Алексей ЛЮТЫЙ

И БУДДА – НЕ БЕДА!

Часть I

Священной корове и седло к лицу!

Глава 1

Кто сказал, не свисти – денег не будет?!

Соловей-разбойник

День милиции – это святое! В такой большой праздник все торопятся сделать виновникам торжества подарки. Водители напиваются и сами тормозят возле гаишников, не заставляя тех размахивать жезлами. Уличные торговцы ставят лотки в неположенных местах и тут же звонят в милицию с требованиями, чтобы их немедленно наказали. Карманные воришки вытаскивают кошельки прямо на глазах у постовых и вытягивают руки вперед с предложением застегнуть на них наручники. Старушки флягами прут в участки свежесогнанную самогонку и тут же добровольно платят штрафы за нелицензированное изготовление ядовитого зелья, а прочие правонарушители просто являются с повинной, резко повышая процент раскрываемости преступлений! Что, не верите, что так бывает? Вот и я такого не видел, но мечтать-то никто не запрещал!..

Вот только не нужно говорить, что вы меня не узнали! Не может быть такого, чтобы никто и никогда не читал того, о чем я раньше рассказывал… Ах, узнали? Ну и слава Полкану, как любил говорить мой дедушка. Я, правда, его ни разу не видел, но значения это не имеет. У нас, у псов, знаете ли, не принято поддерживать родственные связи, хотя родословная у меня отличная. Не всякий дворянин такой похвастаться может. А я ею не кичусь. Вон с соседями по вольеру, Рексом и Альбатросом, спокойно общаюсь. Правда, только тогда, когда они над моим именем потешаться не пытаются.

Ладно уж, для тех, кто впервые решил послушать мои басни, коротко представлюсь: я – Мурзик, шестилетний кобель немецкой овчарки, состоящий на службе в милиции. Хозяин мой – Сеня Рабинович. Семен Абрамович, если говорить официально. Правда, по имени-отчеству его редко кто называет. Только соседка по лестничной клетке, Марина Ивановна, разведенная и раздобревшая тридцатипятилетняя женщина, моего Сеню по имени-отчеству зовет. Да и та, насколько я понимаю, делает это исключительно для того, чтобы показать, насколько она хорошо и уважительно к Рабиновичу относится.

Тут и коту понятно, что Марина Ивановна на Сеню глаз положила, но зря она надеется на взаимность. Во-первых, толстые тетки совершенно не во вкусе моего хозяина. Во-вторых, он принципиально отвергает брак как форму отношений между людьми. Ну и, в-третьих, старовата для моего Сени соседка. Он все на молоденьких девушек посматривает. В общем, Марина Ивановна может сколько угодно Рабиновича Семеном Абрамовичем называть, пирожки ему совать, в гости зазывать под разными предлогами – начиная от замены лампочки и кончая собственными именинами, – толку от этого не будет. Впрочем, как я уже говорил раньше, мечтать еще никто и никому не запрещал.

То, что мой хозяин, еврей чистокровный, в милиции служит, удивления ни у кого вызывать не должно. Хотя и не принято у людей его национальности во всяких там милициях работать, исключения и среди евреев бывают. Просто никто Рабиновичу в детстве мечтать не запрещал, вот он и домечтался до того, что пошел в органы служить. Хотя, знаете ли, если действовать с умом, то и в милиции на свой кусок хлеба с маслом заработать можно. Да уж, чего-чего, а ума у моего Сени хватает. Я его даже почти равным среднестатистическому псу по разумности считаю, а у людей это большая редкость!

Впрочем, люди тоже имеют свои достоинства, которых нам, псам, не хватает. Конечности, например, хватательные! Знаете, как иногда о них мечтаешь, когда Рабинович телевизор из розетки выдергивает, а я футбол посмотреть хочу… Вот только не надо говорить, что учеными доказано, будто псы вместо нормальной картинки на экране телевизора только мелькание кадров видят! Какой-нибудь тупой кобель, калека или шутник им во время экспериментов попался, вот они и решили, что открытие сделали, а на самом деле ничегошеньки про нас, псов, не знают.

Ну да ладно! Пусть там ученые мудрят, у нас с вами разговор не про них. Можно было бы на всякие умные темы поспорить, но это еще успеется, а я вам должен еще двух эпических героев представить – Ваню Жомова и Андрюшу Попова, закадычных друзей моего хозяина. Оба, естественно, служат в милиции. И хотя они не кинологи, как Рабинович, общаться со мной умеют. На примитивном уровне, конечно!

Иван Жомов служит в ОМОНе, где ему и самое место! Конечно, на первый взгляд этот здоровый и широкоплечий парень почти двухметрового роста выглядит не слишком умным, но это оттого, что вы его плохо знаете. На самом деле Иван – далеко не дурак и иногда просто чудеса сообразительности проявляет. Любимых занятий, кроме службы, у Ивана практически нет, зато есть жена Ленка, теща с тестем, которые в одной с ними квартире живут, и здоровый толстенный кот. Последний, впрочем, принадлежит не лично Жомову, а его теще, и чаще получает от Ивана пинки, чем лакомства, но по-другому быть и не может! Иначе я бы омоновца уважать перестал.

Андрюша Попов совсем не похож на своих друзей. И росту он небольшого, и брюшко имеет, и лысеть начал рано. Да и сидит Андрей больше в кабинете, чем оперативной работой занимается. Что, впрочем, и немудрено, поскольку работает младший лейтенант Попов экспертом-криминалистом. Андрей свою лабораторию редко покидает, а вот мы у него бываем частенько. Как только намечаются какие-нибудь торжества, во время которых мы работать обязаны, так и собираемся у Попова в кабинете и эти торжества отмечаем. Сегодня как раз такой день. День работника милиции!

Для тех, кто впервые со мной общается – вот вас, мужчина, я раньше не видел! – стоит сказать, что все наши прошлые приключения как раз в такой день и начались. Посидев в поповской лаборатории, мои менты решили сходить в ближайший кабак, чтобы немного развлечься. Я как нюхом чувствовал, что из этого ничего хорошего не получится, и оказался прав. По дороге мы встретили Мерлина, короля Артура и Ланселота Озерного, в результате чего оказались заброшены в средневековую Англию.

Сами понимаете, там оставаться мы не собирались, и не только потому, что жилищные условия нас не устраивали. Мы все-таки патриоты, любим Родину и свою работу. И менять ее, кстати, не собираемся! К тому же наше пребывание в прошлом могло крайне отрицательно сказаться на судьбах всего мира. Почему – не спрашивайте! Я уже один раз рассказывал о том, как нам это эльф объяснил, и больше повторять не буду. Или ищите первую книгу с моим рассказом, или просто примите на веру то, что долгое пребывание в прошлом может запросто перевернуть историю всей планеты. Да и не только ее.

В общем, из экскурсии по средневековой Англии мы постарались возвратиться поскорее. И если это у нас еще получилось, то попасть сразу назад не удалось. Не стану пересказывать вам все наши приключения, но поколесили по параллельным мирам мы изрядно. Где только не успели побывать: и в скандинавских мифах, и в Древней Греции, и еще во многих местах! Даже столицу эльфийского мира, перекресток многих вселенных, своими глазами видели и с Обероном лично общались. Ваня даже по темечку резиновой дубинкой ему стукнул. Не со зла, конечно, а в качестве эксперимента. Ну а последний раз нас в Мезоамерику занесло, где мы злодейский заговор разоблачали и помогали заключить под стражу не очень приятных субъектов, собиравшихся изменить все мироустройство. Развлеклись на славу и теперь вполне заслуженно отдыхаем.

Кстати, последнее наше путешествие завершилось пару месяцев назад и настолько разозлило моих ментов, что они даже думать о возможности новых прогулок по параллельным мирам отказывались. По крайней мере в данный момент. Да и какой нормальный милиционер захочет в другой мир отправиться, когда перед ним стол накрыт по всем правилам: с водкой и закуской?! Хотя, в принципе, есть и нормальные менты, которых водка не интересует. Я, например! Я вообще не пью, и желания такого не возникает, несмотря на то, что Жомов неоднократно спьяну и меня напоить пытался. Может быть, сегодня снова попробует. Хотя нет! Сегодня у моих ментов водки маловато. Улов плохой, как говорится.

Кстати, забыл вам рассказать об одной общей привычке моих друзей. На День милиции все трое устраивают соревнования по вымогательству. Победитель награждается правом лично дозировать выпивку, а проигравший получает на полдозы этого самого алкоголя меньше, чем все остальные. Первым обычно бывает мой Сеня, поскольку равных ему людей, способных без единой копейки набить полную сумку, на свете просто не существует. Ну а проигрывает обычно Андрюша Попов, не обладающий таким даром убеждения, как мой хозяин, и такими аргументами, как жомовские кулаки.

Правила этих соревнований вымогателей были чрезвычайно просты. Нужно лишь наведаться к знакомому хозяину торговой точки и благосклонно принять от него подарки ко Дню милиции.

И открою вам тайну: тут у нас с Рабиновичем было небольшое преимущество. Во-первых, Сеня путешествовал за подаяниями не один. А во-вторых, в связи со спецификой нашей работы знакомых среди владельцев магазинов, ларьков и лотков у нас было куда больше. Все-таки Жомову чаще приходилось двери в квартирах вышибать, чем за порядком в рядах присматривать, а Попов и вовсе в лаборатории сиднем сидел.

Наверное, захоти этого Рабинович, он бы и больше, чем литр водки, пару банок консервов да блок сигарет, принести мог.

А вот Попову вряд ли покрыть личный рекорд в виде банки кильки и бутылки «Столичной» когда-нибудь удастся. И то у меня большие подозрения, что эти «деликатесы» Андрюша не в подарок получил, а в ближайшем магазине за свои наличные приобрел. Это правилами строжайше запрещено, а потому говорить о своих подозрениях друзьям я не стал. Жалко все-таки Попова. Он у нас и так жизнью обиженный – ни жены у него, ни собаки. Одни рыбки аквариумные, в которых он души не чает, хотя я и не пойму, отчего. Ни пообщаться с ними, ни приласкать их нельзя. Да они даже в пищу не годятся, а об остальном и говорить нечего!

Сели за стол мои менты, конечно, не сразу, после дежурства. Собственно говоря, дежурили сегодня только мы с Сеней. Как я уже рассказывал, Андрюша Попов на дежурства вообще редко попадал, а Ване сегодня повезло – его жена, Ленка, приболела, и Кобелев, что с ним крайне редко случается, позволил Жомову взять отгул.

Так вот, с восьми вечера в Доме культуры нашего района было устроено торжественное празднование. Под страхом лишения премий и с приманкой в виде получения таковых все сотрудники отдела внутренних дел были обязаны на него явиться. Попов с Жомовым, естественно, дабы не гневить начальство, на праздник пошли и в течение трех часов были вынуждены терпеть пытку речами Кобелева, заместителя мэра города и концертом мастеров местной самодеятельности. После чего мизерные премии были вручены, а доблестные милиционеры отпущены восвояси. Мы с Рабиновичем это мероприятие, слава богу, охраняли снаружи и, хотя остались без премии в этот день – Сене ее обещали выдать завтра, – ничуть не горевали. Ну а как только Попов с Жомовым вышли из здания, мой хозяин тут же потребовал продолжить праздник в более приличном и гостеприимном месте – поповской лаборатории.

К тому времени мы свою долю «добровольных пожертвований» уже получили, а вот Ване с криминалистом пришлось мчаться по торговым точкам и тонко намекать их владельцам на то, что не мешало бы стражей порядка и поздравить. Пока они носились как оглашенные, мы с Сеней дежурство сдали и поджидали друзей у дверей Андрюшиной каморки.

Попов с омоновцем, видимо, сгорая от желания получить моральную компенсацию за муки, испытанные во время торжественного празднования Дня милиции, долго ждать себя не заставили. За те полчаса, которые мы с Рабиновичем проторчали перед закрытыми дверями лаборатории, мой хозяин, конечно, измучился и непрерывно стонал, проклиная на все лады неторопливость компаньонов, но по сравнению с прошлым годом, когда Сеня уже намеревался дверь каморки Попова взламывать, ситуацию можно было считать идеальной.

Первым появился наш криминалист. Как я уже говорил, скорее всего, после пары неудачных визитов за «подарками» Андрюша просто купил на свои кровные водку и закуску в ближайшем магазине. Сеня придирчиво осмотрел приношения, выискивая прилипший к донышку кассовый чек, и, не найдя его, презрительно хмыкнул. А Попов с трепетом стал ждать возвращения Жомова, надеясь, что хоть в этот раз ему повезет и последним он не будет… Не повезло! И Андрюша, горестно вздохнув, стал освобождать стол.

– Идиотизм это все-таки! – грустно заявил он. – Ну, скажите мне, на фига нужно такой ерундой заниматься? Скинулись бы, как нормальные люди, и купили все, что нам требуется, а тут приходится ходить и попрошайничать.

– А вот в этом и состоит твоя проблема, – безапелляционно заявил мой хозяин. – Вместо того чтобы ходить и просить, ты должен благосклонно принимать то, что тебе дают.

– И потом, мы не нормальные люди, – поддержал Рабиновича Жомов и, увидев удивленные взгляды друзей, попробовал пояснить: – Мы же милиционеры, а милиционерам в свой праздник что-то покупать просто стремно, блин!

– Был бы ум, помер бы от дум. Нет ума, не возьмет и чума, – философски оценил речь омоновца мой хозяин. – А в принципе Ваня прав. Хоть раз в год надо погулять на халяву. Вдобавок так намного интереснее.

– Угу. Вам интересно, а мне опять страдать, – буркнул Попов. – В конце концов, я тоже в День милиции нормально выпить хочу.

– Вот и заслужи нормальную выпивку, – заявил Сеня, разливая по граненым стаканам водку. – А то все время хочешь без труда вытащить рыбку из пруда.

– Без труда?! – возмутился криминалист. – Да я в Мезоамерике не меньше вашего для спасения мира сделал. А может, даже и больше!

– Точно. Только нам тебя потом с жертвенного алтаря стаскивать пришлось, – согласился с ним Рабинович.

– Между прочим, я туда, спасая твою шкуру, попал! – обиделся Андрей.

– Я что-то не понял, разве Тлала с нами? – поинтересовался Ваня.

Двое спорщиков тут же повернулись к нему, а я вам, пока они на Жомова таращатся, поясню: Тлала – это богиня греха, порока и раздора у тольтеков. Точнее, зовут ее Тласолтеотл, но это имя моим ментам было слишком трудно выговаривать, и они его сократили. Как она в нашей компании оказалась и почему Жомов сейчас ее вспомнил, объяснять вам не стану. Просто возьмите и перечитайте предыдущую книгу. Скажу лишь то, что именно из-за нее так часто ссорились еще совсем недавно Попов и мой хозяин. Вот сейчас омоновец об этой богине и вспомнил.

– А Тлала тут при чем? – поинтересовался Рабинович.

– И вообще, хватит об этой ерунде говорить, – проявил солидарность криминалист. – С меня уже всех этих путешествий достаточно.

– А я думал, ты Оберону спасибо сказать хочешь, – состроил морду Иван, и мне показалось, что Попов сейчас его как минимум покусает.

Андрюша омоновца, конечно, не покусал. Я вообще заметил, что людям свойственно кусаться только в детстве, а криминалист из детского возраста давно уже вышел. Кое-кто, конечно, с последним утверждением может поспорить, но я Попова знаю куда лучше, потому и могу сказать, что он повзрослел. Несмотря на его пристрастие к аквариумным рыбкам. Поэтому Ваня отделался не укусами, а лишь получением курса дальнейшего следования, направленного в известную сторону неизвестно чьей матери. Жомов в ответ расхохотался, а Андрей с несчастным выражением лица опустошил свой стакан и угрюмо стал смотреть, как Жомов с моим хозяином смакуют собственные дозы.

Вот уж не знаю, что такого приятного находят люди в водке, но, по моему собственному мнению, это премерзкая штука. И пахнет отвратительно, и голову дурит. И вообще, мне кажется, что если бы люди не пили, проблем бы у них было меньше. А то после выпивки иногда такое вытворяют, что потом остается только за голову хвататься. Мы вон, например, с моими друзьями после их пьянки в Англии оказались. А однажды Жомов после одной гулянки табельное оружие потерял. И хотя трое моих друзей выпивают довольно редко, тот случай я навсегда запомнил.

Это было на дне рождения у Андрюши Попова. Народу тогда собралось не очень много. Поздравить криминалиста пришли мы с Сеней, причем мой хозяин с собой какую-то очередную девицу притащил, Ваня со своей женой Ленкой, да Андрюшина мама привела дочку своей подруги, явно желая заставить Попова на ней жениться. Худющая, высоченная девица в очках и с волосами, забранными в тугой узел, нашего эксперта явно не вдохновила. Однако девушка не хотела замечать того, что Андрей ее избегает, и упорно ходила за ним по пятам, рассказывая занимательные истории из жизни библиотекаря. Попову этот демарш здорово подпортил настроение, но то еще были цветочки!

Если у кого-нибудь есть жена, он знает, каково ходить с ней на всякие праздники. Остальным могу сообщить, что, согласно Ваниным рассказам, собираться на торжество следует начинать часа за три до его начала, без учета времени на дорогу. А в тот Андрюшин день рождения Жомов подобными ценными знаниями еще не обладал и из-за долгих сборов своей Ленки к началу торжества опоздал. Зато, явившись, мгновенно испортил и без того нехорошее настроение криминалиста. И все из-за того, что решил пошутить с чисто жомовским чувством юмора. То есть подарил Попову игрушечную свинью, на боку которой собственноручно написал: «Андрюха, не ешь так много!»

Криминалист намек понял и, естественно, обиделся. Пока все вокруг веселились, Попов с каждой рюмкой становился все мрачнее и мрачнее. И так продолжалось до тех пор, пока Андрей не придумал ответную шутку. Я вам уже говорил, что Жомов с табельным оружием никогда не расстается?.. Так вот, Ваня сам признался, что даже ночью кладет пистолет под подушку. И на Андрюшин день рождения тоже пришел с оружием. Так вот, пьяный Попов дождался, пока не менее пьяный Жомов, не ожидающий никаких подвохов от друзей, не потеряет окончательно бдительность, и умыкнул у него из кобуры пистолет.

Не будь Ваня таким пьяным, пропажу он бы обнаружил сразу. А так Жомов хватился пистолета только утром, перед уходом на работу. Естественно, как он добрался домой, омоновец не помнил и принялся тормошить жену, требуя рассказа, как все произошло. Оказалось, что его Елена Прекрасная умудрилась посадить мужа в такси и затем притащить домой. Из чего Жомов заключил, что пистолет мог быть утерян только в машине. Вместо того чтобы отправиться на работу, омоновец поставил на уши весь таксопарк, но, так ничего и не добившись, помчался к Попову, чтобы выяснить, не оставил ли он пистолет в доме криминалиста.

Тут, казалось бы, и конец истории, но нет! Андрюша умудрился напрочь забыть о том, какую шутку он сыграл с омоновцем. И это не от злого умысла, а из-за действия алкоголя. И Попов, и его мама в один голос твердили, что пистолета не видели. Пришлось Жомову уйти несолоно хлебавши и писать рапорт об утере табельного оружия.

Сами понимаете, что за такое происшествие по головке не гладят. Лишился бы Ваня лычек, может быть, вместе с любимой работой, но Попов, у которого в тот день был выходной, надумал кормить рыбок и в коробке с сушеными дафниями обнаружил Ванино табельное оружие. Тут же вспомнив все, криминалист ужаснулся и, схватив пистолет, помчался в участок. Хорошо, что успел приехать до того, как Ваня рапорт дописал. А то, боюсь, нам бы пришлось скидываться на чьи-то похороны. Ну а так все обошлось, и покаявшийся Попов отделался только парочкой тумаков. И то дружеских. Потому как после серьезных Ваниных тумаков люди обычно с сотрясением мозга в больницу попадают.

Вот такая грустная история вышла. И я вам ее не в качестве нравоучения рассказал, а для того, чтобы вы поняли, как опасливо я отношусь к возможным последствиям любой попойки и почему всегда стараюсь внимательно следить за происходящим, вмешиваясь в дела друзей при чрезвычайных обстоятельствах.

Сегодня, напротив, все было как обычно. Попов недовольно ворчал, получая свою уменьшенную дозу, мой Рабинович его подкалывал, ловко парируя ответные выпады, а Ваня Жомов, как всегда, торопил Сеню, требуя разливать быстрее. День Вымогателя тянулся своим чередом, но это не означало, что совсем ничего произойти не может. Поэтому я и не терял бдительности, не забывая, впрочем, опорожнять свою миску с опостылевшим уже мне собачьим кормом. Я-то надеялся, что сегодня мне в честь праздничка хотя бы тушенки дадут, но Рабинович, наученный тем, что в тушенке вместо мяса зачастую оказывается одна соя, брать эти консервы наотрез отказывался. И, как вы понимаете, убедить его возможности у меня не было.

– Сеня, может быть, прекратим ерундой страдать? – в очередной раз взмолился наш криминалист.

Мне его так жалко стало, что я уже собрался провести свой фирменный трюк – изображение страшной тревоги и волнения. В нормальном состоянии мой хозяин, конечно же, мгновенно разоблачил бы такой блеф, но когда Его Светлость в подпитии, Рабиновича и слепой кутенок обмануть может. Я уже пару раз во время прежних Дней Вымогателя с рыком бросался на дверь. Рабинович с Жомовым тут же кидались проверять, кто меня так встревожил, а Андрюша Попов в это время мгновенно бросался к бутылке и залпом выпивал почти полный граненый стакан, возмещая недодачу алкогольных напитков. То же самое я собрался сделать и теперь – исключительно из жалости! – да Рабинович помешал.

