямками. Мне кажется, что ты и не вырос. Мне кажется, что я тебя гораздо старше.

Игнатий . Ешь. А то сидишь и смотришь мне в рот. Я так не могу.

Лариска . Ты широко кусаешь, а потом жуешь с сомкнутым ртом… А когда ты чихаешь, у меня вот здесь, под ложечкой, что-то сдвигается, как будто разражается тихая гроза.

Игнатий . Раньше мне казалось, что я жую и чихаю исключительно для себя.

Лариска . Когда я с тобой, я спокойна и счастлива. И я больше ничего, ничего не хочу. Вот так бы и сидела до второго пришествия… Ешь мед.

Игнатий . Я не люблю мед.

Лариска . У тебя больной желудок. А все, что твое, – и мое тоже. Значит, это наш желудок. И ты не имеешь права распоряжаться им по своему усмотрению.

Игнатий . Уже и желудок не мой. И голова не моя. И кажется, ты права. Я потерял голову и ничего не делаю. Я не могу ни о чем думать, ничего не могу делать.

Лариска . Но ты же занят.

Игнатий . Чем?

Лариска . Ты любишь.

Игнатий . Разве это занятие для мужчин? На страстях живут одни бездельники.

Лариска . Настоящий мужчина не должен бежать от любви. Не должен бояться быть слабым.

Игнатий . Я ненастоящий. Ты принимаешь меня за кого-то другого. Ты меня не знаешь.

Лариска . Это ты себя не знаешь. Ты сильный и талантливый. Ты самый лучший из всех людей. Просто ты очень устал, потому что ты жил не в своей жизни. Ты был несчастлив.

Игнатий . Почему ты так решила?

Лариска . А ты посмотри на себя в зеркало. Такого лица не бывает у счастливого человека. Я имею в виду ту жизнь. До меня. У тебя было такое лицо, как будто у тебя ужасающая мигрень и ты вынужден ее скрывать.

Игнатий . Да?

Лариска . Такое впечатление, что ты прожил всю свою прошлую жизнь и живешь по инерции. По привычке жить.

Игнатий ( после молчания ). Знаешь… Моя любовь к жене умерла. А мы ее не хороним. И она – как мертвец в доме, которого не выносят.

Лариска . Ничего себе… Жить в доме, где мертвец.

Игнатий . Но мы уже привыкли. Если его вынести, то вроде будет чего-то и не хватать. Человек очень сильно привыкает к своим привычкам. В биологии это называется динамический стереотип. Его очень трудно ломать.

Лариска . Ну уж дудки…

Игнатий . Ты еще молодая. У тебя нет привычек. Они тебя не тянут.

Лариска . Ты когда первый раз меня увидел, что подумал?

Игнатий . Не помню. Я не помню своего первого впечатления.

Лариска . А я помню. Я увидела тебя и тут же поняла: что-то произошло. А потом я все время о тебе разговаривала. Как помешанная.

Игнатий . А сейчас?
Лариска . А сейчас я все время строчу тебе письма. И мне кажется, что я с тобой разговариваю.
Лариска достает из письменного стола пачку писем и протягивает Игнатию.

Лариска . Возьми. Прочитаешь. Игнатий . Опять пачка? Ты просто Бернард Шоу.

Смотрят друг на друга не отрываясь.

Игнатий . Пожалуйста. Я очень тебя прошу. Пока мы с тобой… пусть у тебя никого не будет. Лариска . Я буду с тобой до тех пор, пока ты захочешь. А когда ты не захочешь, я умру.

Обнимаются. Лариска кладет голову ему на плечо.

Игнатий . Ты дышишь мне в самое ухо. Как барашек.

Лариска . Почему барашек, а не собака, например?

Игнатий . Мы во время войны жили в эвакуации. Папа был на фронте. Я убегал в овраг и ложился на зеленую траву. А ко мне откуда-то приходил маленький барашек, ложился возле меня и дышал мне в ухо. Как ты сейчас. А мне казалось, что это – душа моего папы. А потом этого барашка съели. А я не ел. Хотя был голод. И папа не вернулся.

Лариска . А я потеряла сразу и папу, и маму, когда мне было тринадцать лет. Они погибли в автомобильной катастрофе. Я помню, пошла в морг, а мне служитель стал выдвигать жестяные листы с трупами. И спрашивал: ваш? Ваш?

Игнатий . О Господи… Почему ты мне раньше это не говорила?
Лариска . Не люблю вспоминать. И ты не помни. Хорошо?
Обнимаются.

Лариска . Ты пахнешь, как цветущее дерево. Я не могу тобой надышаться. И не могу на тебя насмотреться.

Целуются.

Лариска . Ты сейчас о чем-то подумал. О чем ты подумал?

Игнатий . Не рассердишься?

Лариска . Нет.

Игнатий . Под окном проехала машина. Дала гудок. Я подумал: ре-фа-соль.

Лариска . Это, конечно, обидно. Но я привыкну. Я буду слушать с тобой все автомобильные гудки. Я буду тем, что ты хочешь. Ты куда?

Игнатий . Взять сигареты.

Лариска . Я с тобой.
Игнатий . Подожди меня здесь. Посчитай до десяти.
Игнатий выходит из комнаты. Лариска считает.

Лариска . Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

Игнатий появляется.

Игнатий . Лариса…

Лариска ( испуганно ). Нет!

Игнатий . Что «нет»?

Лариска . Я знаю, что ты хотел сказать.

Игнатий . Что?

Лариска . Чтобы я поехала на каникулы к бабке в Коломну.

Игнатий . Действительно. А как ты догадалась? Ты что, телепат?

Лариска . По отношению к тебе – да. Я не поеду к бабке.

Игнатий . Я должен подготовить программу. В консерватории вакантное место. Объявлен конкурс.

Лариска . Ну и пусть!

Игнатий . Как ты не понимаешь?

