Владимир Лещенко

Звездная пыль

Посвящаю моим друзьям по «Роскону», «Звездному мосту», «Бастиону» и «Звездной дороге».

В.Л.

Война – слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам.

Шарль Морис Талейран

Мусор – слишком серьезное дело, чтобы доверять его мусорщикам.

Безвестный коммунальный чиновник

Часть первая. КОСМИЧЕСКИЙ МУСОР

1. Хомяк и капитан

Эта история, перевернувшая судьбы звездных империй, многих и многих миллиардов людей, да и, наверное, всей Ойкумены, началась с одной маленькой симпатичной зверушки. Точнее, с эдернийского полосатого хомячка. Звали его Князь Мышкин: в память о герое древней легенды, не то останавливавшем на скаку коней, не то рубившем топором головы злым старухам-ростовщицам, а добытые у них деньги сжигавшем в камине – в знак презрения к разлагающемуся древнему обществу.

Принадлежал хомячок скромному обер-мусорщику транспортного корвета «Туш-Кан» корпорации «Спейс-Фрок», простому парню с планеты Ивангоэ Среднегалактического союза, Питеру О'Харе. Надо сказать, мусорщик на космическом корабле – должность хотя и неприметная, но весьма важная. Дело в том, что, как известно, на каждый килограмм груза, будь то пассажир, товар или мусор, тратится энное количество горючего, а мусор в отличие от двух вышеперечисленных категорий выгоды никакой не приносит.

А значит, есть прямой резон свести количество оного мусора к минимуму.

Кроме того, санитарный надзор астропортов и орбитальных причалов имеет обыкновение беспощадно штрафовать почем зря за всякий, даже мелкий непорядок, а особо грязные суда ставить в карантин.

На «Туш-Кане» были два представителя этой почтенной, хотя и недооцениваемой общественным мнением профессии: просто мусорщик Гней Помпей – унылый мужчина лет за сорок, с лицом задумчивого алкоголика, нанятый в порту на Яворе (одна из самых глухих дыр Вселенной), и обер-мусорщик Питер О'Хара.

День-деньской, с утра до вечера, обходил он корабль, заглядывая во все закоулки, начиная свой путь от переборки реакторного отсека и заканчивая его у дверей ходовой рубки на самом носу «Туш-Кана».

Последовательно проходил он твиндек, квартердек, гондек, ахтердек, крадек, толкая перед собой большой пылесос «Вихрь-2000» и изредка помогая технике совком и веником, заглядывал в корабельные закоулки, стараясь не пропустить ни пылинки.

Окончив работу, он вызывал суперкарго, и тот, тщательно зафиксировав количество пыли, отмеченное на счетчике агрегата, вносил данные в корабельный компьютер – и счет Питера увеличивался еще на несколько кредитов.

Питер был вполне доволен своим существованием. И хотя острословы именовали его должность иронически-высокопарно – «смотритель звездной пыли», его это совсем не задевало.

Он имел возможность посмотреть разные миры и побывать на многих планетах. Получаемого жалованья хватало на жизнь, даже кое-что удавалось отложить на черный галактический день. Еще и оставалось на нехитрые развлечения в портах, где садился «Туш-Кан», – на пиво да на вечер в скромном ресторане в обществе какой-нибудь миловидной официантки или продавщицы. Благо весьма симпатичная внешность Питера легко позволяла ему заводить такие приятные и ни к чему не обязывающие знакомства.

И всё было бы хорошо, если бы не одна проблема.

Дело в том, что капитаном «Туш-Кана» был Эммануил Барбекю – в меру упитанный солидный мужчина в полном расцвете лет (более существенные приметы не имеют значения для нашего повествования). И Эммануил Барбекю имел зуб на Князя Мышкина.

При этом выражение «имел зуб» следовало понимать в самом буквальном смысле слова.

Тут следует упомянуть, что Барбекю был давним членом Интеркосмической ассоциации кулинаров-экспериментаторов и всё свободное время посвящал изобретению и приготовлению разнообразных блюд, прежде неизвестных.

И вот в данный момент он разрабатывал тему приготовления кушаний из экзотических мелких грызунов.

Надо сказать, он был личностью в своих кругах весьма известной и уважаемой.

А его статья в журнале ассоциации, посвященная некоторым малоизученным аспектам каннибализма, даже привлекла внимание не только единомышленников, но и прокуратуры. Кто-то из чиновников вспомнил, что несколько матросов с кораблей, где он служил, в разное время пропали при невыясненных обстоятельствах.

Но в данный момент его интересовала дичь, так сказать, меньшего размера, а именно – хомячок обер-мусорщика. Свою цель, надо отдать ему должное, капитан Барбекю преследовал хотя и не слишком активно, но настойчиво и упорно.

Уже не раз матросы то находили в укромных местах мышеловки с аппетитным куском кайсильской какуччи, то ненароком вляпывались в клеевые ловушки с грмасским сыром в виде приманки, а несколько раз сам Питер О'Хара натыкался в закоулках корабля, где обычно играл его маленький друг, на капитана, вооруженного большим сачком.

Надо сказать, вся команда была на стороне Питера – милое ласковое создание успело стать всеобщим любимцем. Кроме этого, капитан не пользовался большим уважением подчиненных, поскольку частенько изводил пустыми придирками матросов и офицеров. Кроме того, хотя он почти ежедневно готовил какие-то новые блюда, но не угощал ими никого и не делился ни с кем, всё предпочитая съедать сам.

В это утро Питер, как обычно, начал свой ежедневный маршрут.

Толкая перед собой большой универсальный пылесос, при необходимости помогая себе пластиковым веничком, двинулся он по своему, ставшему почти родным домом кораблю.

Его переходы, коридоры, разгрузочные аппарели, атриумы транспортных колодцев, пронизывающих палубы, анфилады полутемных помещений, будили в Питере некое романтическое чувство.

Трюмы старины «Туш-Кана» хранили множество запахов, оставленных грузами, перевезенными им за почти полвека. Чуткие ноздри Питера улавливали и аромат дорогих пряностей с Мутабора, и ни с чем не сравнимый дух херитрейского кофе, и острый мускусный запах мехов нью-альдебаранской шишниллы…

Вот тут, в седьмом трюме, на предшественника Питера набросилась кумарская дикая глокая куздра, каким-то чудом проникшая на корабль… А двумя палубами ниже, в двенадцатом контейнерном терминале, в тот год, когда Питер впервые ступил на «Туш-Кан», был пойман неуловимый космический вор Ансельм Бацилло, намеревавшийся украсть груз коллекционного джина…

Вот и офицерский коридор – тут, по традиции, почему-то всегда больше пыли и мусора.

У дверей капитанских апартаментов его внимание внезапно привлек один, неприятно знакомый ему предмет – это был сачок, с которым Эммануил Барбекю ходил на охоту за хомяком. В одном месте марля была слегка порвана, возможно, чьими-то острыми коготками. И тут же нос Питера ощутил запах свежего жаркого.

Охваченный тревожным предчувствием, Питер распахнул дверь. И замер на пороге, словно от удара.

На столе в центре капитанского салона, на блюде дорогого такийского фарфора лежал, в окружении петрушки и спаржи, свежезажаренный Князь Мышкин. Над ним лучилась скотским наслаждением масляная физиономия Эммануила Барбекю.

– Угу, – пробормотал капитан, – и лицо его стало несколько менее довольным. – Вынюхал-таки!

– Вы… вы убили его? – запинаясь и всё еще не веря в реальность случившегося, спросил О'Хара.

– Твой хомяк едва не прокусил мне палец, – недовольно поморщился капитан. – Еле-еле удержал – чуть прямо с разделочной доски не спрыгнул.

– Он… он же… он же был живой… – чувствуя, как перехватывает горло, произнес полушепотом Питер.

– Ну конечно, живой! – с искренним изумлением кивнул Барбекю. – Неужели ты думал, что я стану питаться дохлятиной?

И с этими словами он разорвал истекающую соусом тушку пополам – в этот миг Питер ощутил боль, буквально пронзившую его сердце.

– И вообще, что ты так волнуешься? – фыркнул Барбекю, обгладывая маленькую ножку. – Большое дело – какая-то крыса! Вот если бы, скажем, я обеспечил… тьфу, – обесчестил твою сестру или, не дай все святые, оскорбил твоих предков… Впрочем, что это я тут оправдываюсь? Ты кто – мусорщик? Вот и иди занимайся своим мусором. Кру-гом! – скомандовал Барбекю, отправляя в рот очередной кусок хомячатины.

…Питер шел по нижнему бортовому коридору родного звездолета, и его душили слезы. Перед глазами, сменяя друг друга, вставали воспоминания: Князь Мышкин, весело кувыркающийся на травке в крошечном зимнем саду «Туш-Кана»; Князь Мышкин, устроившийся на плече Питера, ласково тыкаясь ему в шею холодным носиком; Князь Мышкин, под смех матросов уморительно умывающийся передними лапками…

Пошатываясь, Питер зашел в механическую мастерскую – ее хозяин, старший механик Холио Эглисиус, имел привычку не запирать дверь, когда уходил по каким-то делам.

И тут взгляд его упал на тяжелый глюонный регулятор, лежавший на верстаке, в обшарпанном футляре. Этот инструмент был предназначен для того, чтобы регулировать в режиме ручного управления тахионный двигатель. Тяжелый, полупудовый механизм на пятнадцати камнях, с корпусом, изготовленным методом электростатической фрезеровки из сверхчистого хрома, с монокристаллическим узконаправленным излучателем стабилизационного поля, вставленным в заостренную головку. Пережиток глубокой древности, времен ненадежной кремниевой электроники и кораблей, управляемых штурманами-экстрасенсами. Всего лишь тяжелый кусок металла…

Словно сомнамбула, Питер протянул руку, извлек регулятор из футляра. Рубчатый пластик рукояти как влитой сидел в ладони.

К счастью (если к данному случаю применимо это выражение), в коридоре ему не попался никто из товарищей, кто задал бы себе вопрос: а куда это идет обер-мусорщик, вооружившись тяжеленной железкой, да еще с таким выражением лица?

Беспрепятственно Питер прошел чуть ли не полкорабля и вновь оказался у дверей капитанской каюты. Спрятав прибор за спину, он вошел.

Увиденное вновь наполнило его болью.

На тарелочке лежала горстка тонких косточек, уже дочиста обглоданных, увенчанная маленьким черепом. Капитан, сидевший к нему спиной, выбирал с блюда кусочком хлеба последние капли соуса.

Барбекю повернулся в его сторону.

– Что надо? – грубо спросил он, обратив к Питеру лицо, на котором блестели жирные губы.

Вместо ответа О'Хара сделал несколько быстрых шагов, отсекая капитана от двери в жилые помещения, где, как он знал, капитан хранит табельный лазер, и одновременно доставая из-за спины глюонный регулятор.

И вот теперь-то Эммануил Барбекю начал что-то понимать.

– Послушай, Питер, давай поговорим как цивилизованные люди! – затараторил капитан, жалко пытаясь заслониться от приближающегося О'Хары фарфоровым блюдом. – Я понимаю, возможно, я был не прав… Питер, я прошу прощения! Питер, я заплачу тебе… Сколько хочешь, заплачу! Питер, не надо! Пи-итееер!!!

На какую-то долю секунды Питер замер, но вновь перед его взором возник жалобно плачущий Князь Мышкин, вырывающийся из безжалостных пальцев прожорливого кулинара-новатора, распинающих его на разделочной доске… И еще почему-то лицо одного из бесследно пропавших матросов – симпатичного весельчака-толстяка Серхио Маччо.

Регулятор в руках О'Хары взлетел вверх и со всей силой опустился на голову капитана Барбекю. Потом еще раз. И еще. И еще…

2. Правосудие и справедливость

Питер вынырнул из черного глухого сна без сновидений оттого, что кто-то тряс его за плечо.

Он открыл глаза.

Над ним, на фоне низкого потолка карцера, склонилось обрюзгшее, красноносое лицо старшего капрала-надсмотрщика.

– Давай, что ли, Петрик, вставай, – прибыли… – словно извинясь, бросил он.

Всё поняв, Питер неспешно поднялся и всунул ноги в тюремные штиблеты.

Капрал щелкнул кнопкой пульта, и браслеты силовых наручников на руках О'Хары ожили, налившись тяжестью и соединившись вместе.

Питер вновь поглядел на маячившего у входа тюремщика и неторопливо шагнул через порог. Капрала этого, приносившего ему еду во время полета, Питер уже успел неплохо изучить. Он знал, что тот – эмигрант с отдаленной планеты Краковяк, случайно занесенный на Ивангоэ прихотливой судьбой, и поступил в тюремную стражу только потому, что ни на что больше оказался не годен в этом высокотехнологическом мире. Питер успел выслушать его неоднократные и горькие жалобы на долю-злодейку, небольшую зарплату, злую жену, непослушную дочь, а также узнать, что тюремщика зовут Ладислав Дупа.

Пока они шли узким полутемным коридором, чьи стены отсвечивали неокрашенным металлом, Питер невольно вернулся памятью к тому дню, когда окончательно решилась его судьба.

Процесс «Среднегалактический союз против Питера О'Хары», тянувшийся уже пятый месяц и долженствующий завершиться сегодня, почти с самого начала привлекал к себе внимание прессы и общества.

Вначале транспортный прокурор возбудил уголовное дело по статье «Убийство в состоянии сильного душевного потрясения средней тяжести», за которое Питеру грозило максимум лет пять в одной из орбитальных тюрем.

Но компания, обозленная потерей одного из лучших капитанов, подключила своих юристов, те настрочили кучу жалоб, и в результате дело было переквалифицировано в «Убийство злостное, с элементами хулиганства».

(Десять-пятнадцать лет на каторжных рудниках в астероидном поясе, после которых выжившие становились дряхлыми полуслепыми импотентами.)

Однако, раскрутившись, дело приобрело большой общественный резонанс – и в самом Среднегалактическом союзе, и за его пределами.

У здания суда возникли пикеты любителей живности, с плакатами, на которых были увеличенные фото хомяков различных видов и расцветок.

Профсоюз космоплавателей устами своего шефа (как раз приближались выборы, и нужно было лишний раз показать, что профбоссы не зря проедают профвзносы) потребовал снисхождения для своего члена, грозя чуть ли не всеобщей забастовкой.

Самая популярная и самая отвязная молодежная газета планеты – «Ивангойский комсомолец» (название, к слову сказать, пришло из такой седой древности, что никто не знал его смысла) разразилась статьей на целую страницу. Название звучало так: «Предки совсем оборзели – жрут хомяков!»

Против покойного капитана Барбекю было возбуждено уголовное дело сразу по трем статьям: «Жестокое обращение с животными», «Умышленное уничтожение чужой собственности» и «Злоупотребление служебным положением без корыстных целей» (в ходе расследования выяснилось, что хомяк был зажарен на корабельном камбузе в нерабочее время). Дело, правда, было сразу закрыто – за смертью обвиняемого.

Дальше – больше. Целых две недели Судебная палата препиралась с прокуратурой по вопросу: считать ли Князя Мышкина диким животным или домашним?

Потом еще две недели выясняли: есть ли у Питера доказательства законного приобретения хомяка в собственность, и если нет, то не приобрел ли он его преступным путем?

Потом столько же времени власти выносили частное определение в адрес таможенных и санитарных служб, и правления компании «Спейсфрок», допустивших провоз без надлежащих документов и санитарного паспорта «существа живого, малоразмерного, одна штука». (Именно так в официальном акте осмотра места происшествия был характеризован трагически погибший хомяк.)

Дело переносили из городского суда – по порту приписки «Туш-Кана» – в космический, ибо убит был всё-таки капитан, затем из космического – в планетарный и наконец в Верховный Суд Среднегалактического союза.

Больше того, его дело должен был рассматривать наряду с присяжными Главный электронный судья. Это был чудом доживший до сего дня представитель когда-то большого семейства юрискомпьютеров, искусство изготовления которых было утрачено вместе с гибелью мира Джер, сгоревшего во вспышке сверхновой, и его старались не беспокоить без нужды. Но тут казус был действительно необычным.

И решение, которое он примет, было совершенно непредсказуемым: его память была полна подробностями миллионов и миллионов уголовных дел, и что уж он из нее извлечет, кто предугадает?

Компания уже и сама была не рада, что раздула это дело, ибо «Туш-Кан», крупнейший ее грузовоз, был арестован судом в качестве вещественного доказательства – прокуратура раскопала, что именно так следует поступать по делам о злостном убийстве капитана.

Члены экипажа, как один, давали показания в пользу Питера, указывая на грубость капитана, на то, как дорог был хозяину его любимец, и при этом не забывали указать на патологическую жадность покойного Барбекю, не дававшего никому попробовать свои блюда.

У Питера сменились уже три адвоката. Первый, назначенный судом, какой-то красноносый старикашка-неудачник, посоветовал подзащитному заявить, что капитан приставал к нему с непристойными предложениями, а хомячка съел исключительно в качестве мести за отказ.

Это было даже не смешно, и молодой человек прогнал старого тупицу.

Второй, нанятый профсоюзом, лощеный молодой плейбой, предложил закосить под психа и упирать в тактике защиты на дурную наследственность О'Хары.

Он даже ухитрился раскопать в его родословной какого-то прапрадедушку – эмигранта с одной из планет Эльбрусско-Казбекского содружества, жители которого славятся своими приступами дикой ярости и редкостной мстительностью.

Наконец, «Вселенское общество защиты мелких и пернатых животных» наняло для защиты скромного обер-мусорщика знаменитого адвоката Энрико Прирезника – великого Энрико Прирезника!

Вот сейчас как раз началось его выступление.

Он поднялся на трибуну, поправил свой кис-кис с огромной бриллиантовой булавкой и начал:

– Господа присяжные заседатели! Господин прокурор! Господа присутствующие! Представьте себе, что на ваших глазах кто-то – пусть даже ваш непосредственный начальник – пожирает вашего лучшего друга, брата, родственника, жену… Или пусть даже и тещу!

Зал невольно охнул и притих.

Не давая опомниться, дон Прирезник продолжил, решительно завладевая вниманием присутствующих.

Он вспоминал различные случаи с убийствами крылатых, чешуйчатых, слизистых, хвостатых, со щупальцами и без, ручных и не очень созданий, закончившиеся плохо для убийц, зафиксированные в истории правосудия и Среднегалактического союза, и других стран.

Он привел в пример случай стопятилетней давности, приключившийся на шлюпке с потерпевшего аварию космолета «Полковник Попов». Дело это получило известность под названием «Дело о собаке суперкарго», и ведший его знаменитый ивангойский законник Фан Сай потом говорил, что такого удивительного и нелепого дела не знает история.

Среди уцелевших был и суперкарго, буквально в последний момент спасший с гибнущего корабля любимую собаку – ротвейлера Тузика.

Когда на дрейфовавшем между звезд в ожидании помощи суденышке начало подходить к концу продовольствие, уцелевшие члены команды единогласно решили ликвидировать собаку грузового помощника и употребить ее в пищу.

Но не тут-то было! Несчастный сначала размахивал тесаком, грозя убийством всем, кто попробует тронуть его любимца, а потом – когда народ схватился за бластеры – пал перед ними на колени и предложил… умертвить себя и использовать его плоть для прокормления любимого животного.

Как дальше происходило дело – в точности неизвестно, но, когда наконец на шлюпку наткнулись почти отчаявшиеся спасатели, в холодильнике обнаружилась только голова и задняя часть незадачливого суперкарго, а в кладовке – тщательно собранные обглоданные кости скелета. Бедолаги объяснили, что хотели, если им будет суждено спастись, похоронить останки супергарго по-людски. Что до собаки, то она была вполне жива, хотя и здорово отощала. Само собой, с борта спасателя космоплаватели отправились прямиком в тюрьму. При этом их рассказу полицейские, разумеется, не поверили и предположили, недолго думая, что спасшиеся просто прикончили бедолагу, чтобы сожрать. Им всем было предъявлено обвинение по статье: «Человекоедение без отягчающих обстоятельств».

И махать бы им до конца жизни (не столь уж далекого) виброкайлом где-нибудь в шахте на каторжном астероиде. Но присяжные, заслушав слезные рассказы обвиняемых, просмотрев видеозапись злополучного совещания, умилившись зрелищу обаятельного песика, доставленного в суд из приюта для осиротевших животных, неожиданно вынесли вердикт: невиновны, приписав содеянное ими душевному потрясению из-за гибели корабля, а также временному умопомешательству. А в приватных разговорах только усмехались: если сам покойный суперкарго ценил свою жизнь дешевле собачьей, то почему другие должны думать иначе?

– И если в свое время в стенах этого самого уважаемого суда, – произнес, делано пожимая плечами, адвокат, – признали, что убийство и даже возможное съедение человека может быть приравнено к съедению животного, то логично предположить, что и съедение животного может быть приравнено к съедению человека.

– Таким образом, – подошел к завершению своей короткой, но энергичной речи адвокат, – на основании прецедентов 234, 657, 907 и 1423 годов, а также 1234 и 5678 статей, пункты, соответственно, 23-прим и 111-бис Дополнительного уголовного уложения статей 2738 и 7779 Генерального Устава Космоплавания, прошу суд оправдать моего подзащитного за незначительностью деяния. У меня всё.

И с этими словами под искренние аплодисменты собравшихся дон Энрико сел.

– Суд удаляется на совещание! – возгласил пристав.

Двери зала совещаний раскрылись только через два часа, когда многие в публике стали уже позевывать.

Сначала вышли все двенадцать присяжных, а следом пристав вынес на вытянутых руках терминал Главного электронного судьи, на котором ярко горела надпись: «Оформленное решение суда».

За монитором волочилось что-то, в чем Питер с удивлением опознал кабель. Да, да – терминал был соединен с компьютером не тахионным, не нейтринным, не ультразвуковым, не инфракрасным, не УКВ-портом. Нет, с электронным судьей его связывал допотопный кабель, какие были в ходу, быть может, еще при Иване Грозном^1.[Иван Грозный – древний царь, за жестокость прозванный Васильевичем. (Именно в его честь был назван город Грозный, разрушенный полумифическим воителем страны Пабло де Мерседес.) Увлекался исследованиями в области рентгеновских лучей, о чем свидетельствует, в частности, его любимая фраза, обращенная к приближенным, зафиксированная в летописях: «Я вас, шельмы, всех насквозь вижу!»]

Поставив терминал на конторку и важно надув щеки, пристав начал читать:

– Заслушав дело «Среднегалактический союз против Питера О'Хары», всесторонне изучив его, принимая во внимание смягчающие и отягчающие обстоятельства, личность подсудимого и потерпевшего, на основании всего вышеизложенного суд постановил:

Подсудимого Питера О'Хару, бывшего обер-мусорщика большого транспортного фрегата «Туш-Кан» компании «Спейсфрок», признать виновным в убийстве четвертой степени и приговорить к смертной казни. Каковая в соответствии с пунктом 234-А Устава космического флота должна быть произведена путем оставления подсудимого в спасательной шлюпке без запасов воды, воздуха и продовольствия в ненаселенном районе космоса.

По истечении года посмертно помиловать и реабилитировать.

Судебные издержки в размере 10 000 000 среднегалактических кредитов взыскать с компании «Спейсфрок», из которых 50% перечислить на счет Вселенского общества защиты мелких и пернатых животных с возложением на последнее обязанности по увековечению памяти эдернийского полосатого хомячка, фигурирующего в деле под кличкой Князь Мышкин…

Это может показаться удивительным, но Питер выслушал свой приговор с каким-то особенным, совершенным и абсолютным равнодушием – с тем же, с каким прожил все эти месяцы в ожидании решения суда.

Не то чтобы он не хотел жить или не боялся смерти – просто странная уверенность в том, что с ним ничего не случится и всё кончится хорошо, жила на дне души.

Собственно, это спокойствие и отрешенность от мира длились все эти месяцы, с той самой минуты, когда ворвавшиеся в каюту капитана матросы, возглавляемые старпомом, обнаружили Питера стоящим над еще теплым телом капитана, с окровавленным регулятором в руках.

И с тем же чувством отстраненного спокойствия и равнодушия Питер пережил последующие недели в камере, ожидая ответ на апелляцию. Он получил отказ в помиловании, а также коробки дорогой жратвы и напитков от любителей животных, сочувственные письма со всех уголков Ойкумены, выражения сочувствия от обществ защиты прав животных, клятвенные обещания владельцев хомяков назвать потомство своих домашних любимцев его именем…

И вот наконец приход конвоя ранним хмурым утром, поездка в тюремном фургоне на космодром, погрузка на легкий крейсер «Буревестник», идущий в дальний учебный рейд, в наглухо задраенном каземате которого он провел последние дни, в ожидании того момента, когда судно достигнет необитаемых, неосвоенных областей космоса.

Он не злился на приговорившую его к смерти безмозглую железяку, у которой явно что-то переклинило в дряхлых мозгах, не обижался на людей, отказавших ему в помиловании. Более того, рассудком он понимал, что жизнь хомяка не стоит жизни человека (хотя пересчитать ребра Барбекю в любом случае стоило). Но в то же время не сожалел о своем поступке.

Сама судьба решила, чтобы всё случилось именно так, а не иначе.

В шлюзе его ждала целая шеренга людей. Капитан «Буревестника» Нгумо Таманго, его третий помощник по грузу и общим вопросам, представитель профсоюза космолетчиков – старший инспектор Кролл Брасс, прокурор по надзору за отбытием наказаний Джастин Гофман.

Все эти уважаемые и занятые люди появились тут именно из-за него – всего лишь бывшего мусорщика с транспортного звездолета. Эта мысль заставила Питера чуть улыбнуться про себя. Был тут и боцман крейсера – могучий, как дуб, дядька лет под пятьдесят, с бритой наголо головой и вислыми усами и с совершенно непроизносимой фамилией – тоже эмигрант из отдаленных миров. Надо сказать, боцман проявлял к Питеру самое большое сочувствие, вызванное, видимо, непонятной и нескрываемой неприязнью, которую питал к его стражу, и даже как-то во время одной из редких прогулок по коридорам «Буревестника» украдкой спросил: не замордовал ли его «чертов лях»? Впрочем, и надсмотрщик (к которому это непонятное словосочетание относилось) боцмана явно недолюбливал – тоже непонятно, почему…

На рифленой палубе шлюза стояла старая обшарпанная пластиковая шлюпка модели ХС-124. Питеру эта модель была знакома. В свое время их клепали в огромном количестве для колонизационных транспортов серии «Кентавр», и кое-где эти неуклюжие, но надежные спасательные суденышки еще попадались.

– Прибыли в крайнюю точку маршрута, – сообщил прокурору капитан. Координаты… – он назвал несколько цифр: насколько знал навигацию Питер, это был противоположный Среднегалактическому союзу край освоенной людьми Вселенной. – До ближайшего обитаемого мира – 10 килопарсек. В радиусе светового года приборы не фиксируют наличия космических аппаратов. Место соответствует требованиям пункта Устава 234-А, параграф 7, абзац 4.

– Судно исправно, топливо отсутствует, аварийные батареи средств связи демонтированы, запасов воды, продовольствия, кислорода – ровно на 24 часа, – всё по уставу, – доложил в свою очередь капрал. – Можно запускать приговоренного.

Начальники один за другим заскакивали на несколько секунд внутрь, словно бы подозревали служаку в нечестности.

– Постойте-постойте, – вдруг встрепенулся инспектор. – А где же, извиняюсь, гальюн? Почему на шлюпке нет гальюна? Без него не выпущу!

– Но почему? – недоуменно уставился на него Таманго.

– По уставу, – отчеканил Кролл Брасс.

– Та ведь парню ж усё равно – смертник ведь, – подал голос старший боцман. – Чего ж зря человека мурыжить?

– Согласно Генеральной Космической Конвенции запрещается выпускать в рейс суда без гальюна, – уперся старший инспектор. – А смертник там или не смертник – не важно.

– Да, в самом деле – я присоединяюсь к мнению уважаемого коллеги, – вступил в разговор прокурор. – Закон есть закон.

Повисло молчание.

– Где гальюн?! – рявкнул Таманго на боцмана. – Где гальюн, я вас спрашиваю, Басаврюк?! – уже тише переспросил он, при этом смерив его нехорошим взглядом с ног до головы, как будто тот мог спрятать оную часть конструкции шлюпки за пазухой.

– Так ведь… – неуверенно протянул Басаврюк… – Так ведь, Нгумо Тумбович, я ж не виноват: мне это старье со склада уже такое выдали – их уж лет тридцать не выпускают. Уж и не знаю, где воны його откопали?

– Вы видели, что на шлюпке нет гальюна? – холодным тоном спросил Таманго.

– Та ведь я же и говорю, – сникал на глазах могучий дядька (Питеру, честное слово, стало жаль его), – разве ж я не понимаю? Но ведь такую выдали!

– Вы видели, что гальюна нет? – словно не слыша, повторил капитан.

– Нгумо Тумбович, да разве ж я… – боцман почти всхлипнул.

– И что теперь делать? – потерянно спросил капитан, внезапно словно забыв о боцмане. – Что мне, прикажете приговоренного обратно везти? Переводить на него нормальную шлюпку не стану – мне за это голову снимут! Тут за каждую гайку отчитываешься…

– Если закон этого требует, повезете обратно на Ивангоэ, а потом вернете сюда, – сухо изрек прокурор.

– Да нет, вы не сомневайтесь, пан прокурор, – почти ласково пробормотал Басаврюк, выручая растерявшегося командира, – мы быстренько сообразим, чегой-нибудь в судовой мастерской сладим…

– Да что вы сладите? – с глубоким отчаянием в голосе произнес командир «Буревестника». – Что вы вообще можете?… Что вообще может наш флот?

– А если под ответственность экипажа? – вдруг просиял помощник. – Я ведь помню, есть же такая статья.

– А кто экипаж? – недоуменно уставился на него профсоюзный инспектор.

– Ну… вот он, – пожал плечами карго-мастер, указав на Питера.

– Ну, если только под ответственность экипажа… – протянул Гофман.

Сказано – сделано. Кролл Брасс тут же на услужливо подставленной спине боцмана написал акт о выпуске нестандартного космического судна под ответственность экипажа. Оставалось лишь получить подпись. Его, Питера О'Хары, подпись.

Подпись под его согласием на приведение приговора в исполнение.

И боцман, и надсмотрщик смотрели на него с одинаковым сочувствием. Питер только сейчас обратил внимание на то, что эти двое чем-то неуловимо похожи. Впрочем, это и неудивительно – оба уроженцы захудалых, окраинных миров, лежащих вдали от основных центров цивилизации, но сохранивших свой древний язык, свои особенности, свои праздники и то странное, на взгляд многих, мнение, что деньги – это еще не всё.

Затем боцман подошел к нему и, понизив голос, предложил:

– Слушай, Петро, будь другом – ну подпиши эту бумажку! Ну что тебе стоит? И тебе ж меньше мучиться, и нам без лишних хлопот. А?

У Питера на дне души промелькнуло было, что за сутки или двое, пока будут мастерить новый гальюн, что-то может измениться, но он тут же оставил тщетную надежду и обреченно кивнул. Почти ничего не чувствуя, он взял непослушной, как будто чужой рукой протянутое ему стило и поставил какую-то закорючку под документом.

– Ну вот и славно, – прогудел боцман. Неторопливо, не оглядываясь, Питер подошел к открытому зеву шлюпочного люка.

Басаврюк украдкой сунул ему в карман объемистую бутылку.

На руке его застегнули браслет с цепочкой, на которой болтался маленький чемоданчик (в нем был его приговор и все прочие документы), и решительно, хотя и не грубо, втолкнули в старую посудину, задраив за его спиной люк.

Из-за тонкой металлопластиковой стенки до Питера донесся торопливый грохот башмаков и лязг ворот шлюза. Затем замычал вакуум-насос, его звуки с каждой секундой становились всё глуше. Вот звук пропал, только мелкая дрожь пола еще продолжалась некоторое время. Потом удар катапульты бросил его на спинку кресла. Он отправился в свое последнее путешествие.

Нейтральный космос, примерно тридцать парсеков от района сброса шлюпки Питера. Временная сводная военно-полицейская эскадра. Крейсер «Муслим Магомаев» ВКФ Бакинской республики

Амир-аль-надир пятого ранга Султанбек Рза-оглы Маджидов, командующий непонятным образованием под названием «Временная сводная военно-полицейская эскадра», раздраженно мерил шагами кают-компанию своего крейсера. В вышеупомянутом статусе он пребывал последние часы. Вскоре эскадре предстояло быть распущенной за полной неспособностью выполнить поставленную задачу, а кораблям – разлететься кто куда.

Три месяца напряженного патрулирования в нейтральном космосе, бдения в засадах на перекрестках межзвездных трасс, бессонных вахт, когда перегревались сканеры и радары, – и всё впустую.

Пират вновь как в пустоту канул.

Впрочем, с самого начала Маджидов не возлагал особых надежд и на эскадру, и вообще – на всю затею. Дело было неважно задумано и еще хуже организовано.

Сперва почти три недели корабли собирались в точке старта – одной из захолустных баз, где (что выяснилось, как водится, в последний момент) не оказалось в достатке ни топлива, ни запасов. Затем начались долгие споры: кому командовать? Прежде согласованные и пересогласованные кандидатуры отвергались, из-за чего выход на позиции откладывался трижды. Последний раз это случилось, когда к ним внезапно присоединились два допотопных космических охотника: один – с Буркина-Буркина Фассо, а второй – из королевства Джуманджи. Из каких соображений спонсировавшие затею правители Среднего Запада и Икарийской Конфедерации привлекли их к делу, ведает, должно быть, один Аллах. Может быть, потому, что давно привыкли всё делать чужими руками.

И первое, что сделали новички, – потребовали замены командовавшего тогда эскадрой контр-адмирала Зигмунда Сигурдсона – на том основании, что он представитель белого меньшинства.

Не став спорить с нахальными африканцами, межправительственная комиссия по борьбе с пиратством (учрежденная по большому счету из-за одного «Звездного черепа») назначила командующим его, Маджидова. Но и на этом проблемы не кончились…

Одним словом, к моменту долгожданного старта о планах и предполагаемых маршрутах поисков знал не только последний матрос эскадры, но и любой уборщик на базе, и даже – Иблис их побери! – любой из полусотни прибывших освещать мероприятие журналюг.

Да еще половина их увязалась вместе с эскадрой.

Результат получился вполне ожидаемый: даже следов корсара вояки и копы не обнаружили, зато еще два корабля были ограблены совсем в другом районе космоса.

И вот они возвращаются ни с чем.

«Звездный череп» останется неуловимым еще полгода как минимум, пока штатские не раскачаются собрать новую эскадру.

Если только он случайно не столкнется с патрульным крейсером или фрегатом (а ишаки на нем, что ли, сидят – лезть в районы патрулирования?). Или не обнаглеет настолько, чтобы напасть на охраняемую планету.

Впрочем, была еще одна возможность – слабая и почти невероятная. Хотя ребятам из Космопола случалось уже не раз выигрывать в почти безнадежных ситуациях. Да, только на Михайлова и его команду оставалось сейчас надеяться…

…С новостной строки Галанета

…В приграничных районах Темной Лиги наблюдается повышенная активность военно-космических сил. Несколько крупных эскадр проводят одновременные маневры. Наблюдатели невольно задаются вопросом: не свидетельствует ли подобное поведение об агрессивных замыслах, исподволь лелеемых руководством Лиги?…

…В центральном районе Нью-Парижа – столицы Французской космической федерации произошла массовая драка между представителями темнокожей и арабской общин – двух основных этнических групп федерации. По оценкам полиции, в ней приняло участие до 190 000 человек. Разграблен целый ряд банков, казино, супермаркетов, нанесен большой материальный ущерб городскому хозяйству. Пожарные до сих пор безуспешно пытаются погасить огонь, охвативший двухсотэтажный небоскреб Нью-Парижского делового центра. Уничтожено и повреждено большое количество автомобилей и глайдеров. Пострадало немало представителей белого меньшинства. Число убитых и раненых уточняется. Мэр Нью-Парижа господин Ахмед Абу Али-Мухаммед Хасан Акбар Хаттаб Исмаил-бей заявил…

Криминальная хроника. Европейский союз, Новая Швабия. Дерзкий побег из тюрьмы города Гамбургера: сообщники членов банды угонщиков, ожидавших суда в городской тюрьме, похитили из гаражей одной из планетарных частей бундесвера танк и с его помощью проломили стены тюрьмы.

За 18 часов пребывания на свободе они несколько раз брали по дороге заложников, удачно ограбили банк, совершили нападение на секцию восточных единоборств и школу полиции и сбили два патрульных глайдера. Только поднятому по тревоге бронетанковому дивизиону сил планетарной обороны удалось остановить беглецов. После задержания полицейские эксперты были поставлены в тупик: в крови самого трезвого из преступников содержание алкоголя соответствовало двум литрам недавно выпитого крепкого шнапса. Как в таком состоянии эти люди управляли сверхсложной боевой техникой – остается загадкой.

Свенска. Полицией города Упсала арестован владелец кхитайского ресторанчика, поставлявший восточным закусочным кошачье и собачье мясо. Местные жители снабжали его кошками и собаками всего по двадцать-тридцать крон за штуку. Перед убийством животных еще особым образом били в течение нескольких дней, чтобы мясо легче отставало от костей и было мягче и вкуснее. Как выяснило следствие, местные жители не только знали о печальной судьбе, уготованной несчастным домашним любимцам, но и частенько обращались к ресторатору за инструкциями, а затем точно так же избивали своих коров и свиней. Некоторые из подвергавшихся подобной экзекуции животных живы до сих пор и будут представлены в качестве вещественных доказательств на судебном процессе. Это дело обещает стать очень громким и, возможно, затмит недавнее дело о жестоком убийстве хомяка капитаном звездолета…

Экономические новости: по информации из деловых кругов Халифата, на крупнейших рабских рынках этой страны уже в течение месяца отмечено некоторое падение цен. Ряд наблюдателей связывает это с ростом пиратства и ослаблением борьбы цивилизованного сообщества с контрабандой.

…Из светской хроники: скандал, связанный с нескромной (самое мягкое выражение) выходкой наследной принцессы Амазонийской монархии – Милисенты, продолжает оставаться в центре внимания многих СМИ.

Амазония лишний раз подтвердила репутацию страны с несколько специфическими взглядами на отношения полов и на общественную мораль.

Надеемся лишь, что подобные настроения не станут преобладающими в масштабах Ойкумены – в противном случае, закат цивилизации не за горами…

3. Амазонки и другие

Ее великолепное величество Ипполита XII, императрица всея Амазонии, пребывала в весьма и весьма невеселом расположении духа.

И тому были серьезные причины. Нет, ну экономический кризис, разразившийся на двух из двухсот с чем-то планет империи женщин-воительниц, пограничный конфликт с Дзинтари и очередные мелкие безобразия, творимые кое-где поднимающей голову Лигой за равные права (тьфу, противные маскулинисты!), – это еще так-сяк. Но вот всё остальное…

Сейчас ей предстояло решить три человеческие судьбы, причем судьбы людей, ей не чужих.

Во-первых, требовалось примерно наказать охранницу гарема, уличенную в том, что, подделав ключ для пояса целомудрия, полагающегося персоналу всякого уважающего себя сераля, она нагло пользовалась мужьями Ипполиты.

Каждую из охранниц императрица знала в лицо, у многих даже бывала на днях рождения и свадьбах, некоторые служили во дворце семьями уже не одно поколение (именно из их числа была провинившаяся девица), и подобный поступок довольно сильно задел Ипполиту.

Что, интересно, делать с охранницей – дать ей сто плетей или ограничиться разжалованием с запретом содержать гарем сроком на три года? «При моей бабке эту распутницу, пожалуй, могли и на кол посадить, а теперь даже в тюрьму не посадишь!» – с неудовольствием подумала владычица Амазонии.

Задумчиво она пробежала глазами бланк распоряжения с проставленным именем и фамилией девицы. Что туда вписать – плети или просто увольнение и разжалование?

Во-вторых, ей нужно было разобраться с уличенной в крупной контрабанде генералом тыловой службы Иолантой де Сент-Люсия. Всё бы ничего, но Иоланта была ее старой подругой – еще по Особой эскадре. Причем де Сент-Люсия были семейством богатым, и генерал вовсе не умирала с голоду. (Список предметов роскоши, которые она купила на вырученные от незаконной торговли деньги, занимал три страницы распечатки.)

Скверно: если она спустит дело на тормозах, скажут, императрица покрывает старую подругу, а прижмет как следует, пойдут шептаться, что даже старую подругу не пожалела. И так и так плохо. Да, вредная у монархов работа: удивительно, почему на ней не полагается спецпитание? Куда только смотрит Амазонийская Лига охраны труда?

Но всё это, в общем, пусть и неприятно, но вполне можно пережить…

А вот в-третьих… Да, в-третьих…

Поверх груды бумаг лежало послание со Старой Земли (одной из пяти наиболее вероятных претенденток на этот статус), из дирекции лучшего в Ойкумене женского лицея, где обучалась (до недавнего времени) ее старшая дочь – принцесса Милисента.

Впрочем, подробности этого скандала были ей хорошо известны и без письма – о нем уже почти месяц трещали все информационные каналы двух десятков как минимум миров. (Каналов, к счастью, в Амазонии не принимавшихся, но содержание их передач было изложено в отчетах спецслужб.)

Теперь она имела возможность познакомиться со сведениями из первоисточника.

Как следует из послания и из публикаций, ее дочурка ни много ни мало попыталась изнасиловать директора лицея – почтенного Карло Колоддо.

Но мало того, при этом всплыло нечто такое, что затмило собой факт этих самых грубых сексуальных домогательств.

Дело в том, что почтенный Карло Колоддо, один из корифеев педагогики, в действительности оказался переодетой женщиной, долгое время скрывавшей свою сущность.

Разразившийся скандал усугубило то, что сразу после первых сообщений несколько бывших лицеисток тут же заявили о том, что состояли с ним (то есть с ней) в неподобающих отношениях, но тогда не стали поднимать шума.

Хотя директорат и уверял, что подробного служебного расследования не производилось (репутацию берегут, сволочи!), но указывалось, что имеющиеся факты скорее свидетельствуют против принцессы, чем за нее. А посему, несмотря на высокую честь, они не считают возможным дальнейшее пребывание ее высочества в их стенах.

Тем же рейсом, что прибыло это послание, заявилась и сама Милисента, теперь сидящая под замком в одном из дальних крыльев дворца. (Вначале Ипполита даже хотела сгоряча запереть ее на гауптвахте придворной кордегардии.)

Да уж, сюрприз так сюрприз.

«А в ее-то годы я была скромнее, – подумала Ипполита. – Только-только начала по чужим гаремам лазить. Правда, свой завела рано…»

Она хмыкнула. Причина, по которой ей пришлось срочно обзаводиться гаремом, и причина, вызвавшая скандал на Старой Земле, была одна и та же и звалась Милисентой.

И где теперь тот красавчик из новорусского посольства? Должно быть, стал обрюзгшим, расплывшимся чиновником, изнуренным государственными делами до полной импотенции.

Может, это в дочурке проявились гены уроженца патриархального мира?

Или правы были те, кто не одобрял того, как императрица воспитывала Милисенту?

Что есть, то есть – сама она была воспитана совсем по-другому: ее воспитывала мать точно так же, как ту воспитывала бабка, теми же «добрыми старыми методами».

Подъем в пять часов, обливание ледяной водой, завтрак из ломтя хлеба и кружки кофе, бег с препятствиями, бег с завязанными глазами, стрельба, а позже – пилотирование с загрубленным противоперегрузочным устройством. Потом зубрежка до вечера – геральдика, история самых знатных родов, история империи. Но главное – стратегия, тактика и уставы, уставы, уставы…(«Мы должны быть сильными и воинственными, дочка, ибо живем в мире извращенного патриархата».)

И не дай Богиня отступить от старых добрых обычаев хотя бы в малости!

(«Это что у тебя за тряпка? Бюст… гальтер? А, ну так бы и говорила, что лифчик. Запомни, дочка, – настоящей амазонке всякие такие лифчики за исключением противоперегрузочных без надобности – у настоящей амазонки грудь поддерживают ее мышцы!» И шелковый бюстгальтер, любовно сшитый ею украдкой, ночами, по выкройкам из тайком полученного от одной из фрейлин инопланетного журнала мод, летит в камин.)

А уж не приведи Богиня что-то сказать против («Тебе стрельба из арбалета не нравится? Что значит – зачем?? И мать моя, и бабка, и все предки ею занимались, и ты будешь! Ах, не хочешь? А ремня?»)

Даже первого любовника ей подобрала матушка, когда сочла, что «девочке уже пора», – танцовщика из императорского театра, без капли мозгов и способности понять чьи-то чувства, но зато прославившегося своей мужской силой в среде придворных дам.

…Только вспомнить, сколько труда ей стоило добиться у этих клуш из Государственного совета согласия на отправку Милисенты на учебу за границу!

И то наверняка многие согласились лишь потому, что надеялись: там, вдали от матери, принцесса спутается с каким-нибудь великосветским хлыщом, пустится во все тяжкие или устроит громкий скандал, который напрочь скомпрометирует ее… А там уж недалеко и до того, чтобы наследницей провозгласили кого-то из племянниц Ипполиты…

И вот, кажется, они своего почти дождались…

Она-то считала, что ее дочь умнее, что еще больше наберется ума, поучившись за границей! Что Милисенте не придется, как ей самой, украдкой, ночами, – не дай Богиня императрице показать свою слабость – изучать книги по политике и экономике. Что она не будет, мучительно напрягая мозги, отчаянно пытаться отыскать решение какого-нибудь вопроса, чтобы потом узнать, что он давно уже решен в других мирах.

И, быть может, благодаря всему этому даже откроет новую эру в истории империи.

А она?! Опозорила на всю Вселенную!

Главное – кто бы мог подумать? Мелисента всё время была тихой и примерной лицеисткой, показывала едва ли не лучшие результаты среди своих соучениц. Свободное время проводила чаще всего не в компаниях и увеселительных заведениях, а в библиотеке. Даже, по докладам приглядывавших за ней сотрудников, особо не интересовалась противоположным полом. Подумать только – за полтора года ни одного парня, кроме как на каникулах – уже в Амазонии. Она даже начала несколько беспокоиться за девочку… И вот на тебе!

Да, хоть ты и императрица, а проблемы с детьми такие же, как у какой-нибудь хуторянки из захолустья…

И не в радость тебе тогда ни императорская корона, ни лучший в стране гарем на четыреста мест.

Поднявшись, Ипполита подошла к окну, выходившему на Большой императорский парк. Ее взору предстал суровый, хотя и не лишенный красоты зимний пейзаж.

Низкое солнце опускалось за горы, увенчанные синими шапками снега. Замерзшие водопады блестели в закатном золоте, как яркие нити, спускающиеся с утесов.

В такую погоду недурно бы поохотиться на кабана, как предки незапамятного века, – с коня или летающего ящера, вооружившись одним копьем. Или просто пробежаться на лыжах… А ты вот вместо этого занимайся всякими безбашенными принцессами.

Вздохнув, Ипполита вернулась к столу.

Нет, Милисенту нужно примерно наказать. Девочка в конце концов должна понять, что она не кто-нибудь, а наследница престола! Пусть, как хочется надеяться, это произойдет и не скоро (тьфу-тьфу-тьфу! – постучала монархиня по подлокотнику кресла из баунтийской пальмы, – вроде в нашем роду все долгожители), но неизбежно произойдет.

Тем более что других претендентов не наблюдается и, кажется, не предвидится…

Подумав с минуту, она нашла ответ. Решено – принцессу отправят на одну из дальних баз на границе империи сроком на год.

Пребывание где-нибудь на ледяном спутнике планеты-гиганта, вдали от светской жизни и придворной роскоши, под началом какого-нибудь немудрящего вахмистра из деревни, остудит ее темперамент. За это время шум поутихнет, скандальная история подзабудется, и вообще…

О Богиня, что это еще?

В кабинете прозвучал вызов одного из закрытых каналов спецсвязи ВКФ.

«Что еще случилось?» – встревоженно думала Ипполита, подбегая к пульту, оформленному под стол древней работы.

Передача, судя по всему, шла с какого-то корабля, находящегося в районе созвездия Большой Гидры.

Нажав кнопку, императрица слегка удивилась: на экране возникло лицо какого-то мужчины, насколько она могла судить, – мужа провинциальной баронессы.

В последнее время у ее офицеров завелась дурная привычка – таскать в походы своих мужей и даже наложников, а некоторые от скуки вообще начинали чудить и обучать слабый пол кое-каким зачаткам военной профессии. Видимо, это был кто-то из таких. Но где же вызывавшая ее? Что могло случиться, чтобы ее решились побеспокоить? И, кстати, почему в рубке нет офицеров? Было похоже, что вид императрицы до глубины души поразил незадачливого мужчинку, напрочь отбив у него дар речи. Номером он, что ли, ошибся?

– Ну так что – так и будем молчать? – решила прийти на помощь онемевшему собеседнику Ипполита.

Тот, выйдя наконец из ступора, вскочил и принялся кланяться.

Поклонившись раз пять-шесть, он опустился на одно колено и начал:

– Я, с позволения вашего великолепия, поставщик двора вашего великолепия, капитан Рутгер Залазни. – Э-э, я, ваше великолепие, – было видно, что собеседник от волнения покрылся испариной, – осмелился побеспокоить вас, дабы представить перед ваши светлейшие очи… – Он запнулся, хватая ртом воздух… – Представить пред ваши светлейшие очи любопытный экземпляр…

За десять стандартных часов до этого. Район космоса АМТ-37187347, ничейная территория.

…Питер сделал еще один глоток, смахнул уже привычные слезы, переждал обжигающую волну, прокатившуюся от горла к желудку, потерпел, еле сдерживая стон, пока огонь в животе погаснет. В бутылке оставалось еще немногим более трети, и это не могло не вызывать у него тоску. Пошел уже шестнадцатый час его пребывания в этой необычной камере смертников, которой совсем скоро суждено стать его склепом.

Вместо виски, на что надеялся Питер, боцман дал ему непонятный напиток, судя по запаху, перцовую настойку. Но что это была за настойка! На этикетке обозначено два десятка ингредиентов, прочесть названия которых при всём желании он был не в состоянии. Надпись выполнена мало того что на незнакомом языке, так еще какой-то непонятной азбукой, очень мало похожей на латиницу, не говоря уже о резких штрихах общего языка.

Пить это без закуски было практически невозможно.

Да что там – как это вообще можно пить?! Одно слово – продукция варварского мира!

Начав пить около часу назад, он стремился подгадать так, чтобы к моменту, когда кислород в шлюпке кончится, начисто отрубиться и покинуть этот грешный мир незаметно для себя.

Но пока опьянеть настолько не удалось.

Наоборот, приступы мутного полузабытья сменялись периодами отменной ясности мысли, один из которых он переживал как раз сейчас.

Невеселая обстановка располагала к воспоминаниям, тем более что момент наступил самый подходящий: с одной стороны, перед концом вроде бы полагается вспоминать прожитую жизнь, а с другой – случая ведь больше и не представится. По крайней мере в этом мире.

Он посмотрел на контрольную панель.

Энергии в аккумуляторах хватит ровно на сутки, как и всего остального, но химический термоэлемент будет вырабатывать тепло еще неделю (тут господа с «Буревестника» малость лопухнулись), так что его труп, прежде чем замерзнуть, изрядно разложится. Неприятное, должно быть, ожидает зрелище тех, кто через тысячелетия наткнется на эту шлюпку… Как, должно быть, будут они охать и возмущаться дикими нравами предков!

…А ведь, если подумать, сюда, в эту шлюпку, он попал совершенно случайно!

В тот рейс, в котором Питер купил Князя Мышкина, должен был лететь Уриэль Харрон, но тот заболел, и фирма сунула на «Туш-Кан» его.

Тогда они заглянули на планету Новый Петербург – нищую, отсталую, терзаемую уже который век непрерывными переворотами и реформами, изнемогавшую в борьбе за демократию и права человека (о сути которых, кажется, там уже давно успели благополучно позабыть).

Когда-то это государство занимало целое созвездие, а ныне состояло лишь из одной-единственной планеты: все другие, включая планеты ее собственной солнечной системы и даже обе ее луны, уже давно отделились.

Экономика начисто рухнула невесть сколько местных лет назад, ни науки, ни образования, ни культуры не было, и почти единственное, что экспортировал Новый Петербург, – дешевая рабочая сила. За ней, собственно, они и прилетели.

Выйдя из ворот грязного и обшарпанного новопетербургского космопорта, они оказались в настоящей клоаке.

Перед ними лежала огромная барахолка, уютно расположившаяся среди развалин старого монтажно-испытательного космического комплекса, в свое время (тогда планета называлась как-то по-другому) равного которому не было в населенных людьми мирах.

Торговали тут всем – от настоящих и поддельных драгоценностей (в соотношении эдак один к десяти) до оружия. Включая, между прочим, и пушки для крейсеров – широко распахнутыми глазами Питер уставился на огромное, серебрящееся ультраграфитом тело большого протонного излучателя, водруженного на ржавый трейлер, окруженный десятком людей в армейском камуфляже.

В изобилии бродившие тут размалеванные девицы и женщины при виде иностранцев начали посылать им воздушные поцелуи и призывно трясти бюстом. Некоторые, особенно бесстыжие, даже задирали несвежие блузки и футболки, наглядно демонстрируя свои столь же несвежие прелести.

На взгляд Питера, добрая половина этих дамочек вполне могла бы вызвать ужас у стандартного сексуального маньяка, а у обычного человека – стойкую психогенную импотенцию.

Но едва ли не больше всего поразили Питера местные стражи порядка – вальяжные, гладкие и румяные, ходившие, сыто переваливаясь, облаченные в серую, хорошо пошитую форму и вооруженные, кроме жутко дорогих импульсных автоматов, еше и длинными дубинками. Ни дать ни взять – откормленные голуби где-нибудь на площади в богатой и благостной Новой Швейцарии или Объединенном Сенегале.

При этом в десяти шагах от них могли чистить карманы зазевавшегося бедолаги или трясти продавцов мордастые широкоплечие типы явно криминальной внешности, но стражи словно и не видели этого, даже если смотрели в ту сторону.

И еще – тут было необычайно много нищих, если можно так выразиться – на любой вкус.

– Па-амагите, люди добрие!! – верещала какая-то закутанная в рубище баба средних лет, дико коверкая общегалактический. – Самы мы не мэстные, люды-беженцы, наш звездолет подбили террористы, живем тут в космовокзале, двадцать семей…

– Господа, подайте на пропитание бывшему члену Государственной думы 799 созыва! Помогите, я не ел четыре дня, – надрывался худой благообразный тип с козлиной бородкой в лохмотьях, когда-то бывших дорогим костюмом.

Оглушенные всем увиденным, матросы поспешили обратно, и уже у самых дверей к Питеру подскочил вынырнувший из толпы старик в потрепанном капролановом армяке.

Он протянул ему корявую ладонь, на которой сидел маленький зверек с длинным мехом. На Питера уставилась пара крошечных бусинок-глаз.

– А вот, барин, купи хомячка! – предложил дед. – Забавная скотинка! Детям твоим на радость, себе на увеселение!

– У меня еще нет детей, – невпопад ответил мусорщик.

– Ну так будут, – невозмутимо ответил тот и улыбнулся, хотя глаза его были не очень веселые. – Купи, барин, – не прогадаешь, – повторил старик. – А то есть нечего, хоть самому этого оглоеда толстошерстого на похлебку пускай! – Он грубовато пощекотал испуганно сжавшегося хомячка. – Пенсию уже десятый год задерживают…

Питеру стало жалко и зверька, и аборигена – они же не виноваты, что живут в этом сумасшедшем мире. И он вытащил из кармана несколько монет, выигранных им за полчаса до этого на кхитайском бильярде, протянул старцу и получил взамен теплый дрожащий комочек.

…Он так и не понял, когда и как произошел этот переход – вот он предавался воспоминаниям в шлюпке, в тесной пластметаллической скорлупке, которая вскоре станет его склепом, и вот уже вокруг него ставшие почти родными стены камеры на «Буревестнике».

«Это что же, выходит, всё мне приснилось и меня еще не казнили?» – недоуменно произнес Питер про себя. Особой радости он при этом не испытал – выходит, всё предстоит пережить заново?

Подумал, да так и замер, словно окаменев.

В левом углу его узилища стоял, прикованный к стене за руки и за ноги, не кто иной, как Эммануил Барбекю.

– Эй, – после довольно долгой паузы отважился наконец спросить Питер. – Ты что тут делаешь? – Он решил, что после всего случившегося «выкать» своему бывшему кэпу как-то не с руки. – Тебя же вообще… – Он запнулся, не зная, что сказать.

Тело капитана «Туш-Кана» было кремировано, а прах, по обычаю космонавтов, развеян с орбитального челнока.

И тут жуткая в своей ясности мысль пришла в голову Питеру.

«Уже???!!»

– Э-э, где мы? – И добавил, словно извиняясь: – Не подскажешь?

– Неужели не ясно? – произнес, запинаясь, капитан, подтверждая самые худшие подозрения своего бывшего подчиненного. – Мы с тобой в Преисподней! Ты тут за то, что убил меня, а я – за то, что убил твоего хомяка. Как его там – Царь Борис?

– А где?… – недоуменно спросил О'Хара.

– Что?

– Ну, котлы там, адский огонь… Чем тут наказывают?

– Про т-твое наказание я н-не знаю, а мое в-вот там, – заплетающимся от непонятного ужаса языком ответил капитан, указывая в угол. Питер перевел взгляд туда и оторопел.

В углу сидел откормленный, увеличившийся раз в пятьдесят по сравнению со временами, когда был жив, Князь Мышкин, которого за минуту до того там не было. Но как же теперь изменился его четвероногий друг! Хомяк плотоядно скалился, поглядывая горящими красными глазами на трясущегося от страха Барбекю, и точил длиннейшие и острые когти о стены каюты. После каждого движения на стене оставались глубокие борозды, а уши раздирал громкий скрежет. От зверя исходило басовитое гудение, с усов слетали лиловые искры.

Вот он хищно обнажил длинные клыки и неторопливо направился в сторону Барбекю. При каждом шаге слышался металлический лязг когтей, а палуба чуть вздрагивала под тяжестью его лап…

…Питер очнулся ото сна. Скрежет при этом вовсе не исчез, а продолжился, даже стал громче.

Через секунду Питер понял, что звуки эти доносятся с противоположной стороны обшивки, словно бы кто-то огромными когтями царапает борт шлюпки. Как будто пытаясь добраться до него с некими очень нехорошими, возможно, даже сугубо гастрономическими целями.

На секунду Питеру стало страшновато: он вспомнил все те таинственные и жуткие истории, что между вахтами рассказывали в матросских кубриках. Все эти байки о Черном Звездолетчике, о Скелете Брошенного Механика, о Проклятых Десантниках с Летучего Гондурасца, и самую страшную – о Космогрызе Неумолимом.

Затем он невесело усмехнулся, бросив взгляд на таймер над люком, показывавший двадцать часов с минутами.

Если какой-то из этих персонажей явился сейчас по его душу и тело, то так даже лучше: вместо мучительной смерти от удушья его ждет подобная же участь, но только всё закончится в полминуты

Внезапно что-то рвануло шлюпку так, что Питера швырнуло обратно в кресло, а затем тяжесть навалилась на его отвыкшее от гравитации тело.

И в тот же миг космический мрак за иллюминатором сменился светом – тускловатым и, несомненно, рукотворным.

И только тут Питер сообразил, в чем дело, и хлопнул себя по лбу отяжелевшей ладонью! Вот, млин! Боцманская перцовка совсем, видать, отшибла ему мозги!

Его шлюпку просто зацепил случайно оказавшийся поблизости корабль.

Спасен! А он-то принял скрежет манипулятора за царапанье когтей!

Но кто это? Неужели на «Буревестник» всё-таки пришло помилование и они вернулись за ним? Или его спасли защитники животных – в письмах они не раз обещали устроить ему побег? Впрочем, это он скоро узнает.

И на радостях Питер залпом опрокинул себе в глотку остатки боцманской перцовки…

Незадолго перед этим. Там же

Капитан «Искателя» Рутгер Залазни с легким раздражением изучал показания приборов.

И в этот раз – ничего. Ни обломков хоть какой завалящей шхуны, ни астероида с рудными жилами. Нет, в этом рейсе ему определенно не везло!

Понятное дело, космический мусорщик – это звучит не гордо. Во всяком случае, не так гордо, как скажем, косморазведчик. Но ведь и мусорщики тоже нужны, ибо род людской производит на каждую полезную вещь адекватное количество мусора. Но везение по нынешним временам необходимо даже мусорщикам.

А вот его-то пока и нет.

Хотя и корабль у него лучше, чем даже у заносчивых спасателей военно-космических сил, и команда подобралась хоть куда.

Джамалетдин Квазиханов – непревзойденный повар и оператор систем регенерации и жизнеобеспечения.

Антонио Айсбер – рыжебородый флегматичный тип с толстым пивным животом, что не мешало ему быть великолепным оператором систем поиска и ловцом метеоритов.

Джим Кроу – штурман экстра-класса и, кроме этого, знаток астероидной планетологии, безошибочно умеющий выделять среди множества космических глыб перспективные с точки зрения полезных ископаемых. Плюс ко всему он был неплохим специалистом в области космической археологии, способным буквально с ходу определить, к какому периоду относится та или иная древняя штуковина, обнаруженная ими. (А главное – сколько можно выручить за нее.)

Ольгерд Ольмер – человек непонятно из какого мира, но толковый двигателист и по совместительству – фельдшер.

Ким Сун Дук, или просто Сун Дук, – умный и толковый пилот с Пхеньянско-Сеульской Демократической Чучхэи (за тот год, пока пилот служит у него, Залазни так и не расспросил его толком, где это находится).

Амнеподист Варсонофьевич Турин, энергетик, механик и при этом почти земляк капитана – его планета Малая Россия была в каких-то пятидесяти световых годах от Новой Калифорнии.

И правая рука Рутгера – боцман, он же старпом, Карен Никкербоккер, хваставшийся, что даже родился в космосе – его мать была стюардессой, а отец – капитаном на Сингапурско-Гренландских линиях.

Да, команда хорошая, а удачи всё нет и нет.

Места, конечно, вокруг глухие, что и говорить. Но именно в таком захолустье и можно отыскать настоящие жемчужины.

Однажды среди древних развалин разбомбленной нихонской военной базы в нейтральном космосе, давным-давно забытой, видимо, даже собственными хозяевами, они наткнулись на целый склад монокристаллических самурайских мечей – распространенного в старые времена оружия абордажного боя. Антиквары столицы Нихон – Эддо давали за такой по пять сотен монет не торгуясь.

Когда цена упала до полутора сотен, Залазни прекратил торговлю и сбыл остаток клинков на славную экспортом ценных пород дерева Секвойю: и по сию пору тамошние дровосеки пользуются теми мечами.

В другой раз повстречали брошенный командой (не иначе – с перепоя) совершенно исправный космический дальнобойщик с грузом секс-роботов обоего пола хотя и устаревшей модели, но всё еще вполне пригодных к употреблению.

А как-то в поисках редких металлов на астероидах, в кольце одной из планет-гигантов, он наткнулся на распоровший брюхо о шальной метеорит небольшой пакетбот двухсотлетней давности. Трупов команды на нем не оказалось – видимо, они спаслись на шлюпках, и, как уж сложилась их дальнейшая судьба, бог весть.

Потом он пытался разузнать о пакетботе что-нибудь, но так ничего и не выяснил. Да и неудивительно: тот был приписан к расположенной на окраине Ойкумены полуварварской планете Таллинн, а там и теперь сам черт ногу сломит.

Как бы то ни было, груз на пакетботе, в числе которого было, между прочим, и полдюжины емкостей с сертифицированной спермой, сохранился отлично.

Находку эту он сделал неподалеку от этих мест, и ближайшим цивилизованным миром, где всё это можно было сбыть, оказалась Амазонийская империя.

Найденная им коллекция предметов старины была раскуплена в три дня. Более того, несколько вещей из этой коллекции приобрели для новой резиденции Ипполиты, благодаря чему Рутгер Залазни неожиданно для себя удостоился звания «Поставщик двора ея великолепного величества».

Кстати, наследственный материал (оказавшийся свыше всяких похвал) тоже ушел без проблем.

Собственно, ради вот таких находок они и работают. Одними метеоритами да заказами на уборку старых спутников и проржавевших станций сыт, сами понимаете, не будешь…

Стоп – кажется, космический бог услышал его беззвучные молитвы!

В левом нижнем углу экрана появилась яркая точка, которую спустя полминуты сканер определил с вероятностью более девяноста процентов, как «техногенный предмет невыясненного происхождения».

Сидевший за штурвалом боцман, не дожидаясь команды, перевел «Искатель» на новый курс.

Не прошло и пяти минут, как их корабль приблизился к предмету уже настолько, что его можно стало разглядеть в электронный телескоп, чем Никкербоккер немедленно и занялся, прильнув к окуляру.

– Спасательная шлюпка, – сообщил боцман через полминуты. – Модель точно не определю, но какая-то древняя скорлупка, – продолжил он. – Кажется, похожие еще были в ходу в дни моей молодости на лайнерах дальних линий.

Залазни нахмурился, но его душа наполнилась предвкушением возможной удачи.

Если это шлюпка с погибшего лайнера, то у пассажиров могут оказаться при себе ценные вещи… Нет, конечно, ему было жалко расставшихся с жизнью по воле всемогущего космоса бедолаг, но, с другой стороны, драгоценности им теперь уже не понадобятся… А, к примеру, если у кого-то осталась кредитная карточка и наследники не добрались до счета, то этот счет за прошедшие десятилетия, если не века, вполне мог вырасти до весьма кругленькой суммы.

Но зачем гадать? Скоро они всё узнают.

Боцман нажал кнопку, и к шлюпке устремился дистанционный захват, чтобы уже через полминуты вцепиться в нее мертвой хваткой. Хотя и не с первой попытки – огромные когти пару раз соскользнули с яйцевидного тела суденышка.

Теперь осталось только втащить находку в шлюз, что и было сделано в течение следующих пяти минут.

…С недоумением взирал собравшийся в шлюзе экипаж «Искателя» на заиндевелую, окутанную паром и распространяющую вокруг себя космический холод шлюпку.

Собственно, в ней не было ничего необычного, за исключением одного – входной люк украшали три печати с непонятной символикой. На вид – довольно свежие, хотя кто там разберет?

Увы, радужные надежды на имущество покойников, похоже, не оправдались.

Внезапно кремальера люка словно сама собой повернулась – они все невольно вздрогнули, но им тут же стало понятно, что это сидящий (сидящие) внутри пытаются выйти. Инстинктивно они всё же подались назад, пока крышка поднималась – медленно, с натугой: шлюпке явно не хватало энергии.

Вот люк полностью распахнулся, и в проеме появилась человеческая фигура. Через секунду неведомый пассажир высунулся наружу, и они увидели, что это молодой человек, в полосатой робе – интернациональной одежде обитателей тюрем, с пристегнутым к запястью кейсом.

– Я прифф… Я приветствую вас, мои ос… ос-осбо-водители! – заплетающимся языком изрек он, сделал шаг вперед и, запнувшись о комингс шлюпки, растянулся на палубе во весь свой немалый рост.

Ядреный молодой храп огласил шлюз.

Первым среагировал не многоопытный боцман, прошедший все космические огни и воды, не штатный медик Ольмер, не бывший космодесантник Турин.

Первым стал спасательный робот модели К-100Д, один из трех таких роботов, имевшихся на борту.

Коротко взвыв гусеницами, он подскочил к неподвижному телу, на ходу выдвигая щупальца и сенсоры встроенного медицинского комплекса.

Через несколько секунд на экране уже обозначились данные первичного осмотра.

«Констатируется тяжелое алкогольное опьянение. Концентрация С_2Н_5ОН в крови близка к летальной. Состояние пострадавшего осложняется наличием в организме большого количества органических веществ невыясненного происхождения. Приступить к реанимационным мероприятиям?»

…Пока робот оттаскивал бесчувственного спасенного в медотсек, на ходу освобождая его от одежды, а опередивший его Ольмер лихорадочно настраивал всякую лечебную машинерию, оставшиеся занимались не менее насущным делом. А именно – распаковывали кейс, дабы решить, что делать дальше.

Что они столкнулись с почти забытым в цивилизованных мирах способом казни – было понятно.

Но вот что из этого следовало? Как им поступить со спасенным?

Может быть, они выловили какого-нибудь самого страшного убийцу или знаменитого космического пирата, на счету которого десятки загубленных судов?

Может, пока не поздно, запихнуть его обратно в шлюпку и выкинуть из шлюза?

Но, с другой стороны, вдруг это борец за свободу против тирании или просто несправедливо осужденный бедолага?

Впрочем, посмотрим, что написано в документах.

На первой странице вечной металлитовой бумаги была написана просьба ко всем, кто найдет эту шлюпку, по возможности уничтожить ее вместе с телом и – опять же по возможности – сообщить о находке в какой-то Среднегалактический союз, в Департамент исполнения наказаний при Верховном суде. Так-так – ну и что же там написано?

– …37 столпня 201 года Седьмой эры Среднегалактического союза, – капитан быстро ввел дату в компьютер и через секунду получил ответ, что такой календарь в памяти машины отсутствует. – Ну и пес с ним! Так… По решению юрискомпьютера № 121312723 – а я думал, их уже давно нет, – отвлекся еще раз Залазни… – Великого дворника Петера Ох-Ару… Да нет… Верховного ассенизатора… Генерального уборщика, что ли? Тьфу, что за чушь? Ладно, как там дальше… признать виновным в убийстве… Или тут «не-убийстве»?… Что за диалект у них такой корявый? Как будто дикари писали! – пожал плечами капитан.

Заинтересовавшись, его подчиненные тоже начали изучать документ, нетерпеливо заглядывая капитану через плечо.

– А кого убили? – с любопытством спросил Кроу. Криминальная хроника была его любимым газетным чтивом.

– Сейчас скажу. Был убит капитан Эммануэль… О господи, опять эти старые слова – котлета, бифштекс, шашлык? А, вспомнил – Барбекю… Ну и фамилия у покойника!

– Эммануэль? – переспросил Айсбер. – Но ведь это женское имя^1. [Эммануэль – женский персонаж древнейшей земной мифологии, олицетворение страстной свободной любви и сексуальной неутомимости. Больше ничего о нем не известно.]

– Ну, может, Гумануил, – с легким раздражением пожал плечами Залазни. – Так, что там дальше… – Брови капитана Рутгера недоуменно приподнялись.

– Тут вроде бы еще кого-то убили и даже съели… – Но прежде чем его товарищи успели испугаться, капитан добавил: – Хотя получается, что съел как раз этот самый убитый капитан Антрекот с развратным именем. И кто же был съеден? Кн… Князь… О – Князь Мыскин!

– Я что-то не понимаю: этот парень что, князя какого-то убил на пару с тем Бифштексом?

– Подумаешь, удивили, – пожал плечами Квазиханов, – у нас бывало, так почти каждую неделю какого-то князька мочили. На всех шлюпок не напасешься!

– Да нет, – вступил в разговор знаток диалектов Никкербоккер, успевший заглянуть в бумаги, когда Залазни отвлекся. – Тут что-то про хомяка – вроде не то у него хомяка сожрали, не то он сожрал хомяка…

– Подожди, но как это может быть? Если он хомяк – то почему он князь? А если он князь – то как он может быть хомяком?!

– Еще как может, – заступился за грызунов Ольгерд Ольмер, появившийся в дверях. – Вон на какой-то планете, сам там был, вместо президента так вообще обезьяна.

– А, понял! – радостно воскликнул Залазни. – Тут форма глагола yttgadh, а мне показалось – yttgadhha, – да, язык тут явно устаревший. Теперь понятно – этот парень убил капитана Барбекю за то, что тот убил и съел его хомяка, которого звали князь… эээ, одним словом – ясно.

– Вот зверь! – в сердцах сплюнул Турин. – Убить за какого-то хомяка!

– А почем ты знаешь? – поправил его Айсбер. – Может, тот хомяк стоил чертову уйму денег?!

– А может, у него на родине хомяк – священное животное? – поделился своим соображением штурман.

– Хомяк – священное животное? Не делай мне смешно, приятель! – фыркнул механик.

Они бы еще долго спорили на эту тему, если бы не счел своим долгом вмешаться Никкербоккер.

– Ладно, хомяк там или не хомяк – это всё мелочи. А вот что теперь с ним, – жест в сторону медотсека, – делать будем?

– Да, в самом деле, – решил не упускать инициативу Рутгер Залазни. – Как мы поступим с нашей находкой?

– А в самом деле – как? – спросил кто-то.

…В эти ли секунды у капитана «Искателя» родилась идея, которая и привела ко всему прочему каскаду событий, или он пришел к этой мысли чуть раньше – не известно, да и не важно по большому счету. Но до ее обнародования осталось совсем мало времени.

– Я думаю, его не надо выдавать властям, – сказал Айсбер.

– Я присоединяюсь, – буркнул Ольмер. – Парень, если посмотреть, свое уже получил – у смерти из самой глотки мы его выдернули.

– Ну, чего тут думать – отвезем до ближайшего мира и там выпустим, – высказал свою точку зрения Квазиханов. – Два раза у нас не казнят даже за убийство князя.

– Еще неизвестно… – начал было нахмурившийся Турин (его предубеждение к Питеру, следует упомянуть, объяснялось исключительно стойкой ненавистью к грызунам всевозможных видов; локаторщик даже состоял членом Союза любителей мышиной охоты).

Но в этот момент и счел возможным вновь вмешаться в разговор Залазни:

– Всё это очень хорошо, парни, но что вы скажете о таком предложении… Мы ведь всё-таки не спасатели, а космические мусорщики, которые бороздят пустоту в целях заработка. Как вы, может, слышали, в Амазонийской империи до сих пор в ходу мужские гаремы, а парнишка нам попался довольно симпатичный. Так вот – вы не забыли, что я числюсь поставщиком двора ее амазонского величества?…

…Набрав хранящийся в его памяти номер (самые важные сведения Залазни хранил именно у себя в мозгу – мозги еще никому не удалось взломать, по крайней мере на расстоянии), он принялся ждать – космическая связь иногда выкидывала фортели, и проходило довольно много времени до соединения.

Но коммутация произошла почти сразу.

И капитан едва не упал с кресла.

С экрана на него смотрела, как живая, словно и в самом деле находилась по ту сторону стекла, довольно молодая на вид женщина в строгом костюме и со строгой прической.

Единственным украшением была тонкого плетения цепь, на которой болтался старинный золотой медальон с амазонским гербом, выложенный бриллиантами.

Выглядела она лет на двадцать пять с хвостиком, хотя Залазни достоверно знал, что ей ровно тридцать восемь. Точно так же, как знал, кто она такая. Да, ее он узнал сразу, хотя живьем видел всего один раз, и только издали, на приеме в честь поставщиков двора.

Господи, угораздило его попасть на саму императрицу! Он-то, набирая код, думал, что попадет на какую-нибудь секретаршу – ну, самое большее на дворецкую или старшую фрейлину.

(Еще один неожиданный поворот судьбы, внесший свою лепту во всё случившееся в дальнейшем, – за прошедшее время во дворце из-за ремонта главного узла связи произошла небольшая путаница с телефонными номерами.)

Почему-то уроженец ультрареспубликанских Федеральных Штатов Среднего Созвездия, стоило ему столкнуться с представителем знати – даже с паршивеньким бароном откуда-нибудь с окраин, испытывал жуткую робость, с которой ничего не мог поделать; что уж говорить об императорской особе!

– Добрый день, – выдавил он из себя («А вдруг у них там ночь?» – подумал он, но исправлять было уже поздно). – Я, с позволения вашего великолепия, поставщик двора вашего великолепия… – Рутгер Залазни с превеликим трудом удерживал себя от того, чтобы не сорваться и не начать нести всякий вздор о том, что он безумно рад видеть светлый лик государыни: Ипполита, как он знал, не терпела подхалимов.

И те секунды, пока он выговорил несколько вступительных слов, показались ему неимоверно длинными, так что, когда прозвучала ключевая фраза, он уже покрылся потом, словно бы многие часы вел корабль в метеоритном потоке.

Темескира, Императорский дворец, кабинет императрицы

– …Представить пред ваши светлейшие очи любопытный экземпляр, – выдавил наконец он, когда монархиня уже начала слегка терять терпение. – Я вот тут… м-м – приобрел, м-м… раздобыл… – по случаю. Одним словом – человека…

– Ну, так обращайся к моей смотрительнице гарема! – фыркнула Ипполита, уже поняв, в чем тут дело.

Интересно, – подумала она, – кто это решил сделать ей такой подарок? Это ж надо было додуматься – дать ее личный номер (пусть и Малых покоев) какому-то неизвестному ей поставщику двора! Нет, конечно, ей уже не в первый раз подсовывали в постель красивых мальчиков, но не так же в лоб! Кто стоит за этим – радикалы или консерваторы? А может, это проделки умеренных?

Но внезапно ей стало интересно – что это за мальчик?

– Впрочем, – словно спохватилась Ипполита, – ладно: показывайте вашего красавчика. Посмотрим.

– Сейчас, сир… – ляпнул неуместный патриархальный титул Залазни и принялся переключать что-то на пульте.

Через несколько секунд глазам императрицы предстало изображение довольно большого помещения, где на низком лежаке растянулся, прикрыв глаза, субъект мужского пола лет немного за двадцать, на теле которого был минимум одежды.

Ипполита цокнула языком. Тут и в самом деле было на что посмотреть, ибо парень был весьма и весьма красив.

Стройное, пропорционально сложенное тело – плечи, как и положено, широкие (но в меру), бедра – как и положено, узкие, талия тонкая и наверняка гибкая.

Нежно-розовые губы, черные брови, густые кудри, рельефные мускулы… Вот он поднял веки, и императрица тихонько вздохнула: его сине-фиалковые глаза могли бы заставить быстрее биться любое женское сердце.

– Милый парнишечка… Он женат, не знаете? – почему-то спросила Ипполита, уже ощущая приступ неожиданной ревности при мысли, что такой красавчик наверняка не девственник.

– Никак нет, ваше великолепие, – подобострастно кивнул капитан Рутгер. – Э-э… В документах, во всяком случае, об этом – ни слова.

– Странно, – хмыкнула императрица. Про себя она подумала, что только в диком, стоящем на голове мире такой красавец не был замечен женщинами.

(Тут надо уточнить, что представления о мужской красоте у амазонок всё-таки несколько отличались от общепринятых. Кроме того, в большинстве миров для потенциальных невест размер банковского счета играет не меньшую роль, нежели красота претендента на руку и сердце. Впрочем, вздумай Питер избрать профессию, к примеру, стриптизера или реши ублажать за наличные богатых дам, он, пожалуй, очень быстро таковым счетом обзавелся бы.)

«Зацепило! – подумал Рутгер. – Ну, старина, кажется, ты поймал за хвост свою птицу удачи!»

– Ну что ж, вполне может быть… подойдет… – промурлыкала, явно заинтересовавшись, Ипполита. – Но я еще хочу посмотреть – что у него под трусами!

– Сию секунду! – кивнул Залазни.

…Еще не очухавшийся от нежданного счастья и похмелья Питер вздрогнул от громкого щелчка двери.

В каюту вошли трое матросов, одетых в потрепанные комбинезоны.

– Снимай трусы, – пробурчал старший из них лысый громила, покрытый шрамами.

Внутри у Питера вмиг похолодело. Он вспомнил не раз слышанные им от бывалых «космистов» истории, рассказываемые после очередной бутылки в трактирах захолустных космопортов, о том, что, озверев от отсутствия женщин, экипажи таких вот малых судов, хозяева которых имеют привычку экономить на антисексуальных пилюлях, предаются разного рода извращениям. И развлечение с допотопными резиновыми куклами – самое невинное из них.

– Но, ребята, я не могу… – всё еще растерянно пробормотал он. – Ну поймите же, я не по этой части… Я… конечно, вам благодарен…

– Сказано – сымай трусы и не умничай, екорный бабай! – рявкнул зашедший с тылу Джамаледдин и протянул лапу в сторону ягодиц Питера.

И тут же отлетел от мощного удара ноги в живот – бывший чемпион родного городка по пик-боксингу среди любителей ударил, не глядя, не поворачиваясь, на звук.

Кувыркнувшись через голову, Квазиханов растянулся на полу, слабо постанывая.

– Недурно, – за пару тысяч световых лет отсюда довольно сдвинула брови Ипполита.

В дело вступил бывший грузчик Ольмер, чтобы быть брошенным через бедро и врезаться головой в дверь.

– Красота! – восхищенно хлопнула в ладоши императрица.

Третий кинулся в атаку, размахивая кулаками, – и тут же покатился по полу каюты, держась за разбитый нос.

– Ого! – Больше слов от восхищения у государыни амазонок не было.

В каюту ворвались еще двое, повисли на Питере, как собаки на медведе, – и разлетелись в разные стороны, жалобно вопя.

– Блеск! – подпрыгнула Ипполита в кресле, вдруг ощутив себя молоденькой девчонкой, перед свиданием с известным своими способностями красавцем.

И в этот момент резинка форменных тюремных трусов не выдержала, и они упали на истертый пластик пола.

Радостный взвизг владычицы амазонок огласил дворцовые покои… Она еле успела вырубить звук.

Даже несмотря на не очень хорошее качество связи, увиденное зрелище вызвало у давно не общавшейся с мужьями, закопавшейся в делах владычицы приятную, томительную теплоту в низу живота и сладкое головокружение…

Отдышавшись, императрица вновь вышла на связь с «Искателем».

– Значит, так, – деловым тоном сообщила она прямо-таки трясущемуся в предвкушении ее решения Залазни. – Я заплачу тебе за этого котика – ну, скажем, столько сурминия, сколько он весит. Короче, давай шпарь на Амазонию и не теряй попусту времени! И не обижай его там, господин поставщик моего двора…

На этом она отключилась.

Подумать только – этот красавчик совсем скоро будет в ее постели. Может быть, уже завтра.

Да, что там еще? Нужно написать эти указы… (Ну хоть какая-то радость сегодня, на фоне всех этих неприятностей.)

Несколько небрежно набросанных строчек, приложенный к детектору перстень – и, вся в предвкушении грядущей ночи наслаждений, Ипполита надавила клавишу пневмопочты, отправляя указы в канцелярию.

…Так ли уж удивительно, что на радостях она совершила маленькую ошибку (чего вообще-то с ней раньше не бывало), написав три резолюции на одном и том же бланке.

В результате принцесса Милисента за действия, позорящие императорский дом, покушение на честь императорского дома и недозволенные махинации, была приговорена к порке плетьми, лишению гарема, разжалованию из генералов в капитаны и ссылке на одну из приграничных военных баз сроком на год, без права апелляции.

Комплекс Императорского дворца, гостевое крыло. Несколько часов спустя

– …Нет-нет, ваш-высочство, и не просите уж! Никак не могу. То ж приказ самлично вашей матушки-императрицы! Вот если бы, скажем, вы были императрицею, а какой-нито, извините, задрипанный вахмистр ваш августейший указ нарушил – что бы вы сделали?

– Так меня что – арестовали?!

– Ну, зачем же арестовали? Зачем же так сразу, ваш-высочество. Велела она вам находиться неотлучно тут, никуда не выходить – значит, так тому и быть. А про арест ничего такого не было сказано.

Наследная принцесса Амазонийской империи Милисента с тоской посмотрела за спину своей бывшей воспитательницы, где располагался выход из этих шикарных апартаментов, теперь, похоже, ставших для нее тюремной камерой.

На двери каюты был всего один обычный замок, открывающийся поворотом рукояти. Но пытаться прорваться мимо Сары Карлсон было глупо и бессмысленно.

Из могучей кряжистой старухи можно было сделать трех таких, как Милисента, а справиться она могла даже и с пятью такими, несмотря на всю спецподготовку, какую принцесса прошла в кадетском корпусе. И неудивительно, ведь старая вахмистрша обучалась своему делу не в тренажерных залах и учебных схватках, а в реальных боях, которых за ее жизнь было ох как много!

– Но я должна немедленно поговорить с мамой! – обреченно вымолвила принцесса. – Понимаешь? Должна!

– Ну кто ж спорит? – примирительно протянула Сара, которая впервые познакомилась со своей венценосной воспитанницей, когда принцессе было пять с небольшим лет.

«Пожалуй, – подумала вдруг Милисента, – с этой грубоватой, но в сущности такой доброй теткой, бывшим главным сержантом^1 [Главный сержант – существующая в некоторых армиях должность – нечто вроде старшего представителя рядового и унтер-офицерского состава при командовании. При этом бывают не только главные сержанты частей, родов войск, но даже и главные сержанты вооруженных сил в целом] амазонийской армии, я встречалась чаще, чем с родной матерью…»

– Матушка ваша, конечно же, поговорит с вами. Да не бойтесь вы: неужто за какую-то, прости Богиня, телку, которую вам вздумалось потрепать, государыня вас осудит?

– Да ты не понимаешь… – в отчаянии обхватила голову руками девушка. – Я должна всё объяснить…

– Не надо, ваш-высочство. – Ладонь Сары легла ей на плечо. – Не надо оправдываться: это хоть и не совсем правильно, но ведь не так, чтобы и плохо… Не надо уж вам так особо стыдиться…

Милисента еле удержалась, чтобы по-детски не всхлипнуть.

Даже Сара, знающая ее с детства, не верит, что всё это наглая ложь! Что это выдумка подлой твари!

Нет, конечно, виновата прежде всего она, и никто другой.

Она, как дура, влюбилась в этого… это… эту… эту дрянь, не распознав, что перед ней баба! Она, всю жизнь сторонившаяся «розовых» и умевшая их различать с первого взгляда!

Стыдно вспомнить: когда с Карло свалился расшитый позументами учительский сюртук и из оказавшегося под ним корсета, как из-под облезающей банановой шкурки, перед ее взором предстал немолодой (но, надо отдать должное, еще вполне крепкий) женский бюст, она обалдела до такой степени, что позволила директору (или директрисе – как ее там лучше обозвать?) сорвать с нее форменное платье, повалить на диван и впиться смачным засосом в ее грудь.

И только когда та, вдоволь обслюнявив свою жертву, извлекла из сумочки вибратор великанских размеров и, сбросив штаны, принялась лихорадочно пристегивать его к поясу своих проститутских ажурных чулок, вот тогда Милисента пришла в себя.

«У, тварь! Пусть скажет спасибо, что этот вибратор она загнала ей в… одним словом, туда, где ему самое место, а не заставила сожрать! И еще смеет жаловаться на три сломанных ребра и выбитые зубы…»

В своей наивности Милисента полагала, что ей скажут спасибо за разоблачение старой потаскухи. Не тут-то было! Только позже она поняла, какой удар нанесла по репутации своей альма-матер, где, кроме нее, учатся еще по меньшей мере три десятка девиц из царствующих династий Ойкумены, да и прочие принадлежат к семьям сильных мира сего.

И, чтобы отвести тень, брошенную на их заведение, крайней они сделали Милисенту. Конечно, куда проще и лучше подать всю историю так, что дело в юной разнузданной эротоманке с окраин Ойкумены, чем в лицейском начальстве, под носом которого творилось не один год невесть что…

– Да и вообще, виданное ли это дело – наследницу престола посылать учиться в эти дикие мужичьи миры? – гудела старуха. – Тут я с вашей матушкой, что хотите со мной делайте, ваш-высочство, не согласна – зря она вас туда послала, в энтот лицей. И чему в энтом лицее можно хорошему научиться? Небось девки сплошь порченые, извращениями занимаются, вроде этого – тьфу, даже стыдно сказать… Не-е… вот при вашей бабушке было по-другому… Бывало, девчонку читать-писать да с компьютером где-чего нажимать и как из бластера палить научат, да сразу на корабль или в войска там планетные. А там уж – захочет жить – обучится чему надо… И ничего – почитай, все соседи нас боялись!

Милисента печально вздохнула. Сейчас старая Сара пустится в многословные воспоминания о бурной молодости, о лихих рейдах под водительством Ипполиты XII – тогда еще принцессы, заставившей соседей считаться с собой и заметно расширившей границы империи, и о смазливых пленниках, оттраханных сразу после боя прямо на груде старых скафандров.

Нет, Саре не понять ее страданий.

…Двадцатью этажами выше и полукилометром левее, в одной из гостиных южного крыла, собравшиеся придворные обсуждали переданный на их персональные пейджеры полтора часа назад именной указ императрицы по делу принцессы.

Тут собрался цвет высшего общества – не самые блистательные красавицы и даже не самые богатые и знатные, а самые умные и влиятельные. Своего рода – теневой кабинет империи.

У непривычного человека могло зарябить в глазах от шитья вицмундиров и армейских погон, блеска орденов и безумно дорогих фамильных драгоценностей на фоне элегантных платьев.

Но даже среди собравшихся выделялась своим блеском (как в прямом, так и в переносном смысле) почетный председатель этого собрания, достопочтенная виконтесса Таисья Кукушкина, занимавшая в свое время почти все посты в правительстве Амазонии, а ныне заведующая гаремом, или, по-древнему, – кизляр-ага. Впрочем, за глаза ее называли «Кизляр-Яга» – за строптивый нрав и солидный возраст.

В даный момент говорила комендант Темескиры – генерал-лейтенант Инна Черская.

– Думаю, особо возникать тут нечего – указ, конечно, странный, но воля правительницы – закон. Проблем тут особых не будет. Вначале высечем – благо она даже не солдат, а так, чина не имеющая личность. И поделом, откровенно говоря. Потом – ну, присвоим ей генерала – оформим приказ задним числом, мало ли отпрысков нашей знати записаны во флот чуть ли не с рождения, а то и с момента зачатия. А потом, в соответствии с указом, разжалуем до капитана…

– Нет!! – бахнула кулаком по столу Алиса Комитени, маркиза и командир ударного корпуса. – Вы все – безмозглые клуши, которым надо не государством рулить, а… – Почтенная маркиза не стала уточнять, чем именно следует заниматься. – Вы бы хоть подумали: что будет с нами всеми, когда ее высочество сядет на трон? Что она с нами сделает? Думаете, она не припомнит нам эту порку? Ну ладно, я старуха, я, может, помру. Ты, Инка, тоже. Но вы-то, вы?!

По лицам присутствующих было как раз видно, что маркиза зря тратит свои нервы, и именно вот это они прекрасно понимают.

– Но почему такая суровость? – пожала плечами герцогиня Ирина Снежнецкая – статс-секретарь императрицы, недавно вернувшаяся из очередной командировки в одну из окраинных систем. – Дело, конечно, скандальное…

– Почем я знаю? – фыркнула графиня Черская. – Может быть, девчонка своей выходкой нарушила какие-нибудь внешнеполитические планы императрицы? Кто знает, что у нашей правительницы в голове? И вообще – что мы так шумим? Ты, Алиса, зря нагнетаешь обстановку. Можно подумать, нашу теперешнюю царицу в детстве мало пороли? Да и нас с тобой – тоже.

– Сейчас другие времена, и принцессу воспитывали совершенно по-другому…

– Вот то-то и оно, что воспитывали не так, как надо! – хмыкнула Кукушкина.

Однако ее мало кто поддержал.

– Может, всё-таки побеседовать с Ипполитой? – тоненько протянула маркиза Здислава Запковска – самая молодая из присутствующих, недавно вошедшая в их число. – Если вы боитесь… я готова сама…

Собравшиеся дружно зашикали.

– Или ты не знаешь, что Ипполита никогда не отменила ни одного указа? – саркастически рассмеялась Сэй Кикуджиро. – Брось и не ломай себе карьеру!

– А если… – нерешительно начала вице-канцлер.

– Что? – напряженно повернулись к ней все собравшиеся.

– Ну, я подумала… может, нам… ввести императрицу в заблуждение? Ну, там составим акт о порке, оформим ссылку на какую-нибудь тыловую базу, а на самом деле спрячем Милисенту где-нибудь в наших имениях, гарем для вида расформируем, а на самом деле тоже где-нибудь у себя приютим… до поры до времени…

– Но у Милисенты еще нет гарема, – робко напомнила главная егермейстерша.

– Да это-то как раз пустяки, – махнула рукой Таисья. – Скинемся, подруги, по одному-два мужичка – вот и гарем. Потом же и заберем их обратно. А когда ее великолепие остынет, подсунем указ о снятии опалы, и всё будет тип-топ…

– Ладно, попробуем, – вздохнула Алиса. – Убедили, соратницы.

«И что я тут делаю?! – вдруг подумала Ирина. – Зачем мне вся эта придворная канитель?»

Да, совсем как в старом анекдоте, как сказала генерал, застав своего адъютанта, кувыркающейся с тремя генеральскими мужьями разом: «Ну я-то ихняя жена, но тебе, девочка, зачем это надо?» Послать бы эту политику подальше, уехать в поместье, забыть обо всём, заняться наконец устройством личной жизни и воспитанием дочки, оставшейся от второго и последнего из неудачных браков.

Но – нельзя. Потому что – не так уж много по-настоящему надежных людей вокруг трона. И тем более – не так много настоящих друзей у Ипполиты.

Хотя последняя попытка дворцового переворота была подавлена в Амазонии уже почти полтора века назад, но друзья царствующей особе нужны, быть может, больше, чем кому-нибудь другому.

А если всё-таки переговорить с императрицей? Нет, не стоит. И дело не в монаршем гневе, который может на нее обрушиться. Просто она слишком хорошо знала свою давнюю подругу. Та и в самом деле очень редко меняла принятые решения. Больше того, попытки отговорить от них зачастую приводили к обратному результату. В этом смысле Ипполита XII удалась в прабабку – Ипполиту IX, она же Великая.

…Наверняка члены теневого кабинета весьма удивились бы, узнав, что указ, который они так яростно обсуждали и который, по идее, пока не должен быть известен никому, кроме узкого круга посвященных, в данный момент так же обсуждается в одном из особняков, принадлежащем не кому иному, как лидеру радикальной оппозиции – княгине Элеоноре де Орсини.

Сейчас выступала не она, а маркиза де Трухильо. Обсуждала она, правда, не сам указ – ее давно уже занесло несколько не в ту степь.