– Что ты имеешь в виду? – прикинувшись деревенским дурачком, поинтересовался у криминалиста мой хозяин.

– А то сам не знаешь! – возмутился Попов и тут же со смиренным видом продолжил: – Согласен, вы победили. Вы крутые ребята с большими связями, а я ничего не умею. Вы довольны? Может быть, станем теперь поровну наливать?

– Давно бы так, – хмыкнул Рабинович. – Так и быть, на сегодня ты прощен…

– Э-э, нет! – возмутился Жомов. – А как же спортивный принцип, блин? Проиграл – значит, проиграл, в натуре, и обратной дороги нет.

– Тебе чего, водки жалко? – обиделся Попов.

– Не жалко, но принцип есть принцип, – отрезал омоновец. – Мне же, когда я на соревнованиях сорок пять из пятидесяти выбиваю, никто же не дает второй раз на огневой рубеж выйти! Вот и ты облажался, значит, получай то, что заслужил.

– Да при чем тут твои стрельбы?! – возмутился криминалист. – Просто сознайся, что ты жмот, и больше говорить об этом не будем.

– Я не жмот, но правила нарушать не позволю, – уперся омоновец и повернулся к моему Сене. – Короче, Рабинович, если ты этой плачущей свинке станешь наравне со всеми наливать, я с тобой, блин, разговаривать перестану. В конце концов, принципы уважать надо!

– Ну и козел же ты, Жомов! – обиделся Андрей и в сердцах махнул рукой. – Да пошел ты… – и, не придумав удовлетворительно адреса, буркнул себе под нос: – Куда подальше, блин!..

И Жомов пошел! Если так можно сказать, конечно, поскольку наш Ваня просто исчез. Еще мгновение назад я имел счастье лицезреть его здоровенные ножищи, обутые в сверкающие берцы, а секундой позже их просто не стало. То есть не ботинки с омоновца пропали, а исчез он сам. Целиком и без остатка! Я даже из-под стола выскочил, чтобы удостовериться в том, что не сплю. К несчастью, я действительно не спал.

Сеня с криминалистом застыли словно статуи, ошарашенно глядя на крутящийся на столе стакан, который только что держал в руках Ваня. При этом вид у обоих был такой, словно они призрак увидели. Ни Рабинович, ни Попов не шевелились почти минуту, и я, опасаясь, как бы этот временный столбняк не перешел в постоянный паралич, коротко тявкнул. Это сработало. Сеня потряс головой и, проведя ладонями по лицу, как мусульманин во время молитвы, повернулся к криминалисту.

– Ты не охренел, Поп? – поинтересовался он. – Куда ты Жомова дел?

– А я-то тут при чем?! – изумился Андрюша. – Что ты на меня всех собак вешаешь?.. Прости, Мурзик!

– Ты еще скажи, что евреи во всем виноваты! – рявкнул мой хозяин. – Куда Жомова отправил, спрашиваю?!

Если быть честным, с Сеней я не совсем был согласен. То есть просто не мог поверить, что такое возможно! Конечно, во время наших путешествий в иных мирах Попову случалось иногда в сильно возбужденном состоянии ляпнуть такое, что потом непременно сбывалось – одна грудная жаба, едва не задушившая Моисея, или два беса в Скандинавии чего только стоили! – но еще никогда не случалось так, чтобы Андрюшины проклятья срабатывали на его друзьях. И уж тем более не в нашем мире! Конечно, Попов мог здорово разозлиться на омоновца. До такой степени, что перестал считать его другом. И все же я сильно сомневался, что в нашем мире поповские таланты могут проявиться.

– Никуда я его не посылал! – завопил криминалист. – Я тут ни при чем! Если бы каждый раз, когда я кого-нибудь куда-нибудь посылал, это срабатывало, у нас бы уже половина отдела у сатаны прописалась, а вторая половина сексуальную ориентацию сменила бы. Не фиг из меня козла отпущения делать.

– Ты мне мозги не компостируй, – стукнул Рабинович по столу кулаком. – Ты Жомова послал?.. Послал! Он исчез?.. Исчез. Хочешь сказать, что это само по себе произошло?.. Не держи меня за дурака!

– Сеня, ну честно, я ни при чем. – Мне показалось, что Андрей готов заплакать. – Не знаю я, что случилось. Может быть, мы не в нашем мире? Или опять что-то произошло, что все вокруг стало меняться?..

Нет, такое ляпнуть можно было только с пьяных глаз…

Вечно люди такие фразы придумывают, что хоть коту их под хвост запихивай, чтобы он пару витков вокруг Земли от ужаса сделал. Ну скажите мне, что можно с глаз ляпнуть, кроме слезинки? И как глаза могут быть пьяными? Что они, отдельно от всего организма алкоголь употребляют?.. Не можете объяснить? Вот и я не могу, но настолько привык человеческую речь слышать, что иногда даже сам по-людски думать начинаю и странные фразеологизмы употреблять.

Впрочем, извините, я опять отвлекся! Может быть, фраза о пьяных глазах и не была красивой с эстетической точки зрения, но по сути она была верна. Предположить, что мы находимся не в нашем мире, мог только пьяный Попов. Судите сами: каждый раз, когда мы куда-то перемещались, это сопровождалось временной потерей сознания, и, очнувшись, мы понимали, что находимся не в том месте, где были некоторое время назад. Сегодня ничего подобного не было, следовательно, в другой мир попасть мы не могли.

Да и предположение Попова о том, что наш мир изменился, было абсолютно беспочвенным. Прошлые разы, когда в нашей вселенной происходили изменения, мы их видели и осознавали. Например, когда выяснилось, что ОМОН расформирован за ненадобностью, да и собаки в милиции больше не служат, было ясно, что мир перевернулся. Сейчас ничего подобного не было, а значит, наш мир остался прежним… Или, может быть, из-за того, что мы никуда не отлучались, мы и не заметили, как вселенная встала с ног на голову?.. Кто бы мне на этот вопрос ответил?!

– Ты мне лапшу… – завопил было в ответ на поповское предположение мой хозяин и тут же запнулся. – Что ты сказал?

– Мир изменился, говорю, – почему-то с надеждой в голосе заявил криминалист. – Помнишь же, Лориэль говорил, что глобальные перемены одной вселенной сильно влияют на ближайшие параллельные миры. Может быть, что-нибудь случилось где-то, и теперь все вокруг нас меняется!

– А ведь такое и на самом деле может быть, – задумчиво заявил мой хозяин и понял, что пьян он ничуть не меньше криминалиста.

ХЛО-ОП!!!!

Я едва не подпрыгнул на месте. Конечно, нужно было сразу догадаться, кто виноват в пропаже Жомова. На такие пакости способны только одни существа во всех вселенных – эльфы! И представитель этого народа, наш давний знакомый, кстати, сейчас висел под потолком поповской лаборатории, кружась вокруг лампочки, словно мутировавший мотылек. Причем эльф не просто кружился, а помирал со смеху, явно оказавшись не в состоянии полностью контролировать маршрут своего полета.

– Ой, не могу! Сдохну сейчас! – пищал Лориэль. – Ну, менты, ну, козлы безмозглые. Это же надо додуматься до такого? Вселенная у них изменилась. Гениально. Да если бы она могла измениться настолько, чтобы у вас в головах мозги, хотя бы размером с горошину, оказались, я бы просто счастлив был, – и завис наконец на месте. – Что уставились, козлы, мать вашу?!. Эльфа давно не видали или просто отупели настолько, что меня не узнаете? Так смените ту прелую солому, что у вас в головах вместо мозгов находится!

– И как я сразу не понял, что за ублюдок в пропаже Жомова виноват? – удивился мой хозяин. – Ты, мухрен крылатый, куда Ваньку дел? А ну-ка, возвращай его назад!

– А если не верну, что сделаете, оркское отродье? – ехидно поинтересовался Лориэль.

Ну и дурак, раз спрашивает! Даже школьнику известно, что милиционеры, находящиеся на охране важных мероприятий, всегда носят с собой оружие. Мы с Сеней как раз только что с такой охраны и вернулись. Ну а поскольку домой уходить еще не собирались, Рабинович пистолет сдать не успел. Естественно, его мой хозяин и вынул из кобуры, наставив на эльфа. Рабинович очень хорошим стрелком никогда не был, а учитывая то состояние, в каком мой Сеня сейчас находился, я сомневался в том, что он хотя бы в потолок попасть сможет, но на Лориэля табельное оружие произвело устрашающее действие. Эльф попросту оторопел.

– Тебе нужно объяснить, что я с тобой сделаю, если через минуту Жомова здесь не будет? – поинтересовался мой хозяин.

– Тихо, тихо! – выставил перед собой маленькие ручки эльф. – Эта штука иногда стреляет, а ты, не дай Оберон, еще и попасть в меня случайно можешь…

– Нет, совсем не случайно, – отрезал Рабинович. – Я специально в тебя попаду.

– Только лампочку не разбей, – неожиданно заявил Попов. – На меня уже начальник матчасти ворчит. У меня за эту неделю три лампочки перегорели.

– Да плевал я на твою лампочку! – заорал Сеня и посмотрел на эльфа. – Итак, я считаю до трех. Раз…

– Эй, ты же говорил о минуте! – пискнул Лориэль.

– Планы изменились, – констатировал Рабинович. – Два…

– Да получайте вы своего Жомова! – сдался маленький наглец. – Вот и связывайся с людьми. Хотел им сюрприз в честь праздника сделать, а они дебош устраивают. Попрошу у Оберона перевода. Хоть в рудники к гномам, фонариком на шлеме работать. Козлы все, мать их к троллю на десерт!..

С этими словами Лориэль взмахнул крошечной, меньше спички, палочкой. С нее посыпались радужные искры, затмевавшие свет «сороковки», горевшей под потолком. Я невольно зажмурил глаза и тут же услышал легкий хлопок, почти такой же, какой сопровождал появление эльфа, и в комнате возник Ваня Жомов. Правда, Лориэль немного промазал, и седалище омоновца оказалось сантиметрах в тридцати правее стула, на котором он недавно сидел. Ваня грохнулся на пол, уронил шаткий стул и, едва не отдавив мне хвост, свернулся калачиком. Рабинович с Поповым тут же подскочили к другу и несколькими пощечинами привели его в чувство.

– О, блин! Уже все кончилось? – посмотрев по сторонам, огорчился Жомов. – А я только во вкус входить начал. Мужики, там такие приколы…

– Тебя где носило? – тряхнул Ивана мой хозяин, пытаясь окончательно привести его в чувство. – Мы тут едва с ума не сошли.

– Да вы все давно с ума сошли, – заявил эльф и, спикировав к столу, ловко выхватил из банки кильку в томатном соусе. Откусив кусок, Лориэль сплюнул. – Как вы эту гадость едите? – Затем понюхал содержимое граненого стакана. – Тьфу, блин, тролль меня раздери! У вас что, нормального вина нет?

– По-моему, кто-то оборзел, – предположил мой Сеня.

– Я даже знаю, кто именно. Могу пальцем показать, – заявил Попов.

– Да отстаньте вы от мужика, блин! – неожиданно вступился за эльфа омоновец. Понятно. Напоролся Ваня до безобразия. – И ты не рычи, Мурзик, блин. Лориэль меня сейчас в кабак водил. Там такая выпивка классная! А я еще и подраться успел. Такую кашу заварил, что весь кабак на уши встал. Жалко, что не до конца там остался…

– А за это ты Рабиновича благодари, – посоветовал Ване Лориэль. – Если бы он пистолетом не размахивал, я бы тебе еще порезвиться дал. Я и им собирался праздник устроить. Вот только если про то, что тебе нужно, я и так знаю, то у них сначала спросить хотел. Так эти козлиные морды мне тут ультиматумы выдвигать стали. Пистолетом перед носом размахивали. Уроды, мать их!..

Что и говорить, Лориэль был в своем репертуаре. И я не только про его манеру общения говорю. Эльфы вообще и этот маленький болтун в частности привыкли все делать так, как им нравится, никого об этом не спрашивая. Я очень сильно сомневался, что, не будь у моего Сени пистолета, Лориэль стал бы моих ментов спрашивать, какие виды развлечений в качестве праздничного подарка они предпочитают. Скорее всего, поставил бы перед фактом исчезновения Жомова, наплел с три короба и принудил бы нас что-то сделать, чтобы омоновца спасти.

А тому, что Ваня успел за считаные минуты и напиться, и дебош в каком-то кабаке устроить, удивляться не стоит. Я как-то уже говорил, что время в разных измерениях течет по-разному. Так, мы, проведя в чужом мире несколько дней, возвращались назад в тот же день, когда в путешествие отправлялись. Так что можно считать удивительным то, что омоновец войну в чужом измерении за пару минут нашего времени не успел развязать. А пьянка и драка для Вани – в порядке вещей!

– Ты мне лапшу на уши не вешай, – так же, как и я, не поверил мой хозяин объяснениям Лориэля. – С какого это перепугу ты нам подарки к празднику решил делать? Скажи лучше, что это Оберон тебя послал.

– Да при чем тут Оберон?! – возмутился маленький наглец. – Что, я по доброте душевной вам приятное сделать не могу? Все-таки не одну операцию вместе с вами провели. Коллегами стали, так сказать.

– В натуре, Сеня, что ты на него бычишься? – вновь вступился за эльфа Жомов, из чего можно было заключить, что омоновец находится в состоянии отнюдь не легкого опьянения. – Может, Лориэль нам действительно подарок хотел сделать? Он же сразу вернул меня обратно…

– Ага. Только после того, как я на него пистолет наставил, – буркнул Рабинович.

– Да я и так бы вернул. Просто вы даже слова мне вставить не дали, – возразил перепончатокрылый болтун. – Кинулись на меня сразу, как гоблины на протухшую конину.

– Сеня, а что, может быть, и в самом деле рванем куда-нибудь поразвлечься? – несмело предложил Попов.

Так, этому тоже больше не следует наливать! Да что они все, с ума посходили? Мало им было последнего «отпуска», когда нас обманом в Мезоамерику заманили и принудили помогать эльфам вселенную спасать?.. Конечно, был небольшой шанс, что Лориэль говорил откровенно и горел желанием скрасить моим ментам праздник, но мне в это верилось с трудом. В любом случае я бы поостерегся верить обещаниям эльфов, несмотря на то, что сейчас Лориэль был самой невинностью. Но это я.

А мои менты под действием винных паров осторожность совсем потеряли.

– Что молчишь, Сеня? – не унимался криминалист. – У нас вон и водка кончается. Зачем свои деньги на продолжение банкета тратить, когда можно на халяву оторваться по полной программе?

До этого момента моего Сеню явно терзали сомнения, но фраза о деньгах решила все. Рабинович, как настоящий милиционер, никогда погулять не отказывался и как истинный сын своего народа предпочитал это делать за чужой счет. Может быть, будь Сеня потрезвей, он никогда бы на увещевания Лориэля не купился, даже несмотря на то, что эльф мгновенно, по первому требованию, вернул Жомова назад, но теперь голоса разума мой хозяин не слушал. Даже если у его разума этот голос когда-то и был!..

– А-а, хрен с вами! – махнул рукой Рабинович и посмотрел на эльфа. – Тащи нас куда-нибудь. Только чтобы выпивка была хорошая и девочки красивые.

– И закуски навалом! – добавил Попов.

Жомов от себя добавлять ничего не стал. Да оно и понятно! Сеня про выпивку уже сказал, а повод подраться с кем-нибудь омоновец всегда найти может. Кроме этих двух видов развлечения, не считая стрельбы, Ваню ничего и не интересовало. По крайней мере, я о других увлечениях Жомова ничего не знал. Поэтому если бы Ваня сейчас попросил что-нибудь, кроме вышесказанного, я бы страшно удивился. Хотя, если бы омоновец вдруг отказался куда-либо отправляться, я бы был несказанно рад и чрезвычайно ему благодарен. Впрочем, мои пристрастия, как обычно, никого не интересовали.

– Так куда вы хотите отправиться? – поинтересовался эльф, и я этому жутко удивился. Если Лориэль нас спрашивает, а не закидывает сразу куда-нибудь, может быть, действительно с честными намерениями к нам прибыл?

– Да хоть в Африку, хоть в Китай, хоть в Индию, – махнул рукой омоновец. – Какая, на фиг, разница!

– Только не в Африку, – заявил Рабинович. – Мне негритянки не очень нравятся.

– Лучше в Индию. Говорят, там красиво, – предложил Попов.

– Тоже мне, эстет нашелся, – фыркнул мой хозяин. – Ты же, кроме кабака, ничего не увидишь.

– А у китайцев водка противная, – вдруг вспомнил Ваня.

– Так куда? – нетерпеливо поинтересовался Лориэль.

– Ну, давай в Индию, раз уж Попову туда так хочется, – пожал плечами Сеня. – По крайней мере, красивых девок там хватает, – а затем повернулся ко мне. – Мурзик, иди сюда!

Если до сего момента у меня еще оставалась слабая надежда на то, что мои сослуживцы так и не смогут прийти к согласию относительно места продолжения банкета и мы останемся-таки дома, то теперь эти надежды развеялись в прах. Решив применить последний из доступных мне аргументов, я уперся в пол всеми четырьмя лапами, показывая ментам, что идти куда-либо отказываюсь, но Сеня самым бесцеремонным образом схватил меня за ошейник. Я попытался рявкнуть на него, надеясь привести в чувство, но лай застрял на половине пути, а затем наступила темнота…

Глава 2

Будьте как дома, дорогие гости!

Харон

Голова не болела, тошноты не было, и пить не хотелось. Рабинович, привыкший к тому, что подобные симптомы случаются каждый раз после Дня милиции, удивленно прислушался к своему организму, не понимая, как в этот раз удалось избежать похмелья. Вроде и выпили вчера немало, а чувствовал он себя прекрасно. Вот только соседи, уроды, с самого раннего утра почему-то решили индийскую музыку на всю громкость врубить, но с этим можно легко разобраться. Тем более что соседи… Соседи?! И тут Сеня вспомнил, что его соседей поблизости быть не может. Более того, празднование еще не закончено. Вот только непонятно, с чего это вдруг он мгновенно протрезвел?

Рабинович открыл глаза и сел. Так и есть! Вся веселая и неразлучная компания находилась в месте, даже отдаленно не напоминавшем лабораторию Попова. Конечно, если представить, что весь отдел милиции внезапно перевели в какую-нибудь графскую усадьбу, служащую памятником архитектуры, то огромный зал с колоннами вполне мог бы оказаться вотчиной эксперта-криминалиста. И пусть в мире возможно почти все, но подобные нововведения явно находятся даже за гранью фантастики. Тем более что никто и никогда дюжину танцовщиц, завернутых в сари, в подчинение Попову не даст, да и такой стол, уставленный яствами, вряд ли младшему лейтенанту начальство предоставит. В общем, ясно, что Лориэль свое обещание исполнил. Вот только Сеня не понимал, почему он так внезапно протрезвел.

И раньше после переноса в иной мир бывало такое, что троица российских милиционеров приходила в себя протрезвевшей. Но почти каждый переход в чужую вселенную сопровождался обычными похмельными симптомами. В этот раз их не было, что дало возможность кинологу трезво взглянуть на вещи и понять, какую глупость они совершили, доверившись эльфу. Сеня огляделся по сторонам, в глубине души надеясь увидеть Лориэля и высказать ему все, что думает о нем лично и об эльфах вообще, но этой мелочи крылатой, как и следовало ожидать, нигде не было. Чего не скажешь о Попове и Жомове. Оба друга-соратника криминалиста лежали на невысоких топчанах рядом с ним, а Мурзик, как обычно, покоился на широкой груди омоновца.

– Предатель, – констатировал Сеня и посмотрел на танцовщиц, кружившихся в центре зала. – По крайней мере, хоть одно обещание этот маленький урод исполнил…

ХЛО-ОП!!!

– Ты кого уродом назвал, дятел длинноклювый? – раздался возмущенный писк эльфа. – На себя, блин, потомок Буратино, посмотри!..

ХЛО-ОП!!!

Это уже было что-то новенькое. Никогда еще Лориэль не появлялся перед ментами в сопровождении кого-нибудь. Случай с Нимроэлем в Мемфисе можно не считать, поскольку тот странный эльф не прибывал во вселенную вместе с Лориэлем, а всегда находился неподалеку от ментов, оставаясь невидимым.

Впрочем, после того как быстрая вспышка яркого света исчезла, Рабинович прекрасно понял, что появившееся в зале существо новеньким для всей троицы не является. А вот у танцовщиц на это была, видимо, своя точка зрения. Едва увидев трехглавого монстра с перепончатыми крыльями, невесть откуда свалившегося прямо в гущу танцующих, девушки с диким визгом бросились наутек. Горыныч, явно не ожидавший такого приема, тоже испугался и начал стремительно увеличиваться в размерах, явно намереваясь проломить головами потолок.

– А-ну, прекрати сейчас же, керогаз самовозгорающийся! – завопил на Ахтармерза Рабинович. – Передавишь всех на фиг, а потом нас еще и обвинят, что из-за тебя какой-нибудь Харе Кришна не родился. Задолбаемся опять во всех вселенных эти ошибки исправлять…

– Харе – это не имя, – встрял в разговор Лориэль.

– Да мне по фигу! – отрезал Сеня. – Ты лучше объясни, где мы и что тут Горыныч делает!

– Ага. И заодно скажи, какого хрена я опять трезвый? – добавил проснувшийся омоновец. – Мы что, по-твоему, зря весь вечер пили?

Эльф объяснил. Правда, оскорбленный до глубины души в своих лучших намерениях, Лориэль в этот раз превзошел самого себя в использовании ненормативной лексики. Нормальный среднестатистический человек и половины бы из его высказываний не понял, но российские милиционеры, закаленные общением со всякими антиобщественными элементами, слышали и не такое. Даже Попову, больше якшавшемуся с пробирками, вещдоками и прочими следами преступлений, чем с живыми людьми, было абсолютно все ясно. Остальным придется удовлетвориться вольным переводом с ненормативного языка на русский.