Лариска . А как ты не понимаешь? Если бы у меня была шапка-невидимка, я пошла бы вместе с тобой. Я не могу без тебя.

Игнатий . Но ведь это всего десять дней: понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, понедельник, вторник – и все!

Лариска ( сухо ). Почему я должна ехать к бабке? Я могу остаться здесь, в Москве. А ты занимайся. Пожалуйста…

Игнатий . А что ты будешь делать в Москве?
Лариска . Но жила же я без тебя. Как жила, так и буду жить.
Пауза.

Игнатий ( грустно ). Я знал, что все равно ты когда-нибудь меня бросишь.

Лариска . Я? Почему?

Игнатий . Потому что ты тучка золотая на груди утеса-великана. Утром в путь она пустилась рано, по лазури весело играя. Но остался влажный след в морщине старого утеса…
Лариска . Женатый утес…
Игнатий надевает пиджак.

Игнатий . Мне надо идти…

Лариска . Нет!

Игнатий . Я должен идти. Уже поздно. Через час Новый год!

Лариска . Я пойду вместе с тобой.

Игнатий . Это невозможно.

Лариска . Тогда ты останься здесь.
Игнатий . Я не могу.
Лариска плачет.

Игнатий . Я приду к тебе завтра в восемь утра. Мы не увидимся только девять часов.

Лариска . Это надо считать до пятнадцати миллионов двухсот сорока трех.
Игнатий . А ты не считай. Спи.
Лариска вцепилась в его рукав.

Игнатий ( гладит ее по волосам ). Через час Новый год. Ты напиши желание на бумажке. Потом съешь эту бумажку и запей шампанским. И все исполнится. А потом посмотри новогодний «Огонек» и ложись спать.

Лариска плачет.

Игнатий . Не изводи меня. Я не могу уйти, когда ты плачешь. Лариска . Я уже не плачу.

Она плачет. Игнатий уходит. Дверь за ним закрывается. Лариска припадает к двери. Считает.

Лариска . Раз, два, три, четыре, пять… Дом Игнатия. Зоя наряжает елку. Звонок в дверь. Зоя открывает. Входит Никита. Вид у него растерзанный.

Зоя ( в ужасе ). Ты пьяный?

Никита . Я не пьяный.

Зоя . Нет. Ты пьяный.

Никита . Мама, я не пьяный. Я подрался. Возле метро.

Зоя ( оседая на стул ). Как подрался?

Никита . Была такая ситуация, что не вмешаться было невозможно.

Зоя . А если бы тебя ударили ножом? Или ты ударил ножом?

Никита . Но меня не ударили, и я не ударил. Мама, ну что за манера задавать риторические вопросы?

Зоя . Какие?
Никита . Риторические. Вопросы, которые не требуют ответа.
Входит Игнатий. Елка со звоном падает на пол. Зоя поднимает елку, с нее вместо шаров свисают одни нитки. Весь пол усеян сверкающими осколками.

Игнатий . С наступающим! Зоя . Вот…

Звонит телефон. Игнатий напрягается. Никита берет трубку.

Никита . Да. Это я…

Уходит вместе с телефоном в другую комнату.

Зоя . Он сегодня подрался возле метро. Представляешь? Ты должен с ним поговорить.

Игнатий . Вот тебе подарок. Дешевый, правда, но у меня больше не было денег.

Зоя ( разворачивает ). Шарф… Фабрика «Большевичка»… Зачем ты покупаешь то, что заведомо не может быть применено? Мало в доме хлама… Хотя я буду заворачивать в него кастрюлю с кашей…
Игнатий . Через десять минут Новый год. Давайте поторопимся… Никита!
Появляется Никита. Семья усаживается за стол.

Игнатий . С кем ты подрался?

Никита . Это не я. Это Мишка подрался. Их двое, а он один. Что же, я буду рядом стоять?

Игнатий . А кто был прав?

Никита . Те двое. Но в данной ситуации это не имело значения. Я же Мишке друг.

Зоя . Но Мишка же не прав.

Никита . Значит, по-твоему, я должен был присоединиться к тем двум и бить его третьим…

Зоя . Я позвоню Мишкиному отцу.

Игнатий . А где твои джинсы, которые ты шил?

Никита . Продал.

Игнатий . Зачем?

Никита . Деньги понадобились.

Зоя . Зачем?
Никита . Зачем всем, затем и мне.
Телевизор включен. Нарядная дикторша объявила: «С Новым годом, товарищи!»

Игнатий . С Новым годом!

Все поднимаются. Пьют шампанское. Звонок в дверь. Игнатий напрягается.

Никита . Это ко мне.

Никита открывает дверь. Вваливается радостная компания – человек десять или двенадцать.

Никита . Мам! Мы в мою комнату.

Уходят в другую комнату, и оттуда тут же раздается музыка на всю мощность. Никита забегает в комнату, снимает со стола тарелку и бутылку. Скрывается.

Зоя . Совсем от рук отбился… Что там за девочки? Что за мальчики? Еще научат наркотики курить…

Игнатий . Он не отбился, Зоя. Он вырос.
Едят молча. Зоя некоторое время смотрит на Игнатия. Тот смущен. Ему кажется, Зоя все про него знает.
Зоя . Ты странно ешь. Наклоняешься над тарелкой, как собака над миской. Сиди прямо, а ложку неси к лицу.

Игнатий ( слегка заискивая ). Очень вкусный салат.
Зоя . С ананасом и свежим огурцом…
Появляется Никита и забирает со стола салатницу с салатом. На телевизионном экране появляется Аркадий Райкин.

Зоя . А где седая прядь? У него же была седая прядь…

Появляется Никита. Выносит отцу телефон.

Никита . Это тебя.

Игнатий ( официально ). Я слушаю!…

Голос Лариски . Игнатий…

Игнатий . И вас тоже.