– Радикалы стали играть при дворе и в империи непозволительно низкую роль! Я считаю, что мы должны воспользоваться ситуацией и незамедлительно поставить вопрос… – задыхалась от возмущения маркиза де Трухильо. Какой вопрос следует поставить и куда, она не уточнила, торопливо наполнив стакан квасом и влив его в пересохшее горло.

– Мы видим, как падают нравы, как славные традиции Ипполиты Великой забываются, как разложение всё явственнее дает о себе знать! – продолжила она, отдышавшись. – Дошло до того, что не только мас… маскулинисты (слово это она выговорила с неприкрытым отвращением) почти открыто собираются на свои мерзкие сходки! Нет, мало и этого – вы подумайте – даже среди нас, сильного пола, появились сторонницы безумной идеи равенства женщин и мужчин!

– Я готова простить девчонке даже эту ее выходку, – вернулась она к теме. – В конце концов, быть может, кроме директора, не нашлось подходящих мужиков: чего еще ждать от извращенного патриархального мира?! Но даже довести дело до конца у нее не хватило пороха, черт возьми!

– Это верно, – проскрипела графиня Камилла Паркер. – Молодежь нынче пошла не та! Вот во времена моей молодости мы не разбирали – там мужик или баба, а сношали всё, что шевелится! Насилуешь – так насилуй, а не разводи всякие мерехлюндии с антимониями!

Кое-кто неодобрительно поморщился.

Конечно, сейчас не прежнее суровое время, не эпоха Ипполиты XI, но всё равно не стоит графине так открыто бравировать своей нестандартной ориентацией, особенно в ее почтенном возрасте. Пусть закон и люди и снисходительно относятся к маленьким слабостям сильного пола. Но ведь не зря сказано в Святом писании: «Когда Богиня Великая Мать создавала женщину и мужчину, она сотворила все части их тела именно для того, для чего нужно, а не для того, чего не нужно…» Поэтому все поползновения использовать детородные органы не так, как предписано природой, и не к субъекту другого пола (чем грешат извращенные патриархальные миры) сурово осуждаются моралью и законом. Ну, к женщинам этот закон, положим, и впрямь куда снисходительней…

– Я готова полностью согласиться с маркизой, – сообщила виконтесса Далласская, – двор погряз в непозволительной роскоши! А в это время число мужчин, вынужденных работать, неуклонно растет, ибо женщины не могут прокормить свои семьи! Из-за больших гаремов наблюдается и дефицит мужчин – уже нередки случаи, когда несколько женщин вынуждены в складчину обзаводиться одним мужем – где это видано? Да еще эта идиотская мода – заводить детей не так, как установила природа, а с помощью врачей – некоторые идиотки вообще месяцами стоят в очереди за элитной спермой! И это в то время, когда у одной только императрицы в гареме четыре сотни здоровых лбов!

Нужно потребовать от Ипполиты принять закон против роскоши и немедленно ограничить предельное число мужей хотя бы полусотней для знати и десятком для простолюдинок! Нужно защитить нашу мораль! Императрица с ее либеральной политикой перешла все границы допустимого…

– Достаточно того, что она нарушила освященную веками традицию и дала наследнице имя, которого нет ни в святцах, ни в истории царствующего дома! – выкрикнула из своего угла какая-то дама с простым рыцарским гербом. Но ее уже никто не слушал: всё высокое собрание начало наперебой высказывать претензии к власти и ругать правящую династию.

Разошлись они только часа через три, вдоволь наговорившись и получив от почти всё время молчавшей княгини де Орсини приказ, чтобы быть наготове и ждать, начав действовать по первому же сигналу.

Но ушли не все: осталось несколько самых доверенных соратников (виноват, соратниц).

– Ну что, подруги, видели? – начала она, сразу взяв быка за рога. – Ясное дело – с этими нашими мартышками пива не сваришь. А вот мы с вами сварим. Итак – слушайте, мои славные подруги, что я предлагаю…

Ее никто не перебил: выступления вождя оппозиции всегда были весьма толковыми, а произошедшее событие принадлежало к разряду таких, что лучшего случая в очередной раз атаковать трон представить было невозможно.

4. Пираты и магнаты

Известный всякому, кто смотрит новости, грозный силуэт «Звездного черепа» с замысловатыми башнями многочисленных надстроек, артгнезд и лепестками огромных антенн сверхдальних локаторов (превосходящих, как утверждали, состоящие на вооружении у лучших космических флотов) величаво плыл в черной бездне, на фоне сгустков туманностей и звездных скоплений. Вокруг гипергенераторов вспыхивало и гасло пурпурно-лиловое сияние – пиратский рейдер был готов в любое мгновение исчезнуть отсюда.

Внутри, за фальшивой обшивкой, прятался обычный курьерский фрегат рязанской постройки, правда, радикально переделанный.

Три из пяти грузовых трюмов были превращены в танки для топлива.

А под брюхом был подвешен специальный двигатель, подобного которому не существовало во всей вселенной. Это был единственный опытно-экспериментальный экземпляр, еще не доработанный и до конца не испытанный. Как он попал к пиратам – разговор совсем особый.

Точно так же, с какой целью его создатель пожертвовал одну из своих передовых разработок именно им.

Пираты были вполне довольны жизнью.

Только за прошлый месяц они захватили пять судов – от небольших каботажных шхун до грузового галеона. Два из них – самых старых и вылетавших свой срок – они отпустили, сняв с них груз и ограбив до нитки пассажиров и экипаж, при этом высадив на их борт большую часть пленных.

И сейчас команда последнего настоящего корсара Галактики активно пользовалась добытыми благами.

На камбузе, кроме штатного кока – Такомбы Балумбы, в поте лица трудился бывший шеф-повар лайнера «Астранийский павлин», знаменитый буквально на всю Ойкумену кулинар Марсий Попадакис, и два его поваренка.

Пираты ни в чем себе не отказывали и ежедневно обжирались деликатесными омарами, зеленой икрой осетров с планеты Кикапу, мясом крылатых турских оленей, томскими василисками и лягушками, фаршированными салом, и прочими инопланетными деликатесами, которые выгребли из холодильников лайнера и трюмов захваченных транспортов.

Марсий Попадакис, добродушный толстяк, носивший среди знакомых прозвище Папа-Попадаки, двукратный лауреат «Бриллиантового половника», влюбленный в свое ремесло, еле-еле удерживал слезы при виде того, как прожорливые разбойники съедали в один присест деликатесную яичницу из сотни яиц земного перепела (со Старой Земли!!), которую полагается вкушать медленно и со смаком, тратя не больше десятка. Или с презрением отшвыривали, наевшись до отвала, нежнейшее филе дильмарских ящериц.

Старпому Флинту даже пришлось ввести ежедневные обязательные пробежки по кораблю в тяжелом скафандре с полным вооружением, ибо кое-кто уже, раздобрев на дармовых харчах, с трудом в него влезал.

Целый жилой коридор был занят под корабельный бордель, где томились жертвы, как говорили в далекой древности, «разнузданной похоти разбойников». Тут, правда, женщинам со взятых на абордаж кораблей весьма повезло: на первом же лайнере корсарами был взят в качестве трофея знаменитый цефеянский стрип-балет «Лунные девицы» во главе с его суперзвездой, вселенским секс-символом Китти Кэт.

Так что пираты оттягивались со вкусом.

Впрочем, отдыху и веселью предавались не все – кому-то нужно было и делом заниматься. Вот, например, именно сейчас в главной трофейной кладовой старпом «Звездного черепа» Эндрю Флинт в сопровождении еще троих помощников проводил очередную ревизию сокровищ, собранных ими за год с небольшим разбоев и грабежей.

Ревизия заключалась главным образом в следующем: открыв шифрозамки на всех шести сейф-сундуках, Флинт созерцал спрятанное в них добро, сверяясь изредка с записями в своем электронном блокноте, время от времени погружая руки по локоть в глубину содержимого, извлекая то одну, то другую вещь и любуясь ею в свете тусклых панелей. Правду сказать, тут было чем полюбоваться.

Грудой лежали драгоценности – ожерелья и серьги из кампийского янтаря и новопанамского полосатого сапфира, искусные диадемы, кулоны и браслеты лучших ювелирных фирм Ойкумены и даже некоторое количество старинных, носивших неподдельную печать времени антикварных драгоценностей – возможно, еще украшавших шеи и запястья красавиц Старой Земли, не исключено, что и задолго до космической эры.

В других сундуках хранились деньги.

Тут были платино-иридиевые тонкие пластины Халифата, расчерченные арабской вязью, голографические цветные фантики Нубии, морды – деньги далекой Великой Мордовии, сплошь покрытые микроскопическими портретами знаменитых сограждан, золотые и серебряные кредитные карточки на предъявителя, с логотипами крупнейших банков Вселенной, пачки акций и облигаций… Было несколько тюков валюты стран отдаленных и вообще Флинту неизвестных, которые он хранил на всякий случай.

Были бы тут наверняка деньги и драгоценности нечеловеческих рас, если бы оные расы встретились роду людскому.

Внезапно в нагрудном кармане замигал красным огоньком, сигналом особо срочного вызова, и запищал на редкость противным писком (обозначавшим ту же самую повышенную срочность) персональный коммуникатор старпома.

– Ну что там? – спросил Флинт, не скрывая недовольства.

– Шеф, это Таблетти, – прозвучал голос вахтенного оператора. – Подойдите к нам – я тут перехватил занятную передачу…

– Хорошо, буду! – И, оставив сопровождавших его сподвижников задраивать двери хранилища, старпом направился в рубку, на ходу придумывая кару для не в меру ретивого связиста, если то, ради чего он оторвал начальство от созерцания добытых сокровищ, окажется пустяком.

…В то же самое время по коридору в направлении своей каюты торопливо шагал не кто иной, как капитан «Звездного черепа», атаман самой знаменитой за последний век пиратской шайки, человек, одно имя которого заставляло вздрагивать космолетчиков едва ли не четверти Ойкумены, – капитан Питер Хук. Торопился он к себе, ибо чувствовал настоятельную потребность в уединении. Вызвана она была, правда, отнюдь не личными причинами, а теми же, что заставили его помощника прервать столь приятное занятие. Его коммуникативный браслет уже две минуты посылал ему в запястье частые электрические уколы. А это значило, что на связь со «Звездным черепом» выходил его хозяин.

Икарийская конфедерация. Нойес-Берн. Район Сити

Джозия-Альберт Хушински, миллиардер, медиа-металло-космо-агро, и прочая, и прочая магнат; не то чтобы олигарх, но что-то к этому близкое, спускался на минус двадцать девятый этаж офиса своей компании «Империор Крейзи».

Путь его лежал в секретный центр связи – один из пяти таковых, причем самый секретный из них.

Пока Хушински ехал в лифте, шахта которого была для надежности замаскирована под мусоропровод, он просматривал распечатки – дайджест заметок прессы, касающихся пиратского корабля «Звездный череп». Корабля, являющегося (в числе прочего) собственностью магната.

…Всё это – происки спецслужб, пытающихся доказать свою полезность в преддверии сокращения бюджетных ассигнований. Нет, это происки военных, мечтающих получить новые чины и награды за борьбу с пиратами.

«Звездный череп» послан Темной Лигой. «Звездный череп» – затея Халифата, злобствующего на немусульманские миры. Пираты, несомненно, работают на кого-то из крупных капиталистов, с их помощью стремящегося подорвать дела конкурентов.

Прочтя этот пассаж из особенно «желтой» газеты, Хушински не обеспокоился – ведь именно он через подставных лиц организовал эту публикацию: вор громче всех должен кричать: держите вора.

Команда «Звездного черепа» на самом деле – это агенты враждебной людям инопланетной цивилизации, шпионящие за ничего не подозревающим человечеством, дабы в нужный момент нанести ему удар в спину, заодно подрывающие его экономику.

Так, ну ясно, что этот бред мог появиться только в листке «Союза гуманистов-ксенофобов». Помнится, последнюю забастовку врачей они тоже объявили организованной инопланетными агентами, дабы способствовать вымиранию рода людского. И так далее, и тому подобное…

Кабина остановилась, и Хушински вышел. Лифт доставил его в ничем не примечательную, тускло освещенную комнату с несколькими стальными дверями по периметру и пластиковым столом с древним кнопочным телефоном.

Магнат направился вовсе не к какой-нибудь из дверей. Нет, он сделал нечто, со стороны могущее показаться весьма странным.

Устроившись за столом, он достал из ящика затрепанную книжку карманного формата, на обложке которой остроухий рыцарь рубил какое-то чудовище (книжка была из бесконечной серии о приключениях защитника Света эльфа Фулендила), и принялся листать ее.

Между двести двадцать второй и двести двадцать третьей страницей был вложен погашенный купон благотворительной лотереи, дающий право на одно бесплатное посещение знаменитого столичного публичного дома «Рашель 69».

Именно номер этого купона и набрал Хушински, подняв телефонную трубку.

Выждав девять гудков, он положил трубку и ровно через минуту позвонил снова.

И после этого… нет, двери остались неподвижны. Сказать по правде, они были чистой бутафорией, и за ними ничего не скрывалось, кроме бетона стены да еще неприметных датчиков сигнализации.

Но зато часть пола ушла вниз, явив глазам хозяина ряд ступенек.

Именно там располагался самый засекреченный центр связи в хозяйстве Джозия-Альберта Хушински, и именно оттуда ему в скором времени предстояло выйти на связь со «Звездным черепом». С его собственным пиратским кораблем.

…Как сказал древний мудрец[Станислав Лем. «Звездные дневники Иона Тихого. Путешествие восемнадцатое».], «межзвездное корсарство себя практически не окупает, и лучшим доказательством является то, что оно весьма мало распространено». Нет, конечно, время от времени отдельные чудаки пытались воскресить старые добрые времена, но заметных успехов не достигали и заканчивали свой путь, либо попав под залп патрульного фрегата, либо разоряясь.

Но вот однажды Джозия-Альберту пришла в голову некая мысль.

Ход его раздумий был примерно таков: ежедневно кто-то нанимает киллеров для обеспечения своего бизнеса. (Бизнес самого Хушински давно уже перешел ту грань, когда услуги подобных специалистов ему требовались – для этого существовали его газеты, сайты и телеканалы.) Так почему бы для того же самого не нанять киллеров, так сказать, космического масштаба?

Ему ли не знать, как болезненно реагирует биржа: падением всевозможных курсов и индексов – на всякие мелочи вроде отставки министра или переворота где-нибудь на другом краю освоенного мира?

А если вдруг в космосе появится ужасный и неуловимый пират?

Идею эту он обдумывал не один день и не одну неделю – точно так же, как обдумывал любой из своих коммерческих проектов, а это был очень многообещающий коммерческий проект.

Причем непременным условием было то, чтобы тайна его причастности к сему делу была сохранена на вечные времена и безоговорочно.

Некоторое время Хушински предполагал нанять уже существующую шайку откуда-нибудь из глухих углов Вселенной, но довольно быстро передумал.

Мало того, что публика эта была совершенно неуправляема, его попытки установить с ними контакт вполне могли попасть в поле зрения соответствующих органов, и тогда ему не поздоровится.

Он был почти готов отказаться от своей затеи, но тут нашел гениальный выход из положения.

Если невозможно привлечь к делу уже существующих пиратов, то почему бы не создать своих собственных?

И начал действовать.

Среди его многочисленных деловых партнеров были два человека, которых он использовал для всякого рода щекотливых дел.

Это были владельцы конторы «Сукки и сыновья» со станции «Рубин». При этом никто из них не был ни загадочным Сукки, ни тем более кем-то из его сыновей. Звали их Джон Немо и Ян Нихиль, а настоящих их имен он не знал, да и не интересовался – на вышеупомянутой станции народ подобрался самый разнообразный, и прошлое большинства было довольно темным.

Они-то и взялись за дело.

Уже через два месяца «Звездный череп» атаковал первую жертву – сухогруз-миллионник, доверху забитый прессованными ферментами с Северной Таврии, на которых держалась пищевая промышленность трех обитаемых систем.

Цены на этот товар подскочили четырехкратно, акции разнообразных заводов по производству снеди упали вдвое, а когда всё успокоилось, прибыль корпорации «Империор Крейзи» превысила все первоначальные вложения.

И пошло-поехало…

Его компании наращивали прибыли, а конкуренты усыхали на глазах. С начала его затеи уже две транспортные фирмы Икарийской конфедерации обанкротились, а их имущество перешло к компании Хушински. Только в прошлом месяце прибыли его судоходных корпораций выросли на пять процентов… Нет, разумеется, время от времени приходилось устраивать нападения и на свои корабли – иначе власти наверняка бы заподозрили неладное, но в отличие от конкурентов он ничего не терял, а, напротив, приобретал. Груз и судно не без выгоды перепродавались где-нибудь на окраинах цивилизации (этим занимались все те же Немо и Нихиль), а сверх того ему еще и выплачивалась страховка. Кстати, благодаря его пиратикам уже разорилась одна страховая компания и еще одна находилась на грани издыхания. А куда пойдут их клиенты? Конечно, к нему!

Пираты грабили, а его медиаимперия вовсю нагнетала страсти, запугивая общественность и коммерсантов.

Это, кстати, способствовало бешеному росту популярности его изданий.

Таким образом, «Звездный череп» и его команда приносили хозяину двойную прибыль: и за счет, так сказать, основной деятельности, и за счет того, что благодаря сенсационным репортажам с места события популярность изданий и телепрограмм медиамагната непрерывно росла. Один только репортаж журналистки его порноеженедельника «Си, сеньор!» Дженни Ягодки, якобы случайно попавшей в плен пиратам на лайнере «Астранийский павлин», – «В постели с капитаном Хуком», прогремел на всю Галактику.

Конечно, уже не раз власти, доведенные до отчаяния воплями прессы и слезными жалобами бизнесменов и страховщиков, устраивали охоту на корсара, но Хушински-то что? Его агентура в Министерстве космофлота и в Комиссии космической безопасности – на самом верху загодя предупреждала о готовящейся облаве. Тем более что журналисты присутствовали и на военных кораблях, давая возможность Хушински заблаговременно узнать о всех планах охотников за неуловимым пиратом и всякий раз предупреждать атамана Хука.

«Нет, разве я не гений?!» – напыщенно подумал про себя Хушински. Вот хотя бы неделю назад именно с помощью своего ручного корсара он устранил некую проблему, внезапно возникшую у его давнего делового партнера.

Потребовалось срочно разобраться с одним кораблем – вернее, с грузом. Кто-то из подчиненных ухитрился отправить контрабанду – и не простую контрабанду – на суденышке, не имеющем надежной связи. И, разумеется, слишком поздно узнал, что на месте его уже ждет полиция. Как кстати пришлась его пиратская затея!

Три дня назад пришло сообщение, что корабль перехвачен. В официальных сводках будет отражено, что пьяные пираты выкинули весь груз, среди которого якобы не было ничего ценного, за борт.

А в действительности груз – очень ценный груз – будет переправлен на одну из покинутых военных баз, кажется, забытую даже самими бывшими хозяевами, где время от времени отстаивался «Звездный череп». Потом груз с выгодой продадут – всё те же «Сукки…», а деньги, разумеется, перекочуют на счета «Империор».

…Сев в кресло перед передатчиком, Хушински нажал клавишу питания. Пока аппаратура разогревалась, он придвинул к объективу приемника телемонитор городского видеофона и набрал номер одной из линий – не светиться же своей физиономией в эфире, пусть и засекреченном? Дождавшись, когда на панели зажжется огонек готовности, он нажал другую клавишу – вызова.

«Звездный череп»

…Захлопнув за собой дверь каюты и тщательно заперев ее, – хотя кто посмеет вломиться к капитану без стука? – Хук достал из-под подушки пульт и, набрав код, запустил терминал секретной связи.

И на секунду опешил. На экране похотливо улыбалась вульгарно накрашенная блондинка довольно-таки бордельного вида. Внизу бегущей строкой шла реклама какой-то видеотелефонной секс-фирмы.

Хотя в лицо своего таинственного нанимателя ни капитан, да и никто из команды «Черепа» не видел, но всё равно Хук не мог привыкнуть к его обыкновению представать каждый раз в новом неожиданном обличье.

– Добрый день, капитан! – нежным голосом, лишь легким дрожанием выдающим работу ревербераторов и маскирующих модуляторов, сообщила девица, кокетливо стянув с плеча бретельку. – У меня для вас хорошие новости. – С этой фразой она стряхнула и вторую бретельку. – Ваш рейд окончен, и вы должны возвращаться на базу. Перед этим слетаете к свободному поселению «Рубин», вызовите своих знакомых и сдадите им последние трофеи. Кстати, думаю, пора избавиться от пленников – поговорите с ними на эту тему тоже.

– Э-э, как… избавиться? – изо всех сил стараясь сохранять каменное выражение лица, поинтересовался Хук.

– Что значит «как»? – строго спросила девица, к этому моменту давно сбросившая лифчик и теперь кокетливо оглаживающая грудь. – Что за вопрос, капитан? Разве в Галактике уже прекратилась торговля людьми? Разве вы не знаете, что на базарах Звездного Халифата спрос на белых красоток всегда превышал предложение? Тем более что у вас такие отменные экземпляры.

– А мужчин? – робко осведомился Хук. – У меня же и мужчины…

– Мужчин, пожалуй, тоже можно будет продать – ну, хотя бы в Амазонию. Но это уж ваши смежники разберутся. – Девица на экране приспустила трусы и повернулась к Хуку задом, при этом соблазнительно вращая бедрами. – Вопросы есть? Если нет, то конец связи.

После того как экран погас и белокурая бестия исчезла, Хук поправил вывалившееся из-за пояса брюхо и горько застонал.

…Еще полтора года назад он не был пиратом. Он был скромным бухгалтером на Гроубе и скромным членом «Общества исторической космонавтики».

Собирал модели старинных космопланов: крейсеров, линкоров, фрегатов, каравелл, галер, броненосцев.

Но главным в этом смысле было другое: Хука невероятно интересовала история космического корсарства. В его библиотеке почетное место занимали любовно собранные им тома, и печатные, и электронные, о пиратах старого времени.

В его доме на самом видном месте висели портреты Гора Думкопфа, Васи-Бензопилы и Мариам Стамбульской.

Но, разумеется, о карьере космофлибустьера он и не мечтал – не мечтал даже в детстве. Его мечтой было, выйдя на пенсию, купить маленькую ферму и разводить лохматых хухриков.

Но вот однажды, когда в обеденный перерыв он сидел в любимом ресторанчике и пил свою чашечку натурального земного кофе – единственное излишество, которое он мог себе позволить, – и заедал изысканный напиток вареньем из крабов, к нему подвалили два человека с неприметными лицами и предложили участие в некоем проекте по исторической реконструкции, обещающем неплохие деньги.

Он не был дураком и понимал, конечно, что дело тут как минимум не совсем чисто. Но надежда хоть слегка прикоснуться к своей давнишней мечте оттеснила на задний план все прочие соображения. Кроме того, его согревала мысль, что он сможет уйти наконец с надоевшей службы, купить ферму и заняться хухриками.

Действительность оказалась куда страшнее и без преувеличения непереносимей.

Взять хоть эту историю с журналисткой из порногазетки.

Целый месяц он был вынужден терпеть дикий темперамент этой рыжеволосой дьяволицы, а потом еще читать те гадости, которые она про него написала.

Но это, конечно, пустяки по сравнению с тем, что на его совести теперь людские жизни. Правда, за всё время убитых было очень мало: каких-то пять человек (сущие пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть), да и те, правду сказать, – представители малопочтенной категории портового отребья, которых его корсары прихватили на шхуне контрабандистов. Но всё равно – не будь его, эти люди были бы живы… А что будет дальше? Сколько еще они смогут оставаться безнаказанными, несмотря на всю ловкость их хозяина? Ведь известно: сколько веревочке ни виться, а на кончике всё равно петелька образуется…

Всё чаще и чаще Хук вспоминал главу из двадцатитомной «Краткой истории космического пиратства» профессоров Грейдера и Чудовищева, посвященную карам, в разное время назначенным в разных краях за этот малопочтенный промысел.

Вот и сейчас строки дотошных историков назойливо лезли ему в голову.

Посажение на кол в условиях пониженной гравитации – указ халифа Мансура X. Толчение живьем в гигантской ступе – постановление Лойя Джирги Ичкерии (на себя бы посмотрели!) Повешение (всего-навсего старое доброе повешение!)… Расстрел из скорчеров (число стрелков – не менее взвода)… Сожжение на плазменном стуле (дешево и сердито – пепел казненного незамедлительно продувается в атмосферу гигантским вентилятором). Скармливание гигантским хищным кроликам – на Диоре…

И некстати вспоминалось, что старые законы пока никто не отменял.

Господи, ну за что ему всё это? Неужели же он больше всех нагрешил?

С тоской он открыл створку бара-холодильника, вынул оттуда блюдечко с нарезанным анавасом^1 [Анавас – один из самых популярных в Ойкумене фруктов. Выведен генетиками Старой Земли в незапамятные времена, на основе ныне вымершего ананаса. Существует множество сортов анаваса с целой гаммой вкуса – от нежирной ветчины до спелой клубники], тарелку с деликатесным синим салом, обладающим ароматом колбасы, – продукт высоких биотехнологий со Святого Лукьяна, и бутыль настоящего земного (со Старой Земли!) рома. Потом кисло поморщился и спрятал всё обратно.

– …Значит, говоришь, ровно столько сурминия, сколько этот котяра весит? – переспросил Эндрю Флинт у оператора, не перестававшего колдовать за пультом гипосканера.

– Это не я говорю, шеф, это та тетка, – словно оправдываясь, уточнил Таблетти. – По правде сказать, не разобрал толком, кто такая. Но, кажется, никак не меньше ихней графини или герцогини… Начало разговора я не перехватил.

– Отлично! – хлопнул старпом по плечу Таблетти. – Пеленг, надеюсь, сумел взять?

– Обижаете, шеф, – широко улыбнулся макаронец. – Уже и предварительный курс начал рассчитывать.

Флинт довольно кивнул.

– Еще лучше. Получишь две доли добычи.

– Я ведь не ради денег стараюсь, – расплылся в широкой итальянской улыбке связист. – Просто не умею плохо делать дело…

Но старпом уже не слушал его. Мысли были заняты совсем другим. Сурминий, и не меньше восьмидесяти кило… Это ж сколько будет фунтов? Да, а Флинт знает несколько мест, где за него можно получить цену раз в десять большую, чем в здешних краях. А эти амазонки весьма богаты! Пожалуй, когда всё закончится, имеет смысл заняться ощипыванием перышек их империи… Впрочем, что за глупости лезут в голову – когда это произойдет, он будет очень и очень далеко отсюда. Правда, неожиданный рейд за драгоценным веществом придется еще согласовывать с атаманом…

При этой мысли Флинт мысленно сплюнул.

В ста парсеках ближе к центру Галактики. Борт «Искателя»

…Капитан Залазни созерцал свою травмированную команду со смешанным чувством наслаждения и горечи. С одной стороны, его драгоценные остолопы принесли ему гору кредитов, дав возможность трофею показать себя во всей красе.

Но из-за их скверного самочувствия наладить работу корабельных механизмов долгое время никак не удавалось, и «Искатель» не набирал и половины возможной скорости.

Конечно, нельзя сказать, что он тащился с черепашьей прытью, но, на взгляд капитана, слишком медленно нес его к вожделенном богатству.

Только пару часов назад, более-менее придя в себя, они наконец отладили приборы как должно.

Двигатель измененной метрики пространства – изобретение древнейшее, настолько старинное, что давным-давно забылся его создатель, и гениальное – такое же, как колесо, гнал небольшой кораблик космических мусоросборщиков по нейтральной зоне, приближая их к точке рандеву.

Точке, где он обменяет свою нежданную находку на сурминий. А потом…

Потом у него будет всё, что он пожелает.

Новый корабль, а значит, новые подряды. Возвращение на Новую Калифорнию, где о нем будут говорить с уважением и завистью: «О, этот Рутгер Залазни умеет делать бизнес!» Удачная женитьба. А в будущем, когда скитаться по космосу ему поднадоест, он сможет, например, стать мэром своего родного города.

Ну, его команда тоже внакладе не останется – надо будет немедленно поднять им жалованье вдвое. Денег хватит. Теперь их хватит на всё!

Темескира. Императорский дворец. Сераль

…С застекленной галереи Ипполита наблюдала за тем, как в главном зале сераля развлекались ее мужья.

Человек двадцать, разбившись на две команды, играли на берегу бассейна в пляжный волейбол. Кто-то дулся в карты, кто-то развлекался виртуальными играми (но таких было немного: эти развлечения, как дурно влияющие на мужские способности, были строго ограничены). Иные даже читали.

Между ними прохаживались охранницы – в закрытых наглухо комбинезонах, в поясах целомудрия и шлемах с неподнимающимся забралом – на тот случай, если кто-то из них опустится до отвратного «чреслогоршанного блуда».

Позвать, что ли, двух наложников? Или трех? Нет, не будем сбивать охотку…

Она подумала о своих мужьях, привычно им посочувствовав. Каково им, бедным, по три месяца самое меньшее, а то и по полгода не видеть женщину? Но, с другой стороны, ведь не силком их загоняют в гаремы – ну, разве что некоторых. А так – сами ломятся сюда, прилетают со всей империи, всеми правдами и неправдами пролезают на конкурсы красоты…

Кроме того, когда-никогда положат в постель почетной гостье или просто какой-нибудь знатной даме.

Этот обычай, почти забытый при ее матушке, Ипполита потихоньку возродила, хотя кое-кто и говорил, что, мол, это отдает чем-то варварским.

Но императрица только посмеивалась: она не страдала патологической ревностью, кроме того, мужчинам обходиться без женщин куда труднее, чем наоборот. Одно слово – слабый пол. Да, в конце концов, от нее же не убудет, даже если кто-то забеременеет от ее мужчин. Да, забеременеет… Вот еще проблема. Не самая, конечно, важная (хотя это как посмотреть), но всё равно чувствительная.

Следом за Милисентой у нее родилось трое детей, но, увы, – все мальчики. Она решила на этом остановиться. Пока, во всяком случае.

Нет, великие князья растут умными и здоровыми, как и положено благовоспитанным амазонийским мужчинам, не интересуясь ничем, кроме фитнеса и любовных романов. Старший уже женат и украшает собой гарем герцогини Эрны де Альба – вице-адмирала Западного флота.

Но императрице хотелось еще одну девочку. Увы, на этот счет законы и обычаи Амазонии были весьма строгими, не делая исключений даже для императриц. Средства для выбора пола ребенка были строго запрещены.

Как гласит по этому поводу «Кодекс Александры»: «Если бы Богиня хотела этого, создавая женщину, она бы установила на ее животе тумблер „Девочка/Мальчик“.

Кстати, как раз на эту тему ей сейчас предстоит тайный разговор.

В дальнем конце галереи появился невысокий суетливый человек в синей хламиде и с резным, богато украшенным посохом.

Это был не кто иной, как Иргар Шпруттер – придворный маг императрицы, высший посвященный черной и белой магии и астрологии, кандидат в члены Серого совета планеты Готика, успевший стать довольно известным.

Вообще, маги с планеты Готика встречались буквально по всей освоенной Вселенной и считались лучшими в своем деле. Вернее будет сказать, маги с Готики были, по большому счету, единственными, кто умел хоть что-то.

Быстро и по-деловому, без излишней лирики и смущения изложила Ипполита ему свои затруднения.

– Полагаю, ваше величество, – рассыпался перед ней в любезностях маг, – что ближайшие три месяца будут весьма благоприятны для того, чтобы ребенок, зачатый вами, был женского пола. Об этом свидетельствует и благоприятное расположение знаков Зодиака – Каракатица находится в противофазе с Мышью, а Раковина – с Пчелой. Но для полной гарантии я должен буду изучить гороскоп, как бы это сказать поделикатней… Того, скажем так, кого вы сочтете достойным, дабы стать отцом вашего ребенка… Того, кого вы изберете в качестве отца, хм, предполагаемой наследницы, – уточнил он для полной ясности.

– Вы всё получите, – кивнула императрица. – Но подготовку начните уже сейчас.

Вновь рассыпавшись в поклонах, маг исчез в том же направлении, откуда появился.

С некоторой долей скепсиса она проводила его взглядом.

Может быть, магия поможет ей осуществить давнюю мечту? Ведь и в самом деле люди с Готики способны на многое…

«Звездный череп»

– Нет и еще раз нет, старший офицер! – повторил Хук. – Вы не хуже меня знаете, каковы инструкции на этот счет, данные нашим хозяином. Действовать только по прямому указанию и только в тех районах, где это предусмотрено. И потом – гоняться за каким-то космическим мусорщиком ради какого-то парня, за которого какая-то там сексуально озабоченная бабенция готова выложить сумасшедшие деньги? – (Хук и не подозревал, что сейчас совершил проступок – «неуважительное высказывание о царствующей особе», караемый по амазонийским законам арестом на месяц, или двадцатью ударами бамбуковой палки ниже спины.) – Нет, увольте…

– Но я уверен, – начал Флинт. – Я уверен, что…

– Идите, старший офицер, идите, я вас больше не задерживаю, – замахал руками Хук, при этом изобразив на лице брезгливую гримасу, что, по его мнению, должно было означать крайнюю озабоченность важными делами.

На взгляд же Флинта, капитан выглядел так, словно под нос ему подсунули блюдо с заливной рыбой – самой большой гадостью, которую, по мнению старпома, могли изобрести повара.

Флинт вежливо кивнул и вышел прочь.

Только отойдя от капитанской каюты на достаточное расстояние, он дал волю своей ярости:

– Жирная крыса! Таракан трюмный! Морж хреновый! – вспоминал старпом древние пиратские ругательства. – Что он себе воображает?! Что Эндрю Флинт так запросто откажется от пары сотен фунтов чистого сурминия? Как же – жди!

Тем более что сурминий ему не помешает: Флинт как раз собрался, покончив с промыслом, сделать временную остановку в одном из тех мест, где он очень и очень ценится.

«Но, в сущности, это даже к лучшему», – подумал вдруг старпом. У него теперь есть отличный повод начать давно задуманное и подготовленное. Правда, он планировал всё провернуть недели через две-три… Но ведь и случай подходящий!

В следующий час Флинт переговорил с дюжиной членов команды, которым доверял больше, чем другим.

В результате абордажник Пыннис Саад отправился к капитанской каюте – на всякий случай, еще трое – в рубку, остальные – к маршевым двигателям и в центральный пост, а сам Флинт в сопровождении еще двух – в главную кают-компанию.

В данный момент тут собрались почти все свободные от вахт. Как обычно, пили вино, резались в карты, почти не обращая внимания на извивающуюся на подиуме под какую-то музычку полуголую девицу – они уже успели привыкнуть к ставшему ежедневным развлечению.

Флинт вскочил на подиум, при этом ловко сняв с него оторопевшую девицу, и ударом каблука заставил замолчать динамик.

Присутствующие повернулись в его сторону, отложив нехитрые занятия.

– Слушайте меня внимательно! – обратился к ним Флинт. – Ответьте на один только вопрос: нужны ли нам деньги? – Собравшиеся несколько секунд недоуменно взирали на него, а потом несколько растерянно сообщили вразнобой, что да, мол, конечно, нужны.

– Очень хорошо! – продолжил Флинт. – Так вот – буквально пару минут назад капитан Хук заявил мне, что не нужны. Тут неподалеку, как может подтвердить наш уважаемый радиометрист, – кивок в сторону Таблетти, – болтается старая космическая лоханка с ценным грузом.

Пираты немедленно оживились, радостно загомонив.

– Но капитан запретил мне преследовать добычу – по его словам, этого не разрешает наш хозяин. Вы слышите?! – Голос Флинта поднялся почти до крика. – НАШ! ХОЗЯИН! Разве, спрашиваю я вас, мы чьи-то рабы?

То, что у «Звездного черепа» есть некий владелец, догадывались многие, но сейчас, в этой обстановке начинавшегося бунта на корабле, подобное прозвучало великим откровением.

– Братья! – взревел Флинт. – Доколе мы будем терпеть?! Доколе, я спрашиваю? Мы, благородные пираты, покорно выполняем волю грязного денежного мешка! Капитан Хук, при всём к нему уважении, потерял присутствие духа, утратил связь с командой и понимание наших великих целей! Я счел своим долгом отстранить его от занимаемой должности.

И в этот момент в дверях появился сам капитан Хук. Увидев толпу, над которой возвышался вдохновенный Флинт, он на секунду замер на месте, но, преодолев испуг, твердым шагом направился к ним.

(Всё дело в том, что посланный в случае чего задержать капитана боец отличался редкой медлительностью, и, прежде чем он достиг капитанских апартаментов, Хук уже покинул каюту, совершая свой утренний моцион.)

Часть команды подалась назад, прикидывая пути возможного бегства, другие схватились за рукояти виброклинков и лучеметов, но большинство остались на месте, переводя взгляд со старого капитана на нового и обратно. А выскочивший буквально следом за Хуком Саад только бестолково хлопал глазами.

– Что тут происходит, э-э, разрази меня гром, джентльмены?! – произнес Хук, и голос его предательски дрогнул, сорвавшись.

– Кончилось ваше время, капитан! – рявкнул мгновенно пришедший в себя Флинт, успев мысленно проклясть нерасторопного Саада, и толкнул в плечо Такомбу.

Вздрогнув, кок сделал десяток шагов и протянул капитану что-то маленькое и черное.

– Вам, капитан, прислали черную метку! – словно извиняясь, произнес он.

И хлопнул по его ладони.

Но тут произошел конфуз: клочок пластбумаги приклеился к его руке. Кок повторил попытку, но тщетно. Он отчаянно затряс кистью, пытаясь стряхнуть бумажку. Шли минуты, а треклятая метка не отлипала.

Наконец сконфузившему Такомбе удалось стряхнуть бумажку в руку капитана.

На обратной стороне ее, на уже пожелтевшем слегка клочке, были отпечатаны три слова: «Продукт следует выбросить».

– Ты испортил свою поваренную книгу, – стараясь сохранять ровное выражение лица, произнес Хук, саркастически усмехаясь.

Но у него это плохо получилось. И все словно впервые увидели, что их капитан – капитан грозного корсара – всего лишь немолодой низкорослый толстяк с заметным брюшком, круглой физиономией и оттопыренными ушами, чем-то похожий на плюшевого медведя.

Уловив общее настроение. Флинт решил, что пора заканчивать комедию.

– Задниц, Поппер, вперед! – распорядился он. – Доставить… бывшего капитана в изолятор! Доберман, Боберман, заступить на охрану изолятора! Никого не впускать без меня, в разговоры с арестованным не вступать! Выпо-олнять!

Двое амбалов из абордажной команды подхватили

Хука под руки и потащили его по коридору туда, где в бывших салонах третьего класса была оборудована тюрьма.

Переворот закончился быстро и бескровно.

Императорский дворец, гостевое крыло

– Этого не может быть! Скажи, что это неправда… – выдавила наконец Милисента, когда прошло минуты две после того, как Аурелия замолчала. – Это ведь неправда?! Ну скажи, что ты молчишь!! – Милисента перешла было на крик, но тут же сорвала голос и закончила хриплым шепотом: – Ты ведь пошутила?

– Увы, ваше высочество! – печально произнесла заместитель коменданта. – Если бы это оказалось шуткой, то я бы первая была этому рада не меньше вас. И сами посудите: разве я бы посмела так шутить с вами?

– Что делать, Милисентушка, – вдруг всхлипнула Сара. – Такова, видать, судьба твоя. Уж и не знаю, что там было и чем особым ты прогневила свою матушку, а делать нечего. Переживи уж. Не голову, в конце-то концов, рубят…

– Когда? – спросила Милисента спустя еще минуту, и голос ее дрожал и хрипел, словно она сейчас разрыдается. Но глаза ее были сухи.

– Завтра, в это же время, – выдохнула Аурелия. – Сами знаете: все такие приговоры приводятся в исполнение ровно через сутки после их объявления. Прошу, ваше высочество, не винить меня – я лишь передаю вам волю…

– Знаю, – как-то преувеличенно спокойно бросила Милисента. – А теперь оставь меня. Оставьте меня все. Ты сказала, я выслушала.

Их ухода она почти не заметила. Может быть, от нее ждали истерики и слез, но глаза принцессы по-прежнему оставались сухими.

Слишком невероятным было то, что уготовила ей мать-императрица.

Услышанное ею было невозможно и немыслимо. Но тем не менее реально и неизбежно. Это было. Приговор – позорный, неправильный, абсурдный, а главное – несправедливый – был вынесен и обжалованию не подлежал: некому было обжаловать.

Несправедливый!!! Вот что самое страшное. Потому что и позор, и чужие ошибки, как бы они ни были мучительны, пережить легче, чем несправедливость. В эти минуты больше всего на свете Милисенте хотелось быть виновной по-настоящему. Насколько было бы легче ей тогда!

«Мама, что же ты делаешь со мной?!»

Но как могла она?! Ведь она – ее мать?! Пусть даже дочь и в самом деле нарушила какие-то там царственные планы… (Да, вот легла бы под эту трансвеститскую мразь – и никаких проблем бы не было! Может, еще и удовольствие бы получила!)

Но вот так – не выслушав, даже не повидав, без всякого суда (да, здесь же не какая-нибудь там Земля!)…

И письмо, в котором она всё объяснила матери, осталось непрочитанным. Или, не известно, что хуже, ей просто не поверили.

И завтра, в эти часы, ее, как какую-нибудь воровку или дебоширку, устроившую пьяную драку в захолустном кабаке, разложат на скамье и… Нет, не надо думать, невозможно думать об этом – иначе можно сойти сума!

Не раздеваясь, только сбросив туфли, Милисента легла на койку. И хотя было как будто не до сна, но она тут же провалилась в густую мглу – всё-таки принцесса очень устала за этот день, словно кто-то выпил из нее все силы.

«Звездный череп». Каюта капитана. Несколько часов после свержения Хука

Флинт бесцеремонно закинул ноги на стол – как-никак теперь это была его каюта. Посмотрел на свет фужер с янтарной жидкостью, подмигнул своему отражению в зеркале на стене, мысленно чокаясь.

Он уже вполне освоился здесь. Барахло Хука уже два часа как безжалостно выкинуто за борт, включая и непонятно как оказавшийся у него специальный бухгалтерский микрокомпьютер и все двадцать томов «Краткой истории космического пиратства». И в самом деле – зачем Флинту читать про пиратов? Всё, что надо, про себя он и так знает!

Единственное, что сохранилось в неприкосновенности, – это содержимое бара. Похоже, прежний хозяин не слишком-то к нему прикладывался, хотя здесь были собраны лучшие напитки с захваченных кораблей.

Флинт сделал глоток, смакуя божественный вкус напитка – настоящий коньяк, хранящий аромат настоящей дубовой бочки. Не шутка! Не каждый президент может себе позволить пить столь благородный напиток.

Новый атаман «Звездного черепа» довольно усмехнулся.

То ли еще будет!

Сейчас в его руках громадные деньги, но это мелочь по сравнению с тем, что ему обломится, когда один очень богатый и хитрый тип на Икарии получит его послание, сопровожденное отрывками кое-каких записей.

Хушински раскошелится! Хочет не хочет, а раскошелится! Не зря Флинт с помощью Таблетти соорудил ту схемку, что позволяла ему записывать якобы не поддающиеся расшифровке переговоры Хука с хозяином. Ох, как много там интересного! Появись это в Инфосети или кое в каких высоких кабинетах – и «Икарийскому крокодилу» – так обзывали босса желтые газеты конкурентов – не помогут ни его миллионы, ни связи, ни даже сам легендарный Энрико Прирезник!

Нет, этого стервеца он выдоит по полной программе!

А там уж – Флинт найдет полученным деньгам должное применение. На фронтире не так уж дорого обойдется приобрести пусть и не слишком уютную, но вполне пригодную для жизни планетку, набрать всякую голытьбу в качестве колонистов – и вот через пару лет он уже будет пожизненным президентом и безраздельным владыкой целого мира. А если удастся договориться с какой-нибудь завалящей монархией, то и герцогом или князем. Князь Флинт! – чем плохо звучит? А король Флинт?! Нет, лучше остановимся на князе – нужно быть скромнее и не зарываться.

Но для начала нужно отловить мусорщиков. Ха! Амазонки встретят в назначенном месте «Искатель» с грузом, только хозяин у него будет уже другой! Он бы мог даже попытаться захватить сурминий, не отдав им этого типа, которому предстоит обслуживать ту богатенькую кобылку!

Но на кой, спрашивается, черт ему подобный красавчик? У него, слава всем космическим богам и демонам, с ориентацией всё нормально. Будущему князю Флинту хватит и Китти Кэт.

Район 26732-23726-УУ. Час спустя. «Искатель»

Это случилось, как назло, именно тогда, когда Сун Дук переводил корабль на ручное управление, при этом заблокировав компьютерный мониторинг пространства.

Когда показания радара вновь были выведены на вспомогательный курсовой экран, неизвестный корабль уже успел заметно приблизиться.

Выход его из подпространства они прозевали, и теперь он шел явно в направлении «Искателя».

История, скорее всего, пошла бы совсем по другому руслу, если бы Ким поддался первому побуждению. А именно: рвануть без раздумья на полной скорости и «прыгнуть» куда глаза глядят, только бы подальше от подозрительного судна.

Но он подавил приступ неуместной, по его мнению, и недостойной бывалого космопроходца паники и вызвал в рубку Залазни.

Вызванный капитан колебался – пусть и недолго, – что ему делать?

Это и определило их судьбу.

Когда, решив, что не нужно искушать эту капризную даму, он начал разгоняться, преследователь (теперь это было очевидно) ответил мгновенной вспышкой тахионных двигателей, выходя на классическую позицию пересечения курса.

Тишину в рубке нарушил сигнал вызова: преследователь хотел с ними переговорить.

С непонятной и явно бессмысленной надеждой – а вдруг это какое-то недоразумение? – Никкербоккер нажал клавишу приемника.

В динамике прозвучала фраза на интергала с сильным акцентом:

– Эй, на корабле, не знаю, как вас там! Вы меня слышите? Приказываю отключить двигатели и открыть стыковочный шлюз. Приготовиться к сдаче корабля абордажной команде. В противном случае открываю огонь на поражение! Если жизнь дорога – не вздумайте делать глупости!

И в этот миг неизвестный корсар приблизился настолько, что электронный телескоп смог наконец рассмотреть его в подробностях, и из неопределенного пятна на экране сложился странный силуэт, который, однако, был уже хорошо знаком в этой части космоса, да и за ее пределами.

– Это «Звездный череп»! – взвизгнул от ужаса вахтенный.

«Звездный череп»

…Гулко топоча башмаками по металлическому полу транспортного коридора, абордажная команда мчалась к одному из шлюзов, где стоял легкий открытый космолет – прогулочный модуль, снятый со всё того же «Павлина» и ныне переименованный в штурмовой скутер «Леопард».

Впереди, как и положено командиру, находился Шарль Поппер. Сразу позади него скакал наподобие кенгуру (что выдавало в нем опытного бойца, привыкшего к работе в условиях малой гравитации) Ромуальд фон Задниц.

Следом тяжело переваливался Пыннис Саад – уроженец знаменитой своими первобытными нравами планеты Таллинн. В такт его шагам подрагивали продетые в ноздри кольца – даже сейчас он не желал отказываться от дикарской привычки, которую называл непонятным словом – пирсинг. Чуть позади него шустро семенили двое неразлучных друзей – ребята из Иерусалимского союза – Сеня Доберман и Веня Боберман.

В затылок им дышали четверо чернокожих корсаров, цвета от кофе с молоком до антрацита, среди которых своими размерами и мощью выделялся бывший циркач Маконда – для него с трудом нашелся скафандр.

В руке он сжимал огромную дубину эбонитового дерева^1 [Эбонитовое дерево – твердое дерево черного цвета, предки которого были вывезены когда-то со Старой Земли и распространились по многим планетам. В глубокой древности из него делался эбонит – вещество непонятного назначения, название которого сохранилось в некоторых ругательствах языков русского корня], один вид которой ввергал экипажи захваченных кораблей в панический ужас.

Замыкали команду два уроженца аммриканских миров – Попп Хорн и Энкл Венс. Все заранее делали зверские лица, все (кроме Маконды) были с ног до головы увешаны оружием, половина из которого, впрочем, не действовала.

Считаные минуты оставались до того, как пираты окажутся на борту жалкого космического мусорщика.

– Они выводят скутер, – как бы между прочим сообщил боцман. – Минут через двадцать-тридцать будут здесь…

Здесь?!

Говорят, загнанная в угол крыса бросается на льва.

С Залазни произошло именно это. Правда, его положение облегчалось тем, что ему не нужно было бросаться на «Звездный череп», а совсем наоборот.

Но принцип был тот же самый.

Страх и ужас, помноженные на неслыханные душевные муки при мысли о потерянном богатстве, сделали и его, и его людей, и без того, к слову, не самых трусливых, настоящими отважными героями.

Кроме того, свою роль сыграли и кое-какие сюрпризы, которые нес в своем трюме «Искатель» – бывший спасательный бриг.

Как ошпаренный, кинулся Залазни к пульту и принялся ожесточенно давить на переключатели и выкрикивать команды бортовому компьютеру. Без слов поняв, что хочет сделать капитан, к нему присоединился штурман.

И через неуловимое мгновение вахтенные «Звездного черепа» оторопело созерцали межзвездную пустоту на месте без пяти минут трофея. Лишь бледное полотнище ионизированного вакуума на краткий миг обозначило место гиперперехода – и всё.

Приборы наблюдения пиратов зафиксировали появление «Искателя» уже в ста миллионах километров, но последовать за ним «Звездный череп» не мог.

Ибо «прыжок с места» – так называют старт без подготовки – тем и отличается, что неизвестно, куда выбросят тебя Фортуна и неведомые боги подпространства.

Оставалось лишь попытаться догнать жертву обычным путем.

По кораблю раздался топот разбегающихся по боевым постам и вахтам корсаров, грозный рык команд…

Завыли кварково-глюоные турбины – главная и неотъемлемая часть тахионных моторов, заквакали ресиверы – и пират сорвался с места, ринувшись следом за «Искателем», еле успев принять обратно на борт абордажников.

Но догнать кораблик Залазни оказалось не так-то просто. Жадность и страх подгоняли пилотов и механиков, и они выжимали из бывшего спасателя всё, что только можно.

Когда на пределе мощности пират приблизился почти на дистанцию залпа, «Искатель» резко затормозил, хотя это и было достаточно болезненно для экипажа, но благодаря гравикомпенсаторам и небольшой массе в общем всё пережили без потерь. Зато «Звездный череп» так быстро остановиться не сумел, и его пронесло чуть ли не два световых дня, прежде чем тяжелый фрегат погасил скорость и вернулся назад. А за это время «Искатель» спрятался в газопылевой туманности, которую «Череп» прошел вдоль и поперек три раза, прежде чем на пределе чувствительности сенсоров засек уматывающий со всех движков «Искатель».

Вновь бросок с места – аж на миллиард километров – любой линкор может позавидовать! Вновь отчаянные лавирования в пустоте. «Только бы не начали барахлить основные приборы навигационного комплекса!» – молил про себя Залазни. Ибо стоило полететь им – и пиши пропало. Ведь для прыжка – настоящего дальнего прыжка – необходимо правильное соотношение индивидуальной и объективной скорости, относительного и абсолютного времени, разгонного момента… Одним словом, всего того, что является неотъемлемым проявлением сверхсветового движения в обычном пространстве.

Один раз корсар подошел совсем близко, но вновь отчаянный и искусный маневр спас положение, и «Звездный череп» прошел в каких-то десяти тысячах километров слева по борту, даже не успев пугнуть их бортовой артиллерией.

Вновь и вновь они ускользали, шаг за шагом приближаясь к моменту, когда можно будет разогнаться до скорости, позволяющей уйти в настоящий гиперпрыжок и надежно оторваться от пирата.

Уже дважды «Искатель» едва не вышел на разгонную прямую, но всякий раз Флинту удавалось вынудить беглецов уйти с курса.

Время от времени переборки и все сочленения корабля начинали угрожающе поскрипывать, накатывала тяжесть…

«Если полетят гравикомпенсаторы, мы все превратимся в фарш! – с тоской подумал Залазни. – По переборкам размажет! Тонким слоем…»

– Святой и праведный Николай Морской, Воздушный и Космический – спаси и помилуй нас! – жалобно забормотал Никкербоккер, рывком аварийного регулятора погасив спонтанную пульсацию в обмотке гипергенератора: прыжки с места бесследно не проходят: три-четыре от силы, и движок безнадежно ломается.

– Святой Константин Превозвестник, Святой Сергей-Искусник, Святой Юрий Первопроходец, Святой Нейл Лунный, Святой Абдулла Звездоплаватель, защитите нас сирых!! – в тон ему продолжил Турин, поминая самых знаменитых покровителей космонавтов (согласно святцам Вселенской Космической Киево-Стамбульско-Римской церкви).

Вначале Залазни не понял, о чем кричит ему Ольгерд, ворвавшийся в рубку. А когда понял – разъярился.

– Шлюпку?! Как-кую тебе еще шлюпку!! – прорычал он. – Куда ты на ней думаешь улететь??

– Да нет! – подпрыгнул на месте Ольмер. – Выбросим им ту тюремную шлюпку – может, отвлекутся?

– Может, еще тебя им бросить? – фыркнул капитан, но тут же махнул рукой. – Черт с тобой – кинем. Хуже не будет…

Никогда еще так быстро не выполняли матросы «Искателя» команды.

Почти мгновенно воткнулись разъемы шлангов и кабелей в гнезда технического люка, до упора открутили вентиль подачи энергана, тумблер зарядного устройства был повернут на предельную мощность, а на место снятых блоков связи и навигации штатный инженер, как по волшебству, за какие-то пять минут припаял новые – и схема заработала.

Ровно через десять с небольшим минут шлюпка выскочила из шлюза и помчалась прочь, выписывая кренделя, повинуясь вложенной в бортовой навигатор программе.

Флинт всё более свирепел.

Это был первый случай, когда кто-то осмелился не подчиниться им. Слава корсара была столь грозной, что не только всякий мирный торгаш, получив приказ, торопливо ложился в дрейф и покорно открывал люки штурмовикам. Нет, трижды полицейские катера при его появлении немедленно бежали куда глаза глядят, а однажды, в ответ на панический СОС транспорта, пришел ответ от оказавшегося неподалеку патрульного корвета, что у него внезапно обнаружились неполадки в двигателе.

А тут какой-то космический мусорщик! Ну, он им покажет!!

…От «Искателя» отделилась крошечная точка и понеслась куда-то в сторону, оставляя на экране едва видимый плазменный след. Затем вдруг двигатель ее отключился, и она продолжила полет по пологой параболе.

– Кажись, струсили, – хмыкнул боцман Джойс. – А ну, ребята, быстро за ней – посмотрим, что внутри!

На поимку суденышка ушло семь драгоценных минут.

Втянув шлюпку внутрь и убедившись, что она пуста (швартовый шлюз при этом услышал отборную брань из десятка глоток на трех языках), они продолжили охоту.

Но через четверть часа капитан Флинт услышал тревожный возглас оператора-электронщика:

– Шеф! За нами, кажется, погоня!

5. Интриги и бои

Темескира. Деловой квартал

Один из лучших адвокатов Амазонии и один из немногих мужчин в этой профессии – Етем Шифф нервничал, хотя и старался не показывать виду.

И неудивительно: совет, за которым к нему обратилась посетительница (равно как и она сама), не могли не вызывать у него недвусмысленных опасений.

Когда на его сайт пришло послание, подписанное некоей баронессой Врангель и сообщающее, что требуется его консультация как знатока династического права, он предполагал, что речь пойдет о споре за титул между сестрами – самое большее.

Если бы он догадывался о подлинной сути «консультации», то заявил бы, что болен, или немедленно взял билет до Океании.

Но было поздно – он вовремя не узнал эту даму и – вот уж что совсем непростительно – не понял задаваемых ею вопросов.

И теперь, похоже, вляпался по уши в придворную интригу самого нехорошего пошиба.

– Итак, всё-таки хотелось бы уточнить, мэтр, – повторила Элеонора де Орсини.

Наслаждаясь ситуацией, она развалилась в кресле перед явно чувствующим себя не в своей тарелке адвокатом и небрежно покачивала ногой (надо отметить – довольно длинной и красивой), соблазнительно выглядывающей из-под мини-юбки старинного фасона.

– Если принцесса Милисента перестанет быть наследницей, что произойдет?

– Полагаю, императрица еще вполне в состоянии решить эту проблему, – уклончиво ответил Шифф. – Кхе, без посторонней помощи… То есть не совсем без посторонней, так сказать…

– Да, безусловно, – кивнула, внутренне поморщившись, княгиня.

(«Крутит хвостом мужчинка: и меня опасается, и в политике замараться неохота!»)

– Но пока что другой дочери у нашей монархини нет, и, чтобы она появилась, при самых благоприятных условиях потребуется не менее девяти месяцев. А «Кодекс» гласит, что империя не может пребывать без наследницы ни одного дня.

Несколько секунд адвокат раздумывал.

– «Кодекс Александры» устанавливает, что при отсутствии наследниц по прямой наследницей назначается старшая из женщин царствующего рода.

– То есть будет назначен кто-то из племянниц правящей императрицы?

– Ээ, мм… Да, очевидно, так.

– А скажите, уважаемый, кто именно?

…Из конторы под сияющей вывеской-голограммой «Етем Шифф и супруга» Элеонора вышла вполне довольной: подтвердилось всё, что она и предполагала.

Дело пахло ха-ррошеньким династическим кризисом!

У императрицы было две сестры, давно покойные, однако успевшие до ухода в лучший мир обзавестись потомством женского пола.

По закону наследницей (если таковой переставала быть Милисента) должна стать старшая из племянниц Ипполиты.

Вот именно – старшая. Древний династический закон не уточнял – что понимать под этим. Обычно таких вопросов не возникало.

Но на этот раз произошла незадача, путающая все династические карты, – в случае чего. Младшая сестра обзавелась дочерью раньше, чем средняя.

Принцесса Мариелена – младшая из сестер, любившая развлечения во всех их видах, обзавелась гаремом чуть ли не в четырнадцать лет, доведя перед этим императрицу-мать до белого каления своими похождениями.

Впрочем, некоторая пылкость нравов у нынешней династии в крови.

«Пожалуй, – подумала вдруг де Орсини, – в этом смысле Ипполита среди всех дочерей предыдущей императрицы была самой благопристойной девицей. Хоть какие-то достоинства у нее имеются по крайней мере». Итак, принцесса Жасмин или принцесса Анна? Старшая по возрасту или старшая по династической иерархии?

Старшая по возрасту – Жасмин. Но мать Анны, принцесса Илона, была старше матери Жасмин. Так кто же из девиц имеет больше прав на трон?

Да, тут есть о чем поспорить. Какие схватки будут кипеть в Государственном совете! Как все передерутся! Какими непримиримыми врагами станут вчерашние союзники! И какие выгоды извлечет из всего этого она и ее партия!

Премьер-министр де Орсини – чем плохо звучит? Ипполита XII, конечно, будет вне себя… Но…

А кто, собственно, сказал, что императрицу к тому времени будут звать Ипполитой?

«Держись, правительница! – радостно потерла руки Элеонора. – Тебе предстоят нехорошие времена!»

Но сначала надо урегулировать все вопросы с Милисентой, вернее, с ее побегом.

Она поможет – ха-ха-ха, поможет этой глупой и безмозглой твари – не напрямую, конечно. Неизвестные друзья сообщат принцессе, что яхта готова к полету, что они готовы предоставить ей возможность пересидеть самое тяжелое время в своих поместьях – одним словом, всё, что нужно, чтобы запудрить мозги Ипполитиному отродью.

Если она хоть немного понимает Милисенту, та воспользуется подобной возможностью.

Не сможет не воспользоваться – с ее-то болезненным (вся в мать!) самолюбием и гордыней. Ее, конечно, перехватят, но какой будет скандал! Какой удар по этой гордячке! Какой удар по ее мамаше Ипполите, воображающей себя истинной царицей! Нет, конечно, к ней, Элеоноре, тоже возникнут вопросы… Но кто во всей начавшейся катавасии осмелится обвинить ее? Наоборот, она выразит сочувствие девочке, ставшей жертвой властолюбия и грубости собственной матери! О, как будет она оплакивать это драматическое происшествие!

Элеонора недобро рассмеялась. Потом, когда девку отрешат от наследования, можно будет использовать и это, мол, из-за несдержанности и жестокости Ипполиты была безнадежно скомпрометирована та, которая могла бы стать неплохой монархиней…

Она, Элеонора де Орсини, будет на коне, что бы ни случилось!

Нейтральный космос, 173726683-8228-ЦУ. «Звездный череп»

…Старший канонир «Звездного черепа» Федор Бодун, часто перебирая короткими ножками, летел по скупо освещенному коридору к кормовой артиллерийской гондоле – единственной настоящей огневой точке (имеющей полное право так называться) разбойничьего корабля.

Бодуну было страшновато и неуютно. Тем более что ему никогда не приходилось вести боевую стрельбу – все жертвы предпочитали сдаваться сразу при появлении пирата, настолько ужасную славу приобрел «Звездный череп».

Бывший старший баталер флота Федерации Великого и Малого Новгорода, бежавший с эсминца «Боярин Кучка», прихвативши судовую кассу, проклял в очередной раз день и час, когда соблазнился предложением двух невыразительных типов, подцепивших его в баре на Горгоне.

Но у Федора к тому времени не осталось ни одного кредита (равно как рубля, талера, фунта, тугрика, песо и даже, на худой конец, доллара). Что ему еще оставалось? Разве только пойти мыть туалеты в космопорту или вообще наняться в батраки к окрестным фермерам за миску томатной похлебки и стакан самогона из помидоров (помидоры были главной сельскохозяйственной и экспортной культурой Горгоны).

Всё содержимое вышеупомянутой кассы (правду сказать, довольно скромное) было давным-давно проедено им и проиграно в «русскую рулетку».

Они, признав каким-то шестым или двенадцатым чувством в нем, во-первых, бывшего военного, во-вторых, человека не в ладах с законом, подсели к нему за столик, где он, толком не евший уже пять дней, пил жидкое пиво, заедая его дешевыми сухариками, заказали бутылку водки и жареного трапидавруса с гарниром… И уже через полчаса размякший Федор Бодун выложил им почти всю свою историю.

Они сочувственно поохали, похлопали его по плечу, а затем, узнав, что по его второй флотской профессии он был комендор орудий среднего калибра (в новгородском флоте, по бедности вечно страдающем нехваткой личного состава, каждый должен был освоить еще как минимум одну специальность), предложили ему работу на частном (как говорили эти типы) судне.

Федор был убежден, что речь идет, самое большее, о контрабанде.

А когда понял, в чем тут дело, было уже поздно.

Соображения морального свойства его не смущали. Но с самого начала частенько в его душе начинал шевелиться нехороший, липкий страх.

И ни ежемесячно увеличивающийся счет, ни шикарные красотки, в объятиях которых он старательно наверстывал упущенное за время жизни с опостылевшей женой, его не утешали.

…Входная диафрагма гондолы при его приближении услужливо распахнулась, и он вбежал внутрь полутемного цилиндра, уставленного аппаратурой.

Устроившись в кресле и положив руки на джойстик артиллерийского пульта, Бодун отдышался, при этом машинально оглядывая и проверяя пульт управления огнем, над которым возвышался похожий на непрозрачный аквариум артиллерийский биокомпьютер неосингапурского производства, собранный на мозгах тамошних трансгенных лягушек и потому носивший у пиратов прозвище «Жаба».

На его панели возле загрузочного устройства горел предупреждающий желтый транспарант.

«Опять вахтенный, стервец, не кормил зверушку!» – печально пробурчал про себя Бодун, вскакивая и вытаскивая из холодильника емкость с питательным бульоном.

– Сейчас, сейчас я тебя покормлю, жабочка ты моя, – забормотал он ласково, – сейчас. – Поставив банку из запотевшей жести в старую микроволновку, он включил печь. Как это ни покажется странным, но Бодун был очень привязан к «зверушке», подобно тому, как старая дева привязывается к любимой болонке или коту.

Пока корм для компьютера согревался, Бодун принялся проверять артиллерию, хотя давным-давно успел великолепно изучить ее.

Четыре импульсных излучателя «Перун» кремлевского производства, с фокусировочной приставкой (то есть способные наводиться синхронно в одну точку) и дальнобойный скорострельный инфракрасный лазер повышенной мощности. Был еще древний протонный излучатель класса «Бронтозавр», снятый неизвестно с какой старой посудины. Но это допотопное, хотя и еще грозное оружие неожиданно отказало при втором испытательном выстреле. Как выяснилось, сгорели оба дросселя и начисто испарился разрядный вентиль.

Теперь он болтался на внешней подвеске лишь как украшение.

Все орудия смотрели назад. Данное расположение артиллерии являлось воплощением ставшей модной в самых продвинутых военных кругах концепции «боя на отходе». То есть, проще говоря, способа воевать, заключающегося в том, что при встрече с противником следует немедленно развернуться и удирать от него со всей мочи, отстреливаясь из всех стволов в надежде, что тот не станет связываться с нервным психом.

…Вообще Бодун считал себя (и не без основания) неудачником. Служба его, которую он начинал с мечтой об офицерских погонах, ничего не дала ему, кроме жалкой должности завхоза на второразрядном корабле (ну, у вольного Новгорода, правду сказать, перворазрядных-то было раз-два и обчелся). К без малого сорока годам он дослужился всего лишь, смех сказать, до боцманмата^1 [В «Самой полной всегалактической лингвистической энциклопедии» профессора Ингмара Шорни указано, что боцманмат – это профессиональный жаргон младшего комсостава на ряде космических флотов. Спешим поправить уважаемого ученого – это всего лишь не очень высокое воинское звание.]

Бесконечные тревоги, когда нужно вскакивать с теплой постели и то неделями болтаться в космосе, имитируя аварию (и питаясь скудным резервным пайком), то гоняться за ушкуйниками – а те дураки их ждать – торчать на забытых богом колониях – все новгородские колонии были неудобными для жизни планетами, где ни хороших девочек, ни выпивки. Многие его сверстники водили корабли в дальний космос или стали хозяевами собственного дела. Неудачная женитьба – супруга, из симпатичной стройной учительницы физкультуры превратившаяся в страшную разбухшую толстуху, вынужденную пойти торговать пивом в ларек, скандальную и визгливую. Единственным утешением были походы в кабак и развлечения со шлюхами не из самых дорогих.

Вот в одном из таких кабаков ему и пришла в голову роковая мысль, которая и привела его сюда, в артпост корсара.

В тот вечер он сидел в замызганном баре на планете Посад (жуткой дыре даже на фоне прочих владений федерации), хлебал какое-то пойло, выдаваемое местным хозяином за натуральную медовуху, и сквозь синюю пелену табачного дыма созерцал обшарпанные стены из местной псевдососны и двух толстых проституток, мающихся у стойки в ожидании того, что им предложат выпить.

И вдруг с отчетливой, подступившей к горлу тоской он понял, что такова будет вся его дальнейшая жизнь – такая же тусклая и замызганная, как это заведение и эти девицы. И в конце ему не светит ничего, кроме как грошовая пенсия и участок земли на одной из неосвоенных планет, где единственным доступным развлечением будет охота на одичавших овец и кошек.

И тогда решился на кражу и побег…

– Эй, там, артиллерия! Скоро будете стрелять?! – прохрипел динамик боевой связи. Федор сморщился.

– А вы сначала получше следите за компьютером, а потом гавкайте! – зло ответил он. – Вам бы только в карты дуться, а животное хоть с голоду подыхай!

Биокомпьютеры, несмотря на то, что появились уже давно, особо широкого распространения не получили.

Были они довольно капризны, непросты в эксплуатации и требовали, кроме подключения к водопроводу и канализации (с какой яростью воспринимали звездоплаватели старины эту казавшуюся им дико кощунственной мысль – провести канализацию в святая святых корабля – рубку), еще и специальных кормов.

Не так давно прошедшая эпидемия вируса «Царевна-лягушка», добавленного каким-то шутником в питательную смесь и вызывающую у искусственных мозгов стойкое умственное расстройство, сопровождающееся непреодолимым желанием выйти замуж за царевича, тоже не увеличила их популярность.

Но тем не менее эти живые машины отличались одним важным качеством.

Пусть они не могли сравниться со всякими электронными и позитронными мозгами в скорости расчетов (для этого к ним прилагались обычные компьютеры). Но зато биологические мозги сохраняли все инстинкты живого существа, включая инстинкты самосохранения, и обладали интуицией, позволявшей безошибочно выбрать самый выгодный вариант действий.

Правда, компьютер «Звездного черепа» хандрил, и хандрил уже давно.

С тех самых пор, как старший офицер из экономии приказал давать «Жабе» специальный корм только в критических ситуациях (мотивируя это ограниченностью запасов). В остальное время биомашине скармливали смесь для домашних ящериц и черепашек.

И хотя для стрельбы было бы достаточно обычных баллистических вычислителей, но говорить это товарищам старший канонир не собирался – ничего за пять-шесть минут не случится. Не будет он угождать этим болванам, не знающим толк в настоящей службе и ленящимся вовремя позаботиться о живом существе! Дудки! Пусть помучаются немного…

Корабль-охотник Космопола «Пассат»

…Александр Романович Михайлов, тридцать лет, два высших образования, без вредных привычек, рост шесть футов два дюйма (или 186 сантиметров, если пользоваться принятыми у него на родине мерами длины), старший инспектор Космопола и командир малого охотника «Пассат», не отрывал взгляд от курсового экрана.

«Пассат» мчался вперед, неумолимо нагоняя противника, в котором теперь уже безошибочно угадывался «Звездный череп». Самый удачливый, самый неуловимый, самый загадочный космический корсар за прошедшие двести лет во всей известной людям Вселенной.

Совсем скоро легкий охотник флота Космопола приблизится к нему настолько, чтобы противник оказался в зоне досягаемости его носовых пушек.

Два месяца назад корабль Михайлова отправился на поиски таинственного космического разбойника, терроризирующего мирных торговцев и нагло пиратствующего в самых оживленных районах космоса, не боясь ни полицейских сил, ни даже армейских патрулей.

И вот совершенно неожиданно «Пассат» натолкнулся на него, услышав сигнал бедствия и поспешив на помощь.

Встреча и в самом деле была неожиданной: собственно, коллегия Космопола послала их сюда скорее на разведку, нежели на настоящую охоту.

«Звездный череп» успел прославиться далеко за пределами региона, несмотря на небольшой срок своей деятельности, и требовалось выяснить, что тут происходит, так сказать, на месте.

Больше всего удивляла шефов Михайлова эта необыкновенная наглость, соединенная со столь же необыкновенной удачливостью.

Ведь даже ичкерийцы – с их-то репутацией – и то давным-давно почти забросили пиратство… Последним из знаменитых «флибустьеров звездных дорог» (был когда-то такой фильм, по которому сделали компьютерную игру) являлся уроженец Иерусалимского союза Изекииль бар Бос, оказавшийся на скамье подсудимых лет сто пятьдесят назад.

И вот – словно вернулись забытые времена Второй Волны Освоения и Разделенного Человечества…

Да, конечно, пиратство никогда полностью не исчезало.

Время от времени там, где вспыхивали войны, в разоренных сражениями областях, древнее ремесло оживало: скапливалось много всякого сброда из числа дезертиров, безработных наемников и тому подобных.

Были и ставшие притчей во языцех новгородские ушкуйники, и хищные маорийцы, которых даже обвиняли в людоедстве, и вышедшие в космос триады Свободного Тайваньского Единства, и мало чем уступавшие им малайские космические разбойники.

Но обычно корсары ограничивались в основном тем, что ловили космических дальнобойщиков на второстепенных ответвлениях трасс и потрошили лайнеры на малоосвоенных маршрутах для любителей экзотического туризма.

Уж совсем запредельным верхом наглости было вломиться на полном ходу в какую-нибудь захолустную систему, где заведомо нет ни одного боевого корабля

После этого наскоро взять на абордаж пару барж или бригов, продефилировать на низкой орбите над столицей (и то, если там не имеется планетарных перехватчиков), разбрасывая стратосферные камуфлеты и поджигая импульсными излучателями полярные сияния, – и бежать прочь со всех ног.

И то о подобных рейдах потом говорили годами.

Время от времени – весьма редко – кто-то, совсем уж зарвавшись, начинал охоту в давно освоенных районах. Но обычно это становилось концом их карьеры.

Кроме того, главный принцип космических пиратов во все века был неизменен – «Два У», по их собственной терминологии: урвал и удрал. После каждого удачного рейда они месяцами отлеживались на своих тайных базах или проматывали добычу в кабаках планет, не отличающихся законностью и правопорядком, прежде чем решались снова выйти на промысел.

Эти же как будто не боялись ничего и совершали иногда по два нападения в неделю (причем вблизи весьма развитых миров!).

– Кэп, а как мы будем брать его на абордаж? – спросил стоявший рядом старпом, нарушив размышления командира. – На нем, кажется, с полсотни головорезов, а у нас – пятнадцать человек, из которых в боевой группе только семеро?

– Во-первых, не полсотни, а тридцать семь – прессу читать надо, – ответил Михайлов. – А во-вторых, дружище, с чего ты решил, что мы будем брать его на абордаж? О чем ты говоришь? Пара хороших попаданий, и он лишится хода. Затем мы кокнем снарядами его гипер и вызовем помощь.

Разговор начальника и подчиненного оборвала взвизгнувшая сирена.

«Выход на дистанцию открытия огня, – загорелась надпись прямо поверх картинки преследуемого пирата. – Готовность – 40 секунд».

Внезапно изображение на боковом экране, транслируемое в инфракрасном свете, заискрилось несколькими яркими точками.

– Обстреливают из инфракрасного лазера! – сообщил инженер систем безопасности Клайд Льюис.

«Попаданий не зафиксировано».

«Ну, это ненадолго», – подумал Михайлов, поворачивая рукоять регулятора мощности поля до девяти десятых максимума.

Он сделал это вовремя.

Вновь ударили невидимые лучи лазеров, но на этот раз их дополнил яркий пунктир импульсной очереди.

Накрытие!!!

Дико заверещала сирена.

– Говорит Алена, – прозвучало в динамике. – Броня без изменений, повреждений нет, падение поля – 0,01 плотности, потери восстановлены.

…Треклятый космополовец не отставал. Лазерные лучи по-прежнему ничего не могли поделать с зеркальной броней. Оставалась слабенькая надежда, что, когда он подойдет ближе, в ход можно будет пустить импульсные орудия, хотя еще неизвестно: помогут ли они против силовой защиты.

Имелось еще последнее средство – новейший двигатель, изобретенный в одной из лабораторий Хушински и еще толком не испытанный и не доведенный до ума. Но его было приказано использовать лишь в самом крайнем случае – если другого способа спастись от преследователей не будет…

– Алена, как там с огневым контактом с нашей стороны? – спросил Ллойд, старший офицер «Пассата», сидящий в кресле второго пилота, слева от Михайлова.

– Дистанция – 0,9 предельной, орудия готовы к стрельбе девяносто секунд назад. Точнее, девяносто семь.

– Тогда пальнем по ним разок.

«Звездный череп» словно врезался на ходу в некое препятствие.

И сразу же на плечи всех, кто был на его борту, навалилась тяжесть.

Да не та, хорошо знакомая, а какая-то непонятная, не притягивающая ноги к палубе, а толкнувшая всех назад, как будто каждый из них получил удар невидимым мягким мешком.

Кто-то растянулся на полу, кто-то влепился всем телом в переборки, попадали незакрепленные предметы. Крики, проклятия, многоэтажный мат…

Гравитационные пушки противника показали, на что способны.

– Отрываемся!! – завопил не своим голосом Флинт, срывая ограничитель ускорения.

Они оторвались, но лишь ненамного. Только-только удалось выйти за пределы дальности полицейских пушек. Еще дважды пиратов настигали выстрелы, но сила их уже ослабла настолько, что ее смогли погасить компенсаторы «Звездного черепа».

И в этот момент транспарант на биокомпьютере из желтого стал зеленым – это означало, что биомозг усвоил пищу.

– Наконец-то! – просиял Федор.

Торопливо он ввел в память «Жабы» граничные параметры ситуации.

На экране незамедлительно возник ответ: «Рекомендуется как можно скорее бежать от противника, максимально увеличив скорость хода».

Та же самая надпись была передана в центральный пост и командирскую рубку, что вызвало новый поток брани со стороны присутствующих там.

– Твой компьютер пора отправить на помойку! – зло выкрикнул кто-то.

– А не надо было давать ему корм для ящериц! – Бодун еле удержался, чтобы не плюнуть в микрофон.

«Немедленно остановить или уничтожить преследующий объект», – набил он на клавиатуре.

Спустя пару секунд компьютер послушно выполнил команду, и в силуэт «Пассата» вонзились импульсные трассы. С тем же эффектом, что и прежде.

«Команда не выполнена, встречено препятствие», – забубнил компьютер.

– Идиот лягушачий!! – рявкнул кто-то в рубке.

– О-о, – разрешите, капитан, – я сварю из этого безмозглого земноводного суп! – простонал Лангетти, зверски закатывая глаза.

– Ох, болван я, болван! – хлопнул вдруг себя по лбу Флинт. – Не он идиот лягушачий, а я! Как я это мог забыть?! Ну, сейчас мы этого наглеца сделаем!

И пояснил недоуменно взиравшим на него сотоварищам:

– У нас же в трюме нуль-торпеды!

Темескира, императорские покои

Личный интерком императрицы ожил, когда она уже собиралась покинуть кабинет. Включив его, она с удивлением узрела физиономию своего давешнего поставщика. Но как изменилась эта физиономия! Можно было подумать, что к мужичку вот-вот явится палач с подписанным смертным приговором или же налоговый инспектор.

– Что у вас там стряслось? – встревоженно задала она вопрос, даже слегка испугавшись: неужели что-то случилось с ее красавчиком (она уже так свыклась с мыслью о нем, что машинально назвала его своим).

– Ва… ваше великолепие… Я не осмелился бы… Но крайняя нужда…

– Да говори короче, болван! – не сдержалась Ипполита XII. – Тебе что, сурминия мало показалось? Так я могу накинуть чуток.

Взяв себя в руки, Залазни объяснил ей в нескольких словах свои затруднения.

– Сколько еще продержишься? – спокойно и четко, словно на маневрах, спросила его владычица Амазонок. – Часа два хотя бы сможешь?

Капитан «Искателя» жалобно закивал. Как ни удивительно, о возможности позвать на помощь амазонский флот он додумался всего лишь несколько минут назад, да и то при подсказке Никкербоккера. Впрочем, страх и не то делает с людьми… К этому моменту они почти совершенно потеряли надежду на спасение.

Ольмер всё хныкал, что ему не перед кем исповедаться.

Турин перебрал уже не по одному разу всех официальных святых, включая таких малоизвестных, как Лоис-Прародительница, и перешел на неканонизированных, но упоминавшихся в древних апокрифах личностей, вроде преподобного Муаддиба Песчаного и Леонида Юпитерианского.

Сун Дук принес из своей каюты икону древнего богатыря Ли Си Цына – святого, весьма почитаемого в корёсских, кхитайских, вьетских мирах и даже кое-где почему-то в славянских – как заступника слабых и угнетенных, и истово бил перед ней поклоны^1 [Что интересно, у нихонцев и аммриканцев под этим именем значится некий демон войны, способный в одиночку уничтожать целые эскадры. Данное обстоятельство наводит на определенные мысли, но в данном произведении нет смысла обсуждать вопросы сравнительной теологии.]

Возможно, будь на корабле изображение Люцифера, ему бы тоже поставили кочергу (знать бы еще, что такое кочерга), если верить древней мудрости, это иногда помогало.

– Хорошо, жди.

Отключившись, Ипполита немедленно набрала номер командующего западным флотом (и своей невестки) герцогини де Альбы.

– Адмирал, какие у нас корабли в секторе ЛС-123? – осведомилась императрица, не тратя времени на приветствия и обмен любезностями.

Герцогиня Альба на несколько секунд углубилась в созерцание карты.

– Как обычно, передовой дозор: эсминцы «Лиса» и «Ласка». А почему, осмелюсь…

– Так вот, – решительно оборвав невестку взмахом руки, продолжила Ипполита. – Пусть немедленно снимаются с якоря и идут курсом 345—678, ориентируясь по сигналу бедствия. Дело государственной важности. Встреченный корабль сопроводить до Амазонии. Об исполнении доложить. Всё.

«Звездный череп», через тридцать пять минут

С кряхтением и руганью пираты волокли по коридору, как муравьи дохлую гусеницу, последний – четырнадцатый по счету – контейнер с нуль-торпедой.

Вот они втаскивают его в шлюз, и тут сразу два человека потеряли равновесие, и контейнер, вырвавшись из рук, с грохотом рухнул на палубу. Флинт инстинктивно зажмурился, хотя, конечно, от удара содержимое взорваться не могло. Воздух сотрясла матерная брань – железяка кому-то придавила ногу.

После того как контейнер был подтащен прямо к воротам, за которыми начинался космос, и вскрыт, команда «Звездного черепа» принялась втыкать разъемы бортовой системы в гнезда смертоносных снарядов.

Время от времени корабль подбрасывало на месте, сверху доносилось гудение разряжавшихся пушечных накопителей – всё это время продолжались преследование и дуэль.

Одновременно в рубке Таблетти вместе со своим помощником, юным компьютерным гением Мишкой Червнем, загружали в память бортовых вычислителей программы, необходимые для запуска и управления «коллапсарками».

Как только последний разъем был воткнут в гнездо, тут же началась проверка системы, а пираты почти мгновенно очистили шлюз.

Помогая себе крепкими словечками, они принялись вручную задраивать вторые, внутренние ворота: механический привод, как это и бывает в реальном бою, отказал в самый неподходящий момент.

Главный компьютер «Звездного черепа» не без труда переварил столь сложный софт. Но переварил.

Правда, как оказалось, не до конца: когда прошел тестовый прогон и перезагрузка процессоров торпед, он сначала выключил свет в половине отсеков, а затем совершенно неожиданно вырубил управляющий блок вспомогательного реактора.

(К счастью, бортинженер успел переключить систему на свой ноутбук.)

Но дело было сделано: со свалившимся с души камнем капитан корсара увидел на мониторе контроля вооружения строчку коротких и длинных черточек всеобщего алфавита, означавшую – «Особый оружейный комплекс к применению готов. Ресурс – 14 выстрелов».

Оставалось нажать пусковую кнопку, и капитан это сделал.

Ворота шлюза распахнулись, и первая торпеда унеслась в пустоту.

Флинт с почти физической болью глядел на то, как улетают в космос стоящие десятки миллионов изделия. Но что поделать – собственная шкура дороже.

Вот первые три торпеды достигли расчетной точки, и ничего не произошло.

– В чем дело?! – прикрикнул он на электронщика.

– Что-то не срабатывает, сигнал плохо проходит, – забормотал Таблетти, словно пианист, барабаня по клавишам и высоко вскидывая руки. – Ой, совсем пропал! Мамма миа!

Лангетти высокомерно фыркнул, отворачиваясь, всем своим видом говоря: «Ну что еще ждать от жалкого макаронника?!»

Всем было известно, что Лангетти терпеть не мог Таблетти, а тот отвечал ему взаимностью.

Неприязнь, которую питали друг к другу инженер-двигателист и инженер-электронщик, не была связана с личными отношениями.

Всё дело в той вековой, если не тысячелетней вражде, которую питали друг к другу жители двух недалеко друг от друга отстоящих планет – Макарони и Макарены.

Сказать, кто из них сильнее не любил другого, было трудно.

Но большая часть, и Флинт в их числе, склонялась к тому, что Лангетти.

Он даже распустил слух, что подлинное имя Таблетти – не Панталеоне, что в переводе с какого-то древнего языка означает «во всем подобный льву», а Панталоне, что значит – «штаны».

Вот еще три торпеды достигают нужной дистанции. И вновь ничего!

– Финита, капитан… – ошарашенно пробормотал Таблетти, недоуменно созерцая пляшущие цифры на экранах.

У многих на лице отразилось невольное облегчение. Ведь прежде им, почти никому, не приходилось убивать себе подобных.

– Повторный запуск! – скомандовал Флинт, стараясь сохранять внешнее хладнокровие.

Увы, точно такая же судьба постигла и седьмую торпеду. Девятая взорвалась на полдороге. Двигатель десятой остановился всего в ста километрах от «Черепа». Десятую удалось инициировать, но не удалось активировать. Одиннадцатая…

Таблетти бледнел всё сильнее, тем более что уже после восьмой неудачи кулак капитана Флинта оказался в опасной близости от его носа. Но это не помогло.

Оставались еще две. Нет, теперь уже только одна. И она, кажется, должна была взорваться неподалеку от преследователя.

…Затаив дыхание, смотрели находившиеся в центральном посту «Пассата» на несущуюся к ним смерть.

Всего лишь точка на радаре. Точка, способная уничтожить целый астероид немаленького размера.

«Вот и всё», – синхронно возникла мысль у всех космополицейских.

Секунды – и точка приблизилась, вот уже «Пассат» в зоне ее поражения…

– Активизируй боеголовку, мать твою через копыто! – скомандовал Флинт, грозно нависая над бледным инженером. – Давай не грохнем, так пугнем!

Еще сильнее побледнев (теперь уже буквально позеленев), Таблетти надавил клавишу.

…Вокруг боеголовки вспыхнуло розовое сияние, и точка на радаре странно размазалась.

– Всё, друзья, – произнес Михайлов. – Проща… – Секунды текли, а ничего не происходило… Наконец, тихо мигнув, сияние пропало…

– Сдохла! – прошептал кто-то за спиной капитана. – Сдохла, братцы!!

Через секунду стены рубки буквально прогнулись от радостного рева.

«Звездный череп»

…Флинт метался по капитанским апартаментам, как свежепойманный арумский тигр по силовой клетке.

Чертов Хушински! Чертовы торпеды! Чертов ментяра! Мусор космический! Чтоб ему и всему его Космополу сдохнуть! Чтоб им всем…и…, и…, и десять тысяч…в…и всем…, и всей Ойкумене!!!

Две наложницы, обряженные в прозрачные туники, испуганно забились в угол шикарной тахты и только время от времени тихонько попискивали от страха.

Хваленые нуль-торпеды на поверку оказались полным дерьмом. Впрочем, этого следовало ожидать. Когда были вскрыты сопроводительные файлы, кроме всего прочего, выяснилось нечто, что заинтересовало бы и Космопол, и контрразведку Икарии, и, конечно, неведомых заказчиков груза. Не так давно одна из фирм Хушински заключила весьма выгодный договор с корпорацией «Икария-армко» на утилизацию мусора и некондиционных комплектующих. На самом же деле бракованные запчасти слегка доводились до ума в подпольных мастерских, после чего их доставляли в нейтральный мир Торн, где собирали из них готовые к употреблению образцы или продавали в нищие миры, где аборигены с их помощью латали старую технику. Если учесть то, какие суровые санкции ждали нарушителей Всегалактической конвенции о правилах торговли коллапс-оружием, это могло бы стать замечательным средством шантажа. Но в данный момент это не могло ничем помочь – на хвосте по-прежнему висел сторожевик. Полицейские продолжали преследование, время от времени отвечая на суматошную стрельбу «Черепа» редкими, но чувствительными залпами своей гравипушки.

О, как бы пригодились ему хотя бы две-три торпеды – не эти треклятые нулевые, а обычные, самые обычные!

Неужели же Фортуна окончательно отвернулась от него?!

Не сдержавшись, он схватил коммуникатор и проорал во всю глотку:

– Почему мы не стреляем?! Что там делает наш артиллерист,…, его?!!

…Бывший боцманмат Бодун как раз закончил в очередной раз проклинать судьбу и принялся лихорадочно заниматься тем, чем и должен был. А именно – спасать свой корабль – пусть даже такой, как «Звездный череп». Всё-таки он был опытным канониром, пусть и не самого лучшего флота.

И сейчас он старательно вспоминал кое-что из своего армейского прошлого, а именно один из способов ведения огня.

Очереди вонзались в слегка мерцающее защитное поле, орудия превышали свою стандартную скорострельность уже чуть ли не втрое. Цилиндры залп-конденсаторов пульсировали в бешеном темпе: еще немного – и вся система разлетится вдребезги.

Но всё это было лишь подготовкой – стреляли только три орудия.

А одновременно компьютер переключал на последнее орудие все свободные мощности «Звездного черепа». Первый, второй, третий резервный энерговод… форсаж реактора… аварийные сети… маневровые накопители… накопители лазерного комплекса… Готовность – пять секунд, три секунды, одна…

Есть!!

Чудовищный по силе импульс устремился в приемники повидавшего виды, но всё еще крепкого орудия. Через мгновение изделие кремлевских оружейников расплавилось, но выстрел успел уйти в цель.

Одновременно захлебнулось одно из ведущих стрельбу очередями орудий, и красная засветка панелей контрольного щита дала Федору понять, что в его распоряжении теперь только две импульсные пушки. Но это уже не имело значения.

Залп импульсных пушек пробил защитное поле, уже изрядно попорченное лазерами, и ударивший в броню последний импульс тысячами огненных струек вонзился в цепи управления и наведения, электронные сенсоры и излучатели радаров.

«Пассат» вмиг превратился в груду мертвого металла, летящую в мертвом космосе.

Энэ, бэне, раба, квинтер, финтер-жаба…

Сборник нерасшифрованных заклинаний докосмической эры.

Строго секретно.

Только для Посвященных

не ниже кандидата в члены Серого Совета.

Темескира. Императорский дворец, восточное крыло

…Магистр Иргар Шпруттер, придворный маг ея великолепного величества Ипполиты XII, императрицы амазонийской, тщательно проверил свои апартаменты. И не с помощью лозы или магических пассов, а лучшим сканером иерусалимской фирмы «Моше Ник энд К^0».

Подслушивающих, подсматривающих, записывающих и прочих аналогичных устройств, как и следовало ожидать, не оказалось. Но маг был очень осторожен. Сейчас ему предстояла подготовка к весьма и весьма серьезному делу.

Ровно час двадцать минут назад он получил на пейджер сообщение от своего агента (вернее, агентессы), вхожей в ближний круг Элеоноры де Орсини. Эта дама, весьма многим ему обязанная, сообщала подробности дела Милисенты, включая и считаные часы назад принятый приговор, и добавляла, что княгиня составила импровизированный заговор с целью лишить наследницу прав на престол, а при большой удаче – даже сбросить с трона царствующую монархиню. Сутью этого заговора являлась организация бегства принцессы, с тем чтобы разразившийся скандал в любом случае нельзя было бы замять…

…Планету Готика и ее жителей никто всерьез не воспринимал: ну что взять с тех, кто живет колдовством?

Тем не менее к их услугам прибегали все, включая и завзятых скептиков.

Готские маги были почти повсюду. На всех более-менее солидных планетах. Во всех крупных городах этих планет. При офисах уважающих себя фирм и банков. При дворах царей и королей и в резиденциях президентов и премьер-министров. Даже, хотя все это отрицали, – в тайных бункерах иных спецслужб и штабов. Они знали многое и видели еще больше. Всем была известна их безупречная репутация – тайны своих клиентов они хранили свято.

Об этом знали все. Но было другое, второе дно жизни и деятельности этих галактических чародеев. Будучи повсеместно распространены, они образовали невиданную по мощи и протяженности информационную сеть, и сеть эта была тем более эффективной, что действовала совершенно легально, не таясь.

Ни разведка Великой Мордовии, считающаяся наследницей древнего полумифического КГБ, ни пронесший свои традиции через тысячелетия Моссад Иерусалимского союза, ни другие знаменитые спецслужбы не могли похвастаться ничем подобным.

Благодаря этой сети чародеи без всякой магии и спиритизма могли предсказать результаты выборов почти на всех планетах. Они раньше прочих узнавали о проектах больших корпораций и о направлениях финансовых потоков.

Они заблаговременно выясняли, какие и когда ожидаются крупные банковские операции, где откроются новые офшоры и где, напротив, закроются, какая ожидается биржевая конъюнктура, какие фирмы на грани разорения, а какие процветают.

А значит, вкладывали имеющиеся у них деньги именно туда, куда надо.

Кто-то планирует войну с соседом – значит, надо прикупить оружия и продовольствия, чтобы продать это ему (и его соседу) подороже. Где-то банкир только задумал выдать дочь за сына коллеги – значит, жди слияния контор и соответственно сыграй на бирже. (А если вдруг окажется, что это слияние невыгодно Готике и ее финансам, можно ввернуть что-то насчет плохой кармы жениха или невесты.)

Нет, конечно, кое о чем службы безопасности – и частные, и государственные – догадывались, но мер никаких не принимали. Ну используют информацию, ну и что с того, в самом деле? Все не без греха. Не на сторону же продают, в конце концов! А что делают свой бизнес – так ведь это святое, никому же вреда нет.

И как-то так оказалось, что Готика, воспринимаемая абсолютным большинством обывателей как тихий-мирный заповедник чудаков в колпаках и хламидах, только и знающих, что трясти бородами и посохами и рассуждать о тонких мирах, астрале, карме и гороскопах, стала одним из богатейших государств Вселенной.

Более того, некоторые государства уже были скуплены Готикой если не на корню, то процентов на семьдесят – уж точно.

Теперь пришла пора заняться и Амазонией.

И поможет ему в этом не кто иной, как сама местная императрица.

Иргар Шпруттер присел, еще раз обдумывая имеющийся расклад и свои действия.

Итак, у Ипполиты есть дочь и единственная наследница – Милисента. Это не очень хорошо для задуманного им. Но она хочет, чтобы у нее появились другие дети. И это, напротив, хорошо. Если она сумеет – с его помощью – родить дочь, это будет лишний плюс.

Но, как ни крути, эта гипотетическая дочь, которой суждено будет появиться благодаря его (пусть и опосредованному) участию, останется всего лишь принцессой крови.

Вот если бы Милисента перестала быть наследницей престола…

Нет, разумеется, речь не идет о вульгарном политическом убийстве – Готика никогда не опускалась и не опустится до подобной дикости!