Мгновенное протрезвление доблестных российских милиционеров объяснялось очень просто. Эльфы, наделенные магическими способностями, уже пару раз демонстрировали этот трюк, одним щелчком пальцев удаляя излишки алкоголя из организма. Лориэль же, по его словам, сделал это только для того, чтобы троица ментов могла сполна насладиться отличным вином, поданным к столу, и не страдать потом от того, что водку с чем-то намешали. Ну а появление во дворце Ахтармерза было вызвано лишь желанием эльфа предоставить возможность старым боевым товарищам, живущим в разных вселенных, вновь собраться вместе и вспомнить былые времена.

– Но от вас, козлов, разве дождешься благодарности? – обиженно закончил свою речь Лориэль единственной фразой, способной беспрепятственно пройти любую цензуру.

– Ты мне не темни, – покачал головой Рабинович. – Скажи лучше сразу, что на этот раз вы с Обероном задумали?

– Все, блин, с меня достаточно! – обиженно пискнул маленький дебошир. – Я тут стараюсь для них, а они на меня поклепы возводят. Отправляю вас домой и умываю руки. Ну вас всех к гномьей матери!..

– Э! Подожди, – завопил Жомов, видя, что Лориэль уже поднял руку с миниатюрной волшебной палочкой. – Офигел, что ли? Сначала дай нам вернуться в то состояние, в котором мы были, а потом уже и домой возвращай.

– А вот хрен вам! – Лориэль почему-то показал ментам кукиш, мало похожий на упомянутое им огородное растение. – В следующий раз будете знать, как честного эльфа оскорблять.

– Да никто тебя не оскорблял, – встрял в разговор Попов, жадно косясь на блюдо с огромными кусками мяса. – Просто, согласись, у нас есть все основания не до конца тебе доверять. Давай забудем все обиды и продолжим праздник.

– Пусть этот дятел длинноклювый сначала извинится, – категорически отрезал эльф, ткнув палочкой в сторону Рабиновича.

– Ты кого, урод, дятлом назвал?! – не сдавался кинолог.

В этот момент Мурзик приглушенно зарычал, принимая стойку. Прижав уши к голове, пес скалился, глядя куда-то за спину Горынычу. Тот резко обернулся, а менты вскочили с мест, сжимая в руках верные резиновые дубинки, и увидели, как в зал крадучись входят несколько десятков мужчин, вооруженных кривыми саблями, похожими на турецкие ятаганы. Ахтармерз сделал несколько шагов назад, а трое российских милиционеров мгновенно встали рядом с ним.

– Это тоже входит в программу развлечений? – наивно спросил у эльфа Рабинович.

– Ага. И цены на него по прейскуранту. Чаевые можете не давать, – язвительно ответил тот, а затем повернулся к аборигенам. – А ну, пошли отсюда, троллевы дети. Вас сюда никто не звал!

– Так нам же девки сказали, что тут чудовище, – в замешательстве пробормотал один из стражников, тыча в сторону Ахтармерза саблей. – Говорят, оно всех съесть собирается.

– Во-первых, будьте точны в выборе терминологии. Для меня гуманоиды не менее чудовищны, чем тактырпалтусу схринамахер, – встал в позу Ахтармерз. – А во-вторых, я тебе не «оно» и такой дрянью, как немытые аборигены, едва успевшие отбросить обезьяньи хвосты, питаться не собираюсь!

– Так мы мытые! – заверил Горыныча стражник.

– Пошли отсюда, я сказал! – заверещал на него эльф, а затем повернулся к ментам. – Так мы будем извиняться или домой трезвыми поедем?

– Сеня, да извинись ты! – ткнул кулачищем в бок Рабиновича омоновец. – Чего от халявной выпивки-то отказываться!

Кинолог задумался. С одной стороны, извиняться перед наглым эльфом Рабиновичу очень не хотелось, да и не видел он причин для того, чтобы приносить извинения. А с другой стороны, раз уж празднование Дня милиции было испорчено полным отрезвлением гуляющих, было бы глупо не воспользоваться случаем и не восстановить справедливость, отдав дань местным алкогольным напиткам. Да и, не в пример прошлым случаям, в этот раз Лориэль выглядел искренним. Ну а вернуться домой менты всегда успеют, раз уж эльф с такой уверенностью это утверждает.

– Ладно, извини меня за излишнюю подозрительность, – глубоко вздохнув, проворчал Сеня. – Только помни: если обманешь и в этот раз, честное слово, найду хорошую мухобойку и тебя прихлопну!

Лориэль что-то пробормотал себе под нос, но отвечать на угрозу Рабиновича не стал, решив сменить гнев на милость. Сене было очевидно, что эльф и сам не против того, чтобы погулять и развлечься, хотя причины подобного кинолог не понимал. Все-таки Лориэль никогда не питал особых симпатий к троице российских милиционеров, и те отвечали ему взаимностью. Именно поэтому Рабиновичу и казалось странным радушие эльфа, являвшегося истинным сыном своего народа, вполне заслуженно пользующегося славой самых больших хитрецов во всех вселенных.

Лориэль, если и замечал не слабеющую подозрительность кинолога, виду не подавал. Вместо того чтобы ворчать и сыпать проклятьями, как он привык это делать, маленький наглец принялся отдавать приказания прислуге. И делал он это с таким видом, будто имеет полное право распоряжаться в этом доме. Сеню это удивило и насторожило еще больше, если такое, конечно, возможно, и Рабинович со свойственным ему тактом потребовал от эльфа объяснений.

– А чего это ты тут раскомандовался? – поинтересовался кинолог. – Дом твой, что ли? Не великоват для тебя? Я думал, тебе и спичечного коробка хватит, чтобы трехкомнатную квартиру в нем сделать.

– А тебе бы только на чужое добро зариться и нос свой длинный во все дыры совать, – взъерошился эльф. – Тебе не по фигу, в чьем доме отдыхаешь?

– Да хватит вам друг к другу цепляться! – встрял в начинающуюся перепалку миролюбивый Попов. – Не можете спокойно посидеть, что ли?

– Я ведь просто спросил, – пожал плечами Рабинович.

– Каков вопрос, таков и ответ, – огрызнулся Лориэль.

– Так, блин, если сейчас собачиться не перестанете, обоим носики у чайников подрихтую, – взял на себя роль миротворца ООН Жомов. – Сеня, хватит его доставать. А тебе, Лориэль, что, так трудно ответить, чей это дом?

– Этот дворец принадлежит одному моему знакомому будде, идущему по пути бодхисатвы, – буркнул эльф, явно не желая испытывать на себе способы, которыми омоновец рихтует носики у чайников.

– Ты сам-то понял, что сказал? – вытаращился на него Ваня.

– Повторяю для особо тупых омоновцев, – пискнул Лориэль. – Этот дворец принадлежал будде Шакьямуни, который встал на путь просветления, сделавшись бодхисатвой. Чего тут непонятного, мать вашу?!

– Ну вот, теперь узнаю прежнего пискуна, – фыркнул Жомов. – Только все равно ничего я из твоих объяснений не понял.

Эльф застонал и, хлопнув себя ладошкой по лбу, плюхнулся сверху в тарелку с виноградом, не помяв ни единой ягодки. А роль просветителя взял на себя Попов, считавший, что кое-что понимает в индийской мифологии. Впрочем, криминалист очень быстро запутался в собственных объяснениях, и пришлось Лориэлю оказывать Андрюше экстренную помощь, вкратце разъяснив бестолковым Жомову и Рабиновичу, кто есть кто в индийском пантеоне и почему маленький эльф чувствует себя в этом домике хозяином.

Больше половины всех объяснений омоновец с кинологом, как, впрочем, и Горыныч с Мурзиком, не поняли, но общую картину окружающей действительности в конце рассказа представить себе все-таки смогли. А затем удивились, на хрена они вообще тратили столько времени на выслушивание лекции по индийской мифологии, которая им в жизни не пригодится. Впрочем, лишние знания никому еще не помешали. Да и не бывают знания лишними!

Судя по словам Лориэля, подкрепленным непрерывным поддакиванием криминалиста, мир, в котором очутились менты, дабы как следует отметить свой профессиональный праздник, имеет довольно странную структуру. Во-первых, что само по себе не ново, в центре его находится большая гора под названием Меру, вокруг которой крутятся Солнце, Луна и звезды. Подобным мироустройством ментов удивить уже было нельзя, поскольку схожие построения были и у викингов, и у ацтеков. А вот то, что последовало во-вторых, вызвало у российских милиционеров легкое удивление. По крайней мере у Рабиновича, поскольку Жомов к тому времени устал слушать объяснения и от души приложился к вину.

Так вот, эта вселенная состоит из бесконечного множества миров. Согласно местной религии, каждый отдельный мир представляет собой плоский диск, лежащий в воде, которая покоится в воздухе, а воздух – в пространстве. То есть получалось, что мир почти в точности соответствует тому, как устроена общая Вселенная. Удивленный Рабинович поинтересовался, как такое может быть, и Лориэль, проявив снисхождение, дал подробные объяснения криминалисту.

Оказалось, что обитатели этого мира немного заблуждаются. В действительности миров внутри вселенной не так уж и много, и все они слишком малы, чтобы считаться отдельными вселенными. Они все зациклены друг на друге, образуя бесконечную петлю миров. А то, что аборигены считают вселенные бесконечными, объясняется тем, что некоторые из обитателей этой вселенской структуры, становясь бодхисатвами, могут при определенном стечении обстоятельств самостоятельно путешествовать по параллельным мирам. И когда они возвращаются обратно, то, естественно, считают, будто никуда из своей вселенной не отлучались.

– Занятно, – хмыкнул Сеня. – А что, верховный бог этого мира не знает, что не все миры ему подчиняются?

Тут выяснилась еще одна интересная особенность этой вселенной. Оказывается, верховного бога как такового тут не существует. То есть несколько наглых и самовлюбленных индивидуумов утверждают, что они и есть верховные боги. Каждый из претендентов на президентское кресло в пантеоне гнет свою линию и совершенно не пытается узнать правду, считая любые утверждения, кроме своих собственных, наглой ложью и пропагандой конкурентов.

Проблема осложняется еще и тем, что стать бодхисатвой, дабы прогуляться в параллельные системы, боги не могут. Достичь такого состояния способен только человек. Казалось бы, тут и решение всех проблем: прогулялся по вселенным, вернулся назад и объяснил людям, как устроен мир на самом деле. Но все не так-то просто. Становясь бодхисатвами, люди так отдаляются от всех мирских проблем, занимаясь самосозерцанием и самосовершенствованием, что им становится наплевать на общую безграмотность и внутриполитические раздоры местного Олимпа, то бишь Меру.

Ну и последним фактором, мешающим существам отдельного мира оказывать серьезное влияние на всеобщую Вселенную, является то, что они свято верят в карму. Дескать, именно она правит всем миром, и даже боги, сами того не ведая, полностью подчиняются законам кармы. Лориэль недвусмысленно намекнул, кто именно этой «кармой» для индусов и их богов является, и Сеня в ответ криво усмехнулся. Естественно, разве может что-то в параллельных вселенных обойтись без вмешательства Оберона!

Впрочем, влияние повелителя эльфов в этой вселенной было минимальным. Во-первых, ему было трудно оказывать значительные воздействия на конгломерат миров, являющихся замкнутой системой. Во-вторых, оттого, что боги не являлись истинными правителями этого мира и не могли достичь высшей ступени совершенства, местная вселенная упорно противилась любому воздействию «высших сил» и этим ослабляла любые действия Оберона. Ну и, в-третьих, этот мир был настолько самодостаточен и консервативен, что оказывал мало влияния на соседние параллельные пространства.

Именно потому, что влияние Оберона в этой вселенной было минимальным, Лориэль и полюбил ее. Те редкие временные промежутки, во время которых эльфу удавалось выбить у начальства отпуск, он стремился провести здесь, дабы, как любят говорить в армии, быть поближе к кухне и подальше от начальства. Сеня тут же предположил, что маленький наглец получил отпуск, но Лориэль опроверг это утверждение. Оказалось, что крылатый болтун что-то напортачил во время своего последнего задания и Оберон отстранил его от работы. Что именно произошло, Лориэль объяснять наотрез отказался и вместо этого предложил просто отдохнуть и забыть о делах.

– И все равно не пойму я, почему ты выбрал нас в качестве собутыльников? – хмыкнул Рабинович. – Мы тебе вроде не родня…

– Вот, все люди такие. В любом измерении! – обиделся эльф. – И почему вы всегда в благие намерения, чистые побуждения и искренние чувства верить отказываетесь?

– А потому и отказываемся, что обманывают нас часто. Причем все кому не лень, – ответил кинолог.

– Вы сами себя в первую очередь обманываете, – огрызнулся Лориэль и отхлебнул каплю вина из бокала размером меньше наперстка. – Ну, не пойму я, куда танцовщицы делись, тролль их раздери? Долго я еще ждать буду?!

– Ты гляди-ка, наш мухрен крылатый раздухарился! – удивился омоновец, с неожиданной симпатией глядя на захмелевшего эльфа. – Сейчас еще и песни петь начнет.

– И начну! – заявил Лориэль и тут же исполнил свое обещание: – Взвейтесь кострами, синие ночи. Чтоб эльфа увидеть, выпей побольше, – и тут же запнулся. – По-моему, что-то я не то пою.

– Ты лучше молча пей. Умнее выглядишь, – посоветовал Рабинович и перевел взгляд на дверь, из которой в банкетный зал выплывали индийские танцовщицы. – Да-а. А потоньше тут никого нет?

Девушки и вправду отличались довольно внушительными габаритами. То есть, конечно, совсем толстыми назвать их язык бы даже у Рабиновича не повернулся, но и стройными красавицами танцовщицы не были. Можно даже сказать, что они довольно мало отличались от тех коров, которых в Индии почитают священными. Правда, двигались они в отличие от вышеупомянутых парнокопытных плавно и не без грации, да и рогов с копытами не имели, а в остальном сходство было поразительным. Это на взгляд Рабиновича, конечно. Попов имел другое мнение.

– Ничего ты в женской красоте не понимаешь, – безапелляционно заявил криминалист. – Женщины должно быть много, чтобы было за что подержаться.

– Тоже мне, знаток женской красоты нашелся! – фыркнул Сеня. – Впрочем, кабану и должны свиноматки нравиться.

– Зато они хорошо танцуют, – встрял в диалог Лориэль, и головы все присутствующих, включая три черепушки Ахтармерза, повернулись в сторону танцовщиц, чтобы проверить это утверждение эльфа.

Тут мнения присутствующих относительно привлекательности тех па, что выделывали танцовщицы посреди зала, также разделились. И вопреки бытующей в народе поговорке, что о вкусах не спорят, в подвыпившей компании вновь разгорелась жаркая дискуссия. Рабинович решил до конца стоять на своем и заявил, что размахивающие руками и ногами девицы, устроившие дикарский хоровод в банкетном зале, заслуживают разве что хорошего артобстрела из гнилых помидоров и тухлых яиц, а никак не восторженных отзывов. Более того, Сеня заявил, что зря согласился с предложением Попова и с большим удовольствием наблюдал бы за африканками из племени тумба-юмба или японскими гейшами, чем за такими вот художественно-эпилептическими антраша индусских коров.

Попова с Лориэлем, нашедших общий язык на базе поклонения индийским женщинам, подобные заявления кинолога страшно возмутили. Оба стали доказывать Рабиновичу его неправоту. Причем делали это одновременно и в манере, присущей только им: Андрюша пытался растолковать бестолковому Рабиновичу всю глубину смысла любого индийского танца, а эльф просто крыл кинолога отборным матом, хотя и почти неслышным из-за громкой музыки.

Остальным пирующим и индийские танцовщицы, и спор, и сами спорщики были глубоко до лампочки. Мурзик, выражая полное презрение к индийскому искусству танца и подвыпившим скандалистам, лежал на полу мордой к стене, а хвостом, соответственно, к пирующим и с упоением грыз мозговую кость абсолютно неизвестного животного, но не человека, это точно! Жомов тоннами поглощал вино, сам с собой обсуждая его отличия от российской водки. А Горыныч попытался было высказаться насчет бессмысленности гуманоидных танцев как таковых, если только они не являются необходимыми составляющими брачных ритуалов, но трое спорщиков, временно объединившись, так наорали на Ахтармерза, что тот обиделся, раздулся, сломал топчан, на котором сидел, и надолго замолчал.

Наконец Жомову надоел беспорядочный шум.

– Слушайте, достали, блин. Вы или этот занудный музыкальный центр выключите, – Ваня махнул рукой в сторону индийского оркестра, – или сами заткнитесь. Уши от вас вянут!

Трое спорщиков посмотрели на омоновца так, словно первый раз его увидели и совершенно не понимают, как это чудо бестактности могло оказаться в их обществе. А Жомов, как тот мавр, что сделал свое дело, мог бы уже уходить, но делать этого, естественно, не собирался. Он просто вновь присосался к бокалу с вином и мутным взором уставился куда-то вдаль, поверх голов танцовщиц, кстати, ни на секунду не прекращавших выделывать всяческие номера. Несколько секунд никто из пирующих не издавал ни звука – чавканье и бульканье не считаются! – а затем Ваня встрепенулся.

– Не понял, это что за ерунда? – глядя на что-то невидимое остальным, поинтересовался омоновец.

– Где, Ванюша? Что там такое, мой маленький? – елейно поинтересовался Рабинович.

– Вон там, – Жомов махнул рукой перед собой. – Корова. С седлом.

– Вообще-то, Ваня, в таких случаях обычно белые кони приходят, – подсказал другу добрый кинолог. – Присмотрись внимательней. Может быть, рога на животном тебе померещились? – А затем повернулся к Лориэлю. – Ты уверен, что тут в вино белладонну какую-нибудь не добавляют?

– Ничего мне не померещилось! Корова, она и есть корова, и никаких белых коней… – возмутился Жомов, пропустив последнюю реплику Рабиновича, и только теперь понял, на что Сеня намекал. – Ты чего, чучело, думаешь, у меня белая горячка началась? Иди сам посмотри!..

Вместо того, чтобы проверить, какие видения посещают лучшего друга, кинолог собрался сказать какую-то очередную колкость, но сделать этого просто не успел. В зал, где пировала вся честная компания, действительно ввалилась пегая корова, спину которой украшало, если для коровы такой термин уместен, конское седло, отделанное драгоценными камнями. Бесцеремонно растолкав танцовщиц, корова прошла прямо к пиршественным столикам и встала вполоборота к ментам. Те разинули рты.

– Ну и как я вам? Нравлюсь? – кокетливо поинтересовалась буренка.

– Вы видите то же самое, что и я? – не сводя с коровы глаз, спросил у друзей Сеня. Те ответили утвердительно. – Коллективная галлюцинация.

– Где галлюцинация? – спросила парнокопытная модница.

– Ты и есть галлюцинация, – ответил кинолог. – Это надо же до такого допиться, что оседланные коровы мерещиться начинают.

– Хам! – констатировала телка и, обиженно развернувшись, пошла к выходу, виляя крупом. – Каким же скотом надо быть, чтобы честную девушку галлюцинацией обозвать?! Слово-то еще какое нашел, пошляк! Я его в приличном обществе и произносить бы постеснялась…

Голос коровы постепенно стихал по мере того, как она удалялась от столиков. Менты, раскрыв от удивления рты, смотрели ей вслед. И лишь танцовщицы, не прекратившие своих движений, да индийский оркестр, казалось, не обратили никакого внимания на странную визитершу. Из оцепенения ментов вывел Ахтармерз.

– А она ничего. Симпатичная, – констатировала средняя голова. Правая кивнула, подтверждая эти слова, а левая высунула раздвоенный язык и распустила слюни. Ахтармерз стукнул по ней крылом, призывая вести себя прилично, а Сеня захохотал.

– Нет, я еще понимаю, почему нам с пьяных глаз глюки мерещатся, но с Горынычем-то что? – изумился он. – Слушай, Лориэль, тут с едой все в порядке? Галлюциногенов нам никаких не подмешивают?

– Да нет у вас никаких видений, – заявил эльф и, пытаясь сохранить равновесие, удержавшись за край тарелки, провалился рукой по самое плечо в какую-то приправу. Не обратив на это никакого внимания, Лориэль продолжил:

– Я эту корову тут уже пару раз видел. Только она без седла тогда была. Помню, в медовый месяц… – Эльф запнулся. – А-а, провались оно все пропадом в гномьи шахты! – И, мотнув головой, со звоном стукнулся лбом о золотой бокал Рабиновича.

– Э-э, брат, да тебя развезло! – констатировал Сеня и аккуратненько, за шкирку, выдернув Лориэля из приправы, посадил его в тарелку с фруктами. – Ты давай-ка придержи коней. А то потом нас домой не сможешь отправить.

– Я не смогу?! – пьяным голосом переспросил эльф. – Да я вас сейчас…

– Ну-ну, утихомирься. Мы еще не все выпили, – осадил его омоновец.

– Точно. Налейте мне еще, – потребовал маленький пьяница и, потянувшись за своим миниатюрным бокалом, плюхнулся на кусок жареного мяса. – Так. Закуска уже есть, теперь…

Не закончив фразы, Лориэль как-то странно пискнул, а затем свернулся калачиком и, положив руки под голову, тоненько захрапел. Менты переглянулись, а затем зашлись в безудержном смехе. Попов, схватившись за живот, согнулся вдвое, Сеня трясся, как приговоренный к смертной казни на электрическом стуле, а Жомов и вовсе свалился со своего топчана. И, как ни странно, троим доблестным милиционерам, до этого момента так долго и так часто мечтавшим сделать из эльфа чучело для коллекции какого-нибудь энтомолога, даже в голову не пришло воспользоваться беспомощностью Лориэля. И не только потому, что он был их пропуском домой! Все ведь знают, что российский милиционер убогого никогда не обидит!..