Голос Лариски . Игнатий, Игнатий, Игнатий, Игнатий, Игнатий, Игнатий…
Игнатий . Большое спасибо…
Кладет трубку.

Зоя . Кто это?

Игнатий . Ученица.

Зоя . Влюбилась?

Игнатий . С чего ты взяла?

Зоя . Я нашла письма. Вот. ( Показывает письма. ) Что ты молчишь?

Игнатий . А что ты хочешь, чтобы я сказал? Нашла и нашла.

Зоя . Прочитать?
Игнатий . Как хочешь…
Зоя разворачивает одно из писем. Читает вслух.

Зоя . «Сегодня я проснулась в шесть утра. За окном крыши, крыши, как в Париже. И облака». Почему в Париже?… «Крыши – это не ты. А облака – это ты». Чушь какая-то… «Я сейчас пишу тебе и люблю. Но как… Нежность стоит у самого горла. Хочется качаться, как мусульманин». Она татарка?

Игнатий . Нет.

Зоя . А почему мусульманин?

Игнатий . Мусульмане, когда молятся, качаются.

Зоя . Значит, она на тебя молится?

Игнатий . Там все написано.

Зоя . «Спасибо тебе за это утро. За это чувство. Ты сейчас еще спишь. Спят твои реснички на щеках, и живот вздымается, как у щенка, в такт дыханию. Спит мой синеглазый боженька, и ему снятся лошади. Аве Игнатий». Очень красивое письмо… Надо же… Я тебе ничего подобного не писала… Она красивая?

Игнатий . Очень красивая.

Зоя . Так. Что это, любовь?

Игнатий . Да.

Зоя . Что же делать?

Игнатий . Ты помоги мне.

Зоя . Как?

Игнатий . Потерпи.
Зоя . Значит, ты будешь любить, а я терпеть?
Игнатий молчит.

Зоя . Что я должна делать?

Игнатий . Не знаю.

Зоя . Может, мне уехать?

Игнатий . Ни в коем случае! Воспоминания будут так настойчивы! Я тут же пойду к ней.

Зоя . Ну так и иди к ней. Кто тебя держит?

Игнатий . А ты? А Никита? Я без вас не могу. Здесь моя корневая система. Я больше нигде не приживусь.

Зоя . Тогда оставайся с нами. Тебя никто не гонит.

Игнатий . А она? У нее нет ни отца, ни матери, ее выгнали из училища. Как она будет жить? На что она будет жить? Без денег, без профессии. Одна, в большом городе…

Зоя . Таких много по стране. Ты же не станция спасения.

Игнатий . Я не имею права не думать об этом, иначе получится законченный рисунок подлеца.

Зоя . Ты что, ее соблазнил?

Игнатий . Нет. Это не моя инициатива. Я, можно сказать, сопротивлялся изо всех сил.

Зоя . Тогда в чем твоя подлость?
Игнатий ( после молчания ). Я ее люблю.
Зоя поднимается, выходит из комнаты. Возвращается с чемоданом. Раскрывает его. Начинает собирать вещи. Игнатий наблюдает молча.

Зоя . Тебе теплое белье положить? В твоем возрасте уже пора носить кальсоны.

Игнатий молчит. Зоя заканчивает сборы. Закрывает чемодан. Вручает Игнатию.

Игнатий ( потрясенно ). Спасибо, Зоя… Зоя . Ну о чем ты говоришь… Мы же друзья.

Игнатий берет чемодан. Уходит. Тут же возвращается.

Игнатий . А ты? Ты отдала мне двадцать лет жизни, у тебя не было других интересов, кроме меня и Никиты. Я так не могу.

Зоя . Оставайся с нами.

Игнатий . А она?

Зоя . Ну хорошо, пусть у тебя будут две. Она и я. Как ее зовут?

Игнатий . Лариска.

Зоя . Пусть у тебя будут я и Лариска.
Игнатий ( растерянно ). Это как?
Звонит телефон.

Зоя . Это она. Возьми трубку и пригласи ее к нам на Новый год.

Игнатий . У меня такое впечатление, что ты надо мной издеваешься.
Зоя . Почему? Пусть придет к нам в гости. Потанцует, поест, в конце концов. Что она сидит одна, как заяц? Войди в ее положение.
Звонит телефон.

Зоя . Сними трубку.

Игнатий . Позови ты.

Зоя . Я с ней не знакома. Вот ты нас представишь друг другу, и уж потом я буду ее приглашать…
Игнатий . Да?… ( Раздумывает. )
Поднял трубку и тут же положил ее на место.

Игнатий . Не могу. По-моему, в этом есть что-то ненормальное. Зоя . Ну посуди: ты же все равно от Лариски не откажешься, и тебе все время придется врать – то у тебя концерты, то у тебя прослушивания, будешь крутиться как уж на сковородке, все нервы себе разболтаешь. У тебя два пути развития: врать или не врать. Я предлагаю – не врать. В Дании все так давно живут и не делают из этого трагедии.

Телефон звонит. Игнатий подходит к аппарату. Стоит в нерешительности. Дом Лариски. Лариска сидит посреди комнаты на стуле и не отрываясь смотрит на телефон. Из-за стен, сверху и снизу доносятся музыка и топот. Люди празднуют Новый год. Лариска подходит к столу, пишет на листке бумаги желание. Потом жует эту бумагу. Жует довольно долго, и чувствуется, что ей противно. Звонит телефон. Лариска схватывает трубку.

Лариска . Да! ( Разочарованно. ) А… Кира… Спасибо… Не могу долго говорить. Жду звонка. Потом…

Лариска бросает трубку и начинает ходить по комнате из угла в угол. Считает: двенадцать тысяч восемьсот сорок девять, двенадцать тысяч восемьсот пятьдесят. Звонок. Лариска схватывает трубку.

Голос Игнатия . Это я.

Лариска рыдает.