И уж тем более никто не станет пытаться наводить порчу на очаровательную девушку, против которой лично сам Иргар Шпруттер абсолютно (в отличие от местной знати) ничего не имеет.

За него всё сделают другие.

Может быть, в другой ситуации он даже разоблачил бы перед императрицей козни заговорщиц, сославшись на то, что информацию ему передали ручные демоны или внутренний голос.

Но и пускать дело на самотек тоже не годится! Ведь если задуманная этой бешеной княгиней интрига пройдет, как та хочет, то престол, чего доброго, зашатается и под самой Ипполитой XII.

Они надеются, что Милисента свернет себе шею или вообще навсегда исчезнет в глубинах космоса. Он, представитель древнего и мудрого мира, причастного к высшим тайнам, не будет столь груб и жесток. О, нет! Пусть себе и дальше живет и здравствует, но только не в качестве кронпринцессы.

Надутые индюшки из радикальной партии подготовили побег смертельно оскорбленной наследницы. Отлично!

Милисента и на самом деле улетит на яхте, подготовленной этими заговорщицами. Но не тогда, когда это будет нужно им, а когда это будет нужно ему.

В принципе ему наплевать на борьбу за власть в Амазонии, на то, кто там имеет больше прав на престол, а кто меньше. Но ему вовсе не плевать – будет ли у власти Ипполита XII или нет. Ибо другая императрица может найти себе другого мага или вообще решить, что обойдется без их помощи. А упускать такой лакомый кусочек или отдавать его кому-то из коллег (неизвестно еще, что хуже?) Шпруттер вовсе не собирался. Не на того напали, милые дамы!

Решено: Ипполита остается императрицей, но вынуждена будет лишить Милисенту прав на престол. Ergo^1 [Ergo (лат.) – следовательно] – ей срочно потребуется другая наследница. А кто сможет в этом ей помочь, как не он, Иргар Шпруттер? Кто, кроме него? Правильно – никто, кроме него! И кто после этого посмеет сказать хоть слово против славного и умелого Иргара Шпруттера, достойного представителя своей профессии?

И тогда он станет незаменимой фигурой в политической и иной жизни этой забавной империи, управляемой слабым полом. К нему за советом будут обращаться не только власти, но и бизнесмены (точнее, бизнесвумены), а уж он даст им советы, от которых и они не обеднеют, и Готика окажется в большом выигрыше. А после успешного завершения своей миссии здесь он вернется на родную планету, займет кресло в Сером совете, и уже не будет ломать голову над обыденными мелочами. Он наконец займется чистой магией – своим излюбленным делом: расшифровкой древних текстов и заклинаний до космической эры.

Но сперва, конечно, надо успешно завершить эту интригу с Милисентой. Впрочем, всё произойдет с его минимальным участием, как бы само собой, словно бы по одному его желанию. Но разве суть магии не в этом? И разве он не великий маг, без пяти минут член Серого совета?

Нейтральный космос, район 276382-67799-ЛД

…Как правило, нейтральный космос, даже вблизи границ, не патрулировался. Это было данью глубокой древности, когда государства занимали обычно лишь одну звездную систему. Поэтому подобные боевые задания всегда считались чем-то вроде курорта. Что, в свою очередь, не могло не сказаться на поведении команд.

…Мичман Илла Франкони, развалившись в кресле первого пилота эсминца «Лиса», решала для себя задачу – подремать ли ей в оставшиеся часы вахты, или же почитать. Победило стремление к культурному досугу.

Вытащив из-под пульта аудиовизуальную книгу, в которую были вставлены разноцветные голографические закладки, чтобы каждый из многочисленных читателей знал, на каком месте закончил чтение, она принялась листать страницы, поворачивая стрелку на корешке и отыскивая то место, на котором остановилась прошлый раз. Несмотря на то, что «Лиса» была еще не старым кораблем, на ней успели сложиться свои традиции. К ним относилось и чтение на вахте во время дрейфа, противоречащее уставу.

Уже довольно долго рубка зачитывалась романом под названием «Карман».

Сюжет его был незатейлив и в то же время замысловат.

Действие происходило на Старой Земле, незадолго до наступления космической эры, в средневековой Испании.

Полицейский со странным именем Заяц^1 [Игра слов: по-немецки заяц – die Hase, что очень похоже на Хосе – имя главного героя бессмертной (пусть даже сильно изменившейся за тысячелетия) «Кармен»] познакомился на улице (тогда уже было принято знакомиться на улицах) с необыкновенно красивой девицей с табачной фабрики по прозвищу «Карман».

Это прозвище было вполне объяснимо, так как девица имела самое прямое отношение к бродягам, ворам и контрабандистам, в компанию которых втянулся и обалдевший от любви к красотке Заяц. Вместе они стали воровать сигареты и продавать их за границу. Связавшись с проходимцами, Заяц забросил службу, начал кочевать по древней Испании вместе с ними, верхом на ослах, верблюдах и слонах, вступать в стычки с таможней. По ходу действия в фильме были показаны – надо отдать должное, эффектно и ненавязчиво – суровые реалии древней жизни. Рабы, строившие водопровод, ведущий в замок феодала, каторжники, надрывавшиеся на сооружении заполярной железной дороги, отряд инквизиторов, конвоировавших на электрический стул толпу охающих и стенающих еретиков, и какой-то сумасшедший рыцарь, на старом гусеничном танке таранивший ветряные мельницы. Но всюду и всегда Зайца выручал его верный автомат и поддерживала любовь к Карман.

Так продолжалось, пока Карман не познакомилась с быкодором по имени Эскормелио (видимо, предки его торговали карамелью, а может быть, кормами).

Быкодор должен был убить быка примитивным холодным оружием, на арене цирка, с тем чтобы потешить почтеннейшую публику (правда, иногда получалось наоборот, что потешало публику еще сильнее).

Развлечение это называлось коррида.

Видеостраница давала представление о том, что такое коррида.

Бык, истерзанный, исколотый, оставляющий за собой потоки крови и волоча кишки по песку, бешено метался по арене за быкодором. Вот он вынес ворота и погнался за своим обидчиком по шоссе, опрокидывая кареты, паровые автомобили и немилосердно давя случайных прохожих.

На съемках использовались быки с планеты Таурус. Огромные четырехрогие создания с продольными полосами вдоль хребта, высотой почти в два человеческих роста хотя и несколько нарушали историческую достоверность, но выглядели, надо отдать должное, весьма эффектно.

Некоторое время Карман ухитрялась работать на два фронта, держа в неведении и быкодора, и Зайца. Но вот однажды, отправившись в цирк в поисках своей возлюбленной, бывший полицейский (к тому времени уже давно разжалованный и выгнанный со службы) застал девицу в объятиях быкодора, прямо в раздевалке, что называется, в самый ответственный момент.

Разъяренный Заяц, возмутившись тем, что возлюбленная предпочла ему служителя столь жестокого и примитивного искусства, немедля зарезался виброножом, по древнему обычаю выпустив себе внутренности с криком «Вонзай!».

Не в силах пережить потерю, девица по кличке Карман покончила с собой, в чем мать родила выскочив на арену и бросившись на рога разъяренного быка. В попытке отбить ее у животного погиб и быкодор.

Просмотрев произведение, – до конца вахты было еще минут двадцать, – Илла так и не решила: понравилось оно ей или нет.

Исходя из господствующих в Амазонии взглядов, сюжет вполне мог быть назван пропитанным антиженским духом патриархата. Да, здесь, в Амазонии, у этой Карман не было бы никаких проблем в этом смысле: вполне могла бы жениться (жениться значит стать женой, что бы там ни говорили сторонники патриархата) на обоих.

Заглянув в конец книги, Илла узнала, что произведение было возобновлено и восстановлено по чудом сохранившимся файлам из так называемой «Библиотеки Герострата».

История «Библиотеки Герострата» сама по себе выглядела настоящим романом, поэтому неудивительно, что Франкони наскоро прокрутила ее в мыслях.

Таково было название архива древних произведений, девять сотен лет назад найденного в трюме давно погибшего корабля с этим именем.

Находка эта наполнила сердца всех любителей истории и искусства глубокой радостью. Ведь не секрет, что девяносто девять и девять десятых процентов культурного наследия человечества было утрачено за прошедшие тысячелетия.

Старинная целлюлозная бумага истлевала без остатка, картины рассыпались в прах, мрамор статуй разъедала загрязненная атмосфера, примитивные светочувствительные пленки на химической основе разлагались, магнитные записи размагничивались. В свое время огромное количество библиотек и архивов было переведено на голографические полипластиковые кристаллы, но разразившаяся несколько столетий спустя «пластмассовая чума» погубила неисчислимое множество ценнейших памятников. Наконец, огромное количество старинных вещей было вывезено эмигрантами в новые миры, где тоже погибало – от неподходящих условий, в войнах или просто от небрежения.

И по сию пору оставалось бы только оплакивать наследие предков, если бы почти тысячу лет назад, при строительстве очередной шахты по добыче космического жемчуга на Плутоне-121, не нашли ушедший глубоко под аммиачные ледники звездолет первой волны колонизации «Герострат», везший в числе прочего груза и богатейшую коллекцию древних художественных произведений именно на этих кристаллах. Хотя прошедшие тысячелетия, космический холод и радиация из «потекшего» реактора основательно его подпортили, выручило то, что каждый шедевр обычно был представлен в нескольких версиях, пусть и на разных языках.

Над ними долгое время работали историки, интерпретаторы, знатоки первобытных культур и древних языков. После них древностями занялись писатели, на чью долю выпало обработать получившееся и заполнить своим творчеством всё еще остающиеся лакуны.

В результате человечество вернуло себе многие шедевры прошлого. Правда, ходили слухи, что таких находок было несколько. И ряд мегакорпораций, специализировавшихся на массовых видах искусства, обязаны своим богатством именно тому, что запускали в производство древние фильмы и бестселлеры, благо техника голографической съемки за тысячелетия почти не изменилась. Многие прославленные творцы – в действительности всего лишь жалкие плагиаторы, беззастенчиво пользующиеся наследием давно умерших гениев.

В тех же примечаниях было указано, что быкодор иногда назывался матадором, пикадором и тореадором.

Некоторые же ученые-лингвисты считают, что это слово должно звучать как «быкодёр», проводя параллель с «живодёром».

Прозвучал резкий сигнал вызова, и в рубке собственной персоной появилась командир «Лисы», капитан третьего ранга Агата Жапризо.

– Заканчивайте, мичман, нарушать устав, – несколько озабоченно бросила она. – Только что пришел специальный приказ из самой Темескиры. Скажу по секрету – от самой. Короче, надо будет полным ходом шпарить в район 27373-13677. Там на какой-то кораблик мужичков напали пираты, и нам поручено этот кораблик от пиратов спасти, а потом сопроводить до столицы. И всё на предельной скорости.

Книга полетела под пульт, так и не дочитанная до конца.

Мысли Иллы стали вдруг очень далекими от древних страстей, быкодоров и прочего – ведь им предстоит чудесное развлечение! Богиня, как надоело болтаться в патрулях, висеть в пустоте, искать и ждать неизвестно чего!

А тут, подумать только, – настоящее боевое задание и настоящие пираты! А главное – чье задание! Медаль, а то и орден обеспечены.

Нет, ей положительно везет в жизни!

6. Маги и враги

…Нас родила Тьма,

Бродим, как чума.

Близится час,

Слушай приказ!

Дьявол – за нас!

Михаил Матусовский

В полумиллионе километров от кораблей Амазонии

– Командир, во имя Неназываемого – там, у бабочек, какое-то шевеление! – Голос вахтенного оторвал гауптман-лейтенанта Каина Толкадзе от приятных мыслей о скором возвращении домой.

– Радары отмечают пульсацию разгоняемых движков. Разгон в боевом режиме, на пределах возможного, – продолжил доклад штабс-ефрейтор.

…Разведывательный шлюп Темной Лиги СН-123 «Ворон» уже пять дней висел тут, на окраине ничейной системы полупотухшей звезды, где не было ничего, кроме обломков льда и облаков пыли, чутко вслушиваясь всеми своими многочисленными приборами в окружающий космос на многие светогоды вокруг. Сюда они прибыли две недели назад, и вскоре их должны были сменить.

Им полагалось внимательно наблюдать за пространством и сообщать о любом корабле, который тут окажется. Вот позавчера они доложили о паре амазонских эсминцев, прилетевших сюда и болтающихся в дрейфе до сего момента.

В душе Толкадзе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, он был очень раздражен, что его отдых прерван, с другой – безделье ему уже порядком надоело, а сейчас предстояло хоть и не по-настоящему важное дело, но пусть его имитация.

Повинуясь его командам, все вахтенные операторы шлюпа (числом ровно тринадцать) принялись делать всё то, что и без посторонних указаний умели делать превосходно, – снимать показания своих приборов, если надо, ловкими рассчитанными движениями верньеров и клавиш поправлять параметры следящей аппаратуры, отфильтровывая помехи. Одновременно информация со всех радаров, сканеров, измерителей стекалась на главный бортовой компьютер, суммирующий и обрабатывающий ее и выдающий конечные выводы.

Уже через пару минут на консоли перед беглым лейтенантом ичкерийских космических войск высветились данные о скорости, режиме работы двигателей и направлении движения двух амазонийских эсминцев. Плюс еще куча всяких второстепенных вещей вроде того, что двигатели головного недавно прошли профилактику, а у второго – главный грависканер иногда сам по себе срабатывает в режиме излучения.

С умным видом Каин Толкадзе некоторое время изучал получившуюся картинку – ведь командиру положено вникать во все подробности, поскольку в бою всякая мелочь может оказаться судьбоносной… (Хотя в реальном бою на «Ворона» с его единственной лазерной турелью любой из этих эсминцев потратил бы ровно один выстрел.)

– Ладно, – приказал он, когда корабли амазонок окончательно покинули зону действия приборов «Ворона». – Передайте в штаб: «Врата Преисподней. Патруль противника снялся с точки базирования и движется в направлении примерно 345—678. Жду ваших распоряжений».

Выстреленное узким тахионным пучком сообщение устремилось через пронизанную реликтовым излучением космическую пустыню.

Через 0,4 секунды оно дошло до адресата – штаба 11 Патрульной группы Пограничного корпуса, оттуда было переправлено на планету Нифльгейм, в славный город Дит, в Главный штаб ВКФ Темной Лиги. А дальше по секретному каналу – еще на один адрес, о котором ни Каин, ни даже его начальники не подозревали.

…Оперативный дежурный, с погонами унтер-адмирала, лениво пробежал сообщение глазами, поморщился, словно говоря про себя: «И какими пустяками они меня беспокоят», и уже приготовился смахнуть распечатку в мусорную корзинку. Затем вдруг встрепенулся, перечитал его еще раз. Брови дежурного поползли верх, а глаза лихорадочно заблестели. Дрожащей от волнения рукой он торопливо сорвал трубку телефона спецсвязи.

Система звезды НС-1213. Четвертая планета. Приграничные территории Темной Лиги

…Великий Гроссмейстер Темной Лиги, первый слуга и наместник Князя Мира Сего, и прочая, и прочая, и прочая, восседал на походном троне, выточенном из клыков черного белийского дракона, в своем кабинете.

Кабинет этот находился в комплексе штабных помещений специальной военной базы «Голиаф», что располагалась на планете, в атласах и лоциях означенной как «космический объект 1234-Р».

Вообще-то, в данном месте в данное время Великого Гроссмейстера вроде бы и не было.

В соответствии с официальным расписанием мероприятий, о чем сообщили все информационные каналы Лиги, он должен был принимать делегацию единоверцев из миров центра Галактики и обсуждать с ними вопросы миссионерской деятельности, а также присылки подготовленных проповедников и дьяволословской литературы.

А на сегодняшний вечер назначено его очередное обращение к нации, посвященное вопросам внедрения в сельское хозяйство Лиги нового сорта мясной репы.

Надо ли говорить, что роль мифических единоверцев сыграли агенты Секретного департамента ОСБ, а речь была записана заранее, дабы никто из еще остающихся на Нифльгейме дипломатов и резидентов враждебных разведок не заподозрил неладное.

Подняв валяющийся рядом пульт, Гроссмейстер Лиги включил экраны внешнего обзора, транслировавшие изображения с телекамер, установленных на башне дальней связи – самой высокой точке базы.

…Тяжелые корабли выстроились рядами на стартовом поле. Еще больше судов стояло в гигантских ангарах и эллингах. Еще столько же висели, видимые отсюда россыпью звезд, на низких орбитах над Голиафом. Тут были корабли всех видов: от мелких дестроеров до гигантских авианосцев и дредноутов. Вокруг порта располагались наскоро возведенные бараки и склады, цехи и мастерские, казармы, бордели, казино, магазины, гостиницы.

Этот город населял без малого миллион военных астронавтов, присягнувших на верность Князю Тьмы (ну и соответственно – его смиренному слуге).

Техники, инженеры, ремонтники, солдаты наземных подразделений… Три четверти флота Темной Лиги, флота, превышавшего официальную цифру почти двукратно, находились тут. Еще четверть висела в режиме полного радио-тахионо-нейтрино– и прочего молчания в пустоте, в ненаселенном районе космоса, в ожидании приказа. Его приказа…

…Планета вращалась вокруг красного гиганта, чей космический век уже явно клонился к закату. Была она на пару миллиардов лет старше большинства своих сестер, облюбованных людьми.

Некогда на ней процветала богатая и разнообразная жизнь, но к моменту, когда на планету наткнулись земные косморазведчики, она являла собой одну огромную пустыню, в которой лишь кое-где теплились очажки живой материи.

Почти всю ее покрывали пески, смешанные с солью, – следы иссохших океанов. На месте горных цепей – разъеденные временем, ветрами и непогодой невысокие каменные останцы. Несколько рек, текущих лишь в теплый сезон от почти растаявших ледниковых шапок на полюсах, да десяток маленьких горько-соленых морей, где не могли жить даже амебы, – вот и всё. Жизнь исчерпывалась немногочисленными рыбами в реках, в сухой сезон зарывавшимися в ил, насекомыми, мелкими грызунами и ящерицами. Да еще вечнозелеными колючками – единственным уцелевшим нормальным растением.

Хотя чуть разреженная – как на земных плоскогорьях – атмосфера и позволяла без труда дышать, но этим привлекательность планеты и ограничивалась. Полезные ископаемые если и имелись, то были погребены под километрами осадочных пород, вода являлась проблемой из проблем, так что даже для организации каторги планетка мало подходила.

Поэтому так и осталась ничьей – до самого возникновения Темной Лиги, которая, без возражений с чьей-либо стороны, присоединила ее к себе.

Но несколько месяцев назад всё изменилось. У планеты появилось свое название – в честь одного из древних героев – Голиаф. Или, как ее именовали служители культа, Голиаф Мстящий. Правда, никто из посторонних это название пока не слышал и не знал, но это уже ненадолго. Скоро ему предстоит войти в историю Ойкумены.

Именно тут собирались перед решающим броском силы Темной Лиги.

Ее флоты и эскадры, по официальным сводкам, сейчас маневрировали и проводили учебные стрельбы в разных концах внутреннего и нейтрального космоса. Иногда оттуда в Генеральный штаб, что в славном городе Дите, даже приходили кодированные сообщения с отчетами – с наскоро построенных станций связи или кораблей-одиночек, подписывавших свои радиограммы шифрами адмиралов и боевых жрецов.

Но на самом деле все эти флоты и эскадры прилетали сюда. Прилетали, но никуда не улетали. Все передатчики, за исключением штабного и примитивных диспетчерских раций, были не только опечатаны, но даже схемы их были разобраны. А родные экипажей получали письма – обычные электронные и бумажные, помеченные адресами их прежней службы. Даже экипажи транспортов обеспечения не возвращались после заброски грузов, а вливались в состав этой армады.

Великий Гроссмейстер переключил экраны на камеры, установленные у главного входа.

В ворота базы как раз въехал караван электрогрузовиков, кузова которых были забиты льдом.

(Когда перед Лигой встала проблема воды, то военные не стали строить опреснительные заводы, а просто сбросили на Голиаф пару больших ледяных комет, предварительно оснастив их тормозными двигателями.)

Параллельно дороге двигалось торжественное шествие.

Во главе процессии маршировали военные жрецы – принявшие жреческий сан боевые астронавты. За ними – аттракты Черного легиона – в церемониальных бутафорских доспехах. За ними – жрецы обычные, с жезлами и посохами.

Представители Черного легиона вопреки названию носили не черную, а темно-коричневую униформу – так решили церковники, чтобы их подчиненные чем-то от них отличались и никто не путал одно с другим.

Кто-то из иерархов легиона начал было возражать – мол, коричневый цвет будет вызывать неприятные ассоциации.

– Что это вы имеете в виду?! – грозно осведомился у него тогдашний Великий Гроссмейстер. – С чем это возникнут ассоциации? А ну-ка уточните!

И тот только пробормотал, струхнув, что берет свои слова назад, и вообще, ему показалось. Вспомнив эту старую историю, владыка Темной Лиги позволил себе усмехнуться.

Придя в несколько игривое настроение, он переключился на внутренние каналы слежения. Вообще-то, монтировавшие систему секретного слежения ребята из ОСБ не предусматривали возможности ретрансляции на официальные экраны резиденции, но у него были свои личные умельцы, не менее толковые. Должен же кто-то присматривать за ОСБ? А то ведь бывало всякое…

Глазам Гроссмейстера предстало зрелище, вполне достойное порнофильма, – два немолодых и малосимпатичных типа, барахтавшиеся в постелях, в обществе кукольных блондинок.

Передача шла из двух соседних номеров корпуса для важных персон.

Мужиков Гроссмейстер узнал сразу.

Это были весьма влиятельные черные бонзы. Первый – Лектер Ганнибал Лектер, председатель единственной уцелевшей политической партии – «Слуги Сатаны», именовавшейся также аббревиатурой, хотя и очень древней, но не забытой – СС. Второй – министр экономики Темной Лиги – Иуда Блэкшварц. Последний был назначен на эту должность исключительно для того, чтобы было на кого свалить все проблемы в хозяйстве. Больше всего он напоминал пенек с глазами и прославился своей фразой, посвященной очередному проекту нового бюджета, – «Хотели как всегда, а получилось еще хуже!». Со стороны могло показаться, что и тот и другой занимаются любовью с одной и той же дамочкой. Но Гроссмейстер знал, что это не так, и его подчиненных обслуживают знаменитые куртизанки, сестры-близняшки Маргарет и Гелла.

Оба этих чиновника были официально взяты для организации гражданской власти на вновь присоединенных землях. На самом деле Гроссмейстер прихватил их с собой исключительно из соображений безопасности.

Уже не раз покидавший Нифльгейм глава Лиги по возвращении обнаруживал, что власть в его отсутствие успела перемениться. Что особенно печально – обычно обнаруживал это лишь тогда, когда его заходящий на посадку корабль начинали расстреливать планетарные батареи ПВО.

Но пока всё идет хорошо, можно даже сказать, как нельзя лучше.

А главное – никто ни о чем не догадывается. Даже не все его адмиралы знают толком, что он задумал. Что уж говорить о жертве…

Подумать только, когда год назад он ввел всеобщую воинскую повинность, соседи – и те же амазонки в их числе – ничего не поняли и даже, кажется, не заподозрили. Наоборот, его враги позволили себе посмеяться над ним (ох, отольется им этот смех горькими слезами!).

Комплектование военных флотов призывниками давно и прочно считалось ересью. Если даже гражданского матроса учили как минимум год (ну, не считая кока или, например, мусорщика), то что говорить о командах военных кораблей?

Солдаты срочной службы еще могли служить на орбитальных и наземных базах, да и то в странах, где призывали на четыре-пять лет, вроде султаната Ригель. Но чтобы штатные команды комплектовались из мобилизованных?

Но и тут, вдохновленные мудростью Диавола, жрецы нашли выход.

Призывников не обучали, а просто-напросто натаскивали, если не сказать, дрессировали. Каждый знал лишь то, на какие кнопки и клавиши когда нажимать, и не более. Конечно, при таком подходе приходилось на каждое место ставить по два-три человека вместо одного, но что с того?

Даже лучше – не придется перебрасывать дополнительные войска и проводить еще одну мобилизацию, когда придет время оккупации амазонийских планет.

Конечно, не всё было так просто, но за прошедшие месяцы удалось сколотить более-менее боеспособные команды. Двигателистов, энергетиков, связистов взяли с гражданских кораблей, а вместо канониров и торпедистов натыкали людей с регулярного флота, имевших по две-три профессии. Да, чем дальше, тем больше возникнет отказов и аварий, и долго так не провоюешь – но кто сказал, что Лига собирается долго воевать?

Хуже всего было с пилотами и прочими совсем уж незаменимыми специалистами, но и тут нашли выход, старый как мир, – нанять вольных стрелков за границей, благо с этим добром никогда проблем не было.

Наемников собирали по всей Вселенной, через подставные конторы, суля огромные премии и жалованье. И соблюдали обещанное – хе-хе-хе. При вербовке боевикам тут же выдавали на руки кредитную карточку на какой-нибудь из банков в нейтральном мире, с кругленькой суммой. Желающий мог беспрепятственно связаться с банком и выяснить, что деньги уже на счету. Надо ли уточнять, что банки эти были созданы заблаговременно, исключительно с целью надуть тех, кто решит сложить голову на службе у Темной Лиги. Кто-то может счесть это неблагородным, но, если вдуматься, разве не достаточно одного того, что им оказана честь – биться за дело милостивого Дьявола?

Кроме того, всем наемникам выдали изрядный аванс в «рожках» – нифльгеймской валюте. Но данный факт не очень беспокоил Гроссмейстера – всё равно после победы придется замораживать вклады и проводить денежную реформу. А так – пусть напоследок повеселятся и потратят деньги на выпивку и девочек.

От этих мыслей Гроссмейстера отвлек появившийся на пороге комнаты офицер с распечаткой в руках. Низко поклонившись, он протянул ее владыке.

Темескира, Императорский дворец

В данный момент Иргар Шпруттер заканчивал приготовления к одному важному делу. Ему было необходимо срочно уточнить все детали плана, задуманного и разработанного княгиней де Орсини, касающегося побега Милисенты. Общий замысел был ему уже известен, но вот подробности, без которых это знание ничего не стоит… Впрочем, особых непреодолимых трудностей здесь для него не было. Как он достоверно знал, на ближайший час Элеонора назначила совещание своих самых доверенных соратников и агентов, которым поручила это дело.

Совещание будет проходить в ее резиденции, в помещениях, всячески защищенных от прослушивания и проникновения. Но только не от того, которое собирался организовать маг с Готики.

Открыв свой заветный шкаф, он извлек оттуда несколько старинных флаконов, обсидиановый нож и парочку предметов непонятного вида. Отлив понемножку из каждого флакона, он смешал всё это в чаше и выпил залпом, скривившись – видимо, полученный напиток не отличался приятным вкусом.

А затем направился в самую дальнюю комнату своих апартаментов, где размещался его бестиарий.

Здесь жили его любимцы – трехногий и четырехглазый филин из Костромы, гигантский жук-усач из системы Медузы – поблескивающее черно-синим хитином создание размером с омара, большая бурая крыса неизвестного происхождения.

Еще было семейство серых мышей-пуховок с Гианеи, получивших свое название по весьма банальной причине – они были похожи на комочки серого пуха.

Об этом зверинце все хорошо знали, но давным-давно ничему не удивлялись: в конце концов, на то он и маг, чтобы держать всяких странных тварей.

И никого уже не смущало, если его заставали, к примеру, идущим в глубокой задумчивости по дворцовым коридорам, с крысой, уютно устроившейся на правом плече, и жуком – на левом.

Хотя поначалу молоденькие фрейлины и даже стражницы встречали его появление в таком экстравагантном виде диким визгом…

Глупые, глупые! Они-то думают, что животные нужны ему для антуража, для того, чтобы поддерживать имидж мага! Пусть думают так и в будущем – оно и к лучшему.

Вначале он извлек из клетки филина, беспокойно заворочавшего головой, пробормотал скороговоркой заклинание, а затем привязал к его третьей ноге маленькую корзинку с крышкой, а на шею – один из амулетов.

Затем вынул из вольера пару пуховых мышей, проделал над ними несколько пассов, после чего осторожно проколол палец ритуальным ножом и стряхнул несколько капель крови в чашу с остатками волшебной микстуры.

Потом он осторожно, чтобы ничего не повредить нежным зверькам, сунул каждую мышь мордочкой в чашу. Они не хотели пить, вертели головками, но Шпруттер был хотя и аккуратен, но настойчив, и пуховкам пришлось всё же глотнуть остро пахнущего пойла.

Оставалось последнее. Посадив мышей в корзинку, он распахнул окно. В лицо ударил ветер – как-никак его квартира находилась на тридцатом этаже дворца.

– Еууор! Astix! Membas kro! Hffopa qwe p'roqo, ryydass nlek! Та! Tu! Та! Tu! Та! Tu! – торжественным речитативом произнес Иргар Шпруттер и выпустил филина в вечернее небо.

Чародей закрыл окно и удовлетворенно улыбнулся.

Через двадцать минут филин сядет на крышу родового особняка де Орсини и выпустит из корзинки мышей, а те, пройдя вентиляционными ходами, щелями и трещинами старых стен, доберутся до места, которое эта самовлюбленная дура де Орсини считает защищенным от всех видов прослушивания. Так оно, в общем-то, и есть – смонтированные в замке приборы способны засечь и подавить любое постороннее излучение, любое, самое миниатюрное электронное устройство.

Но вот только на этот раз никаких приборов не будет. Но он всё увидит и услышит – глазами своих зверушек.

Ученые в один голос отрицают саму возможность телепатии, а уж тем более – возможность передачи мыслей от животных к человеку. Ах, если бы свято верящие в это профаны знали, сколько Готика приплачивает некоторым из этих ученых, чтобы они так говорили!

Темескира, элитный квартал в центре города

Элеонора де Орсини причалила свой флаер прямо ко второму этажу особняка, к ограждению балкона, через которое небрежно перемахнула. О машине сразу забыла – прислуга поставит ее в гараж: за это ей и платят жалованье.

Пинком распахнула дверь в холл второго этажа.

Не замечая окружающей роскоши, ответила на поклон старой дворецкой.

Стремительно и легко – как и привыкла – ворвалась в свои покои.

Торопливо стащив с себя выходной костюм, она осталась лишь в чисто символических трусиках – весьма неширокая полоска золотистой ткани на почти невидимом пояске (узри ее сейчас кто-то из «Лунных девиц» – непременно взял бы на заметку фасон). И небрежно развалилась в кресле перед пустым туалетным столиком.

Жительницы Амазонии обычно почти не пользовались косметикой – ну, тени для век, тушь для ресниц, реже – помада.

(Вот разве что в последнее время вошла в моду – по большей части у молодых – разноцветная краска для волос, превращающая прически в подобие попугайских перьев.)

Но Элеонора де Орсини принципиально игнорировала даже эти мелочи – она считала себя (да и в самом деле была) достаточно красивой и без всяких таких ухищрений.

Бесшумно появившийся слуга слабого пола, аккуратно собрав разбросанные детали одежды, украдкой оглядел свою хозяйку. Но даже если бы она и заметила этот взгляд, то не отреагировала бы ровно никак.

Во-первых, это всего лишь мужчина – чего его стесняться, спрашивается?

Во-вторых, сейчас у нее были несравненно более важные дела, чем воспитание слишком возбудимых лакеев.

Как ей казалось, она нашла нечто, чем можно – пусть только при большой удаче – свергнуть ненавистную Ипполиту.

Речь шла об одном из древних законов Александры Великой, а именно – Пятом (об этом она тоже как бы между делом расспросила адвоката).

Гласил он следующее: «Неспособная быть матерью не может занимать трон, ибо как будет она матерью народу и стране?»

Обычно его всегда истолковывали как запрет наследования престола для тех членов правящей фамилии, кто не способен рожать детей.

Но ведь, если подумать, то понятие «неспособная быть матерью» можно истолковать и более широко. Например, «неспособная относиться к детям по-матерински». В законах Амазонии, кстати, предусмотрено лишение материнских прав за жестокое обращение с детьми: хотя и нечасто, но такие уродки появлялись в их замечательном обществе. Причем подобное влекло за собой и разные прочие наказания вроде увольнения с должности, запрета участвовать в выборах, утраты гражданских прав и даже высылки в отдаленные места.

Конечно, императрица – это не какая-нибудь пьянчужка, ежедневно лупящая до крови своих отпрысков кнутом.

Но, с другой стороны, разве не сказано в священных книгах: «Перед Богиней равны и первая, и последняя»?

Только представить: дочь и единственная наследница сбежала из-за материнской жестокости, не выдержав тяжести несправедливого приговора!

Тем самым, кстати, поставлены под угрозу стабильность и спокойствие в империи.

Вот вам и повод для отрешения от престола.

А что, если… Элеонора даже задохнулась от этой мысли. Что, если… Если эта… эта юная и впечатлительная девочка возьмет да и покончит с собой, не выдержав позора!

Да – возьмет да и покончит с собой!

А семейные законы Амазонии особо суровы к тем, по чьей милости дети кончают самоубийством. Ведь, в сущности, перехватить яхту в космосе, зная маршрут, очень просто. А когда кораблик найдут…

Но тут княгиня Элеонора сказала себе: «Стоп!» Это всё, конечно, заманчиво (о, как заманчиво!!), но столь же и опасно.

Лилит побери – смертельно опасно! Да и нет у нее столь надежных людей, чтобы поручить им такое неслыханное для амазонок дело. Знать бы раньше – можно было бы нанять с дюжину головорезов из того же Корпуса, не боящихся ни Богини, ни богов.

Впрочем, у нее есть-время всё обдумать – может быть, что-то и придет в голову. В конце концов, разве ее голова – не одна из умнейших голов империи? А до последнего заседания штаба заговорщиков осталось еще несколько часов…

Голиаф. Временный штаб сил вторжения

– Что это может означать? – желчно обратился Великий Гроссмейстер к адмиралу де ля Вею. Остальные спешно собранные на видеосовещание высшие чины ВКФ Лиги, числом около дюжины, среди которых дежурный по штабу со своей жалкой унтер-адмиральской тамгой чувствовал себя очень неуверенно, благоговейно молчали, даже, как будто стараясь пореже дышать.

– Я вас спрашиваю: что это может означать? – повторил он уже с нажимом в голосе, отбрасывая от себя злосчастную распечатку.

– Э-э, ваше высокомрачнейшество, я думаю… я думаю, м-м, то есть я не думаю… – забормотал еще ничего не соображающий начальник штаба.

– Я и не сомневался, что вы не думаете! Но меня не волнует – думаете ли вы, или не думаете! Меня волнует – что это может означать?

– Боюсь, амазонки что-то пронюхали, – выдавил из себя адмирал.

– А как полагаете вы, унтер-адмирал? – обратился Гроссмейстер к стоявшему позади начальника штаба его помощнику по оперативным вопросам.

– Я согласен с начальником штаба, ваше высокомрачнейшество! – рявкнул во всю мощь своих легких Калигула Карабасов, при этом замирая от сладкого ужаса.

Вновь воцарилось тупое молчание.

– Вы понимаете, о чем идет речь? – спросил Гроссмейстер. – Нет? Так я вам скажу! Это – угроза всем нашим планам! Этим эсминцам достаточно пройти еще десяток парсек, и они вполне смогут обнаружить наш флот.

– Может быть, они повернут, не доходя… – робко высказался второй заместитель командующего.

Великий Гроссмейстер буквально пронзил его огненным взглядом: таким, что, будь взгляды способны и в самом деле поджигать, от того осталась бы лишь маленькая кучка пепла.

– А зачем, по-вашему, они летят туда? Именно туда? В этом направлении?

– А что, если срочно убрать наши корабли из района сосредоточения? – предложил начальник штаба.

– Что значит убрать?! – ехидно спросил Гроссмейстер. – Как вы это себе представляете – больше тысячи вымпелов только крупных и средних? Куда мы денем такое множество кораблей? А вы не подумали о том, как будет выглядеть одновременная работа стольких двигателей? Да амазонки засекут ее даже у себя в Темискире! Нужно любой ценой остановить этот треклятый патруль! Делайте свое дело, – бросил он подчиненным, отключая связь.

– Двенадцатую фалангу ударных дестроеров на перехват! – пролаял унтер-адмирал в коммуникатор, утирая пот со лба.

…В тревожном напряжении Великий Гроссмейстер вновь остался один в своих апартаментах. Ему требовалось обдумать положение.

Похоже, амазонки и в самом деле как-то догадались о готовящемся ударе, который должен в один момент сокрушить их нелепую империю. И теперь всё зависит от того, кто кого опередит. Может быть, они еще не уверены и лишь подозревают… Но когда патрульные эсминцы наткнутся на собравшиеся в точке рандеву силы Темной Лиги, ни о какой внезапности речи не будет.

Но этого не случится, ибо иначе дело Темного владыки может рухнуть.

И Гроссмейстер повернулся к малому походному алтарю, где стояли золотые идолы Сатаны, Вельзевула, Бафомета и ужасного Юхиболла Сагга.

Скоро на таких же алтарях прольется кровь тысяч прекрасных пленниц.

Да, в тот день, когда последняя твердыня амазонок падет, он открыто объявит о человеческих жертвоприношениях.

Все храмы всех несуществующих богов и богинь, кому они там поклоняются, будут сожжены и разрушены, а их лживые служители и служительницы – повешены на обломках храмов.

Что же касается царицы этого бредового государства, этой нахалки Ипполиты, то для нее он придумал особое наказание.

Великий Гроссмейстер прикрыл глаза и представил…

Он, победитель, восседает на черном троне, в Большом (ну, в крайнем случае – в Малом) Черном зале Черного Дворца в столице Лиги – городе Дите на планете Нифльгейм, а перед ним, в низком поклоне, склонились послы со всей Ойкумены, устрашившиеся могущества Темной Лиги и явившиеся с изъявлениями покорности. А на ступеньках трона стоит на коленях прикованная короткой цепью к подлокотнику за золотой рабский ошейник обнаженная Ипполита – тоже покорная и выдрессированная. На ошейнике отчеканена надпись: «Частная собственность Великого Гроссмейстера Вселенной».

Но чтобы это всё сбылось, чтобы доказать, что он достоин доверия Князя Мира Сего, ему нужно решительно действовать.

Да, решено, нужно атаковать немедленно, пусть даже подготовка еще не завершена.

Темескира, покои придворного мага

Иргар Шруттер откинулся в кресле, устало потирая ломившие виски. Да-с, трудноватый выдался денек. Но дело того стоило – теперь у него есть и пин-код электронных ключей, и шифры всех замков, и маршрутная карта – всё, что заговорщики заготовили для принцессы. И всё это благодаря его мышкам. Ведь пуховки – науке это почему-то неизвестно, зато великолепно известно посвященным с Готики, – кроме прочих талантов, великолепно умеют чувствовать электромагнитные колебания. А раз так, то научить их считывать нужную информацию с электронных носителей при желании – проще простого.

Да, если бы в Амазонии пользовались новомодными фотонными кристаллодисками, было бы сложнее. Пришлось бы использовать каменного василиска с его третьим глазом, испускающим когерентные волны, а маг не был уверен, что у местных торговцев животными можно так легко приобрести эту экзотическую ящерицу.

Но, слава магии, Амазония достаточно консервативна, так что теперь у него есть всё, что нужно. Он еще раз покосился на несколько лежащих перед ним листков, заполненных рядами цифр. Однако же трудновато будет всё это перевести в программы и записать на носители. У него, конечно, самый лучший компьютер, какой можно тут раздобыть, и сканер, само собой, тоже есть. Но всё-таки – работа на пару часов.

Но когда это трудности останавливали нормального чародея? Наоборот, они всегда отступали перед его волей и искусством!

Уже завтра Милисента уйдет в свой побег, а послезавтра разразится скандал… И какой скандал! Но, впрочем, это будут уже не его трудности.

Временный оперативный штаб сил вторжения Темной Лиги.

Главная телестудия. Некоторое время спустя

Великий Гроссмейстер поудобнее устроился на троне, еще раз взглянул в услужливо поданное ему камердинером зеркало. Удовлетворенный увиденным, движением бровей приказал слуге: брысь!

И остался наедине с включенным микрофоном и направленным на его лицо объективом телекамер. Оператор, похоже, еле-еле удерживающийся, чтобы не бухнуться на колени, подал сигнал: можно начинать.

И владыка Лиги, верховный глава Черной церкви, и более того – наместник самого Люцифера во Вселенной, заговорил:

– Слушайте меня, приверженцы истинного и верного пути, который истинный, ибо верный! Жрецы и архижрецы, братья Черного легиона, офицеры и матросы, судостроители и солдаты! Я обращаюсь к вам, чтобы сообщить вам приятное известие – наконец мы сможем делом доказать любовь к нашему адскому родителю и к нашим покровителям из Преисподней! Ибо настал час, когда исполнились сроки и переполнилась чаша гнева Великого Господина!

В эти минуты сотни тысяч его подданных – в мундирах и без, – собранных на пустынной и неуютной планете Голиаф, внимали словам Владыки, глядя на экраны разнообразных устройств. На этих экранах они видели худого невысокого мужчину, чуть за пятьдесят, чем-то похожего на суслика, одетого в черный плащ с багряной подкладкой. С заметной лысиной, длинным носом и лицом человека, много пожившего и пережившего (или, с точки зрения носителя старомодных взглядов, носившим печать всех возможных пороков).

Потом – когда главное уже начнется – эта речь будет передана на всю Темную Лигу и разослана во все известные миры, но сейчас ее должны услышать только его солдаты.

Корабельные коки слушали речь, вытянувшись в струнку, отложив черпаки и оставив в покое супы и салаты, созерцая оратора на вдруг переменивших сюжет контрольных экранах электронных камбузных комбайнов. Судоремонтники отложили инструменты и уставились на экранчики тестеров (на которых, надо сказать, Гроссмейстер был не больше мышонка).

Вахтенные и часовые, по интернациональной традиции всех охранников рассматривавшие на мониторах охранных телекамер порносайты, вдруг невольно вскочили и вытянулись в струнку, узрев вместо соблазнительных округлостей костлявую физиономию своего вождя.

Даже работницы походно-полевых публичных домов, включая занятых непосредственными обязанностями, извлекли из карманов на форменных подвязках и комбинациях запищавшие мобильные телефоны, начавшие вещать голосом повелителя Лиги. Их кавалеры стояли тут же по стойке «смирно», кто прикрывая причинное место, кто, забывшись, приложив руку к пустой голове.

– …Наш противник, – продолжал Гроссмейстер, – эти негодные женщины, забывшие свое место, планируют напасть на нас, ибо смертельно ненавидят нас и наш образ жизни. Они вынашивают коварные планы по отношению к земле истиной веры, они упорно изгоняют наших миссионеров, лишая своих подданных возможности приобщиться к ценностям свободного мира! (Последнюю фразу он давным-давно вычитал в каком-то древнем манускрипте.) Наконец, они злостно извращают природу, помещая женщину, которой место внизу, наверх! – возмущенно выкрикнул он. – Мы больше не намерены терпеть подобное положение, терпеть поношение нашего отца, милостивого Дьявола!

Мы отправляемся на битву, чтобы распространить истинную веру в новых землях! Но это будет только начало – мы пронесем наше черное знамя до края Вселенной! С этого дня начинается новая эра в истории рода людского – эра правления истинного владыки – Князя Мира Сего! Те, кто погибнет, будут вкушать вечное блаженство в садах милостивого Дьявола! Те, кто останется в живых, получат всё! Вперед, мои орлы, – в бой! Ойкумена будет нашей!

– Слава Вельзевулу! Хайль Люцифер! Да здравствует Сатана! – проревели в ответ тысячи и тысячи глоток. И хотя владыка темного царства и не слышал их, но мог себе представить этот грозный возглас слитой воедино его волей массы двуногих муравьев.

А потом по трансляции загремели барабаны, заревели трубы, зловеще завыли электронные синтезаторы, и хор множества грубых басов хрипло запел государственный гимн «Тьмы Властелин громит всех врагов!…»

Амазония, Темескира, Императорский дворец.

Первый уровень Старых подземелий. Подвал Императорского дворца, Гостевое крыло

Маг последний раз проверил снаряжение: всё ли готово, не забыл ли чего?

Он был облачен в неновый, хотя и довольно надежный боевой скафандр легкой защиты, правда, вместо баллонов на спине крепились фильтры.

На шее, запястьях и поясе болталось множество амулетов. Кроме них, слева на бедре висело кое-что более надежное – предмет, среди посвященных известный как «Бич Ахшабба-Та», великолепно помогающий против некоторых существ, наличие которых отрицается серьезной наукой.

Но Иргар Шпруттер жил на свете далеко не первый год и понимал, что если тебя кто-то съел, то факт, что ты съеден несуществующей тварью, может послужить лишь очень слабым утешением.

Кроме того, в кобуре на правой ягодице торчал стандартный армейский лазер, а в нагрудном кармане – автоматический пистолет с серебряными пулями, которые одинаково хорошо действуют и на нечисть, и на человека.

Пора было приступать.

Он подошел к стене и, выдернув пару заклепок, отодвинул в сторону пластиковую панель.

Тут в давние времена дворцовые служители оборудовали небольшой тайничок, где можно было украдкой перепихнуться или распить бутылочку хмельного.

Со временем это забылось, как и многое другое, что разными путями сумел разузнать за время своей службы при дворе Иргар Шпруттер.

Именно из этого тайника он и начнет свой путь по Старым подземельям.

На всё про всё у него три часа. Через три часа он должен будет вернуться в свои апартаменты, а через три с половиной часа его посетит графиня Елена Толстая, известная под неформальным прозвищем Толстая Графиня (оно вполне соответствовало ее облику), которой он обещал любовный амулет. Тетка кровь из носу захотела обольстить одного красавчика – местного поп-певца Николя Паскоу. На взгляд мага, певец того не стоил, но это неважно – с помощью графини он намеревался обеспечить себе дополнительное алиби.

Впрочем, по большому счету, бояться нечего: единственной часовой, встретившейся ему на пути в подвалы, он успешно отвел глаза, а волоконный кабель сторожевых телекамер этой их части полчаса назад перегрызла посланная им крыса. Ремонтники, как он уже успел изучить здешние порядки, придут только завтра. Ха! Если только местным обитателям будет завтра дело до какого-то некстати оборвавшегося кабеля!

Поставив панель на место, он включил нашлемный фонарь скафандра, оглядел комнатушку с ветхой мебелью и запыленными бутылками по углам и вышел через маленькую, почти незаметную дверцу. Перед ним лежали Старые подземелья.

Подземелья эти, уходящие глубоко вниз и протянувшиеся далеко за город, насчитывали очень и очень много лет.

Эти пещеры обнаружили еще первопоселенцы, обосновавшиеся тут в самом начале эпохи Первой волны. Их приспособили под убежища: люди на этой планете, сменившей не одно название, очень долго воевали друг с другом. Чуть позже тут были склады и заводские комплексы обширной промзоны, снабжавшей чуть ли не полпланеты. Потом, когда цивилизация рухнула, подземные лабиринты вновь стали укреплениями и схронами, местные жители, как встарь, принялись истреблять друг друга: сначала – лазерами, а затем – мечами и катапультами.

Когда к Амазонии подошли корабли флота Александры Громовой, это место было избрано для посадки только потому, что тут имелся единственный уцелевший на планете космодром, давным-давно разрушенный и разграбленный, но по крайней мере видимый с орбиты.

Разумеется, эти пещеры фигурировали в местных легендах.

Например, магу доводилось слышать стародавние предания со ссылками на первых поселенцев о том, что подземелья были не только творениями природы, но и носили следы разумной деятельности.

Но разговоры о Предтечах, Прародителях, Старейших и прочих дочеловеческих космических расах уже давным-давно никто не принимал всерьез.

Легенды упоминали и о нечистой силе, ну а как же без нее? Например, что в стародавние времена парень с непроизносимой арабской фамилией спрятал тут кувшин с ужасным и могучим демоном.

Но, само собой, Иргара Шпруттера это тоже не волновало: если даже ему и попадется по дороге какой-нибудь озверевший от одиночества демон – пусть пеняет на себя.

Так или иначе, но это всё было чародею только на руку: пещеры не привлекали к себе слишком уж пристального интереса и не относились к часто посещаемым местам. Ну, примерно как старое кладбище – вроде и безопасно («Ну, это смотря какое кладбище!» – усмехнулся маг), но ведь мало кому захочется просто так погулять там?

Первое время он всё же замечал следы людского пребывания.

То тут, то там взгляд Шпруттера натыкался на разнообразные надписи на стенах, россыпи пустых банок из-под пива «Старый мерин» и «Соня» (на этикетке была изображена юная красотка с суровым выражением лица и водопадом рыжих волос, обеими руками держащая меч) вперемешку с упаковкой от закуски.

Попадались бутылки от самого любимого на планете коньяка «Мадемуазель Дария», известного также под названием «Дашка Бешеная» (еще более рыжая девица с еще более суровым выражением на мордочке, только в руках уже что-то древнее и огнестрельное – мушкет, а может, наган). Под ногами шуршали упаковки от шоколада «Спикер» и пакеты от соков.

В этих мрачных подземельях, видимо, время от времени собирались на свои пикнички любители острых ощущений.

Иногда взгляд его отмечал даже упаковки от неких, старых как мир предметов из натурального каучука, которые, по слухам, изобрел еще Чингисхан для своих врагов, чтобы не размножались.

Однажды он наткнулся на потерянную кем-то книжку о приключениях храброй эльфийки Фулендиэль и усмехнулся. Книга была отпечатана на экопластике, который, по уверениям изготовителей, бесследно распадается на воду и углекислый газ через пять лет, а, судя по дате на обложке, покетбук валялся тут уже лет пятьдесят… Шпруттеру даже попался пришпиленный к стене невесть кем и зачем плакат популярной в прошлом веке группы «Вечные снайперы».

По мере того, как он углублялся в лабиринты, находки становились куда реже, и характер их несколько поменялся.

К примеру, на развилке трех тоннелей ему встретился сидящий в обреченной позе у осклизлой стены скелет – правда, всего лишь пластиковая игрушка в натуральную величину. На шее скелета болталась табличка с надписью: «Так будет с каждым, кто осмелится…»

Немного дальше на полу обширного зала Иргар Шпруттер обнаружил нарисованную мелом полустершуюся гексаграмму, в которую был вписан октагон с непонятными рунами по углам и пятном от костра в середине.

На стене рядом была надпись на ломаном древнем англо: «Lilit forever!»

Маг принюхался. Тут пытались колдовать – слабенько и по-дилетантски, но всё же в этом месте всё еще ощущалась аура истинной магии.

Он пошел дальше, подумав, что за всеми этими делами забросил одну из важнейших обязанностей резидента – отыскивать людей с настоящими чародейскими способностями и вербовать из их числа новых магов для родной планеты. Да, в самом деле, когда он разберется с проблемой принцессы, надо будет поподробнее обдумать этот вопрос.

Он добрался до самых старых участков верхней части лабиринта. В переходах древних коммуникаций и в природных пещерах скопилось пыли чуть ли не по колено. (Ради заметания – в прямом смысле – следов пришлось прицепить к поясу что-то вроде хвоста, волочившегося сзади и мотаемого сервоприводами туда-сюда.) Сквозняки приносили то ледяной холод, то изнуряющую жару.

Ему встречались сгнившие и проржавевшие трубы, истлевшие кабели, ветхие лифтовые колодцы с чудом держащимися на истончившихся тросах кабинами.

Иногда он обнаруживал останки каких-то совершенно древних машин и механизмов, может быть, оставшихся еще от предшествующей цивилизации.

К счастью, тут было достаточно сухо. Лишь далеко в глубине, как поговаривали, находилось целое подземное море с гигантскими слепыми рыбами и червями, но достоверно об этом никто не знал.

Под ноги ему попался защитный армейский шлем старого образца, словно погрызенный чьими-то длинными, острыми и прочными зубами.

А иногда из особенно старых тоннелей доносились странные звуки (словно кто-то чем-то хрустел) и веяло явной угрозой. Впрочем, какие бы твари там ни обитали, при приближении мага они быстро ретировались. Должно быть, чутье подсказывало их злобным мозгам, что с этим человеком лучше не связываться, если, конечно, жить не надоело. Шпруттеру даже ни разу не пришлось тянуться за оружием.

Он шел уверенно, лишь время от времени поглядывая на экранчик навигационного компьютера, где отмечался уже пройденный маршрут, и сверяясь с картой. Любой другой блуждал бы тут в поисках нужного места сутками и неделями, но на стороне личного чародея императрицы были его способности (даже о половине которых не подозревал никто из окружающих). А кроме того, в его распоряжение попал (как и почему – разговор совершенно особый) самый подробный план пещер под дворцом.

Так что идти оставалось не так уж долго.

Борт космического охотника «Пассат». Седьмой час после аварии

– Уфф, слава Всевышнему – добрались, – вымолвил Льюис, первым достигший двери камеры. Изо рта его вылетело облачко пара, заметное даже в потускневшем свете люминесцентных панелей.

Позади остался долгий, многочасовой путь по мертвому кораблю, когда приходилось то на четвереньках пробираться техническими коммуникациями, то вручную отдраивать ставшие такими тяжелыми двери отсеков.

Но они всё же успели, прежде чем космический холод превратил бы «Пассат» в ледяную братскую могилу.

Подождав, пока подтянутся товарищи, Михайлов дернул дверь, и она довольно легко отворилась: сила тяжести падала по мере того, как истощались гравинакопители.

За дверью оказалась клетушка, куда могли поместиться только он и инженер – всем остальным пришлось довольствоваться возможностью увидеть происходящее через головы товарищей, плотно набившихся в дверной проем.

Над панелью аварийного генератора на двух простых крюках висело нечто напоминавшее изогнутую металлическую трубу (собственно, ею и бывшее).

Это древнее, как мир, приспособление, как говорят, заимствованное еще с первобытных атмосферных самолетов, было неотъемлемой частью снаряжения любого уважающего себя корабля.

Ибо может настать момент, когда отключится вся электроника, откажут все машины, сдохнут вечные атомные и нейтронные аккумуляторы, и человек останется один на один с космосом в остывающей мертвой металлической скорлупке. Тогда-то и придет черед заводной ручки.

При свете уже заметно потускневших светопанелей Клайд Льюис не сразу вставил рукоять в гнездо. Но вот паз щелкнул, захватывая зажимы.

Он крутанул вал – раз, другой, как бы примеряясь. Затем принялся всё быстрее и быстрее вращать генератор, и наливающаяся сначала тускло-лиловым, а потом всё ярче разгорающимся светом индикаторная лампа стартового конденсатора словно освещала их души.

По мере того, как набирал скорость вал генератора, внутри соленоидов стелларатора разгорался огненный сгусток рукотворной шаровой молнии – сначала крошечной – с булавочную головку, затем с орех, затем с апельсин… Вот она растет с каждой секундой, впитывая в себя энерган – и вот уже, сжатое магнитными полями, полыхает настоящее солнце…

Вспыхнули лампы на потолке, и из вентиляционных отверстий ударили потоки теплого воздуха. Коридор огласили радостные возгласы и аплодисменты.

Смерть в очередной раз пощадила и корабль, и его отважный экипаж.

Темескира, дворцовые подземелья. Верхние ярусы

…Пройдя этот, оказавшийся самым длинным технический тоннель, Иргар Шпруттер наконец-то оказался у искомого люка 11-689.

Минуты три он стоял, опираясь о стену, переводя дух. Путешествие, оказавшееся заметно труднее, нежели он ожидал, вымотало его преизрядно. Еще немного, и он начал бы уже сомневаться в своей способности совершить задуманное. Если бы не спецкостюм с искусственным климатом, было бы еще хуже.

Но всё рано или поздно кончается – кончился и его поход.

Слегка передохнув, Шпруттер занялся тем, для чего он сюда явился.

Люк, как ему и положено, был задраен и заперт на электронный замок. Маг скептически хмыкнул, подмигнул мерцающим в окошечках сине-зеленым нулям и стянул перчатки. Поплевав на пальцы, он приложил их к металлу. Через несколько секунд цифры замелькали, сменяя друг друга, а затем снова остановились – теперь уже образуя совсем другое сочетание. Путь был открыт. Об умении жителей Готики управляться подобным образом с электроникой по космосу уже давно ходили легенды, но серьезные люди считали их всего лишь легендами. И очень напрасно считали. Впрочем, к возникновению этого мнения маги тоже приложили немалые усилия – не хватало еще раскрывать перед этими профанами свои секреты.

Довольно осмотрев результаты своего труда, Шпруттер вытащил из кармана баллончик и брызнул его содержимым на поверхность люка. Через пятнадцать минут споры лиловой плесени разрастутся, покрыв всю поверхность люка, и начисто уничтожат следы его прикосновений. А еще через полчаса грибок с планеты Тукан погибнет, рассыпавшись щепоткой пыли. Никакая экспертиза, даже если она состоится, ничего не обнаружит.

Когда люк открылся, маг несколько секунд выжидал: не сработала ли, случаем, какая-нибудь сигнализация. Но всё было тихо, и ни его сенсорное чутье, ни пара приборов в кармане скафандра сигнала тревоги не подали.

В течение следующего получаса он расправился аналогичным образом еще с тремя замками. Еще одну дверь, просто заваренную за ненадобностью, он вскрыл с помощью лазерного пистолета.

Теперь осталось только проставить лиловым светящимся карандашом стрелки на стенах, указав принцессе путь, а потом пройти к занимаемым Милисентой апартаментам и аккуратно открыть потайную дверь, благо сейчас девчонка спит, как неопровержимо свидетельствовало его чутье… Затем ему останется вернуться – тем же путем, что и пришел. И надо поторопиться: времени в его распоряжении хотя и достаточно, но всё равно не так много.

Шпруттер стоял перед потайной дверью, ведущей в комнаты, занятые Милисентой, еще раз припоминая расположение кнопок замка и моля высшие силы, чтобы за прошедшие годы с механизмом ничего не случилось.

Наконец он протянул руку в металлизированной перчатке. После нажатия на несколько точек потемневшая дверь без звука приоткрылась. Но маг туда не вошел, даже не приблизился к порогу.

Несколько секунд он стоял, тревожно напрягшись. Его чутье, точно так же, как тишина в номере, говорило, что пленница спит.

Убедившись в этом, Шпруттер вытащил из кармана недовольно пискнувшую бурую крысу, а из другого – пакет из плотного пластика.

На миг он ощутил укол тревоги: никогда еще он не участвовал в интригах столь высокого полета, грозивших в случае провала очень крупными неприятностями. Но отступать, когда было пройдено девять десятых пути, было поздно, вернее – неразумно.

Даже если дело не выгорит или девчонка смирилась с судьбой (тогда он ничего не понимает в людях) и проигнорирует нежданное спасение, то прежде всего начнут трясти оппозицию.

Но кто додумается, что к этому причастен он – совсем посторонний тут человек, к тому же мужчина?

Сунув пакет крысе в зубы, он подтолкнул ее к приоткрытой двери.

Нойес-Берн, столица Икарийской конфедерации.

Штаб-квартира компании «Империор Крейзи»;

секретный узел связи

Джозия-Альберт Хушински тяжело поднялся из-за пульта дальней космической связи. Утер со лба обильный пот.

Вот уже не первый день пытается он вызвать на связь «Звездный череп», и всё без толку. Пират – его личный пират – бесследно пропал.

Что с ним могло случиться?

Полбеды (точнее, почти никакой беды), если он не вышел из очередного гиперпрыжка – такое очень редко, но бывало, распылился на атомы при взрыве реактора, или команда спьяну врубилась на сверхсвете в шальной астероид – если очень постараться, это можно сделать.

Может быть, они столкнулись со случайным патрулем? Но тогда они наверняка использовали бы свой сверхдвигатель, и он бы уже знал об этом.

А может быть, они погибли в бою? Но опять-таки – о победе над «Звездным черепом» орали бы по всем каналам.

А что, если… Что, если они всё-таки оказались в плену и сейчас дают показания, сдавая его со всеми потрохами…

Правда, они почти ничего не знают толком… Почти ничего.

Но даже этого, да если еще более-менее толковый следователь-эксперт поработает с кораблем, будет достаточно, чтобы власти неизбежно вышли на него.

И тогда ему конец. Абзац, как говорила прабабушка. Полный абзац!

Его не спасут ни деньги, ни связи, и бежать тоже будет некуда – все государства слишком трепетно относятся к свободе космоплавания, чтобы ему где-то предоставили убежище.

Воистину – в недобрый час пришла ему в голову эта идея: вызвать из прошлого призрак космических корсаров древности. Ох, не зря отцы церкви считают некромантию и вызывание духов вредным и пагубным делом!

Поднявшись по лестнице, Хушински даже не оглянулся проверить, как закрылся потайной люк, и нажал на кнопку лифта.

Когда двери начали распахиваться, магнат вдруг ощутил неподдельный страх: ему почудилось, что сейчас сюда ворвутся закованные в тяжелую броню полицейские, собьют его с ног, уложат лицом на пол, поддадут под ребра и ниже спины алюминиевыми сапогами и начнут зачитывать права…

Темескира, Императорский дворец, гостевое крыло

…Милисента еще раз перечитала инструкции, вытащенные из пакета, неведомыми путями оказавшегося в ее номере (вернее – камере), механически перебрала, как колоду карт, чип-ключи…

Надо решать, что со всем этим делать.

Собственно, выхода у нее только два. Первый – это проигнорировать странную помощь неизвестных доброжелателей(?) и передать всё найденное охране, когда завтра (нет – уже сегодня) за ней придут, чтобы подвергнуть экзекуции.

Второй – воспользоваться появившейся возможностью и бежать.

Ей надо подумать. Вот минут десять она еще подумает – и решит…

Нет, так не пойдет! Вот уже в четвертый раз она дает себе слово подумать сколько-то там минут и уж потом всё решить. Эдак она просидит до появления конвоя…

Милисента решительно встала. Сложила бумаги и электронные карты в конверт.

Потом вытащила из-под койки чемодан и простой рюкзак, с которыми вчера сошла со звездолета. Сняла с себя длинное церемониальное платье цветов императорского дома, шелковые чулки и золоченые туфли, оставшись в одной полупрозрачной комбинации. Потом вытащила из рюкзака аккуратно сложенную, не вынимавшуюся почти три года полевую форму 1-го Образцового амазонийского кадетского корпуса и расстелила ее на койке. На груди был пристегнут шеврон с белой волчицей – знак лучшей ученицы, заслуженный ею не из-за происхождения, а вполне честно.

Она быстро облачилась в оливково-зеленую куртку и мешковатые брюки, которые привычно заправила в высокие ботинки на застежках.

Через пятнадцать минут – стандартный срок сборов для обычного, не по боевой тревоге выступления – принцесса словно исчезла. Перед зеркалом стояла обычная девушка, одетая в полевую военную форму без знаков различия, кроме шеврона на груди. Попрыгала, проверяя, хорошо ли пригнана одежда. В нескольких местах куртка была тесновата – всё-таки она слегка подросла за эти два года, да и поправилась (надо будет заняться собой).

Уложила в рюкзачок минимум вещей и шкатулочку с драгоценностями.

Всё было готово.

…На секунду Милисента замерла, занеся ногу над порогом потайной двери. Но тут же решительно шагнула вперед. Если императрица в угоду этим старым жирным лесбиянкам из радикальной партии готова высечь родную дочь, если ее честь – честь принцессы и человека – для матери ничего не значит, то пусть тогда заведет себе другую наследницу! Тем более с ее возможностями это так просто: только свистни, и мужики с пятисот планет выстроятся в очередь!

Милисента глубоко вздохнула. Перед нею вся Вселенная, а она молода, здорова и умна. С голоду не умрет, хоть наймется телохранителем… да мало ли еще кем!

В конце концов, у нее есть фамильные драгоценности: если их с умом продать и не транжирить, то можно прожить не один год. Да, вот купит магазинчик или трактир и назовет «Принцесса»! Всё лучше, чем быть девочкой для битья в этой золотой клетке!

…Дальше всё прошло как по маслу – словно в виртреаловом игровом тренажере «Скрытное проникновение на режимный объект».

Следуя за фосфоресцирующими метками, Милисента за считанные минуты преодолела путь по старым подземельям (раньше она и предположить не могла, что за лабиринт находится в подвале дворца – ее дворца).

Через заботливо открытую дверь она вышла в холодный полутемный тоннель, освещенный горящими через раз люминесцентными панелями, излучавшими слабый мертвенный свет. Именно этот тоннель и должен вывести ее к космопорту. У стены стояла старая транспортная тележка давно снятой с производства модели.

Не раздумывая, Милисента заняла пыльное сиденье и повернула рычаг хода.

Кар скрипел под ней, подпрыгивал, под сиденьем что-то взвизгивало и постукивало.

Мимо летели стены тоннеля, вырубленные прямо в материковой скале, замурованные проходы, старые кабели. На бетонитовом полу кое-где поблескивали мелкие лужицы, с потолка время от времени срывались капли. Пыль на полу не пятнал ни один след, кроме того, что оставался у нее за спиной.

Людей тут не водилось уже давно.

Несколько раз машина вдруг начинала сама собой тормозить и лишь после отчаянных рывков рычагами и не менее отчаянных слов, сказанных в адрес металлолома на колесах, продолжала путь. Так, разрываясь между страхом услышать за спиной погоню и боязнью того, что старый хлам окончательно сдохнет и она останется замурованной в почти сорокакилометровом тоннеле, принцесса преодолела расстояние от дворца до главной космической гавани Амазонии.

Дальше – короткий бросок сквозь пустынные в эти предутренние часы технические помещения космопорта, крадучись и вжимаясь в стены при малейшем шуме, до означенного бокса. Когда встреч всё же избежать не удавалось, она буквально замирала ни жива ни мертва. Но спешащий по своим делам персонал не обращал внимания на какую-то девчонку в униформе – мало ли их тут?

Когда она нажимала кнопки кодового замка, пальцы ее невольно подрагивали. И только увидев гостеприимно раскрытый люк яхты, носившей легкомысленное имя «Бабочка», Милисента до конца поверила, что это всё – не сон и она спасена.

…Пока она устраивалась в кабине яхты и, щелкая тумблерами, приводила в предстартовое положение агрегаты и механизмы, посторонних мыслей у принцессы не возникало: насмерть вбитое в нее еще на первом курсе корпуса правило, что в таких случаях думать надо только о деле и ни о чем другом, соблюдалось ею свято.

И лишь беспрепятственно взлетев, выйдя на орбиту и уйдя в стартовую зону, она принялась вновь думать: что ей делать и куда лететь?

Ближе всего границы Звездного Халифата…

Нет, туда она не полетит: там к женщинам относятся как к игрушке для мужчин – не более. Не говоря уже о том, что чужаку (а тем более чужачке) грозит участь попасть на рынок рабов.

Дзинтари отпадает однозначно. Там ее сразу же опознают. Наверняка у них есть досье на всю амазонскую знать, и уж на царствующую семью точно. Не хватало еще оказаться в заложницах у давнего противника Темескиры, став предметом торга на очередных переговорах.

Два мира чернокожих – Нубия и Растафари… Нет, туда не следует лететь: белый человек там заметен как на ладони, а кроме того, с обеими державами Амазония в не столь давнем прошлом тоже воевала.

Так куда же? Ну не в Темную Лигу, на самом деле!

Предпочтительнее всего в какой-нибудь из нескольких миров, похожих на Амазонию. Скажем, в матриархальную республику Иштар. Нет, туда не стоит – там ее тоже будут искать, и тоже особенно тщательно.

Милисента задумалась. Ну не лететь же ей на эту жуткую Семфи (планету, издавна облюбованную сугубыми приверженками однополой любви)? Помнится, когда ее прабабка выслала туда, в этот покрытый ледниками неуютный мир, несколько десятков наиболее радикальных оппозиционерок, все дружно осуждали Ипполиту X за жестокость и рекомендовали смягчить приговор хотя бы до посажения на кол.

Великая Мордовия? Да, пожалуй, для начала это неплохой вариант. Но опять-таки – что там делать? Тем более что там ее тоже станут искать особенно активно.

Можно, конечно, продать яхту, купить билет в третьем классе и отправиться на самый дальний из миров, какой только удастся найти в расписании рейсов…

Но стоп, подобные мысли преждевременны. Для начала нужно оказаться как можно дальше от Амазонии. И пальцы девушки принялись набирать на консоли гипердвигателя случайную комбинацию цифр.

Судьба сделала еще один ход в своей непостижимой игре…

Район 1677676-288837-СХ

Жизнь на «Пассате» понемногу налаживалась.

Под руководством оживленной и пришедшей в себя Алены члены экипажа тянули провода и кабели, соединяя неповрежденные участки схемы, отсекали напрочь выгоревшие элементы, проводили шунты мимо рассыпавшихся узлов питания.

И вот наконец вчерне работа закончена: дальнейшее было делом системы корабельного авторемонта.

Ведь, чтобы ее запустить, нужно вначале исправить главные механизмы и полностью восстановить функции искина.

На это ушло около часа, и наконец Алена смогла явиться в рубку в своем видимом облике – значит, периферия полностью восстановлена.

– Контрольная проверка и тестирование окончены, – сообщила она, поправив очки. – Основные функции восстановлены. Боевая функция – 92%, ходовая – 100%, поисково-разведывательная – 100%, коммуникационная – 75%.

(«Н-да, связь пострадала больше всего».)

Системы жизнеобеспечения функционируют нормально, энергоустановка не имеет повреждений. Полное восстановление займет три часа…

– С хорошим запасом кораблик построен! – прокомментировал Джейк. – Будь это нормальный фрегат – конец бы нам пришел: четырехкратной мощностью шарахнуло – прямо как линкор! Во время Мериульской войны после такого крейсера сразу в металлолом списывали!

– Произвожу полный запуск бортовых систем в рабочем режиме, – продолжила Алена. – Обнуление произведено, начинаю обратный отсчет. Десять, девять, восемь, семь… два, один… Пуск!

И экраны пульта засветились множеством шкал и таблиц, а главные экраны выдали панораму окружающего космоса.

Одновременно заверещали зуммеры предупреждения.

– Быстро перемещающаяся цель по азимуту 217—238, – сообщила бортовая интеллектуальная система, – артиллерийская тревога третьей степени. Яхта класса «Гамма-Алеф», скорость сближения…

– Ах ты, дьявол! – только и смог выругаться старпом: яхта вошла в мертвую зону гравипушек.

– Отмена артиллерийской тревоги, абордажная тревога, – тут же бесстрастно уточнил тот же голос. И спустя пару секунд: – Отмена абордажной тревоги, яхта не представляет опасности. Даю связь с бортом.

В динамиках зазвучал обеспокоенный голос, искаженный поврежденной антенной, даже непонятно кому принадлежащий – женщине или мужчине.

– Неизвестный корабль, ответьте! Неизвестный корабль, иду на помощь. Говорит яхта «Бабочка», дайте сигнал, если меня слышите!

– Алена – быстрее связь с яхтой, – привстав, произнес Михайлов. – Что-то не нравится мне, как эта «Бабочка» летит.

– Внешняя диспетчерская связь не действует, – последовал ответ.

– Черт!! – Теперь уже это заметил и Джейк, и двое других. – Да у нее же скорость…

Словно услышав их слова, неизвестная яхта включила тормозной движок. Поздно – инерция была слишком велика.

Прыгнув к пульту, капитан активировал гравитационные компенсаторы.

– Алена, помогай! Ребята, держитесь!

Пол под ногами качнулся, и сила тяжести ослабла, одновременно гравитаторы сместили поля, чтобы затормозить стремительно летящую на них яхту.

Беззвучный толчок потряс «Пассат», и почти сразу последовал лязгающий удар.

– Яхта финишировала, имеются незначительные повреждения швартовой площадки, – сообщила Алена. – Приступаю к шлюзованию.

– Давай, – буркнул Георг. И добавил: – Ох, намылю я сейчас шею этому дураку: летать не научился, а туда же! Помогать нам вздумал, сопляк!

Дальнейшее не заняло много времени.

Манипулятор втащил яхту в шлюз, и уже через две минуты люк яхты («А штучка-то шикарная – первый класс и почти новая» – пробурчал себе под нос старпом), открылся.

Волоча за собой портативный реаниматор – всё, как положено, – Михайлов поднялся на борт гостьи.

Увиденное им полностью подтверждало мнение Джейка насчет достоинств суденышка.

Салон яхты напоминал отделкой дорогой элитный бар в одном из орбитальных центров развлечений. Натуральное полированное дерево и тисненная золотом кожа орегонского псевдоящера на стенах, золоченые светильники с розоватыми плафонами, изящная низкая мебель.

Не останавливаясь, Александр прошел дальше, мимо узких дверей в каюты и уборную, мимо крошечного камбуза, сверкающего никелем и стеклом.

Дверь в рубку была приоткрыта.

Распахнув ее, капитан замер на пороге.

В рубке, уронив голову на пульт, сидела молодая девушка в военной форме. Тонкая струйка крови стекала на пол…

7. Спасение и плен

Сознание возвращалось медленно. Постепенно Милисента начала осознавать окружающее. Что с ней случилось? Память тоже вернулась не сразу.

Но она вспомнила, что, выйдя из подпространства, сразу же случайно стала свидетельницей боя между каким-то странным кораблем и преследовавшим его клипером – или чем-то наподобие клипера.

Помнила, как, получив очередной залп, клипер вдруг начал беспомощно вращаться, а его противник сгинул вдали, словно его и не было.

Как долгих четыре часа она тащилась к нему на досветовой, не решаясь на незнакомом суденышке прыгнуть на малую дистанцию.

А как потом швартовалась! Словно на любительской регате выпендривалась перед мальчишками!

И этот проклятый датчик!

В последний момент она всё же успела заметить ошибку и почти погасила скорость. Но, увы, не до конца. Рванувшийся прямо на нее пульт управления больно ударил принцессу в лицо.

И от удара она, видимо, лишилась сознания. «Так всё-таки чей же был корабль? Может, пираты, хотя какие, к черту, сейчас пираты? Или Темная Лига? У них там вечно какие-то дрязги – так говорили…»

Она понимала, что поступила опрометчиво, сунувщись к незнакомому кораблю, но что теперь поделаешь?

Милисента открыла глаза. Она лежала на узкой койке в маленькой каютке, светло-зеленые стены которой мягко закруглялись к потолку. Судя по специфическому аромату, помещение имело отношение к медицине. У ее изголовья на табуретке сидел худой скуластый человечек в серой форме, но без знаков различия. Красный крест и полумесяц на рукаве извещали, что перед ней – врач или санитар.

– Очнулась, красавица, – ласково улыбнулся лекарь-азиат. – Друзья, идите сюда – наша находка пришла в себя.

Милисента, давно уже чувствовавшая легкое жжение на щеке, коснулась ее и вздрогнула: пальцы ощутили длинную полоску биопластыря.

– Вы, благонравная девица, не беспокойтесь, – снова обратился лекарь к Милисенте, заметив ее движение. – Шрам, конечно, останется, но современная косметология и не такие чудеса творит: ежели захотите немного раскошелиться, то личико будет лучше прежнего. Вот если бы так угораздило в висок или в глаз, да чуть посильнее – тут уж не знаю даже помог бы вам наш регенератор.

– Где я? – Милисента присела на кровати, голова отозвалась на движение тупой болью. Тревожно замигали огоньки на серебристом ящике, соединенном проводами с браслетом на ее левом запястье.

– А, сотрясение еще не прошло, вам полежать бы не вредно, – хлопотливо забормотал доктор. – Еще минут пять…

Спустив ноги на пол и ощутив босыми ступнями жесткий ворс половика, принцесса прислушалась к своим ощущениям.

Вроде ничего не сломано, тело повинуется мысленным приказам, руки-ноги целы, вот только голова… Ну это дело поправимое, должна скоро пройти – на тренировках ей приходилось стукаться и посерьезней… И еще останется шрам – ну да амазонке ли стесняться шрамов?

Тут дверь открылась, и в каюту вошли несколько человек.

Первый был невысокий, но жутко широкоплечий бритый мужчина, с массивными серьгами в ушах (такие, кажется, носят в системе Манунги). Рядом с ним (но чуть позади) и положив ему руку на плечо, стояла крепко сбитая темнокожая дама лет чуть за тридцать, руки, шею и довольно смелое декольте блузки которой, а также голени и щиколотки, высовывавшиеся из коротких штанов, покрывала замысловатая татуировка разных цветов. Это не удивило принцессу: на многих планетах Амазонии любили разрисовывать себя такими картинками.

Из-за спины темнокожей дамы выглядывала узколицая остроносая девушка немногим старше Милисенты, с нескрываемым любопытством изучавшая амазонку.

А возглавлял их – было понятно, что именно он тут главный, – высокий и широкоплечий молодой мужчина, с простым открытым лицом и доброжелательно смотревшими глазами необыкновенного желтого цвета.

Милисента молча оглядывала эту – чего скрывать – довольно странную компанию.

– Ладно, не смущайте нашу гостью, идите по местам, – добродушно произнес светловолосый высокий человек. – Узнали, что с ней всё благополучно, и ладно.

Люди повиновались без возражений, не ушла только мулатка, которой тот сделал знак остаться.

– Ну, здравствуйте, незнакомка, – произнес светловолосый. – Рад приветствовать вас на борту «Пассата». Я Александр Михайлов, командир этого замечательного судна. А вас зовут Милисента?

– А откуда?… – начала было она, но тут вспомнила о бирке на рукаве – с номером и именем. – Да, меня зовут Милисента… де Орсини, – почему-то она назвалась фамилией злейшей противницы царствующего дома, постоянно мутившей воду в Государственном совете. Тут она подумала, что надо как-то объяснить ее появление здесь.

Словно услышав ее мысли, капитан продолжил:

– Итак, юная леди, как вы объясните свое появление на моем корабле?

– Понимаете, я… улетала из Амазонии, – сообщила принцесса.

– Удирала из Амазонии, – уточнил Александр.

Милисента опешила. Конечно, она не рассчитывала, что придуманная ею легенда так уж безупречна. Но чтобы ее так быстро просчитали?

– И в чем же мы провинились? – спросил между тем собеседник. – На дуэли знатную даму пришили или, возможно, вас прихватили на чужом муже? Или еще что-то…

– Или… – саркастически усмехнулась принцесса. Он с толикой удивления взглянул в ее сторону.

– Прости, я, конечно, не очень разбираюсь во внутриамазонийских делах, но вроде бы Орсини – род достаточно значимый, – он перешел на «ты». – Неужели же родственники не отмазали бы тебя?

– А я… от морганатического брака, – нашлась Милисента.

С одной стороны, что-то внутри ее протестовало: этот мужчина слишком свободно говорил с нею. Но с другой – она ведь, наверное, уже не принцесса, и надо привыкать… Кроме того, в кадетском корпусе ей не раз приходилось драить полы и мыть посуду под руководством сержантов и вахмистров даже из крестьянок. «Не научившись подчиняться, не научишься командовать» – один из девизов любой нормальной армии.

Впрочем, начавшийся разговор прервался: капитан сообщил, что вынужден покинуть ее – этого требуют дела.

Он попрощался, поручив Милисенту опеке женщины.

– Ну, поздравляю тебя с благополучным прибытием, подружка, – сразу и без лишних церемоний начала та. – Меня зовут Эвелина Джой, но можно просто Эвелина Первая – нас на «Пассате» двое. Представь – две женщины на весь корабль, и зовут их одинаково. – Мулатка улыбнулась. – Я второй пилот этого летающего сумасшедшего дома. И если ты чувствуешь себя нормально, то я покажу тебе его.

Милисента прислушалась к себе – неприятных ощущений не было – и согласилась.

Всунув ноги в ботинки, она отправилась следом за Эвелиной. Уже на пороге она кое-что вспомнила.

– Моя яхта… – начала было принцесса.

– У нас в грузовом трюме, – сообщила Эвелина. – Только улететь на ней ты пока не сможешь – тебя угораздило разбить всмятку сенсорный блок. Она теперь слепая, как барсумская мышь. Придется тебе лететь с нами до ближайшего дока.

– А это далеко?

– Далеко, – коротко ответила собеседница. – Кроме того, у нас еще много дел…

– Каких? – полюбопытствовала Милисента.

– Ну сейчас, например, собираем нуль-торпеды, ими нас пытался прихлопнуть пират, за которым мы охотимся.

Милисенте оставалось только удивленно умолкнуть.

…Меньше чем за час они обошли основные помещения охотника: жилую палубу, рубку, комнаты отдыха… Ничего особо нового Милисента не узнала: всё-таки боевые корабли в разных мирах не очень отличались друг от друга.

Ее спутница охотно отвечала на вопросы.

…Эвелина 1-я искоса оглядывала гостью «Пассата». Стройная, худощавая, невысокая, с лицом, выражение которого весьма подошло бы обычной прилежной лицеистке старших курсов (она и не подозревала, как недалека от истины). И, судя по всему, скромная и сдержанная.

Их гостья вовсе не была похожа на стандартных амазонок – тех, кого она, во всяком случае, знала, – как на подбор здоровенных накачанных девчат с могучим бюстом.

Эвелина вспомнила, как года за два до того, как ей пришлось уйти из полиции, ее родную планету Гарлем посетил с визитом вежливости амазонийский учебный крейсер, экипаж которого состоял почти сплошь из курсанток их космической академии, и ей поручили обеспечивать безопасность мероприятия.

Девицам организовали культурную программу, в которой одним из пунктов был бал со студентами консерватории.

Ее поразило то, как гостьи взяли бедных мальчиков в оборот. Как назло, на растерзание амазонкам отдали самых тихих и благонравных студентов – с факультета рэпа и хип-хопа. Вместо танцев под древнюю – чуть ли не земную музыку – и чаепитий с тортом девки тут же принялись хватать оторопевших парней и громко расспрашивать: а где тут ближайшая гостиница?…

Да, пожалуй, ничего удивительного, что такая нестандартная амазонка не ужилась среди своих. Что, интересно, она будет делать теперь?

Вообще-то, Эвелина могла бы назвать десяток миров, где Милисенту без проблем взяли бы на службу. Правда, во многих из них к женщине-солдату начальники частенько относятся прежде всего не как к солдату, а именно как к женщине. Может быть, лучше порекомендовать ей поступить в полицию? Тем более что у Эвелины имелись кое-какие знакомства на разных планетах…

По окончании экскурсии Эвелина провела гостью в кают-компанию. Там их ждали человек пять, включая уже знакомого Милисенте капитана. Она вновь представилась, в ответ получив вежливое приглашение разделить с ними трапезу – кофе с сэндвичами.

Допив кофе, гостья вдруг с недоумением уставилась на эмблему на стене.

– Извините, а что это у вас за герб? – робко спросила она.

– А разве ты еще не поняла? Это корабль Космопола.

Про Космопол Милисенте приходилось кое-что слышать.

– А, собственно, кому этот ваш Космопол подчиняется? – вдруг вспомнив кое-что, спросила она.

Вопрос этот был отнюдь не праздным.

Не один раз уже затевались попытки хоть как-то объединить человечество, собирались конференции, принимались воззвания, да на этом всё и кончалось.

Последняя более-менее представительная конференция, на которой собрались посланцы трех с чем-то тысяч государств, прошла четверть века назад, в столице Новой Новой Гвинеи. Почти год потребовался ее участникам, чтобы выступили все прибывшие. Затем начали выбирать президиум и совет, но окончательно запутались и еще через семь месяцев разъехались ни с чем.

За это время три государства объединились, два развалились, в двадцати произошли перевороты и революции, а из еще двух пришли космограммы, что никого они не посылали ни на какие конференции и это какие-то аферисты. (Но увы – было поздно: самозванцы уже исчезли, успев взять немалые кредиты.)

– Как тебе объяснить, девочка, – вступил в разговор Георг. – Ты, видимо, удивишься, но можно сказать, что Космопол не подчиняется никому. Это неправительственная организация, добровольно борющаяся с межпланетной преступностью там, где власти не справляются. Она существует на пожертвования фирм и государств, на взносы сочувствующих нашему делу простых граждан, на то, что нам платят, иногда платят, – уточнил он, – те, кому мы помогаем…

– На конфискованные средства… – кивнув, продолжила Милисента.

– Ничего подобного, – посуровел Александр. – Всё конфискованное Космополом идет на благотворительные цели. Так что особо не роскошествуем.

– Ясно, – с долей легкого скепсиса вздохнула Милисента. – Что-то вроде странствующих рыцарей? – И тут же спохватилась, не обидятся ли?

Но Михайлов только кивнул – видимо, эта часть местной истории ему была неизвестна.

А дело было вот в чем.

Примерно сто лет назад из соседнего рукава Галактики, где к тому времени уже третий век бушевала смута, сюда начали залетать в большом числе представители возникшего там сословия космических феодалов – хозяев небольших боевых судов или переделанных из гражданских посудин каперов. Называли их по-разному – от вольных воинов, наемников и донов до бандитов, разбойников, мошенников и даже совсем непечатных и неприличных словечек. Но чаще всего – странствующими рыцарями.

Они имели обыкновение устраивать засады на перекрестках второразрядных торговых путей и, прихватив какого-нибудь пузатого тихоходного купца, настоятельно попросить у него сделать добровольный взнос на дело борьбы за вселенскую справедливость. Если же им попадался караван, то они пристраивались к нему и предлагали за умеренную плату свои услуги по защите мирных торговцев от космических разбойников.

– А разве тут есть разбойники? – спрашивали некоторые, особенно наивные.

– А как же, не сомневайтесь! – ухмылялись рыцари, выразительно хлопая себя в грудь. – Или, может, скажете, что мы наглые лжецы?!

Иногда они таким же образом взимали дань с целых планет – с тех, которые не имели флота и не могли указать нахалам на дверь. Бывало, являлись к правителям, выбирая тех, что потупей, и просили у них помощи (деньгами, горючим, боеприпасами) в борьбе с будто бы объявившимся неподалеку от их планетной системы ужасным космическим чудовищем (каким-нибудь «Пожирателем Звезд» или «Дьявольским Огнетушителем»), получив просимую помощь, они с помпой отправлялись на охоту за оным чудовищем, а спонсоры, бывало, годами ждали возвращения героев, иногда даже справляя по ним заупокойные службы.

Иногда, впрочем, эти рыцари подряжались участвовать в мелких войнах, что шли тогда в их области Вселенной, и показывали себя неплохо.

Но публика эта была склочная, скандальная, неуживчивая и крайне неохотно подчиняющаяся кому бы то ни было.

Однажды сотни полторы команд собрались в стаю, чтобы захватить какую-нибудь подходящую планетку и осесть на ней, но тут же стали делить шкуру неубитого медведя, спорить, кому какими землями владеть, начались свары, постепенно переходящие в стрельбу…

Одним словом, когда в систему их базирования явилась карательная флотилия Халифата, вызванная его местными вассалами, до смерти напуганными, ей, собственно, уже нечего было делать.

В конце концов рыцари сошли мало-помалу на нет, частью разогнанные космическими флотами, частью осев на окраинных мирах.

Но словосочетание «странствующий рыцарь» стало сродни допустимому в обществе ругательству.

И тут внезапно острая, как молния, мысль – мысль, изумившая бы ее еще пять, нет, минуту назад, всецело захватила принцессу.

…Разговор в кают-компании длился уже довольно долго. Люди приходили и уходили, о чем-то спрашивали, переговаривались по интеркомам, беседовали о вещах серьезных и о пустяках, расспрашивали ее и рассказывали о себе.

А Милисента, не теряя нить происходящего, тем не менее обдумывала так и сяк одну и ту же идею, всё сильнее овладевавшую ею.

Она так долго и тщетно гадала: что ей делать дальше?

А тут сама судьба неожиданно подарила ей шанс.

Шанс найти себя в новой жизни.

Поступи она в телохранители – и ее участь ничем бы не отличалась от участи слуги. Пусть уважаемого и высокооплачиваемого, но слуги.

Она могла бы пойти на службу в армию, но это означало бы потерю свободы, ради обретения которой она и бежала. А кроме того, ей, возможно, пришлось бы воевать, рисковать жизнью за чужую страну, пусть и ставшую ей второй родиной…

А тут ей предстоит делать настоящее дело, дело, одинаково нужное всем людям, всей Ойкумене. Причем среди людей, которые, как принцесса уже успела почувствовать, стали друг другу истинными товарищами.

И вот наконец она решилась задать свой вопрос.

– А скажите… – с предательской неуверенностью, проскользнувшей в голосе, спросила Милисента, – как можно поступить на службу в Космопол?

За сутки с небольшим до вышеописанного. Нейтральный космос.

Район 1289731-9371 – РВ

Флот Темной Лиги отличался (как и почти всё в ней) от общепринятых космических стандартов.

Низшей тактической единицей было звено, состоявшее из шести кораблей, шесть звеньев составляли фалангу, шесть фаланг – дивизию. Три дивизии плюс еще несколько фаланг и отдельных звеньев (что в сумме дает священное число сатанистов), составляли флот.

Впрочем, отдельных флотов дестроеров в Лиге, да и нигде пока не было, а в данный момент боевое задание выполняла Двенадцатая фаланга, и все три с половиной десятка да еще одно суденышко шли в боевом ордере «Клин».

Рейд этот был особый: мало того, что срочный и важный, – так в нем соизволил принять участие сам архижрец Ирод Сомилье, заместитель главного архижреца легких сил флота Лиги.

Одно это заставляло офицеров нервно дергаться и обдумывать каждое действие с точки зрения – а как на это посмотрит его высокожречество?

Архижрец как раз занимался тем, что проводил воспитательную работу со своей паствой на идущем вторым дестроере. Из двадцати человек его команды в крохотную кают-компанию набились ровно шестнадцать – все свободные от вахты.

– Как вас зовут? – обратился он к торопливо вскочившему длинному прыщавому парню с нашивками курсанта.

– Варрава Умокс, – с придыханием отрапортовал тот.

– Где учитесь, юнкер?

– Высшая военно-техническая школа имени Азазеля, ваша темность! – отчеканил дылда.

– А почему ваша школа носит имя этого великого посланца тьмы?

– Потому, что именно архибес Азазель научил людей всяким наукам и ремеслам. Делать оружие, строить дома, плавить металл, заниматься медициной… – Говоривший запнулся.

– Продолжай, сын мой. – В голосе жреца прозвучало легкое нетерпение. – Мы слушаем тебя. Чему еще научил людей архибес Азазель?

– А также строить железные дороги, – закончил покрасневший юнкер.

– Ну хорошо, – с некоторым сомнением похвалил его Ирод. – Хотя в знаниях имеются небольшие пробелы, но твердость в вере несомненная. Садись.

– А вот скажи нам ты, юноша. – Палец Ирода ткнул в забившегося в угол парнишку лет девятнадцати, на шее которого одиноко висела маленькая медная тамга рядового.

Как он смутно помнил, это был гальюнар дестроера, Эл Мекк, парень из диковатого мира Фобос, где никого, кроме пастухов да рудокопов, никогда не было. (Для плохо знакомых с системой должностей на военных флотах описываемого времени уточню, что гальюнаром именовался матрос, в чьи обязанности входило поддержание чистоты на корабле и прежде всего уборка сортиров, именовавшихся по древней традиции гальюнами.)

– Скажи нам, почему, поклоняясь милостивому Дьяволу, мы чтим одновременно и многих других богов тьмы?

– Ну, ваше жрейшество, ох, простите великодушно, жречество… Стало быть… мы чтим многих богов, потому что Дьявол, он, типа того, что… он… Он во всех этих богах вроде как по кусочку… Вот всё вроде, – слегка покраснев, закончил свою мысль гальюнар.

– Плохо, очень плохо, сын мой, – раздраженно покачал головой Ирод. – Двое суток карцера без винной порции! Объясни вот ты, – палец его ткнул в старшего матроса с артиллерийской эмблемой, – почему же, поклоняясь милостивому Дьяволу, мы чтим одновременно и многих других богов тьмы?

– Поклоняясь милостивому Дьяволу, мы чтим одновременно и многих других богов тьмы, ибо каждый из них являет собой одну из аватар, то есть низших воплощений милостивого Дьявола! – молодецки отбарабанил, словно попугай, артиллерист.

– Хорошо, очень хорошо. Как твое имя, воин дьяволов?

– Джеремия Монс я буду, вашжречство!

– Откуда? – нахмурился жрец.

– С Айдахо, вашжречство!

Жрец покачал головой. Изменение имен и придание подданным Темной Лиги соответствующих истиной вере прозваний, начавшееся полтора десятка лет назад при новом Великом Гроссмейстере, по-прежнему шло со скрипом и коснулось пока только центральных планет. Жители остальных миров всё еще носили имена святых, праведников, мучеников и иных врагов Великого Господина.

Нет, то ли дело его родная планета Троумердье! Там уже почти не сыщешь никаких Жаков, Жанов, Пьеров… Одни сплошные Каины, Тубалы, Азазели, Навуходоносоры, Нероны… Ничего – прогресс не стоит на месте, и вскоре так будет даже в самых захолустных уголках Лиги. И не только Лиги.

Совсем скоро им, именно им – Двенадцатой фаланге Отдельной Двенадцатой ударной дивизии предстоит дать первый бой врагу. Бой, который положит начало исторической войне – войне, что станет прологом к новому галактическому порядку.

…Двойка эсминцев Амазонийского ВКФ стремительно скользила навстречу время от времени подающему сигналы бедствия космическому мусорщику.

Командовавшая ею рыцарь и капитан третьего ранга Алевтина Промокашкина, державшая свой вымпел на «Лисе», в предстоящем задании ничего особо страшного и сложного не видела.

Конечно, с пиратами ей прежде сталкиваться не приходилось, но, в сущности, что тут такого?

Общеизвестно, что при виде всякого военного корабля регулярного флота даже самый храбрый космический разбойник пускается прочь, как говорится, со всех движков. А дальнейшее – сопроводить преследуемый сейчас пиратами корабль до Амазонии – так вообще проще простого.

Промокашкина была очень хорошим командиром, иначе в свои неполных двадцать девять не получила бы двойку эсминцев.

Она хорошо продумала предстоящие действия.

Полчаса назад она связалась с Залазни и выяснила всё, что нужно, включая и тактико-технические данные его преследователя.

И оставалось только выполнить элементарный отсечный маневр, пропустив «Искатель» вперед… И помоги пиратам те боги, которым они молятся, если их корабль не успеет повернуть до того, как окажется на дистанции прямого выстрела!