– Да-а, склеился наш мухрен болтливый, – протянул Жомов, устав смеяться. – Сразу видно, что эльф. Пить, блин, не умеет. Ладно, пусть проспится. А то еще забросит нас вместо дома в какую-нибудь Таракатьмунь…

– Тьмутаракань, – поправил его кинолог.

– А какая, блин, разница? – пожал плечами омоновец. – Все равно не Россия!

– А давайте споем, мужики! – предложил Попов и, не дожидаясь ответа, начал соло: – Черный «бумер», черный «бумер» под окном катается. Черный «бумер», черный «бумер» девкам очень нравится…

Трудно сказать, каких девок имел в виду криминалист, утверждая, что им нравится черный «бумер», но индийские танцовщицы оказались не из их числа. Наверное, местные девушки о «бумерах» ничего и никогда не слышали. Ни о черных, ни о красных, розовых или серо-буро-малиновых в яичную крапинку… Хотя в том, что соло Попова должным образом не оценили, скорее всего, виноват не смысл шлягера, а громкость, на которой он был воспроизведен.

Андрюша, отвыкнув за месяцы жизни в нормальных для мента условиях от того, что вселенные отличаются друг от друга, совершенно забыл, какие свойства принимает его голос в других измерениях. Ну а в этом мире, судя по всему, ни о Джельсомино, ни об иерихонских трубах слыхом ничего не слыхивали. И если это так, то становится вполне понятным то, что дальше произошло.

Первые же звуки поповского голоса сдули со столика, стоявшего перед ним, всю снедь. Дальше ударная волна мощностью в… в очень много децибелов уронила на пол нескольких ближайших к вокалисту танцовщиц. Причем одну из них проволокло по полу метров пять, а затем край сари девицы зацепился за что-то, и ее просто размотало из куска тряпки, называемой индийским национальным костюмом. Танцовщица с визгом бросилась на выход, а за ней, вопя, умчались и те девушки, кто еще мог стоять на ногах.

Про национальный оркестр и говорить не приходится. К своему несчастью, он оказался прямо на линии огня. И не остановись Андрей вовремя, музыкантов было бы легче краской замазать, чем отодрать от стен. Ну а так обошлось без повреждений. Ну, почти! Легкие контузии, ушибы, синяки, глухоту, слепоту и потерю дара связной речи в милиции считать серьезным ущербом не принято. Это же не сломанные ребра, отбитые почки и тяжелые черепно-мозговые травмы. Так, забава детская, и все.

– Ой! – констатировал Попов, глядя на то, что сотворил. – А я и забыл совсем про свой голос.

– Сеня, ты не обидишься, если я сейчас вот этот поднос вокруг поповской хари обмотаю? – спросил у кинолога Жомов.

– Нет. Но лучше затолкай его в пасть этому уроду, – прочищая уши, посоветовал Рабинович. – Хотя нет. Золотой поднос ему только вместо рупора послужит. Оглохнем все, даже если Поп что-нибудь шепотом скажет.

– Ничего. Он у меня вообще разговаривать разучится, – пообещал омоновец, стряхивая фрукты с подноса.

– Вы что, мужики, охренели совсем?! – пятясь, поинтересовался незадачливый певец. – Я же не нарочно. Говорю же, забыл совсем о голосе.

– Зато мы все помним! – безапелляционно заявил Жомов, поднимаясь со своего места.

– Та-ак! И что здесь творится? – Чей-то голос, прогрохотавший со стороны входа, заставил омоновца остановиться. – Что за бардак здесь, я спрашиваю?

– Их святейшества День Российской милиции отмечают, – ответил неизвестному кто-то из слуг.

– Какой милиции?! – изумился тот.

– Российской, – последовал ответ.

– А какого хрена, скажите мне во имя нирваны, русские менты тут делают? – зарычал неизвестный и чуть тише добавил: – И кто такие русские менты? О чем мы вообще говорим, в безначальную сансару тебя?!

– Что-то я не понял, кто там вопит? – разминая пальцы, поинтересовался Жомов.

– Сейчас увидим, – предположил Семен.

А посмотреть было на что! Существо, представшее пред грозные очи ментов, похоже, было тем самым, которое представлялось Радищеву – «обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй», – когда тот писал свое «Путешествие из Петербурга в Москву». Честно говоря, глаз у незваного гостя было всего восемь, а пастей – четыре, но лаялся он от души! К тому же, если учесть, что странное существо было краснее вареного рака, имело четыре премерзкие бородатые рожи и восемь рук, то становится просто удивительным, что при виде его российские милиционеры не бросились писать новые «Путешествия».

Впрочем, на то они и менты, чтобы писать не всякую там муру высокохудожественную, а протоколы, акты дознания и заключения судебно-медицинской экспертизы.

– Вы кто такие? – грозно поинтересовалось существо у милиционеров.

Согласитесь, несказанная наглость! Особенно если учесть, что все трое были в форме и при регалиях.

– Мы-то знаем, кто мы такие, – с омоновской логикой заявил Иван. – А вот ты кто такой? Ну-ка, уродец, документы предъяви.

– Документы? Усы, лапы, хвост – вот мои документы! – завопил незнакомец и поперхнулся. – А при чем тут хвост, собственно говоря?

– Вот и мы у тебя про это же хотели спросить, – ответил омоновец, отстегивая от пояса дубинку. – Так ты скажешь, кто ты такой, или тебе помочь?

– Вы откуда свалились, если не знаете, кто я такой? – оторопел пришелец.

– «Кто такой, кто такой»! Можно подумать, ты пуп земли, чтобы тебя во всех вселенных знали, – раздался со стола писклявый голос. Менты обернулись и уставились на эльфа.

– Брахма это. Считает себя верховным божеством и создателем всех миров, – потирая виски, проговорил Лориэль. – Ты чего, мать твою троллю на гарнир, тут делаешь?

– Я чего тут делаю? – изумился краснокожий Брахма, умудрявшийся говорить всеми четырьмя ртами в унисон. – Шакьямуни, когда бодхисатвой собрался заделаться, попросил меня за домом присматривать, чтобы вот такие проходимцы, как ты, сюда лазить не вздумали.

– Это я-то проходимец, башка твоя четырехрылая?! – взорвался Лориэль. – Между прочим, я друг Шакьямуни, и он сам приглашал меня приходить в любое время.

– Да. Но не тогда, когда хозяина нет дома, – отрезал Брахма. – Из уважения к Шакьямуни и его чувствам наказывать тебя я не стану. Даю вам полчаса, чтобы убраться отсюда, или вызываю дежурный наряд дэвов, – и с этими словами четырехлицый монстр, круто развернувшись, вышел из зала.

– Эй, стой! Мы еще не закончили, – рванулся было вслед ему омоновец, но Лориэль остановил Ваню.

– Да плюнь ты на него. Пусть идет на все четыре стороны, если сможет, – пискнул эльф. – Давайте лучше выпьем. А то у меня что-то голова разболелась.

– Что-то у тебя слишком быстро похмелье началось, – подозрительно покосился на него Ваня.

– А у нас, у эльфов, всегда так. Быстро пьянеем, но еще быстрее похмелье начинается, – проворчал Лориэль. – Поэтому мы и пьем очень редко.

Сеня, совершенно ничего не понимающий в индийской мифологии, но страдающий с детства страшным любопытством, тут же попытался потребовать от маленького болтуна, чтобы тот объяснил, кто такой Брахма. Однако страдающий Лориэль только махнул рукой. Дескать, ну его, этого Брахму, и без него голова болит. Но Рабинович не успокоился.

– А дэвы кто такие? – задал новый вопрос кинолог.

– Дэвы – это дэвушки, по-грузински, – сострил Попов, но тут же стушевался под испепеляющим взглядом Рабиновича.

– Вот, умеют же доставать, козлы, мать вашу!.. – беззлобно проворчал эльф, отвечая на Сенин вопрос. – Дэвы – это просто демоны. Обычно они добрые, но не тогда, когда приходится дежурными в наряд заступать. Тут уж они злее собак становятся.

– Это понятно, – посочувствовал дэвам омоновец. – В наряде даже Дед Мороз злей цепного кобеля стал бы. Я вот помню…

Однако рассказать о сладостных воспоминаниях Жомову не дали. Откуда-то издалека донесся невнятный шум, послышались топот ног и взволнованные крики. Мурзик бросил наконец-то так и не обглоданную дочиста кость и, встав на лапы, коротко зарычал, глядя на дверь. Менты насторожились, на всякий случай приготовив дубинки. А шум, усилившись, вдруг превратился в вой настоящей милицейской сирены. Не успели пирующие удивиться, как в зал влетели пятеро дэвов. На плече переднего сидел огромный попугай. Он-то и издавал звук сирены.

– «Жигули» о395са, немедленно прижмитесь к обочине! – увидев ментов, сменил пластинку попугай. – «Жигули» о395са, не…

Дэв дернул птичку за хвост. Попугай обиженно заверещал, а затем переключился на нужную запись:

– Внимание! Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Сложить оружие и выходить с поднятыми руками. В противном случае открываем огонь на поражение.

Сказать, что российские милиционеры были в шоке, это не сказать ничего. От такого поворота событий они просто остолбенели. Мало того, что их какие-то чучела в красных шароварах, белых рубахах, синих жилетах и с чалмами на голове арестовывать пришли, так еще и не как положено это делают, и птица у них громкоговорителем работает!

– Круто! – захлопнув наконец рот, заявил омоновец. – С попугаями вместо автоматов меня еще арестовывать не приходили.

– Можно подумать, тебя без попугаев арестовывать раньше пытались, – фыркнул Рабинович.

– Да, было дело. Еще до армии, – пожал плечами Иван. – Мне тогда так понравилось, как парни работают, что я сразу решил: отслужу в войсках и в милицию работать пойду.

Сеня хмыкнул, но комментировать тот судьбоносный для Жомова момент не стал. Вместо этого он повернулся к вошедшим дэвам и внимательно осмотрел их. Ручаться за то, что все местные демоны выглядят именно так, как эта пятерка, Рабинович не мог. Более того, он здорово сомневался, что демоны должны выглядеть точно так же, как обычные люди, но у пятерых дэвов ни лишних рук, ни ног, ни рогов найти кинолог не мог. Непрошеные гости, за исключением своих дурацких костюмов, конечно, выглядели как простые смертные. Впрочем, может быть, для мира, где верховный бог больше напоминает мутировавшего паука, такое явление и было нормальным.

– Ну так как, сдаваться будете? – раздался за спиной Рабиновича язвительный голос Лориэля, уже успевшего вновь приложиться к своему наперстку с вином. – Они ребята серьезные. Шутить не любят.

– Зато мы любим пошутить, – буркнул Сеня и искоса посмотрел на омоновца. – Ваня, Андрюшин вокал тут работает. Давай проверим, наши дубинки своих свойств не растеряли?

– А на фига? – полюбопытствовал Жомов, поднимаясь на ноги. – Я сейчас этих пятерых салабонов голыми руками на британский флаг порву!

И, не дожидаясь возражений, омоновец бросился в битву. Началась она вполне для Ивана удачно. То есть до дэвов добежать он смог, а вот дальше дело разладилось. Добравшись до первого демона, украшенного попугаем, Жомов одним движением сорвал с плеча местного стража закона болтливую птицу и, описав ею в воздухе широкий круг, запустил попугая в полет. Тот, видимо, не переносил перегрузок, истошно завопил и, не справившись с управлением, врезался в стену. Дэв удивленно проводил свой крылатый громкоговоритель взглядом, а затем повернулся к Жомову. Сказать, наверное, что-нибудь хотел. А Ваня мило улыбнулся и что есть силы зарядил своим пудовым кулаком в глаз демону… Тот не шелохнулся! Ваня попробовал еще раз – эффект нулевой.

– Дубина ты стоеросовая. Мы же демоны. А кто с демонами на кулаках дерется? – пожурил его дэв.

– Что же, вас чесноком надо кормить или святой водичкой прыскать? – поинтересовался Ваня.

– Я профессиональных тайн не открываю, – заявил демон и без замаха врезал омоновцу в челюсть.

Ваня всегда славился отличной реакцией, но против дэва и он устоять не смог. Все, на что хватило Жомова, это слегка отклонить голову, и удар местного стажа порядка пришелся ему не в челюсть, а в висок. Впрочем, лучше от этого Ване навряд ли стало. Омоновца подняло в воздух словно пушинку. Он пролетел метра три и с грохотом свалился на пол. Впрочем, тут же сел и, тряся головой, заявил:

– Хороший удар. Сейчас, гад, посмотришь, как русские бьют!

– Офонарел, что ли? Жомов, назад! – завопил Рабинович и повернулся к криминалисту. – Что сидишь? Хватай какое-нибудь блюдо.

И, подавая Андрюше пример, кинолог сцапал первый же попавшийся под руку золотой кубок. Слегка взвесив посудину в руке, Сеня подбросил ее в воздух и ударил по кубку дубинкой. Металлический снаряд со свистом умчался вперед.

Дэвы явно ничего о супероружии российских милиционеров не знали. Развернувшись в цепочку, они не спеша пошли вперед, стараясь охватить полукругом всю еще недавно пировавшую компанию. На Сенин маневр демоны смотрели с ухмылкой. Дескать, потешься, дитятко, пока еще возможность есть! Впрочем, ухмылки эти на лицах местных блюстителей тишины, спокойствия и сохранности частной собственности продержались недолго. Ровно до того момента, пока выпущенный кинологом снаряд не врезался в грудь того дэва, который едва не отправил Жомова в нокаут. Удар был такой силы, что демона, уже лишившегося попугая, просто вынесло прочь из зала в открытую дверь. Там он и остался.

Андрюша, пусть и с небольшим опозданием, почин кинолога поддержал, отправив в сторону врага большой поднос, в недавнем времени занятый фруктами. Первый блин вышел комом. Вместо того чтобы вывести из строя одного из дэвов, поднос разнес мраморную колонну, засыпав местных патрульных пылью и каменной крошкой. Ну а прежде чем Сеня с Андреем успели сделать по второй подаче, к ним присоединился Жомов. Вот только тройной залп успеха не принес. Сделав пассы руками, дэвы окутались серебристым, слегка мерцающим сиянием, и пущенные российскими милиционерами снаряды просто отскочили от них, как теннисные мячики от стенки.

– Энергозащита, – заявил Ахтармерз. – Отойдите, ребята. Дайте я попробую.

Закрутившись на месте, Горыныч сплел все свои три головы в эдакую гротескную косу и, уронив их по направлению к демонам, выпустил тонкий луч розового цвета. Луч уперся прямо в грудь одного из дэвов. Энергетическая защита демона распалась с легким хрустальным звоном. Трое ментов, только и ждавших этого момента, тут же дали залп, и демона впечатало в стену. Несколько мгновений он представлял собой отличный барельеф, а затем растворился в воздухе голубым дымком.

– Есть. Первый дежурство закончил. Теперь пару дней из своей пещеры в Моне вылезать не будет, – рассмеялся Лориэль. – Ну-ка, давайте следующего домой отправьте!

Но дэвы уже доказали, что повторно один и тот же трюк с ними не проходит. Сделав еще пару пассов, они уплотнили энергозащиту и стали увеличиваться в размерах до тех пор, пока не достали макушками потолка. Горыныч пытался пробить брешь в обороне еще одного, но едва выпущенный им луч коснулся груди демона, как Ахтармерз пискнул и беспомощно упал на стол, раскинув крылья в разные стороны.

– Это же энерговампиры, – проверещал он. – Они меня до дна опустошили. Теперь и за час восстановиться не смогу.

– Ничего. Отдыхай. Ты свое дело сделал, – приободрил его Сеня. – А ну, мужики, дадим этим чучелам жару!

Жар «чучелам» явно не требовался. Как, впрочем, и холод, повышенная влажность, загрязнение воздуха и мороженое с клубникой. Несмотря на то что троица ментов устроила в зале настоящий ад, круша своими метательными снарядами колонны, пробивая бреши в стенах и увеча отделанный мраморной плиткой пол, нанести урона дэвам не удавалось. Те с широкими ухмылками не торопясь приближались, явно наслаждаясь своей неуязвимостью. Наконец Попов не выдержал. Бросив дубинку на пол, он заявил:

– Все, больше руками махать не могу. Пусть теперь с этими дэвами черти разбираются!

Едва Андрюша закончил фразу, как невесть откуда появились три здоровенных дьявола в золотых цепочках, с платиновыми перстнями на пальцах и драгоценными камнями на рогах. Застыв перед приближающимися к ментам дэвами, двое бесов стали разминать кулаки, а третий, широко расставив пальцы, заявил:

– Так, что тут за разборки? Типа, вы крутыми себя, что ли, считаете? Может быть, выйдем и перебазарим по-пацановски? Или у вас очко играет?

– Это еще что за чучела такие? – оторопев, поинтересовался один из дэвов.

– Ты, ка-азел, кого чучелом назвал, в натуре? – изумился дьявол. – Ребята, мочите их!

То, что потом началось, передать невозможно. Просто потому, что и передавать нечего. Три здоровенных беса бросились на трех громадных дэвов, и вся шестерка бойцов потустороннего фронта куда-то исчезла. Менты, изумленно наблюдавшие за этой короткой сценой, облегченно вздохнули, и Рабинович повернулся к Попову.

– Андрюха, всегда бы так! – улыбнулся он. – Хоть что-то твой язык полезное сделал, а то вечно что-нибудь ляпнешь, хоть святых выноси…

– Ну и что вы натворили? – перебивая его, пропищал Лориэль. – Я вас как людей отдохнуть в чужой дом позвал, а что вы наделали? – Эльф обвел полуразрушенный зал руками. – Что я хозяину теперь скажу, а, мать вашу?..

– Пригонишь бригаду молдаван, они тебе все за неделю восстановят, – хмыкнул кинолог.

– Ага! После ваших молдаван тут и то, что осталось, привести в божеский вид не удастся. Блин, опять придется к гномам на поклон идти, – горестно вздохнул Лориэль. – Ладно, сам виноват. Нужно было знать, кого в приличные места приглашать следует. Все! Погуляли и хватит. Сматываемся отсюда, пока Брахма усиленный наряд дэвов не прислал.

Взвившись под потолок, эльф взмахнул волшебной палочкой. Менты зажмурили глаза, ожидая мгновенной потери сознания, но ничего не произошло. Несколько секунд путешественники стояли неподвижно, а затем глаза пришлось открыть. Хотя бы для того, чтобы выяснить, отчего Лориэль так яростно матерится.

– В чем дело? – поинтересовался у эльфа Рабинович.

– «В чем дело, в чем дело»! – передразнил его эльф. – Не могу нас отсюда вытащить. Палочка работает, а вот выбраться из этого мира не могу. Словно кто-то меня блокирует.

– Так я и думал, – заявил кинолог, опускаясь на низкий диван. – Говорил же, что этот эльф какую-нибудь пакость подстроит. Ну и что делать дальше будем?..

Глава 3

Сейчас разберемся, кто из нас крайний!

Мышка во время дележа репки

– Лориэлюшка, лапочка, ты лучше скажи, блин, что все это шутка! – вкрадчиво проговорил Жомов, поглаживая кобуру.

– Шутка?! Ну ни хрена себе у вас шуточки, – осклабился маленький нахал, обводя руками разгромленный зал. – Мне, что ли, вас учить, козлы, мать вашу, что за такие шуточки бывает? Да вам как минимум лет семь на гномьих рудниках светит, не считая конфискации имущества…

– Лориэль, тебе не про это говорят, – одернул его Попов. – Ты лучше прекращай ломаться. У нас все-таки два пистолета. От одной пули увернешься, вторая точно достанет.

– Ну так стреляйте! Стреляйте. Голос правды все равно не удушите! – завопил эльф, распахивая на груди зеленый камзольчик. – Чего ждете? Убейте меня, жандармы. Лучше сдохнуть, чем с вами дело иметь, волки позорные!..

– Ну что, так его застрелить? – задумчиво поинтересовался Жомов у друзей.

– А может быть, Лориэль и вправду не виноват? – несмело предположил Ахтармерз. Две крайние головы дружно кивнули, соглашаясь с центральной. – Может быть, что-то странное случилось из-за нас или по какой другой причине? Мы как-то в первом классе проходили азы этики и психологии эльфийской цивилизации. Так вот, если применить к Лориэлю теорию Браммелькара-Тартахвана…

– Я к нему дубинку лучше применю, – оборвал трехглавого всезнайку омоновец. – И тебе достанется, если будешь за антиобщественные элементы заступаться. Выпорю и не посмотрю, что ребенок. Трехголовый…

По тому выражению, с которым Ваня произнес последнее слово, понять, отягчающее вину это обстоятельство или, наоборот, смягчающее ответственность, было сложно. Вот каждый и уразумел все по-своему. Большинство присутствующих внимания на интонацию не обратили, а Ахтармерз обиделся. Принявшись вопить что-то по поводу расовой, межвидовой и возрастной дискриминации, Горыныч стал стремительно увеличиваться в размерах, и Шакьямуни запросто мог остаться совсем без дворца, не успокой Попов вовремя разгневанного третьеклассника.

Единственным существом, совершенно не обратившим внимания на все эти вопли и суматоху, грозившую новыми разрушениями, оказался Лориэль. Зависнув под потолком, перепончатокрылый фокусник занялся изучением собственной волшебной палочки, служащей скорее катализатором его магических сил, чем самодостаточным волшебным предметом. Чего только не делал с ней маленький эльф. Он и гнул его, и ломал его, и…

Впрочем, это из другой оперы, но суть была той же. И самое интересное, что кроме меня манипуляций Лориэля никто не заметил.