Голос Игнатия . Ну вот. Опять за старое. Ты же обещала.

Лариска . Я больше не могу. Я не умею без тебя.

Игнатий . Приходи ко мне.

Лариска ( растерянно ). Куда?
Игнатий . Ко мне домой. Дом ты знаешь. Третий подъезд. Пятый этаж. Квартира восемьсот девять. Все вопросы потом.
Короткие гудки. Лариска стоит, держа трубку в опущенной руке. Вид у нее ошарашенный. Кладет трубку. Торопливо набирает номер.

Лариска . Кира… Я тебя очень прошу – ты можешь сосредоточиться?

Кира . Сосредоточилась.

Лариска . Теперь слушай. И ты должна мне сказать не то, что я хочу от тебя слышать. А то, что ты думаешь на самом деле. Договорились?

Кира . Хорошо, скажу, что думаю.

Лариска . Поклянись.

Кира . Ну, началось…

Лариска . Мне только что позвонил Игнатий и велел, чтобы я пришла к нему домой. Это как понимать?

Кира . А чего там понимать: решил на тебе жениться.

Лариска . Почему ты так думаешь?

Кира . Ну а зачем он тебя зовет? Не с семьей же знакомить.

Лариска . Но он был у меня днем и ничего не сказал.

Кира . Днем он еще сам не знал. Днем он колебался. А сейчас решил.

Лариска . Ты думаешь?

Кира . Конечно. Поэтому он и снял тебя с училища.

Лариска . Не понимаю.

Кира . Тебя же отчислили. Ты что, не знаешь?

Лариска . Первый раз слышу.

Кира . Три дня назад. На доске висит приказ за номером сорок один дробь девяносто три.

Лариска . Это значит, до меня выгнали сорок и одного человека?

Кира . Господи, ну о чем ты думаешь… Неужели тебе Игнатий не сказал?

Лариска . Нет. Ничего не сказал.
Кира . Значит, он решил жениться и не хочет, чтобы ты оставалась в училище. Меньше разговоров…
Лариска рыдает.

Кира . Ты чего?

Лариска . Я не выдержу… Такое счастье… Теперь я не умру. Понимаешь?

Кира . Нет.

Лариска . День – это макет всей жизни. Утро – детство, день – зрелость, вечер – старость, а ночь – смерть. А мы – вдвоем, и нет смерти.

Кира . Счастливая… А как ты до него доберешься? Машины же не ходят.

Лариска . А я пешком.

Кира . От тебя до него километров сорок.

Лариска . Сорок километров до счастья…
Проход Лариски. Сквер. Посреди огромная елка в электрических лампочках. Каждая лампочка выкрашена в свой цвет. В домах огни – разноцветные, как лампочки. Пестрая музыка. Под руку, мелко шагая, идут старик со старушкой.
Лариска . С Новым годом! С новым счастьем!

Старушка . А у нас старое счастье.
Лариска . У меня тоже будет старое счастье.
Идет молодая компания. Патлатые ребята поют под гитару, вернее, воют, как юные шакалы.

Компания . С Новым годом!

Лариска . Со старым счастьем!

Компания . Идем с нами!

Лариска . Я уже иду!
Дом Игнатия. Зоя и Игнатий играют в подкидного дурака. Игнатий проигрывает.
Игнатий . Ты сдала мне все шестерки, а себе все козыри!

Зоя . Но ты же сам тасовал колоду.

Игнатий . Все равно это нечестно.
Зоя . Игра есть игра.
Звонок в дверь.

Зоя . Иди открой.

Игнатий . Открывай сама. Твоя идея, ты и открывай.
Зоя . Но мы не знакомы. В следующий раз я буду и приглашать, и открывать.
Звонок в дверь. Никита выглядывает.

Никита . Звонят же.

Зоя . Не твое дело.
Игнатий . Я не пойду. Я боюсь.
Появляется Лариска. Широко шагнула. Остановилась. Смотрит на чемодан, стоящий посреди комнаты.

Лариска . Ты сказал, чтобы я пришла. Я пришла.

Игнатий . Молодец. Раздевайся.

Зоя . Познакомь нас.
Игнатий . Да, действительно. Знакомьтесь… Это моя жена Зоя. А это моя ученица Лариса Маркова. Пожимают друг другу руки.
Зоя . Я думала, вы другая. Мне Игнатий много про вас рассказывал. Я почему-то думала: вы меньше ростом. Проходите, пожалуйста!

Проходят в комнату.

Зоя . Садитесь…

Усаживаются за стол. Лариска не отрываясь глядит на Игнатия.

Зоя . Вы знаете, раньше, в молодости, мы встречали Новый год широко, шумно. А последние пять лет – никуда не хочется идти, и звать никого не хочется. Все-таки Новый год – это семейный праздник. Игнатий, поухаживай за гостьей…

Игнатий кладет Лариске еду на тарелку, наливает в рюмку водку. Появляется Никита.

Никита . Пап, у Волковых внизу есть гитара?

Игнатий . Ты же у кого-то брал, ты что, не помнишь?

Никита . Я забыл, не то у Волковых, не то у Трегубовича.
Зоя . Познакомьтесь. Это наш сын Никита. Никита, это папина ученица Лариса Маркова.
Знакомятся.

Никита . Мам…

Зоя . Не пойду. Иди сам.

Никита . Ну почему?
Зоя . А потому. Когда надо что-то просить и унижаться, вы посылаете меня.
Никита уходит.

Зоя . Вам не скучно с нами? Может быть, хотите к молодежи? Лариска . Нет. Спасибо. Нам не скучно.

Зоя приносит альбом. Раскрывает.

Зоя . Игнатий, Лариса, садитесь поближе.

Все садятся в один ряд.