– Ориентировочное время до огневого соприкосновения с противником – сорок пять минут, – сообщил вахтенный. – До эффективного огневого соприкосновения – сто двадцать пять минут. Радарная активность – в пределах нормы. Направленная радарная активность – ориентировочно равна нулю. (В переводе на человеческий язык это означало, что противник не замечает их.)

– Курс – на сближение. Начать боевое маневрирование. Самый полный! – приказала Промокашкина.

– Есть самый полный!

Кают-компания БО Космопола «Пассат»

– Вот ты сказала, что тебе некуда больше деваться, – строго произнес Георг. – Но, девочка моя, в Космопол не поступают по этой причине. – Правда, что-то проскользнувшее в выражении его лица и в глазах еще двух присутствующих дало Милисенте понять, что это заявление несколько категоричное. С тоской она подумала, что, конечно, зря затеяла этот разговор.

Кто же возьмет на службу какую-то девчонку, которую буквально пять минут назад выловили в космосе? Тем более в такую организацию, как Космопол, что ни говори, а контору серьезную… Хотя, надо сказать, ее вопрос-просьба вызвал довольно-таки сильное оживление среди членов экипажа, и обсуждение его длилось уже битый час, причем несколько раз разговор переходил на довольно отвлеченные материи.

– Кроме того, – продолжил тему капитан, и, как ей почудилось, в его голосе прозвучало некоторое сожаление, – в ряды Космопола можно поступить только через региональную дирекцию, по конкурсу. Не сказать, что конкурс такой уж большой…

– Есть еще одна возможность, – вдруг напомнила Эвелина 1-я, видимо, движимая сочувствием к увядающей на глазах Милисенте. – Капитан корабля Космопола, находящегося в экспедиции особой важности, может с согласия экипажа принять на временную службу необходимого специалиста в статусе стажера.

– А какие специалисты нам сейчас нужны? – с долей сомнения спросил Брентон.

– Ты же знаешь, старина, специалисты нам нужны всегда, – мягко произнес капитан, и внезапно Милисента поняла: он согласен! Непонятно почему, но – согласен! Она едва не кинулась ему на шею с радостным визгом.

Видимо, эти нотки в голосе капитана так же, как радостно блеснувшие глаза девушки, не остались незамеченными старпомом. Он сначала недоуменно, потом удивленно и осуждающе, а затем чуть помотав головой, снова недоуменно уставился на Михайлова.

– Ну, ты же сам жаловался, дружище, что тебе трудно стоять вахту в одиночку на ответственных маршрутах? – пришла на помощь девушке Эвелина 1-я.

– Так-то оно так… Но хотя бы надо выяснить, что умеет делать юная леди? – пробурчал Брентон.

– Я пилот второго класса с допуском третьей категории – вплоть до легкого крейсера, – бросила в ответ Милисента.

– Серьезно? – изумился старый космолетчик. – И крейсер?

– Ну, – пожала она плечами, – удостоверения у меня с собой нет, но могу хоть сейчас сдать любой тест. Меня учила летать сама Мэри Симмонс, слышали про такую? А еще я знаю психологию, межгалактическое право, экономику – всё на уровне магистра, историю – на уровне бакалавра (она не упомянула, разумеется, что случай, вышвырнувший ее из лицея, как раз и помешал ей защитить магистерский диплом). Ну, военная подготовка – то, чему учили в корпусе…

– Итак, если возражений нет, – возражений не последовало, – отныне постановляю считать Милисенту де Орсини зачисленной в команду среднего охотника «Пассат» флота Космопола в качестве стажера на срок выполнения задания… С возможным последующим продлением контракта. А теперь, уважаемые, – деловым тоном обратился капитан к собравшимся, – давайте представимся нашему новому товарищу…

– Джон-Уильям Питерс, старший досмотровой группы, – назвал себя широкоплечий, тряхнув серьгами. – Мои подчиненные сейчас на вахте и представиться не могут.

За ним последовал шатен лет сорока, с усами и маленькой бородкой – даже не бородкой, а клочком волос под нижней губой.

– Георг Эверс, первый пилот. Кроме того, внештатный переводчик «Пассата». Владею восемнадцатью языками. Не все из них знает даже Алена.

– Эвелина Анталл. – Худощавая молодайка снисходительно кивнула девушке. – Можно – Эвелина 2-я.

Следующим оказался Жеронимо Букуя, худощавый бразилианец с агатово-черными знойными глазами, отрекомендовавшийся инженером реакторной тяги.

– Йоширо Кавабата, – представился азиат, чуть поклонившись. Фамилия изобличала в нем потомка древних нихонцев. – Доктор космической медицины. Мы уже знакомы. Я, как ты, милая, видишь, – врач. И неплохой врач. Бывший майор медицинской службы космофлота Монако. У нас дома каждый год какой-нибудь переворот – и я попался на том, что лечил раненых повстанцев. И вот теперь… я здесь…

Потом представились другие: Милисента постаралась запомнить всех с первого раза.

Последним поднялся средних лет невысокий блондин.

– Бортинженер Клайд Льюис, англосаксонец, – коротко сообщил он.

– Кто? – переспросила Милисента.

– Я англосаксонец, – коротко и печально повторил он, и тут Милисента окончательно поняла, кто перед ней.

История гибели Демократической коалиции союза была знаменита на всю освоенную человечеством Вселенную из-за своего трагизма и уникальности.

…Тут, видимо, следует начать издалека, сперва коснувшись общей истории космических войн, которые когда-либо вело человечество.

Первоначально, в далекой-далекой древности, космические армии создавались во имя борьбы с возможной угрозой со стороны возможных «братьев по разуму».

Бороться с жуткими и злобными монстрами, которым непременно захочется поработить людей, – что может быть благороднее?

Но эта функция довольно быстро оказалась исчерпанной – за отсутствием вышеупомянутых братьев как таковых.

Нет, ксенологи по-прежнему входили в состав всех разведывательных экспедиций, и Управление ксенологии имелось на каждой уважающей себя планете, да и международные организации тоже существовали.

В литературе и прессе по-прежнему активно обсуждались вопросы возможных взаимоотношений с гуманоидами, не совсем гуманоидами, и совсем не гуманоидами.

На эту тему защищались диссертации и делались научные карьеры, что служило поводом для многочисленных шуток.

Даже религия не осталась в стороне: при всех заметных конфессиях были отделы и службы, готовящиеся к проповеди своей веры в среде инопланетян.

Так, например, разрабатывались наметки к переводу Библии на язык и понятия птицеобразных существ или даже разумных растений.

Толку от всей этой деятельности, разумеется, не было никакого.

Время от времени появлялись сообщения о собакоголовых, осьминогоподобных, паукообразных, крысообразных, скелетообразных и прочих пришельцах, а заодно о разумных грызунах, разумных вирусах, разумных газах, разумных жидкостях и разумных минералах.

Но всё это раньше или позже оказывалось или выдумками желтой прессы, или галлюцинациями сбрендивших фанатиков.

По-прежнему единственным разумом, который был замечен на просторах Вселенной, оставался разум Homo Sapiens.

Пусть род человеческий и породил, кроме старых рас, еще множество новых, вроде лиловых негров из системы Сан-Франциско или весьма красивых, хотя и красотой холодной и слишком уж правильной, эльфов с Шшрауэлларснаййи. Пусть даже иные народы напрочь забыли, откуда они происходят, считая Старую Землю выдумкой. Но пока что дело обстояло именно так, и никак иначе, – кроме людей не было иных цивилизаций.

И в науке уже давно и прочно утвердилась мысль о разуме, как о некоем настолько редко встречающемся явлении, что надеяться на встречу с ним или, наоборот, бояться его не следует. И что может не хватить всей отпущенной человечеству неведомой бездны времени, чтобы встретить другой мыслящий вид.

Так что уже давным-давно в штабах перестали всерьез разрабатывать варианты отражения инопланетной агрессии.

Зато появилась необходимость опасаться собственных собратьев.

Казалось бы, космос так велик, и неужели же разделенным сотнями и тысячами световых лет народам трудно ужиться друг с другом?

Разве мало в космосе пригодных для жизни планет? Разве мало миров, богатых полезными ископаемыми?

Ан нет.

Проходило какое-то время, и выяснялось, что территория твоего государства плотно заселена, а все ближайшие системы – даже те, где нет ничего, кроме кометного льда и звездной пыли, – имеют хозяев.

Конечно, можно было бы поискать колонии в неосвоенных областях Вселенной, но граница за это время отодвинулась довольно далеко, а кроме того, появились и новые охотники за жизненным пространством.

Бывало, только исследовательская экспедиция очередного страдающего от перенаселенности мира найдет мало-мальски пригодную планетку, только-только высадит разведывательную партию, только-только приготовится поднять там свой флаг, сыграть свой родной гимн и торжественно объявить о присоединении новой территории… Глядь – а на них уже наводит пушки какой-нибудь крейсер или фрегат с неизвестной символикой на борту и грозно осведомляется: а что это вы делаете в исконной сфере наших жизненных интересов?!

А если прибавить к этому сохранившиеся еще со Старой Земли расовые, национальные и религиозные противоречия…

Ведь в хаосе двух первых волн колонизации люди расселялись как попало, посылая корабли буквально наобум, во все стороны.

Спустя века оказывалось, что в зоне, населенной чернокожими, имеются белые анклавы, а в азиатских косморегионах – негритянские вкрапления.

Там, глядишь, возле маленькой колонии выходцев из древних США разместилась огромная Ново-Мексиканская или Нео-Кубинская империя, а корейские и японские пределы точно так же соприкасаются, как это было на легендарной прародине.

К чему это приводило, думается, объяснять не надо. К примеру, государство, организованное белыми людьми, со временем обнаруживало, что окружено странами, населенными африканцами. И в тамошних газетах давно уже обсуждается мысль, что не дело, когда издревле угнетавшие бедных негров европейцы обитают рядом с ними, и надо бы им куда-нибудь переселиться, а свои планеты оставить чернокожим. Иногда случалось и наоборот. Похожим образом обстояли дела, если поблизости друг от друга жили индусы и пакистанцы, тибетцы и кхитайцы, ирокезы и могикане, латыши и русские, палестинцы и евреи, душманы и моджахеды…

Впрочем, род людской, как бы то ни было, не зря носил гордый титул разумной расы и, даже когда споры приходилось решать силой оружия, всё-таки не переходил некую черту и не доводил дело до того самоубийственного накала, какой, по слухам, имел место на Старой Земле.

Космические войны ограничивались в основном битвами флотов, захватом баз, разгромом орбитальных заводов, доков, стапелей, оборонительных спутников и как венец – десантными операциями.

Бывало, в отношении планет неразвитых, неспособных самостоятельно себя обеспечить всем необходимым и, наоборот, чрезмерно прогрессивных и слишком зависящих от межзвездной торговли и туризма применялась космическая блокада.

Так было всегда – по крайней мере в достоверной истории человечества.

Даже большие войны древности, несмотря на свои масштабы, тоже велись подобным образом, и число погибших или просто разбомбленных планет было весьма невелико.

Но имелось одно исключение. Одно-единственное за тысячелетнюю писаную историю.

А именно – Большая война Змееносца, или, иначе говоря, «Циньхуайская заваруха».

Она произошла лет за сто с лишним до появления Милисенты на свет в соседнем галактическом домене и длилась больше десяти лет.

Этот домен издавна, чуть ли не со времен Первой Волны, поделили между собой две сверхдержавы. С одной стороны, Демократическая коалиция, объединяющая в основном миры, говорящие на англо, а с другой – Империя Циньхуа, относящаяся к сообществам кхитайской культуры.

Об этой войне слухи ходили самые разные. По одним сведениям, именно Циньхуа напала на бедных демократов, чтобы захватить их миры, а их самих истребить или сделать бесправными рабами. По другим, как раз Демократическая коалиция пожелала разгромить соседа, причисляемого к «низшей расе», не знающей истинных ценностей, перебить «унтерменшей» до последнего, а их миры сделать вотчиной белого человека.

Правда, конфликт между этими двумя звездными державами тянулся довольно долго, были и обострения, и периоды относительного мира, и, может быть, печального исхода и удалось бы избежать.

Но судьбе было угодно так, чтобы очередное обострение в Демократической коалиции совпало с новым всплеском интереса к космическим боевикам.

Эта продукция вообще довольно давно производилась в ДК и была известна во всех уголках Ойкумены, так что жалобы на «демократическое» засилье на ти-ви и голоэкране стали обычными во многих странах. Но на этот раз там наступило вообще какое-то помешательство.

При этом сюжеты были на редкость однообразны.

В произведениях этого сорта наглядно показывалось, как Демократическая коалиция поочередно одержала верх в великой космической войне с Арабистаном, в котором все узнавали Халифат, султанатом Ригель, Африканским сообществом, Бразилианией, походя разнося прочих, и наконец сокрушила Иньянькую деспотию, в которой все узнавали империю Циньхуа, превращая все ее планеты в мертвые пепелища (и при этом половину, если не больше, своих и союзных).

Что самое печальное – эти книги и фильмы были жутко популярны среди офицеров и генералов ДК.

И вот настал момент, когда очередное обострение плавно перешло в очередной кризис, кризис – в острый кризис.

Флоты обоих противников были приведены в боевую готовность, а на предложение Циньхуа начать переговоры последовал совершенно дикий и наглый ультиматум с кучей невыполнимых требований вроде одностороннего уничтожения флота и введения свободных выборов императора.

И началась война.

Но пошла она с самого начала совсем не так, как это было показано в столь любимых демократами кинофильмах. Циньхуа оказалась вовсе не отсталой и слаборазвитой страной, корабли которой взрываются после первого же попадания. Зато у англосаксов дела пошли хуже некуда.

Готовясь к войне, Коалиция построила массу гигантских системных дестроеров, ничего общего с обычными дестроерами не имеющих, – огромные, величиной с астероид боевые корабли, способные – и то с грехом пополам – перемещаться только в пределах планетных систем. Именно они и были ядром ее флота.

Предполагалось, что они решат дело в пользу Коалиции, разгромив основные силы врага в боях внутри систем, после чего придет черед легких крейсеров и авианосцев устремиться к беззащитным планетам кхитайцев.

Азиаты просто расстреляли гигантов с дальних дистанций, с самых обычных крейсеров – буквально в первые полгода.

И сразу оказалось, что нормальных кораблей у Коалиции до ужаса мало – со всеми вытекающими последствиями.

Дальше – хуже и хуже. Собственно, вся война свелась к одному сплошному отступлению белого человека.

Победа далась Циньхуа, надо отдать должное Коалиции, нелегко и непросто, бывало, что чаши весов колебались. Легкие крейсера и рейдеры храбро вступали в бой с линкорами – и порою выигрывали.

Некоторые планеты ухитрились даже отразить и разгромить десанты азиатов. Но на отбивших вторжение рачительные кхитайцы не тратили бомб, а просто сбрасывали огромные метеориты, вызывая на поверхности вселенскую катастрофу и «ядерную зиму» безо всякого радиоактивного заражения.

Некоторые в полном отчаянии предпочли сами взорвать свои планеты, заложив в толщу коры огромные мезонные бомбы, чтобы только не достались врагу. (Изрядное количество этих чудовищ было заготовлено Коалицией для уничтожения осажденных миров врага.)

В итоге, когда война окончилась, от Демократической коалиции осталось меньше десятка полусожженных окраинных планет и несколько процентов от прежнего числа жителей.

А в развалинах столицы, Нью-Вашингтона, на превращенной в пепел главной планете англосаксов, долгое время гнездилась банда Бени Дерибасовского – знаменитого пирата из Иерусалимского союза.

И надо отметить, жители уцелевших миров выделялись среди прочих своим непреклонным, можно даже сказать воинствующим, пацифизмом.

– Ну, меня ты уже знаешь. – Голос капитана оторвал принцессу от мрачных воспоминаний о судьбе Демократической коалиции. – На этом вроде бы всё. – Да, совсем забыл: я должен представить тебе еще одного члена команды.

Он нажал что-то на панели интеркома, и на экране кают-компании возникло лицо молодой девушки, но не какой-нибудь ослепительной красавицы. На принцессу смотрела курносенькая веснушчатая и круглолицая девчушка с аккуратной челкой, в старинных очках, облаченная в строгое платье темного зеленого цвета.

– Добрый день, Алена! – обратился к ней Михайлов. – Позволь представить тебе: это наш стажер, Милисента де Орсини, бывшая амазонка.

– Очень приятно, я уже знаю о тебе. – И рядом с несколько опешившей от такого заявления принцессой возникла голографическая проекция девушки с экрана – в полный рост. – Я Бортовая интеллектуальная система корабля второго ранга Космолола «Пассат», порт приписки – космический комплекс «Аргус», – отрапортовала Алена. – Мощность – 15 891 единица, коэффициент подобия – 0,6, условный интеллектуальный коэффициент – 160 единиц.

Забывшись, Милисента осторожно протянула руку, словно боясь, что голообраз от прикосновения исчезнет. И Алена протянула ей руку в ответ. Ее ладошка коснулась кисти Милисенты, пройдя сквозь нее и окрасив руку принцессы радужным ореолом.

– Твои данные, Милисента, внесены мною в реестр членов экипажа, и ты можешь в любой момент связаться со мной.

– Спасибо, Алена, – непонятно почему слегка смутившись, пробормотала девушка.

– Не за что, стажер. – БИС отключилась.

– Предупреждаю возможный вопрос относительно внешнего оформления заставки БИС, – сообщил Александр слегка озадаченной принцессе. – Стандартное оформление: девица в топике и мини-юбке с пискляво-развратным голосишком меня совершенно не устраивает. Во-первых, отвлекает мужскую часть экипажа. – Кивок в сторону малость смутившегося Клайда. – Во-вторых, не соответствует внутреннему содержанию. Алена – создание довольно умное и, если можно так сказать, скромное. А еще я злоупотребил своим служебным положением – кукольные блондинки с лезущими наружу прелестями – не тот тип женщин, который мне нравится.

– А какие женщины нравятся вам? – вдруг спросила принцесса.

– Мне? – Капитан насупился. – Это личный вопрос, но я на него отвечу. Мне нравятся женщины задорные, умные, смелые, рассудительные…

«Вроде меня?» – хотела сказать Милисента, но тут же спохватилась: не хватало еще начать службу на новом месте с флирта с капитаном да еще предстать в его глазах хвастунишкой.

– Но об этом мы поговорим как-нибудь потом, – закончил он. – А сейчас ты отправишься отдыхать, ровно через двенадцать часов ты заступаешь на вахту вместе с Георгом. Твоя каюта – номер 11 на второй палубе. Будешь жить вместе с ней. – Он указал на Эвелину 2-ю. – Она проводит тебя.

– Есть, капитан! – отрапортовала Милисента, щелкнув каблуками.

С момента ее бегства прошло как раз двенадцать часов.

…Нас не догонят!

Клич амазонок раннекосмической эры.

Из монографии «К вопросу об основных тематиках наскальной живописи Старой Земли на примере данных раскопок общественных уборных древнего Нью-Йорка»

Головной корабль Двенадцатой фаланги Шестой легкой эскадры

Вот уже несколько минут командир фаланги пребывал в тягостном и неприятном недоумении. Ситуация здорово отличалась от сообщенной ему при вылете.

Вместо двух на радаре в радиусе каких-то полусотни парсеков было целых четыре корабля, и их маневры поставили в тупик полного эстандарт-чифа^1 [Эстандарт (лат.) – знамя. Чиф (англ.) – вождь. Предоставляю читателю самому догадаться о возможных аналогиях.] Черного легиона Каина (очень распространенное имя у «темных») Дундуева.

Два, идя почти рядом – в какой-нибудь полутысяче километров друг от друга, шли навстречу третьему, за которым двигался в кильватере четвертый, пытаясь его догнать.

Дундуев некоторое время раздумывал, при этом его мозги почти ощутимо скрипели: что всё это может означать?

Нет, безусловно, это какая-то ловушка коварных амазонок. Но вот чего на самом деле эти злобные твари хотят этим добиться?

Он еще раз внимательно всмотрелся в изображение.

Нет, суть этих маневров ему была совершенно непонятна. Это что – какая-то новая тактика треклятого бабья? Об этом необходимо доложить наверх! Но вначале нужно разобраться. А лучшего способа разобраться с противником, нежели вдарить его всей мощью, по мнению Каина Дундуева, не существовало.

То же место, то же время

Флинт уже почти полсуток продолжал целеустремленно преследовать «Искатель».

Двенадцать часов бывший фрегат состязался в быстроте с бывшим спасателем.

Не надеясь больше на скорость саму по себе, пират теперь рассчитывал, что столь длительные перегрузки маленькие движки его жертвы не выдержат.

Тем более время у него еще было, благо «Искатель» летел в нужном направлении.

Если только полицейские не вызвали подмогу, всё будет нормально. Черт, сколько же времени отняли они у него!

Может, следовало добить тех мусоров? Но тогда пришлось бы подойти вплотную, а у них могли оказаться торпеды или ракеты. А кроме того, Флинт не был столь кровожаден. Одно дело – спасать свою шкуру и совсем другое…

Но додумать эту мысль он не успел.

Один за другим на радаре возникали засветки целей. Одна, три, пять… десять… шестнадцать… двадцать один… Двадцать четыре, двадцать пять… Больше трех десятков точек буквально со всех азимутов обложили «Звездный череп».

Правда, большая их часть помчалась вперед, следом за подвернувшимся на их пути мусорщиком, но пять или шесть устремились в сторону «Звездного черепа».

– Ты знаешь, что это за посудина? – спросил командир головного звена, унтер-эстандарт-чиф Черного легиона Домициан Кротов. – Так вот, пусть меня святой убьет на месте, если это не «Звездный череп»!

– Тот самый знаменитый пират? – откликнулся его помощник. – Тогда его надо захватить целым и невредимым, за него нас может отблагодарить начальство.

Флинт понял: им не уйти. Враги были со всех сторон, и не меньше половины – спереди. Вот-вот они устремятся к центру сферы, где оказался он, и тогда…

Настал именно тот самый крайний случай, о котором ему говорили, когда ставили дополнительный двигатель.

Он разбил предохранительное стекло и надавил кнопку.

Вспыхнула лампочка.

– Специальный двигатель готовится к запуску, – прожужжал ровный бесполый голос. – Приступаю к заполнению промежуточной топливной емкости. Время заполнения – четыре минуты сорок пять секунд.

С тоской посмотрел Флинт на экран радара. «Уже не успеем».

– Что будем делать, капитан?

– Сдаваться, что ж еще… – обреченно откинулся в кресле Флинт. – Отбой запуску, деактивировать специальный двигатель, – проронил он. Затем вытащил из кобуры бластер, повертел в руках и бросил на пол.

Через минуту габаритные огни «Звездного черепа» трижды мигнули. Потом пауза – две вспышки и потом еще три. Затем бортовой шлюз распахнулся, и в нем появилось огромное белое полотнище – древний и всем понятный универсальный сигнал капитуляции – его держали двое в скафандрах.

А через пять минут «Звездный череп» тряхнуло так, что кое-кто не устоял на ногах – пристыковавшийся дестроер не успел погасить полностью скорость. Щелкнули стыковочные узлы-переходники.

В рубку ввалилась целая толпа вооруженных людей.

Одни были в блестящих, как ртуть, боевых скафандрах. Другие – просто в комбинезонах и длиннополых мундирах, с болтавшимися на шеях на массивных цепочках медными пластинками с изображениями физиономии со свиным пятачком, над которым торчали клыки, и кривыми рогами.

Старший – с серебряной пластинкой вместо медной – поднял забрало шлема и небрежным жестом стряхнул рукавицы боевого скафандра.

– Кто капитан этой посудины, господа бандиты? – спросил он.

– Мы не бандиты, мы благородные пираты, – осмелился подать голос Шарль.

– А тебя не спрашивают, ослиная твоя морда, – спокойно оборвал его гость, затем двумя пальцами схватил Шарля за нос и вывернул так, что несчастный завизжал, словно был не старшиной абордажной команды, а поросенком.

– Так кто же капитан? – повторил он вопрос, всё еще не выпуская нос Поппера.

– Фот он… о, опфустите феня, уфафаемый хер, – жалобно запричитал Шарль, указывая трясущейся рукой в сторону Флинта.

– Да, это я, – обреченно выступил вперед Флинт.

– Так вы и есть капитан этого самого знаменитого «Звездного черепа»? – Захватчик отпустил нос Поппера, цветом и формой мгновенно ставший похожим на спелую сливу.

– Так точно, – подтвердил Флинт.

– Любопытно, любопытно, думаю, вами заинтересуется наше начальство. Впрочем, это не мне решать. Фельдфебель Арш!

– Слушаюсь, ваша милость. – Из толпы захватчиков выступил здоровяк, напоминавший пивной бочонок на двух ногах-тумбах.

– Арестовать. – Тычок пальца в грудь Флинту. – Посадить в карцер. – Ты, – палец его указал на Ромуальда Задница, – покажешь фельдфебелю Аршу, где у вас тут карцер.

…После того как экраны радаров покрылись россыпью стремительно приближающихся кораблей, капитан смогла оценить обстановку даже прежде, чем выдал свои выводы тактический анализатор – ему потребовалось на это ровно сорок секунд.

Два эсминца против трех с лишним десятков ударных дестроеров типа «Сюрикен» – соотношение убойное.

И рыцарь Промокашкина приняла вполне логичное решение – отступать, передав сообщение на базу об атаке Темной Лиги.

Но был еще приказ императрицы, и не выполнить его было невозможно и немыслимо. Поэтому команда об отступлении задержалась ровно настолько, чтобы успеть бросить несколько слов командиру «Лисы». Форсировав до предела движки и реактор, второй эсминец описал почти невероятную циркуляцию, пронесясь буквально под носом у крайнего дестроера. И уже возвращаясь обратно, подлетел к «Искателю» и зацепил его гравизахватом.

Убедившись в этом, Алевтина собственноручно рванула стартовый рычаг на пульте ручного управления.

Приказ исполнен, а что до всего остального – пусть решает командование.

– Они бегут, господин эстандарт-чиф, – доложил оператор огневых точек напрягшемуся командиру.

– Что? Бегут? – взвыл тот. – Как это так – бегут? Они что, решили, что мы тут на прогулке? Полный вперед! – И, отшвырнув с кресла подчиненного, сам уселся за артиллерийский пульт.

И началась погоня.

– Догнать! Расстрелять! Разнести в пыль! – азартно вопил Каин, подпрыгивая в кресле, буквально сходя с ума в предвкушении момента, когда сможет сделать первый выстрел по, должно быть, рыдающим от страха амазонкам. Следом за ним летели все его тридцать три дестроера.

Конечно, будь он нормальным офицером, он бы сообразил, что, устраивая столь явную погоню за эсминцами, он выдает с головой все планы Лиги.

Но он был выпускником Черной семинарии, заслуженным работником Черной церкви, занявшим свое место боевого эстандарт-чифа благодаря истовой верности слову и делу милостивого Дьявола. (А также благодаря тому, что был любимцем – во всех смыслах – архижреца Иуды Тотенкопфа II – одного из влиятельных бонз Черной Лиги.) То есть соображать не умел по определению и не догадался, что у противника может найтись чем встретить атакующих.

От эсминцев отделились крошечные на такой дистанции точки.

Пилоты дестроеров привели в готовность противоминные калибры, но это были вовсе не торпеды, а какие-то непонятные контейнеры, похожие на древние авиабомбы.

Миг – и контейнеры рассыпались на миллионы тончайших титановых игл, выставив перед мчащимися снарядами заслон в виде серебристых туч.

Дестроеры успели уклониться, правда, сбавив ход.

И по потерявшим темп машинам ударили кормовые орудия эсминцев.

За головным «Сюрикеном» протянулась длинная полоса раскаленного газа – пробитый реактор испарял металл конструкций.

Еще два «Сюрикена» получили тяжелые повреждения и продолжили полет в пассивном режиме.

А потом оба эсминца исчезли в лиловой ауре остаточного выброса гиперперехода.

…В главном твиндеке «Звездного черепа» под прицелом ненавязчиво приподнятых стволов в руках бойцов Темной Лиги собрались все люди, находившиеся на борту корсара.

Тридцать семь космических разбойников: от самого старшего – боцмана Джеймса Джойса до самого молодого – юного компьютерщика Миши Червня.

Больше четырех десятков женщин – «Лунные девицы» почти в полном составе.

Десяток пленников мужского пола, среди которых был и Папа-Попадаки, сжимавший в побелевших руках пресловутые «Бриллиантовые половники» – единственное, что оставили ему из милости пираты.

В нескольких фразах Каин Дундуев решил их судьбу – властью, данной ему Черной церковью как воину Черного легиона высокого посвящения.

– Значит, так, – распорядился эстандарт-чиф. – Девок я конфискую в пользу Черной церкви. («В жертву они не годятся – потому как не девственницы, но хоть развлечемся», – подумал он.) Пленных ваших я тоже заберу – пригодятся. А вам, господа, я предлагаю выбор: либо вы поступаете на службу великой Темной Лиге, дабы сражаться в рядах ее непобедимого дьяволоносного воинства, во имя полного торжества слова и дела Люциферова. Или же будете приближать окончательную победу Тьмы, размахивая киркой где-нибудь на градиевом или мурановом руднике. Предупреждаю: торг здесь неуместен. Или да, или одно из двух! На размышление даются сутки. Всё! Разойтись по кубрикам и не высовываться. Кто высунется без разрешения до прибытия – может прогуляться за борт без скафандра.

…Получив напоследок удар в спину – такой, что еле устоял на ногах, – конвоир не рассчитал силы мышц экзоскелета боевого скафандра, Флинт влетел в камеру.

Замок с лязгом защелкнулся за его спиной.

Сидевший, пригорюнившись, на койке капитан Хук поднял глаза, оглядел растрепанного преемника и всё понял.

– Что, корабль захвачен? – спросил арестант. Флинт только кивнул.

– Ну что, дружок, доволен теперь? – печально продолжил Хук всё еще топчущемуся на месте Флинту. – Теперь нам с тобой на одной виселице болтаться и на одном плазменном стуле гореть! Кто хоть нас захватил?

– Да черт его знает – Лига какая-то… – обреченно махнул рукой Флинт.

– Ты слышал, он помянул черта? – сказал один стражник, прильнувший к двери, пристроившемуся рядом другому. – Видать – наш человек!

Флинт опустился напротив Хука на пустую койку. Некоторое время они молча глядели друг на друга.

– Ох, сидеть бы мне на тихой планете и разводить лохматых хухриков! – вдруг жалобно всхлипнул Хук.

– Кого-кого разводить? – переспросил Флинт.

– Хухриков лохматых, – повторил экс-капитан.

«Господи, что за времена пошли – и у этих проблемы!» – вздохнул про себя экс-старпом.

8. Война и мир

Примерно то же время, Темескира

Ипполита лениво прогуливалась по галерее, увешанной портретами прежних императриц Амазонии. Время от времени останавливалась перед какой-нибудь из картин, разглядывала ее, вспоминая связанные с этой правительницей моменты истории, и шла дальше. Вот Карина Любвеобильная, славная тем, что через ее ложе прошло не то десять, не то пятнадцать тысяч мужчин; и ни разу в жизни она не ложилась в постель дважды с одним и тем же.

Вот Генриетта X, знаменитая тем же, разве что предпочитала особ своего пола.

Пропустив несколько ничем не прославившихся монархинь, она коротко кивнула лику Оксаны Хитроумной – при ней была завоевана богатейшая система Херсонес-7, а его архонт оказался в гареме императрицы.

Дальше шли портреты императриц предыдущих трех династий – самых древних. Начиная от легендарной Александры Громовой, написавшей первую Конституцию империи. Империи, начавшейся когда-то с трех планет вдалеке от освоенной людьми части космоса.

Здесь, в малой парадной галерее, Ипполита пыталась сосредоточиться перед решающим разговором с дочерью.

Настроение у нее было довольно неплохое.

Дела потихоньку улаживались. Генеральшу и охранницу не сегодня-завтра передадут в исполнительный департамент Генеральной судебной палаты.

А несколько часов назад она приняла примчавшегося спецрейсом в Темискиру премьер-министра Дзинтари Рамбинаса Байстрюкаса с личным посланием от великого князя Дрыгайло.

В нем князь выражал готовность урегулировать все спорные вопросы, а также деликатно осведомлялся: не найдется ли в серале Ипполиты место для его младшего сына?

Такая готовность к компромиссу была вполне объяснима. Хотя прошло уже много лет, но всем была еще памятна история предка нынешнего дзинтарийского монарха – великого князя Лягайло, вздумавшего повоевать с Амазонией. Князь, как и многие противники империи женщин, рассчитывал на легкую победу над «бабьим царством».

В первом же сражении Ипполита X разбила его флот, а сам князь и его гвардия попали в плен, причем гвардия была отдана на потеху победительницам.

Выслушав посла, императрица сообщила, что предложения будут обдуманы и ответ будет дан в самое ближайшее время.

Насчет же сына князя было вежливо сказано, что гарем императрицы и так весьма велик, и еще увеличивать его она пока не собирается.

Разумеется, это была чистой воды отговорка.

А всё дело заключалось в том, что иностранные принцы капризны, ревнивы, всегда требовали особого к себе отношения и, будучи плохо воспитаны, не умели сдерживать свои инстинкты. В специфических условиях гаремной жизни подобное приводило к тому, что они очень быстро начинали приставать к охранницам, а то и – упаси Богиня – обращать нехорошее внимание на своих сотоварищей.

Тем более что вот-вот коллекция мужчин Ипполиты пополнится одним высококачественным экземпляром.

Так что ей осталось только произнести последнее напутствие дочери перед не слишком долгой ссылкой – та уже наверняка собрала вещички.

Борт «Пассата»

– А правда, что у императрицы Ипполиты четыре тысячи мужей? – спросила вдруг Эвелина 2-я, после того как помогла ей разместиться, и Милисента уже приготовилась лечь передохнуть перед вахтой.

Ее соседка по каюте была, как успела понять амазонка, девицей простой, непосредственной и незлобивой. Невысокая, чуть за двадцать, коротко обрезанные рыжие волосы, синие глаза, стройное, можно даже сказать, худощавое (про себя Милисента уточнила – «тощее») телосложение.

Должность ее была, как сообщила Эвелина пять минут назад, оператор систем жизнеобеспечения и резервный стрелок абордажной группы.

– Во-первых, не четыре тысячи, а всего четыреста, – ответила Милисента, ощутив укол обиды – всё-таки собеседница говорила о ее матери. – Даже меньше. А во-вторых, они почти все временные, года на два-три самое большее. Постоянных трое-четверо, в основном те, от кого у нее дети.

– А скажи, правда ли, что амазонки запросто меняются мужьями? – последовал еще вопрос насчет брачно-семейных отношений на родине Милисенты.

– Я же не спрашиваю, меняются ли у тебя дома женами? – произнесла девушка негромко и нарочито спокойно.

– Ну извини, если я тебя обидела, – примирительно предложила Эвелина. – Но ведь интересно – я же про вас почти ничего не знаю. А в жизни самое главное – семья, муж, дети…

– Меняются, – решила всё-таки удовлетворить любопытство новой подруги Милисента. – Не так чтобы запросто, но бывает. И что в этом особенного, если у тебя, к примеру, три мужа, а у лучшей подруги пока ни одного – почему ей не помочь?

Эвелина помотала головой.

– Нет, я бы так не смогла! А ты… тоже менялась? – В ее глазах, обращенных на принцессу, плескалось хотя и малость бестактное, но очаровательно-наивное любопытство.

– Я еще не была замужем, – сообщила ей Милисента, похоже, несколько разочаровав этим соседку по каюте.

– А вот скажи, – минуты через три вновь заговорила Эвелина 2-я, и по каким-то неуловимым обертонам в голосе принцесса поняла, что спрашивать она будет о вещах более важных, – скажи, в твою Амазонию может прилететь и поселиться чужеземка? Ну, стать… ну как это – полноправной амазонкой?

(Милисента мельком подивилась юмору ситуации – перед ней, с трудом сбежавшей с родины, сидит человек, мечтающий туда попасть, и спрашивает: как это сделать?)

– Вообще-то можно, – пожала она плечами. – Прилетаешь на любую нашу планету, идешь в канцелярию наместника, составляешь прошение… Ну, его рассматривают, выясняют, что ты умеешь делать… Как обычно почти во всех мирах. Я бы даже за тебя словечко могла замолвить – раньше. Но теперь – тебе лучше про встречу со мной вообще не упоминать. – Принцесса усмехнулась. – Ну, тебя-то, – продолжила Милисента, – наверное, возьмут без проблем – ты же как-никак в Космополе служишь – можно считать, что военная. А таких у нас охотно принимают.

– Да я не для себя, – отмахнулась Эвелина. – У меня племяшка на вашей Амазонии помешана. Сама-то я не могу: я поклялась в Космополе служить до старости.

– И тебя что, не отпустят? – с некоторой опаской спросила Милисента.

– Почему же, отпустят. Только вот я сама не хочу уходить. Я ведь бывшая рабыня, – печально вздохнула она. – Всю мою семью, человек пятьдесят нас было, за долги продали. Стариков бесполезных, – она скрипнула зубами, – прикладами тут же забили, прямо у нас на глазах, а остальных – на космодром и в трюм. Если бы космополовские охотники не перехватили наш транспорт, меня, может, уже и в живых не было бы.

Милисента хотела было похвастаться, что у нее на родине ничего такого быть не может, а тем более – с женщиной. Но тут же запнулась, вспомнив случай, приключившийся в год, когда она улетела на Старую Землю, – тогда, по личному приказу ее матери, был отпущен вместе с грузом случайно попавшийся их патрулю транспорт торговцев живым товаром, приписанный к какой-то планетке – вассалу Халифата.

Посол Халифа заявил протест, а как раз тогда готовилось подписание очень важного торгового договора с Мухабадом…

Вместо этого Милисента просто села рядом с помрачневшей Эвелиной 2-й и молча положила ей руку на плечо.

– Ничего, всё в порядке, – улыбнулась та.

Нейтральный космос, район 1278367-37168-ФФ

…Флот Темной Лиги, растянувшись на полтора с лишним парсека, стремительно двигался к границам Амазонийской империи. Возглавляли его дредноуты.

Впереди важно шествовал «Архибес Аккло», за ним – «Архибес Саммаэль», потом – «Архибес Сашиэль», следом тащились все остальные «чертенята», как их фамильярно называли в Лиге, – все тридцать шесть. У тяжелых кораблей, до крейсера включительно, боевое разделение было иным, нежели у дестроеров и прочей мелочи, – фалангой назывались шесть кораблей.

В какой-нибудь полусотне с небольшим тысяч километров от этой дивизии шла другая.

Возглавлял ее линейный корабль «Семь смертных грехов», сразу позади которого двигались однотипные с ним «Двенадцать разбойников», «Два лика Сатаны» и «Три ведьмы»…

В стыке между двумя дивизиями шла третья, составленная из старых кораблей, не таких мощных и вооруженных. Во главе находился «Шеол», за ним – «Тартар», «Эреб», «Аид»… Возглавлял ее дредноут «Анна Нербе»1 [Анна Нербе – одна из полумифических древних злодеек поздней докосмической эры, хрестоматийный пример персонажей подобного рода вроде Мадам Вонг, Наины Московской и Аллы Кайды. Жена одного из величайших злодеев докосмической эры – Иклера, сочетавшая политику и войну с активным занятием черной магией. После разгрома Джермании победители казнили ее, запустив в стратосферу на примитивной боевой ракете «Фау-2». Однако, по некоторым данным, она ухитрилась провисеть на околоземной орбите несколько десятков лет в анабиозе и вернуться на Землю, где еще долго продолжала свою вредоносную колдовскую деятельность, в частности в России, (См. Ульдемир Клещук. «Фольклор первобытного общества поздней докосмической эры». Издательство Новоурюпинской планетарной академии наук.)]

За линией линкоров располагалась линия тяжелых крейсеров, возглавляемых Нифльгеймской крейсерской гвардейской дивизией – она же Дивизия Мрака. «Черный огонь», «Черный ветер», «Черный вихрь», «Черный шторм», «Черный тайфун», «Черный ураган», «Черный меч», «Черное копье», «Черные крылья», и так далее, и тому подобное, вплоть до ее флагмана – «Черной звезды».

Вперемешку с тяжелыми крейсерами шли авианосцы, за ними – средние крейсера, потом – легкие, с эсминцами, корветами и десантными транспортами. Позади всех оказались летучие мастерские и танкеры вместе с сухогрузами.

На флангах флота, прикрывая их, висели стаи дестроеров. Оставшиеся дестроеры образовывали арьергард.

Это было классическое построение космических сил – уязвимое, неповоротливое, плоховато управляемое, но так любимое большей частью флотоводцев за стройность и красоту.

Штабное соединение Гроссмейстера находилось как раз между первой и второй линиями.

Два самых мощных – не только во флоте, а и во всей Ойкумене линкора – «Молот Люцифера» и «Последний удар». Космический командный пункт – бывшая туристская прогулочная посудина, получившая название «Адский сад», размером побольше иного тяжелого крейсера. Плюс звено посыльных судов и отдельная дивизия дестроеров – вот и всё.

«Адский сад» – фактически обычный дальнорейсовый лайнер, был лишь слегка переделан. Руководство Темной Лиги даже воевать хотело с комфортом.

Разве что вместо части пассажирских палуб третьего класса были оборудованы дополнительные танки для топлива, склады и несколько ракетных гнезд.

В одной из кают второго класса за столом сидел худой лысый и сутулый человек, с аккуратно расчесанной бородкой а-ля Мефистофель и злым обезьяньим личиком.

Это был главный придворный историограф Темной Лиги Малюта Арьевич Козлов.

Он обдумывал первую фразу летописи, которую ему поручил вести лично Великий Гроссмейстер. Летописи победоносной войны во имя порядка, установленного по заветам Господина.

Он пребывал в раздумье уже два часа кряду, изломал в нервном напряжении дюжину драгоценных перьев радужного тетерева, но ничего так и не приходило в голову.

Наконец, когда он уже стал отчаиваться, его осенило, и на глянцевую страницу настоящей шелковой бумаги легли каллиграфические черные буквы ценной стигийской туши.

«Как это общеизвестно и не требует доказательств, отвратные амазонки уже давно задумали нападение на благословенную страну законного владыки Вселенной и наместника Князя Мира Сего…»

Темескира, двенадцать стандартных часов после побега Милисенты

Элеонора де Орсини буквально кипела безумной яростью, и только выработанная многолетней тренировкой нечеловеческая выдержка удерживала ее от того, чтобы не начать материться во всю глотку.

Любой появившийся в поле зрения человек – от лакея-мужчины до собственного адъютанта вызывал труднопреодолимое желание: разбить о его голову что-нибудь тяжелое.

Эта сопливая мерзавка, это отродье треклятой Ипполиты всё испортила: шедевр интриги, которым гордился бы любой из живущих и древних политиков и придворных, лопнул, как мыльный пузырь!

И кто мог подозревать в ней столь изворотливый ум и хладнокровие – в ее-то годы?!

Уже всё было подготовлено – и как подготовлено! С великим трудом похищены чип-бланки пропусков, изготовлены ключи, подобраны люди из числа агентуры радикалов (вернее, ее личной агентуры) в стане верных слуг Ипполиты…

Пусть многое из этого было заготовлено заранее (на всякий случай), но чего стоило всё это привести в движение за те считаные часы, что были в ее распоряжении?!

Одно то, как с помощью компьютера и секретного расписания смены эшелонов подхода был почти ювелирно рассчитан маршрут – чтобы только в конце его, у самых границ, яхту перехватили пограничные патрули. Сколько это отняло сил у ее штурманов и программистов?

И что же?!

Но она не из тех, кто отступает! Теперь ей предстоит приложить все усилия к тому, чтобы всё повернулось, как надо ей, и трудности ее не остановят. Чтобы Элеонора де Орсини села в лужу? Не дождетесь!

Район космоса 27667641-483479-НН

– И всё-таки я не понимаю: как при такой небольшой мощности можно создать поле такого класса? Это ведь не ниже «минус-первого»? – спросила принцесса, просмотрев тест-программу.

– У нашего «Пассата» узконаправленное защитное поле, – пояснил Милисенте Георг. – Генераторы излучают его только прямо по курсу когерентным пучком. Так что защита не хуже, чем на самом современном линкоре. При погоне мы практически неуязвимы… («То-то вы болтались в космосе, вместо того чтобы гоняться за пиратом!» – не без ехидства произнесла про себя принцесса.) Но в обычном бою нас продырявят в первые же минуты, – продолжал Георг. – Правда, при нашей маневренности и способности играть полями это тоже получится на сразу.

– Надо же, – искренне изумилась принцесса. – Таких кораблей, кажется, нет ни в одном флоте…

– Разумеется, – с гордостью ответил ее собеседник. – Всё дело в том, что на регулярных флотах всё больше серийная штамповка, а наш «Пассат» собран по индивидуальному заказу. Это корабль Космопола, девочка, и этим всё сказано.

– Я сейчас вспомнила, – произнесла Милисента, – что вроде бы где-то читала, что на Старой Земле, где… – она успела задержать едва не слетевшее с языка упоминание о своем пребывании там, – где зародилась наша цивилизация, когда-то было что-то подобное Космополу.

– Вполне возможно! – оживился вдруг Георг. Сама того не зная, девушка задела самую чувствительную струну его души. – История Старой Земли вообще полна тайн и загадок – с ней в этом смысле ничего не сравнится. Взять даже такую мелочь, например, в древности – и это можно считать доказанным – существовали целые популяции рогатых людей, откуда и происходит всё еще употребляемое ругательство – «рогоносец». Сохранилось даже несколько изображений их, и, видимо, привычный образ черта тоже связан с этим. Впрочем, есть мнение, что это легенды – древние люди были иногда довольно странными.

Вот, например, в анналах встречается упоминание о владыке, которого звали Большой Карлик, или Карла Великий. Ты только подумай: карлик, но при этом великий?!

– Возможно, дело в том, что остальные карлики были мельче его, а он выделялся размерами среди них? – предположила Милисента.

– А знаешь, ты высказала очень любопытную мысль! – оживился Георг. – До нас дошли упоминания о государствах, населенных лилипутами, существовавших на древней Земле. Ну, подобных нынешней пигмейской республике Бабинга. Существовали даже специальные партии для лилипутов – их так и называли – карликовые партии. Да, юная леди, в других обстоятельствах я охотно бы позанимался с тобой историей.

– Вы говорите, как настоящий профессор, – с уважением произнесла Милисента.

(В разговорах с новыми товарищами она еще не знала, на чем остановиться – на «ты» или на «вы».)

– Я и есть профессор, – усмехнулся Георг. – Бывший профессор, – добавил он, – самый молодой профессор в университете Далласа. Изгнан за ересь.

– То есть как? – удивилась Милисента.

– Понимаешь, я всегда интересовался Старой Землей, а у нас ее существование официально отрицается.

– Не поняла… – озадаченно хмыкнула принцесса.

– Очень просто – официальная наука и религия утверждают, что всё человечество происходит от некоей великой и могущественной цивилизации Звездных и Полосатых Предтеч. Так что мне пришлось покинуть родину. Путешествовал, пытался преподавать… Затем плюнул, переучился на оружейника, попутно стал пилотом. А потом вот попал в Космопол… У меня когда-то была мечта – найти древний город на покинутой планете, нетронутый и набитый сокровищами стародавней цивилизации, – мечтательно произнес пилот.

– А такие города находили? – спросила Милисента с неприкрытым сомнением. (Ну кто в здравом уме покинет пригодную для жизни планету?)

– Да если они и были, то их давным-давно разграбили… Разве что за фронтиром.

– Но ведь там живут одни дикари, – хмыкнула принцесса.

– Зря ты так говоришь, – чуть нахмурился Георг. – Ведь и твоя родная Амазония тоже возникла за тогдашней границей освоенных миров. И кстати, кто тебе сказал, что раньше область обитания человечества не могла быть более обширной, чем сейчас?

– То есть как? – Это высказывание поставило Милисенту в тупик.

– Очень просто. Ведь прежде существовали древние высокоразвитые цивилизации – и в эпоху Первой и Второй Волны, и даже в эру Разделенного человечества. Об этом мало кто задумывается, но их уровень во многом был куда выше нашей нынешней. В истории бывают подъемы и падения… Мы до сих пор не понимаем, как работает кое-что доставшееся нам из прошлого, а ведь работает, хотя прошло столько веков!

Ты знаешь, сколько платят, например, на 1-й Московской межзвездной товарно-сырьевой бирже за пригодный к использованию курматор? А сколько стоит унция хилемитта? Вот то-то и оно!

Пилот задумался, явно прикидывая, а стоит ли продолжать разговор.

– Есть одна легенда, я ее слышал в юности, в порту Карат, – наконец решился он. Милисента заинтересовалась: порт Карат был самым большим в Галактике центром пересечения торговых путей, и там можно было встретить людей изо всех миров.

– Так вот, суть ее в том… в том, что Старая Земля – настоящая старая Земля – на самом деле погибла. Может быть, случилась война, хотя вроде бы воевать было не из-за чего. Может быть, катастрофа или научный эксперимент, хотя что могло уничтожить целую планету? Да нет, там погибла и вся Солнечная система… К тому времени люди начали осваивать другие звезды. И вот собравшиеся вместе представители колоний решили… Уж и не знаю, что именно заставило их так поступить…

В общем, они нашли планету, похожую на Землю, построили там копии древних городов, ну не такие же точно… Копии всех знаменитых сооружений – храмов, музеев, дворцов… Техника и технологии у них оставались еще с погибшей Земли, и на это у них хватило сил, хотя там, собственно, всё это и угробилось… А потом вся информация о случившемся была тщательно стерта, и уже через два-три поколения люди начали забывать о том, что произошло на самом деле…

Если бы Георг захотел потрясти Милисенту, то лучшего способа он бы не нашел.

Неужели такое возможно?! И тогда всё, что она видела в мире, откуда, по мнению большинства людей, происходит род людской, – всего лишь подделка?

Девушка в растерянности вспоминала свое пребывание на прародине человечества.

Старая Земля… Леса и города, моря и реки, камни древних кладбищ… И все те чувства трепета и некоей зависти к людям, просто живущим на этой планете… Затерянный среди несчитанных миров нежно-синий шар, при одном упоминании о котором у любого человека щемит в душе…

Города, имена которых носит множество городов на иных планетах, основанных теми, кто жил в них когда-то. Камни, которых она касалась, – священные камни руин Кремля, Тауэра, Токийского вокзала – камни, изъеденные временем почти до основания, – всё это жалкая попытка скрыть истину? Нет, такого не может быть!

– Впрочем, мне приходилось слышать и более странные предания, – продолжал Георг. – Вот например, что настоящая родина человечества вообще в другой Галактике и чуть ли не в другой Вселенной.

– Это как? – Милисента с удивлением уставилось на него, отвлекшись от мрачных мыслей.

– Ну, предки, мол, пришли из параллельной Вселенной.

Милисента пожала плечами.

Физика никогда не была ее сильной стороной, и лучше всего из изучавшегося в кадетском корпусе курса она помнила только одну фразу: «Тахионный двигатель использует в своей работе тахионы».

– Но обо всём этом тебе лучше поговорить со старшим офицером – он все-таки бывший черный археолог…

– Черный археолог?

– И не просто черный археолог, а потомственный черный археолог. Его семейство – одно из самых уважаемых… хм, в этих кругах. А он вот – у нас.

– А как он попал к вам?… То есть к нам, – поправилась принцесса. – Ну, в Космопол?

– Вот у него и спросишь как-нибудь, – усмехнулся в усы бывший профессор. – История интересная и поучительная. Ладно, хватит мне тут предаваться воспоминаниям. Кажется, ты говорила что-то насчет того, что ты пилот второго класса? Сейчас как раз мы выходим из прыжка – сможешь провести корректировку курса на ручном управлении?

(Будь Милисента чуть повнимательней, она бы заметила, что разговор о прошлом не доставил Георгу большого удовольствия.)

– Нет проблем!

Легко впрыгнув в кресло второго пилота, принцесса дождалась момента, когда включились экраны внешнего обзора, явив ее очам картину звездных россыпей на фоне привычного всякому звездолетчику космического мрака.

Не робея, даже не замешкавшись, она тут же принялась менять направление полета, сообразуясь с указаниями навигационных процессоров.

При этом проигнорировала и кибершлем, и сенсорные перчатки – всё именно так, как и полагалось при сдаче подобных зачетов по пилотированию.

Георг про себя присвистнул. Он не сомневался в словах стажерки насчет ее умений, но всё равно был удивлен.

Она вела «Пассат» как-то необычно легко, руки ее порхали по клавиатуре пульта, словно пальцы музыканта по деке инструмента. Почти незаметным поворотом джойстика она корректировала курс корабля, возвращая судно на заданный маршрут.

Георг подумал, что, как бы там ни было, а экипаж «Пассата» получил в ее лице неплохое пополнение. Умение хорошо пилотировать вот так, в ручном режиме, – едва ли не главное искусство для пилота. Потому что вставлять картриджи и дискеты в навигационные ЭВМ может любой мальчишка, а вот вести корабль в сверхсветовом режиме… Сверхсветовой режим, и этим всё сказано. Режим, в котором самые совершенные компьютеры, случается, сходят с ума, сбоят самые надежные реле и контроллеры, отказывают самые точные автопилоты. И людям, как и тысячи лет назад, приходится самим садиться за штурвалы. Потому что как бы ни была совершенна и надежна техника, но она никогда не сможет превзойти по всем параметрам своего творца.

…С того момента, когда она оказалась в кресле пилота, Милисента забыла буквально обо всём. И не только потому, что пилот, который думает за пультом управления о посторонних вещах, – это наполовину мертвый пилот.

Она словно бы вернулась на четыре года назад, когда ушла в свой первый настоящий полет.

Первый полет – ни с чем не сравнимое наслаждение, когда тебе повинуется настоящий боевой корабль – пусть и не дредноут, не крейсер, а легкий дестроер. (В империи амазонок ко всему подходили прагматически, предпочитая не тратить лишнее время и энерган на учебных кораблях, а лучше побольше погонять будущих пилотов на виртуальных тренажерах.) Повинуется тебе, которой только-только исполнилось четырнадцать…

Именно сейчас, еще не до конца осознавая, Милисента уже понимала, что, по невероятному капризу судьбы или управляющих ею неведомых высших сил, она внезапно обрела вот на этом корабле и среди этих людей именно ту участь, для которой и родилась на свет.

…Спать не хотелось. Александр Михайлов сидел у себя в каюте за терминалом и размышлял. Размышлял о сбежавших пиратах, о том, где их искать, о предстоящем отчете и о том, как отнесутся ко всему случившемуся в региональной штаб-квартире. И еще о новом стажере. О стажере даже больше, чем обо всём прочем, вместе взятом.

Стоило смежить веки, и она представала перед его взором.

Яркие синие глаза, длинные, почти до плеч волосы светло-золотистого оттенка, стройные ноги, их очертания не могли скрыть даже мешковатые штаны военного образца и высокие ботинки на застежках.

А голос? Почему вдруг в его ушах звучит ее голос? Негромкий, чистый и в то же время уверенный и спокойный.

Он мог бы легко представить ее в каюте-люкс шикарного лайнера, в офисе транснациональной компании – и вовсе не в роли секретарши.

Но вот почему-то на отпрыска не очень знатной ветви знатной фамилии, бедную родственницу, на которую смотрят со снисходительной усмешкой, она не тянула.

Всё-таки странно, как быстро он согласился с мыслью взять ее в экипаж.

И это он, который даже среди славящихся своей привередливостью капитанов Космопола отличался особой придирчивостью при подборе экипажа.

Конечно, с одной стороны, еще один пилот в столь сложном рейсе (при некомплекте в две единицы) не помешает, но с другой…

Ну не знатное же происхождение на него так подействовало?!

За свою не очень долгую жизнь он встречал немало и баронов, и баронесс, и графов с шейхами, и даже особ королевской крови. Иных выручал из беды, с иными, наоборот, дрался не на жизнь, а на смерть – вспомнить хотя бы Кровавую Маркизу Дель-Торро, чей корабль он в конце концов, уже падая на Титаниум, подбил последней ракетой… Да, если на то пошло, в его организации служит не так уж мало титулованных личностей – общепринятый закон майората гонит многих отпрысков знатных семей искать счастья по Вселенной.

А один из вице-директоров здешнего регионального управления имеет полное право на титул «ваше сиятельство».

В чем же дело?

Или он просто посочувствовал ей? В конце концов, кому, как не ему, знать, сколько опасностей подстерегает одиночку, а тем более молодую и красивую девушку, на космических путях.

Сколько он сам видел таких вот – гордых и отважных искательниц приключений, кончивших обычными «плечевыми» на захолустных трассах или в подворотнях припортовых кабаков? Или, того хуже, с рабским клеймом где-нибудь в диком мире? Хотя ее легче представить среди каких-нибудь пиратов или атаманшей шайки межпланетных разбойников. В девочке чувствуется хороший стержень – такую, может быть, и удастся сломать, но что она не согнется – это факт.

В какую же историю она влипла дома, что бежала из своей страны?

Может быть, какая-нибудь политика? На заговорщицу она вроде не тянет: слишком молода… Но кто их знает, этих амазонок с их аристократическими заморочками?

А может, лишили наследства, она и психанула? Впрочем, позже он это обязательно узнает от нее самой. А пока…

Включив терминал и войдя в память Алены, Михайлов нашел файл, в который перед отлетом ввел всю имеющуюся информацию об этом районе космоса, и запустил поиск, набрав «Орсини». Справка была совсем короткой – видимо, региональная штаб-квартира не предусматривала возможность того, что столь знатные особы могут зачем-то понадобиться Александру.

Текст гласил: «Орсини. Княжеский род Амазонийской империи. В последние несколько веков традиционно оппозиционен к правящему дому. Наиболее известные представители Магда де О., Клавдия де О. (премьер-министр в царствование Ипполиты X), Милисента де О…» Тут брови капитана Михайлова слегка приподнялись, но он сразу же уловил дату ниже – лет за сто пятьдесят до того, как их находка появилась на свет. Возможно, ее назвали в честь знаменитой прабабки. После этого шла лишь одна строка: «В настоящее время признанной главой рода Орсини является Элеонора де О., один из лидеров радикальной партии». И всё.

Вспомнив еще кое-что, он набрал имя Мэри Симмонс.

Секунд через десять-пятнадцать на экране возникла справка, на этот раз куда более подробная.

«Мэри Симмонс, виконтесса Айланская, домен на планете Серебряная Река и ее спутниках, владения на Амазонии. Контр-адмирал ВКФ Амазонийской империи. Ордена… участие в пограничных конфликтах… кандидат в члены Государственного Совета. В прошлом – личный пилот императрицы Ипполиты XII, в настоящее время шеф-пилот ВКФ. Неоднократный призер местных и региональных соревнований по пилотированию. Первые места на состязаниях в Сан-Марино, Питтсбурге и Майде. Кубок Халифа на открытом чемпионате в Мухабаде. Абсолютный чемпион Амазонии. Характер взрывной, поведение импульсивное, быстро принимает решения, склонна к непредсказуемым поступкам. Политические симпатии неопределенные. При установлении личных контактов можно воспользоваться ее интересом к живописи начальной эпохи космической эры».

Однако какая замечательная наставница была у девочки из побочной линии извечных оппонентов царствующего дома империи! Впрочем, разве тут не сказано: «склонна к непредсказуемым поступкам»?

– Алена, как там наша гостья? – спросил Александр.

– Стажер Орсини в настоящее время на вахте, – ответил мягкий, чуть грассирующий голос. – Вызвать?

– Нет, не надо – не будем отвлекать человека от работы.

Темескира. Кабинет императрицы

– Повторите еще раз, медленно и внятно, – холодно приказала Ипполита. Лицо ее не выдавало никаких чувств, оставаясь столь же спокойным, словно бы ей сообщили некую малозначащую новость. – И встаньте с колен, обе.

– Не смею, ваше великолепие… – срывающимся голосом произнесла Аурелия Кодряну.

Сара Карлсон промолчала.

– Встать! – заорала вдруг императрица. – А ну встать, я сказала! И доложить по всей форме!

Захлебнувшись слезами, бывшая наставница принцессы принялась рвать на себе волосы.

– Сегодня, – ледяным голосом начала комендант, медленно поднявшись с колен, – наследная принцесса Милисента исчезла из своих апартаментов. При осмотре помещения мною и прибывшим нарядом дворцовой стражи была обнаружена неизвестная ранее потайная дверь, выходящая в систему заброшенных коммуникаций Большого дворца. Предпринятые поиски принцессы успехом не увенчались, следы ее вели в старые пещеры. Готова понести любое наказание…

Голос Аурелии сорвался, и она обреченно наклонила голову.

– Всё, больше не могу… – Ипполита молча стояла и слушала.

И впервые в жизни не знала, что делать. Умом она осознавала случившееся, но вот душа императрицы никак не могла это понять…

Ей приходилось участвовать в боях, гореть в звездолете, лично раскрыть один заговор против себя самой (пусть и не очень серьезный – слава Богине, вот уже почти два века вопросы престолонаследия не решались в Амазонии силой оружия).

Но теперь она не знала, что делать. Она чувствовала себя так, словно вокруг нее рушится мир…

Час спустя, дворцовая комендатура

– Да откуда же узнаешь?! – страдальчески простонала Каролина Лэм в мобильник. – Этим подземельям невесть сколько лет – тут же еще до Александры Основоположницы люди жили! («А может быть, и не только люди», – подумала она.) Этих планов толком и не составлял никто – а те, что были, двести лет назад на Веселом пожаре сгинули! Конечно, поисковые партии уже посланы, – торопливо продолжила она. – Будем надеяться…

Бросив трубку на пол, Каролина вновь принялась изучать схему подземелий на экране монитора. Каждую минуту карта увеличивалась в размерах, появлялись всё новые штреки и тоннели – передавалась информация от поисковых групп. Толщина линий на схеме стремительно приближалась к толщине паутины, и карта уже занимала почти весь немаленький экран.

Но леди Каролина была уверена, что поиск ведется совершенно напрасно.

Не такая дура принцесса, чтобы пытаться спрятаться в этих пещерах!

Только врожденная и усиленная службой добросовестность мешала ей отозвать спешно сформированные поисковые партии.

Она почти знала, где искать Милисенту, хотя пользы это уже принести не могло.

Слабый и смазанный след, замеченный биодетекторами, вел к законсервированному вспомогательному узлу столичного космопорта. Когда-то это был вентиляционный штрек, предназначенный для дополнительного охлаждения стартовых сооружений. Ныне техника усовершенствовалась, но замуровать его никто не удосужился. Пара усохших от старости охранных систем (ну почему они не сработали?!) – и всё.

Этим, похоже, девица и воспользовалась.

Проникла в тоннель, на одном из находившихся там старых каров добралась до технических коммуникаций космопорта, вышла из них во внутренние помещения, села на один из кораблей и улетела.

Куда? Странный вопрос – в космос, конечно.

Адмирал еще раз просмотрела распечатку, выплюнутую пять минут назад факсом.

За прошедшие двенадцать часов из центральной астрогавани Амазонии стартовали в общей сложности 121 баржа, 32 брига и 12 дальнорейсовиков – от армейского пакетбота, идущего с грузом почты и боевого софта на Южный флот, до лайнера Суринамско-Папуасских линий «Моби Дик». И был еще один старт. В космос ушла яхта, имеющая право «зеленого коридора». Пилотировала яхту личный секретарь хозяйки, какой-то провинциальной баронессы, посетившая Темискиру для оформления неких важных документов о наследстве.

На все пункты прибытия каботажников были посланы шифровки, с приказом тщательно проверить суда на предмет наличия на них юных особ сильного пола.

К ближайшей посадочной точке маршрута лайнера тремя сверхскоростными тартанами вылетела поимочная спецкоманда из лучших бойцов разведывательно-диверсионной бригады «Дикие кошки» с приказом задержать, не причиняя ни в коем случае вреда, девушку, похожую на наследницу престола.

Но вот яхта… Чутье почему-то подсказывало леди Каролине, что именно тут и скрывается отгадка. И то же самое чутье заставляло ее страдать при мысли, что яхту эту они, скорее всего, больше не увидят. Конечно, приказ на ее поиск и задержание со строжайшим дополнением: без применения оружия – был передан куда следует, но…

Однако ставшая второй натурой добросовестность заставляла адмирала старательно изучать материалы, разложенные перед ней в распечатанном виде.

«Бабочка» – так называлась эта яхта – была зарегистрирована на баронессу Брианну де Буагильбер с Винеты.

Сама баронесса ни к какой партии не примыкает, политикой никогда не занималась, да и вообще уже третий год поправляет здоровье на курортах Океании. Судно пришло под управлением некоей Марии-Терезни Думко, ее секретарши, управляющей кораблем по доверенности, имеет «открытый лист» на приземление на Императорском космодроме и право на «зеленый коридор». Находилось на VIP-стоянке уже третий месяц.

Лэм горько усмехнулась: как просто, оказывается, получить и лист, и коридор.

– Яхта имеет запас хода на пятьдесят прыжков, а каждый прыжок – не меньше ста парсеков, – вслух произнесла адмирал.

Ах, ну почему они не предупредили девочку сразу, что приговор не будет приведен в исполнение! Нашлись ведь такие, кто заявил, что это будет полезно в педагогических целях: пусть, мол, научится сначала думать, а потом – делать; и кроме того, пусть подольше помучается и проникнется: из какой глубокой… неприятности они ее вытащат! Ну вот – и дождались!

Интересно, кто же стоит за этим побегом? Версию, что девчонка, случайно завладев ключом от яхты и опять же случайно зная схему старых коммуникаций, воспользовалась ею для побега, можно сразу исключить. Такого просто не бывает.

Но кто тогда? Оппозиция? Внешний враг? Или, может, у Милисенты на Старой Земле имелся любовник, которого просмотрела резидентура?

Но в любом случае как сыщики принцессы сумели так быстро и ловко провернуть такую сверхсложную затею?

Тут впору вспомнить о нечистой силе… Каролина сжала виски, преодолевая головную боль от перенапряжения. Да, если (когда) они не найдут принцессу, то в числе прочих может полететь вот эта самая голова. И хорошо, если только в переносном смысле.

Ох, ее высочество, ну и удружила ты – и Амазонии, и ей, Каролине Лэм, лично!

«Пассат». Каюта № 3

«Привыкай, ты больше не принцесса и даже не амазонка. Ты теперь простая девчонка, каких во Вселенной несчитаные миллиарды. Да, еще ты теперь космический полицейский». С такими мыслями Милисента закончила приборку каюты, которую делила с Эвелиной 2-й.

Каюта была не очень большой, но уютной. Две койки, одна напротив другой, узкая дверь в душевую и санузел и два шкафа – по одному на жильца.

В одном из них лежал тощий рюкзак, принесенный ею с яхты, – им и исчерпывалось всё имущество принцессы на данный момент.

Что интересно, шкафы эти были достаточно основательными и просторными, с герметизирующимися дверьми – попутно они являлись спасательными боксами на случай аварийной разгерметизации отсека.

В нижнем отделении лежал легкий скафандр с небольшим баллоном, защищающий только от вакуума, и еще один не то скафандр, не то просто комбинезон, с большим виртуальным шлемом и еще множеством всяких штук, похожий на биоэлектронный костюм управления кораблем. Что это такое, Милисента так и не поняла, а у Эвелины спросить всё забывала.

Наведя порядок, она устроилась на койке, закинув руки за голову. До ее вахты оставалось еще три часа.

Милисента всего лишь пятые сутки на «Пассате», но принцессе иногда кажется, что она знает своих новых товарищей уже многие годы. И, наверное, никогда, кроме уже почти забытых лет раннего детства, ей не было так легко и спокойно.

Она вошла в команду космического охотника, как патрон в обойму древнего порохового пистолета, словно так и было предназначено изначально.

А может, именно так всё и было? Может быть, именно для этого она и родилась на свет?

Не случайно же она почти не вспоминает о доме и о матери.

Интересно, сожалеет ли родительница о том, что столь жестоко поступила с родной дочерью?

Что-то похожее на жалость кольнуло Милисенту в сердце, но она прогнала это нежданное чувство: не хватало еще раскиснуть! Этак и в самом деле начнешь думать, что лучше было остаться и покорно подставить спину под кнут.

А вообще-то за эти дни она размышляла о своей жизни чаще, чем прежде за полгода. Может быть, потому, что раньше думать о таких вещах было некогда, да и незачем.

Всё и так было ясно. В детстве – учеба, учеба и еще раз учеба, а в промежутках – придворные церемонии, перед которыми ее – совсем девчонку – муштровали по части этикета не хуже, чем гвардейца. Потом – казарменные порядки корпуса, чуть позже – полуказарменные – лицея… И как само собой разумеющееся, что ее жизнь не принадлежит ей, а является собственностью империи и императрицы (как ее старались отучить называть владычицу амазонок «мама»!). Откуда вообще было взяться каким-то посторонним мыслям?

С этой темы она неожиданно перескочила на другую. Совсем другую.

Ей глупо от себя таиться: похоже, она полюбила капитана этого странного корабля. Старшего инспектора Космопола, космического странствующего рыцаря, Михайлова Александра Романовича, посвятившего свою жизнь борьбе со злом.

Женщины в патриархальных мирах могут долго сомневаться, смущаемые чувством ложного стыда и предрассудков. Но она-то не такая! Она не знает, будет ли любить этого человека завтра, но знает, что любит его сейчас. А разве этого не достаточно? Разве, Лилит ее раздери, ей неведомо, как поступать в подобных случаях?

9. Смерть и жизнь

Нейтральный космос, триста парсеков от базы Западного флота ВКФ Амазонийской империи

Определенный порядок формирования оперативных соединений отсутствует. Их обычно собирают для решения конкретных задач, и, значит, состав может изменяться в самых широких пределах. Обычно это один-два авианосца, четыре-пять крейсеров, иногда – линкор или линейный крейсер, десяток эсминцев. Порою это может быть авианосец, сопровождаемый фрегатами и дестроерами.

Сейчас эскадра Западного флота была по всем канонам достаточна для решения любой задачи, ибо состояла из двенадцати авианосцев, трех линкоров и двух дюжин крейсеров.

Они шли в усиленном режиме, и треть истребителей с каждого корабля была выведена в охранение, как и положено, в два эшелона.

Соединение возглавила лично командующая флотом, герцогиня Эрна де Альба, самый молодой вице-адмирал ВКФ империи, бывшая моложе большинства командиров подчиненных ей кораблей.

Это не был ни боевой поход, ни карательный рейд, и даже расписание на судах было всего лишь «усиленное плюс».

…Дело в том, что, по большому счету, амазонки любили войну и драки вовсе не так сильно, как о них думали соседи и даже как казалось им самим. Они могли выглядеть какими угодно крутыми девицами. Могли побеждать мужские команды в состязаниях по боксу, борьбе или стрельбе. Им приходилось вести многочисленные войны – и оборонительные, и, что греха таить, завоевательные.

И то, что мысль о боевой мощи амазонийских крейсеров и линкоров доставляла многим и многим ближним и дальним соседям изрядную головную боль, безусловно, льстило им.

Но всё же глубинным инстинктом существ, дающих жизнь, они осознавали, что война – не самое лучшее занятие. Поэтому на все решения, так или иначе связанные с возможностью начала боевых действий (как и на многое другое), в мирное время распространялось железное правило: их исполнение начинается не ранее чем через двадцать четыре стандартных часа после принятия. В военное время, конечно, об этом речи не шло… Но всё дело в том, что военное время начиналось или после объявления войны – либо врагом, либо царствующей императрицей, или же, если враг атаковывал границы державы. А сейчас имела место всего лишь стычка в нейтральном космосе – такие бывали и прежде, причем не раз.

Поэтому, хотя к месту инцидента и вышла едва ли не четверть флота – все отборные корабли, а соответствующие рапорты уже были отправлены в Темескиру, но никакой повышенной готовности, а тем более боевой тревоги объявлено не было. По сути, они шли, чтобы всего лишь продемонстрировать силу обнаглевшим «темным». И даже пара вспугнутых разведчиков непонятного происхождения особой тревоги почти ни в кого не вселила.

…Злые языки в среде обывателей утверждали, что герцогиня заняла свое место благодаря тому, что была невесткой Ипполиты XII. Но в действительности всё было наоборот – императрица женила своего сына на одной из лучших и самой многообещающей из флотоводцев.

И никто из военных не сказал бы, что командующий Западным флотом, в двадцать пять лет окончившая академию даже не с Золотым – с Платиновым медальоном (таких за всю историю Амазонии было меньше полусотни) и имевшая интеллектуальный индекс почти в сто двадцать (у самой Ипполиты было еле-еле всего два), недостойна своей должности.

Может быть, ей не хватило опыта, поэтому и случилось всё дальнейшее.

Впрочем, разве мало примеров, когда в подобных обстоятельствах садились в лужу и почтенные седоголовые воины?

…Огромный авианосец, окруженный свитой из кораблей поменьше, величаво плыл в пространстве.

Марина Сугробова, капитан третьего ранга и командир третьего авиакрыла большого авианесущего корабля «Артемида», чувствовала себя слегка не в своей тарелке.

– Звезда-два – Звезде-три. Инга, что там у тебя?

Невольно в голосе Сугробовой проскользнула хрипотца, как будто она чем-то была обеспокоена. И это не укрылось от подчиненных.

– Марина, ну что ты волнуешься? – Тон Инги Бострем был нарочито спокоен. – Всё в порядке. Даже если это не случайная стычка и кто-то и в самом деле собирается пощипать нам перышки, то его заметят передовые патрули. Так что единственное, что тебе грозит, – уснуть от скуки.

Сугробова мысленно пожала плечами. Несмотря на все аргументы, происходящее Марине не нравилось. Эта непонятная стычка патруля с непонятно откуда взявшимися бесопоклонниками, это яростное нападение, словно бы на том кораблике было нечто для них жутко важное…

Марина уже несколько раз успела просмотреть запись этого скоротечного боя, переданную с базы, так ничего и не поняв. Если «Искатель» спасался от сатанистов, то при чем тут пираты? И если корабли Лиги явились сюда именно за ним, то почему они не попытались отрезать его от эсминцев, а сразу набросились на «Лису» и «Ласку»? Наконец, как сатанисты с такой точностью вышли к точке рандеву?

И потом – это ведь была не Пограничная стража Лиги и даже не обычный флот, а Двенадцатая дивизия – что-то вроде амазонской Особой эскадры или Отдельного ударного корпуса.

Конечно, никто так не начинает войну, но кто знает этих ублюдков?

– Да уж! – словно поддакнула ее мыслям влезшая без спроса в эфир Гульнара Джедаева. – Мы сорвались с базы, поперлись неизвестно куда и зачем, а теперь еще и выясняется, что не подеремся как следует!

Марина невесело усмехнулась про себя. Не то чтобы эта гонористая черноволосая красотка с гривой неуставных волос до самых… скажем так, бедер особенно ее раздражала, но…

Да, конечно, ее можно было понять: дочери эмира четверти планеты и оказаться в подчинении какой-то дочери сержанта. Но всё равно: гонор, который Гульнара не упускала возможности продемонстрировать при любом удобном случае, успел надоесть капитану третьего ранга по гроб жизни.

А с тех пор, как пару суток назад пропал дальний разведывательный бот с ее сестрой, вообще ходит злая как черт.

Нет, если дело пойдет так и дальше, то не миновать ей гауптвахты – Марина не посмотрит на ее благородное происхождение.

Тоже еще – храбрость свою показать не терпится!

Ей бы молить Великую Мать, чтобы всё кончилось ничем, а весь конфликт был бы исчерпан парой дипломатических нот, а она уже заранее жалеет, что не придется пострелять.

– Поясняю еще раз, для особо одаренных, – постаравшись вложить в голос как можно больше твердости, произнесла Сугробова. – Наша задача – не драться с кем-либо, а обеспечивать ближнее прикрытие, и особенно перехват тяжелых торпед… возможного противника. И вообще, кончайте болтовню и следите за детекторами. Защищенная полем торпеда может незамеченной пройти внешние линии.

– Слушаюсь, леди Марина!

– Так точно, леди Марина!

– Однозначно, леди Марина! – слаженно проорали три глотки – звено Джедаевой.

«Дурочки сопливые!» – подумала Марина, вновь переключая внимание на экран нейтринного детектора. Клювом щелкать не надо: одиночная торпеда, выпущенная на малом ходу с большой дистанции, каким-нибудь скутером, может незаметно подойти к ним, миновав патрули, истребители которых находятся на слишком большой дистанции друг от друга.

Это есть в любом наставлении по тактике.

О Богиня, она уже думает так, словно война началась!

…В пустоте, холодной и темной, где даже космической пыли почти не было, висели несколько десятков крохотных рукотворных скорлупок. Чуть больше пары тонн металла и пластика, крошечный реактор, готовый даже при незначительной поломке взорваться, с такой же крошечной порцией топлива внутри, тесная кабинка.

Маленький, хотя и искусно сделанный гипердвигатель, рассчитанный на два-три прыжка от силы.

Одно скрюченное в три погибели человеческое существо в ней. И еще одна вещь – торпеда ближнего боя на внешней подвеске.

«Вампиры» были одной из тех военно-технических выдумок (немногих), на которые – наряду с помощью Нечистого – рассчитывали на Нифльгейме в грядущей борьбе с Амазонией.

Правда, честь изобретения подобного оружия и подобного способа войны принадлежала не Лиге. Жрецы государственной религии вычитали о нем в каких-то невообразимой старины архивах, и самые образованные из них предполагали, что он имеет какое-то отношение к культурам кавказского корня. Во всяком случае, окончание его названия – «адзе» – было характерно для фамилий одного малочисленного народа, кичащегося своей древностью, но уже давным-давно влачившего жалкое существование под пятой ичкерийцев.

Собственно, стопроцентными смертниками эти люди теоретически не были: «отскочив» от пораженной цели, пилот подавал сигнал бедствия и включал установку малого анабиоза – большего вместить в крошечный кораблик было невозможно. И его подбирали: если сигнал доходил до своих, если эти свои надежно пеленговали его и если, разумеется, у них не было более важных дел, нежели вылавливать какого-то там пилота.

Но сидевшие сейчас внутри «Вампиров» боевики Черного легиона не думали о таких вещах. Они твердо знали (ну не будет же лгать сам архижрец!), что в случае гибели на том свете – в адских садах – они получат дом в три этажа, неограниченный кредит в банке и гарем из сотни красавиц. Это не считая вечной жизни.

Их выбросили меньше суток назад с одного из дестроеров той самой Двенадцатой дивизии, как и многих других их товарищей, на маршруте вероятного движения амазонийских эскадр. Могло повезти их товарищам, но повезло им – им досталась великая честь сделать первые выстрелы великой войны.

И вот сейчас они готовились активировать реактор и рвануться вперед, в атаку.

– Пеленг неизвестного корабля – азимут – 786—012, дистанция – двадцать ноль пять! – зачастили операторы в центральном посту «Артемиды». На экранах понеслись цифры и схемы.

– Боевая тревога! Неопознанная цель – азимут-873-071, пеленг– 123-9!

Крик вахтенного заставил Марину невольно вскочить, так что ремни до упора натянулись. Нетерпеливо прильнула она к экрану боевого пульта.

– Цель по азимуту 161—154!

– Ого – да сколько же их?! – пробормотала она, автоматически активируя оружейный комплекс «Анаконды».

– «Селена» – торпеды справа по борту!!

– «Селена» – торпеды слева по борту!!

– «Диана» – торпеда прямо по курсу!!

– «Касатка» – иду на перехва… Ааа!!!

Первой во вспышке термоядерного взрыва исчезла «Эйпона». Уже в следующую секунду – «Астарта». За ней, почти одновременно – «Кибела», «Клеопатра», «Юнона»…

…«Артемиде» повезло. Зенитчицам удалось повредить торпеду до того, как она подлетела вплотную, и хотя сработал механизм самоликвидации, но расстояние было еще достаточно большим, чтобы корабль не погиб.

Торпеде не хватило, быть может, каких-то считанных километров, но всё-таки их не хватило.

Яростный выброс частиц и плазмы практически бесследно слизнул всю верхнюю палубу авианосца вместе с половиной готовых к старту истребителей. Если бы огненное облако вспыхнуло немного ближе, как и рассчитывал безымянный пилот «Вампира», от могучего корабля не осталось бы даже серьезных обломков. Но и сейчас ситуация была немногим лучше. На всём корабле погас свет, через несколько мгновений засветились и начали медленно разгораться панели аварийного освещения. С лязгом опустились герметические переборки, отделяя от неповрежденных отсеков разрушенную часть корпуса, обрекая уцелевших в ней на гибель, если только те не успеют добежать до спасательных блок-кабин.

Лишенная хода и радаров «Артемида» потеряла почти всю свою мощь. Корабль полностью утратил маневренность, отключились защитные поля, только лазерные и импульсные батареи ближнего боя могли вести огонь. Да еще две резервные гравитационные пушки способны были сделать несколько выстрелов за счет запасов гравиконденсаторов.

Раненый корабль стал почти беззащитным.

Эфир наполнился перекличкой голосов.

– Атакованы! Всем внимание! Боевая тревога!

– «Диана», у нас разрушения третьей степени! Выпускайте все истребители!

– «Гнездо» – «Стае»! Немедленно занимайте позицию в третьей линии!

– «Стелла», что там у вас?!

– Всем истребителям – боевая тревога. Подтянуть крейсера!

– «Стелла», отвечайте!

– «Стелла» – флагману: авария в реакторном отсеке, выход из строя криогенераторов! Пожар в шестом отсеке, аварийная система не срабатывает! Отсек задраен, ликвидировать возгорание не удае…

– «Стелла», почему замолчали?! Ах, будь всё проклято…

– Неужели это война?! – жалобно спросил какой-то юный голос, тут же заглушённый эфирной перекличкой.

«Вляпались! Хуже может быть лишь только одно – если тут вдруг появятся корабли Лиги! Именно этого нам не хватает для полного счастья!» – со злой усмешкой подумала Марина, усилием воли отсекая все посторонние мысли и выводя истребитель на боевой курс.

Она не стала бы давать волю сарказму, если бы знала, что происходит на расстоянии четырех прыжков отсюда. Гиперсигнал с единственного успевшего отскочить «Вампира» был принят на передовых линиях флота сатанистов, но там меньше всего думали о том, чтобы выручать смертника-аттракта и его посудину. Другая цель занимала сейчас всё их внимание: впереди была изрядная часть Западного флота Амазонии, в один момент лишившаяся чуть ли не трети своей мощи, и ее весьма кстати было бы добить окончательно.

Десять суток крейсерского хода от места сражения.

Борт легкого охотника «Пассата» каюта Михайлова

Шуршащий звук открываемой двери каюты заставил лежащего без сна капитана поднять глаза.

На фоне освещенного дежурными лампами коридора он увидел изящный девичий силуэт.

Милисента? Но зачем?

Нельзя сказать, что мыслей на эту тему у него не возникло, но, с другой стороны, подобная прыть как будто не вязалась с тем, что он успел о ней узнать.

– Добрый вечер, – несколько растерянно (и эта предательская растерянность, к его стыду, прозвучала в голосе) произнес он.

Молча кивнув и улыбнувшись в ответ, девушка парой ловких движений выскользнула из комбинезона.

Под комбинезоном оказалось – что его слегка и на короткий миг удивило – не стандартное нижнее белье женщин-военнослужащих – короткий зеленый топик и такие же плавки, а тонкая и, видимо, довольно дорогая комбинация.

Но через совсем короткое время, когда Милисента сняла комбинацию, ему уже стало не до того, во что была одета девушка, пришедшая в его каюту.

…В глазах капитана она явственно различила некоторую робость – ту, которая отличала амазонийских мужчин в подобные моменты. В таких случаях старшие подруги советовали не теряться, а переходить в наступление, не давая жертве опомниться. Именно это она и сделала, юркнув к нему под одеяло и заключая в объятия. Он, видимо, хотел сказать еще что-то, но она зажала ему рот поцелуем…

Некоторое время всё происходило, как Милисента привыкла, но потом он завладел инициативой (сказать по правде, она не особенно возражала и не препятствовала).

Еще несколько минут, наполненных тихими вздохами и ласковыми движениями, – и Милисента обнаружила, что осуждаемая амазонийской моралью и «Федерацией сексуального просвещения молодежи» поза, когда женщина находится внизу, имеет много достоинств.

Его руки нашарили ее маленькую тугую грудь и всецело завладели ею.

Он крепко прижимал к себе девушку, гладил ее упругие бедра и тонкую талию.

Прикосновение к плоскому, восхитительно упругому животу заставило Александра забыть обо всём. А ее руки необыкновенно нежно скользили по его спине, животу, груди, потом еще ниже… От этих легчайших прикосновений жар растекался по всему телу Александра.

Они потеряли счет времени. Казалось, вот сейчас страсть достигнет высшей точки и взорвется немыслимым наслаждением, но вновь и вновь девушка в последний момент ускользала, отдаляя кульминацию.

Но вот наконец она сдалась на его милость.

А потом пришло усталое опустошение и расслабленная нега.

Осторожно повернувшись, при свете ночника он взглянул на ее спокойное, умиротворенное лицо.

Это не было лицо ослепительной красавицы, модели, актрисы, оно совершенно не походило на фейс любой из стандартных секс-символов Ойкумены.

Но такие лица заставляют мужчин вздыхать о себе, на десятилетия оставаясь в их памяти.

Уловив взгляд Александра, его возлюбленная тоже посмотрела на него, приподнявшись на локте. В полумраке каюты ее глаза призывно блестели. Ее гладкая безупречная кожа матово белела на фоне синей простыни.

– У нас говорили, что в патриархальных мирах каждый второй мужчина импотент, что они грубы, невоспитанны, бьют бедных жен и делают глупости…

Он положил ладонь ей на спину, погладил по шелковистой коже. Юные упругие мускулы отозвались на его прикосновение приятной дрожью.

– Ты больше так не думаешь?

– Не знаю… У меня ведь был только один такой мужчина. Мне требуется поближе и получше познакомиться с тобой.

– Я готов тебе в этом помочь. – Его рука вновь коснулась точеных полусфер грудей, скользнула по тонкой талии, ощутила трепет играющих под кожей мышц – не безобразно накачанных, а соразмерных и изящных и в то же время способных вмиг приобрести стальную твердость.

Она повернулась, выгнувшись, встряхнув золотом волос. И он не мог не откликнуться на ее безмолвный призыв…

Он притянул ее к себе, и ее гибкое тело отозвалось на ласку, словно порох на искру.

…Потом они лежали, обессиленно разметавшись на койке. Сердце ее бешено стучало.

– Ты знаешь, мой хороший, – промурлыкала она, потершись о плечо Александра. – Только что я совершила жуткое и непростительное нарушение наших обычаев. Можно сказать – преступление.

– Это какое же? – Он погладил ее по волосам.

– Какое? Да вот то самое… – тихонько засмеялась она.

Он вновь сжал ее в объятиях, и вновь на них обрушился вихрь страсти…

И вновь они лежали рядом, теперь уже совершенно без сил. Не было возможности и желания даже пошевелиться.

Он мог только размышлять.

Александр был поражен: как легко и просто всё у них получилось.

Как естественна и в то же время изящно сдержанна эта молодая девушка!

Дикая обнаженная страсть чередовалась с ласковой покорностью, а настойчивость – без толики вульгарности – с почти девичьей стыдливостью.

Несмотря на все изменения в мире и жизни людей, всё равно женщина, которая сама делает первый шаг к близости, сама выбирает мужчину и сама первой берет на себя решение проблем между полами, всё-таки казалась на большинстве планет чем-то необычным.

И чувство, что он, вот так, внезапно и неожиданно, нашел женщину своей мечты – ту, которую искал до почти тридцати трех лет, всё больше его захватывало.

– А всё-таки почему ты сбежала? – спросил он. Она думала очень долго, и он уже решил, что Милисента обиделась.

– Ну, какая разница? – наконец тихо произнесла она. И легкое прикосновение ее руки заставило забыть о таких мелочах.

Амазония, Темескира, Зал заседаний Государственного совета

Ирина Снежнецкая, герцогиня Каргопольская, пятнадцатая в своей династии и личный секретарь амазонской монархини, сидела в президиуме Госсовета империи.

В какой-то древней легенде это называлось «с корабля – на бал». Не успела она вернуться из командировки на одну из лун Амазонии и только-только отдохнула и сунулась во дворец с докладом о результатах (весьма важных, надо сказать), как всё полетело кувырком.

Сначала – этот отдающий театром абсурда именной императорский приговор. Потом – невероятная весть об исчезновении, вернее, побеге принцессы Милисенты, появившаяся в газетах и в имперской Сети.

И буквально синхронно двадцать два члена Государственного совета, ровно на два больше, чем нужно, все как на подбор члены оппозиции, потребовали созыва чрезвычайного заседания.

Ох, как всё это не ко времени!

Да еще Ипполита не явилась сюда, отказавшись толком даже выслушать и председателя – уважаемую Алису Комитенно, и даже ее, которую могла считать подругой (насколько у царствующих особ могут быть друзья).

Просто передала через Аньку просьбу-приказ – представлять ее на этом сборище.

…И вот теперь они будут заседать без императрицы. Впрочем, королева на этом заседании всё-таки была – Элеонора Великолепная, Элеонора Победительница.

Да, именно княгиня де Орсини сейчас выглядела полноправной владычицей Амазонии. На час или на день – не важно.

Гордость и холодное торжество так и струились от нее.

Разве можно сомневаться, кто это всё на самом деле организовал? Не побег, конечно, а всё остальное…

Да, если девчонка хотела отомстить матери, то она это сделала.

Между тем, не дожидаясь открытия и плюя на регламент (начать должна была председатель), Элеонора де Орсини уверенно поднялась на трибуну.

Надо сказать, выглядела княгиня весьма представительно и элегантно. Накидка из шкуры земного леопарда, многочисленные браслеты, посверкивающие искрами самоцветов, украшали обнаженные руки – от запястий до плеч. Туника с глубоким прямоугольным декольте, скрепленным нитью пурпурного гианейского жемчуга, и широкие брюки-клеш из серебристой, в искорку, ткани, туфли на умопомрачительном каблуке. Шейный платок был заколот булавкой с огромным итильским рубином стоимостью в среднюю шхуну.

– Я постараюсь говорить как можно короче! – начала она. – Сегодня мы обсуждаем поведение дочери императрицы, бывшей наследной принцессы Милисенты (многие это отметили – как бы невзначай наследница была названа бывшей).

– Как, думается, уже известно всем, она сбежала, поправ законы и обычаи империи. Но не об этих законах и обычаях я хочу поговорить сегодня.

Мы обсуждаем поведение девушки, с которой ее мать поступила так, как думается, ни одна из нас не поступила бы со своей дочерью, да что говорить: мало найдется в нашей империи матерей, способных на подобное!

Можем ли мы при этом не коснуться этого? Не коснуться того, что сделала правящая императрица и благодаря чему мы имеем повод для этого собрания?

– И в самом деле, – буркнула графиня Елизавета Бам, – с девочкой наша царица обошлась уж больно сурово. Конечно, родителям лучше знать, когда сечь, когда не сечь, но всё-таки…

– И что же? – между тем продолжала развивать свою мысль Элеонора де Орсини. – Как отреагировала принцесса на подобное наказание? Пусть и не вполне справедливое, пусть болезненное…

– Как настоящая амазонка! – выкрикнул чей-то прокуренный голос. – Правильно сделала!

– Я бы могла говорить еще долго и много, – изрекла Элеонора, – но я не собираюсь этого делать – всё и так ясно!

Несколько секунд она переводила дух, перед тем как приступить к главному.

– Поэтому я скажу вот что: царствующая императрица показала себя с наихудшей стороны – и как политик, и – не побоюсь этого слова – как мать: не сумев ни воспитать свою дочь и преемницу как должно, ни поступать с ней, как диктует здравый смысл и материнская любовь. И в связи с этим мы, наша партия, и я, как убежденный радикал…

– Ради… – кто? – насмешливо выкрикнула с первого ряда баронесса Ариадна де Бре.

– Мы, – Орсини запнулась, но лишь на пару мгновений, – считаем себя вправе поднять вопрос о доверии правящей императрице!

Зал невольно охнул и притих.

– Хотя бы по той причине, что теперь вопрос о престолонаследии встал довольно остро, – закончила свою мысль княгиня. – Но не забудьте – есть еще Пятый закон Александры Великой.

Молчание продлилось довольно долго.

– Э-э, – неуверенно проблеяла со своего места заместитель министра двора Эсмеральда де Шабли, – по-моему, э-э, это разговор… э-э… несколько преждевременный – императрица еще не стара и вполне способна, так сказать, подарить нам даже не одну наследницу… Так что… э-э… И ссылка на Пятый закон тут не вполне уместна, точнее – э-э, неуместна вполне…

– И кого же, по-вашему, надо посадить на место Ипполиты? – ехидно вопросил кто-то из зала – кажется, княжна Мария Голицына. – Уж не себя ли ты, Элеонорочка, прочишь в императрицы?

– Если на то пошло, то мой род не менее древний, чем род Ипполиты, – высокомерно фыркнула Элеонора. – Он восходит к самому Майклу Тайсону.

Зал сдержанно захихикал: почему-то немало знатных родов во всей Ойкумене, возводили свою родословную к этому мифическому герою, будто бы жившему на Старой Земле чуть ли не до изобретения звездолетов.

– Ну, так что с этого? – желчно прокомментировала какая-то сухопарая дама. – Вот моя семья так вообще происходит от самой Масяни – но я на трон почему-то не лезу!

Элеонора опешила, старясь собраться с мыслями. Вообще-то, она должна была сказать совсем другое – вспомнить заслуги двух племянниц Ипполиты перед империей, указать на их приверженность старым добрым традициям, образованность и личную скромность (всего-то меньше ста мужиков в гареме на двоих). Но ее понесло куда-то не туда, на разговоры о своих предках – чего доброго, и впрямь подумают, что она…

Между тем среди собравшихся завязался спор, зал загудел.

Но тут вскочила баронесса Ариадна Бре, пулей вылетев на малую трибуну.