Я тоже недолго занимался созерцанием расправы маленького крылатого инквизитора над волшебной палочкой. Собственно говоря, и обратил я на это внимание только потому, что пытался понять степень вины Лориэля в новой беде. Не знаю, что там у Ахтармерза за теория Браммелькара-Тартахвана, но мне, с моей тонкой интуицией, и так было ясно, что эльф не врет. Интуиция подсказывала, что маленький дебошир и сам не понимает, что же такое случилось. И поверьте, она меня еще ни разу не обманывала.

Конечно, среди людей найдутся скептики, которые скажут, что предчувствия ровным счетом ничего не стоят. Это потому, что они давно погрязли в благах цивилизации и потеряли связь с природой. В хорошей дискуссии я мог бы разгромить таких умников, но, во-первых, разговора с ними, да и с любыми другими двуногими из класса приматов, у меня не выйдет. А во-вторых, не люблю я с идиотами спорить. Просто напомню – я уже говорил, что ничего хорошего от продолжения банкета в параллельном мире не ожидаю. И теперь моя интуиция продолжала настаивать на том, что самое худшее еще впереди.

Итак, разобидевшегося Горыныча Попову утихомирить-таки удалось. Правда, сил для этого нашему эксперту немало пришлось потратить. Долгое время ничего у Андрюши не получалось, и только когда он пообещал Ахтармерзу колыбельную спеть, трехглавый керогаз так перепугался, что уменьшился в размерах даже ниже своего стандарта.

– Ничего не получается! – привлек к себе внимание Лориэль, плюхаясь на кучу фруктов, чудом уцелевших во время погрома. – Тролль бы побрал этих проклятых техников. Говорила мне мама, что по старинке лучше, так ведь нет! Нужно было этому придурочному Оберону, покусай его гоблин, приказом эти палочки для обязательного пользования ввести!

– Так что, это из-за твоей палки мы здесь застряли? – поинтересовался Ваня. – Умница ты наш! А хочешь, я тебе свою дубинку дам? Попробуй ею поколдовать. Иногда, знаешь, она многие желания помогает исполнять.

– В пасть себе эту дубинку засунь, чтобы оттуда мерзости всякие не лезли! – взорвался маленький нахал. – Был бы у тебя жезл гаишника, я бы еще подумал. А этим поленом резиновым только в… в носу, короче, ковыряться.

– Чего ты психуешь? Я же пошутил, – хмыкнул омоновец.

– В КПЗ шутить будешь, когда с тобой зэки заигрывать начнут! – рявкнул Лориэль.

– Так! Ну-ка, уймитесь оба, – осадил «шутников» мой хозяин. – Так что, Лориэль, с волшебной палочкой что-то случилось?

– Не знаю, – буркнул тот, пытаясь укусить персик. – Не пойму, в чем дело. Сейчас проверил, и получается, что я почти полностью своих способностей лишен. Так, кое-какие мелкие чудеса могу сотворить, а что-нибудь серьезное – ни хрена. Даже связь с кем-нибудь из ФСБ, кто здесь, в этой вселенной, изредка задания выполняет, наладить не удается. А уж про переходы между мирами и говорить нечего.

– А что, наша ФСБ и тут уже вовсю шурует? – удивленно поинтересовался Жомов.

Сказал бы я ему все, что думаю о его мыслительных способностях, да это за меня Сеня сделал.

– Голова с печное чело, а мозгу совсем ничего! – констатировал Рабинович. – Ваня, если память пропил, свои умные замечания при себе оставь. У эльфов ФСБ расшифровывается, как Феи Служат Быдлу. На лбу себе это выруби. И кучу других вещей. Глядишь, по утрам, когда умываться будешь, читать начнешь и кое-что запомнишь.

– Так если я все на лбу вырублю, то буквы слишком мелкие выйдут. Прочитать все равно не получится, – ответил омоновец.

Мой хозяин застонал.

– Это он пошутил, – подсказал Попов и укоризненно посмотрел на Жомова. – Вань, ты бы, серьезно, помолчал, если дельного предложить не можешь.

– Ну и хрен с вами! – обиделся Иван. – Я обстановку разрядить пытаюсь, а они тут куннилингус устроили.

– Кого устроили?! – разом повернулись к нему все прочие участники диспута.

– Куннилингус, – удивленно посмотрел на друзей омоновец. – Что, не знаете? Это же когда много ученых врачей у постели больного диагноз ставят.

Вот тут уж заржали все. Попов скатился со своего лежака и принялся кувыркаться по полу, издавая такие звуки, которым бы позавидовал и индийский слон, страдающий хронической икотой. Мой хозяин забился в конвульсиях, достойных профессионального эпилептика. Эльф в приступе хохота так открыл рот, что едва целиком не проглотил персик, отгрызть кусок от которого ему никак не удавалось. И лишь один Ахтармерз брезгливо смотрел на смеющихся. Да и то только оттого, что его расе смех в частности и чувство юмора вообще чужды и непонятны. По крайней мере, видеть, как шутил Горыныч, мне ни разу не удавалось.

– Вы чего ржете, уроды?! – не выдержал омоновец.

– Ваня, то, что делают врачи у постели больного, называется консилиум, – с трудом переводя дыхание, пояснил мой Сеня. – Куннилингус – это немного из другой оперы. Хотя, если говорить о наших государственных больницах, консилиумы можно называть и так.

– А что такое куннилингус? – поинтересовался Ваня.

– У Ленки у своей спроси. Может быть, она хоть чуть-чуть тебя поумнее, – предложил Рабинович.

– Ты мою Ленку не трожь! – рявкнул омоновец.

– А ну-ка, успокоились оба! – неожиданно обнаружил в себе командные способности Попов и, не давая возможности Сене с Жомовым прийти в себя от удивления, сменил тему: – Лориэль, а что могло тебя твоих способностей лишить?

– Скорее всего, как я уже говорил, это то, что он когда-то сделал, – подал голос Ахтармерз. Все повернулись к нему. – Вспомните, наш уважаемый эльф недавно говорил, что его за что-то отстранили от работы. Может быть, причина в этом?

– Вы посмотрите, какой умный ребенок! – восхитился мой хозяин и посмотрел на Лориэля. – А Горыныч может быть прав. Колись, перепончатокрылый, чего ты напортачил?

Несколько минут эльф мялся и ломался, словно одноразовая тарелка, а затем-таки рассказал, за что впал в немилость. Оказалось, начальство дало Лориэлю довольно простое задание. В одной из параллельных вселенных китайский ученый, фамилию которого я прослушал, никак не мог изобрести порох. То есть не просто не мог, а даже не пытался. Он, видите ли, на старости лет влюбился в дочку императора и вместо того, чтобы изобретать полезные вещи, взялся за выпуск механических соловьев, самодвижущихся мартышек и прочих прелестей, способных покорить девичье сердце.

Вся мировая цивилизация встала на путь, ведущий к катастрофе, а ученый и в ус не дул. Ситуацию нужно было срочно исправлять. Лориэлю дали два года местного времени на то, чтобы наставить старца на путь истинный. Маленький пройдоха посчитал, что два года – достаточно большой промежуток времени. Ну а поскольку он в тот момент пребывал в отличном настроении, то решил пошутить и подсунул китайцу учебник по химии для девятого класса. На русском языке! Решив посмотреть, что станет со старцем после изучения загадочной книги, Лориэль смотался в кабак в своем измерении, а когда вернулся, в подотчетной ему вселенной прошло около года.

Я, конечно, не ученый и в тонкости наук никогда не погружался, но что-то сильно сомневаюсь, что кто-либо способен сделать открытие, лишь рассматривая таблицу Менделеева. По крайней мере, если бы мне сунули ее под нос, не объяснив предварительно, что это такое, я бы даже палку-копалку с помощью этой таблицы не изобрел. Лориэль тоже так думал. Однако он ошибался!

Когда эльф вернулся в Китай, ожидая увидеть, что ученый либо выбросил книгу, либо целый год ломает над ней голову, забыв про все на свете, его ждал настоящий шок. Старичок преспокойно сидел за письменным столом и разрисовывал листки бумаги всевозможными формулами. А в его лаборатории подопечные испытывали на пленных иприт, взрывали гранитные глыбы динамитом и строили бамбуковую «катюшу». Сам же ученый вплотную подходил к изобретению атомной бомбы.

Лориэль, ясное дело, ошалел и попытался устранить последствия своей шутки. Оказалось, что сделать это не так-то просто. Сколько ни старался маленький шутник, в одиночку справиться с этой задачей он не мог. Пришлось Лориэлю доложить по инстанциям и вызывать группу поддержки. К счастью, ученый не спешил публиковать все свои открытия, и с последствиями эльфийской шуточки справиться удалось. Правда, не до конца. Они все-таки дали о себе знать в разных мирах. У нас, например, развлечение Лориэля привело к тому, что началась самая длительная война между Китаем и Японией. Ну и еще кое-что. Всего я не запомнил. В общем, маленький юморист, что называется, попал!

– Вот меня и отстранили от исполнения обязанностей вплоть до того момента, пока эксперты не вынесут окончательную оценку по этому делу, – закончил свой рассказ эльф. – Только не виноват я, и все тут! Не мог этот ученый что-либо понять из вашего учебника. Ему точно помогли. И я даже догадываюсь, кто именно. Вот, собирался с вами отдохнуть, бедами своими поделиться, а затем начать самостоятельное следствие по этому делу. И на тебе! Завис в этом измерении.

– Короче, влип. И мы вместе с тобой, – фыркнул Рабинович. – По-моему, вполне достаточное доказательство твоей безалаберности.

– Хотелось бы верить, что ты прав. Тогда нас отсюда сумеют вытащить, – обнадежил всех Лориэль. – Лет через сто.

– Нет уж, пусть лучше Рабинович ошибается, – торопливо заявил Попов. – Я сто лет не могу тут ждать. У меня скоро барбусы нереститься будут. Самочку отсаживать надо, – и осекся. – Сто лет?! Да столько не живут!!!

– Смотря кто, – с ехидной улыбкой констатировал эльф. – Мне, например, четыреста. И это еще даже не средний возраст.

– А у меня маме шестьсот, и все говорят, что она очень молодо выглядит, – дополнил Ахтармерз.

– Так, ну вы, может быть, сто лет и подождете. А вот нас такие сроки абсолютно не устраивают, – встрял в разговор мой хозяин. – Давайте лучше решим, что делать будем и как отсюда выбираться.

– Никак! – отрезал Лориэль. – По крайней мере, мне способ неизвестен.

Обычно после таких фраз всякие писатели говорят, что в комнате повисла гнетущая тишина. У нас ничего не висело! Во-первых, полуразрушенный зал комнатой нельзя было назвать. А во-вторых, после случая в Мезоамерике тишина в тех помещениях, где находились мы, висеть категорически отказывалась. Вместо нее в зал приперся аборигенский оркестр и принялся играть «Прощание славянки». Песня оказалась настолько в тему, что Жомов пинками выгнал музыкантов из зала, а вместе с ними и тех танцовщиц, что попытались под звуки российского марша танцевать па-де-де на мраморных обломках.

– Лориэль, а не ты ли говорил, что в каждой вселенной есть постоянные врата МП-переходов, которыми знающий человек легко может воспользоваться? – встрепенувшись после «Прощания славянки», проговорил Рабинович. – Ты же сможешь использовать эти врата, чтобы отправить всех по своим мирам?

– Смочь-то я смогу. Вопрос в другом: где эти врата найти? – Эльф тоже встрепенулся, почувствовав надежду. – Не потеряй я своих способностей, мог бы легко обнаружить примерное местоположение МП-перехода. А сейчас даже не знаю, в каком из миров этой самодостаточной системы нужно эти врата искать.

– А может быть, кто-то из местных богов сможет нам помочь? – предположил Ахтармерз.

– Может быть, кто-то и сможет, – задумчиво протянул Лориэль.

– Я тебе сейчас помогу! – неожиданно раздался голос из пролома в стене, раньше именуемого дверью.

На нас этот голос произвел эффект разорвавшейся бомбы. И не потому, что был неприятным. Напротив, он был весьма музыкальным, даже несмотря на грозные нотки, и явно принадлежал женщине. Причем, скорее всего, красивой. По человечьим меркам, разумеется!..

Впрочем, с утверждением о красоте обладательницы голоса я явно поторопился. Хотя, если кому-то нравятся шестирукие полные волоокие индианки, то вошедшая была именно в их вкусе.

– Кали? – оторопел Лориэль.

Честное слово, первый раз я увидел его таким удивленным и растерянным. Что, впрочем, вполне понятно. Не так-то приятно предстать перед грозной богиней, не имея возможности вовремя смыться в другое измерение.

– Конечно. А кто же еще? – проворковала она. Правда, в голосе богини нежность совсем не ощущалась.

– Лориэль, ты начинаешь всех нервировать, – продолжила рукастая дамочка, выходя из тени и не сводя взгляда с нашего эльфа. – В прошлом столетии ты стравил двух асуров, после чего из-за их драки вся Меру полгода тряслась. Тридцать лет назад ты убедил Брахму в том, что Шива его чмырем обзывал. Оба чуть вселенную не уничтожили. Десять лет назад ты облил какой-то сверхвонючей гадостью дворец Чатурмахараджи и этим заставил Дхритараштру, Вирудхаку, Вирупакшу и Вайшравана бомжевать почти месяц. Около двух лет назад ты пустил слух, что родился Майтрея, и из-за паломников администрация пару недель была полностью парализована. А теперь, значит, разгромил дворец Шакьямуни и неизвестно куда зашвырнул пятерых дэвов. А ведь они были на хорошем счету. Тебе говорили, что добром твои проделки не кончатся?

– Так ведь отпуска для того и существуют, чтобы хорошенько развлечься, – скромно потупил очи эльф.

– Ты смотри, а я и не знал, что Лориэль такой свойский парень! – услышав перечень проделок маленького бандита, восхитился омоновец.

И лишь теперь Кали заметила всех нас. Может быть, она обратила бы внимание на нашу компанию и раньше, но до этого все оно было сконцентрировано на Лориэле. Вот уж не знаю, к добру это или к худу, но я предпочел бы, чтобы грозная богиня нас вообще не замечала. Впрочем, мои предпочтения никого, как обычно, не интересовали. Да и поздно было о них заявлять. Кали в упор смотрела на троицу российских милиционеров, расположившихся рядом друг с другом. Я приготовился к чему угодно, но того, что случилось дальше, и моя хваленая интуиция не предвидела: Кали застыла, как громом пораженная.

– Это что за мачо? – протяжным голосом поинтересовалась она.

– Я не мачо. Я Жомов. И у меня жена есть, между прочим, – тут же заявил омоновец. Кали смерила его недовольным взглядом.

– Молодой человек, я не с вами разговариваю, – проговорила она. – Лориэль, кто этот мачо?!

Ну, все! Мой Сеня попал. Нет, я, конечно, знаю, насколько Рабинович падок на женский пол, но что-то сильно сомневаюсь, что его пристрастия распространяются и на шестируких дамочек. Хотя, если рассматривать только техническую сторону данной проблемы, то девушки с шестью конечностями имеют вполне ощутимое преимущество перед двурукими. Сеня, может быть, тебе стоит попробовать?

– Мурзик, фу! – осадил меня Рабинович. Ну не может он не показать всему свету, кто в нашей паре альфа-лидер.

– Извините, Кали, но, боюсь, вы слишком хорошего мнения обо мне, – повернувшись к богине, продолжил мой хозяин. – Я, конечно, не профан и не урод, но…

– Юноша, а вы почему лезете не в свое дело? – оборвала его Кали, и тут, честное слово, оторопели все. Ну не Горыныча же она мачо назвала! Все взгляды устремились на Попова. Тот покраснел.

– Я… э-э, мне… То есть… – промямлил Андрей.

– Это ваше имя? – кокетливо поинтересовалась Кали.

– Да. То есть нет… М-м-м… – совсем потерялся криминалист.

– Я тоже люблю коров, – довольная произведенным эффектом, проворковала шестирукая богиня. Ой, что-то я сомневаюсь, что она Андрюшину реакцию правильно истолковала! – Правда, по-моему, их голоса звучат несколько иначе. Му-у-у! Не так ли, мой незнакомый друг?

Попова эта шаловливость тона Кали окончательно добила. Есть такое выражение: «провалиться сквозь землю». И если когда-либо где-нибудь существовал человек, к которому это выражение идеально подходило, то этим человеком был Андрюша Попов. Сейчас. Сию секунду! Криминалист, расстреливаемый взглядами со всех сторон, действительно был готов провалиться сквозь землю. И от невозможности осуществить данное желание так вспотел, что фирменный китель стал мокрым за считаные секунды.

– Так как тебя зовут, красавчик? – дала очередной залп Кали.

– Его зовут Андреем. Он не из этого мира, – поспешил на выручку криминалисту Лориэль.

– Это я и так вижу. Иначе давно бы его заприметила, – проговорила богиня, не сводя с Попова томных глаз. – Но, может быть, он сам мне все расскажет?

– Ты, Кали, не обижайся на него. Он просто страшно польщен твоим вниманием и потому очень растерян. Дай время, и он придет в себя, – заверил шестирукую красотку маленький эльф.

– Я дам время, – улыбнулась Кали и повернулась к Лориэлю. Попов почувствовал несказанное облегчение. – В первую очередь, маленький бандит, я дам его тебе. У тебя есть неделя на то, чтобы исправить последствия этого безобразия. Ты должен восстановить дворец Шакьямуни и вернуть пропавших дэвов. До этого момента ты не сможешь никуда исчезнуть. Это я гарантирую. Ну а если через неделю порядок не будет наведен, ты понесешь заслуженное наказание. Я все сказала! – и улыбнулась Попову. – Жди. Скоро увидимся, красавчик!..

– Вот, оказывается, как просто все объяснялось, – задумчиво проговорил мой Сеня, глядя вслед удаляющейся Кали. – А мы Лориэля крайним считали.

– И не так уж были не правы, – дополнил фразу Попов. Эльф почему-то даже внимания на нее не обратил!..

Не знаю, многие ли из вас общались с эльфами, но лично для меня лицезреть представителя этого народа задумчивым и растерянным – все равно что застать кота, играющего на пианино «Собачий вальс». Вид несчастного Лориэля настолько меня поразил, что я даже забыл пасть закрыть и застыл, словно молодой кобель перед первым спариванием. Хорошо, что никто из знакомых меня в таком состоянии не видел. А то потом бы облаивали на каждом углу и хвосты презрительно задирали.

Мои менты, как обычно, особой наблюдательностью не отличались и, погрузившись в обдумывание собственноручно созданной проблемы, на растерянность Лориэля внимания не обратили. Я этому не удивился. Наглого эльфа замечали обычно только тогда, когда он очередную пакость нам делал или хотя бы голос подавал. А тут – сами накуролесили, самим и разгребать все нужно. Вот только лично я совершенно не представлял, как мы с новой бедой справляться будем.

Допустим, дворец Шакьямуни мы восстановить еще могли бы, но вот где искать дэвов, невесть куда утащенных вызванной Поповым нечистой силой, я представить не мог. То есть, скорее всего, дэвы с бесами разборки в какой-нибудь вселенной, похожей на наш ад, устраивают. Но как туда попасть, не имея возможности отлучиться из этого мира, я не представлял. Думаю, что и мои товарищи по несчастью тоже.

– Слушай, Лориэль, а разве такое может быть, чтобы боги чужого мира вас магической силы лишали? – неожиданно поинтересовался наш эксперт-криминалист.

– Не знаю, – пожал плечами эльф. – Прецеденты, конечно, были, но их всегда считали скорее исключением, подтверждающим правило, чем непреложным фактом.

– А я думаю, что всему виной алкоголь, – подал голос наш мудрейший третьеклассник. – Согласно исследованиям Трынкфузера, алкогольное отравление искажает структуру аурических силовых линий, излучаемых любым существом. В редких случаях отравленная особь получает возможность использовать скрытые паранормальные способности, но чаще всего алкоголь ослабляет псионические, ментальные и прочие…

– А попроще можно? – бессовестно прервал Жомов рассуждения юного трехглавого мага-недоучки.

– Ой, мамочка, как же тяжело общаться с гуманоидами, – простонал Ахтармерз, но снизошел до более доступных объяснений: – Проще говоря, если бы Лориэль был трезв, когда ему нанесли магический удар, он бы успел это заметить и блокировать атаку. Из-за опьянения его чувства притупились, он проспал момент воздействия на себя и, как следствие, оказался лишен большей части собственного могущества. Теперь он под действием заклятия, и разрушить его сможет лишь тот, кто наложил эти чары.

– То есть нужно пойти к Кали, бухнуться ей в ноги и просить снять с Лориэля волшебство? – предположил мой Сеня.

– Бесполезно! – махнул рукой маленький эльф. – Знаю я эту стерву. Если она себе что в голову вбила, и троллевой булавой это оттуда не вышибешь.

– Так у нас же Попов есть, – фыркнул мой хозяин. – Пойдет к Кали, состроит ей глазки, и дело в шляпе.

– Знаешь что, Рабинович, а не пойти ли тебе в Африку, бананы грызть? – покраснел криминалист.

– С удовольствием, – осклабился Сеня. – Я и предлагал в Африку отправиться. Это тебе, между прочим, в Индию захотелось.

– Мне?! – возмутился Попов и хотел дополнить свою речь соображениями по поводу умственных способностей моего хозяина, да Жомов не позволил.

– Так, блин, хватить грызться друг с другом, – осадил он обоих спорщиков. – Давайте лучше думать, что теперь делать будем?..