Зоя . Это Игнатий во время войны. Видите, лысый, в девчоночьем платье… А это он в третьем классе, сорок седьмой год. Тогда школьной формы не было, все в чем попало… А это мы с ним в консерватории. У меня прическа смешная, «венчик мира» назывался. А Игнатий – стиляга. Прическа под Тарзана. Тогда зарождался джаз, считалось – запрещенная музыка. Помнишь, тебя чуть не выгнали за джаз. А сейчас этих джазов, ансамблей, Господи… И всего двадцать лет прошло… А это мы в первый год замужества. Какой ты смешной… А вот Игнатий в желудочном санатории, в Дорохове, а это за ручку с ним культработник Лида. Я потом ей на письма полгода отвечала… А вот Никита маленький, полтора года. Реветь собрался. Он тогда всего боялся, даже фотоаппарата… Вам интересно?

Лариска . Очень интересно. Но нам пора домой. Моя хозяйка волнуется, когда меня нет. Не спит.

Зоя . Что вы сказали?

Лариска . Я сказала, что хозяйка волнуется.

Зоя . Нет, перед этим.

Лариска . Что нам с Игнатием у вас очень интересно.

Зоя . Нет, после этого.

Лариска . Что нам пора домой.

Зоя . Кому «нам»?
Лариска . Мне и Игнатию. Не у вас же мы будем жить.
Лариска подходит к чемодану. Поднимает его.

Лариска . Нетяжелый… Пошли.

Игнатий и Зоя растерянно переглядываются. Лариска ничего не может понять.

Лариска . А зачем ты меня звал?

Зоя . А зачем вы пришли?

Лариска . Я пришла выходить за него замуж.

Зоя . Тогда вам придется выйти за нас обоих, вернее, за нас троих: за него, за Никиту и за меня.

Лариска . Не понимаю.

Зоя . У него большой сын, маленькая зарплата и язва двенадцатиперстной кишки.

Лариска . Ну и что?

Зоя . А то. Он зависим: физически, материально и морально.

Лариска . Я не понимаю, от чего можно зависеть, кроме любви.

Зоя . Пока вас не было на свете, пока ваши родители еще только познакомились, он уже родился, вырос и женился. И это никуда не денешь.

Лариска . Я не понимаю.

Зоя . Вы что, глухая? Вы меня не слышите?

Лариска . Извините, я вас слышу, но не понимаю. Мы разговариваем на разных языках, как китаец и француз.

Зоя . Я говорю на языке здравого смысла.

Лариска . А я на языке любви. Мы не поймем друг друга.
Зоя . Ну хорошо, говорите с ним на своем языке.
Лариска подходит к Игнатию, поднимает к нему лицо. Смотрит в самые глаза.

Лариска . Ты любишь меня?

Игнатий . Да.

Лариска . Почему предаешь?

Игнатий . А почему предают? От трусости.

Лариска . Почему трусишь?

Игнатий . Не верю.

Лариска . Мне или себе?

Игнатий . Себе. Я – пуля на излете с комплексом несостоявшейся личности, с комплексом уходящего времени. Укомплексованный начинающий старик.

Зоя . Я же вам говорю: это современный типичный мужчина, который ничего не может решить. Вы зависите от него, а он – от всего на свете.

Лариска . Но я люблю тебя.

Зоя . Заладила: люблю, люблю… Он не знает, что с этим делать. Ваша любовь для него роскошь, которую он не может применить. Это как если бы ему подарили золотой шлем Тутанхамона. Он вбил бы в него гвоздь и приспособил на даче как рукомойник.

Лариска . А что же мне делать?
Игнатий . Перестань любить меня.
Лариска медленно опускает чемодан.

Лариска . Ты хочешь, чтобы я перестала любить тебя. Но я вся – ЛЮБОВЬ. Я не могу сделать так, чтобы любовь умерла, а я осталась. Я могу убить ее только вместе с собой.

Лариска идет к двери. Игнатий загораживает ей дорогу.

Лариска ( тихо ). Выпусти меня, пожалуйста.

Игнатий . Я не могу тебя отпустить. Как ты пойдешь по городу в таком состоянии…

Лариска . Тогда пойдем со мной.

Игнатий . Я не могу бросить Зою в таком состоянии. Что Никита скажет своим друзьям?

Лариска . Тогда дай мне уйти.

Игнатий . Я не могу…
Лариска ( растерянно ). Да что же это такое… И не берут, и не выпускают. Заговор какой-то…
Она разбегается и пытается прорваться. Игнатий ее не выпускает. Заиграла очень громкая музыка. Старшеклассники распространились по всему дому, танцуют, топоча, как стадо мустангов.

Лариска ( в смятении ). Это какой-то сумасшедший дом… Игнатий . Успокойся. Выпей.

Он наливает ей стакан водки. Лариска выпивает. Молодежь пляшет вокруг нее, вовлекает Зою. Танцует и Зоя – каким-то неистовым танцем отчаяния. Лариска оглядывается по сторонам, как бы ища выход. И вдруг нашла. Метнулась к окну, отомкнула шпингалеты. Рванула на себя балконную дверь, посыпались труха и вата, повисли полоски бумаги, которой клеят стекла. В квартиру ворвался морозный воздух. Свет гаснет. Больничная палата. В палате трое больных: Спящая – пятьдесят лет. Нина – тридцать лет. Наталья – сорок лет. Спящая спит. Нина читает газету. Наталья не слушает, думает о своем. Сидит, уставившись в одну точку.

Нина ( читает ). «…Утверждена программа технического перевооружения и реконструкции двадцати промышленных предприятий. Осуществление этой программы позволит дополнительно повысить производительность труда на одиннадцать процентов, сберечь десятки миллионов рублей, высвободить для работы на других участках около трех тысяч человек…»

Наталья . Я просто не знаю, что мне делать. Я уже отупела от потерь. Я уже ничего не боюсь.