– Да вы что, не поняли? Плевать ей на трон и на престолонаследие! Ей просто хочется покуражиться и лишний раз погнать волну в надежде, что ее партия возьмет власть!

– Я не собираюсь выслушивать тех, кому нечего сказать и кто готов угождать императрице каким угодно способом! – изрекла Элеонора и добавила в сторону, но так, чтобы это услышали: – Мужская подстилка!

– А в рыло, дрянь многостаночная? – осведомилась баронесса у оппонентки.

– Что вы ска… Что ты сказала, сука?! – заверещала де Орсини. В этот момент что-то сломалось в ней, и ее хваленое хладнокровие, буквально вошедшее в поговорку, внезапно дало трещину.

Мгновенно вокруг осыпающих друг друга яростной бранью сенаторш скопились пытающиеся их урезонить единомышленницы. Но не прошло и двух минут, как сами они сцепились в нешуточной схватке. Летели в разные стороны разорванные ожерелья и цепи, трещали дорогие туалеты, визг таскаемых за волосы звенел в ушах.

Из клубящейся толпы доносилось:

– Пустите, пустите, я этой твари пасть порву!!

– Ну, смотри, гадина, тебе не жить! Сиськи узлом на спине завяжу!!

– Волосы повыдергаю во всех местах!!

– Убью! Зарежу! Кровь пущу!

На какие-то секунды толпа распалась, и оба лидера враждующих партий вновь оказались друг против друга.

Щегольские туалеты были разорваны и свисали клочьями, физиономии дам украсились синяками и царапинами.

Как рассерженные кошки, ходили они по кругу, словно готовясь к прыжку. Сходство усугублялось еще и тем, что при этом они яростно шипели и фыркали.

– Ну, давай! Трусишь,…?

– Буду делать, что захочу,…!

– Ах так,…?

– Так,…!

– Так,…?! Ну не взыщи тогда.

– А вы знаете, – обратилась баронесса к залу, указывая на слегка оторопевшую княгиню, – знаете, славные подруги, чем эта… стерва занимается у себя в гареме? Не знаете? Ну так смотрите! – И с этими словами вытащила из потайного кармана пачку голограмм и метнула в зал.

Орсини вмиг побледнела, словно догадавшись, что это за снимки.

Между тем карточки уже пошли по рукам.

– Что за порнографию нам подсунули?!

– Пакость, пакость какая!!

– Позвольте, кажется, это…

– Не может быть!!

– Это провокация!!

– Монтаж!!

– Да нет, смотрите, это же ее браслеты… И мужик из ее гарема!! О-о!!

– Да нет, невозможно… Это же… это же… чресло-гортанный блуд!!

– Провокация!!!

– Нора, Норочка, как ты могла! После всего, что было у нас! – заламывая руки, в ужасе застонала баронесса Мария-Тереза де Фри, чьи наклонности были всем хорошо известны, тяжело сползая на пол.

А потом началось…

Всё, что творилось прежде, показалось легкой разминкой перед тем, что происходило в этом зале теперь. С каким-то тягостным недоумением взирала Ирина на зал заседаний, превратившийся в гигантскую бойцовскую арену.

Взгляд ее беспомощно выхватывал из толпы дерущихся то баронессу Адриану де Бре, молодецкими бросками кидающую через себя маркизу де Бибирефф. То эмира Шахерезаду Джедаеву, охаживающую родовой нагайкой ханшу Усаму Тургайскую, на четвереньках пытавшуюся уползти от нее под кресло. То герцогиню Жасмин Дзю – тетку принцессы крови, почтенную Жасмин Дзю! – элегантным свингом отправляющую в нокаут какую-то из окраинных виконтесс.

Герцогиня беспомощно оглянулась: большая часть членов президиума уже успела присоединиться к драке. Вот, перемахнув одним прыжком через трибуну, кинулась в зал ее лучшая подруга – Маргарита Кашкина, на ходу закатывая рукава…

Печально вздохнув, Ирина вытащила мобильник.

– Алло, соедините с комендантом дворца… Марыля, дорогая, тут… в общем, поднимай дежурную роту… Что? Как – знаешь? Что-о-о? Прямая трансляция?!

Мобильник разлетелся мелкими брызгами от удара об пол…

(Как выяснилось совсем скоро, самого страшного удалось избежать. Причем исключительно благодаря заслугам оператора – одного из немногих мужчин на телевидении, Эста Клинтвуда. Обнаружив незапланированную трансляцию, он, не оповещая начальство, догадался смикшировать передачу, пустив внеочередной выпуск новостей. Так что всё происшедшее так и не вышло за пределы локальной сети дворца, и очередной этап хитроумного плана Элеоноры – оповестить о скандале в верхах весь народ – не удался. А то, что случилось совсем скоро, окончательно заставило массы амазонийского населения забыть о злополучном заседании.)

Так или иначе, надо было что-то делать, чтобы прекратить творящееся безобразие. Ругнув себя за неуместную выходку, Ирина спрыгнула в зал.

Чтобы завладеть мобильным униблоком связи, ей пришлось дать в ухо подвернувшейся некстати Денизе де Куку, министру просвещения.

Через мгновение она уже вновь была в президиуме и вызвала пожарную службу.

…Хлынувшие с потолка мощные фонтаны густой пены, управляемые соответствующим образом запрограммированным компьютером – к счастью, пожарные быстро сообразили, что к чему, методично разгоняли сцепившихся, разбивали особенно плотно сбившиеся кучки драчуний.

Они беспомощно барахтались в струях пены, напоминая со стороны людей, сражающихся со множеством змей.

Вот не без труда удалось почти прекратить махание кулаками и оттеснить взбесившихся государственных дам к стенам. Ирина Снежнецкая уже взяла микрофон, чтобы проорать что-нибудь подходящее к случаю, что уймет их, но тут…

Внезапно, перекрывая вопли, брань, визг и шипение брандспойтов, прогремели частые удары гонга, льющиеся из динамиков оповещения. Через полминуты звон металла оборвался, и взволнованный голос сообщил:

«Внимание – боевая тревога! Повторяю – боевая тревога! Западный флот Амазонии атакован превосходящими силами Темной Лиги. Всем военнослужащим немедленно прибыть к месту службы. Всем гражданам быть готовыми действовать согласно нормам военного положения! Повторяю, боевая тревога…»

– Ах, б…ство!! – только и смогла произнести Ирина. Больше слов у нее не было.

Прошло лишь несколько мгновений, и собравшиеся словно забыли о том, что происходило здесь до этого.

Толпа расхристанных сенаторш выкатилась в фойе, смяв цепочку подбежавших солдат…

Когда спустя полчаса осмелевшие служащие дворца, возглавляемые обер-церемониймейстером Георгиной Плюк, заглянули в зал заседаний Государственного совета, глазам их предстало жуткое зрелище.

Роскошный совсем недавно зал напоминал казарму штрафбата после очередного бунта. Драпировки были сорваны со стен, светильники хенецианского стекла разбиты вдребезги.

На полу, среди хлопьев высыхающей пожарной пены, валялись разбросанные рваные бумаги, выдранные пряди волос, клочья дорогой материи и кружев, россыпи пуговиц, запонок, бус, кулонов, обломки кресел и ноутбуков… На рухнувшей люстре болтался чей-то шитый золотом лифчик, кажется, пятого или шестого размера.

И среди всего этого разгрома на полу сидела высокая чернокожая красавица – княгиня де Орсини – и горько, взахлеб рыдала…

Темескира, личные покои Ипполиты.

Одновременно с заседанием Государственного совета

– Знаешь, Анюта, я, наверное, плохая императрица, – сглотнув, произнесла владычица амазонок.

– Что вы, ваше великолепие, как вы можете так говорить?! – прощебетала ее камер-фрейлина.

– Да не надо этого, – махнула рукой Ипполита, – расспроси-ка у сестры как-нибудь! Неужто она тебе не рассказывала, какая я дура?

– Ирина всегда восхищалась вами! – В глазах Анны Снежнецкой светилась преданная любовь.

Юная камер-фрейлина была единственной, кто сейчас присутствовал в императорских покоях. Все прочие в ужасе забились по углам в ожидании не то дворцового переворота, не то бури монаршего гнева.

Вид у государыни был явно непарадный. Растрепанные волосы, небрежно перехваченные банданой, незастегнутая кофта на голое тело, потертые камуфляжные брюки…

Закатанные до локтей рукава позволяли видеть татуировку: крылатое создание – наполовину женщина, наполовину птица, уносящая в когтях красивого изящного юношу с лирой в руках: память о закидонах ранней молодости, когда Ипполита была всего лишь лейтенант-командором Особой эскадры.

Перед императрицей стояла початая бутылка джина – самого крепкого, который изготовлялся в пределах Амазонии, и простой стакан с этим напитком. Ей, по ее собственным словам, требовалось успокоить нервы.

– Паршивая я императрица, правду сказать, – горько усмехнулась Ипполита. – Хуже не придумаешь, когда от тебя бегут подданные. Особенно – твои дети.

Сейчас она вспоминала свою жизнь за последние восемнадцать лет.

Бесконечные государственные дела – в основном те, которые мог бы решить любой из ее министров. Запутанные, но такие, в сущности, пустые интриги в Государственном совете, которые она с наслаждением проворачивала, принимая вызовы оппозиции.

Оргии, которые она время от времени закатывала, в гареме и вне его, оттягиваясь на полную катушку.

Для всего находилось время. А вот для Милисенты…

Ну и чего она добилась за эти годы? Какие-такие великие дела совершила?

Должно быть, она и впрямь не была рождена для короны.

Ей бы заседать в этом самом Государственном совете, разъезжать по империи, приглядывая за порядком, выполняя волю настоящего монарха. А еще лучше – стоять за штурвалом крейсера или линкора, водить эскадры и флоты.

Пожалуй, она бы охотно отреклась от престола сразу при вступлении на него, в пользу одной из младших сестер.

Но – не судьба. Обе ее младшие сестры к тому времени так нелепо погибли… Погибли в один и тот же год.

Илона разбилась во время очередных космических гонок, по глупому лихачеству отключив автопилот. Мариелена – тут, на Амазонии, катаясь в Янтарном море на яхте, по пьяному делу перевернула судно кверху килем и утонула вместе со всей компанией приятелей…

Именно после этого Ипполиту именным указом выдернули с флота и буквально заперли во дворце.

Признаться, она тогда надеялась, что, когда племянницы подрастут и Ипполита XI малость успокоится насчет наследования престола, ей вновь разрешат вернуться к старым товаришам и любимому занятию. Она ведь не знала (да и никто еще не знал), что матушка уже больна одной из тех болезней, с которыми даже современная медицина ничего не может поделать…

Так что ей еще пришлось заниматься воспитанием пяти племянниц.

Может, именно поэтому она и упустила что-то в Милисенте, чего-то вовремя не разглядела.

Но как дочь могла – ведь ее ждала всего-навсего ссылка! Саму Ипполиту XII мать, помнится, не гнушалась лично пороть и после куда меньших скандалов.

И она всего лишь, почесав мягкие места, вставала и отряхивалась…

Теперь пришла расплата. И вот сейчас там, в километре отсюда, обсуждают ее дочь, которой, может статься («Нет, Великая Мать, только не это!!!»), уже нет в живых!

А она вместо того, чтобы явиться туда в парадном мундире и мантии и разогнать этих свихнувшихся на интригах баб к такому-то папаше, сидит тут и даже не в силах смотреть, что там творится… И тянет это пойло!

Погрузившись в подобные мысли, Ипполита не вполне поняла робкое высказывание Анны, выделив лишь ключевые слова «не надо» и «пороть».

Вначале она хотела было сказать, что пусть только Милисента вернется, и ее не только никто и пальцем не тронет, но ей все простят…

А потом вдруг словно ледяное дуновение обожгло ее.

…Пара минут, в течение которых Анна Снежнецкая была крепко схвачена за руку и коротко допрошена, а затем перстень, приложенный к идентификатору консоли, и нажатие ряда клавиш.

– Канцелярия? – сухо осведомилась Ипполита. – Текст указа о принцессе – мне на терминал.

С минуту она вчитывалась в возникшие на экране строки, чувствуя закипающее в груди желание высадить в ни в чем не повинный монитор полную обойму бластера.

Кто?! Кто посмел?! Кто осмелился изготовить эту фальшивку, из-за которой ее дочь решилась на побег?!

Нечеловеческим усилием она сдержала вопль ярости, загнала внутрь закипающую лаву готового пробудиться вулкана.

К счастью, Анна – и без того изрядно струхнувшая – не видела обращенного к экрану лица императрицы, в противном случае немедленно удрала бы куда глаза глядят.

– Передайте изображение подлинника, – распорядилась Ипполита, со стороны слыша свой голос – на удивление холодный и бесцветный.

Пока жалко суетящаяся, как потревоженная старая мышь, генеральный архивариус канцелярии искала подлинник, Ипполита думала, что ей делать дальше.

Спокойно и собранно она решила про себя, что того, кто всё это организовал, она собственноручно убьет и злоумышленник успеет пожалеть, что вообще родился на свет.

Перед ее глазами очень ярко и живо встало зрелище искаженного нечеловеческими муками лица Элеоноры де Орсини, лишившейся своей знаменитой на всю империю красоты, ладони явственно ощутили тяжесть пыточных клещей, а ноздри – запах горящей человеческой плоти.

Но вот наконец бланк именного указа с гербом лег перед камерой, и она механически включила увеличение.

Не может быть… Всё верно – порка, разжалование (Великая Матерь – что за бред!)… Ниже – все обычные знаки подтверждения подлинности, сертификат автоматической проверки почерка…

Но… как?!!

И тут она вспомнила всё. Вспомнила момент, когда, занятая мыслью о красавчике-найденыше, небрежно водила пером по бумаге, вспомнила, как так же небрежно смахнула два оставшихся бланка в ящик стола, не думая ни о чем, кроме…

Встав, она отодвинула ящик. Да, так и есть – оба бланка – на стражницу и на де Сент-Люсия, лежат на месте и ждут ее резолюции.

Выходит, всё из-за нее, из-за того, что, увлекшись мечтами об очередном самце, она подписала не ту бумагу?!

И никто не попытался образумить ее, не бросился к ней, мол, что ты творишь, идиотка?! Что же за подданные у нее?

О Богиня, за что ты так караешь несчастную дочь свою?!

Анна с ужасом смотрела на повелительницу, по лицу которой было ясно, что именно сейчас та разревется, если вообще не начнет биться в истерике.

И в этот момент тишину покоев нарушил громкий и настойчивый гудок вызова. Не обычный и даже не срочный. Тот самый, глухой и прерывистый зуммер боевой связи, который в данной ситуации мог означать только одно…

Нейтральный космос, место сражения сил Лиги и Западного флота

– Я – Звезда-семь, множественные цели – азимут 354—678 – идут сближающимися курсами. Ой, ма…

Девичий голос резко оборвался. А через несколько секунд в небе вспыхнула новая звездочка. Но еще до того на экране нейтринного детектора Марина увидела характерные зигзаги атомного взрыва.

Однако размышлять об этом было уже некогда.

– Я – Звезда-два! Всем первая готовность, азимуты 300—700 – полное перекрытие. Приготовиться к отражению торпедной атаки.

– Марина, кажется, «Тигрице» каюк!

– Отставить панику! Звезда-шесть, в твоей зоне подозрительные засветки!

– Вижу, Марина, это торпеда.

– Я Звезда-три, я Звезда-три – крупная цель азимут 450—005, прошу помощи!

– Инга, выручай Индиру!

– Есть, Марина!

Битва разгоралась, втягивая в себя всё новые силы. Двадцати авианосцам и двадцати шести линкорам и крейсерам Темной Лиги противостояла ослабленная авианосная группа Западного флота.

«Медведица» приняла бой сразу с двумя крейсерами. Одному не повезло: не прошло и пяти минут, и он закувыркался с напрочь срезанным носом. Но и сам линейный крейсер получил несколько серьезных ударов. На выручку устремились три дивизиона «Пустельг» – сорок с чем-то машин.

На удалении в сто километров от противника они выпустили по четыре ракеты. Оставляя за собой плазменные хвосты в полкилометра длиной, ракеты устремились вперед. Дюжина тяжелых «Скорпионов» выпустила тучу ракет навстречу им.

Строй «Пустельг» рассыпался, уклоняясь, а затем дал ответный залп. Скорость «Пик» была на треть выше, нежели «Этандаров», и два пилота Лиги уже никогда не узнали, попали они в противника или нет.

А дальше – карусель боя вновь закрутила свой безнадежный водоворот, втягивая в себя всё новые корабли и жизни.

…Де Альба вместе с уцелевшими офицерами полевого штаба изучала сводку повреждений.

Разбитые двигатели, разгерметизированные отсеки, заглушённые из-за разрушений реакторы, сгоревшие прямо на палубе истребители и трупы, трупы, трупы… Захлебнувшиеся кровью лопнувших в вакууме легких, ставшие пеплом в пламени пожаров, умершие от ран, получившие смертельные дозы всевозможных излучений… И обратившиеся в плазму при взрывах вместе с кораблями – эти проходили в графе под деликатным названием – «пропавшие без вести».

Прежде чем они заняли места у пультов и вошли в курс дела, нападающим удалось разбить боевые порядки амазонок, и теперь каждый дрался только за себя. По несчастливому стечению обстоятельств рядом с подбитым флагманом уже практически не осталось крупных кораблей.

Только «Жанна д'Арк» продолжала вести огонь, да серьезно поврежденная «Повелительница звезд» отбилась от наседавших истребителей из противоминных калибров. Однако было ясно, что долго это продлиться не может.

– Что?! – рявкнула командующий флотом, поворачиваясь к экрану связи, на котором появилась начальник единственного уцелевшего поста наблюдения.

– Нам конец, – прошептали искусанные в кровь губы той. – Вот смотрите – сейчас нас добьют, – и переключила изображение на радар.

Четыре цели уверенно двигались к тяжело раненной авиаматке.

На вид как будто не очень крупные – соответствуют примерно «Тарантулам», но почему тогда они дают столь сильное отражение в радиоспектре? И почему они так нагло игнорируют все тактические наставления, держась буквально вплотную друг к другу?

Словно прочтя ее мысли, один из эсминцев выпустил в них «Горгону». Спустя пару секунд почти рядом с корабликами полыхнуло двести мегатонн тротилового эквивалента.

Короткая сумятица на радарах в том месте… и через считанные секунды изумленным операторам предстало нечто необъяснимое: всё те же четыре точки, быстро сокращающие дистанцию между собой и «Артемидой».

– Это какие-то чудовища, нам их не удержать! – вопль кого-то из пилотов раздался в коммуникаторе Марины.

Одного взгляда на экран капитану хватило, чтобы понять, что именно выпустила на них Лига.

Это были обычные «Тарантулы». Разве что за одним исключением – на облицовку их пошло не что-нибудь, а редчайший меонгит. Абсолютный отражатель. Вещество, секрет изготовления которого, как и многое другое, канул (и, похоже, навсегда) в Лету вместе с прежними цивилизациями.

Из него делались рефлекторы первобытных фотонных звездолетов.

И человек, нашедший у какой-нибудь захолустной звезды такой корабль, мог считать себя богачом на всю оставшуюся жизнь, точно так же, как мог считать надежно обеспеченным будущее своих детей и внуков.

Броня, сделанная из отражателя, распиленного на тонкие пластинки (расплавить его было невозможно, и поддавался он только алмазитовым пилам – по три сантиметра в час), делала корабль неуязвимым для ядерных взрывов и лазерных лучей, и даже векторную гравиволну ослабляла десятикратно.

Только прямое попадание ракеты или очередь из соленоидной пушки могли повредить такой корабль.

Марина прокрутила в уме ситуацию.

Крупные корабли совершенно бессильны против атаки этих шустрых броненосцев, так что вся надежда сейчас на их истребители. Только они смогут подойти на расстояние, достаточное для прямого выстрела… хотя чего это будет им стоить!

– Жанетта, что там у тебя?

– Потеряла звенья Зульфии и Агриппины – целиком.

– Слушай приказ: Звезда-два – резерву! Атакуем этих чертей. Я беру на себя переднюю сладкую парочку, ты заднюю. Помните: бить сосредоточенно, весь огонь на головной: сначала – один, потом – другой… Первой, третьей, шестой эскадрилье: возьмите на себя истребители «темных»! Вторая – прикройте «Селену»!

– Я Звезда-четыре, вас понял. Внимание! Приготовиться к атаке множественных тяжеловооруженных целей. Гуля, подстрахуй девочек. Вперед, девчата!

«Тарантулы» наступали. Уже десяток истребителей и один эсминец рассыпались дождем обломков, попав под их ракеты. А несколькими десятками километров дальше шла еще пара страшилищ.

Амазонки рванулись вперед, стремительно сокращая расстояние между собой и четырьмя размытыми пятнами – укрытыми мощнейшими полями (о Богиня – а это еще зачем?) сверхтяжелыми дестроерами. Скоро их уже можно было видеть невооруженным глазом. Внешне неуклюжие, громоздкие машины, казалось, не представляют опасности для изящных «Пустельг», но Гульнара знала, сколь обманчива кажущаяся неповоротливость «Тарантулов», сколь грозно их вооружение. Лейтенант вдавила гашетку, и трассы ударили в мутное марево поля, заставив его мерцать тускло багровым. Есть хоть маленькая, но надежда, что через внешние антенны или сенсоры разрушительная энергия найдет дорогу внутрь…

– Говорит Звезда-пять! Всем машинам моего направления! Атакуем «Тарантулы»! Сделаем их, девоньки!

Истребители мчались навстречу сатанистам.

Несмотря на все тяжелые орудия, на нуль-торпеды, на дальнобойные лазеры и недальнобойные, но неотразимые гравитационные пушки, по-прежнему ничего лучше этих юрких машин, выходящих на дистанцию прямого выстрела и ведомых людьми, не придумано.

– Звезда-два, имею повреждения… продолжаю атаку.

– Держитесь, девки! Мы на подходе! – проорала Гульнара.

«Рыси» устремились вперед, пожирая пространство между ними и тремя целями – тяжелыми ударными дестроерами. Капитан надавила на гашетку, и импульсные пушки впились в борта «тарантулов».

– Элен, мочи его «Осой»!! Жанетта, отвлеки его на себя! Я атакую в лоб – авось что получится.

Пилот «Тарантула» развернул свою машину вслед одной из амазонок, которая неловко, по-дилетантски проведя маневр, удачно подставила корму под залп носовых орудий «темного». Наверное, он уже вознес благодарственную молитву своему Дьяволу, за еще одну победу. И на какую-то секунду отвлекся от других вражеских истребителей. И неотразимые «пики» ударили справа и слева, начисто сорвали защиту и спалили генераторы. А затем ему в борт ударила «Оса» с ее ускорением в две тысячи G. Пусть до врага долетел лишь один пустой корпус – у «Ос» не было боезаряда и даже двигатель вовлекался в реакцию, но и этого было достаточно. Удар в тысячную долю мига проломил твердую, но хрупкую меонгитовую броню, и «темный» обратился в плазму.

Еще пара минут – и второй дестроер, пронзенный одновременно дюжиной очередей, извергаемых соленоидными пушками, расплылся огненным облаком.

Одна за другой из пусковых установок «Рысей» вылетали легкие торпеды ближнего боя и НУРСы, круша истребители сопровождения «темных». В эфире, перекрывая все звуки, раздался вопль какого-то заживо жарящегося пилота Лиги. («Не надо было лезть, куда не надо, мужлан», – хмыкнула про себя Марина.)

За ним наступила очередь двух оставшихся дестроеров – похоже, сатанисты слишком надеялись на неуязвимость этих своих машин и не позаботились о достаточном прикрытии. Во всяком случае, потери у нее были меньше, чем Марина ожидала.

Уничтожение казавшихся неуязвимыми сверхкораблей заметно обескуражило «темных». Натиск их стал слабее, точки на радарах заметались: нападавшие начали перегруппировку.

Амазонкам нужно было воспользоваться замешательством врага, иначе успех стал бы призрачным.

И они воспользовались.

– Я Звезда-два, всем слушать мою команду – делай, как я!

И рванула машину вперед на форсаже – туда, где на радаре плыли авианосцы врага.

Поэтому хотя среди командиров Лиги было немало дураков, но, заметив приближающиеся истребители, они выпустили им навстречу рой своих машин – от катеров до мелких «Наездников», чтобы навязать бой на дальней дистанции и оградить тяжелые корабли от возможных неприятностей. Трассы лазерных лучей, бледные пульсирующие вереницы выстрелов импульсных пушек, стремительное скольжение торпед – обычных, изредка – с нуль-боеголовкой.

Лазеры били прямо в лоб ее истребителю, зеленоватое сияние заливало кабину. Рука Марины легла на стартовую тангенту главного торпедного аппарата.

– Торпеды?!

– Торпеды вышли, Звезда-два!

– Уходим!

Ярчайшее огненное облако возникло в космическом вакууме, и сразу пять авианосцев «темных» разлетелись по окрестностям в виде сильно ионизированных частиц.

Защитные поля Марининой «Анаконды» исчезли, сожранные выбросом энергии.

Но только на это хватило долетевшей до нее силы взрыва.

Ситуация мгновенно изменилась в пользу амазонок. Несмотря на потерю еще одного авианосца и трех крейсеров, Западный флот теперь был сильнее Лиги. Пусть «Феодора», попавшая под ближний залп гравипушек звена дестроеров, ничем больше не напоминала боевой корабль. Пусть «Куница» погибла пятью минутами раньше, врезавшись в «темный» крейсер. Но даже поврежденные корабли с наполовину погибшими экипажами продолжали драться. Даже «Летучая мышь» со сбитыми башнями всё же вела огонь. «Кобра», несмотря на почти вытекшее топливо, гонялась за дестроерами. Ход боя, кажется, переломился. Во всяком случае, появилась надежда.

Но почему не приходит помощь?! Неужели их сообщение не было принято на базе? Или, что самое страшное, флоту сейчас не до них?

И только теперь Марина со всей ясностью осознала: началась большая война. И в ней ставкой будет – и это самое меньшее – судьба ее страны и народа, а вполне возможно, всей Ойкумены.

База Западного флота «Вега-2». Планета Зена

Орбитальная станция «Зена-2003» величаво плыла над одноименной планетой. Антенны дальней связи и эмиттеры сверхдальней торчали в разные стороны, делая ее похожей на полысевшего морского ежа. Станция была не чем иным, как запасным командным пунктом Западного флота Амазонийской империи.

И настроенная на боевые частоты аппаратура, и связисты, и начальство ждали сообщений от оперативного соединения.

Но известия всё не приходили, и Бернгардия фон Леннен, контр-адмирал и заместитель командующего Западного флота, пребывала в невеселом настроении. Правда, это не проявлялось внешне, разве что она была несколько собраннее и молчаливее, чем обычно.

Она служила с семнадцати лет и прошла все ступеньки военно-космической иерархии, не имея ни влиятельной родни, ни даже особых способностей, компенсируя это упорством и редкой даже для амазонийского флота добросовестностью.

Беренгардия была если и не самой старой из офицеров базы (да и вообще – всех имперских ВКФ), то, во всяком случае, одной из старейших; знала, что на карьеру рассчитывать уже смысла нет – да и не стремилась к этому, она понимала, что еще пара лет – и ей так и так придется покинуть службу.

И поэтому боязнь сделать ошибку тяготела над ней не так сильно, как над более молодыми коллегами.

Вроде бы всё было спокойно.

Но чутье… треклятое и благословенное чутье! Оно не позволяло ей отвлечься даже на минуту, оно буквально сводило ее с ума, жутким ощущением приближения чего-то страшного и рокового.

Время шло, и это ощущение нарастало.

Оно не давало ей заснуть, заставляло мерить шагами рабочий кабинет, заказывать у ординарца всё новые и новые чашки кофе в надежде успокоить нервы.

…В три часа ночи по местному времени комендант базы, только-только задремавшая в объятиях своего второго мужа (пошел всего третий месяц их брака, и ночные забавы еще не успели приесться), была разбужена писком служебного униблока.

Даже не скрывая недовольного выражения лица, капитан первого ранга Гималия Флюс уставилась на голопроекцию и. о. командующей.

– Значит, так, – совершенно не реагируя на недовольство подчиненной, спокойно заявила та. – Объявляю по базе тревогу нулевой степени. Всем боеготовым судам – срочный старт и вылет в точку сосредоточения согласно плану «Хризантема». Остальным – старт по готовности. Прибыв в вышеозначенную точку, быть готовым к единовременному вылету на полную дальность. Приоритетная точка финиша – система Амазонии. Разведывательным частям – максимальное перекрытие подходов к базе.

Приказываю – принять на борт предельно возможное количество топлива и боеприпасов. Пилотов с находящихся в ремонте судов забрать с собой. Проживающие на базе семьи военнослужащих – эвакуировать, используя возможности судов флота. Всё.

Отключившись, Беренгардия грустно улыбнулась.

Если всё кончится хорошо, то даже в лучшем случае ее ждет почетная отставка. Пусть и со всеми положенными благами и красивыми словами, но отставка.

В сущности, так ли это страшно ей, уже третий год служащей сверх предельного срока?

Беренгардия фон Леннен была матерью троих детей, бабушкой пятерых внуков, а недавно обзавелась правнучкой.

И ей очень не хотелось, чтобы с ее семейством произошли какие бы то ни было неприятности.

А ее личные неприятности по службе… Да ну их к Лилит!

…Когда спустя восемь часов, посередине очередного рапорта о вылете очередного соединения, вдруг включилась боевая трансляция и голос Моники Киллигру, флагманского связного, начал, запинаясь, передавать сообщение о случившемся с соединением командующего, Беренгардия не испугалась и не удивилась.

Даже не испытала того удовлетворения, которое обычно ощущают те, кто вопреки общему мнению предсказывает неприятности – мол, вы не верили, а всё вышло по-моему.

Просто облегчение, что всё было сделано правильно, и теперь у Амазонии будет немного больше шансов в предстоящей схватке.

Уже шесть из каждых десяти остававшихся на Зене кораблей покинули ее, и, даже если в ближайшие часы тут окажется флот Темной Лиги, они не найдут ничего, кроме этой покрытой на пять шестых ледниками и тундрой планеты.

Впрочем, нет. Увы, нет.

Останется еще очень многое – куда больше, чем ей хотелось бы тут оставить.

Останутся два авианосца в космодоке и один – в наземном. Останется военный городок, в котором прошли последние десять лет ее жизни. Останутся склады, которые целиком вывезти всё равно не успеть.

Останутся пустые наземные сооружения. Останутся орбитальные форты, чьим командам останется только надеяться на удачу.

Если (когда) враг явится сюда, им предстоит только принять бой… И да будет Великая Мать милостива к ним после смерти!

Центральная система Амазонийской империи. Следующий день

Корабли стремительно покидали орбиту Амазонии. Впереди шла «Ипполита Великая». За ней тройным ордером линейные крейсера – корабли первой линии: «Буря», «Цунами», «Вьюга», «Метель», «Бора», «Трамонтана»…

Усиленная эскадра, охранявшая тронный мир империи. Наследница знаменитой Особой эскадры, сама превосходившая многие флоты весьма крупных космических держав, но всего лишь небольшая часть ВКФ.

Они шли в точку соединения, лежащую между созвездиями Гидры и Цапли, куда уже вылетели все четыре амазонийских флота. Вернее, три плюс остатки Западного.

В кают-компании флагмана императрица выслушивала доклад начальника штаба – Ровены Макферсон. Слушала она молча, время от времени только кивком головы отмечая какой-либо из абзацев доклада или реплику, вставляемую командирами кораблей.

На ней был ее обычный штатский костюм, и лишь гербовый медальон выдавал в ней правительницу империи. И это, как ни странно, сразу давало понять, кто среди этих обмундиренных дам – главный. А заодно и успокаивало им нервы.

Ибо подсознание их фиксировало: императрица не в форме, а значит, дела еще не так плохи.

Впрочем, не в форме она была лишь в прямом смысле слова.

Не осталось ни следа от той полупьяной истерички, какую имела сомнительное удовольствие созерцать Анна Снежнецкая ровно восемнадцать часов назад.

Несколько капель диметилкабризонилионазинола в смеси с настойкой из корня куркурана новоригельского пустырного выгнали все следы злоупотребления спиртным. Глаза блестели от экстракта пантов корийского оленя: последние сутки отняли массу сил, и требовалось их чем-то поддержать.

После того как Макферсон закончила говорить, императрица долго молчала.

– И что дальше? – спросила она наконец. – Вы ждете, чтобы я всё это утвердила, да?

– Так точно, – закивали штабисты.

– Вы помните, кто я такая? – спросила, не скрывая иронии, Ипполита.

– Вы – наша государыня, верховный главнокомандующий… – смешавшись, пробормотала вице-адмирал.

– Мое последнее звание на флоте – лейтенант-командор, – сухо поправила императрица. – Всего-навсего лейтенант-командор. И это не вы должны у меня просить совета, а я у вас! Всё, идите.

Оставшись одна, она опустилась на колени, сложив руки на груди в молитвенном жесте.

Она не была истово верующей. Официальная религия Амазонии с культом Великой Матери воспринималась ею больше как формальность. Но теперь она молилась. Молилась даже не Богине, которую так часто поминала, а Богу. Творцу, Высшему разуму, Спасителю – кто бы он ни был. Молила помочь ее народу. Молилась истово, как не молилась никогда.

«Прошу, помоги нам, я знаю – ты добрый! Спаси же моих подданных! Помоги победить тех, кто служит твоему Врагу! Пусть я много грешила, но не наказывай за это невинных! Неужели мало того, что я лишилась любимой дочери?!»

Ничего, кроме как молиться, ей уже не оставалось: она сделала всё, что могла.

Теперь надежда была только на флот, да еще на Высшую Силу.

…В рубке «Бури» горел неяркий зеленоватый свет боевых ламп – специально подобранный, чтобы не болели глаза во время долгих напряженных вахт военного времени.

Герцогиня Ирина Снежнецкая, бывший статс-секретарь императрицы, а ныне – старший офицер связи Ставки Главнокомандующего, в очередной раз проигрывала ситуацию.

Пока ничего слишком уж страшного вроде бы не просматривалось.

Высокое собрание, вдоволь пошарившее в белье августейшей семьи и отметившее свою встречу дракой – герцогиня Ирина невольно потрогала заклеенную биопластырем бровь, рассеченную брошенным в нее кем-то антикварным канделябром, которую только чудом не увидела вся империя, – разлетелось кто куда. Одни – на военные корабли и базы, которыми они командовали, другие – на вверенные им планеты, дабы готовить их к неизбежной (и, скорее всего, долгой и трудной) войне.

Оппозиция полностью деморализована разоблачением постельных проделок их вождя.

История с беглой принцессой, будем надеяться, вскоре разрешится, девочка одумается и вернется домой. Главное сейчас – Лига.

Подперев голову руками, герцогиня напряженно обдумывала обстановку.

Противник им попался, что и говорить, необычный, другого такого и не найти.

Человечество, еще в незапамятные времена расселившись по Вселенной (такие незапамятные, что даже его прародина была неведома с точностью), реализовало на других планетах, кажется, все возможные варианты устройства своей жизни.

Сотни и тысячи типов государственного строя, социально-экономических идей, религиозных конфессий, течений и просто завихрений, самые замысловатые формы общественных структур, самые абсурдные законы – всё это можно было найти среди звезд.

Только краткий каталог государств Ойкумены насчитывал шесть тысяч томов, а кроме того, каждый год находилось по два-три новых государства, основанных теми, кто улетел от родных пределов в забытой древности.

Но Темная Лига даже в этом калейдоскопе ухитрилась выделиться, как клякса на белой бумаге.

О Темной Лиге было известно не очень много. Лет триста с лишним назад какой-то Генрих Бооллт, внезапно вынырнувший словно ниоткуда (было известно по меньшей мере шесть его только официальных биографий), бросил клич по обитаемым мирам. Дескать, пусть все, кто недоволен жизнью, чьи убеждения и склонности противоречат «застойным ценностям» (так и было сказано) старых государств, – одним словом, все те, кому тесно в одряхлевшем мире, присоединяются к нему и создают новый мир – свой собственный, под себя и свои вкусы.

Проповедовал он, кстати говоря, вещи, в общем, самые обычные. Что государством должны править не воры, обманщики и партийные болтуны, а сам народ. Что недопустимо, когда у одних есть всё, а у других – ничего, а значит, надо делиться. Что нужно, чтобы в обществе была высокая мораль и взаимовыручка, что власти должны заботиться о подданных и тому подобное, что обычно вписывают в свою программу все мало-мальски соображающие политики.

Вопреки ожиданию, у него нашлась масса последователей.

Несколько звездных союзов и независимых планет, существовавших на этой окраине, очень быстро добровольно объединились под его властью.

Сотни тысяч и миллионы эмигрантов устремились в новые миры, на чем изрядно заработали, кстати говоря, судоходные компании.

И только тогда соседи соизволили обратить внимание на новую страну неподалеку от своих границ.

С их стороны на отца-основателя обрушились обвинения, среди которых было главное, что он-де тянет общество назад, во тьму и дикость.

– Назад, во тьму?? – вопросил он тогда. – Хорошо, во тьму так во тьму! Тьма есть обратная сторона света!

И нарек создаваемое им государство Темной Лигой – в противоположность и посрамление тем, кто громогласно заявляет о своей приверженности свету, на самом деле лишь лицемерно прикрываясь подобными лозунгами.

Вскоре после этого он скоропостижно умер.

По мнению одних, Бооллта убили спецслужбы недовольных его успехами соседей, по другим данным, кто-то из сподвижников, мечтавший занять его место. Смерть пророка была столь же таинственна, как и жизнь, – толком никто не знал даже, как именно он умер: версии располагались в промежутке от удара молотком по голове, полученного от ревнивой любовницы, до выстрела из орбитального рентгеновского лазера по персональному аэромобилю.

В ходе смуты, последовавшей за этим, население новоявленного государства заметно сократилось. За последовавшие двести с лишним лет Лига пережила еще три гражданские войны, пять переворотов, один раскол, монархию наследственную и выборную, демократию, диктатуру военную, гражданскую и смешанную, попытку ввести анархию и даже власть компьютера, который за полтора года довел экономику до краха, а своих подданных – до бунта. (После чего его электронные мозги были торжественно разбиты кувалдами в прямом эфире.)

А потом как-то так произошло, что вся власть в Темной Лиге оказалась в руках Черной церкви, до того не имевшей там особо много приверженцев, да и вообще всерьез не воспринимавшейся.

На счет того, как это могло случиться, тоже существовало немало разных версий.

Одни, пожимая плечами, рассуждали о роли случайности в истории. Другие говорили о попущении Божьем и наказании за грехи; а кто-то – о помощи адских сил. Некоторые, понизив голос до зловещего шепота, утверждали, что в руки служителям Вельзевула попало психотронное оружие и они вот-вот начнут с его помощью покорять Вселенную.

А иные скептики позволяли себе думать, что дело всё в том, что приверженцами дьявольского (в самом прямом смысле) вероучения оказалась группа высокопоставленных офицеров флота Темной Лиги, а флот к тому времени уже долгое время не получал жалованья и был готов пойти за деньги куда угодно – хоть к черту (как, впрочем, оно и случилось).

Но так или иначе, власть бесопоклонников была установлена сразу и повсеместно, причем, что странно, почти бескровно.

И началась новая жизнь.

Прочие религии или влились в состав черной веры (меньшинство), или были запрещены и разогнаны (большинство). Служители церквей были высланы прочь из пределов Лиги, а некоторые особо упорствующие вообще сгинули неизвестно куда. Исчезли священники, муллы, бонзы, гуру и прочие служители разнообразных богов, а их место заняли жрецы, архижрецы, протожрецы и полужрецы, а вместо храмов образовались капища.

Но этого мало, хотя мэры, шерифы, градоначальники и губернаторы с депутатами продолжали занимать свои посты, но только Черной церкви и созданному при ней Черному легиону принадлежала безраздельная власть. В деревне всем заправлял деревенский протожрец, в городе – городской жрец, на планете – планетарный архижрец, и так далее.

А над всем этим стоял Его высокомрачнейшество Великий Гроссмейстер, наместник Князя Мира Сего.

Большинство стран быстренько разорвали дипломатические отношения с Лигой: одни – под влиянием возмущенных верующих сограждан, другие – из-за оскорблений, которыми в первые же дни переворота осыпал их МИД Лиги (кстати говоря, немедленно переименованный в Департамент по делам территорий, лишенных темной благодати).

Новоримские папы (восемь из десяти пап с восьми Новых Римов в разных концах Ойкумены) заговорили было о космическом крестовом походе, но на этом всё и кончилось. Ограничились в итоге анафемой сатанистам и их государству и запрещением добрым католикам ступать на его землю, торговать с ним и вообще приобретать произведенные в Лиге товары.

В Лиге принимали и давали убежище всем независимо от прошлого, с одним лишь условием: прими «Истинную веру». Но только даже самый прожженный преступник или заговорщик почему-то подумал бы не один раз, прежде чем решился бы искать приют в пределах Темной Лиги. Во всяком случае, в подозрительных злачных местах и тайных притонах по всей Ойкумене, если кто-то из молодых да ранних начинал разговоры на тему, что вот, если припечет, всегда можно драпануть к «темным», обычно следовала реакция в виде от крепкого подзатыльника до скептического качания головой.

И для этого имелись серьезные основания: как говорили люди осведомленные, практически ни один из избравших этот путь не присылал весточку о том, как он устроился, и даже просто не давал о себе знать.

О жизни в самой Лиге информации было удручающе мало.

Конечно, до окрестных стран (и до амазонок тоже) доходили сведения о том, что сатанисты весьма агрессивны и всюду и всегда заявляют, что их цель – победа Дьявола во вселенском масштабе.

Но, с другой стороны, мало ли какую чушь проповедуют в разных уголках Ойкумены? Было известно, что они как будто строят большой флот. Но, по другим сведениям, вроде бы и не слишком большой.

В Лиге случались и конфликты между течениями, иногда довольно серьезные.

Говорили, что там приносят человеческие жертвы силам Тьмы.

Но твердо никто ничего не знал. Чужие корабли не допускались никуда, кроме нескольких свободных портов, и сами космопланы Лиги нечасто улетали из родных пределов. Точно так же были запрещены транзитные полеты через космическое пространство Лиги – под предлогом национальной безопасности и все еще остающихся там пиратов.

А смельчаки, пытавшиеся нарушить этот запрет, больше не появлялись ни на космодромах, ни на межзвездных трассах.

И даже лучшим спецслужбам не удавалось внедрить в Лиге серьезную агентуру.

И вот теперь с этим врагом, о котором известно так мало, им придется сражаться не на жизнь, а на смерть.

Ну что ж – не на жизнь, а на смерть им биться не впервой.

Часть вторая. НЕ НА СМЕРТЬ, А НА ЖИЗНЬ

10. Удачи и неудачи

Мобильный штаб флота Темной Лиги «Адский сад».

Покои Великого Гроссмейстера

В детстве Великому Гроссмейстеру, а тогда еще – мальчишке из семьи эмигрантов, прибывших в Темную Лигу с холодного и неустроенного Хахти, разумеется, не приходило в голову, что он возвысится до столь высокого положения.

Мечтал он стать, как и его отец, пекарем, и у него еще были имя и фамилия, которых он лишился полтора десятка лет назад, когда Большой Конклав возвел его в ранг повелителя Темной Лиги.

Так было положено, ибо Великий Гроссмейстер, осененный наивысшей Черной Благодатью, может быть только один, как един (пусть и во множестве воплощений), милостивый Дьявол.

Так вот, тогда он не думал и не мечтал о столь высокой должности, но всё же ему очень нравилось – он и сам не понимал, почему – начало одной старинной сказки, будто бы сочиненной еще в докосмическую эру. «На черной-черной планете, в черном-черном городе, на черной-черной площади стоит черный-черный дом…»

Став Гроссмейстером, он в память о тех детских годах, приказал построить в Нифльгейме Черный дворец.

Ладно, эти воспоминания – всего лишь недостойная его высокого положения сентиментальность. Лучше занять голову чем-нибудь другим. Например, лишний раз насладиться мыслями о великих последствиях скорой несомненной победы.

Как это уже твердо решено, сразу после победы они возобновят человеческие жертвоприношения Великому Господину. Вернее, сделают их регулярными и открытыми. Сейчас для этого приходится использовать преступниц и купленных в других странах рабынь. Но скоро всё изменится.

По его приказу уже отобрано около двух сотен девственниц из числа призванных на военную службу, ныне содержащихся в секретных помещениях мобильного штаба.

(Правду сказать, для поиска этих девственниц пришлось изрядно потрудиться.)

Им суждено стать первыми, удостоенными чести отправиться к самому мессиру Дьяволу. Им уже сообщено о высокой судьбе, их ожидающей, и – увы – мало кто из них воспринял это известие с должной радостью. Но это, конечно, мелочи.

Главное, Господин будет им доволен.

…Первый субгроссмейстер Темной Лига Ирод (тоже очень распространенное имя в Темной Лиге) Ауэррштаттман, в отличие от своего шефа, думал в данный момент вовсе не о том, как побыстрее победить проклятых амазонок и утвердить на их планетах власть Князя Мира Сего (и его наместника).

Больше всего на свете он желал, чтобы нынешний Великий Гроссмейстер погиб на этой войне, то есть, прямо говоря, чтобы оные проклятые амазонки подстрелили его корабль. А там уж можно будет подумать и о победе. Кто, в конце концов, сказал, что он не сможет справиться с руководством армией и всей Лигой лучше, чем этот выскочка, попущением Дьявола занявший высочайшее место?

Предыдущий Гроссмейстер пятнадцать лет назад погиб во время подавления мятежа Черного легиона, вернее, той его части, которая думала, что она главнее Черной церкви. Почему бы и сейчас начальнику субгроссмейстера не погибнуть так же?

А при случае он бы охотно помог своему шефу покинуть этот мир.

Ведь говорили же, что крейсер «Динозавр», вместе с которым погиб прежний Гроссмейстер, совсем не случайно оказался один против превосходящих сил мятежников…

Нет, конечно, он клялся в верности Великому Гроссмейстеру именем Дьявола и Сатаны, но какое это имеет значение? И дело было даже не в том, что клятвы сплошь и рядом нарушались и нарушаются – не он первый, не он последний.

Просто волей случая он знал некую вещь…

…Когда и откуда появилась Черная церковь – было не известно никому.

По заявлениям самих ее жрецов, она существовала всегда, до поры до времени прячась в подполье. Ученые только скептически пожимали плечами: нигде в исторических хрониках, восходящих ко временам Первой Волны и даже Старой Земли, ничего похожего не упоминалось, хотя поклонение Нечистому и не было чем-то уж совсем редким, увы и увы.

Время от времени на разных планетах возникали подобные секты, не одобряемые простыми обывателями, дружно проклинаемые официальными религиями и в лучшем случае с подозрением изучаемые властями. Но чтобы целая церковь, да еще государственная? Как это могло случиться?

Католические иерархи и теологи, напротив, дружно соглашались с сатанистами, при этом говоря, что поскольку враг рода человеческого не дремал никогда, то и служители его и впрямь всегда были среди людей, и церковь эта действительно восходит к додревним временам. Другие, правда, заявляли, что это злокачественное духовное новообразование появилось не столь давно, под влиянием азиатских и африканских суеверий и сект.

На что жрецы Вуду с Бразильских миров, Соединенных Штатов Карибы и Гаитии высокомерно пожимали плечами: мол, их вера добрая и радостная, состоит в поклонении предвечным силам природы, и просьба не пристегивать ее ко всяким извращенцам. То же самое утверждали и во дворце Вселенского далай-ламы на Лхасе: буддизм, мол, есть учение о самосовершенствовании и познании истины, так что служение злу и пляски перед всякими рогатыми и зубастыми идолами тут ни при чем.

Православные священники и богословы в мирах от Большого Киева до Аляски, не мудрствуя лукаво, считали, что чертепоклонники отпочковались от католиков и протестантов, и это вполне закономерно, ибо те не кто иные, как раскольники и еретики. Католики на это фыркали, заявляя, что не известно, кто тут еретики, и вообще от схизматиков слышат.

Протестанты же зло шипели, утверждая, что дело вовсе не в них, а в язычниках и православные от них недалеко ушли.

Ничего подобного! – в ответ на это изрекали волхвы Славии и Перунии, друиды Кельтики, жрецы Адтлана и Майяланда. Это вы, христиане, выдумали Дьявола, вот вы с ним теперь и разбирайтесь!

Мусульманские улемы, слыша всё это, только пожимали плечами: ну чего еще можно ожидать от неверных? Ведь именно в Коране, где собрана вся мудрость мира, где о космических полетах упомянуто задолго до наступления Космической эры (разве не в космос летал Пророк Магомет на своем волшебном коне Аль-Бурак?), о них сказано: «И отец их – Шайтан?»

А социалисты из социалистических, социальных и социал-демократических миров высказывались в том духе, что сатанизм – не что иное, как продукт разложения и гниения современного несправедливого общества. А поскольку гниет оно едва ли не с момента возникновения, то чему тут удивляться?

…Не понятно, как «Союз гуманистов-ксенофобов» еще не объявил Черную церковь очередными происками враждебных пришельцев!

Но так или иначе, правды не знал никто.

Кроме одного человека – первого субгроссмейстера Темной Лиги.

Всё произошло совершено случайно: он даже не помнит, за какую такую мелкую провинность его, юного семинариста, послали тогда разбирать старые архивы, сваленные в подвалах идущего под снос здания Министерства Мудрости.

И вот, совершенно случайно, среди кипы старых бумаг и покоробившихся дискет нашел он эту тетрадь. Старомодную ученическую тетрадь из дешевой пластбумаги, в ветхом потрескавшемся переплете, с рассыпающимися страницами.

Что заставило его заглянуть в нее, что заставило вчитаться в поблекшие строчки, небрежно начертанные электрокарандашом?

Но, прочтя их, он не смог оторваться, пораженный до глубины души.

В его руках было не что иное, как дневник Тома Джонсона, заместителя директора Управления стратегических служб Темной Лиги (тогда еще самого обычного государства).

И вот там-то и крылась самая большая тайна Темной Лиги. Тайна, даже чуть заподозри власти его в овладении которой, уничтожили бы немедля и без пощады не только его, но и всех, с кем он мог бы ею поделиться…

…Тогда, вскоре после свержения компьютерной тирании, в Лиге продолжался вялотекущий кризис и преодолеть его никак не удавалось.

Правительства сменяли друг друга, народ роптал, и что делать, было совершенно непонятно.

И вот именно в те смутные годы в недрах Управления стратегических служб (УСС) и родилась внешне абсурдная идея – решить проблемы с помощью не смягчения положения, а, наоборот, слегка его обострив. «Изгнать Дьявола с помощью Сатаны», как образно выразился сам Том Джонсон. Подумав, они нашли выход – наилучший, как им казалось. Нужно создать оппозицию, которая соберет вокруг себя всех самых ярых врагов режима и правительства, всех самых непримиримых, самых бешеных ненавистников существующих порядков и оттолкнет всех трезвомыслящих и разумных людей.

Оппозицию, которая напугает общество, заставит его волей-неволей сплотиться вокруг властей предержащих, но одновременно – не будет иметь шансов на победу.

Вот так была выдумана и создана Черная церковь. Была изобретена теология, надерганная из книг давно забытых историков и искаженных догматов других вер, – остальное уже додумали потом пылающие энтузиазмом идиоты-неофиты.

Были распущены слухи о якобы глубокой древности этой веры и щупальцах, которые она запустила во все закоулки общества.

Были подобраны руководящие кадры: наполовину – из заслуженных стукачей УСС, наполовину – из полупомешанных фанатиков.

И машина закрутилась.

С откровенно издевательской усмешкой писал Джонсон о первых шагах порожденной ими организации, смаковал наиболее забавные, по его мнению, выражения, изреченные на митингах и выступлениях. Веселясь, рассказывал о первых толпах сторонников, называемых им «демоношизой» (или сокращенно «демшизой»).

Через несколько десятков страниц – уже с некоторой тревогой, что число сторонников Черной церкви слишком быстро растет, а игру принимают всерьез даже некоторые из его людей, внедренных в ее руководство.

Что там было дальше, Ирод не узнал, ибо дневник обрывался на полуслове.

Ему так и осталось неизвестным: как сборище шутов и кретинов (именно так характеризовал свою выдумку покойный шеф тайной полиции) вдруг захватило власть, каким образом зверь вырвался из клетки?

Удалось выяснить (уже потом) только судьбу самого Тома Джонсона – он вместе с семьей погиб в последнем караване беженцев из Темной Лиги, пытавшихся спастись после переворота, расстрелянном посланными вдогонку сторожевиками.

Но это всё было неважно в сравнении с главным.

Выходит, вся эта история – история, которая перевернула жизнь Темной Лиги, а когда-нибудь перевернет весь мир, проистекает из неудачной (вернее – слишком удачной) операции спецслужб прежнего правительства?

Прочтя дневник, он спалил его, не вынося из подвала. Но узнанное напрочь изменило жизнь Ирода.

Он и раньше, как верный дьяволопоклонник, не боялся Бога, а тем более – богов.

Теперь он перестал бояться и Дьявола. Можно сказать, он стал полностью свободным человеком.

Борт «Звездного черепа»

…Хотя на борту корсара собрались люди в основном бывалые, в космосе не новички, но и они не смогли сдержать удивленного вздоха при виде мобильного штаба Лиги.

В их представлении это должно было быть что-то вроде орбитального форта класса «Цербер» или, на худой конец, «Поларис», ощетинившегося гравипушками, окруженного роем скутеров прикрытия, – одним словом, нечто мрачное, грозное, подавляющее своей мощью…

А перед ними был обычный пассажирский лайнер туристских линий.

Сияющий многоцветными огнями, как новогодняя елка, усыпанный тысячами горящих иллюминаторов, пронизанный длинными, ярко освещенными лентами прогулочных коридоров беззащитный островок роскоши.

Как неуместно он смотрелся в окружении брони и сверхмощных орудий!

От борта гиганта отделилось и двинулось в их сторону гибкое гофрированное щупальце, с металлически блестящей каплей на конце – тоннель-переходник.

Через полминуты он уже приблизился вплотную, так что стало возможно разглядеть во всех подробностях стыковочный узел, напоминавший и в самом деле голову некоего чудовища, скажем, исполинской пиявки, на конце которой сомкнутыми челюстями выделялись створки ворот.

Мотаясь туда-сюда – ни дать ни взять примеряясь, куда бы впиться, – узел замер напротив входа в главный шлюз и устремился вперед.

Глухо лязгнул металл о металл, чавкнули гравимагниты, намертво присасываясь к корпусу «Черепа». Плен стал окончательно свершившимся фактом.

Флот вторжения Темной Лиги. Дредноут «Мефистофель». Оперативный штаб

Огромный в миллион сто тысяч тонн массы покоя, линкор мчался вперед, в битву. До зоны огневого контакта оставалось минут сорок – самое большее.

Именно тут, на одном из «чертенят», и собрался оперативный штаб атаки.

И нельзя сказать, чтобы все одобряли этот выбор.

Прежде всего потому, что условия обитания на дредноутах были едва ли не самыми наихудшими среди боевых кораблей.

Несмотря на большие размеры, команды были вынуждены ютиться в спартанской обстановке.

Четверть корабельной массы занимал гравитационный балласт – шарообразная болванка из свинцово-ртутного сплава, чьей силой тяжести питались гравитационные баллисты. (Пробовали использовать чистую ртуть, но быстро отказались – при резких торможениях и маневрах жидкий металл рвал стенки цистерн, заливая отсеки корабля ядовитым потоком.)

Из оставшегося объема половину занимали гравитационные накопители конденсаторного типа. Это не считая артиллерийских башен (гравитационные орудия занимали места больше, чем все другие системы оружия). А по центру проходили шахты суперпушек главного калибра, тоже забиравшие немалое место. (На «Мефистофеле» их было ровным счетом три.)

Прибавьте сюда запасы топлива, двигатели, вспомогательное оборудование, и станет понятно, что людям оставалось совсем немного места.

Это не считая того, что иногда гравиконденсаторы начинали барахлить и спонтанно «подтекать». Тогда приходилось срочно разряжать их единственно возможным способом – открывая быструю стрельбу изо всех орудий, – и помоги бес тем судам прикрытия, которые не успеют убраться из зоны поражения! Именно поэтому команды дестроеров больше всего не любили ходить в прикрытие линкоров: чуть зазеваешься, и твой корабль попадет на металлолом, а ты сам – прямиком в сады милостивого Дьявола.

Собравшиеся в командном отсеке внимательно изучали данные приборов, передаваемые с сенсоров линкора и других кораблей и с передовых зондов, идущих впереди основной волны «черных».

И увиденное ставило их в тупик. По всем стратегическим канонам полагалось наносить основной удар в центр, рассекая строй противника, уничтожать линкоры, громить основные силы…

А тут, скажите на милость, куда бить? Где в этой мешанине сильные и слабые участки?

– Что за ангельщина! – выругался старший радиометрист штаба. – Я не понимаю: они что, выстроили корабли вперемешку? Они там совсем с ума посходили?

Начальник оперативного отдела сощурил глаза, чтобы лучше разглядеть изображение на занимавшем все три стены экране.

– Да, вы не ошиблись! Но если так, то как в таком случае они думают атаковать нас? Если те же дредноуты рассеяны по всему фронту, то каким образом они собираются пробивать его? Это же полная чушь, с точки зрения всего оперативного искусства, не будь я профессором военной академии! Пусть и бывшим. (Что бывшим он стал из-за участия в неудавшемся дворцовом перевороте, за которое ему заплатили кругленькую сумму, он уточнять не стал.)

– Вы видите! – возгласил генеральный военный архижрец, он же боевой кардинал Черного легиона Менсон Путани. – Вы все видите: наш Хозяин начисто лишил проклятых женщин разума, отдавая их в наши руки!

На этом дискуссия была окончена: спорить с волей Дьявола было не только не принято, но и небезопасно.

За двенадцать часов до этого. Борт дредноута «Александра Громова».

Командный пункт амазонийского флота

На объемных экранах отображались всевозможные варианты предстоящего им совсем скоро сражения. Объединенные в одну сеть компьютерные системы амазонийских кораблей прокручивали ситуацию, выстраивая друг против друга корабли в условном виртуальном пространстве. А потом выдавали ответ, подводя в общих чертах итог боя.

Собравшиеся хмурились, пожимали плечами, вновь вводили данные, что-то пересчитывали вручную, чертили схемы и вновь оставались недовольны.

Время от времени с чьих-то губ срывались приглушенные соленые словечки.

Снова и снова проводили они компьютерные инсценировки, перебирая и отбраковывая план за планом, пытаясь найти лучший вариант.

Разгром – 65% процентов, потери – до 80%… Разгром – 53%, потери – 47%… Победа – 51%, потери – 55%…

– Слушайте, подруги, так не пойдет, – с неприкрытым раздражением заявила вице-адмирал Симмонс, получившая новые погоны только вчера, и нажатием на клавишу остановила терминал. – А вообще-то – почему вы так полагаетесь на эти железные и лягушачьи мозги? Или своих уже не осталось? Все в гареме растратили?

Она схватила с подноса, принесенного ординарцем, стаканчик с чем-то красным и густым и опрокинула в рот.

Это был уже невесть какой по счету стакан томатного сока, который вылакала Кровавая Мэри, прозванная так за любовь к этому напитку.

Скромно забившаяся в уголок Ирина Снежнецкая в ожидании решения полировала ногти. Еще не хватало вмешиваться и учить ученых!

Прошло еще ровно сорок две минуты, и в центре рубки засветился большой голографический терминал с подробными схемами расположения частей флота.

И только тогда Ирина присоединилась к собравшимся.

– Вот, Ирен, как тебе идея? Всё оказалось довольно просто: разделим флот на три группировки и атакуем с разных сторон. А первый удар нанесут абордажные команды – вот тут. – Палец Мэри ткнул в схему немного левее центра.

Ирина задумалась. Да, вроде бы ничего другого не оставалось. Придется рискнуть. Но вот имеют ли они на это право? Ведь в случае неудачи они, скорее всего, потеряют почти весь флот. И тогда гибель Амазонии практически неизбежна. Конечно, останутся еще орбитальные форты с их сверхмощными гравитационными орудиями, питающимися силой планетарного тяготения, но что толку, если будет уничтожен флот, их сопротивление только продлит агонию.

При господстве врага в космосе их просто расстреляют с дальних дистанций лучевым оружием и торпедами: все ведь не собьешь, рано или поздно какая-нибудь, а достанет. Да и есть эти крепости лишь у трети планет. А на других мирах? Планетарные войска в Амазонии были, как почти повсюду, сокращены до минимума: в основном перехватчики наземного базирования, противодиверсионные части, жандармы и ближнее ПВО. Отбить уже высадившийся десант считалось почти невозможным. Ведь десантная операция может быть проведена лишь тогда, когда всё околопланетное пространство уже контролируется врагом. А как в таком случае прикажешь воевать? Подвесят на низкой орбите боевой стационар и начнут всех бить сверху лазерами и СВЧ. Или просто запустят зеркальную «люстру» – «Архимед», или, на худой конец, «Ярило» кремлевского производства, собирающую в пучок солнечные лучи, так что внизу будет градусов под сто – и дышать невозможно, и еще ничего не горит… Оставалось вести только партизанскую войну – в надежде на то, что когда-нибудь власть захватчиков рухнет или явятся другие захватчики, которые вышвырнут прежних… От этой перспективы холодок пробежал по спине Ирины.

Потеряй они флот – и рассчитывать будет больше не на что. Разве что подойдет помощь от соседей, испуганных победами Лиги. Но возлагать надежды на чужую помощь – глупо и преступно.

Так что сейчас им нужно быть особенно осторожными.

Нейтральный космос. Порядка пятисот парсеков от границ Амазонии

«Искатель» мчался прочь от этого, оказавшегося таким опасным участка космоса. Измученная команда отдыхала по каютам, и в рубке был лишь капитан Рутгер. Не экономя энерган и не щадя ресурс гипердвигателя, он нырял в подпространство, проскакивал максимальную дистанцию, выпрыгнув, наскоро ориентировался и вновь уходил из обычной Вселенной.

Благо щедрые покупатели бесплатно заправили его кораблик под завязку за то время, пока он болтался, пристыкованный к гигантскому линкору, и улаживались все формальности, а денег теперь хватит на любой ремонт.

Слава богу, всё позади!

Позади оставались знаменитые пираты и треклятые сатанисты, которым от него тоже что-то понадобилось. Позади были идущие навстречу друг другу боевые флоты и изготовившиеся к войне сотни планет, позади оставалась императрица Амазонии и спасенный (и выгодно проданный) человек, о котором он толком так ничего и не узнал.

Одно это – то, что всё позади, а они живы и невредимы, – наполняло сердце Рутгера Залазни подлинным счастьем и радостью.

Но куда больше радости испытывал он при мысли о грузе, лежащем в надежно запертой кладовой для ценных находок. Небольшая груда прямоугольных слитков серо-буроватого цвета с малиновыми разводами, привезенных сюда прямо из походной флотской казны.

Сурминий. Драгоценный атомно-модифицированный сплав, искусство производства которого было утрачено после того, как тысячу с лишним лет назад деградировала и рассыпалась цивилизация Созвездия Водолея. Ровно двести универсальных фунтов – столько, сколько весил защитник хомяков.

Флагман ВКС Амазонии «Ипполита Великая»

…Питер О'Хара продолжал пребывать в прострации, окончательно перестав чему-то удивляться, оставив попытки в чем-то разобраться – короче, махнул на всё рукой.

После той драки с превосходящими силами противника он пережил сначала какую-то дикую гонку, когда перегрузки прижимали его то к полу, то к потолку, то к каждой из стен попеременно.

Он даже всерьез подозревал, что их преследуют не иначе как представители закона, обнаружившие его чудесное спасение. Потом всё это прекратилось.

Затем внезапно дверь камеры открылась, и на пороге возник угодливо кланяющийся капитан, следом за которым вошли три обряженные в дорогие костюмы женщины – все немолодые, но при этом высокие и крепкие, на поясах которых болтались какие-то странные мечи.

Бесцеремонно осмотрев и чуть ли не ощупав, его протащили как ценный, но неодушевленный груз по коридорам и стыковочным переходам и сначала обследовали на какой-то навороченной медицинской аппаратуре, затем тщательно взвесили, как будто он был отлит из драгметала, а потом также отволокли в эти шикарные апартаменты.

И вот он тут.

– Ну что же мы не ку-ушаем? – слащаво прогудело у него над ухом.

О'Хара мысленно простонал.

Вот уже второй час в него буквально силком запихивали разнообразную еду: мясо сахарских трепангов и бразилианских карликовых верблюдов, салат из зеленых креветок, варенье из крабов – и всё это с огромным количеством сметаны. Он уже пытался отказываться, но Нора Оверкилл – так, кажется, звали эту громадную, невообразимых форм бабищу – была неумолима.

– Ну, что же мы не кушаем? – повторила она. – Нам нужно хорошо кушать: мы теперь – муж нашей царицы Ипполиты, нам понадобится много сил… Ну – еще ложечку сметанки! – Могучая лапища сдавила ему плечо, а другая – с великанских размеров ложкой начала неумолимо раздвигать челюсти. – За маму…

Застонав – на этот раз вслух, – Питер неимоверными усилиями протолкнул в себя густой белый продукт.

– А теперь – за папу… – Ложка опять нырнула в бадейку…

Снаружи шла война, в оперативном зале полевого штаба генералы и адмиралы, ругаясь, словно грузчики, посылали в сражение всё новые корабли, лучшие компьютеры, какие только были созданы хитроумным умом и искусными руками амазонок, перегревались от напряжения, а для этой дамы словно бы ничего этого и не существовало.

Главная смотрительница гарема ее великолепного величества была занята лишь одним – самым важным с ее точки зрения в мире делом – подготовить нового избранника государыни к выполнению своей миссии.

Темескира, Императорский дворец, покои придворного мага

Иргар Шпруттер, придворный маг императрицы амазонок, опытный чародей и начинающий интриган, чувствовал себя хуже некуда.

И вовсе не потому, что использованная им накануне магическая микстура была приготовлена с изъяном (а может быть, какой-то из компонентов просто протух), отчего с ним приключилось стойкое несварение желудка, не оставляющее его уже третьи сутки.

Нет, колдуна терзал самый натуральный и никогда прежде не испытанный им страх. Да какой там страх – ужас!

Словно пелена спала с его глаз, и теперь он сполна осознал весь смысл и все возможные последствия содеянного – всего того, чем он еще недавно так самодовольно гордился.

Великие силы – покровители Готики! Великие предки! Во что он ввязался, идиот этакий! Что он натворил?! Какой демон замутил его разум?

Что будет, если императрица узнает, что за побегом ее дочери стоит именно он?

А ведь узнать, в сущности, это не так трудно – хорошее расследование покажет, что оппозиция к побегу почти непричастна.

И тогда начнут искать: кто мог перехватить инициативу?

И обязательно выйдут на него, тем более что он имел неосторожность продемонстрировать кое-какие свои способности Ипполите.

Наверняка в подземелье остались какие-то следы, возможно, и почти незаметные, но вместе со всем остальным указывающие на него!

Может, пока не поздно, ему надо бежать? Но тогда он окончательно разоблачит себя. А значит, дома его будет ждать Высшее тайное судилище Серого совета. Конечно, его обвинят в небрежении долгом (причем в очень долгом небрежении), в нарушении Профессионального кодекса мага и в том, что он скомпрометировал Готику… В самом лучшем случае ему откажут в доверии и до конца жизни пошлют замаливать грехи в какой-нибудь окраинный мир, где нет никого, кроме грубых фермеров и золотоискателей! Но скорее всего…

Нет, не надо думать о том, что его может ждать!! Лучше уж местные палачи – по крайней мере, смерть будет достаточно быстрой и почти без мучений.

Остается разве что попробовать затеряться во Вселенной – но кому, как не ему, почти члену высшего органа Готики, не знать, как настойчивы его соплеменники в поисках отступников?!

Да и как он сможет незаметно бежать? Вот разве что устроить переполох во дворце. Для этого вообще-то можно использовать жука… Да, если он применит жука с Медузы по назначению, тут такое начнется!

Слава магии, вспыхнула эта война с Темной Лигой. Это и в самом деле дар небес ему, Иргару Шпруттеру!

Но хоть императрица и убралась, расследование продолжается, и ведет его Каролина Лэм, а волчья хватка этой особы ему тоже хорошо известна: не первый год при дворе обретается!

Ему нужно найти какой-то выход из положения, в которое его завела собственная глупость. В противном случае уже очень скоро выход найдет его сам…

Корабль Космопола «Пассат». Каюта капитана

…Она лежала рядом с ним, обессилевшая, совершенно опустошенная. Его ладонь скользила по ее бедру и животу.

Было тихо.

– Милечка, – пробормотал он. – Ты чудо!

Его руки были красноречивее всяких слов. И она, не выдержав, прижалась к нему, уткнувшись в широкую грудь.

– Тебе было хорошо?

– Очень, милый, – произнесла она. – Мне вообще очень хорошо. Очень… Это было… – Она запнулась: ее достаточно богатый словарный запас на этот раз ничего подсказать не мог. – Это было потрясающе!

«Просто удивительно, – лениво подумала она, – как действует на мужчин эта нехитрая наука, эти, в общем, простые способы – нажать, погладить, прикусить, где и когда это надо…

Всё то, чему в Амазонии обучают так же, как в других мирах – обращению с компьютером и умению водить машину.

Сильный пол на то и сильный, чтобы быть сильным во всём».

Милисента знала, что многие за пределами империи считают ее соотечественниц (пусть и бывших) грубыми развратницами, охотницами за примитивными удовольствиями. И чего только не напридумывают про них!

В лицее она попробовала было просветить кое-кого из своих близких подруг, на что они обычно отвечали: мол, нам это не надо, – пускай об удовольствиях мужчин думают те из женщин, кому они за это платят.

Глупые, они не понимали, что разделенное наслаждение удваивается!

Милисента села, подтянув колени к груди и прикрывшись простыней. Не потому, что стеснялась – стесняться любимого мужчины? Но не следует показывать мужчине слишком много и сразу. Пусть домыслит остальное, тем более что он уже успел так хорошо изучить ее – буквально с ног до головы.

…Уже три дня они были поглощены друг другом. Не то чтобы всё это было внове для Милисенты. Но, не стыдясь, она признавалась себе, что совершенно покорена Александром. Казалось, именно о таком мужчине она мечтала всю жизнь, хотя именно о таком как раз и не мечтала.

Ночи они проводили почти без сна – и она (как-никак, а женщина хотя и юная, но кое-каким опытом обладающая) поражалась его изобретательности в постели.

Страсть полностью взяла их в плен.

Временами она не могла думать вообще ни о чем, кроме как о предстоящей ночи. Довериться его сильным рукам, так чудесно обнимающим. Слушать его спокойный голос, неторопливо повествующий о том, о сем. Почувствовать очарование уверенности в другом человеке…

Днем она безупречно несла службу, отбывала вахты – это уж святое дело, служба есть служба, но внутри жила исключительно предвкушением предстоящей ночи.

Несколько дней назад она была принцессой, у которой не было почти ничего. Ни настоящих друзей. Ни родных, кроме матери, и в лучшие годы видевшейся с ней два-три раза в неделю.

Был, правда, еще официальный отец, относительно которого она вовсе не была уверена, что в ее жилах течет его кровь (скорее даже напротив, сомневалась в этом), и двоюродные сестры, втайне смертельно ей завидовавшие. И всё, если не считать надежды на то, что где-то через полвека самое меньшее (если не случится ничего – а что может случиться?) она займет трон.

Теперь она никто. Но у нее есть дело, которое нужно людям, есть свобода поступать так, как сама она считает нужным, есть товарищи. И есть любовь, ради которой не жалко отдать даже корону владычицы Вселенной…

Интерлюдия-1

…События, начавшиеся с нездорового интереса капитана обычного космического грузовика к мелким грызунам, катились по Ойкумене, как снежный ком с вершины пика-восьмитысячника в Гималаях, обращаясь в беспощадную, сметающую все лавину.

«Искатель», «Звездный череп», «Пассат», Западный флот, Темная Лига, Амазония…

И вот уже первые известия о начавшейся внезапно войне, словно круги от брошенного в воду камня, расходились всё дальше и дальше.

Со смешанным чувством злорадства и страха взирали на происходящее в Дзинтари: с одной стороны, амазонки не раз колошматили их, а с другой – попусти Перкон и Иисус победить Лиге, и кто, как не они, окажутся следующими? Уже на всех биржах этого сектора резко поползли вверх акции оружейных и судостроительных фирм, а в штабах встревоженные военачальники исподволь стали обдумывать варианты противодействия Лиге. Уже кое-где были назначены чрезвычайные заседания правительств, а высшие иерархи христианских конфессий решали не слишком простую задачу: в какой именно форме благословить Амазонию, чтобы и борцов с Дьяволом поддержать, и не разгневать Господа особой симпатией к язычницам?

А с военных космодромов Халифата стартовали и устремились в сторону границ империи женщин десятки и десятки крейсеров и линкоров.

И это было еще далеко не всё…

Район битвы, место столкновения левых флангов

Ирина, скорчившись в три погибели, сидела в штурмовом шлюзе десантного скутера среди десятков таких же, закованных в боевые скафандры с амазонским флагом на рукаве, фигур.

Для нее, как и для девяти десятых ее боевых подруг, это был первый в жизни бой. Вообще говоря, герцогиня не должна была тут быть: в ее обязанности входила штабная координация. Но она знала, что должна быть именно здесь и сейчас, и это не было глупым лихачеством. Видимо, адмиралы в штабе поняли это, когда не возразили в ответ на ее желание – присоединиться к первой волне атаки.

Наружных экранов конструкция скутеров не предусматривала, даже пилот обходился оптоволоконными очками, и она совершенно не имела представления о том, что происходит за стенами ее кораблика, толщиной лишь ненамного превосходящими хорошую жесть. Она знала лишь, что слева и справа летят точно такие же скутеры, прикрываемые истребителями с 11 и 13 АУГ, а где-то чуть впереди идут линейные крейсеры, которые и завяжут бой, закончить который предстоит им.

Между тем писк детектора излучений да резкие реплики, срывавшиеся ежеминутно с губ пилота, свидетельствовали, что этот бой уже начался.

Потом пару раз их тряхнуло: они вошли в зону действия главного калибра врага.

И в самом деле, бой действительно развернулся по-настоящему, и солдаты Темной Лиги на себе ощутили, что противник им попался весьма и весьма заслуживающий уважения.

Стремительными кинжальными ударами на ряде направлений сразу амазонки не дали сатанистам выстроиться так, как тем хотелось, чтобы секторы обстрела взаимно перекрыли друг друга.

Уже в первые минуты «темные» понесли серьезные потери, не зацепив ни одного линейного крейсера империи.

Получивший несколько раз подряд сокрушительные удары гравитационных орудий, самый мощный корабль передовой линии – «Сын Бафомета» вышел из боя и бессильно дрейфовал в пустоте, лишенный хода и связи. А флагман соединения «Калигула» погиб еще раньше, пораженный легкой торпедой прямо в главный реактор.

После того как передовая линия была прорвана, настал черед основных сил Лиги испытать на себе удар амазонок.

Истребители связали боем вражеские машины, не позволив ни одной из них заняться ничем другим. А в это время скутеры с десантом мчались навстречу кораблям Лиги. По ним садили импульсные орудия противоминных калибров, но даже прямые попадания не могли ничего поделать. Ведь импульсники предназначены в основном для того, чтобы жечь электронику и цепи управления ракет и торпед, выбивать субволновую оптику, глушить дистанционное управление. Но на этот раз кораблики вели живые пилоты.

В дело вступили лазерные турели ближнего боя, но зеркальная броня скутеров отражала большую часть энергии.

А потом от скутеров понеслись обычные, древние, как мир, НУРСы, давя огневые точки.

И вот уже сотни суденышек оказались прямо у бортов кораблей Лиги.

Долетели, конечно, не все.

Кто-то из десантников зажарился, как бройлеры в микроволновке, – те, кому «посчастливилось» попасть под полновесную импульсную очередь. На нескольких скутерах не выдержала противолазерная зеркалка, и теперь они, кувыркаясь, улетали в пространство, оставляя за собой шлейф раскаленных обломков.

Но абсолютное большинство десантной армады достигло вражеских кораблей.

Выхлоп маневровых патронов – и прямые носовые срезы суденышек впились в борта линкоров и авианосцев.

Затем взвыли турбофрезы, опоясав скутеры огненными кольцами, и внутрь хлынула вопящая волна – абордажные команды Южного флота всегда отличались экстравагантностью поведения.

Тут необходимо сделать небольшое отступление. Боевой скафандр, как известно, достаточно прочен, чтобы выдержать удар пули из старинного порохового оружия и даже луч обычного ручного лазера.

А стрелять внутри корабля, в тесном пространстве, из тяжелого термопистолета, станкового бластера или, не дай бог, триггерного плазменного огнемета – значит избрать весьма сложный и неприятный способ самоубийства.

Так что специально для таких случаев в Амазонии был изобретен «ручной высокотемпературный боевой резак ближнего боя факельного типа», или в просторечии – меч.

Разведцентр на Нифльгейме, конечно, получал информацию об этом оружии, но там только посмеивались.

Такую нелепость, с точки зрения современной космической войны, как абордажная схватка, стратеги Темной Лиги не предусматривали, да и вообще к войне они готовились хотя и старательно, но сумбурно. Одни, главным образом деятели Черной церкви, просто думали, что в случае чего помогут Люцифер с Антихристом, другие – выгнанные с разных флотов и нашедшие приют у сатанистов офицеры тянули кто в лес, кто по дрова.

И те и другие были свято убеждены по доброй старой солдафонской традиции (солдафонство было возведено в армии Лиги в непреложный закон), что женщина на войне лучше всего проявляет себя в походно-полевом борделе.

А слово «факельный» в названии оружия было истолковано одним нифльгеймским знатоком древнеанглийского языка весьма двусмысленно, и по коридорам военного ведомства пошла гулять шутка, что амазонкам, видимо, очень не хватает кое-чего, и победоносные воины Лиги скоро их этим обеспечат.

…Амазонки с криками выскакивали из отверстий в обшивке вражеских кораблей, обнажая мечи, мгновенно увенчивавшиеся огненными цветками.

Волна боевой ярости охватила Ирину и понесла ее вперед вместе со всеми… Ирина забыла обо всём: все ее мысли сосредоточились на ослепительном пульсирующем лепестке плазменного меча. Не было ни страха, ни волнения – привычные движения, падающие под ноги тела врагов, жар от попаданий лазеров и спокойный азарт опытного бойца.

Раздалось несколько ответных выстрелов из плазменных базук – огненные шары с грохотом разорвались, круша переборки и разметав первую шеренгу атакующих. Но уже следующая волна смяла ничего не успевших толком сообразить сатанистов. Лучи их ручных лазеров бессильно отражались от зеркальной чешуи боевых скафандров. Круша всё и вся, амазонки очищали отсек за отсеком.

…Жрец первого класса Савл Ярославов прикинул, что немедленная смерть им не грозит. Они оторвались от нападавших, и, пока те перебьют последних защитников и взломают двери, у них еще есть какое-то время.

Он пережил и переборол ужас первых мгновений, когда из казавшихся такими надежными стен корабля вдруг полезли острозубые вращающиеся трубы, извергшие сотни солдат в сияющих зеркальной броней скафандрах. Когда амазонки, подавляя разрозненное сопротивление, принялись занимать одну палубу за другой. Когда жуткие устройства в их руках, напоминающие нечто среднее между автогеном и праздничной шутихой, резали на куски пытающихся отбиваться матросов и солдат.

Ему удалось сбить в табунок человек пять и организовать отступление (проще говоря, быстрое бегство) во внутренние отсеки.

По пути они увлекли за собой еще с полсотни «темных». Бегство-отступление закончилось в районе второго вспомогательного реактора, где располагались судовые мастерские, инструментальные кладовые, склады запчастей и прочее в том же духе. Но даже сюда уже долетали звуки боя.

Повинуясь еще не улетучившемуся стремлению забиться куда-нибудь подальше, он открыл первую попавшуюся дверь.

Они оказались в главной инструментальной кладовой ремонтной службы.

На уходящих вдаль стеллажах рядами лежали разнокалиберные гаечные ключи – современники чуть ли не каменных топоров, отвертки, дрели, сварочные аппараты…

Жрец обвел взглядом своих спутников – почти все были слугами Господина в чинах ниже его. Два или три матроса своей серой формой выделялись на угольно-черном фоне сутан, как белые араратские фороны^1 [фороны, или белые орлы, – четырехкрылые и двухголовые птицы, живущие на Западном континенте планеты Арарат. Отличаются ярко-белым оперением и на редкость уродливым обликом, а также одной любопытной особенностью – большой любовью к алкоголю, чем и пользуются при их ловле].

Что с ними будет в плену? Что с ними сделают эти мерзкие женщины?

Утопят в святой воде? Проткнут осиновыми кольями с посеребренными остриями? Уморят на каторжных работах по строительству церквей?

О нет, только не это!

И тут взгляд жреца обнаружил кое-что, наполнившее его сердце надеждой.

На третьей полке, прямо в смазке, лежали, блестя черными рукоятями, похожими на стандартные рукояти бластеров, электрические дисковые пилы, предназначенные для ремонтных работ на корпусе.

…Его спутники торопливо разобрали инструменты, и вот уже напротив ворот шлюза выстроились ряды черно– и коричневосутанных бойцов, в правой длани каждого была грозно занесена готовая к запуску циркулярная пила, сверкающая боразоновыми зубьями. Некоторые, особенно нетерпеливые, запускали свое оружие, и зловещий визг мотопил наполнял сердца сатанистов надеждой на победу. Против такой не устоит ни один скафандр, ведь они с легкостью резали даже корпусную броню боевых кораблей!

«Сейчас мы им покажем!» – дрожа в предвкушении схватки, подумал жрец…

«Адский сад». Главная рубка

С напряженно сдвинутыми бровями наблюдал Великий Гроссмейстер Темной Лиги за полным разгромом тяжелой дивизии «Голубые молнии».

Черные точки на экране одна задругой становились зелеными. Только однажды точка мигнула красным и погасла: на «Сорокине» у капитана хватило духу задействовать систему самоликвидации.

(Забегая вперед, скажем, что еще на трех судах такая попытка была сделана, но храбрые гомосеки нейтрализовали пытавшихся добраться до минных камер черных жрецов.)

Прошло еще десять долгих минут – и все отметки кораблей передового отряда стали зелеными. Это значило, что попытка с ходу протаранить боевые порядки первой линии амазонок оказалась тщетной.

Это было неприятно само по себе, но имелось и нечто другое, не менее неприятное.

Через несколько часов, самое большее через сутки эти корабли будут в строю, но уже на другой стороне.

– Не нужно было вообще связываться с ними! – фыркнул вице-адмирал. – Ясно же, какие бойцы из педрил?!

– Мужеложство – есть деяние, угодное Люциферу! – желчно ответил генеральный архижрец ВКФ.

– Я тут решаю, что угодно Люциферу, а что нет! – прорычал Гроссмейстер, и у присутствующих невольно пробежали по коже мурашки. – Или вы забыли, кто здесь хозяин! – обратил он гневный взор на изрядно струхнувших подчиненных. – Нужно действовать, а не рассуждать! Работать надо! Хватит болтать – принимайтесь за дело! Я всё сказал, – тяжеловесно добавил он, выпустив пар. Но про себя продолжал кипеть яростью и досадой, к которым примешивалась и толика… страха?

План быстрой и победоносной кампании, на который он поставил, летел ко всем богам.

А как красиво всё выглядело! Соединенная в один кулак армада Темной Лиги быстрыми и последовательными ударами уничтожает не ожидающий атаки, разделенный амазонийский флот на четырех основных базах или в космосе, разбивает противника по частям, нейтрализует возможную помощь соседей глубокими рейдами к их границам… После чего остается железной метлой подмести жалкие остатки военно-космических сил врага – и беспомощная и беззащитная империя женщин пала бы к ногам Лиги и персонально его – Гроссмейстера оной Лиги.

И вот теперь все отправлялось к… К черту! Да, да – к черту, черт побери!!

– Я перехожу на «Молот Люцифера», – холодно процедил он еще пару минут спустя. – Штаб остается тут, необходимые каналы связи обеспечить в течение четверти часа. Всё…

Район битвы

…Еще час назад «Маркиз де Сад» являлся одним из кораблей Темной Лиги. Сейчас это был всего лишь трофей.

Пахло паленым мясом, озоном и жженым пластиком. На полу были распростерты разделанные плазменными мечами трупы в боевых скафандрах с символами Темной Лиги…

Ирина вместе с командиром десантников – немолодой крупной теткой, чье имя она так и не могла вспомнить, обходили трофей. Теперь Ирина была уже не одним из бойцов, штурмовавших корабль врага, а вновь – офицером связи.

– А вот посмотрите, – сказала десантница (она вспомнила, как ту зовут – Ганна Басаврюк, кавторанга Басаврюк – эмигрантка с другого края Вселенной). – Тут эти бисовы дети учудили забавную штуку – кинулись на девчат с пилами, как в древнем мультике. Смех, да и только – честное слово!

Она толкнула дверь.

По всему помещению, в лужах крови, были разбросаны обрывки цепей, разделанные и оплавленные двигатели и шестерни – остатки механизмов пил, вперемешку с головами и руками врагов.

У стены валялся толстый тип в длинном черном балахоне и шапке с рожками, изобличавшей в нем жреца Черной церкви высокого ранга. В его огромном брюхе торчал меч.

Видимо, плазменная горелка не отключилась, хотя и перешла на низкотемпературный режим, и изо рта и ушей покойника шел дым.

Он так и не выпустил мотопилу, от которой осталась только оплавленная рукоять.

– Ну и ну… – только покачала Ирина головой. – Хорошее начало…

Слева по флангу сил Амазонии

…Шестнадцатая и восемнадцатая усиленные авианосные ударные группировки из Штурмового корпуса были захвачены врасплох неожиданной атакой.

Они как раз вышли из схватки и теперь лихорадочно восстанавливали боевой ресурс, чтобы вновь ринуться в сражение. Но дело продвигалось со скрипом.

Сказались недостатки конструкции новых амазонийских авианосцев. Да, благодаря кассетному принципу каждый из них вмешал намного больше истребителей, чем аналогичные суда Лиги и вообще любой из держав Ойкумены.

Но этот же принцип делал невозможным быстрое возвращение в строй отстрелявшихся машин. С почти пустыми баками и расстрелянным боезапасом беспомощно болтались они у борта «Фрейи», дожидаясь своей очереди.

Вокруг машин, как серебристые шмели, роились команды техников и матросов.

Всех, даже коков и трюмных машинистов, даже – о, неслыханное дело! – мужчин, которых некоторые офицеры взяли с собой в поход, выгнала Алиса Комитенно по авральной тревоге. Облаченные в легкие скафандры с гравипоясом, непрерывно снуя, подтаскивали они к висящим в космосе машинам контейнеры с боезапасом, тянули энергокабели и топливные шланги, от наскоро вваренных в трубопроводы с энерганом патрубков. С разбитых, неспособных уже взлететь машин снимали уцелевшие блоки и тут же заменяли ими поврежденные на еще боеготовых «Пустельгах» и «Сойках».

Эфир звенел от хриплых команд диспетчеров.

– В шестнадцатый сегмент – два 2340Е и девятнадцать 439Б! Быстрее, быстрее, мокрощелки!

– Эй, Кристина, твои клуши совсем закопались – на алтарь к Сатане, что ли, охота?!

– На пятый внешний балкон – срочно бригаду резчиков и врача – «Пустельгу» невозможно вскрыть!

– В двенадцатом сегменте утечка энергана – перекрыть магистраль!

– Есть перекрыть, включаю резервную!

– Переключить ввод ГШ-126 в сборке А-88 на второй секционник!

– Аварийную партию на седьмую палубу, быстро!

И вот в эту какофонию ворвались визг сирен и скороговорка оперативного дежурного о приближении с тыла примерно полусотни легких кораблей противника.

Навстречу им рванулись дежурные звенья прикрытия, но стоило им удалиться, как новая угроза, на этот раз с фланга, нависла над почти беспомощными кораблями. Около ста тахионных катеров стремительно неслись к ним. Эфир наполнила перекличка боевых постов.

– Новая группа целей!

– Захват произведен!

– ЗОК перенацелен!1 [ЗОК – зенитный оружейный комплекс].

Расчеты зенитных батарей замерли в напряженном ожидании.

Но всё равно пропустили момент атаки – на войне не может везти постоянно, да и едва ли не половина сенсоров следящих станций вышла из строя от близких взрывов.

Словно стая коршунов, пронеслись катера Лиги над «Фрейей», осыпая сгрудившиеся на якорях истребители очередями из электромагнитных картечниц. Даже броня линкора не всегда выдерживала удар летящего с бешеной скоростью металлокерамического шарика, что уж говорить о хрупких «Пустельгах», где всё было принесено в жертву скорости и маневру? В течение нескольких минут соединения понесли потерь больше, чем за предыдущие часы. А с фронта подходили новые силы врага.

…Все три передовые дивизии Лиги были разгромлены абордажной атакой. Но это была лишь малая часть сил, которые привел сюда Нифльгейм.

К сожалению, флотом вторжения руководили хотя и тупицы, но не дураки, и они не попались в ловушку второй раз и не стали вновь очертя голову бросать тяжелые корабли в битву.

Повинуясь команде, дредноуты и крейсера дружно оттянулись назад, а в атаку вышли легкие силы: около тысячи дестроеров высшего класса – «Сюрикенов» и «Шершней», торопливо переброшенных с флангов.

Именно им, по замыслу командиров Лиги, предстояло сломить врага, раз уж тупая мощь линейных кораблей спасовала.

В прикрытие им были даны истребители со всех находившихся в передовых линиях авианосцев. Бросить в бой суда покрупнее сатанисты опасались.

В пространстве было множество истребителей врага, в старт-контейнерах амазонийских истребителей еще оставались ракеты «космос – космос», а непревзойденные электромагнитные пушки, изготовленные по кремлевским лицензиям, вполне могли сами по себе решить дело в пользу амазонок.

Даже средний пилот на быстрой и маневренной «Пустельге» способен легко уклониться от самой умной ракеты и расстрелять ее импульсными очередями. А потом выпустить свою с предельно малой дистанции.

Другое дело – ближний бой скоростных машин, когда в ход пойдут УРСы с тривиальными гравитационными и инфракрасными головками или снаряды с лазерным наведением. От них так просто не уйдешь, да и в скорости и маневре противники друг другу не уступят. Капитан первого ранга ВКФ ТЛ Эдуард Мерикур, командир авиакрыла авианосца «Фауст», вел своих парней в атаку, имея в ближайшем тылу почти десять дюжин дестроеров, и в его задачу входило обеспечить их неприкосновенность до выхода на дистанцию огня их бортовых артсистем.

Мерикур служил Лиге с юности и не видел ничего дурного в том, чтобы напасть на государство женщин.

Он не был фанатиком Черной веры, хотя и по привычке изредка молился милостивому Дьяволу. Война – нормальное состояние человека, ведь люди воевали если не всегда, то почти всегда. В конце концов, он же не виноват, что именно Амазония оказалась их ближайшим соседом!

Между тем они приближались к цели.

…На экран боевой консоли передавалась картинка с микрозонда, летящего где-то впереди.

И то, что на ней было, старому служаке не очень нравилось.

В черной пустоте ярко освещенный габаритными прожекторами двигался амазонийский авианосец. Эдуард Мерикур слегка удивился: корабль не был похож на классические авиаматки.

Плоский и широкий, он не имел флайдека, зато в наличии имелась масса больших люков на брюхе и верхней палубе.

И из этих люков и аппарелей, словно семечки из прохудившегося мешка, в большом количестве вываливались истребители.

– Черт возьми! – выругался, забывшись, Эдуард. – Что-то про такую систему я не слышал! Да в него же влезет раза в два больше машин, чем в наш!

Шли секунды, а истребители между тем всё продолжали вылетать из брюха «Ориноко» – именно так назывался флагман соединения.

– Кажется, эта штука будет посильнее нашего «Фауста»! – озабоченно пробормотал каперанг. Его вера в конечную победу начала ощутимо колебаться.

…Звено капитан-лейтенанта Эльги Клементьевой, только позавчера прибывшей на корабль из отпуска, вылетело первым.

Дожидаясь, когда стартуют остальные, она дважды облетела вокруг «Ориноко». Атака катеров на авианосец не прошла бесследно. Заметная часть стартовых аппарелей была разбита и заклинена, множество шлюзов вышли из строя.

С горечью взирала она на перекошенные ворота и разбитые зенитные блистеры.

Но хватит лирики – следовало поторопиться. Ведь действенной защиты от атаки массы дестроеров и истребителей так и не было изобретено. Только встречный бой мог спасти их теперь.

Тем более если это «Шершни». Ведь самыми страшными малыми боевыми судами были именно «Шершни». Не «Тарантулы» с их не уступающей крейсеру броней и мощной установкой, питающей батарею рентгеновских лазеров.

Не «Скорпионы» с их тремя торпедами и реверсивным двигателем, способные зависать на месте и идти задним ходом без разворотов.

Не киевские «Стрижи» с их бешеной скоростью, и не нипоннские «Сюрикены» с шестиствольными соленоидными пушками.

А именно «Шершни».

Пусть на них была слабоватая пластикитовая броня, которую требовалось менять после каждого боя, и всего одна импульсная огневая точка при полном отсутствии ракет.

Но зато каждый из них в своем округлом, яйцевидном корпусе имел большую гравитационную бомбу с разрядником, выведенным прямо в хобот орудия. Да, у этой схемы была масса недостатков: такие устройства не могли долго держать заряд – часа два-три максимум, и хватало их на один, самое большее – на два выстрела. Да, орудие было маленьким и слабым.

Но велика ли важность, если «Шершень» мог подойти на минимальную дистанцию, а от выстрела гравипушек в упор не спасало ничто. Ни силовое поле, великолепно задерживавшее и электромагнитные импульсы, и радиацию, ни даже гравитационные компенсаторы. Да, они способны погасить и более мощную силу тяжести, но при условии, что спарены с контроллером двигателя маневрирования и есть возможность заранее подстроиться под колебания.