Предложений было немного. Если быть совсем точным, то три, не считая высказанного ранее пожелания моего хозяина по поводу возможного альянса Попова и Кали. Первое заключалось в том, чтобы отрывать богине по очереди все руки и ноги, пока она не согласится снять заклятие. И сопровождалось это предложение комментарием в духе «Платон мне друг, но истина дороже» – «Она хоть и почти женщина, но домой вернуться надо!». Думаю, объяснять, кто выдвинул это предложение, нет необходимости. А ответом было единогласное «нет», поскольку в нашей компании не нашлось дурака, рискнувшего бы сразиться с Кали без поддержки Лориэля, лишившегося магических способностей.

Второе предложение было куда более прозаическим и заключало в себе полное удовлетворение требований богини. Выдвинул его Лориэль, и в ответ на вопрос Попова, где мы найдем дэвов, эльф лишь ехидно улыбнулся и развел руками. Дескать, сами куда-то местных стражей порядка засунули, сами их и доставайте. Ни радости, ни поддержки такой вариант дальнейшего развития событий у участников собрания не вызвал. А вот повторное предложение моего хозяина всем пришлось по вкусу.

– Слушай, Лориэль, а у тебя есть в этой вселенной друзья? – неожиданно поинтересовался Рабинович.

– Нет. И не было никогда, – не задумываясь, ответил перепончатокрылый враг общества. – Нам, эльфам, всегда трудно найти друзей вне круга себе подобных. Слишком сложно иным существам понимать, что нами движет и чего мы хотим.

– А как же Шакьямуни? – удивился Попов. – Ты же вроде говорил Брахме, что он твой друг.

– Ага, друг! – фыркнул Лориэль. – Должен он мне много за одно дельце. Вот и стал «другом».

– Понятно, – кивнул головой мой Сеня. Ну, еще бы! Ему да и непонятно бы было. – А у Кали враги есть?

– Наверное, – пожал плечами эльф. – Я не слишком вдавался в подробности отношений между местными богами.

– Слушай, Сеня, я что-то, блин, не пойму, при чем тут враги, друзья? – встрял в разговор омоновец. – Мы же не убийство расследуем!

– Убийство, – отрезал мой хозяин. – Убийство способностей Лориэля и наших надежд вернуться домой. И вообще, помолчи и послушай, если у самого тыковка не фурычит!

– Ты пытаешься найти того, кто мог бы нам помочь разобраться с Кали и ее заклятием? – предположил прозревший криминалист.

– Именно! – кивнул головой Рабинович. – Так что, Лориэль, есть у Кали враги?

– Хм, интересная идея, – в ответ на свои собственные мысли, пробормотал маленький наглец, а затем встрепенулся. – Найдем! А если врагов и нет, мы их сделаем.

О том, что каждый эльф с младых ногтей учится проведению диверсионно-подрывной работы в любых условиях, мы уже как-то слышали. А недавняя встреча Кали позволила убедиться в том, что наш маленький партизан отлично умеет «отдыхать», стравливая между собой аборигенов и их богов. Короче, в том, что Лориэль быстренько сможет найти и организовать пару-тройку недоброжелателей для Кали, сомневаться не приходилось. Оставалось только надеяться, что старая или новая вражда между здешними богами позволит нам как-то надавить на взбалмошную богиню и добиться отмены приговора.

Мои менты, выработав наконец хоть какой-то план действий, приободрились и всячески выражали желание поскорей решить проблему. Ахтармерз тоже расцвел и, предчувствуя, что его магические способности могут в ближайшее время понадобиться, принялся восстанавливать внутреннюю энергию, пожирая всякий хлам, начиная от недоеденной оленины и кончая гранитной крошкой на закуску и парочкой крупных пауков, не вовремя заглянувших через пролом в стене, любопытствуя, нет ли во дворце новых охотничьих угодий.

Лично же мне кусок в горло не лез – я думал о том, что мы собираемся сделать. Конечно, Сенин план найти врагов Кали и заставить их помочь нам выглядел достаточно разумным решением проблемы с возвращением домой, но именно эта разумность и казалась мне абсолютно неразумной. Простите за тавтологию!

Не понимаете?.. Да все просто! Я уже несколько раз объяснял, что все параллельные миры Всеобщей Вселенной тесно связаны между собой. То, что делается в одном мире, непременно находит свое отражение в других, искажаясь и ослабевая по мере прохождения энергии, вызванной поступком, по цепочке вселенных. И это относится ко всему! Сорви ты цветок на лужайке, раздави букашку или убей Кеннеди, последствия этого ощутят все миры. Естественно, вызывая различные степени возмущения реальной для этих вселенных действительности.

Достаточно сказать, что с самого начала наших путешествий по параллельным пространствам мы только и делали, что исправляли последствия собственных поступков. Прямо или косвенно, но именно мы были виноваты в том, что на наши головы сваливались приключения одно за другим. И вот теперь, уже наломав гору дров, мои доблестные сослуживцы собирались набедокурить еще больше. Все-таки я не думаю, что, стравив Кали с каким-нибудь другим местным богом, мы создадим раздражение Всеобщей Вселенной, не превышающее последствий от сорванного цветка. Или уже разрушенного дворца Шакьямуни.

В общем, идея с развязыванием войны между индийскими богами мне очень не нравилась! Разумней было бы выполнить требование Кали и убраться отсюда подобру-поздорову. Еще умней было не являться вовсе в этот мир, но, поскольку последнее исправить возможности не было, с этим приходилось смириться. А вот о том, чтобы не наделать новых бед, следовало побеспокоиться. И единственной причиной, почему я даже не попытался противиться моим коллегам в осуществлении их плана, была абсолютная невозможность выполнить требования Кали. И теперь мне оставалось только надеяться, что у хозяина и прочих членов нашей команды хватит разума, чтобы не устроить здесь, в буддистской вселенной, новый конец света.

Сборы много времени не заняли. В первую очередь, дабы усыпить бдительность Кали в случае ее внезапного визита в разгромленный дворец, слуги получили приказ начать генеральную уборку мусора и сбор строительного материала для восстановления изувеченного здания. Лориэль распоряжался аборигенами, словно был у себя дома, и ему подчинялись беспрекословно, как второму хозяину. Что, возможно, так и было. По поводу тяжести долга Шакьямуни маленький стяжатель ничего нам говорить не стал.

Пока Лориэль распоряжался, мой Сеня, как всегда, проявил чудеса предусмотрительности, вполне прозрачно намекнув эльфу, что не мешало бы взять с собой какую-нибудь местную валюту, дабы было чем оплачивать дорожные расходы. Лориэль сначала посмотрел на Рабиновича так, будто совершенно не понимал, о чем тот говорит, а затем хлопнул себя по лбу и рассмеялся.

– Ну да! Я же забыл, что я теперь тоже пешеход, – проговорил эльф и махнул рукой куда-то в глубь дворца. – Там сокровищница. Прикажи любому слуге, он тебя проводит. Возьмешь столько, сколько нужно. Да, на дверях магическая ловушка. Скажешь: «Менты – козлы!», и она откроется. Только пароль не забудь. А то так током шандарахнет, полгода заикаться будешь.

– Я вот тебя сейчас за «козлов» так шандарахну, что ты на всю жизнь это слово забудешь, да и половину других, с ним хоть как-то связанных, – буркнул обиженный Сеня, но, вместо того чтобы выполнить свою угрозу, кликнул слугу и пошел вслед за ним в сокровищницу.

Естественно, исследовать сокровищницу Шакьямуни моему Рабиновичу было куда интересней, чем устраивать провалы в памяти оборзевшего эльфа. Тем более что данный представитель древнейшей расы разумных существ во Всеобщей Вселенной мог нам еще пригодиться. Ну и Сеню, несомненно, привлекла фраза «возьми сколько нужно», потому как давала почти неограниченный простор его фантазии.

Я так думаю, что мой хозяин рассчитывал на сопротивление слуг при попытке получения им «сколько нужной» суммы на дорожные расходы. Наверное, он даже настроился на долгое и упорное сопротивление хранителя кладовой Шакьямуни, но, судя по тому, с какими глазами Сеня вернулся назад, планы его не оправдались. Вытаращив буркалы и шлепая губами, как рыба, вытащенная на берег, мой Рабинович отказался давать друзьям какие бы то ни было комментарии по поводу экскурсии в сокровищницу, но, судя по набитой чем-то тяжелым котомке, Рабиновичу явно сказали: «Приходите еще!» А такая преступная расточительность любого еврея из колеи надолго выбить способна. Хорошо, что у моего Сени железные, по-настоящему милицейские нервы. Иначе стало бы в местной психушке на одного Креза больше.

В общем, мой хозяин был в шоке и некоторое время не мог не только нормально разговаривать, но даже замечать, что происходит вокруг. Жомов, которого хлебом не корми, только дай кого-нибудь погонять, настолько увлекся организацией труда слуг по восстановлению дворца, что тоже мало на что обращал внимание. Горыныч, как я уже говорил, жрал в три глотки, позабыв обо всем на свете, а Попов что-то задумчиво чертил на полу. Будь я не в своем уме, решил бы, что криминалист влюбился. Но поскольку я был, пожалуй, единственным из всей компании, кто находился в здравом уме и трезвой памяти, то просто считал своим долгом присматривать за всем вокруг, готовый предупредить рассеянных друзей о малейшей опасности. И она пришла. Причем, как и положено, именно оттуда, откуда ее никто не ждал!

Честное слово, я отвернулся лишь на секунду. Просто сидел у шикарного персидского ковра, каким-то чудом оставшегося на стене после разгрома, и мне показалось, что по этому мохнатому гобелену к моей корме подкрадывается полчище голодных блох. Как я «люблю» этих насекомых, вы знаете прекрасно. Поэтому ничего удивительного в том, что я резко подпрыгнул и, обернувшись, внимательно изучил поверхность ковра. Блох не было! Я облегченно вздохнул, но на всякий случай решил отодвинуться от ковра подальше. И вот, когда я перемещался, случилось непредвиденное.

ХЛО-ОП!!!

Я даже взвизгнул от неожиданности, а затем зашелся в гневном лае. Пусть и не приличествует благородному псу так повышать свой голос, но я просто не смог сдержать гнева и возмущения, охвативших меня после того, как я увидел, что наш драгоценный Лориэль исчез. Смотался, бросив нас, самым наглым образом! Первым на это отреагировал мой Сеня.

– Мурзик, фу! – завопил он, решив поработать альфа-лидером, а затем замер. – Мужики, атас! Лориэль смылся!!!

Как ни трудно было в это поверить, но факт оставался фактом. И сколько бы Андрюша Попов ни шарил глазами по потолку, надеясь отыскать маленького предателя, запутавшегося где-нибудь в паутине, сделать этого криминалист не смог. Как не смог удовлетворить жажду мести Ваня. Сейчас он уже жалел, что не дал моему хозяину пришибить Лориэля, и сам бы с радостью продырявил его из пистолета, вот только мечтам этим не суждено было осуществиться «ввиду отсутствия наличия состава преступления», как любит говорить старший лейтенант Матрешкин.

Эльфам я, конечно, никогда не верил и всегда настороженно относился к словам и поступкам Лориэля, но такой подлости не ожидал даже от него. И ведь как удивительно правдоподобно он врал нам, рассказывая об утраченных способностях! Он и меня, с моей хваленой интуицией, обмануть смог, не говоря уже об остальных. И я удивился тому, как это Лориэлю удалось. Может быть, чары какие на меня навел этот мухрен крылатый, чтоб его блохи в осаду взяли? Ау! Люди-и! Лишнего амулетика от эльфов ни у кого не найдется?..

– Помолчал бы ты лучше, Мурзик! И без тебя тошно, – отмахнулся от меня Сеня, как всегда, неверно истолковав мои слова. – Ну что, кто там говорил, что у меня паранойя? Кто утверждал, что Лориэль просто отдохнуть и развлечься хочет?.. Что молчите, уроды?

– Ну, прав ты был, а мы зря этому козлу поверили, – шмыгнув носом, пробормотал Иван. – Кто же знал, что он такую подлость устроит, блин?

– А когда это эльфы нам подлости не делали? – взвился мой хозяин. – Раз за разом вас, дураков, учат, а вы по-прежнему готовы уши развесить и верить всему, что они вам говорят.

– Ты тоже хорош гусь! – решил перейти в контратаку омоновец. – «Тащи нас куда-нибудь, только чтобы выпивка была хорошая и девочки красивые!» Сам ничуть не меньше нас виноват.

– Во-во! – поддержал Ваню Попов. – Не фиг на нас все стрелки переводить.

– Ты чего разговорился, бурдюк с салом?! – оторопел Рабинович. – Забыл, сколько раз нас в переделки впутывал, ходячее недоразумение?

– Ничуть не меньше тебя, говорящий кошелек, – съязвил криминалист.

– Граждане милиционеры, может быть, вместо того чтобы устраивать здесь детсадовские разборки, стоит подумать, как нам из этой забытой богом вселенной выбираться? – встрял в спор Ахтармерз и, увидев три удивленных взора, направленных на себя, потупился. – Я, конечно, понимаю, что для гуманоидов куда важнее найти крайнего, чем попытаться решить проблему, но я все-таки тоже вместе с вами оказался в ловушке, и мне бы хотелось…

– Помолчать бы тебе хотелось, – оборвал его мой Сеня.

– Ага! – поддакнул Ваня. – А еще раз нас гуманоидами назовешь, я тебе все три черепушки морским узлом завяжу. Посмотрим потом, как ты с перетянутой глоткой болтать сможешь.

Горыныч, сделав вид, что обиделся, фыркнул в сторону омоновца небольшой струйкой пламени и, прежде чем Ваня успел применить к нему стандартные меры пресечения, спрятался под стол. Жомов недовольно крякнул, но ловить трехглавого поджигателя не стал. Вместо этого он уселся на диван и так внимательно посмотрел на Рабиновича, словно мой Сеня был телевизором, по которому вот-вот должен был начаться экстренный выпуск новостей. Мой хозяин поморщился.

– И что ты уставился? – недовольно спросил он омоновца.

– Жду, когда ты что-нибудь мудрое изречешь, – ответил Ваня. Попов фыркнул и издал противный смешок.

– А ты чего веселишься? – повернулся к нему мой хозяин.

– Так не плакать же! – пожал плечами криминалист. – В конце концов, ничего страшного в той ситуации, в которой мы оказались, нет. Одним приключением больше, одним меньше, разницы никакой.

– Ну да. Тогда, наверное, для тебя без разницы, останется у тебя голова на плечах или ее Кали открутит, – предположил Рабинович, и Андрюша покраснел. – Ладно, Горыныч в одном прав: нам не стоит ругаться. Давайте пока подумаем, что можно сделать. А этому барану перепончатокрылому я точно все, что можно, поотрываю…

ХЛО-ОП!!!

– Что ты мне отрывать собрался, свисток иудейский? – пропищал Лориэль, внезапно появляясь над головой Рабиновича.

– Все! – ответил мой хозяин и, мгновенно отцепив дубинку от пояса, попытался прихлопнуть ею маленького наглеца.

Как я и ожидал, Лориэль увернулся. Реакция у эльфа была настолько великолепной, что и мне не удавалось его поймать, даже в тех случаях, когда он прямо у моей пасти пролетал. Однако способности Лориэля никогда не отвращали моих друзей от попыток изловить его. Вот и сейчас, увидев, что Лориэль занят тем, что уворачивается от ударов Сениной дубинки и ни на что больше внимания не обращает, Попов решил его прибить каким-то глиняным горшком.

Зря старался! Лориэль, почувствовав движение воздуха у себя за спиной, резко нырнул вниз. Сеня, естественно, упустить отличную возможность достать эльфа не мог, изо всех сил рубанул дубинкой и словно бейсбольной битой влепил по брошенному Андрюшей горшку. Слава Полкану, что криминалисту под руки не медный таз попался! Потому как медный таз мой хозяин разбить бы не смог, и омоновцу в лоб попал бы не глиняный черепок от расколотого горшка, а металлическая емкость. И сейчас мы, может быть, уже оплакивали бы безвременную кончину лучшего друга.

– Рабин, Поп, да вы охренели оба? – оторопело поинтересовался Жомов, до этого момента увлеченно наблюдавший за Сениной охотой на эльфа.

Ни криминалист, ни мой хозяин на Ванину реплику внимания не обратили. Вдохновленные случайным совпадением «демократизатора» с горшком, оба, не сговариваясь, придумали новый способ покушения на жизнь Лориэля: Попов принялся подбрасывать разные предметы, а Рабинович, стукая по ним дубинкой, пытался сбить этими снарядами маленького ухмыляющегося наглеца. Со второй попытки они почти попали… омоновцу в нос, сбив каким-то расплющенным бокалом с него форменную кепку.

– Все. Вы меня достали! – рявкнул Ваня и, выхватив из кобуры пистолет, выстрелил в потолок. – А ну, прекратить безобразия!

Я, конечно, сильно сомневался, что Жомов примется палить из табельного оружия по сослуживцам, но предупредительный выстрел эффект возымел. Все трое хулиганов, включая и Лориэля, застыли на месте, как громом пораженные. Сеня с Поповым оторопело уставились на омоновца, а маленький нахал показал им язык и юркнул за широкую спину Ивана.

– Ты что, Жом, офонарел совсем? – удивился мой хозяин, и тут раздался громовой стук копыт. Скользя по мраморному полу, в разрушенный банкетный зал влетела корова. Та самая. Но только без седла.

– Мама, ты меня звала? – поинтересовалось животное, юзом затормозив посреди руин. – Та-ак, – протянула корова, задумчиво осматривая всю нашу компанию. – Мамы тут нет. Одни менты. И чего я сюда приперлась? – Почесав задним правым копытом за ухом, парнокопытное чудо развернулось и, вихляя задом, ушло прочь.

– По-моему, эта ходячая отбивная просится на сковородку, – глядя ей вслед, задумчиво проговорил мой хозяин.

Корова сунула морду в пролом в стене.

– А телятину тут не едят. Грех, – заявила она.

– А мы, поди, не местные, – заявил ей Попов. – А потому едим.

– Ну и дураки, – отрезала корова, однако поспешила убраться подальше.

– Нет, это, конечно, было весело, – привлек к себе внимание Лориэль, а затем завопил дурным голосом: – Но какого хрена вы меня убить пытались? А, козлы, мать вашу?

– А какого хрена ты нам наврал?! – в тон ему рявкнул мой хозяин.

– Я наврал? – возмутился эльф. – Это какого хрена ты на меня поклеп возводишь?

– А какого бы хрена вам обоим не заткнуться? – поддержал весьма содержательный диалог омоновец.

Дальше беседа пошла в несколько более цивилизованном тоне.

По крайней мере, огородное растение не вспоминали, хотя от матерных выражений никто и не думал отказаться. Орать стали потише, и дворцовой прислуге, чтобы удовлетворить ненасытное любопытство, пришлось подобраться поближе к проломам.

Естественно, приводить полностью содержание разговора моих ментов с Лориэлем по этическим соображениям я не буду. Те из вас, кто хочет поближе познакомиться с великим и могучим русским матерным языком, могут обратиться к специализированной литературе или взять консультации у водопроводчика Пупкина. Остальным скажу, что проблема с исчезновением Лориэля решилась очень быстро. После получасового обмена матерными словами наконец выяснилось, что эльф нас не обманывал.

Как я уже говорил, вселенная, где процветает мир индусских богов, состоит из множества небольших структур, нанизанных на гору Мару. Все они взаимопроникаемы, но проходы между ними открыты только для высших существ. Лориэль, не сумевший вытащить нас из этого измерения, решил проверить, сможет ли он легко перемещаться внутри индийского конгломерата миров. Оказалось, что может. Но не легко! Магические силы маленького эльфа оказались столь слабы после заклятия Кали, что в день Лориэль мог совершить только два прыжка. Причем последний стоил ему массы сил и слишком большого, по эльфийским меркам, периода подготовки к броску.

В общем, наши разногласия благополучно разрешились, и эльф вернул себе утраченные очки доверия… Хотя если эти очки принадлежали доверию, то почему Лориэль вернул их себе? И вообще, ни разу не замечал, чтобы наш эльф страдал близорукостью. Зачем ему очки, спрашивается?.. Но это я так, отвлекся. Философские размышления, так сказать. Так о чем я?.. Ах, да!

– Ну так что будем делать? – в конце диспута спросил Лориэля мой хозяин.

– Сегодня продолжим отдых, – пожал плечами маленький дебошир. – А завтра займемся делом. Есть у меня тут один тип на примете, который сможет нам помочь.

Глава 4

Разделяй и властвуй!

Безвестный рубщик мяса

«Вот, блин, совсем не помню, чем вчера все закончилось!» – подумал Сеня Рабинович после того, как смог наконец открыть глаза, сесть и осмотреться.

К удивлению кинолога, за ночь во дворце Шакьямуни произошли разительные изменения. Или они происходили уже вчера вечером, во время попойки? Вспомнить этого Сеня не мог, но с удовлетворением отметил, что весь мусор из пиршественной залы был выметен, полы натерты до блеска, а те колонны, котором удалось уцелеть, уже не выглядели осколками былого величия, а имели вполне приличный вид.

Останков вчерашнего пиршества на столах тоже не наблюдалось, из чего Рабинович сделал вывод: либо слуги у Шакьямуни абсолютно бесшумны, либо вчера менты слишком сильно надрались, чтобы их можно было разбудить чем-то тише пушечного выстрела под ухом. Проанализировав собственное состояние, Сеня склонился ко второму варианту и, застонав, повертел головой в поисках какого-нибудь сосуда с жидкостью.

Оных нашлось целых четыре штуки. Глубокие серебряные плошки, похожие на пиалы, стояли на столе. Сеня потянулся к одной и недоверчиво осмотрел и обнюхал содержимое. Пахло фруктами, ягодами и травами, и несколько фруктов плавало на поверхности. Решив, что это местный компот, Рабинович пригубил содержимое, оценил вкус и затем от души приложился к сосуду. Позади раздался ехидный смешок. Сеня, не переставая пить, обернулся.