Нина . Значит, не судьба. Значит, он не твой человек. Пусть себе уходит.
Наталья . Мой… Мой. Я же знаю. Мы вместе ели. Отламывали от одного куска. Все вместе. А теперь все врозь. Я не могу…
Наталья напрягла скулы, чтобы не заплакать.

Нина . Объявится. Ну куда он от тебя денется?

Наталья . Объявится… Но в каком качестве? Забежит на полчаса. Во что выродится эта наша любовь? В интрижку?

Нина . Да ну уж… любовь… Сколько ты его знала?

Наталья . Десять дней.

Нина . Идиотка. Из-за десяти дней с ума сходить. Что можно понять за десять дней?
Наталья ( страстно ). Все! Это бывает ясно за один час, когда твой человек. А тут десять дней…
Наталья мысленно обошла памятью эти десять дней и пришла в отчаяние.

Наталья . Все остальные рядом с ним амбалы.

Нина . Амбал – это что?

Наталья . Не знаю. Сарай. Или плита бетонная. Что мне делать?

Нина . Забудь! Сколько ты его знала? Десять дней? Ну вот десять дней и положи на обратную раскрутку. Тебя что, никогда не надували?

Наталья . Надували.

Нина . И ты что, каждый раз с ума сходишь? Неужели не привыкла?

Наталья . Я верю… Я каждый раз верю…

Нина . Ой, дуры бабы. Господи… Я десять лет со своим проваландалась. Не десять дней. Десять лет. И то ничего! Я его осудила своим судом! Своим военным трибуналом: расстрелять как предателя! Я его расстреляла и в землю зарыла! А теперь забуду. В больницу легла! Сделаю новокаиновую блокаду центра памяти.

Наталья . Как это?

Нина . Пятнадцать уколов через день.

Наталья . И что?

Нина . Все забудешь на какое-то время.

Наталья . А разве можно жить без прошлого?

Нина . У тебя бывает так, что тебе кажется, что когда-то это уже было? Точно такая же ситуация?

Наталья . Бывает.

Нина . Это память предков. А бывают предчувствия?

Наталья . Конечно. Только подумаю о человеке, а он позвонит.
Нина . Это память потомков. Первое время можно обойтись памятью предков и потомков. А потом уж наберешь свою память.
Наталья думает.

Наталья . А как же он? Он без моей памяти сразу станет старый.

Нина . А тебе-то что до него? Ты вон в больнице, а он к тебе даже не пришел ни разу. И не знает, что ты тут.

Наталья . Я не хочу его забывать. Я вообще ничего не хочу забывать.

Появляется новенькая. В руках у нее книжка и пакет с яблоками.

Новенькая . Здравствуйте.

Нина . Проходите.

Новенькая . А какая тут койка свободна?

Наталья . Хотите у окна?
Новенькая . Спасибо…
Начинает располагаться.

Нина . Тоже из-за любви?

Новенькая . Что?

Нина . Из-за любви с ума сошла? Тоже женатого полюбила?

Новенькая . Нет… У меня все хорошо.

Нина . А чего же в нервную палату попала?

Новенькая . Я все время плачу.

Наталья . Почему?

Новенькая . Я не знаю. У меня есть все, что нужно человеку для счастья. Но я все равно плачу.

Нина . Чего ж ты плачешь?
Новенькая . Врачи говорят, что это для баланса психики. Невозможно быть только счастливой. Это ненормально.
В углу палаты завозилась спящая больная.

Новенькая ( шепотом ). Мы мешаем…

Наталья . Не беспокойтесь. Она всегда днем спит.

Новенькая . А что с ней?

Нина . Обратная реакция. Днем спит, а ночью читает, гуляет, в общем – живет ночью.

Новенькая . А почему это получается?

Наталья . У нее квартира возле Курского вокзала и окна выходят на Садовое кольцо. Днем там очень шумно и угарно. А ночью тихо и воздух свежий. Она уже привыкла. И собаку свою приучила.

Новенькая . А зачем она лечится?

Нина . Это же ненормально.

Новенькая . А разве человек не может сам себе устанавливать нормы?
Нина . Нет. Не может. Человек живет в обществе и должен подчиняться его законам.
Во время разговора появляются Лариска и врач. На Лариске больничный халат, который ей непомерно велик. Лариска садится на свою постель. Врач присаживается рядом. Делает пометки в истории болезни.

Лариска . Что вы пишете?

Врач . Заполняю историю болезни.

Лариска . Мою?

Врач . Нет у тебя никакой болезни. Ты просто дура.

Лариска . Почему?

Врач . Ну разве можно ставить себя в такое дурацкое положение?

Лариска . Чем дурацкое? Тем, что я не разбилась?

Врач . Если бы ты разбилась, это было бы самое дурацкое положение.

Лариска . Я искала выход.

Врач . Но разве это выход? В окно?

Лариска . Я ничего не могла изменить. И не могла смириться.

Врач . Надо было потерпеть.

Лариска . Невыносимо. Каждый вздох так больно…

Врач . Но это же все равно не выход. Это грех.

Лариска . Кому от этого плохо, кроме меня?

Врач . Сколько людей больных и старых благословляют каждый день. А ты хотела уйти сама.

Лариска . Он мне сказал.

Врач . Он сказал, чтобы ты умерла?

Лариска . Он сказал, чтобы я его не любила.

Врач . Ты бы погибла, а он сел бы перед телевизором новогодний «Огонек» смотреть.

Лариска . Дело же не в том, где он будет сидеть. Дело в том, о чем он будет думать.

Врач . И о чем он будет думать?

Лариска . А знаете, почему я не разбилась?

Врач . Потому что ты упала в большой сугроб.

Лариска . Вовсе нет. Потому что я полетела не вниз, а вверх. К звездам. Я еще успела подумать: а правда, что любовь поднимается вверх и плавает в высоких слоях атмосферы. Там же нет света. Поэтому я влетела во мрак.

Врач . Между прочим, ты могла оттуда и не вернуться.