Стоило десятку «Шершней» выйти на дистанцию прямого выстрела – и пиши пропало. Даже авианосец и дредноут после этого будут годиться только для орбитальной свалки.

…Впереди сошлись передовые линии атакующих и защитников.

– Меня подбили! – заверещал кто-то.

Капитан Мерикур взглянул на дисплей и почувствовал нехорошее шевеление в районе живота.

Только одним залпом были выбиты до полусотни «Когтей» и, что хуже, «Шершней», а до рубежа основного огня было еще около минуты полета на встречных курсах.

Эдуард нечеловеческим усилием подавил приступ паники.

– Говорит «Котел», говорит «Котел»! «Нетопырям» – атаковать «мамашу»! Приказываю – не отвлекаться, атаковать «мамашу».

Эльга деловито пересчитала точки на экране.

Самое время принимать ближний бой. Теперь в ход пошли самонаводящиеся ракеты. Маленькие, трехметровые тонкие «Пики» не имели и толики той мощности, что «Этандары».

Но летели куда быстрее и точнее.

Ряды противника смешались. На встречном курсе от удара такой ракеты не спасало никакое поле, даже линкоры, случалось, гибли, попав под «дождь» из подобных ракет. Сбить такую было очень трудно.

…Видя складывающуюся ситуацию, Эдуард приготовился было применить один из отработанных маневров и вывести большую часть своих с линии атаки, но всё дело испортили истребители Черного легиона, за два часа до этого переданные под его команду. Их командир – эстандарт-чиф Люпус Кротов, не обращая ни на что внимания, рванул свою машину вперед, увлекая за собой подчиненных и даже кого-то из людей Эдуарда.

– В чем дело?! Второй – назад!

– Пошел к богу, капитан, не учи меня жить! Дьявол со мной! – проревел Люпус.

– Я приказываю, вам было ясно сказано… – В голосе каперанга прозвучали нотки предательской неуверенности: хотя по статусу они были равны, но Черная церковь, как ни крути, являлась в Лиге хозяином.

Эстандарт-чиф расхохотался. Что этот тупица возомнил о себе? Думает, раз его назначили старшим в стае, то теперь он может помыкать воином самого Легиона?

Этот трус, так носящийся со своими планами и схемами атаки?

Сейчас он в два счета расправится с этими бабешками! Они уже, наверное, наделали в трусики!

И он ринулся в самое пекло.

Уже спустя несколько секунд он закричал нечто совсем другое.

– Спасите, в меня попали! Горю!!! – Голос Люпуса перешел в верещание, оборвавшееся на самой высокой ноте.

Истребитель, идущий впереди, внезапно превратился в ослепительную вспышку, пронзенный сразу десятком импульсных очередей.

Выругавшись, Эдуард начал маневр, но время уже было упущено.

А затем начался ад, да не тот, куда мечтает после смерти попасть всякий верующий в Милостивого Дьявола.

Одна за другой из пусковых установок «Анаконд» вылетали ракеты, поражая истребители Лиги. Один за другим разлетелись на куски двенадцать «Шершней», неудачно вставших на пути атакующего клина.

Вот один истребитель, ярко полыхнув напоследок плазмой из разбитых двигателей, обратился грудой космического мусора, за ним другой, третий.

Вот один из «Тарантулов» превратился в радиоактивный пар, неудачно словив легкую торпеду. Вот еще один, вспыхнув раскаленным металлом, полетел дальше мертвой болванкой – мощное импульсное орудие нашло слабину в его защитном поле.

…На помощь двум ударным группам подтянулись соседи, к врагу тоже прибыло подкрепление. Счет подбитым и уничтоженным кораблям пошел на десятки, если не на сотни. На экране оптического умножителя проносились туши больших кораблей, исходящих паром и дымом из пробоин в разорванном корпусе. При вспышках взрывов сверкали серебристые облака – всё, что осталось от множества истребителей. А схватки этих легких машин, случалось, происходили в такой тесноте, что силуэты врагов можно было разглядеть невооруженным глазом. Вот один из них стальным вихрем промчался совсем рядом. Они сблизились настолько, что на какой-то миг Эльге показалось, будто она различила за бронестеклом блистера лицо вражеского пилота. Но это было, конечно, иллюзией.

Пока всё шло хорошо: ее девчатам удалось подбить два эсминца, не потеряв ни одного истребителя.

…Эдуард врубил тягу, рискуя сжечь стабилизаторы плазмы. Машина завалилась на левый борт, трясясь, как в лихорадке. Каперанг мгновенным рывком перевел двигатели в режим нейтронного ускорения, истребитель бросило вверх и вперед.

А затем неожиданно навстречу ему выскочили полдюжины «Пустельг». Они с ходу открыли огонь и тут же подбили какой-то из «Шершней». Он бросил машину вертикально вверх (спасибо конструктору!) и вовремя – сразу две перекрещенные очереди импульсников прошли в том месте, где он был за мгновение до этого. Сделав очередной разворот, Эдуард вновь вышел на боевой курс, но и тут перед ним возникли «Пустельги» он выпустил полдюжины ракет вслепую, одновременно отчаянно пытаясь организовать своих людей и превратить дикую свалку хоть в какое-то подобие правильного боя.

И тут появилась третья группа машин…

…Эльга уловила на экране среди синих вражеских точек одну тревожно мерцающую – бортовой сканер показывал, что именно этот корабль выдает наиболее интенсивный поток в эфире. Это мог и не быть старший группы – может, просто болтун или матерщинник, или барахлил его радар, но риск того стоил. И, проскользнув между двумя звеньями, она на развороте запустила последнюю «Пику»…

…Эдуард упустил драгоценные мгновения, прозевав атаку. Уловил только тени «Анаконд», набросившихся на него с разных сторон, оторвался от них и слишком поздно отреагировал на вынырнувшую словно ниоткуда ракету. Вспышка – и беззвучный удар обрушился на его машину. Трехкилотонный взрыв в полусотне метров спалил защитные поля и превратил его элегантный истребитель в оплавленный кусок металла. Потом его краем задел гравитационный залп – потемнело в глазах, и истребитель Эдуарда беспорядочно закувыркался. Впрочем, назвать это истребителем можно было с натяжкой – осталась только кабина. Агрегатный отсек, двигатели, кормовые огневые точки обратились в металлическое крошево, летящее теперь шлейфом по прихотливой траектории, вычерченной истребителем Эдуарда. Его самого спасла бронепереборка. Ни одна система корабля не работала, экраны погасли – пилот был полностью отрезан от всего мира, и только аварийный маячок с автономным питанием слал в эфир сигналы бедствия.

Впрочем, нет – сбоку зловеще наливался багровым транспарант контроля одного из микрореакторов, видимо, каким-то чудом уцелевшего и теперь висящего на кронштейне прямо за его спиной.

До взрыва осталась минута или около того.

Рванув чеку катапульты, Эдуард получил удар под копчик, от которого потемнело в глазах.

…Пристегнутый к креслу, он кувыркался среди обломков и смотрел на приближающуюся громаду авианосца. Судя по обводам, явно не принадлежащего Темной Лиге. Вот от него отделился крошечный язычок пламени – его сигнал бедствия не остался незамеченным.

– Спасен! Слава богу!

Он вспомнил случайно виденный им приказ – о комплектовании армейских публичных домов пленными амазонками. Оставалось надеяться, что воительницы поступят с ним гуманнее, чем собиралась Лига, и он избежит участи услаждать до упаду озверевших от скуки баб где-нибудь в захолустном гарнизоне…

11. Сражение и схватка

Семьдесят с небольшим парсеков от места сражения

Первая эскадра Западного флота Амазонии, уменьшившаяся в три с лишним раза, медленно уходила от места битвы – первой битвы в этой войне.

Ее списали со счета все: и амазонки, по мнению командования которых несколько кораблей уже ничего не могли решить, и тем более стратеги Темной Лиги, успевшие стереть Первую эскадру из файлов своих боевых ЭВМ.

Несколько раз они пытались связаться с командованием, последовательно – штабом флота, штабом ВКФ, Высшим военным советом и как акт отчаяния – по секретному каналу с канцелярией Ипполиты XII.

Лишь в последнем случае на экране появилась какая-то изможденная дама в погонах капитана первого ранга и, выслушав краткий сбивчивый доклад, сбросила им пакет с последней оперативной информацией с театра военных действий.

На все попытки объясниться она лишь сухо проронила, что сейчас не до них, и отключила экран.

После этого де Альба только махнула рукой и отправилась в каюту – заливать горечь поражения и гибели лучших кораблей и лучших товарищей. Вместо себя на хозяйстве она оставила Анну Петрову – командира одного из двух сохранивших боеспособность и единственного почти не поврежденного авианосца – «Гекаты».

Судя по тому, что сейчас, на этом совещании, Альба отсутствовала, горе она заливала весьма успешно.

И вопрос «Что делать дальше?» почти сразу перешел в вопрос «Куда бежать?».

– Мы сможем без проблем добраться до Золотистой или до Деборы, – высказалась флаг-штурман соединения Милена Лилова. – Но это миры, плохо освоенные и почти беззащитные. Кроме того, мы, скорее всего, застрянем там до конца войны.

– А если мы полетим на Темескиру или на Парану? – спросил кто-то.

– Тогда придется бросить половину кораблей и слить энерган. Причем бросить самые лучшие и боеспособные.

Марина встала:

– У меня имеется другое предложение. Милена, сколько нам отсюда до места сражения?

– Тридцать шесть часов полного хода, – нерешительно произнесла капитан второго ранга.

Лица собравшихся недоуменно вытянулись.

– Ты чего, Мари, с ума сошла? – высказалась командир «Касатки» Даниэль де Арьес. – Проще тогда уж сразу взорвать корабли, к тому же и мучиться зазря не будем.

– Я не сошла с ума, – твердо ответила Сугробова, – а вот вы, похоже, забыли, зачем носите мундиры. Мы сделаем так: собираем все способные летать истребители, сводим их на «Гекату» и «Лисистрату»…

– Двух будет мало…

– Я не закончила! – мотнула головой Марина. – Приводим в порядок еще два-три, сколько сможем. Усиливаем отряд нашими дестроерами и трофеями. Сливаем горючее и сносим боезаряды со всех наших кораблей.

Лишние люди переходят на «Медведицу» – всё равно от нее никакого толку – и отправляются к ближайшей базе. Ну, к ближайшему пригодному для жизни месту, – поправилась Марина, уловив скептическую гримасу на лице старшего штурмана. – Остальные корабли оставляем тут – потом вернемся за ними. Ну а мы отправимся преподносить сюрприз Лиге.

– Ты берешься отремонтировать – ну, хотя бы «Диану»? – уставилась на нее Петрова.

– Не я, а мы, – сухо поправила Сугробова. – А «Диану» – да нет ничего проще! В запасных частях недостатка нет. – С оттенком печали она кивнула на экран, где хаотично ползали точки подбитых судов. – Дырявые отсеки трогать не будем, просто заварим двери. Коммуникации срастим или протянем заново. Сообщение между отсеками – по аварийному коридору главной магистрали. В конце концов, нам ведь не нужно будет воевать на ней всю войну?

– Это как же понимать, что не всю войну? – напряженно спросила какая-то кхитаянка с погонами капитана третьего ранга.

– А так и понимайте! – вдруг повысила голос Петрова. – Или вы собираетесь жить вечно?

Не прошло и часа, а эскадра заметно преобразилась. Это уже не было потерпевшее поражение и бесславно возвращающееся скопище поврежденных лоханок.

Это было хотя и зверски потрепанное, но не павшее духом полноценное соединение славного флота Амазонийской империи.

Заметно повеселевшие техники изо всех сил латали еще способные летать истребители. Уцелевшие пилоты торопливо разбивались на звенья и эскадрильи под руководством штатных психологов, наскоро гонявших их по тестам на боевую совместимость.

Матросы и офицеры, еще недавно измученные и удрученные, теперь увлеченно занимались ремонтом.

Броневые плиты беспощадно срезались, поврежденные механизмы разбирались на запчасти, чтобы тут же под руководством инженеров и компьютеров собрать из них что-то устрашающее, но вполне работоспособное (правда, как это работает, мастера сами могли понять далеко не всегда).

А лаги отсчитывали парсеки, всё еще остающиеся до места битвы…

Борт «Пассата»

Милисента сидела в своей каюте и играла с Аленой в какую-то очень сложную и замысловатую игру – нечто среднее между картами, шахматами и обычной бродилкой – с баллами и уровнями, стратегическими схемами и всем прочим.

Милисента проигрывала.

Она держалась уже довольно долго.

Она даже сумела на короткое время окружить своими Синими Воинами Младшего Короля, но бортовая интеллектуальная система пустила в ход Большого Дракона и, пожертвовав им, сумела деблокировать свою фигуру.

Несколько раз ей почти удалось прижать Белую Даму соперницы в углу, между Стеной и двумя своими Мумиями, а однажды – даже уничтожить одним ходом две вторые по значению фигуры – Главного Зайца и Главного Вана.

Но это были лишь отсрочки.

Последний Серебряный Воин принцессы был сокрушен Золотым Воином Алены, после чего Лунный Единорог хозяйки «Пассата» надел на рог двух из пяти оставшихся у Милисенты Малых Драконов.

Девушка было двинула своего Большого Дракона, но потом махнула рукой и сдалась.

– Спасибо, стажер, – поблагодарила ее Алена, – со мной уже давно никто не хочет играть.

– Почему? – пожала плечами Милисента. – Такая интересная игра…

– Потому что они всё время проигрывают, – уточнила хозяйка корабля.

– А ты играй похуже, Алена, – улыбнувшись, посоветовала принцесса.

– Пробовала, – огорченно нахмурилась голографическая девушка – Не умею. Сыграем еще партию?

– Нет, я пока отдохну. Кстати, а что это за странные костюмы там, в нижнем отделении шкафа? – спросила принцесса.

– Это… – Алена почти натурально замялась, – это комплекты для виртуального секса. У нас в памяти около трехсот записей лучших программ подобного рода – как для женщин, так и для мужчин. Ты можешь ими воспользоваться немедленно, если хочешь. Не смущайся, я помогу, если что. Это сенсорный костюм и шлем новой модификации, аналогичный биоэлектронным системам управления кораблями. Почти стопроцентное соответствие…

– Мне это не нужно, – торопливо заявила Милисента, не имея желания дальше выслушивать невольную рекламу противного природе занятия.

– Ох, прости, ну да – как я могла забыть… Но, может быть, тебе требуется общение с женщинами? Я готова помочь в подборе… Ой, кажется, я сказала что-то не то? – И Алена форменным образом покраснела. Милисента тоже почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– И тебе такое может нравиться? – не сдержалась она.

– Ты неправильно всё понимаешь, Милисента, – ответила Алена. – Мне не может что-либо «нравиться» и «не нравиться». Я всего лишь компьютерная программа, пусть и высококачественная. Моя обязанность – заботиться о тех, кто на борту. До свидания.

И голообраз исчез.

А Милисента осталась, несколько удивленная и даже самую малость раздраженная.

На всех курсах по прикладной информатике, и в корпусе, и в лицее, в ее голову старательно вдалбливали: ни под каким видом не воспринимать искины как разумные существа, ибо любому известно, что настоящий искусственный разум невозможен.

Но это не помогало – неизбежно всякий, работающий с машинами высшего класса, начинал воспринимать их как живых. Как людей.

Да, конечно, с одной стороны, любой искусственный интеллект – это только набор взаимосвязанных программ, пусть и изменившихся в сравнении с первоначальным вариантом. Но только ли? Ведь способны совершенствоваться даже компьютерные вирусы, выведенные тысячелетия назад, – некоторые из них являются прямыми потомками самых первых, возникших чуть ли не в докосмическую эру.

Пусть даже все личные качества Алены: ее способность легко и просто общаться, непринужденно вести беседу и вызывать симпатию – всего лишь набор программ. Но лицейский преподаватель программирования считал, что человек отличается от робота в основном дешевизной и способностью к размножению.

Интересно: встроен ли в мозги Алене блок, ответственный за обиду и смущение? Вдруг она ее обидела?

Додумав эту мысль, Милисента отправилась в душ, откуда выбралась через три минуты – ровно столько времени, по амазонийским уставам, отводилось на утренний туалет. И улеглась спать: было нелишним отдохнуть перед вахтой… да и перед следующей ночью – тоже.

Район битвы. Правый фланг сил Лиги

– Всем внимание! – выдала Марина в шлемофон. – Гульнара, тебя это особенно касается. Помни: твоя обязанность – их ракеты. Не смотри на истребители – это мое дело! – И добавила: – От тебя, подружка, зависит целость нашей с тобой шкурки – от «Этандаров» не увернешься, у них сенсоры получше наших.

Гульнара Джедаева скосила глаза на индикатор оружейного пульта. Не считая основного оружия, она имела три ракеты типа «Демон», еще две «Пики»… Смешно, конечно, надеяться, что этим можно справиться со всеми истребителями Лиги, но тут уж как выпадут карты.

Осталось двадцать минут полетного времени. Нет, уже восемнадцать. Перегретые движки поглощали энерган, как похмельный пьяница – рассол (лучшее, несмотря на все достижения науки, средство от похмелья).

Сейчас им предстояло атаковать выбранную цель, которая была сочтена вполне по силам остаткам их соединения, – вражескую авианосную группу.

Один большой авианосец «Ирод Великий», один малый, класса «Вий», линкор и линейный крейсер в прикрытии.

Радар показывал, к огромному облегчению девушки, что, кроме линейного крейсера типа «Дракула», других больших кораблей на дистанции огня не было.

На радаре появились две точки – истребители. Еще две… Бортовая интеллектроника сообщила характеристики целей – «Когти», слава Богине. Будь это, к примеру, «Нетопыри»…

Вот от них отделяются точки смертоносных снарядов. Лейтенант позволила себе мысленно перевести дух – не «Мухи» с их малой мощностью, но огромным количеством в залпе – обычные «Этандары». Вот они всё ближе, ближе…

– Одна есть! – завопила Гульнара, с первой попытки завалив из нижнего лазера ракету, уже готовую снести движок «Анаконде».

– Гуля, не зевай! – крикнула ей Марина, стараясь поймать в прицел приближающийся «Коготь». В корме истребителя полыхнуло оранжевым – поле отразило очередь картечницы.

– Нас атакуют два звена «Когтей», – сообщила Инга Бострем, совмещая маркеры на экране прицела системы автоматического наведения «Демона». Запустив сразу четыре снаряда, она ударила по форсажу.

Более тяжелая «Анаконда» в схватке с шустрыми противниками не могла полагаться на маневр – тут только два выхода: или скорость, в которой более энерговооруженный истребитель имеет пусть небольшое, но преимущество, или оружие.

Генератор силового поля мало чем мог помочь: и что даст тебе это поле, если рядом взорвется этак килотонн десять?

Удача была благосклонна к ним: один из «Когтей» на максимальной скорости, так что плазма бледным хвостом стелилась за кормой, не успевая рассеяться, заходивший в хвост «Анаконде», уворачиваясь от импульсных очередей кормовой спарки, подставился под удар главного калибра идущего за ними эсминца.

– Два есть, осталась еще пара! – Гульнара бросила взгляд на пульт: – Эрика, Инга, внимание, один подходит чуть ниже и левее вас.

Почти одновременно с этим вокруг истребителя вспыхнул яркий кокон – это очередь сверхмощной импульсной пушки настигла машину.

На пульте вспыхнули контрольные цифры системы автотестирования – мощность поля упала почти до нуля.

«Сдох генератор!»

Но цели они достигли.

Атакованный ими «Октопус» вышел из боя, его защита не выдержала сосредоточенного огня шести машин, и грозное чудовище, сейчас больше напоминающее решето, медленно дрейфовало, не подавая признаков жизни. Но второй, разогнав «Пустельг» прикрытия, продолжил движение.

…Марина напряженно вглядывалась в мельтешение точек на экране. Во главе группы из полутора десятков «Анаконд», до предела форсировав все возможные защитные блоки, она скользила со стороны открытого космоса.

Под крылышками кораблей были подвешены легкие торпеды – это считалось почти невозможным, но было сделано, хотя пришлось снять не только все ракеты, но и все огневые точки, кроме намертво вделанной в киль нижней спарки.

Именно на них возлагалась главная задача в развернувшейся драке.

И скоро им предстояло это сделать.

Авианосец «Ирод», стремительно мчавшийся к месту схватки, в сопровождении дредноута «Гнев Сатаны» и тучи кораблей поменьше, теперь столкнулся с неожиданным препятствием в виде их соединения.

Большая часть этой «тучи» была или уничтожена в схватке с тремя амазонийскими крейсерами (один из них погиб, другой разлохмаченной грудой металла плыл в вакууме, но дело было сделано).

Оставшаяся мелочь унеслась в сторону спешащего на помощь линкора «Гнев Сатаны», стремясь побыстрее укрыться под защитой его артиллерии.

Впрочем, не зря мудрецы древности говорили, что торопливость полезна лишь при ловле блох, – не разобравшись толком, кто перед ними, комендоры Лиги дали встречный залп, который смел сразу два десятка собственных дестроеров.

Теперь амазонкам предстоял бой с основными силами.

И следовало поторопиться: кроме «Дракулы» и «Гнева Сатаны», приближались еще три тяжелых крейсера, спешивших на выручку своей авианосной группе. Марина лишь начала передавать своим подчиненным схему атаки, как вдруг все четыре звена «Соек», прикрывавшие «Гекату», полыхнув форсажными камерами тахионников – даже не на предельном, на запредельном режиме – устремились в бой.

«Что они делают?!» – едва не выкрикнула Марина, но подавилась словами.

И девятка отважных влетела прямо в гущу свалки. Системы зенитного огня и истребители пропустили их – на короткое время, но этого хватило.

Сразу чуть ли не дюжина торпед помчалась к цели, хотя лишь три из них достигли линейного крейсера.

А «Гнев Сатаны»… В общем, Гроссмейстер Темной Лиги недосчитался еще одного корабля. В следующие доли секунды единственная уцелевшая «Сойка» устремилась прочь.

«Пора!» – решила Марина.

– Я Звезда-три. – Она бросила взгляд на боевой планшет, на котором мерцали уменьшившиеся в числе истребители. – Цель – авианосец врага! Пошел!

Термоядерные торпеды устремились к цели, и на перехват им ринулись истребители Лиги. Они вполне могли рассчитывать на успех – дистанция была слишком большой, амазонкам еле-еле хватило бы запаса хода до авианосца. Но на этот раз всё было по-иному. Как только истребители приблизились, сработали все двадцать боеголовок.

Стена ослепительно яркого света встала между атакующими и «Иродом».

Когда она исчезла, амазонки рванулись вперед.

И буквально в упор выпустили в противника последние торпеды. Вырвавшись из контейнеров, смертоносные цилиндры унеслись вперед. Опомнившиеся стрелки открыли шквальный огонь по несущейся к ним смерти. Но поздно, хотя большая часть торпед почти сразу была сбита очередями импульсников с авианосца, но остальные достигли цели. Полыхнувшее солнечно-белое сияние вновь заставило автоматику скафандра затемнить щиток гермошлема.

Авианосец врага сгинул, словно его и не было.

Марина бросила свою машину в разворот, выжимая из движков всю мощность.

Они сделали всё, что могли, и теперь им оставалось одно – спасти себя. Попытаться спасти себя…

«Пассат», каюта капитана

…В какой-то книге на Старой Земле она прочла, что истинная любовь – это не когда до безумия хочешь уложить женщину в постель, а когда до безумия хочешь просто быть рядом с ней, слышать ее голос, смотреть ей в глаза… Просто знать, что она есть на свете.

Пожалуй, если только эта фраза применима и к женщинам, то она любит своего капитана истинной любовью. Правда, в той книге не говорилось, может ли такая любовь возникнуть с первого взгляда. Но это уже детали.

Теперь ей осталось лишь покрепче привязать его к себе, и всё будет отлично. Как привязать?

Ну, это-то как раз несложно. Александр хотя и сильный и умный, но при всём при том остается мужчиной. А женщина умнее мужчины – это не требует доказательств. И если для того, чтобы он остался с ней, нужно будет прикинуться слабой и беззащитной – она так и сделает и гонор свой показывать не будет.

Среди многочисленных предметов, которые за свою не такую уж долгую жизнь пришлось изучить Милисенте, был и специальный, разработанный исключительно для узкого круга знати, курс психологии. Курс, нацеленный на то, чтобы освоивший его умел разными способами подчинять себе людей и незаметно для них самих направлять их поступки в нужную для себя сторону. И вот сейчас она готовилась – впервые в жизни – опробовать его на практике.

Как гласит оный курс, нет лучшего способа обаять человека, нежели дать ему поговорить о себе, любимом. Вот и дадим ему такую возможность.

Она еще раз обвела взглядом капитанскую каюту – довольно скромную, всего раза в два с хвостиком больше, чем та, которую занимали они с Эвелиной.

Та же спартанская мебель (только койка заметно шире – обстоятельство, особо радовавшее принцессу).

Но в целом самая обычная обстановка – разве что объемные снимки на стенах, изображавшие в основном пейзажи разных планет (видно, тех, где побывал хозяин), фотопортреты людей в форме и без. Беспорядочно разбросанные сувениры.

Еще на стене висела гитара. Не биоэлектронная, не электро– и даже, кажется, без единой микросхемы или приставки. Самая обычная гитара из натурального дерева (чуть ли не из земной сосны).

Начать, что ли, с этой гитары? Нет, пойдем другим путем.

– Расскажи, как ты попал в Космопол? – спросила Милисента.

Похоже, этот вопрос привел капитана Михайлова в легкое замешательство.

– Видишь ли, – начал он после короткой паузы. – Это история не такая уж простая и не слишком обычная. Помнишь, когда тебя принимали, Георг сказал, что в Космопол просто так не попадают, а тем более потому, что некуда деваться?

Так вот, ты, наверное, удивишься, но мне действительно некуда было больше деваться. Дело в том, что я хотел бороться за справедливость. И не просто за справедливость, а за справедливость для всех.

Я хотел и хочу до сих пор, чтобы во Вселенной исчезло рабство и сгинули торговцы наркотиками, чтобы… Одним словом, чтобы, как говорил один мой знакомый араб, юная девственница с полным мешком денег могла пересечь Ойкумену в одиночку из конца в конец, не опасаясь ни за деньги, ни за… всё остальное.

– Разве такое возможно? – простодушно спросила Милисента.

– Наверное, нет… Да что наверное – просто нет. Но по мере сил уменьшить количество зла я могу.

…Слушай, как всё было, – продолжил он. – Моя родная планета называется… А впрочем, это не так важно. Одним словом, я родился и вырос в мире тихом, благополучном – в общем и целом. Никто не голодал, не просил подаяния – ну, были, конечно, богатые и бедняки, но кусок хлеба был у каждого. У нас не было ни особо крутой мафии, ни перестрелок на улицах… Ну, в некоторых особенно паршивых местах, разве что. Да что говорить, одной из самых больших проблем была нелегальная эмиграция из слаборазвитых миров – репутация земного рая, знаешь ли, имеет и свою оборотную сторону.

Так вот, мне было шестнадцать лет, когда у нас на Жемчужных островах случайно была обнаружена клон-ферма – самая большая за последние сто лет в нашем домене.

– Клон-ферма? – невольно удивилась Милисента. – На планете?

Что-то подобное бывало – чего греха таить – и в ее краях, но, как правило, это делалось на всяких заброшенных станциях или вообще на болтающихся туда-сюда в космосе переоборудованных старых кораблях под флагом какого-нибудь Таллина или Бандерланда.

– Да, именно… ферма. И не так, как это бывает обычно, когда это маленькое заведение, где выращивают десяток-другой «овощей» в год, а настоящее производство, словно какая-нибудь бройлерная фабрика. Примерно на десять тысяч… ну да, на десять тысяч голов, – горько усмехнулся Александр. – Ты понимаешь? Там клонированных людей разводили, как свиней. Одних – для пересадки их органов тем, из чьих клеток они были выращены, а других… Другие…

Он замолчал, и было очевидно, что дальше говорить ему очень не хочется.

Но он всё же пересилил себя.

– Там еще выращивали девушек, точнее – живые сексуальные игрушки. Копии знаменитых красавиц, певиц, кинозвезд, ну и тому подобное… Их пичкали стимуляторами, чтобы они быстрее выросли – рост ускорялся раза в три-четыре; долго они, конечно, не жили после этого – дай бог, дотягивали до сорока, но им ведь даже и столько жить не надо! Потом кое-что совершали с их мозгами, программировали личность – ну, только на одну функцию, делали еще кое-что внизу живота, чтобы не было никаких проблем с беременностью, – и продавали. В бордели, богатым развратникам, в другие миры… И был вживлен один чип, с помощью которого, когда эта особа станет не нужна, ей просто останавливали сердце. Выключали, словно надоевшую игрушку…

С отвращением и почти с ужасом слушала Милисента его рассказ.

– Но это еще не самое страшное, – хотя куда уж страшнее! – продолжил прежним негромким голосом капитан. – В этом деле была замешана целая куча больших и важных людей из правительства, полиции, таможни, парламента… Сама понимаешь: подобные штуки без прикрытия сверху не провернуть. Одни просто брали взятки, другим бесплатно делали доноров, третьи еще и получали в подарок красоток с фермы. И это в нашем мире, где подобное считалось совершенно невозможным! Скандал, конечно, был крупный, и когда состоялся суд…

– Их всех, конечно, казнили? – нетерпеливо спросила Милисента.

– Куда там! – покачал головой капитан. – Нет, конечно, обслугу фермы и тех, кого взяли там – вроде выбраковщиков, уничтожавших… дефектные клоны, кого сгноили в тюрьме, кого и в самом деле шлепнули. Это были первые смертные приговоры за многие годы. Но никто – понимаешь, никто из наших тузов, замешанных в этом, даже не сел в тюрьму!

– Не может быть! – невольно вырвалось у Милисенты.

– Да вот может. – Он вновь горько усмехнулся. – Просто ничего не доказали, вернее, суд признал, что доказательства не тянут или вообще – «получены незаконным путем». – Последнее было сказано с явным сарказмом. – Многих вообще отпустили до суда под залог.

– Прости, под залог чего? – не поняла девушка.

– Ну, за деньги…

– То есть как – за деньги? – Пожалуй, принцесса была потрясена больше всего именно этой простой фразой. – Да у нас бы их всех… – Она не заметила, что невольно выдала факт своего пребывания там.

Но Михайлов не обратил на это внимания.

– У вас – да. И в Халифате, хотя немалая часть девушек с фермы уходила как раз в исламские миры. И в Маоританге. И в Икарии, хотя там могло повернуться по-всякому. И даже на Старой Земле. Но у нас, в нашем домене, совсем другие порядки. Свобода, демократия, законность… Права человека превыше всего! Я ведь сам до шестнадцати лет так думал и гордился тем, что наша область мироздания – самая свободная и цивилизованная. А после всего этого у меня словно открылись глаза…

– Знаешь, – продолжил он после паузы, – когда по нашему телевидению крутили съемки с той фермы, то там была девушка, похожая на мою сестру… Вначале я собрался поступить в полицию, но быстро сообразил, что ничего особенного не добьюсь. Тогда-то я и вспомнил про Космопол. Послал им свою анкету – вся семья решила, что я тронулся умом. Почти не надеялся, честно сказать, но мне прислали вызов в Академию.

Закончил ее в два года вместо трех, хотя и не с самыми лучшими оценками – хотелось скорее заняться настоящим делом. – Он замолчал. – Вот с тех пор я в Космополе. Чем я только не занимался! Гонялся за работорговцами и боролся с контрабандой исчезающих животных. В Эгейской Федерации накрыл банду фальшивомонетчиков, устроивших мастерскую в подвале местного сумасшедшего дома.

Всякое бывало. Однажды устроили засаду на контрабандистов наркотиков – в одном орбитальном казино на Перламутровой. А случилось так, что как раз в этот день на него напали какие-то залетные бандиты. Человек пятьдесят. Пришлось нам защищать этот вертеп с оружием в руках, хотя с большим удовольствием я сам бы его разгромил.

Александр негромко рассмеялся.

– Сажал людей в тюрьму и садился сам. Да, именно так, – подтвердил он оторопевшей от такого признания девушке. – Один неотмененный смертный приговор на Ригеле. Три тюремных срока тоже до сих пор висят. Почти полгода я просидел в камере для пожизненно осужденных на Гровеноре, пока меня не обменяли на попавшегося на Океании местного авторитета.

– И ты ни разу не пожалел о своем выборе?

– Нет, – решительно ответил Александр. – Ни разу. Я смело могу сказать, что мир моими стараниями стал немного лучше. Моими и Космопола. Согласись – сейчас не то, что пятьдесят лет назад. Вспомни, чем были Новое Тбилиси или Джейран? Настоящие клоаки. А сейчас там тишь да гладь: всё вычистили, как под метелку.

Милисента не стала расстраивать Александра почерпнутой из секретной переписки двора историей о том, как и почему на самом деле окрестные миры дали добро на разгром бандитского гнезда на Новом Тбилиси. А случилось это после того, как новый президент планеты (избиравшийся на съезде каких-то непонятных «законников») отказался отстегивать денежки в казну соседей да еще пригрозил, что может вспомнить какие-то древние обычаи и начать взимать дань с их торговцев…

– Ну и кроме того, – невозмутимо продолжал капитан, – я повидал разные миры и разных людей. Это ведь тоже немало. Когда бы мне пришлось встретиться с настоящими королями?

– Правда? – совершенно искренне удивилась Милисента.

– Правда. Ну, королевства у них были, конечно, так себе, с вашей Амазонией не сравнить… Но приходилось. И с королями, и с эмирами, и с герцогами. Ну, про графов с дворянами я уже не говорю. Меня самого на двух мирах посвятили в рыцари – дома дипломы лежат.

– А с принцессами? – вдруг спросила девушка.

– Один раз. Случайно спас во время рейда в Созвездие Молнии. Родственнички задумали избавиться от законной наследницы престола с помошью тарпейских работорговцев.

– И она, конечно, влюбилась в тебя и предложила руку и сердце, – вздохнула амазонка, лукаво улыбнувшись.

Александр рассмеялся – совершенно искренне и ни капли не обидевшись.

– Ну ты даешь! Такая большая, а веришь в сказки! Ее отец вручил мне орден «Золотого какаду» первой степени, выписал премию в размере годового оклада старшего коронного телохранителя и дал почетное гражданство своего мира – вот и всё. А у принцессы был жених – как и положено, принц из соседнего королевства.

– Извини, – вдруг смутилась Милисента. – Я пошутила. И в самом деле – вспомнила детские сказки.

– Ты в детстве любила сказки?

– Любила, только не такие. Другие.

Она вспомнила книги, которые читала в детстве, – легенды о старых временах, об эпохах, когда захлебнулись Первая и Вторая волны расселения, когда рухнули древние великие цивилизации и только немногочисленные звездопроходцы отваживались выходить в космос на своих примитивных галерах, надеясь только на собственное пси-чутье да на удачу. Старинные предания о звездных капитанах, беззаветное мужество которых не позволило роду людскому окончательно стать не помнящими родства дикарями.

Наверное, они были похожи на Александра…

…Александр смотрел на нее и был не в силах отвести взор.

В ее глазах, в их взгляде и выражении было что-то особенное, какое-то необыкновенное сияние – живое, теплое. И было еще что-то. Глубина? Сила?

Ах, как беден человеческий язык – хоть выдуманный когда-то мертвыми машинами всеобщий, хоть любой из пришедших с древней прародины людей.

– Ты знаешь, если бы мне десять дней назад сказали, что я встречу такую, как ты, я бы не поверил ни за что.

– А ты знаешь, что если бы мне сказали пять дней назад, что я встречу такого, как ты, то я бы не поверила еще больше.

– А вообще, я предлагаю пока оставить воспоминания и заняться другим видом искусства. Скажем, давай споем что-нибудь – сначала ты, потом я. – Он снял гитару со стены.

– Лучше наоборот.

– Нет, сначала ты, Милли! – Он совершенно неожиданно игриво хлопнул ее пониже спины, отчего она вдруг покраснела.

– Нет, всё-таки ты!

– А что – амазонок не учат музыке? Или этим у вас занимаются только жалкие презренные мужчины? – рассмеялся Александр.

– Учат, почему же, но…

Вообще-то она умела играть и на виолане, и на электролле, не говоря уже о киберфлейте. Но вот на простой гитаре… И петь, конечно, тоже умела. Но опять-таки, пожалуй, демонстрировать качество этого умения не стоило. Слишком мало было у нее практики: сидеть и распевать песенки – это как-то не согласуется с честью царствующего дома. Тем более что она не могла, как назло, припомнить ни одной более-менее подходящей мелодии. Не будешь же в такой момент горланить древнюю боевую: «Сотню, сотню, сотню мужиков я убила, тысячу, тысячу, тысячу мужиков взяла в плен…»? Или если и не выходящую за грань благопристойности, то уж точно на ней балансирующую – «Сядь, красавчик, ко мне на колени»?

– Ну, просто мне хотелось бы услышать, как поешь ты, – нашлась Милисента. – Ну, спой мне что-нибудь. – И добавила: – Пожалуйста.

– Ну хорошо, дорогая, – улыбнулся Александр и тронул струны.

А потом запел:

Сквозь какой-то там тыщу лохматый год,

Протоптав тропинку в судьбе,

Полосатый, как тигр, корабельный кот

Научился сниться тебе.

И ползли по норам ночные крысы твоих невзгод,

Если в лунный луч выходил корабельный кот.

Он входил в твой сон, разгоняя страх,

Принося уют и покой,

И блестела соль на его усах,

и искрился мех под рукой,

И небесный вагон разгружал восход и уходил пустым,

Начинался день, улыбался кот и таял, как дым.

И казалось, вот он в толпе идет

и на нем в полоску пальто,

И о том, что он – корабельный кот.

Здесь никто не знает – никто.

Не видать лагун в синем блеске его зрачков,

Он молчит, потому что в мире расклад таков:

Если ты крутой, то полный вперед,

В руки флаг и в справку печать!

Ну а если ты – корабельный кот,

То об этом лучше молчать.

Это твой меч, это твой щит и твоя стезя,

Оттого-то кот и молчит, что об этом всуе нельзя.

А пока над форпостом бузят ветра,

выдирая паклю из стен,

Минус сорок пять на дворе с утра,

флюгерок замерз на шесте.

Ну а кот возвращается на корабль,

провиант от крыс охранять,

Чтоб, когда настанет пора,

присниться тебе опять…[Стихи Олега Медведева].

– Какая необычная песня, – чуть погодя произнесла Милисента. – Я никогда ничего подобного не слышала.

– Да, это очень старая песня. Ей неизвестно сколько лет. Она еще о тех временах, когда корабли были только те, что плавали по воде. На космических кораблях кошек держат редко.

– А, кстати, почему?

– Я как-то задал этот вопрос одному старому адмиралу. Он ответил, что у кошки почти не будет шансов спастись при катастрофе. Ведь скафандров для них еще не делают…

– А вот у меня не было ни кота, ни кошки, – сообщила вдруг принцесса. – Матушка не разрешала. Говорила, что это не согласуется с честью… семьи. – В последний момент Милисента успела проглотить слово «царствующей». – А мне в детстве очень хотелось завести котенка.

– Ну, ничего. У нас дома ты сможешь держать хоть десяток кошек, – произнес Александр.

– Как ты сказал?! У нас дома?! – Милисента даже подскочила от удивления.

– Ну да, – произнес капитан, и в глазах его отобразилась неподдельная тревога. – Или… я сказал что-то не так?

Нейтральный космос. Район генерального сражения

Вот уже пятьдесят с лишним часов полыхала битва между флотами Темной Лиги и Амазонии.

К этому времени, наверное, у сатанистов не осталось корабля, на котором бы командир не вырвал из дисковода и не растоптал бы с яростной бранью дискету с записью диспозиции и последовательности тактических маневров.

Всё полетело кувырком.

Амазонки вовсе не пожелали изображать из себя девочек для битья и, видимо, не имели представления, что по этим диспозициям их флоту уже несколько часов надлежало быть разбитым наголову.

Наоборот, их основные силы были собраны вовсе не так, как это ожидалось «темными».

В результате дредноуты Темной Лиги вступили в бой с авианосцами практически без прикрытия, не имея возможности атаковать их всей мощью и неся потери от ударов тысяч «Анаконд» и «Пустельг». В то же время дестроеры и эсминцы Великого Гроссмейстера были буквально избиваемы линкорами и крейсерами, гоняющимися за ними по космосу и расстреливающими их десятками и сотнями.

В суматохе сдвоенная эскадра легких крейсеров вышла в тыл основным силам Лиги и произвела жуткий погром среди транспортов и танкеров.

Венцом этой лихой операции был момент, когда крейсер «Акула» расстрелял почти на глазах у мчащихся на выручку дестроеров один за другим пятнадцать транспортов с десантом, безнаказанно уйдя да еще при этом распылив подвернувшийся танкер с десятью тысячами тонн энергана.

Командир дивизии прикрытия, боевой архижрец Понтий Елкин, видя закрывшую внешние экраны серебристую тучу разлетающегося в вакууме драгоценного топлива, в бессильной ярости вспорол себе брюхо прямо в боевой рубке.

Большая скорость тяжелых кораблей Амазонии стала еще одним очень неприятным сюрпризом для противника. Ох, не зря на реакторах и «двигунах» флота воительниц ограничители стояли на таких низких режимах! Ох, вовсе не глупостью или трусостью были определены эти цифры!

Пусть стандартная мощность была и ниже. Но зато в боевом режиме реакторы, несравненно менее изношенные, не страдающие от аварий, выдавали заметно большую мощность, нежели у врага, их можно было форсировать почти без опасения аварии и взрыва. А любовно «вылизанные» и настроенные ловкими женскими руками, двигатели превышали расчетные показатели иногда в полтора-два раза.

Выяснилось еще кое-что: пушки и торпеды, сконструированные и изготовленные женщинами, были даже лучше, чем те, которыми обладали корабли Лиги. Операторы амазонийских радаров и сканеров, хотя и носили длинные волосы и имели другую анатомию, но зато были усидчивее и внимательнее, а кроме того, не имели дурной привычки курить «травку» на боевом посту или украдкой тянуть кустарно сваренную брагу. (А также играть в карты, используя оперативный вычислитель.)

Женщины проявляли себя ловкими, хладнокровными, изобретательными и умелыми воинами. Там, где Лига атаковала классическими «стаями» и ордером – боевая коробка – «комбат бокс», амазонки вовсе не пытались швырять навстречу извергающим огонь скопищам такие же точно массы металла.

Они расступались, после чего начинали жалить со всех сторон, как пчелы – разъяренного медведя, вынуждая противника не сосредоточивать огонь, а наоборот – его рассеивать. Или же пропускали через свои порядки первый эшелон противника, после чего обрушивались на более слабый второй эшелон и затем зажимали основные силы врага, словно между молотом и наковальней. Когда в дело вступали истребители, то ситуация тоже складывалась не в пользу сатанистов. Искусно действуя мелкими группами, но в то же время не теряя способность работать сообща, амазонки вклинивались в слабые места атакующих волн, раздирали бой на тысячу мелких схваток, ухитрялись завертеть врага в карусели боев один на один и тоже выходили победителями. Будь среди бесопоклонников знатоки психологии, они наверняка бы сказали, что женщины ведут рисунок боя так же тщательно и прихотливо, как издревле вышивали узоры на платках и гобеленах. Но таковых среди «черных» не оказалось. Психология сразу же после победы Черной церкви была объявлена еретической наукой, ибо известно, что название его происходит от древнейшего слова «психо», что означает – душа. А у истинного слуги Люцифера никакой души нет и быть не может, а есть сома, его жизненная сущность, которая после смерти индивида вливается в сонм слуг Великого Господина Диавола или идет ему в пищу. В очередной раз Лига споткнулась на своей косности и шовинизме. В эти часы сатанисты платили полной мерой за их презрение к противнику, презрение к «человеческому фактору» и ко всему прочему, что поклонники Милостивого Дьявола считали всего лишь мусором и выдумкой жалких слабых людишек, не знающих истинной веры.

Да, Лига еще не понимала, что за войну она начала…

Двести парсеков от места битвы. Борт «Пассата»

В дверь каюты постучались. Можно сказать, в самый неподходящий момент.

Вернее сказать, еще бы минуты три, и момент был бы действительно неподходящим.

– Кто? – спросил Александр.

Дверь распахнулась (опять забыл запереть!), и в каюту заглянуло озабоченное лицо Клайва.

Милисента, как и положено благовоспитанной девице из земных фильмов, тут же спряталась с головой под одеяло и сделала вид, что ее тут нет.

– Что случилось? – В голосе Михайлова прорвалось недовольство.

– Капитан, тут есть один важный разговор, вы не выйдете ко мне?

– Извини, моя хорошая: служба, – шепнул Михайлов девушке, поднимаясь.

Натянув брюки и футболку, Александр вышел в коридор, не забыв прикрыть дверь.

– Ну, что у тебя?

– Александр, – озабоченно сообщил Льюис вполголоса, – не хотел болтать по трансляции: мало ли…

– Короче – что случилось? – Александр уже догадался, что произошло нечто не очень приятное – иначе бы Клайв не оставил вахту.

– У меня ничего. А вот прямо по курсу… В общем, впереди идет бой.

– Бой? – пошевелил бровями Александр. – Что за бой?

– Что за бой? – довольно сердито передразнил его Клайв. – Бой, он и есть бой – люди бьют друг другу морды, как это у них и принято.

– Подожди, дружише, объясни всё толком. Кто дерется, как далеко и сколько их?

– Много, очень много, Алекс. – Клайв хмыкнул.

– А конкретнее? Двадцать, тридцать?

– Двадцать? – скривился инженер. – Да их там сотни! И всё это безобразие у нас прямо по курсу.

– Даже так? – На этот раз Александр был явно обеспокоен.

– Да, именно так. И мы прем в самое пекло. Что самое паршивое: уклонение уже невозможно. Мы можем, конечно, уйти в прыжок, но тогда есть определенный риск выскочить прямо в этой катавасии.

– Ладно, пошли посмотрим.

Некоторое время Михайлов разглядывал экран курсового сканера, большую часть которого занимали вуалевидные вспышки и быстро гаснущие черточки.

Первые – излучение работающих на полную мощность тахионников, вторые – следы взрывов.

Вот расцвел призрачный цветок, чтобы сразу исчезнуть, за ним – второй, третий.

Александр и Клайв переглянулись: они хорошо знали, что именно так выглядит с предельной дистанции взрыв звездолета.

– Позови Георга и Джейка, – принял решение капитан. – Будем думать…

Мобильный штаб флота Темной Лиги «Адский сад». Сектор Черной церкви, жилые помещения

– Дорогой, я вся сгораю от любопытства – мы уже победили?

– М-м-м, милочка, ты понимаешь, я был занят… Поручение Гроссмейстера… – промямлил Мани Грейтман.

– Понимаю, понимаю. – Кали Миногова, верховная жрица Лилит уселась объемистой пятой точкой прямо на письменный стол перед ним. – Но, надеюсь, всё уже скоро кончится?

– Да, наверное… детка, – выдавил из себя Мани.

– Да, да, конечно! – радостно закивала его супруга. – А когда мы завоюем эту ужасную Амазонию, у нас будет большое поместье и рабыни, много рабынь. И я наконец смогу осуществить свою мечту… Ты, конечно, разрешишь своей любимой Калечке иногда полакомиться кровушкой какой-нибудь из этих ужасных девок?

– А-а… – Более внимательный человек, несомненно, заметил бы в глазах Мани Грейтмана неподдельный ужас.

– Ну конечно, пусик. Я понимаю и не прошу многого: я знаю, ты человек экономный. Ну, хотя бы одну в месяц, одну за целый месяц – ты мне разрешишь? Мы же не обеднеем, если раз в месяц твоя пусечка взрежет горлянку у какой-нибудь из них?

Это «взрежет горлянку», выдававшее в дородной и солидной и, несмотря на всю косметику, благообразно выглядящей архижрице бывшую девчонку из уличной шайки с окраин, и доконало Мани Грейтмана.

Он в изнеможении прикрыл глаза, но и это не помогло.

Он буквально воочию видел ее такой, какой она была лет двадцать с чем-то назад.

Патлатая распутная девка, пахнущая потом и дешевыми сигаретами, повисшая на шее у такого же грязного и мерзкого паханенка мелкой бандочки – одной из тех, что наводили ужас на них – детей из благополучных семей.

Приблатненная дешевая шлюшка откуда-нибудь с бывшей Христиновки, Кристмасхилл или Благолепной слободы – самых злачных районов Дита, тогда еще просто Боолтбурга, недавно переименованных по указу очередного мимолетного Великого Гроссмейстера в Анти-христиновку, Хеллоуин-пойнт и Бесовские Дворики. (Да, как раз тогда было время, когда не успеет новый Гроссмейстер принять бразды правления, как смотришь, уже «милостью Дьявола покинул мир сей». «Милостью Дьявола и удавки», как перешептывались тогда.)

Вот он, дрожа, стоит перед такой компанией – мальчик в чистенькой (нет, уже помятой и запачканной) школьной форме, с новеньким ноутбуком – впрочем, нет, ноутбук успел перекочевать кому-то из этих, а под глазом у него – свежий «фонарь». И вот такая тварь, нацепившая только что снятые атаманом с него часы, плюнув ему на брюки, хрипато цедит: «Вякнешь кому – найдем и взрежем горлянку!» И маленький Мани понимает – не шутит ведь! Эта – взрежет.

Изо всех сил сдерживая позывы к рвоте, проректор по хозяйственной части Академии Мрака и знаменитый писатель-дьяволослов сделал вид, что поглощен компьютером.

Мечты его дорогой женушки были ему хорошо известны.

Заветным увлечением Кали Миноговой было не что иное, как вампиризм. Но, к ее сожалению, даже в Темной Лиге подобные склонности не поощрялись. По убеждению ее владык, их подданные должны были умирать, исключительно сражаясь за слово и дело Сатаны (ну и в идеале на священном огне), но никак не для удовлетворения гастрономического любопытства хотя бы даже и жрецов. Ведь этак, если начнут еще и пить кровь из себе подобных, недалеко и до того, чтобы начали пить ее и друг у друга, а только-только удалось прекратить внутренние разборки в среде жречества…

Так что Кали оставалось лишь надеяться на будущих рабов да коллекционировать всё, связанное с любимой темой. (Кстати, в ее собрании была и та самая статья капитана Барбекю, скачанная ею из Галанета, видимо, по аналогии.)

Мани смертельно боялся своей жены. Боялся давно, и чем дальше, тем больше.

Ему постоянно казалось, что когда она смотрит на него, то натуральным образом облизывается. А ее ласково-снисходительное «Ах ты, мой поросеночек!» всякий раз приводило его в содрогание.

Вообще-то Мани был человеком незлобивым и даже, можно сказать, хотя это и странно звучит для сатаниста такого ранга, гуманным.

В Академию Мрака – ту самую, где он сейчас руководил уборщицами и сантехниками, он попал по мобилизации. Как раз когда он заканчивал школу, после очередного выяснения отношений внутри бесопоклонников, проигравших по приговорам Адской Инквизиции тысячами замораживали заживо в чанах с жидким азотом, чтобы тут же разбить ударами отбойных молотков на сотни кусков ставшие хрупкими, как стекло, тела.

И в Черной церкви обнаружился заметный дефицит служителей.

Всех учеников выпускных классов, у которых по дьяволословию были отличные оценки, не спрашивая, запихнули в семинарии.

Уже став архижрецом демона Сета, Мани набросал тезисы о реформировании Черной веры в сторону, так сказать, ее большего гуманизма и подал их наверх.

Его тут же обвинили в ереси и, скорее всего, Грейтмана ждали мрачные подвалы дома на Большой Бармалеевской^1 [На Большой Бармалеевской улице в городе Дите находилась штаб-квартира Объединенной службы безопасности (ОСВ) Темной Лиги], а там и Черный трибунал со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но, на его счастье (и беду), на него именно тогда положила глаз Кали. К тому моменту, несмотря на свою относительную молодость, дама очень влиятельная, и не только благодаря своему рангу высшей посвященной культа второстепенной демоницы, а еще и всем тем знакомствам в верхах, которые она приобрела немалым постельным талантом.

Вообще надо сказать, что женщин среди иерархов Лиги было очень немного – даже у женских олицетворений зла большинство служителей были мужского пола.

«Три К» – капище, кухня и киндер – вот законная участь существа слабого пола, по мнению главного идеолога сатанистов, Иуды Тоттенкопфа.

Но уж если женщина становилась служанкой Дьявола, то можно было быть уверенным на все сто – это такая баба, что неизвестно, с кем лучше иметь дело – с ней или с ее хозяином!

Мани это отлично понимал, но выбора у него особого не было – на свадебную церемонию эта толстая крашеная блондинка, старше его на пять лет, вытащила его буквально из кельи предварительного заключения Департамента борьбы с подрывными идеями ОСБ.

Сейчас ему было всего тридцать пять, но иногда он чувствовал себя стариком – эта тварь буквально пожирала его живьем.

Вечерами она таскала его по разнообразным сатанинским тусовкам, а ночами – столь же неутомимо затаскивала в постель.

Что она заставляла его вытворять! Какие усилия прилагал он, всегда относившийся к женщинам более чем спокойно, чтобы удовлетворить ненасытную супругу! Выручало разве только то, что он, в отличие от большинства своих коллег, вел здоровый образ жизни и не злоупотреблял излишествами. Так что пока он был еще на высоте, ну а когда не чувствовал уверенности в себе, принимал стимулирующие пилюли.

И для подобного поведения имелась серьезная причина: ему украдкой сообщали достоверные слухи, что Кали Миногова пишет доносы в ОСБ на мужчин, имевших несчастье не угодить ей на эротическом фронте.

Было у него и другое занятие, доставлявшее ему немалые мучения.

Вскоре после чудесного спасения ему недвусмысленно намекнули, что его преданность слову и делу милостивого Дьявола требует более серьезных доказательств, нежели сексуальные подвиги в постели Кали.

Тогда, исключительно чтобы от него отвязались, он написал для Миссионерской службы книгу «За что мы любим Черную церковь?».

Книга получилась глупая и, на его взгляд, прескучная. Он ведь и писал ее с тем расчетом, чтобы на него махнули рукой, сочтя бестолковым и никчемным дураком.

Как же он удивился, узнав, что его сочинение одобрено вышестоящим начальством, и более того, неплохо раскупается.

Сразу же от него потребовали продолжения – он отнекивался, но не тут-то было!

И пошло-поехало! Книги – одна тупее другой – вылетали из-под его электропера, словно пончики из кухонного автомата. «Люцифер и Сатана», «Ступени в Преисподнюю», «Чудеса Вельзевула», «Самый короткий путь к Дьяволу»… И все эти опусы, к его великому удивлению, расходились на ура!

И вот как знаменитого писателя-дьяволослова его послали в эту командировку – на победоносную(?!) войну.

Боже, или кто там вместо тебя, кончится это когда-нибудь?!

Борт «Звездного черепа»

– …И вот, стало быть, сожрал Железный Червяк корабль моего друга дочиста, до самых дюз. И амба, – закончил свой рассказ Джеймс Джойс. – А если кто-то вам скажет, что этого Червяка нет, или какой-нито умник начнет баланду травить, что все разговоры про космическую нечисть – мол, выдумки темных космоплавателей за кружкой пива, то можете с чистой совестью плюнуть ему в рожу! Вот так, чтоб мне сто лет рому не пить!

– Это что же получается? – протянул кто-то. – Это, выходит, и дед Отморозок, и девка Ледянка есть? Есть они или нет?

– Что ж, ребята, сам не видел, врать не буду. Но отчего же им не быть? Космос есть космос.

– А Крысь?

– Насчет Крыси никто ничего сказать не может – и не верьте тому, кто скажет, что ее видел, – важно произнес Джеймс Джойс.

– Это почему? – прозвучало сразу несколько голосов.

– Потому, что Крысь вообще увидеть нельзя. – Боцман многозначительно поднял вверх палеи. – Но скажу вам, ребята: всё это пустяки, – вдохновенно продолжил он. – А вот страшнее твари, чем Карликовая Костоеда, не сыскать.

– То есть как? – спросило сразу несколько голосов.

– А вот так, – понизил голос до свистящего зловещего шепота боцман. – Вся прочая нечисть откуда приходит, знаете? Снаружи она приходит!

– Ну?

– А Костоеда – изнутри! Через мозги она приходит, и всё – каюк!

– О-о, эт-то так-кой кхошшма-ар! – испуганно пробормотал, звякнув колечками в носу, Пыннис Саад и невольно провел рукой по затылку, словно проверяя: не завелось ли уже в его голове неведомое чудовище?

Разговор мало-помалу затих: все как будто вспомнили, что они по-прежнему пленники, с по-прежнему неизвестной судьбой.

Как-то так получилось, что после ареста Флинта команда была предоставлена самой себе.

Ангелы Тьмы расположились в офицерской кают-компании, офицер контрразведки, порывшись в памяти бортовой ЭВМ, свалил по своим делам, но никого присматривать за пленниками не оставили.

Разумеется, вход в орудийную галерею был надежно заперт, а с лазеров ближнего боя сняты стабилизаторы. Для полной надежности боевому биокомпьютеру влили в пищеприемник полбутылки ликера, так что на ближайшие сутки как минимум он не годился ни на что.

Точно так же всё ручное оружие и всё, что было на него похоже, включая даже плазменные дрели и лазерные паяльники, было вынесено с корабля.

Кроме того, прожорливые сатанисты сразу же по прибытии очистили под метелку все провизионные кладовые «Звездного черепа». Исчезли фаршированные лягушки и зеленая икра, были вынесены бочонки с превосходным синим вином с Новой Бургундии и запасы шампанского и всё прочее. Из еды остались одни лишь питательные брикеты и сухие супы НЗ, а из крепких напитков – только желудевая водка.

Единственное, на что почему-то не позарились люцифериты, – это мухоморы в маринаде^1 [Генетически модифицированные мухоморы, лишенные ядовитых веществ, имеющие в своем составе лишь малую толику алкалоидов, вызывающих легкую эйфорию, уже давно являются одной из излюбленных закусок к марочным винам. Остается лишь пожалеть, что читатель не может отведать это превосходное кушанье], и штабеля этих консервов, извлеченных из контрабандной ухоронки в трюме одного из трофеев, сиротливо выделялись яркими этикетками на фоне белых стен.

Даже внешние экраны были отключены.

Некоторое время назад снаружи послышался какой-то шум и лязг, как будто их новые хозяева собирались распилить корпус звездолета, но вскоре всё стихло.

Впрочем, было еще одно занятие. Вчерашние пираты знакомились с обитателями Темной Лиги в лице троих матросов хозяйственной команды, засунутых на «Череп» выгружать трофеи, да и забытых своим начальством в суматохе разгорающейся битвы. (Впрочем, о битве не догадывались ни пираты, ни матросы.)

В данный момент эти трое внимательно слушали побасенки боцмана, с искренним удивлением и завистью на лицах: они происходили из отсталых миров и только на службе увидели хоть кое-что. Большинство вообще впервые покинуло свои планеты.

И вот к одному из них обратился кок:

– Слышь, друг, а вот как это – ну, принять эту вашу веру?

– Ну, – промямлил матрос. – Ничего такого особенного. Станешь ты голый на колени перед алтарем, жрец нальет тебе кружку крови, подаст, скажет, мол, пей и Дьявол тебя доведет до конца! Потом становишься на карачки, помощник жреца, у которого на ногах копыта надеты, повернется к тебе тылом да копытом под зад лягнет, стало быть, вроде как выбросит тебя в большую жизнь. И всё.

– И всё? – облегченно спросил кто-то.

– А кровь-то чья? – с некоторым испугом спросил Такомба.

– Ну, в капищах богатых – медвежья, где победнее – бычья…

– А обрезание?! – всполошился еще один пират. – Обрезание делать не надо?

– Не-е, – протянул матрос, несколько секунд соображая, обрезание чего именно имеет в виду собеседник. – Говорю, только копытом тебе дадут под зад, и ниче боле.

– Ну, раз ниче боле, тогда, наверное… – неуверенно произнес пират и при этом вопрошающе взглянул на боцмана. – Как думаешь, дядя Джо?

После исчезновения капитана и старпома именно дядя Джо (он же Джеймс Джойс) остался единственным авторитетом для пиратов. Как-никак из всего их сборища он единственный прежде добывал хлеб насущный на больших космических дорогах.

…Джеймс Джойс на самом деле не являлся пиратом, хотя имел к ним определенное отношение: он их играл. Играл, ибо был актером, и актером хотя и не самым знаменитым, но достаточно известным.

И именно роли пиратов, корсаров и флибустьеров были его коньком.

Он играл их в телесериалах, в обычных фильмах, в старомодном кино, в мюзиклах и классических пьесах. Играл знаменитых пиратов древности, старых космических волков: капитана Папая, Хаима Вольфа Серебряного и даже, один раз в жизни, миледи Гонг. Карьера его складывалась весьма успешно: и в плане славы, и в плане денег. Его игрой восхищались в десятках миров.

Он даже получил приз, пусть и не самый значимый, за лучшую второстепенную роль третьего плана на межзвездном конкурсе актерского мастерства. Да не каком-нибудь захудалом, а самом уважаемом, носившем имя легендарного изобретателя театра Мейера Хольда.

К своим ролям Джойс относился с вызывавшей у всех восхищение ответственностью и тщательностью.

Он читал старинные хроники и труды историков, зубрил словари космического жаргона, изучал навигацию и уставы, иногда посрамляя не только режиссеров, но и консультантов. Он усердно посещал кабачки в космопортах, включая и достаточно подозрительные, подмечая малейшие детали поведения и облика местных завсегдатаев. И лучшей ему рекомендацией было то, что ни разу он не выдал себя и никто не опознал в нем чужака.

Беда пришла совсем с другой стороны.

…Запутавшись в личной жизни, устав от скандалов с очередной женой, притязаний очередной любовницы на брак и исками от оставленных четырех экс-супруг, он решил на время сбежать от дел и проблем и взял себе билет второго класса до самого дальнего пункта назначения, который только высмотрел в расписании. (Прием, неплохо известный полиции и ее извечным конкурентам и называемый в их среде «длинным прыжком».)

На Танаторе их лайнер совершил двухсуточную остановку, и там, на орбитальном транзитном терминале, Джеймс Джойс, на свою беду, решил пошутить. Облачившись в словно нарочно захваченный им в последний момент со склада реквизита потертый китель со споротыми нашивками боцмана, он отправился в самый замызганный и злачно выглядящий бар.

Там он заказал два пива и виски и принялся их поглощать, не закусывая (для чего предварительно принял пару капсул с трисхнином), и стал ждать, пока кто-нибудь подсядет к нему за столик.

И дождался. К нему подвалили два неприметных типа, по виду мелкие околокосмические жучки из тех, кто в изобилии отирается во всех крупных космопортах, подбирая крошки со стола серьезных людей. Деликатно, даже робко осведомились они: нельзя ли сесть за столик уважаемого боцмана и не могут ли они быть чем-то ему полезны?

Он разрешил, покровительственно похлопав обоих по плечу, заказал еще виски и гамбургеров на закуску и начал разыгрывать сценку из жизни: бывалый звездный волк, прошедший всё на свете, снисходит до разговора с наземными крысами.

О, как вдохновенно он играл в тот вечер! Как великолепно изображал пирата на мели!

Он отпускал многозначительные намеки, нарочито обрывал рассказы на самом интересном месте, показал шрам на локте, будто бы от лазерного луча. (На самом деле – след от горячего утюга, которым ему съездила одна из первых соблазненных им девушек – костюмерша из захолустного театра, где он тогда служил.) Двое только кивали, закатывали глаза в нужных местах, умело ему подыгрывая… О, как он наслаждался этой неподдельной завистью в глазах этих мелких припортовых прилипал, как буквально млел от того обожания, которое они расточали ему! Хотя и понимал, что, скорее всего, их привлекает всего лишь бесплатная выпивка… Если бы это было так!

Ибо эти двое оказались не кем иным, как уже знакомыми читателю агентами Хушински, чьих настоящих имен не знал даже он сам. Первый раз они ошиблись, свято уверившись, что надыбали в этом маленьком баре кого-то из немногочисленного племени космических пиратов.

…С какого-то момента Джойс вдруг обнаружил, что почти лишился сознания. он еще сквозь полузабытье успел ругнуть хваленый препарат… Позже он пытался, но так и не мог вспомнить: когда кто-то из его собутыльников успел подсыпать ему снотворное в виски?

Очнулся он уже на борту яхты, уносившей его невесть куда, мучимый жутким похмельем и ничего не соображающий.

Сперва он даже подумал, что его каким-то образом опознали и тривиально похитили ради выкупа. Но когда те двое его собутыльников явились к нему в каюту (при этом держа в руках предусмотрительно снятые с предохранителей парализаторы) и изложили ему суть дела, он только что не брякнулся в обморок от изумления.

Его похитители ни капли не сомневались в том, что в их руках оказался настоящий пират.

Они даже продемонстрировали розыскной файл на какого-то М. Кроткого – одного из атаманов новгородских ушкуйников, и в самом деле слегка похожего на Джойса.

У Джеймса хватило ума не упорствовать и не пытаться доказывать им, что они не правы: случись им понять свою ошибку, подумал он, и они, скорее всего, предпочтут немедленно избавиться от него, тем более что в открытом космосе это проще простого.

Когда же его доставили на какую-то заброшенную станцию, где собралась к этому моменту компания таких же случайных людей, и он был назначен их боцманом, Джойс со всем рвением принялся исполнять свои обязанности, стараясь ничем не выдать собственное невежество.

Как ни странно, у него это получалось.

То ли он так хорошо играл свою роль, что никто не замечал его мелких огрехов и накладок, выдающих в нем профана, то ли он и в самом деле узнал о космоплавании достаточно, чтобы быть боцманом фрегата.

А скорее и то и другое вместе. Но играл он и в самом деле великолепно.

Видимо, сказался усвоенный им давным-давно принцип, которому он и был на девять десятых обязан своими успехами на сцене и экране: «Не играть жизнь, а жить в игре». Временами Джойс в глубине души гордился: он, обычная планетарная крыса, сделал из этого сброда настоящих корсаров.

Временами он даже забывал, кто он такой на самом деле.

И когда в случайно пойманных им новостях промелькнуло сообщение, что дело об исчезновении знаменитого актера Джеймса Джойса закрыто, он не вдруг понял, что речь идет именно о нем.

И вот он здесь, среди этой компании недоделанных пиратов, таких же, как он сам, но видящих в нем старого, опытного космического волка.

И пока ему удается играть эту роль…

Молчание в кубрике затягивалось.

– Эх, ведь мог же я быть уважаемым человеком, – вздохнул фон Задниц. – Мой отец был членом магистрата у нас на Енеланде. Какое счастье, что он сейчас не видит меня.

– А я кем мог бы стать? – в тон ему продолжил фельдшер Чандранипат Бхайбхай. – Мой отец тоже, знаешь, не последним человеком на Сумбулистане был: член Всевеликой Обезьяньей Палаты – не шутка! А кто я?

– Не вспоминать о своей гордыне и не хвалиться, кем бы мы могли стать, а молить Господа нашего Иисуса Христа о прощении надобно нам сейчас, – вдруг сурово промолвил Пьетро Лангетти. – Все мы великие грешники и наказаны по заслугам! Каждого из нас привели сюда грех и гордыня, и не нам роптать на случившееся.

И тут же изложил свою историю, как живую иллюстрацию к собственной теодицее.

Оказалось, прежде чем завербоваться на «Звездный череп», Лангетти был знаменитым шулером галактического класса.

Он бы и дальше продолжал эту карьеру, но ему не повезло. В одном из шикарных игорных домов Багамской республики его угораздило «обуть» на очень крупную сумму какого-то путешествующего инкогнито короля с окраинной планеты.

Когда наутро, прокрутив всё случившееся с ним заново и поняв, что стал жертвой банального «каталы», монарх обратился в полицию, Лангетти, естественно, уже и след простыл – не такой он дурак, чтобы, сорвав банк, светиться на одном и том же месте.

На его беду, король был не только богат, но еще и мстителен, да так, что мог бы дать фору иному ичкерийцу.

И, недолго думая, назначил награду – в сто тысяч в любой из твердых галактических валют за мертвого Лангетти и ровно в десять раз большую – за живого.

Последнее наводило на особенно невеселые мысли насчет возможной судьбы незадачливого картежника: планета, которой управлял королек, славилась жуткими тюрьмами и искусными палачами (это было единственное место, где оных служителей закона готовили в специальных школах).

Лангетти поспешил «залечь на дно», но король оказался очень настойчивым и пустил по его следу нескольких знаменитых «охотников за головами», включая и самого Боа Ленарта. В отчаянной попытке уйти от преследования Лангетти лихорадочно менял миры, растратил почти все деньги и, когда вербовщики Хушински заприметили его, был на грани отчаяния. Вот тут-то и пригодилась его полученная когда-то профессия штурмана.

Под влиянием всего случившегося, уже на «Черепе», он вдруг начал вспоминать почти забытую им религию предков, мало-помалу стал истовым католиком, искренне полагая, что всё случившееся с ним, – это достойная кара за прежнюю разгульную и грешную жизнь. Но до поры до времени не выдавал своих настроений, и лишь поражение и плен дали толчок, чтобы всё это окончательно оформилось и вырвалось наружу.

– Так знайте же, братья, не приму я клятвы здешним нечестивцам и Сатане молиться не буду! И пусть делают со мной, что хотят: Господь воздаст полной мерой за муки.

Все еще долго сидели молча, и лишь с открытым ртом выслушавший всё это матрос Темной Лиги торопливо чертил в воздухе знаки против зла, сложенными рожками пальцами.

…А Михаилу Червню было уже всё равно. Может быть, будь он помоложе, он бы даже заплакал над своей разбитой мечтой, но ему почти девятнадцать лет, и плакать в таком возрасте стыдно.

Да, у него имелась заветная мечта – цель его короткой, но богатой приключениями жизни.

На планете Малая Арнаутская, где он родился и провел свои детские годы, ему частенько приходилось слышать в свой адрес: де чернявый и смуглый, и шустрый он, прямо как цыганчонок. Он как-то спросил, что это значит, но мать только отмахнулась, мол, бог знает, просто так принято говорить…

Потом, уже в школе, на Большой Арнаутской – в их системе к жизни были пригодны две планеты, – он внезапно заинтересовался: что же всё-таки может означать это слово?

Первые попытки толку не дали, но он проявил завидную настойчивость, уже тогда отличавшую его.

Обычные информационные сети не смогли ему в этом помочь, но к тому времени он стал высококвалифицированным хакером и мастером отыскивать в лабиринтах Галанета любую информацию.

И в каких-то забытых всеми архивах он раскопал короткую справку, что де жили когда-то на Старой Земле такие люди – цыгане. К файлу прилагался древний снимок, изображавший оных цыган.

С экрана монитора на него глядели умершие, может быть, десятки веков назад люди. Знойные огненноглазые красавицы в ярких платьях, с длинными черными косами-змеями, с золотыми монистами на соблазнительных шеях и рвущимися из декольте высокими грудями. Чернобородые широкоплечие мужчины в красных рубахах, белозубо улыбающиеся.

А один человек на снимке оказался вылитым Мишкой, разве что постаревшим и заматеревшим.

Наверное, в числе предков Червня действительно были представители этого сгинувшего бесследно тысячелетия назад племени.

И вот с того дня появилась у него мечта – возродить народ своих пращуров, чтобы вновь появился этот веселый люд, чтобы вновь начали они кочевать – на этот раз не на планете, но в космосе, среди звезд.

Но немедленно осуществить эту мечту никакой возможности не было.

Затея его требовала денег, и немалых. Нужно было отыскать и собрать по необъятному космосу других соплеменников (да при этом убедить их последовать за ним), разыскать и тщательно собрать все сохранившиеся сведения о цыганах. И конечно, купить для начала хотя бы плохонький корабль. Именно поэтому он, шестнадцатилетний мальчишка, связался с контрабандистами и начал странствовать по космосу, уходя всё дальше от своей родины.

Его мотало по разным концам освоенной Вселенной – от фронтира до фронтира.

Михаил переменил не одно судно и команду, несмотря на свою молодость, он был великолепным специалистом по компьютерам, стал довольно известной личностью в определенных кругах, а значит, всегда мог легко найти работу у лихих людей. Возил с Л'Тумамба орехи чмарры – незаменимое средство для укрепления потенции и вообще – прекрасный и безвредный стимулятор. С Артаньяна – настоящий армянский коньяк, в бочках из настоящего дуба, вывезенного еще со Старой Земли.

С планеты Кремль – драгоценный мех хвостатых медведей и превосходное оружие, которое обменивали у повстанцев с Корнишона на пятнистые алмазы и полосатые сапфиры. (Правда, три четверти самоцветов приходилось отдавать орбитальным патрулям: тиран Хурулдана, которому принадлежала планета, был весьма скуп, когда дело касалось жалованья своему войску.) Возил деликатесную колбасу с Баварии и живых летающих рептилий из болот Шпилберга.

И в конце концов, что естественно при таком образе жизни, Мишка угодил в тюрьму.

На планете Ататюрк, где это случилось, в одной камере с ним сидел бывший моторист с каботажной баржи, подравшийся с полицией на одной из местных лун. Отбыв неполный год, разгребая столичные помойки, они вместе вышли на свободу, на прощание обменявшись адресами. И вот каботажника этого и заприметили агенты Хушински, как раз тогда собиравшие экипаж для «Звездного черепа». А тот, в свою очередь, на вопрос, нет ли у него на примете толкового электронщика, сосватал им Червня.

И теперь он – пленник каких-то непонятных поклонников черта (чтоб им провалиться к нему!), ему, похоже, предстоит отправиться на эту ихнюю войну, о которой он еще вчера ни ухом ни рылом. А его заветная мечта куда более далека от исполнения, чем в начале пути… Неужели она так и не осуществится? И он так и останется последним цыганом и никогда больше не будет его народа? Ох, горе, горе!

12. Удачи и неприятности

«Адский сад», военный сектор, оперативный отдел штаба.

За несколько часов до описываемых выше событий

– И что прикажете с вами делать теперь? – желчно усмехнулся контр-адмирал Нерон Бредли, глядя на белого как полотно подполковника тыла с эмблемой ремонтников, стоявшего перед ним. – Почему это выяснилось только сейчас?

– Но, сэр, предварительные испытания… сокращенная программа… вы же понимаете – у нас было очень мало времени…

Офицер запнулся, опустив голову и явно покрывшись испариной. Говорить о чем-то, объяснять и просить снисхождения было бессмысленно. Идя сюда с только что сообщенным известием, инженер-двигателист 1-й бригады линкоров Шандор Махалов даже всерьез подумывал: а не застрелиться ли ему прямо сейчас, избавив себя от мучительного ожидания, а трибунал – от лишней работы?

Дело в том, что час назад при очередном прогоне стандартных подготовительных тестов выяснилось одно очень неприятное обстоятельство.

Второму – и последнему кораблю их бригады – «Молоту Люцифера», одной из козырных карт Лиги в разворачивавшейся войне, не хватало небольшого тягового импульса при работе боевых маневровых двигателей. При маневре он терял незначительный процент скорости. Всего лишь ничтожный процент, какие-то десятые светогода в час, но именно они были нужны для успешного преодоления вторичного светового барьера.

И это вынуждало тратить какое-то время на наверстывание упущенного.

Время, в течение которого огромная и мощная махина становилась уязвимой для намного слабейшего, но более быстроходного врага.

Адмирал еще раз оглядел дрожащего как осиновый лист офицера, явно уже попрощавшегося с жизнью.

Конечно, ответственного за моторную группу следует прямо сейчас расстрелять, но кто тогда исправит положение? Если, его, конечно, можно исправить…

В этот момент в голове полковника что-то прояснилось, и подстегнутая очередной порцией адреналина память выдала на-гора кое-что, что могло бы спасти его жизнь.

– Я тут кое-что набросал, пока шел к вам… сэр, – соврал он, стараясь говорить как можно тверже и спокойнее и чувствуя, как предательски дрожит голос и заплетается язык. – Вы, должно быть, в курсе: тут наши рейдеры из Двенадцатой ударной захватили одного корсара… кажется, «Звездный череп» или что-то в этом роде.

Нерон нахмурился: при чем тут это? Или этот ученый слизняк уже начал по-тихому свихиваться, что несет всякую чушь?

– Так вот, – заторопился Шандор, видя недовольство на лице старшего по званию, – на этом «Звездном черепе» есть дополнительный двигатель особой мощности. Его вроде бы легко снять, и тогда можно будет использовать для компенсации потерь. Мощности вполне хватит.

– Сколько вам нужно времени? – с непроницаемым видом вопросил Бредли.

– Час-полтора на демонтаж, столько же на установку… Ну и еще не больше часа на то, чтобы рассчитать таблицы поправок и разработать схему индивидуального ориентирования.

– Даю вам на всё три часа! – бросил адмирал.

В конце концов, расстрелять этого дубиноголового кретина никогда не поздно.

А если дредноуту удастся стартовать через три часа, всё прочее уже не будет иметь значения.

Нейтральный космос. Район 183908-63702-КФ

…Перед изумленным взором экипажа «Пассата» разворачивалась величественная панорама космической битвы – самой большой со времен «Цинхуайской заварухи». Закрытый защитными полями, невидимый для радаров и сканеров (только человеческий взор мог быть для него опасен), «Пассат» висел в каком-то полумиллионе километров от места сражения.

На черном фоне появлялись яркие вспышки взрывов и крошечные звездочки более слабых торпед малой мощности. Несколько раз качнулись стрелки гравиметров – это рвались нуль-торпеды, а может, стреляли особо дальнобойные гравипушки.

Время от времени в окружающем их пылевом облаке возникали бледные световые столбы – это долетали до них потерявшие силу лучи лазеров.

Иногда на пределе видимости мелькали светящиеся точки, стремительно скользившие и пропадавшие, – это крупные корабли, приблизившиеся к убежищу «Пассата», оказывались в поле их зрения.

– И что мы будем делать? Мы что, так и уйдем? – вдруг прозвучал в тишине напряженный юный голос. И как-то так сразу случилось, что Милисента оказалась в центре всеобщего внимания.

Александр очень серьезно посмотрел на нее, помолчал.

– Я понимаю тебя, Милли, – там твои соотечественницы. Но и ты пойми: мы не солдаты, а тем более не наемники, Пойми, мы – полицейские, стражи порядка. Космические мусора, если хочешь! Да и чем мы можем помочь? Тут только в нашем секторе семь сотен вымпелов со стороны Лиги!

– Ну, помочь мы бы смогли, предположим… – вступил в разговор Георг. – Как-никак у нас тут семь нуль-торпед. Правда, торпеды так себе…

Тут запищал коммуникатор у капитана в кармане.

Он приложил его к уху, выслушал торопливую скороговорку и невесело улыбнулся, затем лицо его вытянулось в недоумении.

– Поздно обсуждать. К нам летят. И, клянусь, я не знаю, что это такое, – сообщил он, отключив переговорное устройство.

Через считаные минуты Михайлов уже был в тесной рубке радарного поста, внимательно изучая экран, где отображались идущие прямо на них четыре эсминца и непонятная цель.

– Что там, телеметрия? – спросил Александр. – По-прежнему ничего не понимаешь?

– Не понимаю, Алекс, – покачал головой Льюис. – Убей бог, не пойму. Это похоже на линкор, но даже линкоры не бывают такими… Одним словом, не хотел бы я сразиться с этим.

– А всё-таки? Есть какие-нибудь соображения?

– Представь себе, есть. Мы тут уловили пару узконаправленных передач, естественно, зашифрованных.

Он протянул капитану распечатки с группами цифр.

– Посмотри, что это такое, как ты думаешь? С чего обычно начинаются такие послания?

– Ну, наверное, с позывного.

– Правильно, – кивнул Клайв. – Так вот, я тут просмотрел перехваченные сообщения с разных кораблей. У этого субчика самый короткий позывной

– Флагман… – ошалело пробормотал Александр. – Ну и дела…

«Последний удар» обходил район битвы по большой дуге со стороны центра Галактики. Маневр был давно знаком и тактикам, и стратегам космофлотов.

Причем оценивался он не слишком высоко. Это было теоретически возможно, когда битва уже разгорелась, когда основные силы втянуты в драку, Когда фланговые патрули отозваны или перебиты дестроерами и фрегатами, когда помехи от сотен и тысяч станций, взрывов, залпов забивают радары и сканеры. Когда целей на экранах мелькает куда больше, чем способен отследить самый толковый оператор, а логические блоки компов начинают безбожно глючить… Но и тогда обходной маневр мог совершить одиночка, ну два-три корабля. Что они могли решить в генеральном сражении? Но только не в этом случае.

Ибо этот корабль мог решить очень и очень многое. Может быть, даже все.

Именно с таким расчетом его и послали по личному приказу Гроссмейстера в глубокий рейд, чтобы обрушиться на тылы амазонок, так некстати ускользнувших от первого удара. И сидевший сейчас в рубке адмирал (уже без приставки унтер) Калигула Карабасов, рискнувший предложить эту идею сутки назад, имел основания гордиться собой.

Впереди его ждали блестящая победа, десятки, если не сотни уничтоженных кораблей, слава, почет, богатство, карьера…

А разве столь блестящий флотоводец, как он, не сможет в будущем стать достойным кандидатом на пост командующего ВКФ Темной Лиги?

Даже мелькнула отдающая ересью мыслишка, ведь несколько предшественников нынешнего Великого Гроссмейстера именно с этого начинали…

Район космоса 12783673-28988 ЖЖ, примерно триста килопарсеков от места событий. Станция «Рубин»

Станция «Рубин», точнее, «Свободная интеркосмическая республика Рубиновая», или еще иначе – «Свободный порт Рубин», была объектом весьма примечательным.

Когда-то она являлась одной из заправочно-снабженческих станций Демократической коалиции – самой дальней из принадлежащих ей объектов.

Когда Коалиция накрылась медным тазом, комендант станции, недолго думая, провозгласил независимость.

Не все согласились с ним, правда, резни против ожидания не произошло: просто несогласных посадили в старый корвет и позволили улететь куда глаза глядят.

За прошедший век с небольшим станция, много раз чиненная, одряхлевшая, с замененными не по одному разу частями и латаным корпусом, превратилась в что-то среднее между перевалочной базой, притоном средней крутизны и гнездом контрабандистов. Среди миллиона с лишним населявших ее людей были выходцы со всех концов Ойкумены и представители самых разных профессий. На десятке бирж, несчетном количестве базаров и базарчиков, в супермаркетах и темных подозрительных лавчонках можно было купить буквально любой товар – от самого убойного оружия до произведений искусства со Старой Земли и от акций всех возможных фирм до дворянских титулов и даже целых планет.

На полную мощность трудились одиннадцать похоронных бюро, а в забегаловках подавали блюда самых разных кухонь вплоть до эльфийской. Двенадцать улиц были сплошь укомплектованы разнокалиберными публичными домами, предоставлявшими услуги на любой вкус (имелись даже звероферма и весьма уютный скотный двор).

Именно тут, на шестом уровне, на маленькой улочке, что приткнулась на перекрестке Долларовой авеню и проспекта Бетельгейзе, между конторой по продаже экзотических растений и штаб-квартирой секты «Фиолетовые братья», и обреталась компания «Сукки и сыновья».

Две комнатки, облицованные дешевым пластиком, маленькая приемная, недорогой, хотя и «навороченный» киберсекретарь.

Сейчас двери офиса были закрыты, и на них висела скромная табличка на интергала: «Продается».

Прежние хозяева компании, старые знакомые господина Хушински, отсутствовали.

Где они сейчас и что делают – бог весть…

На следующий день после того, как иссякла надежда на появление в условленном месте «Звездного черепа», двое компаньонов, известных на «Рубине» как Джон Немо и Ян Нихиль, продали дело одному из агентств по недвижимости, сели в свой кораблик и покинули станцию.

Но офису суждено пустовать недолго. Завтра, послезавтра, через неделю появятся новые хозяева – какой-нибудь Иван Безымянный или Хуан Ноньес.

И снова будут обделывать в старом офисе под старой вывеской «Сукки и сыновья» дела, о которых посторонним лучше не иметь представления.

И те, кому требуются специфические услуги, будут всегда знать, куда им обратиться: «Свободная интеркосмическая республика Рубиновая, свободный порт Рубин, шестой уровень, одиннадцатый сектор, Лунная-стрит, 3, компания „Сукки и сыновья“.

«Пассат», десять минут спустя

Картинка была еще та: стажер, без году неделя принятый в экипаж, держала речь перед своими товарищами.

Уговаривала, убеждала, стыдила… И что удивительно, девушку слушали, как будто в ее голосе таилась некая магическая сила.

Милисента говорила, уже мало понимая, что именно. Говорила о зле, о людях, которых нужно спасти, о том, что они ведь не трусы, а настоящие бойцы…

Но в груди ее и в мыслях бешено металась одна мысль: она должна была быть там, среди соплеменниц, которые сейчас, быть может, уже из последних сил сражаются, пытаясь сдержать рвущийся к их мирам поток техносмерти!

Кем угодно: пилотом, пусть даже «Сойки», штурманом, канониром, хотя бы рядовым штрафной роты, из которых комплектовались аварийные команды!

Там, где сейчас ее мама, ибо нигде, кроме как на поле решающей битвы, она быть не могла!

Там, где сейчас была бы она, если бы не сбежала, не зная, что фактически дезертирует…

(По молодости и политической наивности Милисенте не пришло в голову, что уж ее бы там как раз и не было – наследницу наверняка отправили бы в глубокий тыл, под надежную защиту. Но это так, к слову.)

И теперь она должна сделать всё, чтобы помочь им.

С непонятным замиранием сердца, словно под каким-то гипнозом, члены экипажа «Пассата» слушали ее речь.

Что-то было в ней сейчас: в этой вроде бы самой обычной девушке. Что-то, что словно давало ей право командовать, что-то, придававшее ее словам особую значимость и силу…

– Ну, что решим? – подвел итог Александр, когда она закончила говорить.

Ответом было молчание.

– А чего решать? Надо помочь женщинам! Или мы уже не мужики? – вдруг высказался Клайв. – Тем более что и выхода-то особого нет. Разве что бежать, только ведь не по-нашему это, да и успеем ли? Линкор-то прет прямо на нас.

– Кто-нибудь еще что-нибудь хочет сказать? – сухо произнес капитан.

– Устав Космопола… Мы нейтральные… – слабо выдавил из себя старпом.

– Ты что, Джейк, – меморандум Ямбурга не читал? Насчет делишек Темной Лиги? – бросила Эвелина 1-я. – Или, может, испугался?

– Ну, как знаете, – пробормотал старпом, пожимая плечами. Как показалось девушке, не слишком уверенно…

Борт «Пассата» 56 минут спустя

– Ну как? – напряженно спросила Милисента, уже, наверное, в третий раз.

– Вроде всё нормально, только ведь это ж какого качества изделие! – пробурчал оружейник «Пассата», вынимая щуп нанотестера из последнего контрольного гнезда. – У базовых элементов разнобой в показателях на три единицы выше стандартного, формуляров на сердечники и индукторы нет. Да, еще не забудь: в движках половина стержней выгорела. Не знаю, что тут вообще можно сказать?

– Но есть хотя бы надежда, что она сработает? – Девушка чуть ли не с отчаянием посмотрела в лицо Георгу.

– Не больше пятнадцати процентов, – процедил он.

Печально вздохнув, Милисента вытащила штекер источника питания контрольных цепей из разъема и закрыла лючок.

– Кстати, – вдруг встрепенулась она, – а как насчет внешнего возбуждения? Передатчики-то остались у пиратов!

– Не волнуйся, – успокоил ее Георг. – Раз капитан сказал, значит, полетят как миленькие!

В малом катерном ангаре, кроме них, не было никого. Лишь семь угольно-черных веретенообразных тел длиной метра два с небольшим каждое – боеголовки самого мощного из изобретенного людьми оружия – нуль-торпед.

Их моторные отделения находились рядом, за стенкой, в тамбуре, и даже тут давали знать о себе четырехкратно повышенным уровнем радиации, несмотря на то, что были упакованы в защитные пеналы.

И Милисента, и Георг когда-то обучались обращению с этим оружием и их подготовке к использованию. Естественно, на муляжах.

Но никто не думал, что его придется применять всерьез.

…Давно уже человеческий ум пытался найти достойное космических боев оружие. Давно и тщетно.

Гравитационные пушки били не так далеко, и мощность их была не очень высокой. Лазеры – от обычных до рентгеновских – были почти бессильны перед зеркальной броней. Древние, но по-прежнему не забытые ракеты и торпеды пасовали перед импульсными орудиями. Сами же импульсные орудия тоже мало что могли при столкновении с силовой защитой.

И вот совсем недавно, казалось, появилось долгожданное абсолютное оружие – нуль-торпеда, в просторечии – коллапсарка.

Изобретение это было сделано случайно, совершенно случайно.

В один прекрасный день в орбитальной гравифизической лаборатории второразрядного университета города Куликово Поле, что не на самой развитой планете Московия, произошел маленький взрыв. Ничего, в общем-то, особенного: наука по-прежнему требует жертв. Но вот только лаборатория исчезла бесследно, а все гравитационные телескопы Московии зашкалило.

Никто ничего подобного не ожидал: в тот момент там проходил безобидный эксперимент по сугубо теоретической проблеме. (Что-то вроде «Тензорные эффекты при взаимодействии конгруэнтных спин-полей в условиях малой силы тяготения и их взаимосвязь с колебаниями третьей составляющей субквантовых частиц…».)

Неудивительно, что началось тщательное расследование, почти мгновенно засекреченное всеми возможными способами, – все сообразили, чем дело пахнет.

Хотя станция разлетелась на элементарные частицы, но тем не менее, используя данные телеметрии, до последнего мгновения передававшей информацию, спустя полгода удалось воспроизвести эксперимент на другой орбитальной лаборатории с тем же результатом.

Еще через год первые нуль-торпеды появились на вооружении чрезвычайно гордого этим московитского флота, а еще через пять все уважающие себя ВКФ Ойкумены имели их в своих арсеналах. Новое оружие, естественно, вызвало ажиотаж.

Заговорили было об опасности, грозящей Вселенной, а фантасты и киношники уже начали пугать публику эффектными картинами гибели в коллапс-взрывах планет и даже звезд. Но всё это оказалось напрасными надеждами и напрасными страхами.

Во-первых, нуль-торпеды были машинами очень и очень дорогими. Во-вторых, сложными и капризными в изготовлении и сборке. В-третьих, ненадежными: даже тщательно отлаженные, собранные из ювелирно подогнанных, выбранных одна из десяти деталей, они срабатывали далеко не всегда.

В-четвертых, эти гравитационные боеголовки, развивавшие невероятную силу тяжести, сами оказались очень чувствительными к гравитации.

Случалось, что подлетевшая слишком близко к цели торпеда выводилась из строя ее гравитационным полем. (Зато потом вдруг неожиданно вновь активировалась, и на ней подрывался корабль, выпустивший ее.)

Поэтому не то что на поверхности планеты, а даже вблизи нее или астероида нуль-боеголовка взорваться не могла.

Сбить настройку торпеды мог даже пролетевший мимо метеорит.

В-пятых, управление ими требовало специальной аппаратуры: управляющий боеголовкой активатор блокировался полем двигателя разгоняющейся торпеды. Пришлось выносить его за ее пределы, связав с торпедой особой внепространственной связью, жутко дорогой и капризной.

В итоге даже весьма мощные флоты имели от силы несколько сотен таких торпед.

…Спустя совсем немного времени после того, как последняя представительница этого жуткого семейства была подхвачена манипуляторами погрузчика и вставлена в старт-контейнер, а принцесса и Георг покинули резервный шлюз, Милисента убедилась в том, что беспокоиться об аппаратуре наведения нечего. Поняла, когда увидела работающий в развернутом боевом режиме корабельный комплекс связи.

Именно им и должны были управляться пресловутые торпеды.

Она только взглянула на контрольные дисплеи и осциллографы: они показывали настроечные таблицы и шкалы, которые заставили ее удивленно поднять брови. Техники с такими характеристиками Милисента не только никогда не видела, но даже не думала, что такая вообще может существовать.

Мезонные эмиттеры, нейтринные модуляторы с почти нулевым коэффициентом искажений, устройства обратного сканирования… С такой штукой и в самом деле можно управлять и нуль-торпедой, и вообще – чем угодно.

Нет, подобного совершенства ей не приходилось встречать прежде! Положительно, этот корабль намного превосходил аналогичные и амазонского флота, да и любого другого. Только ради того, чтобы попасть на такой, право же, стоило совершить побег.

Милисента с завистью покосилась на универсальную станцию.

– Эх, нам бы такую, на флот, – произнесла она мечтательно.

– Еще чего! – довольно зло буркнул Клайв. – Чтобы вам друг друга ловчее убивать было? Нет уж, такое оборудование – только у Космопола, и воякам его нипочем не получить! Лучше иди-ка ты отдыхать – вон аж глаза ввалились!

– В самом деле, – поддержал подчиненного капитан. – Сейчас у нас боевая операция, и все свободные от вахт члены экипажа должны занять свои каюты.

Милисента хотела было возмутиться, мол, хотят, чтобы она пропустила самое интересное, но тут же спохватилась: она ведь не безмозглая девчонка, а солдат!

…Проводив ее взглядом, Александр пожал плечами. Сказать по правде, он и до сих пор не был уверен, поступают ли они правильно, ввязываясь в чужую войну.

Строго говоря, в дальнейшем они ни на дюйм не отступили от духа и буквы Устава Космопола. В самом деле, их задача, как сотрудников Космопола, в соответствии с пунктом первым Устава – всемерно поддерживать правопорядок во Вселенной имеющимися в их распоряжении средствами. Но разве летящий в их направлении корабль Темной Лиги (как и всё с ней связанное) нельзя рассматривать в качестве угрозы правопорядку, жизни и имуществу мирных граждан?

И риск тоже не казался чрезмерным: в компьютеры был уже заложен довольно надежный маршрут отхода. Но всё же…

Впрочем, похоже, отступать было поздно.