– Вообще-то это жидкость для умывания. Вон и полотенце под каждой пиалой лежит, – пояснил Лориэль. Сеня выплюнул в чашу то, что успел набрать в рот, и отодвинул ее от себя так, будто это было помойное ведро. Эльф опять захихикал.

– Что ты ржешь, как сивый мерин? – недовольно проворчал кинолог. – Откуда же я знал, что у них тут в тазиках умываются?

– Пить вчера меньше нужно было, – ехидно посоветовал эльф. – Сегодня бы от жажды не помирал.

– Поучи ученого, – буркнул Сеня и поднялся на ноги. – А где Жомов?

– Зарядку убежал делать. Вот уж поистине бронебойный мужик! – хмыкнул Лориэль. – Завтрак подавать, или ты тоже пару кругов вокруг замка нарезать решил?

– Кто сказал про завтрак? – раздался с дивана несчастный голос Попова. – Убью, если еще кто-то о еде заговорит до того, как опохмелиться мне дадут.

– Никакого опохмелья не будет, – отрезал Сеня и, не желая слушать стенания криминалиста, вышел из зала.

К удивлению Рабиновича, омоновца не оказалось не только у бассейна, но и вообще во дворе. Решив выяснить, куда делся Ваня, кинолог пошел вокруг дворца, морщась от солнца и потирая руками виски. Может быть, в другое время Сеня с любопытством осмотрел бы архитектуру дворца Шакьямуни и удивительно ухоженный сад вокруг него, но сейчас страдающему с похмелья Рабиновичу было не до красот окружающей местности. Он уже пожалел, что вообще куда-то пошел, и собирался повернуть обратно, но в этот момент увидел Жомова. Омоновец стоял у двери и, подняв на вытянутых руках аборигена, тряс его как грушу.

– Сволочь, я тебе сказал, что мне нужно похмелиться, а ты мне что принес? – рычал Иван. Растерянный индиец только невнятно мычал в ответ.

– Доброе утро, Ваня. Развлекаешься? – ехидно поинтересовался Рабинович. Жомов от неожиданности подпрыгнул и выронил из рук аборигена. Тот тут же с невероятной скоростью уполз в открытую дверь.

– Зарядку делаю, – шмыгнув носом, ответил омоновец. – Гирь у них не оказалось, вот и попросил мужика грузом поработать.

– Угу, – кивнул головой Сеня. – Так чего он тебе там для опохмела принес?

– Ну-у, я же знал, что ты никому похмелиться не дашь. Вот и решил потихоньку немножко голову поправить, – вздохнул Иван. – А этот гад посмотри что мне приволок.

Жомов поднял с земли сосуд, похожий на те емкости с жидкостью для мытья рук, которая сегодня утром служила для утоления жажды криминалиста. Сеня задумчиво посмотрел внутрь. То, что там оказалось, вином, естественно, не было. Коричневатого цвета жидкость, в которой плавали кусочки каких-то фруктов, сверху была украшена сырым яйцом. Все это и выглядело так отвратительно, и пахло слишком резко, что Рабиновичу, в принципе, стал понятен гнев омоновца. Надеясь выпить вина, получить такую гадость! Да любой страдающий с похмелья за такое издевательство убил бы и фамилией не поинтересовался!

– Нехорошо, Ваня, – вздохнул Рабинович.

– Сам знаю, что нехорошо, – кивнул головой Жомов. – Вот потому и дал пару оплеух этому барану.

– Я говорю, нехорошо тайком от друзей напиться пытаться, – перебил его кинолог. – Вот из-за этого ты и пострадал.

Пристыженный омоновец молчал. Сеня усмехнулся.

– Ладно, разрешу я вам похмелиться, – проговорил он. – Только по одному бокалу вина. Не больше!

– А можно, я бокалы сам выберу? – обрадованно попросил Ваня. Если бы у Рабиновича так не болела голова, он бы расхохотался.

– Пошли обратно, спортсмен, а то Попов тоже сейчас на такое похмельное зелье нарвется, – хмыкнул кинолог и направился обратно, в банкетный зал.

Попов оказался стойким оловянным солдатиком. И хотя он сидел на диване, присосавшись к горлышку кувшина, подозрения Рабиновича, метнувшегося к Андрею, как коршун на добычу, не оправдались: в сосуде было не вино, а обычный виноградный сок.

– Ты чего из рук-то рвешь? – возмутился криминалист. – Пить хочешь, так слуг попроси, они принесут.

– Нет, он уже сегодня напился, – ехидно пропищал Лориэль. – От души и досыта!

– Поговори мне еще, – оборвал его кинолог, которому очень не хотелось, чтобы друзья узнали, что именно он сегодня пил. – Крылья повыщипываю.

– Видали мы таких щипунов, – презрительно фыркнул эльф. – Так у всех крылья выщипывали, что сами без растительности на теле остались.

– Может быть, собачиться будете после того, как мы похмелимся? – встрял в диалог омоновец. – Вас послушаешь, блин, и башка сильней трещать начинает.

– А я всегда говорил, что употреблять алкогольные напитки вредно, – подал голос Ахтармерз Гварнарытус. – Я, конечно, понимаю, что вам, когда вы пьете, хорошо, весело и все такое. Но неужели вас не отпугивают те последствия, какие бывают после каждой вашей попойки? Я думаю, любое разумное, по-настоящему разумное существо никогда бы не согласилось терпеть такие муки ради минутного удовольствия…

– Так, шкет малолетний, ты мне тут жену решил заменить, что ли? – оборвал его Ваня. – Мне Ленкиных нотаций по утрам хватает, чтобы я еще тут тебя выслушивал. Молчи, пока я добрый. А то хвост задеру и высеку как сидорову козу.

Горыныч обиделся и попытался раздуться, но заработал легкий шлепок от Вани и успокоился, решив не обращать внимание на всяких полудиких гуманоидов омоновского типа. Жомов же, вполне удовлетворенный тем, что никто не читает нотаций, не мешает опохмеляться и не заставляет сдавать кросс в таком жутком состоянии, успокоился и на всяких ящеровидных трехглавых малолеток реагировать перестал.

Если бы Сеня позволил, трехлитровый кувшин вина, что подали к столу, омоновец бы осушил один и не поморщился. А так пришлось Ване довольствоваться одним поллитровым бокалом. Пока Жомов, выпив содержимое своей чашки, вздыхал, косясь на Рабиновича с Поповым, смакующих вино, к столу подали завтрак, и у Андрюши проснулся аппетит. Собственно говоря, этот зверь внутри Попова почти никогда и не спал. И даже утром, отрекаясь от еды, криминалист больше давил на жалость Рабиновича, чем действительно испытывал отвращение к пище. Андрюша с удовольствием съел все, что было на столе, и попросил добавки.

Удовольствие добавки не попросило. Для него и предыдущей дозы было много! Оно пыталось было присоседиться к омоновцу, допивавшему второй бокал вина, но Ваня решил, что ему и самому мало, поэтому удовольствие прогнал и выпил вино просто так. Без удовольствия. Но со вкусом. Без вкуса Ваня пить не мог, поскольку тогда путал бы алкоголь с водой и не знал, в какой момент нужно начинать пьянеть.

К концу завтрака менты разомлели. Головные боли прошли, однако у некоторых индивидуумов вдруг появилось желание продолжить банкет. Эти индивидуумы, точнее, индивидуум с надписью «ОМОН» на кителе, вертел в руках пустой бокал, умоляюще глядя на Рабиновича. Но тот остался непоколебим и напиться никому позволять не собирался. Вместо этого Сеня встал из-за стола.

– Так, позавтракали, теперь пора и делами заняться, – проговорил он. – Лориэль, что ты вчера говорил про типа, который может нам помочь?

– Это Шива, – ответил эльф. – У него вечные проблемы с Кали.

– А с Малдером у него проблем нет? – съязвил Попов, к которому после вина и плотного завтрака вернулось хорошее настроение.

– А почему у шизы должны быть проблемы с Малдером? – удивился омоновец. – И вообще, зачем нам шиза? Лориэля, что ли, не хватает?

Рабинович застонал.

– Дурак на дураке едет и дураком погоняет, – проговорил он. – Поп, ты свои приколы будешь аквариумным рыбкам рассказывать. А ты, Жом, уши прочисть! Не шиза, а Шива. Бог тут такой есть, если я ничего не путаю.

– Не путаешь, – кивнул эльф, решив пока оставить без внимания замечание Жомова относительно того, кого ему не хватает. – Шива враждует с Брахмой, и они уже не раз сталкивались, пытаясь поделить верховную власть. Кали вроде бы сохраняет нейтралитет, но чаще помогает Брахме, чем кому бы то ни было еще. Думаю, что Шива ее недолюбливает и не откажется помочь нам оставить богиню в дураках. Или – в дурах, кому как больше нравится.

– Она Попову больше всех нравится, – съязвил кинолог и, увидев физиономию Андрея, поднял вверх руки. – Все-все, Андрюха, молчу. У каждого свои вкусы. И если тебе нравится Кали, больше высказываться по этому поводу не буду.

– Дурак ты, и уши у тебя холодные, – буркнул криминалист и махнул рукой. Дескать, лень мне с тобой спорить, а то бы сейчас тебе только обтекать бы и осталось.

Хотя Лориэль и довольно часто наведывался в этот мир для отдыха, но в местной политической ситуации разбирался весьма поверхностно и многого об отношениях между богами рассказать не мог. Добавить к тому, что он уже сказал о Шиве, эльфу было практически нечего, да российским милиционерам личное дело этого индусского бога и не требовалось. Им вполне достаточно было знать, что он недруг Кали. А, как говорится, враг моего врага – мой друг. Сеня лишь полюбопытствовал, как они до Шивы доберутся, а больше его ничего пока не интересовало.

Лориэль не без ехидства заметил, что вчера говорил о своей возможности перемещаться между местными вселенными. И, дескать, если для кого-то это недостаточный аргумент, то он может попытаться добраться до Шивы на своих двоих. Делать этого, естественно, никто не захотел, и Лориэль заявил, что готов отправиться в путь в любой момент, как только менты будут готовы.

Как известно, нищему собраться – только подпоясаться. Ментам и подпоясываться не нужно было. Следовало только для страховки взять на руки Мурзика и Ахтармерза, и можно было совершать прыжок. Правда, Сеня – тоже для страховки! – прихватил с собой и котомку со средствами на дорожные расходы, но этому почему-то никто не удивился. Ну а пока Рабинович проверял ее содержимое, Лориэль дал последние наставления управляющему дворцом и был готов к прыжку.

Видимо, пространственные прыжки внутри отдельного мира не так сильно сказывались на психике людей, как переходы в параллельные вселенные. Во всяком случае, сознания при скачке в резиденцию Шивы никто из путешественников не потерял. Зато потеряли саму резиденцию, поскольку в том месте, куда доставил ментов Лориэль, ничего, кроме джунглей, не было. Тропка, правда, еще была, но ведь тропинка и дворец – две разные вещи, друг с другом совершенно несхожие. Об этом Рабинович ехидно и уведомил эльфа.

– А то я без длинноклювых этого не знаю, – огрызнулся Лориэль. – Ничего не понимаю! Два года назад дворец Шивы именно в этом месте был. Куда он мог подеваться?

– Может быть, это у тебя из головы что-то подевалось? – предположил омоновец. – Шарики или ролики, например. Или не подевались? Просто друг за друга заехали?

– Ты что, охренел, бык педальный? Ты на кого батон крошишь? По сопатке давно не получал? – взвился маленький дебошир, зависая перед самым жомовским носом. – Так я сейчас такое удовольствие тебе быстро организую.

– Ой, боюсь-боюсь! – скорчил физиономию омоновец. – Хватит кулаками тут махать. Давай лучше разбирайся, куда нас в этот раз затащил.

– Слушайте, а может быть, у Лориэля после заклинания Кали настройки координат сбились? – предположил Ахтармерз. – Такое иногда бывает. Вот я помню, на занятиях по спортивному ориентированию один мой одноклассник стукнулся о валун всеми тремя головами. Так он потом целую неделю дорогу домой не мог вспомнить. Еле нашли его с корбартыхрами…

– Я сейчас тебя о валун всеми тремя головами стукну! – возмутился эльф. – Какие настройки координат сбились? Как бы я тогда, трехдурья твоя башка, назад во дворец Шакьямуни вернулся после того, как свои способности проверил? Говорю тебе, резиденция Шивы тут была!

– Правильно говорит уважаемый маленький летун, хотя я и не вижу, что это за птица, – раздался из кустов голос с прононсом, а вслед за голосом на тропинку выбрался индийский слон. Похлопав ушами, он картинно поклонился путешественникам. – Здравствуйте, дорогие друзья, хоть я и не пойму, что вы за люди. Ты, ящерка, здравствуй, и ты, собачка, тоже. – Мурзик угрожающе зарычал. – Ну, не здравствуй, как хочешь.

– Лориэль, что за беспредел такой? – повернулся к эльфу Рабинович. – Тут что, все животные разговаривают?

– Не все, уважаемый друг, хотя я и не знаю твоего имени, – прогудел слон, опередив ответ маленького экскурсовода. – В недавнем прошлом я был преданным слугой Шивы, но он случайно меня убил. Моя душа вселилась в слона, хоть это и не слишком удобно, а Шива, раскаявшись, но не имея возможности исправить карму, наделил меня даром речи, хотя мне почти не с кем разговаривать.

– Ладно. Хорошо. Так что ты, как там тебя зовут, говорил о дворце Шивы? – махнул рукой Рабинович.

– Слон, – ответил ему бывший преданный слуга Шивы.

– Что «слон»? – оторопел кинолог.

– Все зовут меня Слон, – последовал ответ. – Как меня звали раньше, я не помню, хоть это и печально, но мне очень нравится имя Дакша, хотя и не знаю почему.

– Ладно, Дакша, так что там с дворцом случилось? – повторил свой вопрос Рабинович.

– После того как Шива убил меня, он возненавидел это место, хоть я и не пойму, при чем тут оно, – прогудел слон. – Бог-разрушитель стер дворец в порошок, хоть я и не пойму, зачем такие траты, а затем возвел для себя новое жилище в другом конце этого мира, хоть я и не знаю, чем то место лучше. Шива строил свой дворец шесть дней и ночей, потому что слышал, будто кто-то так создавал вселенную, хотя и не знаю, где он такой ереси нахватался. Затем бог-разрушитель…

– Так, давай оставим историю на потом, – оборвал его Сеня. – Ты можешь нам объяснить, где находится новый дворец?

– Я могу вас даже туда проводить, хотя и не пойму, почему мне хочется вам помочь, – прогундосил Дакша.

– Спасибо, мы как-нибудь сами, – отказался Рабинович. – Ты объясни, а Лориэль…

– Ничего не выйдет, – оборвал его эльф и пояснил: – Без точных координат я бросок совершить не смогу. Можем материализоваться где-нибудь внутри скалы или еще где похуже.

– Нет уж, спасибо, – отказался кинолог и посмотрел на слона. – Ну что же, веди нас, Сусанин Иван.

– Мне больше нравится зваться Дакшей, хотя я и не пойму, чем Сусанин Иван хуже, – прогудел слон. – А чтобы я вас сослепу не растоптал, забирайтесь ко мне на спину. Мне не тяжело, да и двигаться будем быстрее, хоть я все-таки и не гоночный болид.

Предложение Дакши было принято путешественниками «на ура». Исключение составил только Попов, вспомнивший об антипатии, которую питали к нему все парнокопытные. Однако никто из присутствующих сказать, является ли парнокопытным слон и, вообще, копытный ли он, не мог. Сам Дакша ответа на поповский вопрос не дал, заявив, что подошвы ног своих он не видел и совершенно не знает, как с научной точки зрения называется нижняя часть его ног. Пришлось криминалисту покориться неизвестности и взобраться на спину животного с неизвестной анатомией конечностей. А вот Мурзика, как Сеня ни старался, загнать на спину слону не удалось. Пес наотрез отказался путешествовать таким образом, предпочтя поездке прогулку на своих двоих… Четверых то есть!

Уже через полчаса после начала путешествия на спине Дакши Сеня начал догадываться, за что его мог в прошлой жизни убить Шива. Слон оказался жутко болтливым созданием, и никакие уговоры, никакие меры воздействия не могли заставить его замолчать. Дакша оказался настолько разговорчив, что сумел вывести из себя даже омоновца, обычно не раздражавшегося от чужой болтовни. Размахивая перед глазами слона пистолетом, Ваня заявил, что пристрелит ушастого говоруна, если тот не заткнется.

– Из такой маленькой штучки меня не пристрелить, хоть я и не пойму, зачем вам это понадобилось, – заявил в ответ Дакша, скосив глаза на Ванино табельное оружие. – Даже у Шивы, а он понимает толк в убийствах, магический жезл большего размера. Поэтому давайте не будем говорить о смерти, хотя я и не пойму, что в ней страшного.

Ментам после такого заявления осталось только сдаться и терпеливо сносить болтовню слона, изголодавшегося по умным беседам. Впрочем, умными рассказы Дакши назвать было очень трудно. По большей части слон рассказывал о том, как он был человеком, что делал, как служил Шиве и насколько велик был его прежний господин. Еще Дакша жаловался на то, что, видимо, слишком мягок был в прошлой жизни, потому и вселилась душа не в тигра, грозу и хозяина джунглей, а в слона. И тут же поправлялся, что слоном быть лучше, чем, скажем, баобабом. У последнего даже рта нет, и ни с кем поговорить он не может. С чем менты после первого часа поездки оказались в корне не согласны. В тот момент им казалось, что любой молчаливый баобаб куда лучше болтливого слона.

До полудня Дакша не замолкал ни на минуту, лишь изредка прерываясь для того, чтобы услышать вопрос Горыныча, решившего пополнить свой багаж знаний сведениями о жизни и быте индийских богов. Так сказать, в качестве факультативных занятий. Менты ему не мешали. Хотя бы потому, что, когда говорил Горыныч, Дакша молчал, и в эти краткие мгновения путешественники чувствовали себя почти на вершине блаженства.

Ближе к полудню Жомов попросил Дакшу остановиться. Отобрав у недоумевающего Попова ремень, омоновец слез со слоновьей спины и ремнем притянул нижнюю челюсть Дакши к хоботу. Слон не сопротивлялся, глядя на Ваню грустными глазами, и спокойно продолжил путь, едва омоновец забрался к нему на спину. Однако болтать он не перестал! Правда, вместо связных слов из пасти Дакши теперь вырывалось лишь невнятное, но зато непрерывное мычание. Пару минут послушав этот гул, Ваня не выдержал и, решив, что уж лучше пусть слон болтает, чем мычит, развязал ремень и вернул амуницию Попову.

– Спасибо. Так действительно намного лучше разговаривать, – поблагодарил Ваню Дакша. – Хотя я и не понимаю, зачем вам нужно было связывать мне рот, но если вам мои слова так будут понятнее, то можете повесить ремень назад.

– Нет уж, мы тебя и так поймем, – заверил слона Рабинович.

Когда солнце оказалось в зените, путешественники вдруг поняли, что золото и драгоценные камни в пути бесполезны, поскольку ни съесть, ни выпить их нельзя. Изнуренный Попов попросил Дакшу доставить их к ближайшему трактиру, но выяснилось, что слон даже слова такого не знает. А после того, как криминалист ему объяснил, что подразумевается под словом «трактир», Дакша заявил, что таких заведений здесь, в мире, где живет Шива, не существует. Тут все пьют и едят дома. В крайнем случае в качестве влаги используют воду из ручья, а в пищу употребляют дичь или фрукты с деревьев.

– Ну так привези нас к какому-нибудь ручью и фруктовому дереву, – потребовал криминалист.

Дакша просьбу исполнил и, поведя хоботом из стороны в сторону, решительно свернул с тропинки в гущу джунглей. Поначалу слон забыл, что те ветки, которые хлещут его по спине, не причиняя боли, могут запросто убить людей. Ему об этом факте дружно напомнили, и Дакша, дабы не лишиться собеседников, принялся ломать хоботом ветки и молодые деревца, расчищая себе путь. Примерно через полчаса протаптывания новой дороги слон вышел на берег небольшой речки. Он хоботом указал путешественникам на воду и на несколько апельсиновых деревьев, росших неподалеку, и заявил, что, пока люди едят, он искупается. За что тут же получил по ушам.

– Сначала мы напьемся, а потом ты будешь в речке воду мутить. Все ясно? – поинтересовался Сеня.

– Как скажете, хотя я и не пойму, чем мутная вода хуже чистой, – махнул ушами слон и стал ждать, пока люди напьются.

Люди не только напились хрустально чистой, ломящей зубы воды, но и умылись, пытаясь хоть как-то отогнать от себя жару. Горыныч, которому высокая температура была чрезвычайно приятна, посмеивался над ментами, а затем начал ловить и лопать насекомых, которых в прибрежной траве было очень много. Попов, на минуту пожалев, что не является всеядным подобно Горынычу, побрел к апельсиновым деревьям, но дойти до них не успел. Навстречу ему из подлеска на небольшую поляну вышел волк. За ним еще один, и еще… Дальше продолжайте до нужного вам количества. Попов застыл. Волки тоже.

– Маугли? – глядя на криминалиста, спросил первый волк.

– Очки надень! – рявкнул на него второй. – Сколько раз тебе говорить, что если врач чего присоветовал, это надо выполнять.

Первый волк достал откуда-то из-под брюха очки и неуклюже нацепил их на нос. Попов ошарашенно наблюдал за всеми этими манипуляциями.

– Нет, ни фига это не Маугли, – констатировал первый волк. – Но ведь не Балу же это?

– Акела, ты совсем из ума выжил, – заявил второй. – Это человеческий детеныш. Правда, что-то он крупноват. Может быть, стоит его съесть?

– Это ты совсем из ума выжил, Серый, – осадил его Акела. – Мы не едим человеческих детенышей. Мы – свободное племя.