Лариска . Ну и что? Поговорили бы и забыли. Мертвые скоро забываются.

Врач . Ты говоришь так, будто твоя жизнь сама по себе ничего не значит.

Лариска . Мне не нужна жизнь, в которой нет его.

Врач . Ты сейчас не должна об этом думать.

Лариска . Хорошо, я не буду думать. Но вот скажите…

Врач . Не скажу.

Лариска . Но знаете, он…
Врач . Не знаю.
Врач поднимается. Выходит из палаты. Лариска сидит, прислонившись к стене. У нее такой вид, будто из нее вытащили позвоночник. Нина подходит к ней. Смотрит с осуждением.

Нина . Ну и видочек у тебя. Как будто размазали по стене. Жаль, что ты себя не видишь. Лариска . Больно жить.

Новенькая заплакала. Спящая засмеялась.

Нина . Ну что мне с вами делать! Надо взять себя в руки! Понимаете, вам никто не поможет, если вы сами себе не поможете! Я сегодня утром проснулась. Тошнит, руки дрожат. Посмотрела на себя в зеркало – зеленая, под глазами синее. Я сказала себе: «Нина, ну кто тебе поможет, если ты сама себе не поможешь?» Сделала гимнастику. Открыла форточку, подышала по йоге. Все, буду мальчика рожать.

Наталья . От кого?

Нина . От себя. Я сама – и отец и мать. Как это называется, когда и мужик, и баба вместе?

Новенькая . Евнух.

Нина . Да нет. Евнух – это ни то и ни другое. А когда и то и другое?

Наталья . Гермафродит.

Нина . Ага. Точно. Вот так и я. Сама за себя замуж выйду. Сама себя содержать. Сама себя развлекать. А что? Не мы первые, не мы последние…

Новенькая . А как вы думаете, что-нибудь переменится?

Нина . Конечно. Нам сейчас тридцать. Будет сорок. Потом сорок пять.

Новенькая . А в сорок пять чего?

Нина . Надо у Натальи спросить.

Наталья . Все то же самое. Только морщин побольше и скорее устаешь. И волосы красить каждые десять дней. А так то же самое.
Лариска . А что же делать?
Спящая проснулась.

Спящая . Танцевать.

Нина . О! Проснулась.

Лариска ( тихо ). Я серьезно спрашиваю.

Спящая . И я серьезно отвечаю. Когда человеку весело, он танцует и через движения выплескивает радость. А можно наоборот. Начать танцевать, и тогда радость извне проникает внутрь. Как бы инъекция радости. Это мое собственное открытие.
Нина . А ну поднимайтесь!
Нина подошла к Лариске.

Нина . Вставай!

Лариска поднялась, но тут же качнулась к стене.

Нина . Ноги не держат! Совсем с ума сошла!

Нина отдернула Лариску от стены. Та сделала несколько шагов и опустилась на колени. Нина потащила ее вверх.

Нина . Вставай! Мне нельзя тяжести поднимать!

Лариска встала.

Нина . Пой!

Лариска . «Ночевала тучка золотая…»

Нина . Ну вот, завыла, как баптист. Другую. Веселую!

Наталья . Отстань от нее!
Нина . Не отстану! А ну выходите все!
Сгоняет больных на середину палаты. Достает из тумбочки кассету. Заряжает в кассетный магнитофон. Простенький вальс просочился в палату.

Нина . Джон Ласт. У меня дома его пластинка есть. С длинными волосами и с белым цветком. Педераст, наверное…

Наталья . Почему ты так думаешь?
Нина . Они там все педерасты. Там тоже свои проблемы. Танцуйте!
Больные начали кружиться с раскинутыми руками. Лариска чертила какой-то угловатый рваный рисунок, как замученная бабочка. Потом нежный простенький вальс приласкал ее. Движения стали осмысленнее. Они кружили в тесной палате, сталкиваясь, как бабочки крыльями.

Через десять лет.

Комната Киры, обклеенная афишами на всех языках. На каждой – портрет Киры и ее фамилия. Звонок в дверь. Появляется Наташка. Ей 20 лет. Открывает дверь. Берет у почтальона письмо. Расписывается.

Наташка . Кира! Тебе письмо!

Появляется Кира. Ей – двадцать восемь. Она изменилась, но, как это часто бывает с талантливыми людьми, изменилась в лучшую сторону. Кира раскрывает письмо, читает.

Кира . «Уважаемая Лариса Григорьевна! Приглашаем Вас на юбилей нашего училища…» Почему Лариса Григорьевна?… Наверное, в мой конверт вложили письмо, адресованное Лариске. Значит, мое письмо попало к ней. Ты Лариску помнишь?

Наташка . Еще бы… Как она живет?

Кира . Уехала к бабке в Коломну. Там вышла замуж за военного инженера. За москвича. Сейчас в Москве живет. Где-то на проспекте Вернадского.

Наташка . Сколько вы не виделись?

Кира . Лет десять.
Наташка . Странно… Как можно так дружить, а потом так не видеться.
Кира вдруг начинает торопливо одеваться.

Наташка . Ты куда?

Кира . А по справочному адрес дадут?

Наташка . Если знаешь фамилию и год рождения.

Кира . Ее новая фамилия – не то Сашко, не то Митько…
Наташка . Купи телевизионную программу.
Наташка отходит к окну, стоит одиноко, понурившись.

Кира . Ты чего?

Наташка . Мне грустно…

Кира . В двадцать лет грустно не бывает.

Наташка . Ты просто забыла.
Дом Лариски. Лариска, тридцатилетняя, цветущая, лохматая, орудует в недрах домашнего хозяйства. Звонок в дверь. Лариска открывает. На пороге Кира – вся в заграничных нарядах. Узнали друг друга. Стоят, парализованные неожиданностью. Лариска первая перевела дух.
Лариска . Ну, ты даешь…

Кира прошла. Сняла шубу.