Еще через семь минут

…Это случилось внезапно. «Последний удар» только-только начал маневр, который должен был вывести его на курс, по которому он выйдет аккурат в тыл левого фланга амазонок.

И вдруг боевую рубку наполнило зловещее курлыканье тревожных сирен.

Да не простых, а предупреждающих об атаке самым мощным оружием, имевшимся в арсеналах человеческой расы.

Должно быть, те, кто услышал эти сирены, ощутили подлинное дыхание кошмара.

И неудивительно: семь нуль-торпед в одном залпе – такого, наверное, не бывало еще в истории космических войн,

Это дорогое, сложное и небезопасное оружие старались беречь до последней крайности. Над ними буквально тряслись, обставляя их применение кучей инструкций, ограничений, специальных приказов (вроде «не меньше чем по линейному крейсеру» и «не больше чем по одной на стычку») и всего прочего.

Они и хранились в особых опломбированных и охраняемых боксах, отдельно от всего прочего оружия.

И случалось, что на погибшем в неравном бою, взятом на абордаж или разгромленном гравипушками корабле, превращенном в летающие руины, с мертвым экипажем и начисто расстрелянным боезапасом, находили эти хранилища с так и не вскрытыми дверями.

…Одна – самая первая – торпеда была случайно подбита эсминцем охранения.

Две другие сгорели из-за пошедших вразнос генераторов накачки, оставив за собой только короткие хвосты плазмы.

Еще одна, не сработав, унеслась в пространство.

Одна взорвалась, разнеся на атомы два взявших ее в клеши эсминца, за миг до того, как «черные» успели накрыть ее двойным залпом.

Одна фукнула желтым сиянием и полетела дальше – уже безвредная.

И, наконец, последняя сработала когда надо, как надо и где надо.

Розовое сияние ее поля сменилось синим, а потом на его месте на кратчайший миг возник сгусток мрака, куда более темного, нежели окружающий космос.

…Но команда «Пассата» не видела этого, ибо расстояние было слишком большим для оптических телескопов. Зато случившееся во всех подробностях показал телескоп нейтринный, и взгляды всех, кто находился в боевой рубке, были прикованы к главному экрану. На нем беззвучно вращался бесформенный комок, похожий на смятый великанской ладонью лист бумаги, секунду назад называвшийся «Последним ударом».

Через несколько мгновений он рассыпался облаком сверкающей пыли – сама структура металла не выдержала гравитационной бури.

Борт «Адского сада», административный сектор

…Флинт проснулся от того, что кто-то грубым тычком сбросил его с койки.

Оказавшись на карачках, он уставился снизу вверх на огромного амбала – того самого, который сначала посадил его в судовой карцер «Звездного черепа» (его «Звездного черепа»!), а затем в этот крысятник.

– Ты кто? – все еще не отойдя ото сна, спросил он. – Что тебе надо?

– Меня зовут Арш, Доппель Арш, – равнодушно бросил тот, поднимая Флинта за шкирку и встряхивая перед тем, как поставить на ноги. – Тебя требует его мрачнейшество.

Флинта привели в большой салон. За столом восседал тощий, какой-то весь облезлый тип в тяжелом черном балахоне, на шее болтались разнообразные регалии, выдававшие в нем важную птицу.

Флинт про себя усмехнулся: ситуация, в которой он прежде бывал не раз: апартаменты высокого начальства, огромный стол, заставленный терминалами и заваленный распечатками, несколько папок с надписью на интергала: «Совершенно секретно, для служебного пользования».

Правда, в прежние времена он или сам сидел в таком вот кабинете, или приходил туда совершенно добровольно. Не под конвоем, во всяком случае.

– Затребованный вами субъект доставлен, ваше мрачнейшество, – угодливо поклонился дежурный офицер и исчез.

Перед черным человеком лежали кипа распечаток и толстая книга, в которой Флинт опознал бортовой журнал «Звездного черепа». Должно быть, именно их он изучал перед появлением бывшего капитана.

– Вы согласны служить слову и делу милостивого Дьявола? – в лоб спросил его хозяин. Видимо, он решил взять быка за рога, не тратя времени на всякие вступления и экивоки.

– Так точно! – не колеблясь ни доли секунды, рявкнул пират.

– Отлично, я и не сомневался. Вы, насколько я понимаю, – нервно забарабанил пальцами субгроссмейстер Лиги (а это был именно он), – довольно опытный в своем деле человек.

– Восемь лет состоял в команде самого Мерлина, грозы Малого скопления! – отчеканил Флинт, по-офицерски щелкнув каблуками.

Выдал он это не без сомнения, но и без особой тревоги. И в центре Галактики то Малое скопление считалось таким далеким захолустьем, что известия оттуда были величайшей редкостью и изначально считались не заслуживающими доверия, что уж говорить об этих краях?

– Отлично, милейший, – хрюкнул архижрец. – Такие люди нам нужны! А посему прошу у вас прощения за не очень ласковый прием: сами понимаете, шпионы коварных амазонок не дремлют, и назначаю вас…

Тревожно запищал оперативный коммуникатор. Субгроссмейстер раздраженно хлопнул по клавише.

– Так что предлагаю вам иметь честь, то есть имею предложить вам честь…

Коммуникатор опять запищал. Вновь хлопок ладони.

– Так о чем я там хотел сказать… – Коммуникатор не унимался.

Сатанист помотал головой, скорчив злобную гримасу.

– Короче, милейший, вот вам тамга. Отныне присваиваю вам, милостью Дьявола, временный чин гауптман-лейтенанта с зачислением в состав 1-й специальной разведывательной эскадры, – раздраженно бросил он, порывшись в складках мантии и швырнув Флинту какую-то пластинку на цепочке. – Возвращайтесь на свой «Звездный череп» и готовьтесь к старту. Нас интересуют данные о перемещении сил амазонок вот в этом и этом районах. – Он ткнул в экран, где высвечивалась карта галактического домена. – Полетное задание вот тут. – Он протянул Флинту, всё еще хлопавшему глазами от радости, магнитную карточку с большим черным кругом, со зловещего вида рунами внутри. Будь Флинт уроженцем Лиги, он бы знал, что это не что иное, как Большая Круглая Печать Архистратига Князя Мира Сего, которой скрепляют наиболее важные документы в армии бесопоклонников.

– Ваша команда, надо полагать, последует вашему примеру?

– Не сомневайтесь, вашство! – бодро ответил Флинт.

– Великолепно. Если кто-то воспротивится – вышвырните его за борт: это очень повышает дисциплину, поверьте моему опыту. Ваше звание утвердим по возвращении. Вашим подчиненным – тоже. Напишете рапорт, кого к какому пред…

Зуммер не унимался.

Архижрец включил коммуникатор.

– Слушаю! Болваны, кретины, трусы! Приказываю продержаться еще минимум три часа… – Он несколько раз махнул дланью в сторону Флинта, мол, иди, и без тебя тут дел хватает.

Не слушая, что еще скажет слуга тьмы своим подчиненным, Флинт пулей вылетел из каюты. У него не было ни сил, ни желания гадать, с чем связан столь неожиданный поворот в его судьбе. Об этом уместнее предаваться размышлениям в другое время. Сейчас главное – сделать так, чтобы он больше никогда не вернулся сюда.

Интерлюдия-2

…А в самом деле, с чем же был связан этот крутой поворот в судьбе корсара? Неужели же не нашлось в огромном флоте Темной Лиги ни одного свободного разведчика для одного-единственного рейда, что пришлось привлекать к этому важнейшему делу такую сомнительную во всех отношениях личность, как капитан только что пойманного пирата? Отвечаем: не нашлось.

Всё дело в том, что после внезапной и необъяснимой гибели «Последнего удара», когда все заранее заготовленные планы войны окончательно рухнули в тартарары, в бой были введены все резервы, включая и имеющие достаточное вооружение корабли-разведчики. Кроме того, отдельная дивизия судов разведки, болтавшаяся где-то в тылах, стала жертвой случайно наскочившего на нее рейдера амазонок, почти мгновенно расстрелявшего беззащитные скорлупки, истратив весь наличный арсенал боеприпасов.

Так что выбирать особенно было не из чего. Кроме того, кто, как не пират, в чьей профессии едва ли не главное – вовремя спрятаться, наилучшим образом справится с задачей: незаметно проникнуть в расположение врага и разнюхать всё, что нужно. Тем более не полетит же он сдаваться амазонкам? А на случай, если он вздумает бежать, найдется кому за ним присмотреть. Наконец, если он погибнет, то Темная Лига ничего не потеряет. Да и не до таких мелочей сейчас – нужно организовывать эвакуацию «Адского сада».

…Промчавшись коридорами, спустившись на три палубы ниже, миновав два гравилифта-атриума и сунув нескольким попавшимся по дороге патрульным полученную тамгу, Флинт проскочил в полуоткрытые ворота. За ними должен был находиться один из зимних садов, из которого, насколько он помнил расположение помещений на однотипных судах, начинался кратчайший путь к причальной палубе – транспортный коридор камбузов.

И тут же замер в изумлении. Он очутился не где-нибудь, а в храме Черной церкви. Потолок и стены были искусно расписаны адскими садами и благостными бесами и архибесами, но свежеиспеченный хауптман меньше всего обращал внимание на красоты живописи.

Взгляд его был прикован к расставленным тесными рядами на ступеньках высокого черного алтаря платиновым статуям, усыпанным огромными драгоценными каменьями, которые заставили бы тихо застонать от зависти любого владельца ювелирной фабрики.

Тут был представлен, кажется, весь богатый пантеон дьяволопоклонников – это был не простой и даже не большой, а – бери выше – Великий алтарь, главная святыня военного флота Темной Лиги.

В суматохе, начавшейся после гибели «Последнего удара» и разгрома передовой линии, врата зала просто забыли запереть, но Флинт, естественно, о причинах столь явной беспечности даже не задумывался. Перед ним были сотни миллионов, если не миллиарды, и спустя считаные мгновения алчность уже намертво взяла в плен новоявленного, милостью Дьявола, хауптман-лейтенанта и командира «Звездного черепа».

Но даже малую толику их унести – о, горе! – в руках было невозможно: любая статуя тянула центнера на три, не меньше. (Не говоря уже о том, что бегать в обнимку с дорогостоящим идолом по кишащему врагами кораблю было бы весьма неразумно.)

Флинт несколько секунд стоял перед болванами, кипя непритворной яростью и одновременно прикидывая, какие камни из их глазниц лучше и проще выковырять?

И тут он вспомнил кое-что замеченное по дороге сюда. Опрометью он кинулся назад и за вторым поворотом нашел то, что ему было нужно.

Удача, похоже, вновь была сегодня на его стороне.

Это была большегрузная транспортная тележка, или «Транспортировщик ЯФ-117», с гравитационной поддержкой, на восьми колесах и с мощной грузовой стрелой, увенчанной шестипалым манипулятором. Штука эта поднимала до ста тонн груза.

Флинт, конечно, не знал, что как раз сегодня утром на «Адский сад» доставили дополнительную партию противоистребительных ракет и именно для их перевозки грузовоз и был задействован. Зато он знал другое: машина как нельзя лучше подходила ему.

Погрузчик запускался специальным ключом, но Флинта это не смутило. Удар валявшейся под сиденьем монтировкой по электронному блоку управления, разнесший хрупкий корпус вдребезги, и два соединенных напрямую проводка – и тележка послушно покатилась вперед.

Он лихо подогнал «тачку» к алтарю.

Темные боги, демоны и прочая нечистая сила осуждающе глядели на него глазами из огромных желтых алмазов, сочно-зеленых изумрудов и огненных сирмалиллов.

«А вот вам!» – азартно произнес он про себя, еле удержавшись, чтобы не показать фигу оскаленным мордам.

Не тратя времени даром, Флинт принялся лихорадочно укладывать идолов на площадку транспортировщика, матерясь и с непривычки промахиваясь манипулятором.

Пока ему удалось более-менее приспособиться, он завязал узлом хвост Кото-Бегемоту, свернул набок голову Дракуле и оторвал пикантную часть тела Великому Ктулху.

Совсем неудивительно, что, увлеченный делом, он не сразу заметил, что уже не один в храме.

Лишь случайно повернув голову, Флинт с запоздалым испугом увидел стоящего у дверей зала жреца не слишком высокого посвящения. Тот, с выпученными глазами взирая на разграбление бесовской святыни, уже тянул руку за пазуху – то ли чтобы извлечь оружие и пресечь злодеяние, то ли чтобы взять мобильник и поднять тревогу.

– Чего вылупился?! – заорал Флинт так, что у самого заложило в ушах. – Архижрец Зебаот поручил мне спасти священные изображения – приказ Гроссмейстера! Что стоишь, давай помогай! – помахал он в воздухе тамгой. – Или, скажешь, никогда не видел мандата! – показал он издали карточку.

– Да-да, конечно, я сейчас, – забормотал жрец и опрометью ринулся к алтарю. С натугой он ухватился за постамент очередного платинового болвана…

…И на его затылок с размаху опустился тот самый предмет, который совсем недавно украшал осьминожье тело Ктулху.

Оттащив бездыханное тело бесопоклонника в алтарь, Флинт вновь принялся загружать свое транспортное средство драгметаллами.

От этого занятия его отвлекли минут через пять голоса за дверью.

В зал вошли, о чем-то переговариваясь, два жреца не очень высокого посвящения.

– О, как хорошо, что вы пришли! – огорошил он их, не дав опомниться. – Поможете мне грузить статуи – сами понимаете, эвакуация, время не ждет.

Против опасения жрецы не стали возражать, не завопили: какая, мол, еще эвакуация? Флинт еще раз получил возможность убедиться, как воистину магически действуют на людей уверенный тон и непререкаемый апломб.

Получше, чем самое лучшее колдовство самого лучшего чародея с Готики, ха!

Они дружно ухватили с двух сторон тяжелую платиновую маску с изумрудными глазами величиной с приличное блюдо, больше всего, как показалось пирату, напоминавшую физиономию тарпейского носолобого гамадрила.

Он, разумеется, не знал, что это копия древнейшего артефакта, известного у археологов под названием «Харя Кришны», или, иначе говоря, «Лик бога», символ мелкой тоталитарной секты, которую завезли в Темную Лигу лет сто назад какие-то приблудные бойцы с окраин Галактики.

– Так, ребята, давайте грузите аккуратней, не дрова всё-таки! – подбадривал их вертящийся кругом Флинт. – Давай-давай, на нас смотрит Люцифер, чтоб ему… жить вечно! Во-от так! – Рука его, примеряясь, сжимала тяжелый платиновый цилиндрик в кармане куртки. – Оп-пускай аккуратней!

Интерлюдия-3

…Таким образом, важнейший узел истории Ойкумены и рода человеческого завязался благодаря всего-навсего одному хомяку.

Если бы капитан Барбекю пожалел в последний момент милую зверушку или просто интересовался бы в то время моллюсками, или, скажем, крокодилами; если бы компания не подняла шум, если бы у Верховного электронного судьи не перемкнуло что-то в его электронных мозгах; если бы, наконец, под руку Питеру не попался тогда регулятор и капитан отделался бы переломами и ушибами (а О'Хара – всего лишь увольнением)…

То, соответственно, капитан Залазни не нашел бы шлюпку с экс-мусорщиком, не вышел бы на связь с Ипполитой XII, не попался бы на глаза корсарам и не был бы вынужден бежать от них сломя голову через десятки светолет. И тогда на его выручку не пустились бы корабли империи амазонок, не спугнули бы патруль Темной Лиги, не поднялась бы тревога и война не началась бы много раньше задуманного.

А «Звездный череп» не попал бы в плен к сатанистам, перед этим не постреляв торпедами по «Пассату». И космополовцы не выловили бы вполне пригодные к использованию нуль-торпеды. И Милисента не встретила бы потерявший ход после стычки «Пассат», а отправилась бы куда-нибудь в Великую Мордовию, а может, даже одумалась бы и вернулась домой.

И двигатель с «Черепа» не оказался бы на «Молоте Люцифера», который в данный момент, разгоняясь, ложился на боевой курс.

И история пошла бы не так, как пошла.

А причиной всего вышеперечисленного было то, что однажды, белой ночью, перед самым отлетом, в захолустном космопорту захолустного мира скромный мусорщик (тогда еще даже без приставки «обер») купил на выигранные в кхитайский бильярд несколько кредитов у старого нищего маленькое и смешное живое существо…

Там же. Тогда же

…Флинт был готов завыть от злости и отчаяния. Здесь вот-вот будут корабли амазонок, а он всё никак не покончит с чертовыми идолами! Стоило ему только погрузить очередного золотого или платинового болвана на тележку, как появлялся новый жрец, на которого приходилось тратить время и силы. Словно бы какой-то злой дух заставлял их одного за другим забегать в это треклятое капище и интересоваться: а что это незнакомец тут делает?

Уже пятое тело пришлось оттащить в алтарь, и капитан всерьез опасался, что вскоре там не будет хватать места.

Он бы, пожалуй, бросил это дело и охотно смылся с уже готовой добычей, но, кроме жадности, его удерживал еще и страх, что кто-то обнаружит разграбленный алтарь и тела жрецов и поднимет тревогу раньше времени.

Но вот наконец последний идол уложен в штабель.

Всё вроде закончилось, и никто больше не пытался помешать ему.

Сорвав чехол со стоявшей в углу большой уборочной машины, Флинт набросил его на груду статуй и выжал сцепление.

…У въезда в причальный тоннель стоял, напряженно вытянувшись, парень с погонами старшего действительного рядового. Щеку его украшал свежий шрам, а левый глаз – еще более свежий синяк.

– Разведывательный корабль «Звездный череп» пришвартован здесь?! – грозно осведомился Флинт у часового.

– Так точно, господин хауптман-лейтенант! – пролаял тот в ответ.

Флинт тронул рычаг, и тележка поехала вперед, в тоннель.

– Сэр, позвольте… а пропуск? – прозвучало у него за спиной,

– Какой тебе еще пропуск, тупица! – еле сдерживая радость, бросил, не поворачиваясь, Флинт. – У меня срочное задание субгроссмейстера.

И, небрежно махнув рукой, он въехал на шлюзовую палубу.

Он уже готовился свернуть в ворота, ведущие к захваченному кораблю, когда позади раздался мерный перестук.

– Стойте, стойте! – сзади, отчаянно топоча башмаками, подбегал часовой.

«Господи, опять!» – Рука Флинта совершенно автоматически потянулась к спрятанной за пазухой импровизированной дубинке.

– Ну чего тебе? – спросил он, придав лицу нарочитое недовольство, дескать, какой-то солдат мешает ему – гауптман-лейтенанту.

– Скажите, сэр, вы ведь собираетесь бежать из этого вертепа? – простодушно моргая, спросил его вытянувшийся в струнку рядовой, и его крестьянское лицо прямо-таки осветилось наивной надеждой.

На секунду Флинт опешил.

Видя его замешательство, солдат торопливо заговорил:

– Сэр, прошу вас, возьмите меня с собой – я не хочу умирать за этих сволочей! Я ненавижу войну: я потомственный крестьянин, а не убийца, моя семья тайно верит во Христа! Прошу, возьмите меня – я буду верно служить вам!

Флинт несколько секунд раздумывал – ну не убивать же парня?! – тем более что лишний верный человек никогда не помешает.

– Добро! Давай в кузов, – махнул он наконец рукой.

Транспортировщик проскочил узкий тоннель и выехал в длинную гофрированную кишку причального рукава. Гибкий коридор, соединявший «Звездный череп» со станцией, упруго раскачивался под колесами погрузчика, прыгая из стороны в сторону.

Вот стыковочный узел, вот его кар, тяжело преодолевая возвышение порога, въезжает в шлюз «Звездного черепа»…

Его уже встречала вся его команда. И не только.

…Ах, Дьявол! Про это он как раз и забыл! Нет, здешние начальники, конечно, идиоты, но не такие, чтобы выпускать новичка в космос, не подстраховавшись.

Прямо в шлюзе выстроились в ожидании, положив руки на бластеры, охранявшие корабль «Ангелы Тьмы» – все десятеро.

13. Начало и конец

«Адский сад». Сектор охраны

Китти сидела на травке и думала: что им делать дальше?

Когда «Звездный череп» подогнали к этому непонятному кораблю, – судя по обмолвкам, чуть ли не флагману флота сатанистов, их перегнали из пиратского рейдера в казарму с пластиковыми ячейками-сотами для сна, низкими табуретками и столом. Туалет был один, и туда сразу же выстроилась очередь: девочки изрядно перенервничали. Поесть, правда, дали – пластиковую кашу из синтезатора и по серой лепешке, на запивку сунув по кружке гнусного кофе из хлореллы.

Затем – не успели те отдохнуть – их выгнали из еще не обжитой казармы и загнали сюда – в огромный зал с площадками для игры в гольф, где не было ничего, кроме газонов с зеленой травой (хотя и настоящей) и посыпанных мелким гравием дорожек. Предварительно с них сорвали верхнюю одежду, плотоядно лапая при этом, оставив только в белье и колготках – кажется, искали оружие, а может, просто глумились.

И оставили без воды и пищи, бросив дожидаться своей участи. Кроме них, тут было еще около сотни таких же полураздетых девчонок, испуганно забившихся в самый дальний угол.

Отвлекшись от невеселых мыслей, Китти Кэт оглядела своих товарок.

Всхлипывала плакса Мышка – у этой русской глаза всегда были на мокром месте, тихонько ныла Пышка (француженка, а куражу никакого), ей в такт подвывала Лейла Дромедар (турчанка совершенно расклеилась). Да и остальные выглядели не лучшим образом.

Только ее верная подруга Мура Дем, ловкая и сильная цефеянка, пожалуй, сохранила спокойствие и присутствие духа.

– Что будем делать, Мурочка? – спросила она ее, украдкой склонившись к уху подруги.

…Китти была родом с аграрного мира – с дикой окраинной планеты Великобритания, совершенно безнадежной дыры. Вывозить оттуда что-либо было невыгодно – так далеко она находилась от центров цивилизации, корабли залетали туда хорошо если два-три раза в год, и на весь мир был всего лишь один более-менее приличный город – Даунтаун с крошечным космопор-том. Жила Великобритания исключительно натуральным хозяйством да еще подачками из Гуманитарного фонда поддержки слаборазвитых миров (причем половину подачек разворовывали местные чиновники). Да еще изредка заглядывали туда туристы – любители экстремальной экзотики.

Судьба Китти сложилась довольно счастливо.

Как-то она выбралась в Даунтаун, чтобы продать меха с'склисов (хищника, являвшего собой что-то среднее между летучей мышью и рогатым медведем) – их вместе с поделками местных ремесленников охотно покупали команды редких звездолетов да немногочисленные туристы.

И вот там ее, тогда еще просто Китти Смит, и заметил один из них, оказавшийся менеджером развлекательного центра «Изида» с Цефея.

Увидев синеглазую золотоволосую красавицу с арбалетом на плече, с тугим мускулистым телом (Китти происходила из семьи потомственных охотников и уже в двенадцать лет могла приносить на плечах домой дневную добычу), всю одежду которой составляли замшевая юбочка и жилетка, да еще накидка из шкуры одного из тех самых с'склисов, он совершенно обалдел.

Ее фигура, ее ноги умопомрачительной длины, на которых так эротично смотрелись высокие ботфорты, ее шесть футов и один дюйм роста, ее походка молодой львицы буквально сразили его наповал. Речь не шла о каких-то низменных желаниях, ибо менеджер был, вообще-то, геем, – просто он тут же понял, что эта особа может принести его заведению кругленькую сумму.

Так закончилась жизнь Китти Смит, простой девчонки-охотницы с глухой планеты, и началась жизнь Китти Кэт – звезды эротического жанра буквально вселенского масштаба.

Даже став звездой, она долгое время ходила с почти пустыми карманами – сначала пришлось вытаскивать и пристраивать ближнюю родню, затем – дальнюю, затем – родню родни, затем друзей и знакомых. Затем ей прислали налоговую декларацию из Совета Министров Великобритании (она впервые узнала, что такой существует) на умопомрачительную сумму (по наивности она тогда заплатила). Затем всякие фонды начали доставать ее просьбами пожертвовать на нужды бедных миров… С нее тянули деньги продюсеры, визажисты, музыканты, агенты, парикмахеры… Потом она обзавелась личным управляющим – стало полегче (теперь деньги тянул лишь он один).

Она уже начала подумывать о том, чтобы, накопив нужную сумму, уйти со своей хотя и денежной, но такой временами неприятной работы, самой создать стриптизную труппу или открыть бар, выйти замуж и вести нормальную жизнь где-нибудь в спокойном благополучном мире.

Возможно, это турне стало бы последним в ее карьере.

Но в ее жизнь вмешалась судьба, приняв облик пиратского рейдера.

Она блаженствовала в ванной своей трехкомнатной каюты-люкс, погрузившись в джакузи, наполненное ароматной пеной, отдыхая после бурно проведенной ночи с молодым отпрыском семейства шейхов откуда-то с Большого Багдада (на память о которой, кроме приятных воспоминаний, ей досталось и роскошное бриллиантовое колье). И вдруг дверь затряслась от мощных ударов, а потом слетела с петель, и на пороге появились свирепо вращающие глазами люди в комбинезонах с черепом на рукаве…

…Так кончилась ее жизнь вселенской любимицы и мечты миллионов и миллионов мужчин, и началась жизнь рабыни для пиратских утех.

Перемену эту она перенесла куда легче, чем многие другие, – в конце концов, она родилась и выросла на бедной и суровой планете.

И поэтому, наверное, поскольку не тратила время на оплакивание своей несчастной судьбы, цепким крестьянским умом она быстро сообразила, что с этими пиратами дело нечисто. Она за свою не очень долгую карьеру близко познакомилась и с мафиози, и с дельцами теневого мира (их было немало среди ее поклонников), и неплохо знала, как выглядят современные серьезные преступники.

А эти… Какие же это пираты, если их капитан похож на какого-то почтмейстера или портье, старпом – на болтуна-телекомментатора, главный канонир, – как оказалось, беглый баталер с паршивого корвета, и так далее? Да и все остальные скорее похожи на случайных людей, одуревших от собственной наглости, нежели на серьезных «волков космических трасс».

Многое подмечала она сама, кое-что ей выбалтывали в постели расслабившиеся корсары, что-то рассказывали подруги, узнавшие эти вещи таким же способом.

Взять хотя бы побег на шлюпке, когда сбежала часть пленных пассажиров вместе с рыжей журналисткой-потаскушкой. Видимо, только ей одной, дуре, не было понятно, что этот побег подстроен. И почему за это бегство никого не наказали? Нет, наказали, конечно, но что это за наказание? Вахтенного и охранника всего-навсего посадили в карцер – и это когда с корабля ушли полсотни человек, из которых половина – миллионеры.

Это ж сколько денег потеряно!

…Сперва Китти думала, что ее и товарок отпустят за выкуп, как это обычно делали пираты. Но шло время, разговоры о выкупе пока что не заходили, у нее возникали нехорошие предчувствия насчет своей и девочек дальнейшей судьбы: известно, что мертвые не болтают. Да и альтернатива – быть проданными куда-нибудь в варварские миры вроде Халифата тоже не вызывала радости.

Она даже начала составлять план побега и задумала привлечь к этому кое-кого из показавшихся ей подходящими пиратов, самых жадных и глупых (рассчитывая соблазнить их своими деньгами). Но тут заявились эти чертепоклонники, черт их раздери! Уж и в самом деле – из огня да в полымя!

Течение ее мыслей было нарушено появлением новых лиц.

Бесшумно отъехала в сторону двустворчатая дверь, расписанная игривыми красно-зелеными разводами. В проеме стоял военный полицейский со знаком Корпуса, чья физиономия была украшена широким, скверно залеченным ожогом – такие обычно оставляет бластер. Он оглядел замолкших пленниц, довольно ухмыльнулся, бросил взгляд назад, где маячили двое других. Короткий лазерный пистолет-пулемет он небрежно выставил перед собой.

– Значитца, так, бабешки, давайте шустро-быстро раздевайтесь и готовьтесь к постельным прыжкам. – Наемник гнусно осклабился. – Потому как времени у нас мало: ежели амазонки прорвутся, приказано эвакуироваться, а этот космический сарай взрывать к чертям… – то есть тьфу! – к богам собачьим! Ваша эвакуация не предусмотрена, так что на всякий случай мы вас того – оприходуем. На всё про всё дается сорок пять минут. Затем мы сюда придем, и тогда уж не обессудьте, если на ком-то останется хоть одна тряпка…

Район нейтрального космоса, 267367-272787-НН. Штабное судно «Адский сад»

…С момента, когда «Молот Люцифера» покинул его, штабной корабль оказался фактически обречен. Дела у Лиги шли неважно, и глубокий прорыв сил Амазонии становился всё более вероятным. Случись так, беззащитный «Адский сад», а с ним и его ценнейшие пассажиры станут первой мишенью для удара. Значит, нужно эвакуироваться.

Но вот незадача: «Адский сад» вполне мог достичь скорости стандартного крейсерского хода эскадр Лиги. Мог ходить даже и много быстрее, но только недолго.

Что же касается самого полного хода (а именно на такой скорости обычно принято покидать место неудачного боя), то ему было бы смешно состязаться даже с фрегатами, не говоря уже о более легких посудинах.

Поэтому план срочной эвакуации предусматривал, что все пассажиры переходят на дестроеры сопровождения, после чего брошенный корабль будет взорван, дабы не достался врагу.

И было одно «но». За недосугом в плане эвакуации ничего не говорилось о пленных. Устав, правда, предусматривал заботу о жизни пленников, представлявших ценность для «слова и дела Люциферова». Но какую ценность могут представлять несколько сотен молодых женщин и девушек, да еще десяток штатских мужчин? Разве что знаменитый повар?

До поражения вроде было еще далеко, и жизнь обитателей гиганта мало изменилась.

Правда, кое-что делалось: на десяток километров к «Адскому саду» подошел госпитальный транспорт «Арнольдо Блэкнегро», и вереницы челноков потянулись туда-обратно.

Кого увозить в первую очередь? Зачем увозить? Долго ли ждать и когда возвращать, если всё пройдет спокойно? Неизвестно. И вообще, не нашего ума дело. И вообще, чего тут думать? Пусть слун^1 [Слун – распространенное на многих планетах млекопитающее больших размеров, серого цвета, имеющее длинные брови, с длинным хоботом и большими ушами и головой. Число ног – от трех до семи. Происхождение не установлено] думает: у него голова большая.

Сказано увозить – и увози, а не умничай! На то и война.

Это называлось «временная частичная превентивная эвакуация». Ни планов, ни инструкций, ни разъяснений на эту тему в документах и уставах Темной Лиги предусмотреть не успели: этот раздел дополнений к приложениям типового боевого расписания не удалось закончить до развертывания операции.

Цепочки ничего не понимающих, наспех собравшихся обитателей «Сада», от уборщиц до генералов, потащились к шлюзам, то ругаясь, то бодрясь и твердя о временных неудачах, которые вот-вот закончатся, то про себя молясь черту, чтобы отвел беду.

И в то время, пока эвакуационные команды выгоняли обитателей одних отсеков под метелку, в других люди даже толком ничего не знали.

Одним словом, имел место обычный армейский бардак, усугубленный военной неразберихой.

И жизни каких-то там пленных женщин в этих раскладах совершенно не учитывались…

И еще одно – по странному стечению обстоятельств, а кто-то скажет: по божьему промыслу, первыми были эвакуированы почти все основные подразделения внутренней охраны штаба.

…После того как дверь захлопнулась и девушки услышали о своей почти неизбежной смерти, они повели себя по-разному.

Кто-то механически и медленно раздевался, исполняя приказ жестоких стражников; кто-то неподвижно сидел, безучастный ко всему, а немногие отчаянно сжимали кулаки, пытаясь отыскать выход.

И среди таких взгляд Китти Кэт выделил смуглолицую высокую девушку лет двадцати двух, в рваной кофте и легинсах, горбоносую и с недавним синяком под глазом. Еще на ее предплечье была татуировка – крылатый меч и какой-то военный космолет.

К ней-то Китти и направилась, имея в голове еще не оформленную мысль.

– Ты вроде не из наших? – спросила она.

– Ты права, подружка, – подтвердила смуглянка, – я пленная. Лейтенант Азиза Джедаева, пятая дочь эмира Шахерезады Джедаевой с Куры, авианосец «Селена», – по-военному четко представилась она. – Мы выполняли задание по патрулированию пространства около системы Н-1248 и наткнулись на «темных». Нас взяли неделю назад – эти скоты неожиданно напали на наш разведчик, мы даже «СОС» передать не успели. Это, – она кивнула в сторону угрюмой, накачанной тетки, – Джулия Эванс, вице-сержант, мой стрелок. И не таращи, крошка, на меня зенки – у нас всё как у людей, это у вас мужчины занимаются не тем, чем надо.

Последнее высказывание привлекло внимание пленниц.

– И я полагаю, что нам надо подумать, как отсюда удрать?!

Высказывание Азизы было встречено саркастическим хохотом.

– Ну да, перебить голыми руками и ногами этих мордоворотов и захватить всю базу!

– Ой-е-ей, как смешно! Ну хоть напоследок развеселила, перед смертью будет что вспомнить!

– Насчет захватить базу – не знаю, а вот удрать… – вдруг вступила в разговор невысокая мулатка в красном купальнике. – Когда меня таскали в казарму пилотов, то вели по прогулочной галерее – это ж переделанный турист, там иллюминаторы в два моих роста. Так на второй вспомогательной палубе пришвартовано полно корабликов, а охраны там, я слышала, ну почти никакой.

– Что с того – с голыми руками на них кидаться? – жалобно пискнула Мышка. – Разве вот Пышке сподручно – она своей титькой хошь кого зашибет.

– Оружие будет, – вдруг заявила молчавшая до того Мура. – Не такое, правда, как у них, но всё же лучше, чем ничего. Давайте, – кивнула она сгрудившимся вокруг девушкам, – раздевайтесь по-быстрому…

То же время, борт «Звездного черепа»

«Ну, Эндрю, настал твой звездный час», – почему-то подумал Флинт.

– Солдаты! – бросил он высокопарно и громко. – Сегодня нам предстоит выполнить ответственное задание командования и славно послужить делу нашего великого господина Люцифера. Временные неудачи на поле боя вынуждают наш доблестный флот отойти на заранее подготовленные позиции, с тем чтобы вновь обрушиться на наглых амазонок, посмевших… – тут он запнулся, не сообразив сразу, чего такого могли посметь амазонки? – …посмевших воспротивиться истинной вере! – нашелся он. – На наш корабль и на вас персонально, храбрые «Ангелы Тьмы», возложена обязанность: эвакуировать священные статуи, дабы не попали они в лапы нечестивцев, которые увидят в них лишь презренный металл. Приказываю: принять груз под охрану, разместить в трюме и никуда не отлучаться – головой отвечаем! Не дай… Сатана, хоть камешек пропадет! Выполнять! – скомандовал Флинт, спрыгивая с платформы. – Рядовой… – («Черт, не спросил, как его зовут!») кивок в сторону экс-часового, – за мной!

Несколько секунд «ангелы» как будто колебались, но потом их старший вдруг как-то странно уставился на офицерскую тамгу Флинта и молча опустился перед ним на одно колено, склонив голову. Затем «Ангелы Ада» дружно облепили машину, и драгоценный груз покатился в трюм «Звездного черепа».

– Ну, всем всё понятно?! – обвел Флинт взором свою команду. – Парень со мной, – уточнил он, заметив недоумевающие взгляды, обращенные на его спутника.

– Герман Фиш, готов служить! – отрапортовал солдат.

– Боцман, готовьтесь к старту – нет времени объяснять подробности.

– Там еще трое ихних матросиков – налакались и спят, – сообщил дядя Джо.

– Ладно – пригодятся, – бросил Флинт. – Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше!

– А куда мы денем этих? – поворотом головы боцман указал в сторону трюма.

– А чего тут думать: как только улетим подальше – откроем трюмный люк, а потом опять закроем, – нехорошо усмехнулся Флинт. – После чего выбросим падаль за борт.

– Не надо! – вдруг убежденно произнес Герман. Все дружно обернулись к нему.

– Не надо, – повторил он. – Пустите сонный газ, а потом оттащите их в шлюпку и выкиньте в космос. – И пояснил: – Это не просто «Ангелы Тьмы», это особая рота – «Ангелы Ада». Они дали клятву – умереть, если потерпят поражение. Пусть сами себя порешат, а перед смертью помучаются, сообразив, что их надули!

Нейтральный космос. Район 12763-21344 ЁН

«Пассат» покачнулся, как будто на невидимой волне. Затем его тряхнуло – уже ощутимее. Милисента вскочила и вновь опустилась, встретив глазами осуждающий взгляд Эвелины 2-й. Что она хотела сказать этим взглядом – не известно. То ли раз уж втянула нас во всё это, так по крайней мере не мешай другим вытаскивать нас из… шоколада, то ли просто молча выражала недовольство суетливо паникующей стажеркой, – непонятно, да и неважно.

Весь экипаж находился на боевых постах. И лишь они – в резерве. Хотя толку от резерва… Если они получат хотя бы минимальное повреждение, то счет их жизням пойдет на минуты – их тут же разнесут в пыль.

Бой длился уже три часа. Невозможный, невероятный бой легковооруженного охотника и двух эсминцев едва ли не сильнейшего флота мироздания, ведомых ослепленными яростью и местью людьми.

Впрочем, боя как такового не было. Была отчаянная попытка оторваться от погони и не менее отчаянное стремление не позволить этого.

«Пассату» было достаточно набрать нужную скорость и уйти в гиперпрыжок. Всего лишь…

Линейная скорость охотника была чуть выше, чем у эсминцев, но корабли Лиги обладали одной неприятной способностью – очень мощными форсажными камерами. На короткой дистанции они могли далеко обойти его, чем и пользовались. Чтобы избежать встречного боя, смертельного для них, космополовцы должны были уворачиваться, терять скорость, тратить разгонный момент на маневрирование – и начинать всё сначала.

От одного эсминца они бы, пожалуй, ушли почти сразу. Но их было два. Хотя не раз «Пассат» попадал под выстрелы, но силовой щит пока выручал.

Милисента сплюнула и поискала, по чему можно было бы постучать.

И тут судьба, словно привлеченная нехорошей мыслью, дала ощутимого пинка «Пассату» и его команде.

Причем как в переносном, так и в самом прямом смысле.

Очередной выстрел оказался чуть мощнее, чем предыдущие, и малая толика его энергии прорвалась сквозь защиту. Большую ее часть сожрали великолепно работающие компенсаторы. Большую, но не всю. Векторы компенсаторного поля чуть сместились. Самую чуть.

Отвратная, непохожая на обычную тяжесть навалилась на девушку.

Их с Эвелиной швырнуло сперва на стену, а потом на потолок. Инстинктивно Милисента успела сгруппироваться, а потом сумела-таки ухватиться за потолочный светильник и, когда гравитация вернулась к норме, умудрилась не сорваться, а на какую-то долю мгновения повиснуть на руках и приземлиться на палубу без потерь, хотя и, как кошка, на четыре конечности.

Эвелине повезло меньше. Первый рывок застал ее врасплох, и она шмякнулась о стену затылком, затем была буквально распята тяжестью на потолке, а потом еще и упала ничком с высоты почти вдвое выше ее роста. Да не на ковер, а по закону подлости на голый пластик.

Милисента наклонилась к ней. Девушка была жива, но без сознания.

Какую-то секунду юной амазонкой владел весьма человеческий порыв: заняться приведением подруги в чувство, но затем всё это было смыто совершенно другим чувством. Может быть, пробудилась наследственная память десятков и десятков поколений воительниц.

Она выскочила из кают-компании и понеслась по коридору, как будто ее кто-то подгонял.

На пороге рубки она замерла: вновь их задело краем волны выстрела, на этот раз ее подбросило почти вертикально вверх: враг буквально поравнялся с ними и вот-вот мог обойти и сблизиться. Тогда – пиши пропало.

Мгновенно она оценила обстановку.

Одно из трех пилотских кресел было пусто, и на нем уже запеклась приличная лужа крови.

Перед другим стояла на коленях и стонала Эвелина 1-я, пытаясь непослушными руками в сенсорных перчатках стянуть шлем управления, на котором болтались вырванные разъемы.

Лишь на месте первого пилота сидел Джейк, дергаясь, словно распятый на невидимой паутине.

Подсознание среагировало автоматически, как на десятках тренировок по теме «Действия в условиях больших потерь в пилотажном составе».

Перескочив через Эвелину, Милисента впрыгнула в кресло, тут же обнявшее ее наподобие кокона. Руки сами нашли резервную пару перчаток. Шлем… А, Лилит и тысяча рогатых с ней!

Только тут старпом заметил ее появление.

– Какого… ты тут делаешь! – рявкнул он, не поворачиваясь. – Иди отсюда, девка, не мешайся!

– Я не девка! – с яростной обидой в голосе выкрикнула Милисента. – Я пилот второго класса! – И привычным, хотя и подзабытым усилием воли сжала окружающий мир до экрана боевой консоли.

А потом на них обрушился шквал залпов, и стало не до разговоров.

Они словно оказались в центре урагана, и оставалось только маневрировать защитными полями да молиться.

Уже не имели значения ни автоматика, ни электроника – теперь только искусство пилотов и их интуиция могли спасти корабль.

Стоит ей хоть на мгновение задуматься, попытаться передать управление происходящим разуму – и они погибли.

Ее пальцы метались с нечеловеческой скоростью, она одновременно ухитрялась управляться со всеми тремя джойстиками. В мелькании таблиц и шкал на экранах и экранчиках было невозможно разобраться, но чувства и рефлексы были быстрее рассудка.

…Каким-то чудом, пятясь задом, подставляя щит под выстрелы «черных», растягивая его до предела и до отказа выжимая реверсаторы, им удалось уйти от первого удара, оторваться от погони.

Всего на какие-то минуты, но этого хватило, чтобы развернуться и рвануть прочь. Они были еще в досягаемости вражеских орудий, но благодаря ловкому и стремительному маневру Милисенты, залп прошел мимо.

– А-а-а-а!…!…! – взвыл Джейк, и его можно было понять: с головного эсминца выбросили полдюжины скутеров, и они, сжигая горючее, в диком рывке устремились к ним.

Половину успел накрыть гравиволной Александр: именно он сидел в артиллерийской рубке. Кто-то унесся прочь, не справившись с управлением.

Но два всё-таки настигли их и разрядили соленоидные пушки.

Картечь продырявила борта «Пассата» в десятках мест. Засвистел, уходя, воздух из отсеков, загремели, смыкаясь, аварийные диафрагмы, отделяя неповрежденные отсеки.

Но «Пассат» не был обычным боевым кораблем. Создатели его позаботились о тех, кто будет находиться на его борту.

Из проходящих за внутренней обшивкой вдоль бортов труб, заполненных жидким герметикой, через управляемые компьютером сопла полетели очереди плевков вязкой, почти мгновенно схватывающейся в вакууме массы. Распахнулись клапаны кислородных резервуаров, восстанавливая давление, и через десяток секунд всё пришло в норму.

Дыхательные клапаны легких скафандров у тех, кто был в продырявленных отсеках, вновь автоматически открылись.

А затем Милисента, умудрившаяся не заметить выпущенной креслом защитной пленки (Алена обнаружила, что один из пилотов не надел скафандра, и привела в действие аварийный гермопакет), уловила на экране долгожданное мерцание транспаранта и, даже не успев толком понять, что это, активировала подпространственный двигатель. Взвыл предупреждающий сигнал, слившись с воплем датчиков боевого оповещения, и «Пассат» провалился в гиперпрыжок. Но на какую-то секунду раньше гравитационный удар настиг его…

«Звездный череп», 570 парсеков от «Адского сада»

Проведя краткую инвентаризацию наличных ресурсов и запасов, Флинт огорченно покачал головой.

Само собой, захватчики вынесли все сокровища и даже более-менее ценное добро. К великому огорчению Флинта, и любовно собранный им компромат на Хушински тоже исчез из памяти бортового искина. Видимо, все дивиденды от его трудов соберет тайная служба Лиги, если оная уцелеет после этой войны.

Впрочем, потеряв добычу, они приобрели не меньше – трофеи тянули на миллиарды в любой валюте.

С едой было хуже – отныне им предстоит всё время полета питаться тем, что удастся изготовить на непрерывно барахлящем корабельном синтезаторе.

Оставалось только радоваться, что захватчики не выкачали энерган и не забрали запчасти.

Правда, они сняли со «Звездного черепа» этот необыкновенный сверхдвигатель – ну так пусть он так же поможет Темной Лиге, как помог он прежним хозяевам!

Во всяком случае, всё могло быть и хуже, много хуже.

Ну ладно, похоже, они оторвались от возможной погони, «Ангелы Ада» уже катапультированы за борт в одной из шлюпок, матросы Темной Лиги уже протрезвели и узнали, что их судьба зависит от того, насколько они будут послушными.

Оставалось решить вопрос с Хуком.

Флинт обдумывал, что делать, еще минут пять, а потом скомандовал в интерком:

– Боцману Джойсу подготовить захваченную нами шлюпку к полету…

…В карцер вошли двое. Его матрос и еще какой-то незнакомец в непонятной форме.

Молча они схватили его под руки, и повели куда-то.

Хук подумал, что пришел, должно быть, его смертный час, но испытал всего лишь тяжелую горечь.

Его привели на нижнюю палубу, где стояла шлюпка, которой раньше на «Черепе» не было, – видимо, новый трофей.

Оказавшись внутри, бывший капитан корсара обнаружил, что она загружена разнообразной едой, среди которой преобладали консервы из мухоморов.

Следом за Хуком в шлюпку, где уже стало тесно, влез Флинт – на секунду Хук даже подумал, что и старпом тоже разделит с ним изгнание.

Матросы поставили последний ящик с мухоморами на палубу и исчезли.

Они остались вдвоем.

– Вот что, капитан, – произнес Флинт. – Следовало бы тебя… – Он выразительно провел ребром ладони по горлу. – Но, откровенно говоря это не по мне, да и ребята против. Так что садись-ка в шлюпку и лети куда хочешь, подавай сигнал бедствия – тут амазонки рядом, глядишь, и сойдешь за жертву злых пиратов и чертелюбов. На вот: твоя доля в добыче.

На колени Хука шлепнулась сапфирная диадема, сорванная с какого-то из идолов.

– Знатно мы с тобой погуляли, повеселились; ну а теперь расходятся наши дорожки.

– Слушай, Флинт, ты не иначе раньше был журналистом или адвокатом: больно ловко умеешь всё повернуть! – печально бросил Хук, вставая.

– Нет, не угадал, – вдруг усмехнулся Флинт. – Я был партийным функционером. Гиперборейские Соединенные Провинции, Партия либерального авторитаризма и революционного консерватизма. Слышал, может, про казначея президента Мерлина?

– А, так это ты очистил тогда партийную кассу! – радостно, словно встретил старого знакомого, встрепенулся Хук.

– Да не я, – скривившись, как от застарелой зубной боли, ответил капитан. – То есть я, разумеется, тоже не без греха, но именно меня и назначили тогда козлом отпущения. А ради чего я буду один отдуваться?! Вот и дал деру. Ладно, некогда мне тут. Шлюпка заправлена под завязку, передатчик работает как часы, еды и воды вдоволь, система регенерации исправна, даже аварийная анабиозная камера есть. Так что – в добрый путь, капитан. Прощай.

«Адский сад». Рекреационный сектор

– Слушай, подруга, откуда ты всё это знаешь? – спросила Китти, взвешивая в руке получившуюся дубинку. – Ты случайно не из полиции?

– Я служила в ПРУ, хотя теперь какая разница?

– В каком еще таком «пру»? Там, где нашу сестру прут, что ли? – хохотнула Китти.

– В Периферийном разведывательном управлении республики Цефей, второй лейтенант оперативной службы, – сообщила Мура Дем, раскручивая над головой свое оружие. Результат ей не понравился. – Надо будет еще пару горстей подсыпать…

– Так чего же ты к нам подалась? – удивленно уставилась на нее Кэт.

– А, – зло махнула рукой Мура. – Ты знаешь, сколько там платили? Да еще жалованье задерживали чуть ли не по полгода! Мне, бывало, за один выход в трусики совали больше, чем я там за два месяца получала! А мне мать и двух сестренок надо было кормить!

Тут внимание их привлекла возня Азизы и Джулии вместе с парой девчонок покрепче возле двери в соседнее помещение. Там, как сказал кто-то, тоже сидели какие-то пленники.

Вот она распахнулась, и оттуда выскочила – Китти даже помертвела – фигура в военной форме Лиги. За ней – еще сразу полдюжины. А за ними еще.

Но тут она разглядела, что форма эта порвана, многие босиком, а кто-то вообще в нижнем белье, причем у половины имеются синяки и ссадины, и успокоилась.

– Познакомьтесь, – сообшила Азиза примолкшим пленницам. – Это наши союзницы. – И пояснила: – Этих девчонок собирались принести в жертву Сатане на завтрашней Черной Мессе. Ровно полтораста голов, – уточнила она. – А там дальше еще есть.

– Ой, да как же это?… – прошелестел в тишине потрясенный шепоток Мышки.

…Стражник достал из кармана небольшую коробку с порошком, насыпал драгоценное зелье на кончик пальца.

Он готовился принять дозу наркотика, известного в ряде миров под названием «звездная пыль».

На любой из планет Звездного Халифата за это занятие его ждала бы смерть. В других местах, к примеру на Техасе, – долгая-долгая отсидка. Но тут был не Халифат и не Техас. Тут была Темная Лига, которой он подрядился служить и где к человеческим порокам относились снисходительно. (Это ж надо – опиекурильни и гашиш-бары почти в каждом квартале!) Впрочем, он бы служил и Халифату, только бы деньга капала.

Конечно, предварительно их заставили подписать какую-то бумагу, что они-де пошли служить не только за плату, но и из симпатий к «темному слову и темному делу», но что с того? Лишь бы платили, и тогда он объявит, что симпатизирует хоть самому Великому Обезьяну! Правда, дела идут у нанимателей не так хорошо – вот эвакуацию затеяли. С другой стороны, бабы – хоть какое-то развлечение.

Все его приятели, в количестве сорока девяти голов, успели сполна «причаститься», и лишь он, как самый молодой, был вынужден довольствоваться тем, что они оставили.

Втянув драгоценный порошок, охранник покачался взад-вперед, довольно улыбнулся, ощущая, как волны блаженства омывают мозг.

Может, забить на всю эту службу, пойти сейчас к девкам, взять какую-нибудь, а еще лучше парочку…

Не всё же местным хозяевам – что-то должно и им достаться.

Через минуту ему уже стало очень хорошо.

Да, ему хорошо, очень хорошо…

Теперь ему надо пойти к девочкам. Девочкам сейчас плохо и страшно, их, должно быть, скоро взорвут вместе с этим кораблем.

Надо, чтобы девочкам стало хорошо – он умеет делать девочкам очень хорошо! Все девочки всегда тащились от него!

Его рука легла на пояс, где висел ключ.

…Зашипели приводы двери, и в дверях появилась фигура стражника. Лицо его имело то специфическое выражение – вроде ничего особенного, но всё понятно, – какое бывает у причастившихся какому-то из зелий, выдуманных для одурманивания мозгов.

Он неторопливо оглядывал девушек. По мере того как наркотик действовал всё сильнее, мысли его приобретали всё более игривое течение.

Девчонок тут много: какую же выбрать? Все они хорошие, все симпатичные, у каждой при себе всё необходимое, так бы и обслужил всех по очереди! Но он же не жеребец и не кролик, пожалуй, не осилит.

А выбрать надо, потому что совсем скоро подойдут его сотоварищи по охранному взводу, и может получиться скандал.

Мура напряженно ждала подходящего момента. Полицейский пневмопистолет, заряженный парализующими стрелками, торчал у него за поясом.

Стражник держал руку на пистолете. Не настолько же он глуп – на это было бы смешно надеяться, даже под «дурью».

Но держал расслабленно – видимо, не очень-то опасался пленниц. Полицейский игольник, заряженный обоймой в сто двадцать парализующих зарядов. Хватит на всех. Одна очередь, тем более в упор – промахнуться невозможно.

Поэтому он не должен вытащить оружие.

Мура начала осторожное перемещение во фланг противнику, намереваясь тем самым заставить его повернуться боком к остальным. Тем временем Мышка, присев на корточки, весьма натурально стенала, изображая мировую скорбь. Ее примеру следовали еще полдесятка самых ловких из числа предназначенных в жертву солдаток Лиги.

Китти суетилась вокруг, делая вид, что успокаивает бедняжек.

Охранник еще раз оглядел сгрудившихся девок.

Китти напряженно ждала. Ждала и Мура.

Солдат явно расслабился: порошок делал свое дело, да и не ждал он ничего от беспомощных, запуганных баб. Баба самой природой предназначена, чтобы служить мужику утехой и забавой, а значит, чего бояться?

Мура почти незаметно передвинулась поближе к противнику. Китти, как бы невзначай, призывно тряхнула бюстом, стараясь отвлечь внимание противника от подруги.

Солдат отвлекся, поведя взглядом за Китти, и Мура, привстав на носки, сделала два легких шажка, но каждый перенес ее почти на три фута.

Он наконец-то заметил, что одна из девиц больно странно себя ведет – не иначе, думает проскочить, улучив момент, у него за спиной в открытую дверь.

Он повернулся к ней, протягивая руку, чтобы схватить и швырнуть обратно.

…Бывший второй лейтенант оперотдела ПРУ Цефея рванулась вперед, распрямляясь, как стальная пружина, одновременно нанося удар кулаком в висок охранника и сомкнутыми пальцами под дых.

Оставшиеся секунды своего земного бытия охранник прожил, спрашивая себя: почему так больно?

…В кордегардию ворвалась толпа разъяренных фурий.

Дубинки из кейлоновых колготок, плотно набитые землей и гравием, вышибали дух из не успевавших ничего сообразить наемников, а потом черепа рухнувших без сознания начинали крушить подвернувшимися под руку тяжелыми предметами и кромсать тела осколками стекла и твердого пластика.

Через пару минут сорок восемь здоровенных лбов стали всего лишь тушами мертвой плоти.

Не без труда Азизе удалось отбить у разошедшихся подчиненных одного из них со знаками различия ефрейтора – «язык» был нужен как воздух.

Связанного пленника разложили на полу, и тут же под кровожадными взглядами обступивших его победительниц амазонка начала допрос.

– Военные секреты я у тебя выпытывать не буду, – сообщила она замершему от страха парню. – Лучше скажи, родной, как на этой посудине со вспомогательным тоннажем? Как лучше улететь отсюда?

– Нету… – сквозь зубы простонал ефрейтор. «О боже, проклятые сучки!» – Нету у нас ничего…

– А если подумать, котик? – игриво хмыкнула Азиза и коротко ударила кулаком в пах.

Уже после второго удара он начал отвечать на вопросы…

Нейтральный космос. Район 26786-23778-НО

Некоторое время капитан Хук приходил в себя, не зная, радоваться свободе и чудесному избавлению или горевать и страшиться будущего.

Затем, по укоренившемуся бухгалтерскому здравомыслию решив, что всё равно ничего не изменишь, начал действовать.

Прежде всего он включил автоматический тахионный маяк, передающий сигнал бедствия. А потом подумал, что надо принять кое-какие меры, чтобы у тех, кто его спасет, не возникло лишних вопросов. Перочинным ножиком он кое-как расковырял диадему. Вынув из нее драгоценные камни, спрятал их за подкладку казакина. Золотую оправу смял ударами каблука и, скатав в комок, засунул в вентиляцию. Покончив с этим, капитан Хук вдруг ощутил резь в кишечнике – организм, изнуренный перенапряжением и нервными потрясениями последних дней, настоятельно напоминал о себе. На ходу расстегивая брюки, он направился к выгородке, за которой, судя по всему, прятались места общего пользования. Спустя несколько секунд внутренности шлюпки огласил страдальческий стон смертельно разочарованного человека…

Район нейтрального космоса, приблизительно полтора килопарсека от места гибели «Последнего удара»

…Сказать, что удача была на стороне «Пассата» и его команды, – значит, погрешить против истины. На их стороне была большая – да что там говорить – огромная удача!

Именно эта мысль появилась в голове Милисенты, когда упругие внутренности кресла расслабились, выпуская ее из противоперегрузочного защитного кокона, а потом кресло раскрылось, дрябло обвиснув, известив коротким писком о своей преждевременной кончине.

Пульт был на две трети черным с зеленью – зеленые надписи на черном фоне обнуленных экранов – «Функция не контролируется». Но более всего в пользу вышеприведенного вывода свидетельствовала строчка в углу главного оружейного экрана – цифры мощности залпа, под который они угодили при переходе. Их угораздило поймать почти полный бортовой одного эсминца, и второй тоже кое-чего добавил. После этого, да еще учитывая дистанцию, от них должна была остаться кровавая слизь на переборках «Пассата», смятого, как жестянка под ногой динозавра. Но чудовищная сила тяжести действовала слишком малые доли секунды, чтобы всерьез им повредить.

Взглянув на выходную панель навигационного комплекса (слава Богине и всем прочим богам – он не пострадал), Милисента нахмурилась: дела были неважными.

…Их выбросило неизвестно куда. Причем, насколько принцесса могла понять, выбросило прежде времени – индикаторы беспристрастно показывали, что на пластинах гиперпространственного двигателя имеется только остаточный заряд. Не говоря уже о том, что треть ячеек была безнадежно испорчена, а два из пяти стабилизаторов поля превращены в кашу.

И только после того, как Милисента оценила обстановку и состояние корабля, как и предписывали все наставления, она повернулась к своему напарнику, намереваясь спросить, что им делать дальше.

Да так и обмерла: тело старпома бессильно свешивалось, вывалившись из «сдохшего» пилотского кресла.

Рывком поднявшись, она стряхнула перчатки и подскочила к нему, одновременно пытаясь припомнить, где на кораблях этого типа обычно размещают аварийные аптечки.

Джейк был жив, но без сознания. Лицо покрыто коркой хлынувшей из носа крови, дыхание сиплое, но огонек на шлеме был желтым, а не красным.

Но тут она увидела цифры на таймере сенсорного управления, означающие момент отключения пилота от системы, да так и села. В самом прямом смысле – села на пол рядом с креслом.

По приборам выходило, что старпом вырубился за три минуты двадцать две с половиной секунды до того, как корабль ушел в прыжок.

«Выходит, что я в одиночку вывела „Пассат“ из боя?!» – с глубочайшим недоверием к этой истине спросила Милисента сама себя.

Джейк застонал, открыл глаза. Мутный взгляд впился ей в лицо…

– А-а, черт, как больно… надо же, током через разъем шибануло прямо по мозгам… Проклятая хреновина! – Он слабым движением оттолкнул шлем, и тот покатился к двери.

Взгляд его вновь – не без некоторых усилий – сфокусировался на лице склонившейся к нему девушки. Он расслабленно улыбнулся.

– М-маленькая паршивка… – почти с нежностью произнес он. – Ты всё-таки вытащила наши задницы… Когда вернемся, представлю тебя на первый класс… Но имей в виду: год прослужишь и пойдешь в Академию Космопола… Как миленькая пойдешь! И не думай, что я позволю Сашке тебя отмазать…

В рубку ввалился бледный как смерть Александр…

Милисента, не помня себя, рванулась к нему, и они заключили друг друга в объятия. Но сказать ничего не успели.

Тело капитана вдруг отяжелело, так что принцесса едва не выпустила его из рук, голова Михайлова расслабленно упала ей на плечо. И Милисента, еще до того, как опустила тело любимого на палубу, поняла, что с ним приключилась обычная потеря сознания. И это ее не удивило. Всё-таки он был существом мужского – слабого пола…

«Адский сад», район шлюзовой палубы

…Лейтенант Азиза Джедаева осторожно, стараясь не издать ни звука, на цыпочках кралась к повороту коридора.

Из одежды на ней сейчас были только форменные кружевные трусики с амортизирующими противоперегрузочными нашлепками – незаменимый предмет туалета для дамы, вынужденной значительную часть времени носить скафандр и летать на быстром корабле со слабым компенсационным гравитроном.

Кофта порвалась в клочья еще во время первой схватки со стражей, а колготки сейчас украшали шею подвернувшегося по дороге военного полицейского Лиги (если синелицый труп с высунутым языком можно было чем-то украсить). Нагота ничуть не смущала Азизу – она даже свой бюстгальтер отдала одной из пленниц, которая просто умирала при мысли, что ее голые сиськи попадутся на глаза какому-нибудь мужчине.

Это пусть наглым мужикам будет стыдно, что они пялятся куда не надо и вообще ведут себя не так, как положено слабому полу!

На Тереке, родной планете лейтенанта, мужчины были обязаны носить паранджи, а кое в каких похожих мирах вообще не имели права выйти из дому без сопровождения женщины.

И хотя, попав в плен, она не избегла потных объятий распаленных жеребцов, но это не произвело на нее особого впечатления, хотя, конечно, оскорбило.

Эти тупые, одуревшие от патриархата ишаки не могут даже толком удовлетворить женщину! На что вообще годятся их увядшие стручки?!

Она, еще во время учебы обошедшая все мало-мальски приличные бордели столицы, была уверена: ни одного из этих боровов не взяли бы в самый захудалый из них.

Вот и вход туда, куда им нужно.

Весь путь сюда, по кратчайшему маршруту, любезно поведанному ефрейтором, пленницы проделали бегом. Пару раз навстречу им попадались спешащие по своим делам «темные», но каждый раз дело заканчивалось в считаные секунды. Оскаленные в ярости девичьи лица и тугой кейлоновый жгут на горле – вот и всё, что видели и ощущали слуги Сатаны в конце своей жизни. В результате этих встреч арсенал беглянок пополнился полудюжиной стволов и парой ножей.

И вот теперь, кажется, предстояло их применить.

Из-за плохо прикрытой двери доносились возбужденные голоса, перебранка и хлопанье карт: пост охраны шлюзовой палубы позволил себе расслабиться. Это хорошо.

Нужно торопиться: за поворотом коридора ее ожидали около трех сотен сбившихся тесной толпой освобожденных пленниц, а каждую минуту их могли обнаружить и поднять тревогу.

Она сделала знак рукой выглядывающей из-за поворота Муре, и та мягко и бесшумно засеменила к ней…

Охранники стартовой палубы во главе с уорент-лейтенантом Джексоном – командиром роты внутренней охраны – разбились на две примерно равные группы, выигравшие и проигравшие, и теперь отчаянно спорили, едва не хватая друг друга за грудки. Предметом спора была только что закончившаяся партия в покер.

Проигравшие отстаивали точку зрения, что игра была нечестной, их более везучие оппоненты утверждали обратное, а между ними на полу возвышалась кучка «рожек» – являвшая собой в некотором смысле камень преткновения.

Внезапно скрежет распахиваемой двери заставил их синхронно повернуть головы и рефлекторно потянуться к оружию. Но тут же они облегченно вздохнули, хотя и удивились.

На пороге стояла почти голая девчонка, испуганная, дрожащая, с глазами, в которых застыли слезы. Увидев их, она от неожиданности на мгновение замерла на месте, открыв рот.

– Ты что тут делаешь, а? – расставив руки, плотоядно ухмыльнулся капрал.

– Н-не знаю, – всхлипнула Мура, нарочито сжавшись и всем своим видом изображая испуг и растерянность. – Но старший конвоя нас выпустил и сказал, что мы можем идти куда хотим, мол, всё равно пропадать. А потом вместе с солдатами стал кататься по травке и смеяться… Ну, я испугалась и убежала…

– А, каррамба! – взвыл Джексон. – Опять сволочи нажрались таблеток! Ну я им задам! Вперед, ребята! Ты пойдешь за мной. – Его ладонь впилась в руку Муры.

В тот же миг в дверном проеме мелькнули стремительные силуэты, а на расслабившихся часовых обрушился ливень парализующих игл.

Одновременно колено Муры Дем воткнулось в пах лейтенанту, а ладонь ее левой руки соприкоснулась с бычьей шеей стоявшего рядом караульного. Еще через долю секунды ее правая рука подхватила лазерный автомат, выпавший из ослабевших дланей ушедшего в отключку здоровяка и, добавив прикладом по черепу согнувшемуся офицеру, она принялась поливать огнем не успевших прийти в себя сатанистов.

Спустя пять секунд всё было кончено. Путь был свободен.

Оставалось лишь открыть снятым с шеи лейтенанта ключом ворота, что и было сделано через несколько секунд.

И весь табун юных созданий устремился вперед, к спасению.

…Взгляд Азизы метался по палубе. Вроде бы никого из «темных» тут не было.

Внезапно в воздухе протянулась тонкая, как волос, ослепительно яркая линия, прошедшая недалеко от ее головы. Горячий воздух обжег ей лицо. Ах, тысяча чертей, поторопилась!

– Прячьтесь за скутерами! – заорала Азиза, падая на палубу.

Но времени сделать второй выстрел – батареи скорчера подзаряжались в течение двух секунд – у типа в скафандре, но без шлема не было. Гулко хлопнула рогатка в руках Китти Кэт, и он рухнул на палубу с пробитым черепом – девушка, из таких вот штучек еще в детстве добывавшая пернатых ящеров, не могла промахнуться.

– Давайте быстрее! – бросила лейтенант, забирая отлетевший в сторону скорчер.

Азиза, несмотря на разрывавшее ее напряжение, была собранна, как никогда, и знала, что будет делать.

План побега был готов еще по дороге. Они проникают на полетную палубу, быстренько влезают в курьеры и стартуют.

Их без малого три сотни, но они вполне смогут поместиться в три, ну четыре курьера. Затем, пока зенитчики и истребители не опомнятся, кораблики рванут прочь на максимальном форсаже и сразу включат «дыроколы».

Почти сотня человек на маленькое суденышко – это много, но на короткое время можно запустить регенераторы систем жизнеобеспечения с большой перегрузкой, а уж слишком много времени болтаться в космосе им не придется: им бы хоть до какой-то пригодной для житья планеты добраться, а там уж…

Правда, ворота шлюза так просто – без команды с диспетчерского пульта – не откроешь, но и тут нет ничего сложного, достаточно просто вышибить их, запустив вперед какой-нибудь катер – с его автоматикой она как-нибудь справится.

Хуже то, что на триста человек, кажется, только двое настоящих пилотов: она и ее стрелок. Но хоть кто-то, кто любил играть в «Покорителей пустоты» или «Старварз 111» найдется?

Общие шансы на успех лейтенант Джедаева оценивала как один к пяти, а что верней – к десяти, но ублажать этих скотов-импотентов ей улыбалось еще меньше. Тем более что им прозрачно намекнули об ожидающей их всех в недалеком будущем участи.

А уж местным девочкам так вообще выбирать не из чего. По ее мнению, лучше было погибнуть в бою честной, быстрой и легкой (как правило) смертью, нежели быть заживо освежеванной или изжаренной на пресловутом черном алтаре.

…Они бежали вдоль расставленных в ряд космолетов, инстинктивно стараясь не шуметь.

Скутера внешнего обслуживания, скутера внешнего сообщения, штурмовые скутера… На шлюз-палубе было довольно холодно – от вакуума их отделяло всего около сантиметра легких сплавов и спецпластика. Девушки сразу же принялись приплясывать, некоторые в тщетных попытках согреться обхватили тело руками.

Азиза остановилась как вкопанная, не удержав ядреного флотского словечка.

Они добрались до места.

Перед ними, в свете боевых фонарей, располагались шесть ложементов для курьерских тартан. Все шесть зияли девственной пустотой.

(Девушка, разумеется, не знала о переполохе, вызванном провалом внезапного нападения, и срочной отправке посыльных к командующим соединениями.)

Все планы пошли псу под хвост.

С ненавистью она мазнула взглядом по скутерам. Садись в любой и лети. Только вот куда ты на нем улетишь? И далеко ли? На мгновение мелькнула мысль: выбрать самый тяжелый из них, стартовать и тут же, разогнавшись, врубиться этому треклятому летающему хлеву в борт или в движки…

Ее товарки молча стояли вокруг: трагизм ситуации дошел даже до тех, кто не соображал в космолетах, как говорится, «ни уха ни рыла».

– Что же делать? – жалобно всхлипывая, спросила Мышка. – Нам же теперь не жить – точно ведь не пощадят!

– Ладно! – Азиза вскочила. – Не раскисать! Раз не удалось бежать, придется действовать по другому варианту. Будем прорываться к резервной стартовой палубе! – бросила Джедаева.

Толпа испуганно вздрагивающих девиц невольно замолкла.

– Другого выхода нет, – продолжила она, инстинктивно чувствуя, что главное сейчас – не дать боевому азарту и вере в свои силы окончательно покинуть подчиненных, не дать им превратиться в стадо жалобно хнычущих овечек, которых первому встречному бесопоклоннику только и останется отвести на заклание. – И слушайте меня внимательно: я никого заставлять не буду – рисковать жизнью не заставишь. Я даже готова пойти в бой одна, если из вас никто на это неспособен. Но только один совет тем, кто думает остаться тут. Пусть те из них, у кого покрепче нервы, перережут глотки остальным, потому что в противном случае смерть у них будет, чувствую, ох какая нелегкая! Всё – две минуты на подготовку, разобраться по десяткам и взводам, ситуацию будем обдумывать на ходу.

И, взвалив тяжелый скорчер на плечо, Азиза заранее направилась к выходу.

…На пятой грузовой палубе, куда они вышли, всё было спокойно, как предполагала лейтенант, ни посторонних, ни охраны тут не оказалось. За одной из внешне ничем не выделяющихся дверей, безошибочно найденной Азизой, их глазам предстала крышка люка, запертая на простой механический замок. Амазонка довольно кивнула. Именно тут, как и полагалось на лайнерах, находился вход в межпалубное пространство.

Несколько вспышек скорчера, запах раскаленного металла – и люк распахнулся.

За ним были вовсе не какие-то узкие коридоры, как можно было ожидать, а вполне просторное и даже достаточно хорошо освещенное пространство.

– Там дальше у них должны быть грузовые шахты, – сказала Азиза. – Это резервные линии для топливных терминалов и багажных отсеков. Пошли.

В свете плафонов дежурного освещения межпалубное пространство казалось уходящей в бесконечность пещерой с низким потолком. Шорох шагов казался Азизе слишком громким. К тому же время от времени кто-то из девушек тихо взвизгивал, наступив босой ногой на острый угол.

Внезапно впереди послышался какой-то шум. Все дружно замерли, даже раньше, чем она успела сформулировать команду.

За широкой аркой слышалось позвякивание металла и писк приборов. Похоже, там кто-то занимался ремонтом. Минута с небольшим ушла у Джедаевой на обдумывание дальнейших действий. Собственно, решение напрашивалось само собой.

Сделав всем знак не шевелиться, она осторожно прошла вперед.

Взору ее открылось обширное помещение, с распределительными щитами и техническими люками вдоль стен.

Створки одного из щитов были широко распахнуты, и оттуда торчал чей-то зад, обтянутый потрепанным рабочим комбинезоном. Рядом были разложены разнообразные инструменты и приборы, тут же стоял, попискивая, ноутбук, сияющий разноцветным объемным терминалом.

Азиза быстро прокрутила в уме ситуацию.

Так – перед ней наверняка техник. То есть человек, по определению знающий всё или почти всё о корабле, а главное – хорошо представляющий, куда и как можно быстро и незаметно пройти. Кроме того, неплохо было бы заглянуть в его ноутбук…

К тому же из техников, как им преподавали в десантной школе, обычно получаются лучшие «языки» – нутро у них, как правило, более хлипкое.

Азиза почти физически ощущала, как уходит время. Если их обнаружат, то прищучить их в этих лабиринтах будет проще простого: пустить газ – и все дела.

Надо действовать.

…Захват пленного произошел почти мгновенно и без проблем. Просто четыре крепких девицы из числа бывших солдат Лиги подобрались сзади к увлеченному своим делом технику и набросились на него все разом, скрутив его за какие-то три-четыре секунды.

Вытащенный на свет немолодой рыхлый мужик со знаками различия старшего унтера с непониманием и страхом разглядывал их.

Азиза быстро задала вопрос, кто он такой. Тот не ответил, еще, видимо, не сообразив, что с ним случилось. Она хотела повторить вопрос, но ее опередили.

Вперед выскочила молодая черноволосая женщина в мундире Лиги, с несорванными шевронами обер-фельдфебеля.

– А ну быстро, ублюдок… – Дальше последовало несколько слов, которые Азиза не поняла, но было очевидно, что пленника отнюдь не хотят похвалить. – Говори всё! Говори, что приказывает госпожа! Живо, а то сейчас х… отстрелю… – поднесенный к ширинке комбинезона пистолет ясно давал понять, что она не шутит.

В течение следующих двух минут техник сообщил им самый короткий маршрут до главной энергоцентрали мобильного штаба, указав его на схеме в ноутбуке, а заодно – и способ надежного отключения электропитания корабля.

– Молодец! – похвалила амазонка девушку.

– Герда Фьерди 11-й дивизион специального назначения, готова служить! – отдала честь та.

Время поджимало, но Азиза всё же спросила у техника, просто на всякий случай:

– А что ты тут делал?

Заплетающимся языком он сообщил ей, что проверял главные кабели устройств связи.

– Связи?

Техник отчаянно закивал, решив, что ему не верят.

– Клянусь, там была какая-то пульсация в линиях и еще что-то…

Азиза заглянула в ноутбук, потом на щит, и увиденное заставило ее презрительно сплюнуть.

Как оказалось, все три кабеля, соединяющих центр связи с антеннами и эмиттерами внепространственных передатчиков, проходят в одной и той же шахте. Нужно было быть идиоткой, а не лейтенантом ВКФ (Азиза идиоткой не была), чтобы не понять, что нужно делать в этом случае. Несколько секунд в душе девушки боролись воин Амазонийской империи и человек, пытающийся спасти доверившихся ему. Победил воин, правда, придя со вторым к некоторому компромиссу.

Подняв скорчер, она навела его на двери щита.

Затем покачала головой и забрала у одной из стоявших рядом лазерный пистолет. Вынув батарею, она оторвала стабилизирующее сопротивление и засунула ее между стенкой и одним из кабелей. Минут через двадцать тут рванет так, что всё содержимое шахты выгорит к Лилит, став мессивом из расплавленного оптического стекла, металлитовых проводников и спекшегося пластика.

Затем закрыла двери, тщательно заперла их на замок и сделала еще один выстрел, разряжая боевой конденсатор излучателя, в кодировочную панель.

Выкинула ставший бесполезным пистолет.

– Оттащите этого подальше, – указала она на намертво скрученного техника, – а то укокошит ненароком. Сейчас выходим в бывший развлекательный комплекс – он на консервации. Оттуда вот этим маршрутом поднимаемся на верхнюю палубу и атакуем. Твоя группа, Джулия, и твоя, Мура, удерживают эти два боковых коридора, пока мы будем прорываться к главному щиту. Затем отходим туда и устраиваем им небольшой конец света. А пока они будут приходить в себя, все дружно рвем через этот резервный проход прямо ко второй стартовой палубе. К тому же у них как раз сдохнет связь. А там посмотрим… В конце концов, вечная жизнь никому из нас не угрожает.

– Всё, пошли, – бросила она.

Спустя пять минут, руководствуясь схемой на экране ноутбука незадачливого техника, они выбрались в один из заброшенных залов левой галереи корабля.

Стены его были облицованы зеркалами, отчего помещение стало мгновенно похожим на что-то среднее между стрип-баром огромных размеров и каким-нибудь карнавалом нудисток.

Издав радостный возглас, амазонка подскочила к стене и постучала по зеркалу рукоятью бластера.

Звук ей вполне понравился.

По счастью для них, зеркала на «Адском саду» были не из какого-то там дешевого пластика. Нет, по доброй старой традиции, это были толстые пластины закаленного кварцевого стекла с титановой амальгамой. Не прошло и десяти минут, как бывший Зеркальный зал корабельного развлекательного комплекса зиял ободранными стенами, а девушки обзавелись широкими и длинными щитами, способными, пусть и недолгое время, выдержать огонь стандартного лазерного пистолета.

Оставалась самая малость – победить.

– Давай, девки, вперед! – И Азиза залихватски свистнула.

И в этот момент по ушам ударил визг тревожных сирен, заполнивший буквально все помещения штабного корабля. Их везение, похоже, кончилось.

Интерлюдия-4

Узнав, как всё было дальше, читатель, знакомый с порядками на военно-космическом флоте, а тем более служивший в славных рядах ВКФ, возмущенно фыркнет: да что за чушь несет сочинитель? Да разве может быть такое?

Как это так? Почему не пришли на выручку охваченной бунтом штабной станции корабли сопровождения: для связи с ними хватило бы обычных диспетчерских передатчиков? Почему никто не вышел в пространство на скутере или катере и не поспешил оповестить подчиненных о беде, приключившейся с начальством?

Почему, наконец, сами подчиненные, не получая сообщений от командования, не устремились проверить, что там происходит?

Почему же не помчались на выручку командованию, почему хотя бы не поинтересовались, в чем дело?

Отвечаем заранее: всё дело в том, как и на каких принципах было организовано сатанинское воинство.

Штаб предупредил о своей эвакуации – и, раз не выходит на связь, значит, уже эвакуировался. Не отвечает на панические запросы с эскадр? Значит, так надо – разве не учили их, что начальству (как и Сатане) виднее? Разве не было целого вороха строжайших приказов о соблюдении радио– и прочего молчания?

Послать корабли для выяснения? А что будет, когда они доберутся до места, и окажется, что всё в норме? С кого полетят головы и погоны? Кого обвинят в том, что он, невесть что выдумав, решил отсидеться подальше от передовой?

Ах, показалось? Когда кажется, рога наставлять надо!

Указаний не приходит, а ради чего вас столько учили воевать без всяких указаний, по заранее разработанным диспозициям?

Тут пахнет уже не разжалованием, а как бы не трибуналом – и хорошо, если простым, а не Черным.

И это тоже сыграло свою роль в хитрой партии, разыгрываемой Фортуной…

…По коридору станции «Адский сад» стремительно и легко неслась Азиза Джедаева, за каждый прыжок преодолевая чуть ли не два метра.

В свое время кто-то из древних сказал: «Нет лучшего зрелища во Вселенной, нежели прекрасная нагая девушка, скачущая на прекрасной лошади».

Лейтенант Джедаева этих слов не знала, а вместо лошадей на ее гористой планете использовались огромные бараны.

Но если бы сказавший эту фразу увидел ее сейчас, он бы добавил, что просто прекрасная девушка, не обремененная излишками одежды и скачущая сама по себе, без лошади, – тоже зрелище довольно приятное.

Азиза выбежала на стартовую палубу. Тут всё было по-прежнему.

Пустые незаправленные тяжелые катера, ремонтные скутеры с древними ионными моторами, отключенные роботы обслуживания…

Оглушенный выстрелом из рогатки часовой валялся неподвижно.

Нет, вот он начал, кажется, приходить в себя, со стоном приподнимаясь…

Подождав, пока он сядет, ошалело хлопая мутными глазами, Азиза отправила его обратно в забытье, засветив пяткой в лоб.

…То, что она искала, нашлось через три минуты, когда она уже порядком замерзла. У стены стояли три бронированных штурмовых скутера, предназначенных для защиты от катеров противника.

– Ладно – где наша не пропадала! – подбодрила девушка себя, забираясь в кресло машины и активируя генератор. – Наша пропадала везде! Одним разом больше – одним меньше…

…Десантный полувзвод только-только успел развернуться в стандартную конфигурацию «оборона основных коммуникаций при абордаже».

Установили переносные щиты, соединенные углепластиковыми тросами, заблокировали проход парой шариковых мин, а дюжина бойцов, как и было предписано наставлением, устроились под потолком вниз головой, вцепившись в потолок «когтями» скафандров наподобие летучих мышей и приведя в готовность излучатели и скорчеры.

Они только-только успели всё это сделать, когда наскоро заклепанные ворота вдруг выгнулись, как надуваемый мыльный пузырь, и с громовым треском лопнули. В образовавшуюся дыру просунулся бронированный острый нос легкого штурмовика.

– Матерь Божья! – совсем потеряв голову, выкрикнул ближайший к входу сатанист (видно, из новообращенных), прежде чем передняя опора катера походя снесла ему череп.

В следующий же миг скутер тяжело рухнул на палубу, и носовые маневровые дюзы плюнули плазмой во все стороны.

Крик, визг обожженных защитников отсека (мало чем отличающийся от визга осмоляемых живьем свиней), чад мгновенно испарившегося пластика…

Затем скутер вновь поднялся и целиком вплыл в отсек. На его уплощенной корме, во всех распахнутых люках, в открытой кабине – везде устроились молодые и симпатичные женщины. И у каждой в руках было что-нибудь стреляющее.

И через считаные доли секунды всё это взорвалось огнем…

Когда стрельба прекратилась, живых солдат Лиги в зоне видимости не было.

Щиты отлетели к стенам, впечатавшись в них и сплющив пытавшихся укрыться за ними «черных».

А из устроившихся на потолке уцелел лишь один, напоминавший сейчас висящий где-нибудь в уютном фермерском погребке хорошо прокопченный окорок…

«Адский сад». Административный сектор. Час спустя

– Да что же там такое, в конце концов? – вспылил архижрец Третьей дредноутной эскадры, созерцая переполох в командном отсеке.

Это был огромный полусферический зал, стены и потолки которого являлись одним огромным экраном. Этот экран разделялся на сотни более мелких полей, на каждом из которых давалась своя информация. Сейчас значительная часть из них была залита тьмой: внутренние телекамеры были обесточены одновременно с аппаратурой связи.

Сюда архижрец явился с требованием немедленно обеспечить его доставку к опекаемой им пастве, сейчас доблестно борющейся за слово и дело Сатаны, в противном случае он дойдет до самого Великого Гроссмейстера!

А вот теперь выясняется, что даже и связи нет!

Более того, происходило нечто непонятное: никто не рвался к нему облобызать руку, никто не кланялся, завидев золотой знак на большой цепи, никто не выражал почтения и даже словно бы не обращал на него внимания.

– Я спрашиваю, когда будет восстановлена связь? – почти закричал он.

Тут на него наконец обратили внимание.

– Извините, коллега, но это неизвестно. На корабле бунт, – бросил ему пробегавший мимо командор Черного легиона.

– То есть как бунт?! И кто же посмел?! – налившись пунцовой краской, вопросил жрец.

– Девки взбунтовались!

– Какие еще девки? Жертвенные?

– Ну да, а еще пленницы с того пирата и два походных борделя!

Архижрец зло махнул рукой:

– Теперь часа на два драчка, не меньше…

– Нет, меньше, – уточнил какой-то майор. – Сейчас выпускаем «Ангелов Ада».

Никто не удивился тому факту, что против полубезоружных девиц готовились выйти в бой лучшие бойцы Темной Лиги.

Мышка бежала, хвостиком махнула…

Из древнего фольклора

Мышка устала бежать. Уже давно она поняла, что заблудилась в этих переходах враждебного корабля-гиганта, что уходит всё дальше и дальше от места, где ее подруги готовы принять бой.

Нет, она не бросила их, не струсила – просто, забывшись от волнения, свернула не туда и мгновенно потерялась в этих лабиринтах.

Несколько раз мимо нее проносились группы по пять-шесть человек сатанистов, но всякий раз громкий топот предупреждал ее об их появлении заранее, и она успевала юркнуть в боковые коридоры.

Внезапно за ее спиной раздался звук открываемой двери и удивленный возглас.

Обернувшись, Мышка увидела, что на пороге ближайшей каюты стоит еще молодая невысокая и упитанная женщина в черном пеньюаре, с недоумением рассматривающая ее.

Потом глаза женщины радостно загорелись.

Мышка обреченно сползла по стене – вот сейчас эта баба поднимет тревогу, ее схватят и убьют, может быть, убьют не сразу, а сначала вдоволь покуражатся над ней, беззащитной, доброй, никому не сделавшей в жизни зла…

Не было больше сил ни бежать, ни сопротивляться.

Женщина между тем, оглянувшись, повертев головой туда-сюда, стремительно подскочила к Мышке и, схватив ее за руку, рывком подняла на ноги.

– Быстрее давай ко мне! – зашипела она. – Или хочешь, чтобы тебя тут увидели?

Уже через несколько секунд Мышку втащили в богато отделанную прихожую и захлопнули дверь. Затем женщина столь же решительно поволокла ее в комнату, где устроила на огромном, украшенном балдахином и множеством подушек диване.

– Так, милочка, будь спокойна, теперь тебе ничего не грозит, теперь с тобой больше ничего не случится, – тараторила хозяйка. – Да больше ничего – это уж точно! На вот, оденься! – На колени ей шлепнулось черное длинное платье, расшитое каббалистическими знаками. – И выпей, выпей. – Почти силком спасительница влила в нее полстакана виски. – Выпей: это тебя успокоит. А я пока что-нибудь придумаю. – И с этими словами она стремительно исчезла за дверью в другую комнату, а может, на кухню или в столовую.

И тут Мышка едва удержалась, чтобы не расплакаться от радости. Страх и напряжение медленно отпускали ее из своих железных когтей.

Выходит, и здесь, на корабле этих ужасных сатанистов, нашлась добрая душа, которая готова, рискуя всем, помочь ей спастись!

Она будет вечно молить Господа за эту чудесную женщину, кто бы она ни была; если у нее будет когда-нибудь дочь, то она назовет ее именем своей спасительницы, если надо, она готова стать ей служанкой на всю оставшуюся жизнь!

Чуть отдышавшись, Мышка огляделась. Окружающая ее обстановка говорила, что она попала в будуар к какой-то богатой особе, явно знаюшей толк в удовольствиях. Огромная кровать с парчовым балдахином и простынями натурального нихонского шелка (именно на ней она сейчас сидела), пушистые ковры настоящей шерсти, многочисленные флаконы с дорогими духами на столике и небрежно брошенное поверх покрывала платье от Ричи Нино.

На полу валялась книжка в глянцевой обложке о приключениях темного эльфа Фулендила.

– Эй, киска! – окликнул ее злой и хриплый незнакомый голос.

Она подняла глаза, в ужасе вскочила, да так и замерла: в горло ей почти уперлись три остро отточенных длинных лезвия. Над ними черной злобой и жестоким удовольствием горели черные глаза ее спасительницы.

Спасительницы!…

…В этот день Кали Миногова была откровенно не в духе.

Мало того, что начались все эти хлопоты с эвакуацией (в которой ей и ее мужу досталась едва ли не последняя очередь), донимали изжога и головная боль – неизбежные симптомы всякого, кто злоупотребляет «звездной пылью».

Кстати, о муже: не пора ли подумать о том, чтобы заменить этого недотепу Мани на кого-то более перспективного.

Нет, конечно, ее муженек – человек в Лиге не последний, в постели всё еще неплох и закрывает глаза на ее маленькие шалости, но надо подумать и о будущем.

Чтобы поднять настроение и сбить наркотическое похмелье, архижрица вдохнула маленькую понюшку из коробочки, что прятала среди дамских безделушек. При этом она зло выругалась полушепотом: драгоценный порошок исчезал куда быстрее, чем хотелось бы.

Дозы приходилось всё увеличивать, а эффект от их приема снижался.

Почувствовав прилив сил, Кали Миногова вышла в коридор проветриться.

И вот тут и наткнулась на изнеможенную стриптизершу, которую не составило труда заманить в каюту. Эта дурочка чуть ли не на колени перед ней упала и тихо сидела, пока Миногова лихорадочно искала оружие.

А она еще думала, что день неудачный! Стоило ей только увидеть опершуюся о стену у ее дверей обессиленную девушку, как в ней с утроенной силой проснулась жажда крови в самом прямо смысле. Наконец-то!!! Вот сейчас она сможет осуществить свою давнюю мечту! Эта девка наверняка сбежала из-под замка: она же слышала про каких-то пленниц. Ее, конечно, будут искать, ну что ж: поищут и перестанут!

Кали уже отчаялась, решив, что придется глушить жертву стулом или бутылкой от шампанского, но тут на глаза попался церемониальный трезубец, подаренный ей в честь какого-то праздника жрецами культа богини смерти, имя которой она носила.

Вооружившись им и проверив остроту трезубца, она тут же поспешила в соседнюю комнату.

Уже сегодня вечером – уже через несколько часов Кали наконец-то сделает то, о чем так давно мечтала!

За пару десятков монет она договорится с людьми из химической лаборатории, и те уступят ей на одну ночь свое заведение. Там есть всё, что надо, – металлический рабочий стол, на котором так удобно будет распять эту дурочку, целая кладовая, забитая термосами, холодильник, где кровь можно будет быстро заморозить…

Кали даже позволила себе на секунду закрыть глаза, представив, как будут выглядеть на белом фоне внутренностей холодильника бутыли с ярко-красной жидкостью…

Там же, в кислотной ванне, можно будет растворить и тело… Хотя – Кали едва не подпрыгнула на месте – а зачем, собственно, пропадать добру?

В той же лаборатории есть превосходная печь – керамическая, с хорошими толстыми стенами, великолепно держащими тепло: лучше для приготовления мяса и не придумать! В конце концов, кто сказал, что кровь – это единственное, что можно употреблять в пищу, если иметь в виду человеческое тело…

Но додумать эту мысль она не успела…

Вначале она не поняла, в чем дело. А когда поняла – удивилась. Как это так? Ничтожная тварь, жалкое создание, все достоинства которой в паре галлонов крови и полутора сотнях фунтов свежего молодого мяса, осмелилась сопротивляться ей! Ей! Носящей имя грозной, древней и беспощадной владычицы Смерти! Причастной тайнам и служению самому Великому Господину!

Какое-то время она еще удивлялась, и даже боль в разодранных внутренностях не могла погасить это чувство.

А потом нечистая, отравленная наркотиком кровь покинула ее тело через порванные брюшные артерии, смешиваясь с содержимым из разодранных кишок, и Кали Миногова, архижрица культа демоницы Лилит, хозяйка богатейшей коллекции, посвященной вампиризму, и отменная мерзавка, испустила дух.

…Кира Антонова, двадцать один год, дочь небогатых крестьян с планеты Енисей, уже привыкшая называть себя Мышкой, привычным движением, как дома вытаскивала вилы из копны сена, выдернула из вспоротого брюха Кали трезубец, постояла какое-то время над телом первого убитого ею врага, а потом вышла из каюты, не оглядываясь.

Она про себя молила Бога, чтобы ей не попался никто на пути: убивать ей не понравилось, хотя именно для этого она и собиралась вернуться к своим подругам.

Штабное судно «Адский сад», третий уровень

Острое чувство опасности заставило лейтенанта Джедаеву остановиться за какую-то секунду до того, как впереди послышались громкий лязг и топот множества металлических подошв, время от времени дополняемый взвизгами сервомоторов экзоскелетов.

Они прошли уже три четверти пути, почти не понеся потерь. Но вот, похоже, за них взялись всерьез.

Азиза напряженно прислушалась, ощущая, как холодеет в подвздошье.

Кто-то крикнул там впереди, кто-то из забежавших вперед женщин. Шипение скорчеров – что-то похожее на короткий громкий писк… и всё.

– Всем стоять! – хрипло рявкнула амазонка.

Но и без команды ее товарки остановились как вкопанные.

Еще один яростный женский крик, очередь из полицейского игломета – и с полдюжины громких хлопков плазменных ружей. Порыв ветра принес аромат паленой плоти, от которой неробкую, ко многому привычную Азизу едва не стошнило. Звуки за спиной свидетельствовали, что ее подчиненные оказались куда менее стойкими.

– Герда, базуку, – скомандовала лейтенант.

– Кончился заряд! – спустя тридцать секунд, чуть не плача, сообщила Герда.

– Назад! Будем отходить! – распорядилась Азиза. – Все, кто с бластерами, – в арьергард, на прикрытие.

…Шеренги закованных в тяжелые боевые скафандры бойцов медленно, неторопливо, основательно продвигались по коридорам и залам мобильного штаба. Их было немного, совсем немного. Человек тридцать. Половина роты спецназа «Ангелы Ада». Не так много, если не иметь в виду, что противостояли им существа слабого пола, из которых по-настоящему соображали в военном деле от силы десяток и едва ли половина была вооружена. Если не иметь в виду, что против девушек была брошена лучшая часть не самого слабого флота во Вселенной.

Неторопливо, поскрипывая сочленениями экзоскелетов, перешагивали они через обломки дверей и ворот, через трупы – своих и чужих.

И мало что во Вселенной могло остановить их поступь.

– Идиотка!! Дура набитая!! Безмозглая головозадая мартышка!!!…!!!…!!!…тебя и… через… и еще миллион раз!!!

Именно такими словами честила себя Азиза Джедаева.

Уже полчаса они отступали.

Вернее, обреченно бежали, лишь бессильно огрызаясь огнем.

В этом складе, который они захватили минут десять назад – вот еще победа: перебили и разогнали десяток одуревших от страха каптеров, – собралась ровно половина из них. Оставшиеся находились за дверью, отчаянно и бессмысленно занимаясь сооружением баррикады, или полегли по дороге.

Бластеры и скорчеры были почти бесполезны против тяжелых скафандров.

Не мог помочь и штурмовой скутер, прежде чем он подлетел на расстояние, когда плазма из движков причинила бы вред атакующим, его бы сожгли.

Оставалось лишь бежать в надежде непонятно на что.

Сидевшая на тюках с имуществом Китти Кэт зло смотрела на нее: мол, что же ты, командир, давай командуй! А что командовать?

Подумать только – и она всерьез надеялась, что сумеет с тремя неполными сотнями почти безоружных девчонок захватить станцию! Хотя что им оставалось делать?

Даже реши они прорываться к тому пирату, всё равно путь лежал бы через центральные отсеки… Конечно, им вроде как всё равно погибать и, разумеется, лучше погибнуть сражаясь.

Но она ведь поверила в то, что может победить!

И это несмотря на трехмесячную стажировку в десантных частях.

Да ей не в космофлоте, по совести говоря, служить, а вкалывать в борделе! И не в амазонийском, а в нормальном – где-нибудь в Халифате. И как это она сумела закончить училище с отличием?!

А как обрадовалась она, узнав, что «темные» девицы – бывшие солдаты Лиги.

Солдаты… Если у них все такие, то неудивительно, что Темная Лига терпит поражение.

Примерно треть из них вообще, как выяснилось, была из мобилизованных, приписанных к походно-полевым публичным домам. Оставшиеся – медички, операторы стрелковых точек ближнего боя, обслуга, младшие техники. Были, правда, два пилота, но минутного разговора Азизе хватило, чтобы понять: в Амазонии их взяли бы водить ассенизационные баржи на орбитальных причалах, и только.

Было еще несколько десантниц: два экипажа легких танков; и один – бронемашины. Но, судя по всему, их умения хватило бы разве на то, чтобы угробить свою технику в первом же бою.

Сейчас как раз одна из «темных» перевязывала простреленную в бедре ногу – при стрельбе в упор даже стрелка из обычного игольника пробивает человека насквозь.

У стены валялись два безжизненных тела: им повезло меньше, и иглы прошили им сердца. Одно из них принадлежало Джулии. Ее стрелок прослужила шестнадцать лет и уцелела в двух войнах и десятках стычек, чтобы погибнуть от выстрела какого-то ошалевшего от страха завхоза, которого перед тем успела достать броском ножа – на спуск нажал уже сведенный смертной судорогой палец.

Китти посмотрела туда, где лежала Лейла, точнее, на то, что от нее осталось. Взрыв плазменной гранаты сжег турчанку, и почерневшая кожа слезала с мертвой плоти, как перчатка.

Не выдержав, Китти вскочила и размашистым шагом подошла к Азизе. Посмотрела зло, в упор.

– Ну что, как там насчет быстрой смерти? Кто будет резать горло девчатам?! Ты?! А может, поручишь мне?

В ярости Китти рубанула по валявшемуся под ногами мешку виброклинком.

Из располосованной пластиковой торбы посыпались кокарды, изображающие оскаленных рогачей, металлические парадные пуговицы, цепи аксельбантов, булавки для офицерских галстуков кис-кис, значки пилотов и артиллеристов…

Видимо, они оказались в кладовой мундирной фурнитуры.

– Что молчишь, амазоночка?! Я тебя спрашиваю?!!

Азиза молча взирала на раскатившиеся побрякушки, ничего не отвечая.

…«Ангелы Ада» вступили в последний зал, за которым были только транспортные терминалы и шлюзы. Совсем скоро они окончательно загонят в угол взбесившихся девок, и всё будет кончено.

Они перебрались через баррикаду, равнодушно переступив через трупы – вперемешку матросов и бунтовщиц, – и вошли в зал.

Несколько силуэтов, белевших обнаженным женским телом, метнулись в арку выхода – им вслед не стали стрелять. Зачем? Скоро они сдадутся сами.

Затем в арке возник скутер – тот самый скутер, который разогнал их предшественников. Ну что ж – это не так страшно…

Штурмовики вскинули заученным движением скорчеры и гранатометы, и…

И носовая пушка суденышка взорвалась грохотом и свистом, и ливень бешено мчащегося металла обрушился на врага.

Пронзая воздух, мгновенно разогреваясь до красного каления, картечь легко прожигала пластброню и мягкую плоть под ней, словно пушинки, отшвыривая людей к стене, так что трескались переборки.

Стрельба длилась считаные секунды: скорострельность картечниц у Лиги была выше всяких похвал.

Но после того, как визг и гром замолкли, ни один из поверженных не встал с иссеченного, пробитого насквозь пола.

Прошло еще какое-то – очень небольшое – время. А затем по коридорам и залам «Адского сада» разнесся полный дикой радости, торжествующий женский вопль.

– Мы сделали их, девчата!! Ну всё, теперь эта лоханка будет нашей! – радостно взвизгнула Китти, колотя себя по ляжкам. – Мы уделали это мужичье!

…Только упершись в обломки рухнувших, «темные» остановились и малость опомнились. Несмотря на экзоскелет и синтемышцы скафандра, все чуть не валились с ног от усталости. Но теперь можно отдохнуть. От противника их отделяло около десятка отсеков, так что немного времени у них было. Кроме того, кто-то из его товарищей в пятом или шестом отсеке, пробегая через тамбур, успел кинуть за спину гранату и малость попортить двери. Это, конечно, не слишком задержит бешеных баб, но какой-то запас времени у них есть.

С тоской оглядел фельдфебель Доппель Арш остатки непобедимых «Ангелов Ада» – лучшей роты лучшей бригады Черного легиона, носившего гордое наименование «Ангелы Тьмы». Ровно пять человек, среди которых самым старшим по званию был он. Смерти они избежали только потому, что лейтенант (да будет его путь в адские кущи легок) определил их в резерв и первую волну огня приняли на себя тела идущих впереди. А потом, повинуясь не разуму, а инстинкту, они бросились на пол, и остатки залпа прошли над их головами. Правда, несколько осколков всё же поразили их рикошетом, но скафандры, хотя и не без последствий, всё же выдержали. Один из этих осколков угодил в лицевой шиток шлема Арша, покрыв его сеткой трещин (это же надо – бронехрусталь!) и глубоко засев в прозрачной толще.

…Доппель Арш еле удерживался от того, чтобы не зарыдать (или грязно выругаться). Милостивый Дьявол, как он радовался, что попал в «Ангелы Тьмы»! Да еще на этот мобильный штаб! Ни тебе рейдов в тыл врага, ни подавления мятежей еретиков и верующих во всяких ложных богов, двойной паек, двойное жалованье, двойная выслуга лет… Что ему светило на гражданке? С его-то четырьмя классами капищно-приходской школы? Да и в армии тоже. Разве что сидеть где-нибудь в захолустном гарнизоне и то летать в набитом, как банка шпротами, трюме десантного транспортника, то маршировать на плацу, изо всех сил горланя «Тьмы властелин!…».

А это – служба почти у самого престола Гроссмейстера, где всегда есть возможность выслужиться, быть отмеченным высоким руководством, получить сан… И вот на тебе!

Ох, что он сделал бы с тем идиотом и ублюдком, который забыл, как это предписывает устав, разрядить зарядные каморы пушек и вытряхнуть металлокерамические шарики!! Голыми руками бы разорвал его напополам, а предварительно охолостил бы без наркоза!

Кондиционирование замечательного скафандра, конечно же, отказало, так что и без того ставшее мутноватым из-за трещин стекло шлема запотело.

Нажав две кнопки на плечах, Арш снял шлем, повертел его в руках, а потом выматерился так, что еще не пришедшие в себя соратники фельдфебеля испуганно присели.

И было от чего выругаться.

В прозрачном бронещитке забрала торчала оплавленная и смятая офицерская кокарда. Вот чем зарядили пушку проклятые амазонки (Арш как-то забыл, что амазонок среди сотен восставших было всего две). Вот чем была выбита почти целиком лучшая часть войска Темной Лиги!

О, все боги и демоны Вселенной! Что творится на этой треклятой войне?! Что вообще творится на свете?!

…Субгроссмейстер Темной Лиги хищно навис над главным пультом.

Проклятых девок, попущением Дьявола сумевших каким-то образом почти захватить штабной корабль, ждет очень неприятный сюрприз. Сюрприз, которому они уж точно ничего не смогут противопоставить.

Среди многочисленных опций, содержавшихся в софте бортового компьютера, была и такая – экстренная продувка отсеков.

Когда-то давно, в эпоху ламповых радиостанций и железных мечей, плававшие по морям военные корабли на крайний случай были оборудованы кингстонами – затопить собственное судно, чтобы не досталось врагу.

И сейчас точно такая же возможность была предусмотрена судостроителями Темной Лиги – к примеру, если верность слову и делу милостивого Дьявола у команды окажется не на высоте.

Достаточно ввести соответствующий код – и клапаны системы вентиляции повернутся, впустив в корабль (или его часть) вакуум.

Разумеется, погибнут не только бабы, но и те верные слуги Тьмы, кто еще остался в обреченных отсеках. Ну что ж, своей властью субгроссмейстер обещает им легкий путь в сады преисподней.

– Схема открытия заслонок разработана и введена в бортовой компьютер штабного комплекса, не занятые врагом помещения и особо важные отсеки, включая центральный пост, загерметизированы, – доложил офицер безопасности, и ухмыляющийся чертик на его головном уборе, казалось, зло блеснул клыками.

– Подожди, – недовольно махнул рукой субгроссмейстер. – А ты можешь сделать так, чтобы воздух выходил помедленнее? Чтобы они помучились подольше?

– Будет исполнено! – Офицер так отчаянно застучал по клавиатуре, что со стороны могло показаться, будто рогатый на его фуражке трясется от хохота.

– Можно начинать, – доложил он спустя минуту.

Субгроссмейстер извлек из-за пазухи ключ и вставил его в скважину. Особенно он ненавидел взбунтовавшихся солдаток Лиги. Эти жалкие твари не захотели испытать высокое счастье, не оценили оказанной им чести – принести Великому Господину свою кровь и жизнь. Так пусть же теперь издохнут, как крысы, в разбитом корабле, раздирая себе грудь, тщетно пытаясь сберечь тающие глотки воздуха!

Контрольные лампы вдруг тревожно мигнули, и бесстрастный голос сообщил:

– Ошибка системы, код доступа не прочитан. Повторите ввод или откажитесь от намерения запустить программу.

Пожав плечами, субгроссмейстер вынул и вновь вставил ключ.

– Ошибка системы, код доступа не прочитан. Повторите… – опять пробубнил динамик.

И тут только он соизволил взглянуть на то, что у него в руке.

О нет, милостивый Дьявол, только не это!

В его пальцах была зажата так похожая по форме на универсальный ключ офицерская бляха.

Отвлеченный разговором, он по ошибке отдал ключ тому пирату, оставив себе никчемную тамгу!

– Мама! – пискнул субгроссмейстер, и пластинка выпала из безвольно разжавшейся руки.

И тут все присутствующие поняли: вот теперь и в самом деле конец!

Конец!!!

КО-ОНЕ-ЕЦ!!!

Кто-то вскочил и в бессильной ярости принялся биться головой о переборку, кто-то, напротив, упал на пол и зарыдал.

– Господи, спаси меня и помилуй! – вдруг бухнулся на колени какой-то офицер Черного легиона. – Господи, спаси меня! Господи, я больше не буду, я поверю в тебя, я уже верю! Я исправлюсь, я уйду в монастырь, если хочешь, я сам кастрирую себя, грешника этакого…

Кое-кто последовал его примеру.

А под зеленым от непредставимого ужаса субгроссмейстером медленно растекалась зловонная лужа…

И в этот момент дверь центрального поста содрогнулась от мощного удара – восставшие пошли на штурм.

14. Возвращение и расставание

Левый фланг флота Амазонии. Боевое охранение. Линейный крейсер «Каракатица»

– Двадцать четыре линкора, тридцать шесть авианосцев, крейсеров линейных – двадцать два, крейсеров обычных – пятьдесят… легких… – Монотонный голос старшего оператора был спокоен, словно у поварихи, перечислявшей предназначенные для салата ингредиенты.

Да уж, если что – получится славный салат! Винегрет! Вопрос только – из кого?

– Всего – сто тридцать пять единиц, не считая вспомогательных, – закончила капитан-лейтенант.

– И что будем делать? – спросил с явной тревогой кто-то.

– Я думаю, – нарочито спокойно произнесла Беренгардия фон Леннен, – что вначале следует запросить их, кто они такие, а уж потом паниковать. Кроме того… – Договорить она не успела.

Пришельцы сами решили представиться.

По стандартному каналу открытой связи пришел один из универсальных сигналов космоплавателей, означающий приглашение начать разговор.

А потом глазам собравшихся предстало помещение, завешанное зелеными полотнищами, украшенными множеством серебряных восьмиконечных звезд.

А на их фоне – бородач средних лет в усыпанном орденами и золотым шитьем мундире и чалме, с большой бриллиантовой звездой амир-аль-надира второго ранга космических войск Звездного Халифата.

– Я приветствую доблестных воительниц. Мы прибыли по приказу его милостивейшества Халифа всех правоверных, между звезд обретающихся, Мансура XX и по его святой воле, – напыщенно изрек амир-аль-надир. – Государю нашему было благоугодно послать нас, дабы помочь достойнейшей владычице Амазонии в борьбе со слугами Иблиса…

Стоявшие в рубке не сдержали вздох облегчения.

– Могу ли я нижайше просить о разговоре с вашей государыней и получении от нее приказов?

Не скрывая радостного волнения от столь удачно повернувшейся ситуации, старший связист набрала код, инстинктивно загораживая панель, дабы не рассекречивать каналы связи.

И вот с экрана на мусульманского флотоводца смотрит не прикрытое паранджой самое обычное женское лицо.

Но прежде чем он до конца осознал, что это и есть та, с которой он хотел поговорить, голова его инстинктивно склонилась, и он, представившись как положено, выразил готовность погибнуть, выполняя ее волю, ибо так пожелал его владыка – Халиф всех правоверных, его блистательность Мансур XX.

Подумав с минуту, Ипполита вдруг чуть улыбнулась и кивнула бородачу.

Открыв ноутбук, она вызвала карту домена и указала на ряд звездных систем, выстроившихся цепочкой на самом краю карты, ближе к центру Галактики.

– Эти миры, – пояснила Ипполита, – в свое время были заселены приверженцами учения Магомета. Ныне они страдают под игом Темной Лиги, и, думаю, ваш флот будет встречен там с великой радостью. Желаю вам удачи, достойнейший амир-аль-надир!

Еще долго после окончания сеанса связи и разворота эскадры на новый курс амир-аль-надир ВКФ Звездного Халифата Арслан Килич Абу Али ибн Аладдин пребывал в размышлениях, время от времени удивленно цокая языком.

Амазонская империя никогда не вызывала у него особо добрых чувств.

Иншалла – и как еще иначе можно относиться к государству, где всё не так, как у людей?!

Эти женщины даже ислам ухитрились извратить (или изменить – кому как больше нравится) так, что, по-ихнему, оказалось, будто Аллах сотворил женщину после мужчины, поскольку мужчина его не совсем устроил!

Но всё-таки, надо признать, Ипполита-ханум была отменно умна и весьма красива. Пожалуй, такой женщине можно было бы повиноваться. В конце концов, разве не при Алиде Мудрой Звездный Халифат двести лет назад достиг высот могущества?

Район сражения сил Темной Лиги и Амазонийской империи

…Самый мощный в известной части Вселенной супердредноут «Молот Люцифера» мчался навстречу основным силам флота Амазонии.

Это и в самом деле было нечто, способное привести кого угодно в восторг и ужас одновременно. Минимум топлива, минимум жилых и вспомогательных помещений, максимум брони, оружия и боеприпасов. Превосходя по размерам вдвое самый большой корабль любого флота, по вооружению он опережал его не в два и даже не в четыре раза. Их просто нельзя было сравнивать – так же, как не подлежит сравнению мощность лазерной пушки и пневматического игломета.

Его масса была так велика, что гравипушки супердредноута могли обходиться без балластных болванок, но не они были главным его оружием, отнюдь не они.

…Когда эти корабли еще только-только задумывали, военные Темной Лиги (из числа боевых жрецов) потребовали от инженеров запихнуть в них как можно больше самого мощного оружия, не считаясь ни с чем другим.

Прочитав техническое задание, подписанное лично Гроссмейстером, старший судостроитель нифльгеймских верфей заперся в кабинете и прострелил себе голову из дамского лазерного пистолета. В оставленной им записке было сказано, что он сделал это, разочаровавшись в руководстве, поскольку окончательно убедился, что Лигой управляют патологические тупицы и бездари.

Корабль строили и перестраивали, меняли проект, кого-то увольняли, нескольких неуступчивых инженеров посадили за саботаж.

В конце концов очередной ответственный за строительство (выгнанный за растрату управляющий «Стеллашипбилдингкомпани» что на Свободной Диктатуре Парагвай) плюнул на все правила и решил построить требуемое начальством страшилище, рассудив, что лучше сесть в тюрьму как бракоделу, нежели загреметь в Черный Трибунал за сомнение в мудрости жрецов Тьмы.

Как ни странно, то, что у него получилось, летало и прошло испытания.

Но даже он не знал, зачем к бортам были приварены длинные пилоны, соединенные поперечными балками в кольцо, с подводкой мощных энерговодов и толстых труб для горючего. Официально они предназначались для неких новейших маневровых моторов.

Теперь на них стояли орудия главного калибра. А в качестве главного калибра на «Молоте Люцифера» (как и на его погибшем собрате – «Смертельном ударе») были установлены переделанные двигатели измененной метрики пространства – то есть, проще говоря, тахионники.

Это было самой главной тайной Лиги. Нет, и раньше такое не единожды пробовали осуществить на разных флотах, но всякий раз терпели неудачу. Никакие компенсаторы, никакая прочность конструкций не могли выдержать отдачу подобных орудий.

При выстреле такую пушку либо срывало с креплений, и она летела назад, прошибая переборки и вылетая через корму, либо в лучшем случае просто сминала орудийный отсек в гармошку.

Но одному человеку удалось найти простое и изящное решение: поставить два излучателя друг за другом, стреляющие одновременно и синхронно, но – в разные стороны: один – вперед, другой – назад.

Он даже придумал, как осуществить этот одновременный, абсолютно одновременный выстрел, использовав для управления движками стандартные ультрасинхронные запалы.

И этот человек, по злой иронии судьбы, был подданным Темной Лиги.

Конечно, даже такая конструкция долго выдержать не могла: самое большее двадцать-тридцать выстрелов. Но и половины этого количества хватило бы для полного разгрома флота обычного среднеразвитого государства.

Кстати, изобретатель был достойно вознагражден вполне в духе Лиги: его на всякий случай ликвидировали, точно так же, как всех работников секретного завода, где эти пушки изготовлялись, дабы исключить любую утечку информации.

И вот теперь предстояло попробовать этот главный козырь Темной Лиги в настоящем бою.

Конечно, лучше всего было бы использовать оба корабля, но, видимо, что-то непонятное (скорее всего, командиры крупно облажались – такой корабль просто так не мог погибнуть, ибо не было корабля даже схожей силы) погубило «Последний удар» в его глубоком рейде, иначе бы тылы амазонок давно рухнули.

Но даже сейчас всё еще можно было изменить, переломив ход незадавшегося сражения.

Пусть это и сложнее, чем раньше, но они должны разметать врага: Дьявол поможет своим слугам! И разве не символично, что этот корабль ведет в бой не кто иной, как наместник и первый слуга Князя Тьмы?!

Сейчас они уничтожат так кстати собранные в один кулак вражеские корабли.

Затем разрозненные силы Лиги сумеют перегруппироваться, а потом нанесут удар по еще не оправившемуся от мордобоя бабьему флоту – и тогда еще посмотрим, кто кого…

А вскоре после победы у него будет целый флот таких вот непобедимых чудовищ: каждая планета покоренных амазонок будет обязана построить точно такой же, даже если им придется снять с себя последнюю рубашку и питаться черствым хлебом. И тогда Ойкумена поймет, кто в ней хозяин!

Недрожащей рукой Гроссмейстер направил «Молот Люцифера» туда, где всё еще огрызалась Третья линейная дивизия, корабли которой носили имена знаменитых мифологических злодеев древности (их именовали в ежедневных молитвах Тьме как исполнителей воли Великого Господина).

Сказать по правде, оную дивизию уже добивали.

Буквально ежеминутно кто-нибудь из операторов панически докладывал о новых потерях.

– «Чикатило» подбит!

– «Шикльгрубер» горит!

– «Троцкий» лишился хода!

– «Джеку-Потрошителю» снесло башни!

– «Чубайс»… Мамочка моя – нету больше «Чубайса»!

«Опаздываем – боги их побери!» – промелькнуло в голове у Гроссмейстера.

Ну, пора, стало быть, попробовать изобретение этих чертовых умников с Среднегалактического союза, снятое с пиратского корабля.

– Бортинженеру подготовить к запуску специальный двигатель. Приготовиться к открытию огня главным калибром!

– Есть приготовиться!

Старший артиллерист занял свое место перед пультом управления тахионными пушками, торопливо подавая к ним энерган и активизируя цепи.

Через минуту мерцающий красный свет сигнальной лампы сообщил, что все двенадцать орудий готовы к стрельбе.

Он поежился, вспомнив, как на испытаниях из-за крошечного несоответствия в цепях синхронизации огромный корабль раскрутило отдачей так, что его потом ремонтировали две недели, а орудийные пилоны вообще сорвало, свернув сверхпрочный титанолит в жгут.

– Специальный двигатель готовится к запуску, – сообщил машинный голос, напоминавший голос евнуха. – Приступаю к заполнению промежуточной топливной емкости. Время заполнения – семь с половиной минут.

К концу этого срока все присутствующие во главе с Гроссмейстером замерли в нетерпении.

– Двигатель готов к запуску, для приведения в действие нажмите соответствующую рукоять.

– Запускай! – скомандовал Гроссмейстер.

Бортинженер нажал рукоять.

…Словно сверхновая вспыхнула в пустоте на месте, где всего лишь тысячные доли секунды назад находился самый грозный корабль, создававшийся когда-нибудь руками человека.

Девять тонн энергана из расходного бака были мгновенно вовлечены в реакцию, образовав плазменный шар диаметром в километр. Он существовал считанные доли мгновения, а когда погас, на его месте не осталось ничего. Температура на его поверхности достигала десяти миллионов градусов, и всё, что было вокруг на десятки километров, просто испарилось. Последний сюрприз, заготовленный Хушински на самый крайний случай и призванный раз и навсегда обезопасить его от возможного разоблачения в случае захвата «Звездного черепа», сработал как нельзя лучше, хотя не там и не тогда.

Так погиб глава Темной Лиги, ее Великий Гроссмейстер, истинное имя которого осталось никому не известным. Впрочем, это уже малоинтересные подробности.

Собственно, на этом, по мнению всех историков и аналитиков, сражение у Бледной Туманности и закончилось.

Столь эффектная гибель флагмана вместе с главнокомандующим напрочь выбила у «темных» всякую мысль о продолжении сопротивления.

Одни решили, что амазонки применили против «Молота Люцифера» какое-то новое неотразимое оружие; другие – что у амазонок появились пресловутые «поля невидимости», которые обещают изобрести уже пятьсот лет.

Третьи решили отойти, чтобы потом, может быть, в более благоприятных условиях, дать новый бой врагу.

Четвертые просто впали в панику.

Но, как бы там ни было, решение, к которому пришли командиры Лиги, было однозначным: бежать ко всем чертям.

Спустя каких-нибудь полчаса, потеряв всякий боевой порядок, флот сатанистов устремился с поля боя. Амазонки весьма грамотно организовали преследование, не дав оторваться почти никому, и вскоре эфир заполнили десятки, а потом и сотни панических воплей о сдаче на милость…

Лишь жалкие остатки некогда мощной армады сумели спастись бегством. Особенно умно поступили команды, укомплектованные недавно завербованными наемниками, они удрали в нейтральный космос, безжалостно сжигая энерган, и сумели ускользнуть от основной волны преследователей.

Война была почти выиграна Темескирой.

Нейтральный космос. Район 78176-1283-НГ

– Это он, – коротко изрекла Ирина, вглядываясь в силуэт крошечного кораблика, возникшего из гиперперехода пару минут назад на траверзе «Елизаветы».

– Не может быть! – бросила Антонина Бондарь. – Такого просто не бывает! Простите, если не так сказала…

Командир линкора, всю жизнь тянувшая строевую лямку в гарнизонах, несколько терялась в присутствии представителя Ставки.

– Ну, давайте прогоним еще раз записи, которые мы вытрясли из компьютеров тех «темных»! – с раздражением (сказывалась накопившаяся усталость) ответила герцогиня.

– Тогда готовьте торжественную встречу. Не знаю уж, кто это, но они нам здорово помогли.

…Два часа назад на их оперативную эскадру выскочили два непонятно откуда взявшихся эсминца Темной Лиги. Не успели на кораблях сыграть боевую тревогу, а с эсминцев уже понеслись на всех диапазонах отчаянные сигналы о готовности к немедленной сдаче.

К такой странной трусости амазонки поначалу отнеслись с настороженностью, подозревая некий подвох, однако стоило абордажным группам высадиться на них, и всё стало понятным. У «темных» заканчивался энерган и были почти сожжены бестолковым форсажем двигатели, а команды пребывали в полнейшем шоке.

Но когда амазонки выяснили, что привело корабли и команды в такое состояние, то вновь испытали недоумение.

Мало того, что эти эсминцы сопровождали какой-то совершенно невообразимый и жутко секретный дредноут сатанистов, – у офицеров екнуло сердце при просмотре записей от мысли, что где-то летает еще один такой. Но вот появление непонятно откуда корабля, явно не относящегося к состоящим на вооружении Амазонии или кого-то из ее возможных союзников, затем совершенно невообразимый залп семи (подумать только – семи!) нуль-торпед и его успешное бегство после уничтожения «Последнего удара» (так, кажется, называлось то страшилище…) вообще не лезли ни в какие ворота.

Они буквально терялись в догадках, что это может означать?

И вот ответ на все вопросы, кажется, сам летит к ним.

По отсекам разлилась трель боевой тревоги.

Ирина недоуменно посмотрела на Антонину, повернувшую рычажок на ручном коммуникаторе, но тут же признала ее правоту.

Не известно, кто они такие и какие намерения у команды этого странного кораблика. А вот вариант, что у них может заваляться еще парочка нуль-торпед, следовало иметь в виду.

– Неизвестный корабль, идущий курсом 272—263, я – борт А-23 ВКФ Амазонийской империи. Рекомендую сбросить ход и приблизиться для переговоров. Повторяю: неизвестный корабль, идущий курсом 272—263, вы находитесь в зоне боевых действий. Назовите себя и начните переговоры…

– Борт А-23, на связи большой охотник Космопола «Пассат», – прозвучало в шлемофоне. – Вас понял, иду на сближение, требуется помощь…

С новостной строки Галанета…

…Конечно же, мужественные поклонники Падшего Ангела разгромят невесть что возомнивших о себе баб, если уже не разгромили! – так прокомментировал всё происходящее в нашем рукаве Галактики лидер Дзинтарийской Лиги настоящих мужчин…

…Паника на фондовых рынках, вызванная внезапным нападением Темной Лиги на Амазонию, достигла апогея. Во дворе Сингайской межзвездной биржи горят костры из обесценившихся акций обанкротившихся фирм. Около тысячи брокеров уже объявили голодовку протеста.

Мы и дальше будем внимательно следить за ходом военных действий, которые могут иметь далеко идущие последствия для экономической ситуации в регионе…

…В Великой Мордовии, Нубии, Растафари и ряде других стран района конфликта, по неофициальным сведениям, объявлен призыв резервистов…

…Как сообщают анонимные источники, на закрытом заседании Совета Безопасности Понтоса президент Эриданов сделал заявление, точное содержание которого неизвестно, но которое, по мнению ряда экспертов, может радикально изменить внешнеполитическое положение страны.

Новости культуры.

В Галактическом издательском центре состоялась презентация двухтомника профессоров Новомосковского университета Д.Тупенко и Т. Дубенко «Почему мы ничего не понимаем в истории человечества?». Как и все произведения этой, используя древнее выражение, «сладкой парочки», двухтомник сразу привлек к себе внимание и читателей, и книготорговцев.

Какие еще сенсации преподнесут нам знаменитые ученые, в который раз смело атакующие сложившиеся исторические догмы?

Хулиганство в зоопарке.

Группа деятелей культуры, известная как «Монструозные культуристы», устроила в Хритаунском космическом зооцентре безобразный пьяный дебош.

Уже заметно навеселе явившись в зооцентр, они взломали замок на клетке с карисским синим медведем, выгнали медведя на улицу, после чего учинили в клетке пьянку, в ходе которой использовали в качестве закуски предназначенный для животного сухой корм.

Медведь в состоянии нервного шока был доставлен в ветеринарную клинику, а деятели культуры – в полицейский участок.

Протрезвев, служители искусства заявили, что это была всего лишь художественная акция. Доколе, спрашиваем мы, простым гражданам придется терпеть выходки разбушевавшейся богемы?

– …Я и не знала, что на вооружении Космопола имелись нуль-торпеды, – произнесла Ирина, когда первое знакомство состоялось. – Да еще в таком диком количестве.

– Это трофеи, – ответил, не уточняя подробностей, Михайлов. – Контрабандисты возят всякое…

– И всё-таки как вы додумались атаковать «Последний удар»? – спросила Ирина.

– Если честно, затрудняюсь сказать, – ответил Александр. – Думаю, мы просто слишком сильно испугались, ну и со страху шарахнули всем, что у нас было.

«А он храбрый человек, – с симпатией отметила про себя Ирина, – признаться в своей трусости – на это решится не каждый».

– Ну что ж, капитан, как бы то ни было, а мы, то есть Амазония, очень вам обязаны. Можете рассчитывать на нашу благодарность. А пока мы сможем оказать вам медпомощь, – невольный взгляд на заклеенный биопластырем лоб и нос старпома, – предоставить запчасти, связь, само собой, продовольствие… Правда, девушек не обещаем: у нас тут как-никак не Халифат, но, думаю, с такими героями будут рады познакомиться многие.

– Нам бы домой… – произнес Джейк (в рубке сейчас их было всего двое). – Чем быстрее, тем лучше.

– Нет проблем, – пожала печами Ирина. – С первым же бортом можете полететь в Темескиру, а оттуда ходят регулярные рейсы до Икарии, если только их не отменили из-за войны. А там – до любой точки Вселенной.

– А не могли бы мы получить новый корабль? – спросил вдруг Александр. – Наш, похоже, уже не подлежит ремонту.

Герцогиня чуть нахмурилась.

– Сами понимаете: сейчас у нас война, и каждая коробочка на счету. Но мы готовы оплатить Космополу постройку нового – подпишем любые счета.

– Ох, прогадаете, уважаемые, – вновь вступил в разговор Джейк. – Такой корабль, как «Пассат», стоит раза в четыре дороже обычного.

– Не имеет значения, – парировала Ирина. – Наша страна достаточно богата, чтобы не экономить на тех, кто помог нам. Еще раз повторяю: мы готовы сделать для вас всё, что в наших силах. Только на службу вас, увы, взять не можем: мужчины у нас не воюют. Хотя в вашем экипаже, кажется, есть женщины… – произнесла она, посмотрев куда-то за спину Александра.

И поперхнулась…

– Одним словом, ждите.

На этом сеанс связи окончился.

Александр обернулся, и некое нехорошее предчувствие кольнуло его.

Позади, в дверях рубки, стояла Милисента.

«Вот незадача, – подумал он. – В старых романах это кажется называлось – „от судьбы не уйдешь“.

Час с небольшим спустя. Дредноут «Елизавета»

– Как вам удалось так быстро их расколоть, приятель? – спросила Ирина у сидевшего напротив нее мужчины.

Это был довольно молодой, ничем не выделяющийся внешне человек, и со стороны могло показаться, что представитель Ставки беседует со своим мужем или наложником, которого, пользуясь высокими полномочиями, протащила на борт линкора. Особенно с учетом легкомысленного вида представителя слабого пола – пляжные шорты, лихо сдвинутая на затылок бейсболка и белая майка с кровожадно скалящейся лопоухой мышью (кажется, символом какого-то древнего варварского культа). Правда, бледное лицо, хилое тело и красные от перенапряжения глаза как будто не соответствовали идеалам мужской красоты, принятым в империи, но мало ли какие вкусы могут быть у знатной амазонки?

Так подумал бы сторонний наблюдатель – и глубоко ошибся бы.

– Так как же? – повторила Ирина.

– Ну, – нарочито скромно потупил он взор, – у каждой профессии есть свои секреты…

– А всё-таки? – Ирина добавила в голос чуть-чуть начальственного тона.

…Как говорили еще на древней Земле (и как глубоко убеждена всякая лесбиянка), «женщина может всё, что и мужчина, но только лучше».

И история рода людского явилась ярким подтверждением этого тезиса.

За прошедшие тысячелетия Вселенная видела множество женщин-пилотов и женщин-генералов, женщин-палачей и женщин-грузчиков, женщин-полицейских и женщин – взломщиц сейфов, женщин-лесорубов, женщин-пиратов, женщин-миллиардеров… ну, про женщин – президентов, императриц и тому подобное можно было бы и не говорить.

Но были всё-таки профессии, которые не то чтобы совсем не давались прекрасной половине человечества, но на ниве которых они не смогли стяжать, как ни старались, особых успехов.

И одной из таких профессий было хакерство.

Хотя представительницы прекрасного пола неплохо осваивали вычислительную технику, а созданные ими программы и «железо» не уступали мужским, но всё же специфический женский склад ума не позволял им стать полноправными обитателями виртуальной реальности. Рациональный и практичный женский рассудок не в силах был предпочесть миру, существующему на самом деле, мир выдуманный и искусственно созданный. А без этого об успехах на данном поприще трудно говорить.

Именно поэтому Карл Херцог и находился на борту дредноута.

Его штатная должность в судовом расписании называлась так: «консультант по компьютерным сетям, временно прикомандированный к техническому отделу штаба ВКФ».

А его настоящей обязанностью были взлом неприятельских массивов в боевых условиях, внедрение вирусов в компьютеры врага, поиск информации и тому подобное.

Любой специалист по военной электронике при этих словах лишь усмехнулся бы, лишний раз пройдясь по женской логике: да какое, к черту, может быть проникновение в чужие компьютеры в боевых условиях? Чушь собачья… то есть бабская!

Это и в самом деле было очень сложно.

Но всё та же женская логика не позволяла упустить даже малую возможность получить преимущество над противником.

Правда, в произошедшей битве хакеры не имели случая помочь ничем серьезным. Но вот сейчас один из них, кажется, пригодился.

Хакер поежился под строгим взглядом герцогини, лишний раз дававшей ему понять, кто тут хозяин.

– Всё очень просто, шеф, – деловито проговорил он. – У них система имеет стандартную псевдоличность – такая молодая ба… виноват, женщина.

– Понятно, – кивнула Ирина. – И вы, конечно, предстали перед ней этаким ловеласом-сердцеедом, и бедная компьютерная девочка не смогла устоять перед вами…

Собеседник помотал головой, широко улыбаясь.

– И вовсе нет, шеф. Как раз на такие штучки эта ихняя Алена бы не купилась – это же стандартный прием взлома, от подобного у них давно уже стоят замочки. Кроме того, у нее запрограммирована глубокая симпатия к капитану.

Понимаете, шеф, она хоть и искусственная, а женщина – и стало быть, не откажется поболтать с другой женщиной. Ну, я вышел на нее через… – он поморщился, напрягая память, – через двадцать четвертый или двадцать пятый канал связи. Представился бортовым компьютером одного из наших эсминцев, сказал, что меня зовут Брунгильда, пожаловался на экипаж, спросил, что новенького во внешнем мире и что носят в этом сезоне…

– Короче, вы узнали то, о чем я… просила? – оборвала его явно потерявшая терпение Ирина.

– Вот, – с готовностью протянул он распечатку

– Хорошо, вы свободны, – произнесла она, и то, как герцогиня это сказала, заставило штатного хакера эскадры воспользоваться разрешением с максимально возможной быстротой.

Минуты две она изучала бумагу… Потом устало откинулась в кресле.

– Значит, уже Милисента Михайлова? – спросила она, ни к кому не обращаясь. – Да, девочка, твои бы таланты да в мирных целях!

Потом решительно встала и покинула каюту…Все присутствующие в боевой рубке линкора невольно обернулись при ее появлении.

– Связистам – задействовать специальный канал, всем посторонним – покинуть помещение! – скомандовала Ирина голосом, отбивавшим желание у присутствующих спрашивать: а в чем тут, собственно, дело?

– Вас тоже попрошу покинуть рубку, – как бы между прочим заявила она несколько растерявшемуся командиру. Почтенная Антонина без разговоров повиновалась.

– Добрый день, Ипполита, – таковы были первые слова герцогини, когда, оставшись одна в рубке дредноута, она набрала код личной связи с императрицей.

Про себя отметила, как дрогнуло лицо у той – последний раз по имени она называла свою подругу по Особой эскадре в ночь перед коронацией.

– Добрый день… Даже и не знаю, как начать… В общем, тебе нужно срочно вылететь к нам.

За сорок пять минут до этого, командная рубка «Пассата»

– Алена, – у меня к тебе есть серьезный разговор, – начал Александр, не тратя времени на приветствия. – Надо помочь одному хорошему человеку.

– Я вас внимательно слушаю, капитан, – ответил(а) корабельный искин.

– Речь пойдет о Милисенте. Ты знаешь, – продолжил Александр, чувствуя себя странно – впервые ему пришлось уговаривать компьютер, – у нее могут возникнуть неприятности с властями Амазонии – мы будем вынуждены принять их помощь. – Так вот – ей нужно будет сменить фамилию и данные.

– Капитан, – после паузы (и это машинный интеллект!) ответила Алена, – если вы хотите изменить личные данные стажера, то вы вольны это сделать. Но как вы думаете это осуществить? Кроме того, насколько этично покрывать правонарушителя, пусть и симпатичного лично вам? Мы ведь даже не знаем, что именно она совершила?

(А ведь и в самом деле – он этого так и не выяснил, несмотря на очень близкое знакомство.)

В данный момент этическо-правовые блоки, встроенные в базовые программы Алены, вошли в конфликт с теми, что обеспечивали повиновение капитану и личное к нему уважение.

– А если я поручусь за нее?

– Но всё же я бы рекомендовала еще раз хорошенько подумать…

– А если я попрошу тебя, Алена? – севшим вдруг голосом произнес Александр.

– Ладно, – последовал ответ, вновь через почти неуловимую паузу. – Но как вы это сделаете?

– Очень просто, Ленуся, – испытав вдруг громадное облегчение, продолжил Александр. – Ты зарегистрируешь брак между мной и Милисентой, с тем чтобы она приняла мою фамилию. Одновременно изготовишь запись свадебной церемонии. Вот и всё.

– Но судовой журнал, – последовал новый вопрос, – я имею в виду его бумажный вариант? Как быть с этим?

– Ну, – пожал плечами Александр, – в крайнем случае скажу, что на радостях забыл зафиксировать это радостное событие.

– Я сейчас же займусь этим.

– Спасибо, Алена.

– И еще одно, капитан, – вопрос настиг его уже у самой двери рубки.

– Да, я слушаю тебя.

– Скажите, – ему показалось, что голос искина слегка, но ощутимо дрогнул, – что теперь будет со мной? Ведь «Пассат», похоже, уже не будет летать…

Александр замер, пораженный одной странной мыслью.

Алена, что же, боится за свою судьбу? Боится, что ее просто деактивируют и сотрут, когда корабль пойдет на слом? Нет, иногда так и делалось – с теми искинами, которые не представляли ценности. Но такая сложная, самообучающаяся программа, как его Алена, имеющая такой опыт и память, стоящая дороже иного корабля, не должна бояться за свое будущее.

Кой черт, ведь программа вообще не может бояться! Что это – обычная стохастическая фишка из обширного арсенала личностного конструкта, как и всё прочее – искусная имитация… Или же… Или же и в самом деле те программисты, кто говорит о возможности превращении имитации в подлинник, не так уж не правы? В том ли дело, что сектор симуляции эмоций разбалансировался? Или… заработал лучше положенного?

– Тебе не о чем беспокоиться, Алена, – улыбнувшись (как можно непринужденнее), ответил Александр. – Просто тебя перекачают в мобильный блок и перенесут в новый корабль. В новый «Пассат».

– Тогда, если это возможно, пусть это будет блок не ниже седьмого класса мощности, – попросила собеседница. – В других мне будет не хватать ресурса для нормальной работы, а мне бы хотелось… мне бы не хотелось впадать в спячку.

– Ну, конечно же, мы так и сделаем.

Район 8238439-23727-ШЗ, на месте завершившейся битвы

…На «Александре Громовой» принимали пленных.

Уныло тащились мобилизованные и контрактники, привычно маршировали наемники, зло бросали взгляды исподлобья жрецы и легионеры, равнодушно шли немолодые, со страхом озирались юные…

Белые, черные, смуглые, бородатые, лысые… Люди с разбитых вдребезги и просто пришедших в негодность кораблей, снятые со шлюпок, выловленные среди обломков, где болтались в скафандрах, ожидая гибели от недостатка кислорода. Десантники, которые так и не сели в свои десантные баржи, пилоты, чьи машины зачастую были разбиты еще на флайдеках, канониры, так и не выстрелившие ни разу.

Все они поступали в распоряжение командира комендантского взвода, старшего лейтенанта Импалы де Орсини – отпрыска знаменитой фамилии, впрочем, всегда сторонившейся политики и предпочитавшей всему иному старый добрый скорчер. Она производила на пленных весьма сильное впечатление: высокая (чуть выше семи футов), могучая амазонка, взиравшая на мир сверху вниз сверкавшими на черном, как ночь, лице глазами, одним своим видом отбивала любую мысль о сопротивлении. А когда она улыбалась, её ослепительно белые зубы невольно вызывали воспоминания о том, что далекие предки этой дамы иногда грешили людоедством.

Вот ее взгляд привлек некий тип, выделявшийся даже в этой пестрой толпе, – очень малорослый, какой-то облезлый, в древних очках, на котором сутана жреца высокого посвящения болталась, как на палке.

– А это кто такой? – сверху вниз посмотрела на него командир комендантского взвода.

Человечек вздрогнул, сжавшись в комок.

– Кто ты такой, я спрашиваю?! – рявкнула Импала. Тот что-то жалобно пропищал.

– Громче говори!

– Главный историограф Козлов, – заплетающимся языком сообщил тот.

– Не поняла, – уставилась на него лейтенант, – чей ты главный историограф?

Ее слова потонули в хохоте окружающих. Смеялся даже кто-то из пленных.

Там же. Тогда же

– Значит, они не успели его уничтожить?

– Так точно.

– Знатный трофей, что я еще могу сказать!

Вопрос был задан генерал-майором тыловой службы, со знаками Управления денежно-вещевого довольствия на рукаве, а отвечала на него ничем не примечательная на вид капитан второго ранга.

Только вот речь шла не о каком-нибудь складе консервов или парадной формы Темной Лиги. Нет, о вещах совсем других.

– И вы уже что-нибудь накопали?

– Разумеется. Вообще-то, я вам скажу, этот полевой архив ОСБ – вещь весьма интересная. Вот хотя бы, нами обнаружены любопытные материалы на одного важного типа в Икарийской конфедерации. Очень большая шишка, с большими связями и даже собственной агентурой. Компромата – выше головы! Тут и контрабанда запрещенного оружия, и даже пиратство. Прошу добро на его немедленную разработку. Материалы я вам предоставлю в ближайшее время. Кстати говоря…

– Нечего нам больше делать?! – фыркнула генерал. – Забыли, что ли, сейчас война! Вот когда закончим с Лигой, тогда и займемся… Икарийской конфедерацией. Что-то есть еще?

– Да еще одна мелочь. Мы тут выловили шлюпку – черт ее знает, какое старье! А внутри оказался забавный мужик – утверждает, что он – бывший пленник со «Звездного черепа». Слышали про такой?

– Проверить бы его надо, – озабоченно протянула собеседница кавторанга. – Может быть, кто-то из деятелей Лиги решил улизнуть таким способом?

– Доставь-ка его ко мне: у меня тут, – она похлопала рукой по ноутбуку, – данные почти на всех ихних деятелей с портретами.

– Ладно, представлю его вам, только сперва его надо будет отмыть как следует, да еще, наверное, надушить лучшими духами.

– Это еще почему?

– Да как вам сказать… – замялась младшая по званию. – Дело в том, что в этой шлюпке почему-то не оказалось гальюна, так что можете себе представить, что там творилось…

– Тогда не надо допрашивать! – усмехнулась генерал. – Не стал бы сатанист летать на шлюпке без сортира – они любят комфорт. Выходит, говорит правду.

Район 128676– 12367-КС, головное подразделение флота Амазонии

…К борту «Ипполиты Великой» медленно подходил тяжело раненный корабль.

С первого же взгляда было ясно, что «Пассат» больше не будет ни воевать, ни даже, скорее всего, летать. Пожалуй, любой бы сказал, что его команде очень повезло, если она жива и в основном невредима.

Вот они сблизились почти вплотную. Из глухого черного борта дредноута выдвинулась телескопическая штанга, толщиной вполне сопоставимая с охотником. Ничего похожего на гибкие стыковочные металлопластиковые рукава гражданских судов или выносные причальные плошадки тут и близко не было – всё создавалось на высшем техническом уровне.

На конце штанги разомкнули губы громадные щипцы.

Вот они осторожно перехватили «Пассат» поперек корпуса аккурат в середине – примерно как гуляка держит банку с пивом (соотношение массы и размера было как раз соответствующее). Затем на конце штанги возник выдвижной шлюз и сомкнулся с переходным тамбуром космополовцев.

Вошли в гнезда разъемы энерговодов, патрубки водо– и воздухопроводов, энерганных магистралей и связи… Маленький фрегат и линкор стали на время единым целым.

Наконец, пшикнув напоследок уравнивающимся давлением, открылись двери шлюз-камер.

Стоящий с амазонской стороны часовой – широкоплечая и плотная девчонка, козырнула стоявшему с другой стороны Клайву Льюису, как велит обычай.

Милисента неподвижно сидела в каюте, обреченно сложив руки на коленях. Всё случившееся окончательно лишило ее сил. Почти трое суток с момента достопамятного боя она провела как в тумане.

Сначала бестолково отгоняя других, лично тащила Александра на себе в медотсек. Затем целый день и почти всю ночь сидела у его койки (той самой, где лежала за несколько дней до этого), хотя он и говорил, что с ним всё будет хорошо и уговаривал идти отдохнуть и наконец просто приказал идти спать – это был первый приказ в ее жизни, которому она не подчинилась. При этом она еще присматривала за двумя другими пациентами – Эвелиной 2-й и Клайвом Льюисом – единственными, кроме Александра, кто заметно пострадал.

В конце концов она уснула здесь же, сидя на стуле.

Затем были отчаянные попытки прилететь хоть куда-нибудь, чередуя короткие прыжки – на большее двигателей не хватало, с долгими полетами на тахионнике, выжимавшем едва ли не половину мощности, когда пилоты сменяли друг друга в рубке один за другим: машинная корректировка курса почти сдохла.

Она даже пыталась запустить бортовой комп «Бабочки», но, как оказалось, деликатное изделие не перенесло всего случившегося. А в довершение всего начали сбоить процессоры, управляющие излучателями двигателей, и корабль то рыскал на курсе, то пытался развернуться на месте, а временами полз буквально по-черепашьи.

И вот теперь – встреча с амазонийской эскадрой.

Всё кончено. Скоро она вернется в Амазонию, ибо что есть палуба боевого корабля, как не часть территории страны? Сегодня или завтра, но ее опознают. (К своему счастью, иначе наверняка с ней случился бы приступ истерики, она не узнала Снежнецкую: та была в шлеме боевой связи.)

И что с ней будет? По имперским законам беглецу полагается наказание в двойном размере. Так что ей дадут не пятьдесят, а сто плетей, разжалуют дважды и сошлют на два года.

В старые времена в таких случаях, как говорят, казнили два раза. Оживляли свежеубитого, а потом убивали вновь, даже если перед этим приходилось лечить его несколько месяцев.

Когда Александр вошел, она подняла на него полные тоски и боли глаза.

– Милли, девочка моя, успокойся… – начал он, и тут по трансляции прозвучал мягкий и доброжелательный женский голос:

– Внимание, говорит центральный пост флагманского судна «Ипполита Великая». По воле императрицы Ипполиты XII на борт флагмана срочно приглашаются командир корабля «Пассат» Александр Михайлов и стажер Милисента Михайлова. Повторяю: императрица Ипполита XII приглашает на борт флагмана командира «Пассата» Александра Михайлова и стажера Милисенту Михайлову…

Принцесса подняла на Александра глаза, в которых откровенный испуг смешивался с недоумением.

– Милли, успокойся, – торопливо пояснил он, – теперь ты моя жена по закону. Ну успокойся, кто тебя будет всерьез искать: ты ведь никого не убила? Тем более сейчас…

(«Ты не понимаешь, милый – если бы я кого-то убила, то было бы лучше!»)

Вслух она этого, конечно не произнесла.

– Ну, идем, – он улыбнулся, – не съедят же они тебя?

«Будь что будет!» – вдруг обреченно подумала принцесса. Она сделала всё, что могла, но неумолимая судьба и в самом деле, похоже, была против нее. Что ей остается делать – разве попытаться спрятаться где-нибудь в мусоросборнике в надежде, что ее не будут там искать?

Он шагнул к ней, обняв за плечи.

– Не бойся, всё будет хорошо… любимая.

Она обняла его в ответ, прижавшись к нему, словно ища защиты.

– Пойдем, – мягко подтолкнул он ее. – Держи хвост морковкой, моя славная!

Через считаные минуты они уже были в роскошном холле дредноута – на боевых кораблях, где бывал Михайлов, видеть такую роскошь ему не приходилось.

И вот в широком арочном проходе возникли два герольда – сановитые пожилые мужчины^1 [Должность герольда – единственная придворная должность в Амазонии, которую, по давней традиции, обычно занимают мужчины.] в пышных одеяниях цвета амазонийского флага, а за ними в окружении людей, одетых в боевые скафандры, явно мощнее стандартных, появилась… Он даже вздрогнул: эта женщина, чей сугубо штатский и вовсе не роскошный костюм так дико смотрелся на фоне силовой брони и мощных излучателей, была незнакома ему, и он мог бы поклясться, что прежде не видел ее – ни в жизни, ни на экране. Но кого же так мучительно она ему напоминает?!

Александр, конечно, понял, вернее, догадался, кто это такая.

Императрица подошла поближе и бросила на него взгляд. Странный и неожиданный взгляд, внимательный и оценивающий.

В этом взгляде было много: и раздражение, и волнение, и любопытство, и что-то похожее на ревность(?), и даже оттенок того специфического интереса, с каким опытные и незакомплексованные женщины изучают приглянувшегося мужчину.

Он скосил глаза на подругу: та стояла буквально ни жива ни мертва.

…Милисента не понимала: почему ее мать так себя ведет?

Почему она не приказывает ее арестовать, не кричит, даже почти не смотрит на нее? Почему она смотрит на капитана? Так смотрит, как будто знает…

Тут она замерла вся от жуткой мысли, словно получив удар в солнечное сплетение. Как могла она забыть?! Александр! Что будет теперь с ее возлюбленным?!

Конечно, ее матушке наверняка было бы глубоко наплевать с высокого дерева, даже переспи она со всей командой «Пассата», включая обеих женщин и даже, прости Богиня, Алену (выдумают же такое – виртуальный секс?!). Но вот то, что он стал ее мужем – без монаршего позволения, без положенных формальностей, без всего, что требуется в таких случаях (даже, между прочим, без ее собственного согласия)…

«Только бы он не вступился за меня!» Ей ли не знать, что хуже нет, когда кто-то становится на пути императрицы!

Милисенте уже было безразлично всё, даже собственная судьба. Но если что-то случится с ним… Нет, пусть с ней делают что хотят, но ни один волос не должен упасть с головы Александра!

Хотя капитану показалось, что прошло минуты две, на самом деле прошло секунд тридцать.

А потом со странным напряжением, прорвавшимся в ее голосе, женщина заявила:

– Вы, достопочтенный, пока подождите и подумайте, какую награду хотите попросить у меня. Хорошо подумайте. А я пока хотела бы переговорить со… со стажером наедине. Адъютант, проводите ее.

И монархиня покинула их.

Одновременно шеренга бойцов в тяжелых скафандрах ненавязчиво отделила Милисенту от Александра.

«Вот и всё», – подумала принцесса, обреченно меряя шагами коридор.

– Ты прикинь, сестренка?! – прошептала ей тем временем на ухо молоденькая адъютант штаба. – Ты оцени: тебе дает аудиенцию сама императрица!

Адъютант происходила из какого-то провинциального семейства и наследную принцессу видела только в нечастой придворной хронике, которую недолюбливала.

И уж подавно ей не могло прийти в голову, что эта худощавая девушка в комбинезоне без знаков различия, с осунувшимся лицом и синими кругами под глазами имеет какое-то отношение к той румяной юной леди в церемониальном платье, которую она когда-то наблюдала на экранах.

– Говорю тебе, подружка, – не стесняйся: проси баронский титул! Не меньше! Ты учти: сейчас появится до Лилит свободных земель – вся Лига скоро станет нашей! За то, что вы сделали, этого еще мало будет!

Милисента при этих словах, несмотря на всю драматичность ситуации, не смогла не усмехнуться.

Надо же: ей, что бы там ни было, а единственной наследнице престола империи предлагают просить у своей матери какое-то там баронство?!

Она даже подумала: как это будет выглядеть, если она вдруг решит доиграть в этом театре абсурда свою роль до конца и, делая вид, что не узнает мать и что она – это вовсе не она, старательно измененным голосом начнет плести всякую чушь насчет того, что недурно бы ее вознаградить, пожаловав в баронессы, а лучше в графини, в крайнем случае в маркизы?

…Милисента переступила порог императорских апартаментов флагмана. Тут она уже была – раза три за всю жизнь.

Адъютант аккуратно закрыла за ней двустворчатую дверь и сделала шаг назад, в коридор.

Они остались вдвоем. Императрица и наследница. Мать и дочь. Владычица великой державы и беглянка из ее пределов.

Если верить романам и фильмам, в таких случаях им полагалось кинуться друг другу в объятия, со слезами начать просить друг у друга прощения…

Но они просто молча стояли друг против друга и молчали.

«Я согласна на всё, но пусть не трогают Александра!» – хотела сказать Милисента, но промолчала.

Заговорила ее мать. И вовсе не о том, о чем думала принцесса:

– Ты знаешь, девочка моя, я хочу сказать… Тот указ – это была ошибка, я не то хотела сделать… Понимаешь…

Тут же Ипполита, ощутив острую боль в душе, запнулась. Как объяснить единственной дочери (и в самом деле – как?), что бумага, из-за которой та решилась на отчаянный побег, была написана ее родной матерью в состоянии приятной рассеянности в мыслях о свеженьком мужике?

– Ты и в самом деле так его любишь? – спросила она минуту спустя.

– Да, я люблю его, мама, – твердо ответила Милисента. – Люблю, и мне больше не нужно ничего.

– Ну, не нужен тебе гарем – не заводи, живите вдвоем. Вот у Ипполиты Великой тоже был один муж… – в явной растерянности невпопад произнесла императрица и вновь запнулась. Хотела сказать еще что-то, но слова так и не слетели с ее губ.

Они долго смотрели друг другу в глаза – молча, но вместе с тем говоря без слов так много… Каждая чувствовала, как рвется что-то в душе. Каждая понимала: по-другому быть уже не может… В этот момент сердце Ипполиты мучительно сжалось в преддверии неизбежной скорой разлуки. Она вдруг словно впервые осознала, как, в сущности, мало уделяла внимания своей единственной дочери, как редко находилось у нее доброе слово и время, чтобы разобраться в том, чем живет и чего хочет Милисента.

Воистину – месть судьбы… Или просто так было суждено? Где-то в глубине сознания промелькнуло: «Задержать… Посадить под арест… обоих…»

– Ты всё твердо решила, дочка? – печально спросила Ипполита.

– Да, мама, – так же твердо ответила принцесса.

– Ну хорошо, – про себя ей бы полагалось подивиться бесчувственности и эгоизму дочери – или собственной бесчувственности. Но она и этого не сделала.

– Ирина, пусть к шестому шлюзу подгонят мою походную яхту… – поручила она кому-то, тронув клавишу селектора.

…Они обе появились в дверях одновременно, заставив Александра совершенно автоматически вскочить, вытянувшись по стойке «смирно».

Невысокая женщина средних лет с короткой стрижкой и в неуместном на боевом корабле штатском костюме менеджера средней руки, и стройная, ладная девушка в обычном милитарном комбинезоне – в таких сейчас кое-где ходит чуть не половина населения.

На появившуюся следом за ними красотку в форме с какими-то высокими знаками различия он даже не обратил внимания. При чем тут она?!

Господи-Вседержитель и все духи космоса! Как можно сомневаться в том, что это мать и дочь! Как он мог не понять – он, так тщательно изучивший всё, включая лидеров местных государств, на кого похожа выловленная им в космосе особа?

И это с его памятью на лица! Идиот!

Вот, значит, кто такая Милисента… Вот, значит, кого он полюбил.

Вот кого он будет любить, наверное, всю жизнь.

В памяти возник тот миг, когда он впервые увидел ее. Тогда он на руках нес ее в медотсек «Пассата», не зная, что несет на руках свою судьбу – пусть и обретенную, как теперь оказалось, совсем ненадолго. Может быть, они были созданы друг для друга, но случай всё решил иначе.

Если бы не эта встреча с эскадрой… Впрочем, как видно, и в самом деле так было суждено.

Кот снова уйдет ловить опасных серых крыс по глухим космическим углам, а принцесса останется тут, потому что такова ее судьба. И со временем эти несколько дней потускнеют в ее памяти, становясь как бы сном, сном из тех, что часто снятся в юности и хотя и не забываются до старости, но все равно остаются снами.

А он будет помнить ее всегда…

А потом Милисента вдруг поцеловала мать и, резко повернувшись, подошла к нему.

Ее глаза смотрели в его глаза – неотрывно и горячо. Он словно глядел в два живых темно-синих озера.

И Александр вдруг понял: нет, на этот раз он ошибся, и написанное в сказках и сентиментальных романах тоже иногда может сбыться.

– Ты не пожалеешь? – только спросил он.

Она молча улыбнулась, покачав головой. И от ее улыбки вдруг сжалось сердце у так много повидавшего и совсем не сентиментального капитана Космопола.

А потом она взяла его обеими руками за запястья и повела за собой, к двери.

Ирина невольно улыбнулась про себя: именно так – мягко, но настойчиво и непреклонно – уводили амазонки своих мужей со званых вечеров, когда те слишком увлекались флиртом с чужими женами.

И еще – так в принятом в империи свадебном обряде невеста вела жениха к алтарю.

– …А почему ты не сказала мне с самого начала, кто ты такая? – спросил вдруг Александр, когда они устроились в кабине яхты – увеличенной раз в пять копии стоящей сейчас в трюме «Пассата» «Бабочки». – Неужели ты думала, любимая, что я тут же брошу все дела и помчусь возвращать тебя матери, чтобы получить награду?

– Нет, мой хороший, – ответила Милисента. – Я хотела тебе сказать уже тогда, в первую же ночь… Но подумала… подумала, что ты не поверишь мне и решишь, будто я врунья или сумасшедшая.

Вместо ответа Александр молча прижал ее к себе.

…Проводив взглядом стремительно удаляющуюся яхту на обзорном экране, императрица вдруг расплакалась. Ирина дернулась было к ней, но тут же замерла, да так и стояла в нескольких шагах от своей повелительницы, на щеках которой слезы оставляли блестящие дорожки. Где-то на дне сознания у Ирины промелькнула мысль: скажи ей кто-нибудь еще сутки назад, что Ипполита может плакать, не поверила бы ни за что!

Прошло несколько минут, и рыдания смолкли как-то сразу и вдруг.

Секунда-другая – и перед ней уже была прежняя (ну, почти прежняя) владычица Амазонии.

– Значит, так. Надеюсь, Ира, объяснять вам, что это всё должно остаться в тайне, не нужно. Это раз.

Второе, позаботьтесь, чтобы яхту… моей дочери сопроводили до пункта назначения – разумеется, конфиденциально. Просто на всякий случай.

И, пожалуйста, передайте Норе, чтобы в мои личные покои доставили новенького… как его там – ну, одним словом, она знает, – сухо произнесла Ипполита XII, вытирая слезы.

– Простите, государыня, уместно ли сейчас?… – начала было герцогиня.

– Именно сейчас это наиболее уместно, – отрезала императрица. – Как вы знаете, – кивнула она в сторону дверей шлюза, – отныне у Амазонии нет больше наследницы престола. И кому, как не мне, позаботиться о том, чтобы это положение было поскорее исправлено. Действуйте! – И покинула палубу.

Ирина Снежнецкая оглянулась на экран, где еще светилась точка яхты, уносящей бывшую принцессу и ее избранника. Вот она стала еле заметной и наконец погасла.

«Ну надо же, – огорченно пробормотала герцогиня про себя, – что за невезение! В кои-то веки на трон могла сесть нормальная баба – и на тебе!»

Эпилог-1

Спустя год с небольшим, на другом краю освоенной Вселенной

…Межорбитальный транзитный пересадочный комплекс «Сол-33» пользовался немалой популярностью в системе Арго. Правда, одно время он совсем было захирел, но недавно купивший его иностранец, некто Флинт, быстро сумел вернуть ему прежнюю славу.

Новый хозяин не поскупился на ремонт и модернизацию, оснастив свое предприятие по последнему слову техники, так что теперь чуть ли не треть всех пассажирских перевозок системы проходила через него.

Удобные терминалы, обеспечивавшие быструю пересадку, комфортабельные залы ожидания, великолепная кухня нескольких десятков ресторанов, плюс ко всему умеренные цены уже прославили «Сол» далеко за пределами системы.

И среди тысяч пассажиров, наполнявших его залы, никто не выделил бы изысканно одетую, красивую, хотя и не первой молодости, чернокожую женщину, что поднялась по эскалатору, ведущему из транзитного зала на второй уровень.

Да и что в ней особенного, скажите на милость?

Между тем черная красотка, пройдя центральный зал комплекса и бросив оценивающий взгляд на сидевшего за барьером старшего охранника – молодого, но основательного парня с крестьянским лицом и шрамом на скуле, направилась в безалкогольный бар.

Она остановилась перед столиком, где уже расположилась юная женщина в идеально сидящем синем платье.

Изящный крой свидетельствовал о тонком вкусе хозяйки, логотип знаменитой фирмы – о том, что она не имеет недостатка в финансах, а колечко на указательном пальце правой руки – о том, что, несмотря на свою молодость, она уже связала себя узами Гименея.

Перед ней стоял бокал амельсинового^1 [Амельсин – очень вкусный и полезный фрукт с оранжевой коркой и такой же оранжевой мякотью. Его какое бы то ни было родство с мифическим фруктом со Старой Земли – апельсином серьезные историки кулинарии и растениеводства единодушно отрицают. Мы всецело присоединяемся к их мнению] сока, тонко нарезанный на ломтики арбузно-дынный бисквит и вазочка с мороженым. Видимо, она вкушала свой легкий завтрак.

– Простите, не занято? – спросила гостья.

– Нет, садитесь, пожалуйста… – рассеянно бросила девушка и мельком взглянула на неожиданную соседку.

И невольно замерла, а на лице ее отразилось искреннее и глубочайшее удивление.

Но несравненно большее изумление отразило и лицо ее собеседницы, словно выточенное из темного дерева.

Так они и смотрели друг на друга, неподвижно замерев и только что не открыв рты от изумления.

Наконец старшая стряхнула оцепенение.

– Принцесса? – неуверенным полушепотом спросила она.

– Княгиня де Орсини? – точно так же недоуменно ответила вопросом на вопрос девушка.

– …Ну ты понимаешь, девочка моя? Вся моя семья многие поколения принадлежала к радикалам, – печально говорила экс-княгиня, спустя полчаса, когда первые объяснения уже закончились. – И что мне еще оставалось делать? Приходилось не только скрывать свою любовь к мужчинам, но и быть самой активной в своей партии. Я-то поначалу и не особенно стремилась, так сзади вся родня подталкивала – давай, давай! Ты ведь знаешь, из всех амазонийских знатных фамилий чернокожих раз-два и обчелся, да все на бедных планетах. Где ж еще можно было сделать карьеру? Да если бы не эта наша вечная борьба с императрицами, кто бы о нас вообще знал? Мы ведь сколько времени с этого кормились! А потом, знаешь, с годами привыкаешь ко всему этому, так что уже по-другому почти невозможно. Что я могла? – повторила она. – Так что ты уж не держи на меня зла, ладно?

– Тебя изгнали? – спросила Милисента.

– Изгнали, конечно. Нет, вообще-то я сама отреклась, чтобы не подводить семью. – Она невесело махнула рукой. – И гарема, само собой, лишили, и титула… А ты-то как? Хотя бы счастлива?

– Очень, – улыбнулась Милисента и приподнялась, потянувшись за мороженым. При этом ее платье слегка натянулось, обрисовав чуть округлившийся живот. Элеонора де Орсини понимающе улыбнулась.

– Да, конечно… – Она вздохнула. – А вот у меня детей отобрали. Ну да ничего, не старая еще, глядишь – рожу себе еще кого-нибудь. Но ты не держи на меня зла. Ладно? – умоляюще повторила бывшая княгиня.

– Ну что ты в самом деле? – пожала плечами несколько смущенная Милисента. И вдруг просветленно улыбнулась, как человек, знающий нечто необыкновенно важное, что неведомо собеседнику. И Элеонора почувствовала при этом что-то, заставившее ее ощутить мучительную тоску и зависть.

– Мне пора, – бросила она.

– Подожди, сейчас я познакомлю тебя с мужем, он должен вот-вот подойти… – начала было Милисента, но Элеонора покачала головой.

– Извини, не могу – мой рейс ждать не станет. Еще раз прости меня. И – будь счастлива, красавица…

Бывшей принцессе Амазонийской империи показалось, что у Элеоноры де Орсини в уголках глаз блеснула слеза…

Эпилог-2

Война между Амазонией и Темной Лигой продлилась еще шесть месяцев с небольшим и закончилась полным разгромом сатанистов и присоединением их планет к империи женщин.

Вопреки опасениям, это присоединение прошло почти без проблем, одни были безумно рады, что власть Черной церкви кончилась, а другие были настолько хорошо вышколены прежними правителями, что с полным смирением восприняли перемену своей судьбы.

Так что едва ли не самым сложным из возникших послевоенных вопросов был такой: что делать с взятыми в плен уцелевшими служителями и жрецами Черной церкви и Черного легиона?

На решение этого вопроса ушло еще несколько месяцев. За это время были получены самые разнообразные предложения. Например, свезти их со всех захваченных планет на какую-нибудь старую базу в заброшенной системе и подорвать нуль-торпедой. Или скормить крысам, причем растянуть эту процедуру надолго, скармливая каждый день по нескольку человек, а остальных при этом заставить смотреть на происходящее. Или загнать всех в небольшое озеро и вскипятить его протонными излучателями.

(Надо ли уточнять, что львиная доля подобных предложений поступила от жителей новоприобретенных миров?)

В конце концов наиболее закоренелые в злой вере и злых делах и в самом деле были казнены (правда, не столь изощренными способами), а других отправили на каторгу.

Но большая часть бывших слуг Сатаны была передана на поруки и перевоспитание возрожденным религиозным конфессиям, к которым ранее принадлежали черные церковники или их предки. Перевоспитывали их в специальных заведениях, леча покаянием, постом и молитвами, интенсивной трудотерапией, а иногда и плеткой.

Правда, наивысшие иерархи разгромленной церкви Зла публике представлены так и не были. На все вопросы следовал краткий ответ, что они и их приближенные погибли при захвате штабного судна «Адский сад» специальным диверсионным отрядом. На робкую просьбу предъявить трупы последовал несколько скомканный ответ, что при штурме центрального поста в ходе завязавшегося боя их тела были разорваны взрывами на не поддающиеся идентификации части.

Единственным уцелевшим из числа высокопоставленных иерархов Лиги оказался Мани Грейтон, давший на ряде послевоенных процессов подробные показания о преступлениях и злодеяниях Черной церкви.

После этой победы Ипполита XII вошла в историю как Ипполита Сокрушительница, или Ипполита Великая Вторая.

По завершении войны она провела ряд важных реформ, включая знаменитый закон против роскоши, в частности ограничивший число мужей десятью в знатных семьях и тремя у всех остальных.

Питер О'Хара стал самым любимым мужем Ипполиты в ее многократно сокращенном гареме.

Он – что было новостью в жизни Амазонии – не ограничивался рамками сераля и даже занимался общественной деятельностью. Так, именно его стараниями в империи женщин появился свой филиал Вселенского общества защиты мелких и пернатых животных. Кроме того, он основал Всеамазонийский клуб любителей эдернийских полосатых хомячков и стал его почетным председателем.

Клуб получил имя «Князь Мышкин», но название это ничего не говорило амазонкам: о существовании Среднегалактического союза тут почти никто, кроме разве что дипломатов и водителей сверхдальних рейсов, не подозревал, да и многие земные легенды были напрочь забыты.

Со временем, получив медаль «За 25 лет безупречной службы императрице», О'Хара вышел в отставку (надо сказать, пребывание в гареме засчитывалась в соотношении год за два, а с учетом войны – и за четыре).

Ипполита родила еще троих сыновей, после чего смирилась и заявила, что завещает трон своей племяннице Жасмин и ее потомкам. Она правила долго и успешно. Несколько раз близкие ей люди замечали у нее на столе фотографии молодой женщины в форме Космопола, сначала с одним, потом с двумя и наконец с пятью детьми и всегда в обществе мужчины тоже облаченного в ту же, что и она, форму. Лицо этой женшины было как будто им знакомо…

Но, так или иначе, официальная точка зрения была та, что наследница престола Амазонии пропала без вести в начале войны между амазонками и сатанистами, выполняя секретное задание особой важности.

Правда, в обществе поговаривали о странных отлучках императрицы, будто бы неоднократно путешествовавшей инкогнито на противоположный край Ойкумены, но дальше смутных слухов всё это так и не пошло.

Капитан Рутгер Залазни на полученные за сурминий деньги купил новый корабль, взял у правительства Амазонии подряд на очистку Космоса от оставшихся в местах сражений обломков и мусора, жутко разбогател, возвратился в Новую Калифорнию, где стал мэром своего родного города и женился.

Какова была судьба пиратского фрегата, сыгравшего во всей этой истории столь большую роль?

После короткого сообщения в информационных сводках о том, что «Звездный череп» находился в расположении флота сатанистов и покинул его за несколько часов до разгрома основных сил Темной Лиги, всем, разумеется, стало ясно, кому этот корабль принадлежал и чем объясняются его выдающиеся успехи на флибустьерской ниве.

Больше его никто никогда не видел, и слухи о нем мало-помалу замолкли, став основой для десятка фильмов, полдюжины романов и одной или двух виртуальных игр.

Капитан Хук тихо и незаметно вернулся к себе домой, на Гроуб, и на деньги от проданных сапфиров из диадемы купил-таки ферму, где, как и мечтал, разводит лохматых хухриков. Впрочем, кое-что изменилось: первым делом по возвращении он вынес на помойку и сжег всю свою богатейшую пиратскую коллекцию без остатка.

В другом конце обитаемой Вселенной встречали кочующего с планеты на планету странного русского, возившего с собой биокомпьютер, способный, по его словам, давать умные советы и дававший их за умеренную плату.

Джеймс Джойс возвратился на родину, объяснив свое годичное отсутствие пребыванием в каком-то буддийском монастыре на окраине Ойкумены, где пытался искать истину. Ему тут же предложили сыграть в новом мюзикле «Солнечный скелет» роль боцмана одноименного корабля, и он сыграл ее с блеском, по мнению критиков, великолепно войдя в образ.

Что касается прочих членов команды «Звездного черепа», то об их судьбе ничего определенного сказать нельзя, за исключением предположения, что все они получили свою долю добычи и рассеялись по обитаемым мирам, постаравшись навсегда забыть об этой темной странице своей жизни.

Разве что спустя несколько лет в какой-то периферийной сетевой программе новостей промелькнуло сообщение, что в одну из окрестных планетных систем залетел странный корабль с не менее странными пассажирами и командой. Они представились цыганами, потомками древнего племени земных бродяг, уже с незапамятных времен кочующих в космосе. Эти цыгане дали несколько концертов песни и пляски, поразили аборигенов дикой и страстной красотой своих женщин, погадали на картах, посрамив обитавшего тут настоящего мага с Готики, и, немного подзаработав, покинули систему.

Правда, вскоре радость местных жителей несколько поубавилась, когда обнаружили, что неизвестно куда пропали несколько скутеров и яхта. Тут кто-то вспомнил прочитанное в старинной книге упоминание, что древние цыгане промышляли кражей лошадей…

«Лунные девицы», пусть и в – увы и увы – неполном составе, вернулись на Цефей и отметили свое чудесное спасение, взыскав со страховой компании положенные в таких случаях деньги, едва ее не разорив.

А с учетом того, на какую сумму каждая из них была застрахована от нападения пиратов (был в договоре такой старый, вызывавший у всех усмешку пункт), то мало кто из них вернулся к своей прежней деятельности.

Этого удара и без того пошатнувшееся казино «Изида» не пережило и почти мгновенно обанкротилось; и не стоит удивляться, что его купила бывшая солистка – уже знакомая нам Китти Кэт.

Папа-Попадаки устроился в ее заведение шеф-поваром.

Мышка, получив все причитающиеся ей деньги, вернулась на свою захолустную планету, решив, что приключений с нее вполне достаточно на всю оставшуюся жизнь.

Но удивительнее всего сложилась судьба Муры Дем. Она не отправилась на Цефей вместе с подругами.

Вернулась она домой только на третий месяц после окончания войны, в мундире лейтенанта амазонийского флота, с двумя орденами и рыцарским титулом, и только для того, чтобы забрать с собой мать и сестер.

Своим остолбеневшим от изумления знакомым она заявила, что наконец-то нашла мир, где женщина занимает приличествующее ей место.

Что касается Гульнары и Азизы Джедаевых, Марины Сугробовой, Эльги Клементьевой и других упомянутых военнослужащих Амазонийского ВКФ, то их ждала самая большая удача, какая может выпасть на долю солдата, – они благополучно отвоевались и вернулись домой живые и невредимые, получив положенные звания и награды.

Что до Герды Фьерди, то она отказалась от предложенного ей офицерского звания, предпочтя ему должность главного сержанта 1-й особой дивизии ВКФ Амазонии, сформированной из уроженок бывшей Темной Лиги.

А чтобы закончить с военной темой, упомянем, что вскоре после окончательного поражения Нифльгейма в Свободном Космическом Корпусе появился один боец. Он почти ничем не выделялся среди своих товарищей, за исключением непонятной робости, какую испытывал перед противоположным полом.

Напившись, он иногда принимался вспоминать подробности некоего боя. Мороз подирал по коже его собеседников, когда он загробным голосом изрекал что-то вроде: «И вот тут эти дьяволицы как вцепятся в боевого архижреца Сашиэля да прямо-таки и разодрали его на куски, словно это не женщины, а горилломакаки с Нового Тбилиси. То же самое было бы и со мною, братцы, если бы не боевой скафандр. А уж как я вырвался, да как спрятался, да что было потом – этого я, простите, рассказывать не буду. Всё равно не поверите!»

Поскольку дело происходило на другом краю мироздания, товарищи не могли понять, с какой войны он к ним явился, а Доппель Арш ничего не рассказывал о прошлом, даже когда дослужился до генерала Корпуса.

Маг Иргар Шпруттер, так и не осуществивший мечту Ипполиты, был уволен в отставку и отослан обратно на Готику. Где уже в связи с неуспехом своей второй тайной миссии не был избран в Серый совет.

Это, впрочем, не помешало ему через некоторое время занять пост штатного чародея при президенте Великой Мордовии.

Одним словом, всё к лучшему в этом лучшем из миров, друзья.

Глоссарий

Хотя некоторые и полагают, что составление карт, комментариев и словарей к собственным сочинениям – дурной той и читателю всё должно быть понятно и без них, тем не менее автор счел возможным сделать это. Хотя бы для того, чтобы дать тем, кто нашел в себе силы дочитать его сочинение до последней страницы, возможность улыбнуться еще раз.

Амир-аль-надир (древн. ар. «владыка неба»). Звание высшего комсостава в Звездном Халифате и еще в ряде государств исламской культуры. Делится на ранги: от трех до девяти в разных странах. Принято, поскольку звание «адмирал» происходит от «амир-аль-бахр» – владыка моря и звучит несколько странно для командующего космическими силами.

Аудиовизуальная книга. Кибернетическое устройство, содержащее запись текста, сопровождаемую видеорядом (в нескольких вариантах), звуковой фонограммой, словарем, пояснениями, комментариями и т. д. Можно просматривать в различных режимах: как обычную книгу, как фильм, как компьютерную игру (если предусмотрена функция вариативности сюжета, и читатель может изменять ключевые моменты по собственному желанию). На многих планетах считаются чем-то низкопробным, наподобие давным-давно вымерших и забытых комиксов.

Баржа. Судно, предназначенное для полетов на орбиту, в околопланетном пространстве, с корабля или спутника на планету и обратно. Обычно гравитационный, реже – плазменно-реактивный двигатель.

Богиня. Она же Великая Богиня-Мать, она же Всеобщая Мать, она же Великая Прародительница. Верховное божество государственного культа Амазонийской империи. Верующим видится как некая женская всемирная душа, источник бытия, когда-то породившая Вселенную. Главой культа и верховной жрицей по традиции является императрица, носительница частицы благодати Богини.

Духовенство как таковое и церковная иерархия отсутствуют; храмов очень немного (в основном часовни), и служат в них, так сказать, «на общественных началах» самые уважаемые гражданки Амазонии. Культ этот никому силой не навязывается, и в империи существует немалое число приверженцев других религий.

Биокомпьютер. Вычислительно-логическое устройство, чья операционная система в качестве главного элемента использует один или совокупность автономно существующих биологических мозгов.

Обычно применяются мозги генетически модифицированных земноводных и пресмыкающихся – из-за их относительной простоты и живучести, что влечет хорошую сращиваемость с «железом». Реже используется мозг земных приматов, были опыты с мозгами инопланетных насекомоядных (лысых ежей с Гуты) и кошачьих.

В ряде миров на биокомпьютеры распространено в полном объеме законодательство о защите прав животных.

(Примечание. Мозги псевдоприматов категорически не годятся в связи с неустранимой никакой генетикой глупостью этих существ.)

Бриг. Небольшое судно с гравидвигателем, предназначенное для межпланетных перелетов.

Всевеликая Обезьянья Палата. Высший административный и религиозный орган планеты Сумбулистан (мир, где господствующей верой является одно из ответвлений индуизма). Почетным председателем Палаты по традиции считается бог Хануман, просто председателем – самый крупный и сильный самец священных обезьян этого бога. Реальным главой палаты является первый заместитель председателя, он же – верховный жрец религии.

Женщинам – членам палаты присваивается титул: почетная обезьяна, мужчинам – почетный обезьян. Титул заместителя председателя палаты – Великий Обезьян.

Вселенская Космическая церковь. (Полное название – Вселенская Космическая Киево-Стамбульско-Римская церковь.) Одна из церквей Ойкумены, среди главных догматов которой то, что одна из задач человека, для которой он был сотворен Богом, – как можно шире расселиться по космосу.

Всеобщий язык, он же интергала. Средство межнационального общения, имеющее хождение в освоенной Вселенной. Создан в незапамятные времена с помощью компьютеров.

К настоящему моменту имеет множество диалектов, зачастую довольно сильно разнящихся, так что, случается, говорящие на них друг друга почти не понимают. Письменность на основе нескольких алфавитов Старой Земли и ряда искусственно созданных, но самая распространенная – с использованием весьма древнего и почти не используемого по прямому назначению штрих-кода.

По данным Космической ассоциации филологов, является родным для жителей примерно 10% обитаемых миров, еще приблизительно 5-6% населения Ойкумены владеют им более-менее свободно.

Галеон. Большегрузный и тихоходный транспортный космолет, с двигателем небольшой мощности, предназначенный для перевозки несрочных, но объемных грузов (руды, зерна, и т. д.) Сравнительно мало распространены.

Галера. Древнее космическое судно эпохи пси-навигации, управляемое штурманом-экстрасенсом, чутьем находившим слабые места в ткани пространства-времени и отдававшим команду на запуск тогдашних примитивных гипердвигателей.

Гиперпрыжок. Способ сверхсветовой космонавигации, основанный на «погружении» корабля в гиперпространство – особую область Вселенной, соседствующую с нашим миром. Осуществляется генератором прокола пространства (ГПП), в обиходе называемым гипердвигателем. Используя его, можно без особого труда достичь любой точки Вселенной, ибо проходимые при этом расстояния сокращаются в сотни тысяч раз. Но при этом в гиперпространстве абсолютно невозможны никакие навигация и ориентирование. Поэтому основным способом перемещения в Ойкумене является следующий: достигнув сверхсветовой скорости и тщательно сориентировавшись, корабль уходит на какое-то время в гиперпространство, затем «выныривает», определяет свое местоположение, совершает маневр, корректируя курс с помощью тахионных двигателей, и вновь совершает прыжок. Чтобы пересечь всю освоенную людьми Ойкумену от края до края, требуется примерно три тысячи гиперпрыжков.

Гравитационная пушка. Устройство, стреляющее узконаправленной векторной гравитационной волной с монополярными характеристиками. Поскольку сила тяжести ослабевает пропорционально квадрату расстояния, ГГГ может использоваться только на ближних и средних дистанциях. Тем не менее является достаточно серьезным оружием, а самые мощные образцы, стоящие на орбитальных крепостях, способны за несколько минут уничтожить целый флот.

Дестроер. Военный корабль малого размера, снабженный тахионным двигателем, позволяющим ему перемещаться на сверхсветовой скорости на короткие дистанции. Дестроеры первого и нулевого классов иногда снабжаются гипердвигателями.

Предназначен в основном для борьбы с истребителями противника, однако может нести одну-две тяжелые торпеды и представляет опасность даже для линкоров.

Класс дестроеров наиболее разнообразен по номенклатуре машин. От особо мощных «Тарантулов» Темной Лиги – кораблей с тремя слоями толстой зеркальной брони, спаренным генератором защитного поля, дальнобойной импульсной пушкой, ста НУРСами и четырьмя автоматическими лазерами – до «Болидов» производства планеты Кремль: маленьких суденышек, где хватает места всего для десятка управляемых ракет, одного лазера и одного генератора направленного поля. Броню на них заменяет автоматическая система боевого маневрирования.

Домен. Большая область Галактики, представляющая собой звездное скопление или ряд таких скоплений, отделенная от соседних областей зонами пустого пространства, облаками межзвездной пыли и газа.

«Звездная пыль». Пыльца горной акации с 3-й планеты Сириус-V. Один из самых сильных и дорогих наркотиков в Ойкумене.

Клипер. Легкий скоростной военный корабль с очень большой автономностью.

Применяется как разведчик и посыльное судно.

Вооружение – торпеды, одна-две гравитационные пушки средней или малой мощности. Иногда клипером называют легкий фрегат («Пассат» был именно из этого разряда кораблей).

Корпус (полное название – Свободный Космический Корпус, сокращенно СКК). Крупнейшая из существующих организаций наемников. С ней могут соперничать только Вольный Космический Корпус и Независимый Космический Корпус. Штаб-квартира базируется во Втором Малом астероидном поясе системы Юноны.

Космопол. Первоначально – неправительственная организация, созданная для борьбы с преступностью в масштабах освоенной Вселенной, примерно за полтысячи земных лет до описываемых событий. К этому моменту уже давно стала фактически независимым образованием и приобрела черты некоего ордена, специализирующегося на противостоянии уголовщине и защите мирных граждан.

Этому же способствует то, что центральная штаб-квартира Космопола и сопутствующие учреждения расположены на всецело принадлежащей ему планете Крон, пусть и не очень уютной, но всё же его собственной.

Неудивительно, что в прессе Космопол время от времени сравнивался с мифическим Патрулем или аналогичными персонажами, упомянутыми, в частности, в дошедших из глубокой древности апокрифах Святого Лукьяна.

Курматор. Устройство, применяемое для курматирования, курмации, курмовывания. Технология производства и принцип действия утрачены примерно за полторы тысячи лет до описываемых событий, после распада и гибели цивилизации Алого Солнца – последней из цивилизаций Второй волны. Действующие курматоры весьма редки и стоят баснословных денег.

Лилит. 1. В государственном культе Амазонии – антипод Богини-Матери, олицетворение зла и хаоса в женском обличье, праматерь чертей.

2. В пантеоне Черной церкви – высшая демоница, покровительница разврата, проституции и азартных игр.

Линейный корабль (он же дредноут). Военное судно больших размеров, оснащенное мощными гравитационными орудиями. Вместе с линейными крейсерами образуют первый ранг военно-космических сил, составляют ядро большинства флотов. Одна из особенностей линкоров – наличие у них в центре тяжести металлической болванки (до 1/3 общей массы корабля), служащей источником гравитации для артиллерии.

«Люстра». (Она же БОГ – Боевой Орбитальный Гелиоконденсатор.) Устройство, выводимое на орбиту и предназначенное для борьбы с войсками на поверхности планеты. Собирает солнечные лучи и посылает их вниз, создавая высокую температуру на площади от нескольких до нескольких сотен квадратных километров. Представляет собой огромные полотнища тонкой алюминиевой фольги, закрепленные на медленно вращающемся колесе.

Из-за трудностей управления и сравнительно большой уязвимости мало распространены. В описываемое время производятся три модели: «Ярило», «Архимед» и «Солярий».

Мезонные бомбы. Боезаряды, использующие эффект мезонного распада. Дороги, ненадежны, громоздки, а поэтому малоупотребительны. Наиболее массовое применение отмечено в ходе Войны Змееносца, когда потерпевшие поражение жители Демократической коалиции подрывали ими собственные планеты.

Мусор. Распространенное в Ойкумене ироническое название блюстителей порядка, в ряде миров даже входит в литературный язык. Происхождение – под вопросом. Возможно, восходит к докосмической эре и связано с тем, что работа борцов с преступностью в определенном смысле схожа с уборкой мусора.

Ойкумена. Общепринятое название освоенной человечеством части Вселенной, включающей нашу Галактику и ее окрестности (вроде Магеллановых облаков).

Пакетбот. Разновидность шхуны. Предназначен для транспортировки ценных легких грузов и почты.

Плазменная базука. Оружие, стреляющее разогнанными электромагнитным полем соленоида шаровыми молниями.

Плазменное ружье. Облегченный вариант базуки. Не очень надежно и поэтому мало распространено.

Плазменный реактор. Источник энергии, основанный на использовании искусственных шаровых молний. Пришел на смену атомным реакторам относительно недавно – около тысячи лет до описываемых событий.

Плазменная граната. Представляет собой миниатюрную вакуумную емкость кварцевого бронестекла, внутри которой расположена замкнутая спираль из низкотемпературного сверхпроводника, заряжающаяся мощным высоковольтным разрядом в несколько десятков киловольт. При выстреле или броске срабатывает миниатюрный пиропатрон, разбивающий сосуд и одновременно повышающий температуру спирали до критической. В результате в проводнике высвобождается вся запасенная энергия, что вызывает кратковременную высокотемпературную вспышку, в радиусе нескольких метров выжигающую буквально всё. Для человека даже в легком скафандре практически безопасна (за исключением прямого попадания), но на незащищенное тело действует убийственно. Применяется в основном в уличных боях, диверсионных и партизанских операциях и в условиях боя внутри космического корабля.

Ракета (Реактивный снаряд, НУРС). Этот вид оружия по сути мало изменился за тысячелетия. Стандартные боевые ракеты, состоящие на вооружении космофлотов, имеют плазменно-реактивный двигатель, снаряженный цинком или натрием, испаряющимся под действием примитивного стелларатора, термоядерный (до 20 мТ) или импульно-взрывной (практически вышел из употребления) заряд. Установленные на скутерах и истребителях НУРСы ближнего боя имеют химические двигатели и химический же или плазменный заряд.

Пластиковая каша. Белково-витаминный концентрат, получаемый в синтезаторах и сваренный на пару. По внешнему виду и аппетитности напоминает древнюю химическую взрывчатку «пластит» (отсюда и название), к описываемому времени не раз забывавшуюся и изобретавшуюся вновь.

Скорчер. Мощный лазерный карабин с лучом большого диапазона, способным при удаче пробить даже боевой скафандр. Неудобен, тяжел, не скорострелен и поэтому не слишком распространен.

Скутер. Малоразмерное космическое судно с плазменно-реактивным двигателем, предназначенное для полетов в непосредственной близи от корабля или орбитальной станции или на естественных спутниках, где отсутствует атмосфера.

Скутер штурмовой. Предназначен для десантирования абордажных групп на вражеский корабль и реже – для боевых действий в вакууме, в непосредственной близи от кораблей (как правило, для борьбы с истребителями противника). Вооружение – десяток НУРСов и электромагнитная пушка.

Скутер десантный. Отличается наличием присоединяющегося к обшивке вражеского корабля специального переходника с реактивной турбофрезой для вскрытия борта.

Тахионный двигатель. Сверхсветовой двигатель, принцип действия которого основан на использовании тахионов – сверхсветовых частиц – и создаваемого ими поля. Что именно делает с пространством тахионный двигатель, с точностью не знает никто, в особенности занимаюшиеся этой проблемой не первый век физики.

Тартана. Легкое и быстроходное космическое судно с тахионным и гипердвигателем. Используется в основном для доставки почты, в военном флоте в качестве курьера.

Торпеды. В отличие от ракет имеют тахионный двигатель и более высокий искусственный интеллект, а также аппаратуру дистанционного управления.

Оснащены термоядерными или нуль-боеголовками.

Фрегат. В описываемое время так называются как военные, так и гражданские транспортные суда.

Военный фрегат – скоростной легкий корабль, с относительно слабым генератором защитного поля, несколькими десятками торпед и мощной гравитационной пушкой (реже двумя-тремя). Транспортный – просто быстроходный грузовоз.

Фронтир. (Происхождение названия не установлено. Возможно, восходит к древнему американскому языку.) Граница освоенной и известной человечеству части Вселенной. Правда, человеческие поселения – так называемые Дикие миры – находятся и за фронтиром.

Шхуна. Небольшой звездолет – грузовой или пассажирский.

Эльфы. Одна из новых рас, образовавшихся после расселения человека в космосе. Населяют около десятка планет, среди которых самая известная – Шшрауэлларснаййя. В среде эльфов довольно распространены легенды о том, что происходят они не от людей, а от тайно проживавших бок о бок с человечеством остатков некоего древнего народа.

Энерган. Основное топливо космических кораблей описываемого времени – смесь различных соединений тяжелых металлов, наилучшим образом подходящая для использования в плазменных реакторах.

Эстандарт-чиф. Звание в Черном легионе, примерно соответствующее полковнику или капитану первого ранга.

Комментарий относительно периодизации основных событий и названий исторических эпох, используемых в романе

Общего, единого для всех миров летосчисления в освоенной Вселенной не существует (не считая неудачных попыток обер-профессоров Тупенко и Дубенко создать его). Свой календарь имеется почти в каждом государстве, он обычно привязан к моменту появления первопоселенцев в том или ином мире или к другому знаменательному событию. Используются также древние земные календари – от Рождества Христова, от сотворения мира, от Хиджры, от появления на свет великих вождей и т. п. Но эти календари настолько значительно отличаются в разных мирах, что установить подлинную хронологию уже вряд ли представляется возможным. Поэтому обычно используется так называемая Основная историческая последовательность, разработанная примерно за шестьсот лет до описанных событий в Новой Антарктиде и делящая историю человечества на ряд эпох (эр).

1. Докосмическая эпоха (аналог первобытного строя или варварства).

2. Ранняя космическая эпоха (выход в космос и освоение Солнечной системы).

3. Эпоха Первых полетов (начало межзвездных экспедиций и первые поселения у других солнц).

4. Эпоха Первой волны (открытие пси-навигации, изобретение сверхсветовых двигателей, массированная колонизация. Несколько больших волн эмиграции со Старой Земли. Первый упадок Старой Земли).

5. Эпоха Второй волны (расселение уже с других миров дальше во Вселенную, возникновение больших звездных империй, неслыханный взлет науки и культуры. Первые войны между цивилизациями).

6. Эпоха Разделенного человечества (начальный период – многочисленные войны между древними космическими государствами. В дальнейшем – упадок и гибель большинства локальных цивилизаций, Второй упадок Старой Земли и появление ряда планет с таким названием, общая деградация, сведение к минимуму дальних перелетов и общения между колониями).

7. Эпоха Третьей волны, во время которой и происходит действие романа. Характеризуется развитием старых государств, возникновением новых, подъемом культуры и цивилизации.

Из «Большой зоологической энциклопедии Ойкумены»

Хомяк эдернийский золотистый, он же полосатый (научное название Rattussus edernicus fhgjklay).

Животное семейства псевдогрызунов, отряд шестиногие, подотряд длинношерстные.

Место обитания: планета Эдерния, система звезды Унгард, координаты в универсальной сетке 1536673-376378 XX.

Предпочитает растительную пищу. Размеры – от 3 до 30 см. Вес – до 2 килограммов в зависимости от подвида.

Расцветка – от угольно-черной до бледно-желтой с вариациями.

Легко приручается, благодаря чему включен в Кадастр домашних и могущих считаться таковыми животных (см. Всегалактическая конвенция о правах домашних животных).

Любопытная особенность – способность к регенерации средней пары конечностей, благодаря чему некоторое время использовался при обучении ветеринарных врачей.

К настоящему моменту довольно широко распространен в освоенной человеком Вселенной.

Автор искренне благодарит Ю. Буркина, О. Дивова, Р. Злотникова, Л. Буджолд, Д. Пристли, М. Ахманова, а также всех прочих авторов, доставивших ему материал для этой книги и давших возможность лишний раз посмеяться и повеселить других.

Особая благодарность: Алексу Орлову – за создание нужного настроения; Николаю Гуданцу за концепцию «милостивого Дьявола»; Хольму ван Зайчику – за… впрочем, думаю, читавшие его сами догадаются, за что именно.

Content

Владимир Лещенко
Звездная пыль

Часть первая. КОСМИЧЕСКИЙ МУСОР

1. Хомяк и капитан

2. Правосудие и справедливость

3. Амазонки и другие

4. Пираты и магнаты

5. Интриги и бои

6. Маги и враги

7. Спасение и плен

8. Война и мир

9. Смерть и жизнь

Часть вторая. НЕ НА СМЕРТЬ, А НА ЖИЗНЬ

10. Удачи и неудачи

Интерлюдия-1

11. Сражение и схватка

12. Удачи и неприятности

Интерлюдия-2

Интерлюдия-3

13. Начало и конец

Интерлюдия-4

14. Возвращение и расставание

Эпилог-1

Эпилог-2

Глоссарий

Комментарий относительно периодизации основных событий и названий исторических эпох, используемых в романе