Лариска . Норка… Ни фига себе… Я бы боялась носить.

Кира . Почему?
Лариска . Снимут, еще и убьют.
Появилась девочка семи лет, копия Лариски.

Лариска . Это моя дочь. А это тетя Кира.

Девочка . Тетя Кира, вы очень модная. ( К матери. ) Дай мне рубль.

Лариска . Зачем?

Девочка . Я должна сходить в галантерею. У нашей учительницы завтра праздник солидарности.

Кира . А что это за праздник?

Лариска . Восьмое марта. Сделаешь уроки, потом пойдешь.

Кира . У тебя, по-моему, еще есть ребенок…

Лариска . Двое… Девчонки. Средняя ушла на работу, в детский сад. А младшая на балконе. Спит.

Кира . Сколько ей?

Лариска . Пять месяцев. Вчера научилась смеяться и целый день смеялась. А сегодня целый день спит. Отдыхает от познанной эмоции.

Кира . У тебя домработницы нет?

Лариска . Не люблю посторонних людей в доме. Лучше я устану, зато спокойна.

Кира . Еще будешь рожать?

Лариска . Мальчишку хочется.

Кира . А зачем так много?

Лариска . Из любопытства. Интересно в рожу заглянуть, какой получился.

Кира . Дети – это надолго. Всю жизнь будешь им в рожу заглядывать. Больше ничего и не увидишь.

Лариска . А чего я не увижу? Гонолулу? Так я ее по телевизору посмотрю. В передаче «Клуб кинопутешествий».

Кира . А костер любви?
Лариска . Я посажу вокруг него своих детей.
Лариска поставила вино в красивой оплетенной бутылке. Поставила на стол пельмени.

Лариска . Пельмени сама приготовила из трех сортов мяса.

Кира . Ну, ты даешь… ( Ест. ) Потрясающе!

Лариска . Все деньги на еду уходят. Мой муж сто килограммов весит.

Кира . Такой толстый?

Лариска . У него рост – метр девяносто шесть, так что килограммы не особенно видны. Вообще, конечно, здоровый…

Кира . А чем он занимается?
Лариска . Думаешь, я знаю…
Лариска разлила вино.

Лариска . За что выпьем?

Кира . За исполнение желаний. Помнишь, ты хотела родить троих детей. И родила.
Лариска . Но не тому, кому хотела…
Пьют.

Лариска . А помнишь, ты хотела стать лауреатом и объездить весь мир? Стала и объездила.

Кира . Ну и что?

Лариска . Добилась. Доказала.

Кира . В искусстве ничего нельзя доказать окончательно.

Лариска . Африка… Америка… С ума можно сойти. Как там?

Кира . Для меня везде одинаково. Сцена – моя рабочая площадка. А Шопен – везде Шопен.

Лариска . А как там публика одета?

Кира . А я не вижу. Они же сидят.
Лариска . У меня твоя пластинка есть.
Ставит пластинку на проигрыватель. Звучит прекрасная музыка. Сидят в молчании.

Лариска . Потрясающе!

Кира . Правильно. А заболеешь, стакан воды подать некому. Публика послушает, похлопает – и по домам. А я в пустую гостиницу.

Лариска . А ты почему развелась?

Кира . Профессия развела. Я же все время играю. На семью времени не остается.

Лариска . А разве нельзя и то и это?

Кира . Может, можно, но у меня не получается. Знаешь почему?

Лариска . Почему?

Кира . Я не умею зависеть. Зависеть – это ведь тоже талант.

Лариска . Независимость – это свобода.
Кира . Свобода в больших количествах – это одиночество.
Лариска переворачивает пластинку. Звучит «Ночевала тучка…». Кира разливает вино.

Лариска . За что выпьем?

Кира . За рараку.

Лариска . За какую рараку?

Кира . А ты забыла? Светлячок, в море живет. Помнишь, ты собиралась плыть за ним, как до Турции?

Лариска . Ну и доплыла бы… И что бы было?…

Кира . Ты его потом когда-нибудь видела?

Лариска . Один раз. На улице. Он нес два батона. Без авоськи.

Кира . А он тебя видел?

Лариска . Нет, не видел. Я на другую сторону перебежала. А где он сейчас?

Кира . А ты не знаешь?

Лариска . Нет.
Кира . Он умер.
Лариска медленно поднялась со стула.

Кира . От инфаркта. Или от тромба. Мгновенно, как от пули. На рассвете. В шесть утра.

Пауза. Лариска стоит с неподвижным лицом.

Лариска ( тихо ). Ну как же… Ведь мы же ни о чем не поговорили… Ведь я не сказала ему самого главного… Я не сказала, что я на него совсем не обижаюсь…

Лариска плачет и вдруг становится похожа на прежнюю Лариску.

Кира . Непостижимо…

Лариска . Это я виновата. Со мной бы он не умер.

Кира . У него был инфаркт, перенесенный на ногах. Думали, что это желудок. А это было сердце. При чем тут ты?

Лариска . Со мной бы он не умер. Зачем я его тогда отдала? Зачем струсила? Ведь я была сильнее.

Кира . Непостижимо… Неужели это действительно не проходит?
Лариска . Это проходит вместе с человеком.
Пластинка кончается. Пауза.

Лариска . Мне больше нечем жить. Кира . Счастливая!

Появляется девочка с тетрадью.

Девочка . Мама, у меня «у» не соединяется.

Лариска молча смотрит перед собой.

Кира ( берет тетрадку ). Ты следующую букву подвинь поближе. Видишь хвостик от «у»? Он должен утыкаться прямо в бок следующей буквы.

В глубине квартиры закряхтел ребенок.

Девочка ( радостно ). Проснулась! Мама, она плачет или смеется? Занавес.

Content

Токарева Виктория Ну и пусть

Виктория Самойловна Токарева Ну и пусть

Через десять лет.