Все путешественники, за исключением слона, с упоением плещущегося в реке, с удивлением наблюдали за этим диалогом. Попов не шевелился, судорожно сжимая в руках резиновую дубинку, а Жомов с Рабиновичем достали пистолеты, приготовившись стрелять, в случае необходимости, на поражение. Мурзик, скаля зубы, подошел к криминалисту, а Горыныч прекратил пожирать насекомых и, распаляя себя, стал выпускать небольшие язычки пламени. Однако после заявления Акелы все немного успокоились, и тут из кустов вышел огромный тигр в сопровождении шакала.

– Человеческий детеныш мой, – прорычал тигр. – Отдайте его мне!

– Свободу Юрию Деточкину!.. То есть отдайте детеныша Шерхану, – взвизгнул шакал.

– А, в натуре, зачем нам человеческий детеныш? – вякнули несколько волков. – Отдадим его, да и дело с концом.

– Вы что, одурели? – поинтересовался Акела, снимая очки. – Мы свободное племя и не будем слушать какую-то паленую кошку. И потом, – волк кивнул головой в сторону Сени и омоновца, – будут стрелять по мне, а зацепят вас.

– Белый… То есть, Акела, мы с первого класса вместе. И за все, что мы делаем, отвечать будем тоже вместе, – заявил ему второй волк, щелкая зубами, и неизвестно, чем бы все закончилось, не вылези Дакша из воды.

– Вы что тут, с ума сошли все? – меланхолично поинтересовался он, подходя к стае. – Мало того, что сказку про Маугли по второму кругу решили прокрутить, так еще и из российского сериала монологов понадергали. А ну, брысь все отсюда, пока я не разозлился. Хотя я и не знаю, почему я до сих пор такой терпеливый.

– Ой, блин, и покуражиться нельзя, – обиделся Шер-хан, первым ныряя в кусты.

– Акела промахнулся, Акела промахнулся! – завопил шакал.

– Придурок, он никуда и не прыгал, – осадил его Серый.

– Да? Ну и ладно, – согласился Табаки и вслед за тигром помчался в кусты. – Акела никуда и не прыгал, Акела никуда и не прыгал!..

– Да-а, весело у вас тут живется, – констатировал Попов, глядя вслед исчезающим волкам.

– Не обращайте внимания. Это еще ерунда, – помахал ушами слон. – Вот когда они в лицах сказку про Красную Шапочку пытаются разыграть, тут хоть святых выноси, хотя я и не знаю, чем вынос святых этим остолопам поможет.

Почему-то после знакомства с сумасшедшими волками есть Попову абсолютно расхотелось. Более того, с тех самых пор вид апельсинов начал вызывать у криминалиста стойкое раздражение, тошноту и позывы обратиться в психбольницу. Дабы не расстраивать последним свою маму, Андрюша зарекся впредь находиться в тех местах, где апельсины могут оказаться, и все фруктовые лотки на базарах обходил стороной. Но это позже. А пока он просто вернулся на берег реки к поджидавшим его друзьям.

– Покушал? – ехидно поинтересовался Рабинович.

– Сам дурак, – ответил Попов, прислушиваясь к урчанию живота. – Чем зубы скалить, лучше бы поохотились на кого-нибудь.

– Патроны надо беречь, – отрезал Жомов и, любовно протерев пистолет, убрал его в кобуру.

На тропу путешественники вернулись той же дорогой, какой и спускались к реке. Дальше путешествие продолжилось без происшествий, и его можно было бы назвать приятным, если бы к болтовне Дакши не добавились жалобы Попова и урчание его живота. Все это вместе взятое оказывало на Рабиновича с омоновцем крайне негативное впечатление, и их терпение уже подходило к концу, но тут выяснилось, что путешественники прибыли к месту назначения. Дакша едва не уткнулся головой в каменную стену, уходящую во все стороны от тропинки. За ограду вела маленькая калитка, в которую Дакша при всем своем желании протиснуться бы не мог. И этот факт чрезвычайно обрадовал путешественников.

– Вот мы и прибыли, хотя не могу сказать, что я рад окончанию путешествия, – прогундосил слон. – Шива живет здесь. И если он вас не примет или разгневается на вас, скажите, что я вас прислал, и он смягчится. Обычно он добрей, чем кажется, хотя я бы держался подальше от его доброты.

– Спасибо за совет, – поблагодарил его Рабинович. – И счастливо оставаться. Приятно было познакомиться.

– Мне тоже, хотя я не думаю, что мы прощаемся навсегда, – ответил Дакша. – Пути кармы неисповедимы.

– Может быть, может быть, – пробормотал Сеня и попытался открыть калитку, но та не поддалась.

– Ах, да! Я и забыл, что она всегда заперта, – вздохнул слон. – Отойдите в сторону, пожалуйста.

Подождав, пока менты расступятся, Дакша повернулся к калитке своей необъятной кормой и что есть силы пнул металлическую дверь. Вместе с куском стены та влетела внутрь двора, открывая людям проход. Слон еще раз попрощался и, сказав, что на всякий случай подождет их здесь, принялся обрывать хоботом листву. На Сенино «спасибо, не надо» Дакша никак не отреагировал, а путешественники, испытав облегчение от того, что слон наконец перестал болтать, вошли внутрь владений Шивы.

К удивлению российских милиционеров, прямо за стеной оказался настоящий плац. Слева и справа от него располагались невысокие казармы, а позади мощеной площади высился массивный дворец, опоясанный колоннадой. На плацу топталась, размахивая кривыми саблями, сотня солдат, но все они застыли, удивленно глядя на влетевшую внутрь калитку и странных существ, появившихся вслед за возникновением пролома в стене.

– Ра-ав-няйсь. Смирно! – едва увидев солдат, завопил омоновец. – Равнение на-а средину!

Солдаты, то ли с перепугу, то ли просто машинально, мгновенно выполнили команду Жомова. Несколько секунд офицер, до этого момента муштровавший солдат, ошалело смотрел на такую смену власти, а затем пришел в себя. Истошно завопив, он приказал солдатам атаковать пришельцев. Обрадованный таким поворотом дела, Ваня размял руки, приготовившись к потехе, но до драки дело не дошло: вмешался Шива.

– Что тут, асуры вас раздери, происходит? – зычно завопил он, появляясь на балконе, а затем увидел ментов. – Так, а это кто к нам пожаловал? Почему имущество портим и с черного, а не с парадного входа вламываемся? Вы диверсанты? Вас Брахма послал? Отвечать, быстро!

– Чего разорался-то? – полюбопытствовал Иван. – Мы к тебе по делу пришли, а не нравится, можем и по шее накостылять.

– Ванечка, помолчи пару минут, – зашипел на него Сеня и хотел что-то добавить, но вперед вылетел Лориэль.

– Привет, Шива. Не узнаешь? – полюбопытствовал он. Бог-разрушитель прищурил глаза.

– А-а! Маленький негодник? Я слышал, ты опять набедокурить успел, – завопил с балкона Шива.

– Вот по этому делу мы к тебе и пришли, – проговорил эльф. – В дом впустишь или так и будем через плац орать?

– Заходи. И друзья твои пусть заходят, хотя им не мешало бы вежливости поучиться, – разрешил бог и скрылся внутри дворца.

– Теперь я знаю, у кого таких оборотов речи Дакша нахватался, – буркнул Сеня и вслед за Лориэлем направился в сторону резиденции Шивы.

Внутри дворец бога-разрушителя, в отличие от обители Шакьямуни, производил довольно угнетающее впечатление. Большинство фресок изображали самого невероятного вида монстров, настенные рисунки и узоры ковров представляли кровавые сцены битв, пожарищ и прочих погромов, да и вся внутренняя обстановка была выдержана в черно-красных и пепельных цветах. Попову было трудно представить, как тут можно находиться долго и не сойти с ума. В такой обстановке действительно нетрудно «случайно» убить кого-нибудь, а потом раскаиваться с чистой совестью.

У входа во дворец путешественников встретили слуги и с поклонами повели куда-то внутрь, на второй этаж. Как выяснилось, в личные апартаменты Шивы, в которых он проводил большую часть времени, когда находился дома. Сам бог-разрушитель встретил гостей сидя, величественно приветствуя их кивком головы и приглашая сесть на топчаны возле себя. Выглядел он вполне по-человечески, в отличие от Брахмы и Кали. Дотошный криминалист этому факту удивился и тут же задал хозяину вопрос.

– А-а, ты об этом? – усмехнулся Шива. – Мне нравится выглядеть человеком. И если прочие боги, боги-созидатели, имеют закостенелую форму и меняют ее с трудом, то я легко могу изменять свое обличье и становиться таким, каким пожелаю. Но не будем об этом. Лучше расскажите, с чем пожаловали?

Сеня Рабинович, самый главный переговорщик в команде, в этот раз промолчал, предоставив инициативу Лориэлю. Маленький эльф не стал долго ходить вокруг да около, а сразу перешел к сути. Кратко поведав о том, что произошло во дворце Шакьямуни, Лориэль рассказал о коварстве Кали и о том, что она потребовала от друзей в обмен на их свободу.

– Значит, прищучила она тебя все-таки? – расхохотался Шива. – Я хоть и не люблю эту стерву, но вынужден признать, что меня она переплюнула. Я ведь тоже в свое время пытался тебя поймать. Помнишь, после того, как ты нас с Брахмой поссорил? – Лориэль кивнул. – Я ведь тоже тогда на тебя злой был за то, что ты меня как младенца провел. А потом поостыл. Все-таки здорово я тогда накостылял этому уроду Брахме. И не вмешайся в наши разборки остальные боги, еще неизвестно, чем бы все закончилось.

– Чем бы все закончилось? Разрушил бы ты все к асуровой матери, – хмыкнул маленький болтун.

– Ведь знаю, что льстишь, а все равно приятно, – улыбнулся бог-разрушитель. – Так чего тебе от меня надо?

– А то ты и сам не догадываешься! – фыркнул Лориэль. – Дворец Шакьямуни я еще восстановить смогу. Это не проблема. Вот только вернуть дэвов, не имея возможности путешествовать по мирам, у меня не получится. Это просто замкнутый круг, и Кали специально так сделала, чтобы мне не удалось уйти от наказания. Я хочу, чтобы ты мне помог изменить ее решение.

– А почему я? – вскинул брови смуглый бог.

– А кто, кроме тебя, это сможет сделать? – ответил вопросом на вопрос эльф. – Ты единственный во всем мире, кто может по мощи превзойти спесивую богиню. К тому же давно пора всем доказать, чего ты стоишь на самом деле, и заставить всех уважать тебя и преклоняться пред тобою…

– Ну, болтун, ну, болтун! – расхохотался Шива. – Не будь того случая с Брахмой, я бы купился на твою удочку, но сейчас номер не пройдет. Но даже и в другом случае, будь я олухом, помочь тебе все равно бы не смог.

– Это почему? – удивился Лориэль.

– Будь на месте Кали Брахма или хотя бы Вишну, я бы с удовольствием тебя поддержал. Хотя бы для того, чтобы развлечься, – ответил бог-разрушитель, устраиваясь на подушках поудобнее. – Но связываться с бабой, тем более с такой, я не буду.

– Трусишь, значит? – встрял в разговор омоновец.

– Я смотрю, ты дерзок на язык, – резко повернулся к нему Шива.

– И что? Предъявить что-то хочешь? – Омоновец хрустнул костяшками пальцев. – Давай выйдем. Поговорим.

– Смельчак. Люблю смельчаков, – расхохотался в ответ бог. – Когда умрешь, заберу тебя к себе. Станешь у меня лучшим бойцом, – а затем посмотрел на Лориэля. – Ты же знаешь, я ничего не боюсь, но с бабой связываться не буду. Ты женат, ты меня поймешь.

– И что же нам делать? – сразу сник эльф, осознав, что переубедить Шиву не удастся.

– Кали дружна с Брахмой, – ответил бог. – Поговори с ним. Если он за тебя заступится, Кали его послушает.

– Ага, заступится. А потом догонит и еще раз заступится, – фыркнул Лориэль. – Это ведь Брахма наряд дэвов вызвал, а потом и Кали прислал, чтобы она с нами разобралась.

– Тогда тебе остается одно: просить Сарасвати заступиться за тебя, – улыбнулся Шива. – Брахма от нее без ума. Да к тому же Сарасвати Кали недолюбливает. Сумеешь найти к ней подход, можешь считать, что Кали у тебя в кармане. Ну а пока забудем о делах и отметим встречу. Все-таки я тебя лет тридцать не видел.

Отказа от предложения отметить встречу не последовало. Хоть Сеня и покосился на Жомова, пригрозив кулаком, чтобы не смел напиваться, вслух запреты высказывать не стал. Шива поднялся со своего места и повел гостей в соседнюю комнату, где уже были накрыты невысокие столы и завалены подушками низкие диванчики. Изголодавшийся за время конного, а точнее, слонного путешествия Попов сразу накинулся на еду, а вот Ваня, забыв о запрете кинолога, схватил большой кувшин вина и, не наливая в кубок, приложился к горлышку. Рабинович тут же выдал ему такой залп глазами, что омоновец поперхнулся.

– Я только жажду утолить, блин, – сконфузился он. Шива принял кувшин из Ваниных рук и заглянул внутрь.

– Ничего себе! – удивился бог-разрушитель. – Это же надо, одним глотком полведра выпить! Точно, когда помрешь, к себе возьму…

– Не получится, – усмехнулся эльф.

– Это почему? – оторопел Шива.

– Карма, – коротко отрезал маленький умник.

– А-а! – разочарованно протянул Шива. – Ну, против кармы не попрешь.

Судя по количеству выпивки и закуски, поставленной на столы, бог-разрушитель собирался либо пировать неделю, либо угощать полк солдат или монстров-проглотов, у которых желудок даже больше воображения. Солдат на пиршестве не появилось, монстрами российские милиционеры себя не считали, а от недельного пиршества отказались, чем страшно разгневали хозяина жилплощади. Обидевшийся Шива, мгновенно увеличившись в размерах и обзаведясь лишней парой рук, явно намеревался разнести в клочки все вокруг, включая собственный дворец, но Лориэль что-то шепнул ему на ухо, бог-разрушитель сразу успокоился и, вернув себе прежний облик, пробормотал:

– Так бы сразу и сказали, а то напускают тумана все время, хоть китайские вентиляторы вагонами покупай. Ладно, не буду вас задерживать. Идите с миром, и пусть земля вам будет пухом… То есть скатертью дорожка… Тьфу ты! Доброго пути, говорю…

Может быть, грозный вид бога-разрушителя, явно страдающего расстройством неуравновешенной психики, и привел бы в ужас какого-нибудь среднестатистического индуса, но российских милиционеров, повидавших на своем веку и не таких чудовищ, он не напугал. Более того, Ваня даже разозлился на весь белый свет за то, что ему не дали «едовище подрихтовать этому оборзевшему папуасу», но война с Шивой в планы Рабиновича не входила. Он, хоть и не меньше омоновца обиделся на бога-разрушителя, утащил Ивана из дворца и лишь после того, как оказался за стенами, спросил у Лориэля, что тот сказал Шиве.

– У вас свои профессиональные секреты, у меня – свои, – отрезал тот и лишь после получасового допроса сознался: – В этом мире все, даже боги, подчиняется карме. Никто толком не знает, что это такое и с чем ее едят, но легенд о карме ходит много. К одной и я руку приложил. Так, на всякий случай, лет двести назад пустил слушок, что посылает карма ко всем калик перехожих, своих тайных инспекторов. И от того, как хозяин их примет, зависит его будущая судьба. Я-то тогда себя имел в виду, чтобы побольше почета и уважения получать, а теперь и с вами этот трюк пригодился.

– Оказывается, и ты иногда что-то полезное делаешь, – язвительно заметил Рабинович.

– В отличие от вас, – отрезал эльф и, подумав, добавил: – Козлы, мать вашу!..

В ответ на это оскорбление Сеня попытался сбить Лориэля собственной фуражкой, но тот легко увернулся и взлетел повыше, дабы как минимум не вводить ментов во искушение, поскольку избавить их от лукавого, коим являлся сам, в данный момент не мог. Спасибо, что хоть замолчал, а то непременно бы нарвался на перекрестный огонь российских служителей правопорядка.

Некоторое время путешественники шли молча, и лишь затем Рабинович удивился, почему они топают пешком вместо того, чтобы перенестись поближе к жилищу Брахмы и заняться наконец делом. Оказалось, на то было три причины. Во-первых, по утверждению Лориэля, рядом с такими мощными источниками паранормальной энергии, каким являлся дворец Шивы, совершать скачки в пространстве было рискованно. Лишившийся основных способностей эльф опасался, что последствия переноса могут быть самые непредсказуемые.

Во-вторых, Лориэль напомнил, что один прыжок за сутки они уже совершили, и если понадобится срочно делать ноги из жилища Брахмы, то на это у него просто не хватит энергии. Эльф предпочел не рисковать и отправиться искать Сарасвати с «полными аккумуляторами». Он хотел найти подходящее место для ночлега и лишь завтра утром отправиться к пассии Брахмы. Это и было третьей причиной, по которой менты топали пешком. Правда, недолго. Через полчаса пути за своей спиной они услышали громкий топот, и на тропинку из леса, ломая деревья, выскочил Дакша.

– Фу, еле-еле вас нашел, хотя и не знаю, чего я к вам так привязался, – прогундосил слон. – Я же сказал, что вас у калитки ждать буду, а вы через парадное вышли.

– А тебе вообще кто сказал, что мы ушли? – недовольно покосился на него Рабинович.

– Так я тут вроде бы царем зверей считаюсь, хотя и не знаю, что это за цари без дворцов, – пояснил Дакша. – Птица какая-то мимо пролетала, я ей сказал, что мы с ней одной крови, и послал посмотреть, что вы у Шивы делаете. Она прилетела и заявила, что вы ушли. Даже сказала, куда именно. Видимо, рассчитывала, что я ей повышение в птичьем табеле о рангах устрою. Дура.

– Точно, дура, – согласился с ним Сеня. – Ты покажи мне ее как-нибудь.

– Зачем? – удивился слон. – Ты сам ей повышение устроить можешь?

– Нет, только понижение, – ответил Рабинович. – С небес на землю. Одним выстрелом.

– Она несъедобная, – констатировал Дакша, будто злого мента когда-нибудь волновало, сможет ли он съесть того, кого застрелит.

Сеня, поняв, что объяснить слону, за что он хочет пристрелить птаху, не получится, решил прекратить дискуссию. И прекратил. Но не Дакша! Слон, почему-то решив, что необходимо ознакомить людей с местной флорой и фауной, принялся описывать, каких зверей и какие растения можно есть, а чего двуногим следует сторониться.

Поначалу, если не обращать внимания на глубокий прононс Дакши, все его рассказы были довольно увлекательными. Но когда он дошел до того момента, каких змей, пауков и тараканов можно есть в случае крайней необходимости и при наличии резкой недостачи белковой пищи, Рабинович озверел и заявил, что если Дакша не заткнется, на ужин у ментов будет жареная слонина. Чем и привел Дакшу в замешательство, поскольку выяснилось, что тот не имеет ни малейшего представления о том, можно ли есть его самого. С десяток минут слон молчал, а потом, видимо, не найдя ответа на этот животрепещущий вопрос, поинтересовался:

– А куда мы идем, хотя не понимаю, зачем вообще куда-то ходить, если и здесь пищи много?

– Какой пищи? – встрепенулся Попов.

– Всякой. И человеческой, и слоновьей, – ответил Дакша.

– Откуда здесь, в джунглях, человеческая пища? – недоверчиво покосился на него Рабинович.

– А тут неподалеку лагерь охотников, которые во дворец Шивы дичь поставляют, – ответил слон. – Если хотите, то могу вас довезти.

– Хотим, – встрепенулся эльф, словно что-то задумав, а затем пояснил спутникам: – Там и на ночлег остановимся. Так безопаснее будет.

Лагерь охотников действительно оказался недалеко. К нему, естественно, вела довольно широкая дорога, сворачивающая вправо от основной, но Дакша ею не воспользовался, продравшись напрямик, через джунгли. За этот маневр слон наслушался ласковых слов от своих пассажиров, но пропустил их мимо ушей, хотя они у него и большие.

В лагере, кроме сторожа, никого не оказалось. Да и сам охранник едва не сбежал в лес, увидев, что за гости к нему пожаловали. Пришлось его сначала догнать, потом связать, лишь затем расспросить про остальных обитателей поселения и отпустить, успокоив. Оказалось, что все охотники отправились к стаду оленей, недавно найденному где-то на расстоянии дневного перехода, и готовились его обложить, чтобы вернуться с богатой добычей, перекрыв ею месячный план заготовки дичины.

Эльфа этот факт почему-то расстроил, а остальные путешественники компании не искали. Даже Жомов, оказавшись в условиях сухого, пусть и с небольшими поблажками, закона, не горел желанием затеять с кем-нибудь потасовку. А может быть, на молчаливого омоновца так отрицательно беспрестанная болтовня слона подействовала? Ответа на этот вопрос, поскольку Ване его никто не задавал, конечно, не последовало. Попов быстренько заставил сторожа приготовить путешественникам ужин из лучшей дичины, а Дакша пошел к ближайшей реке полакомиться молодыми побегами бамбука и помыться, чем доставил всем несказанное удовольствие. До начала ужина он так и не вернулся, ну а когда менты уселись у небольшого костра, готовясь принять пищу, из кустов раздался знакомый голос:

– Вот вы, значит, где прячете от меня моего мачо? Интересно, что вам вообще тут понадобилось?

– Ну, только ее нам и не хватало, – проворчал Рабинович. – Попов, разбирайся с этой фурией сам. Все-таки должен же ты хоть что-то для блага товарищей сделать!..

Андрей только глазами сверкнул и ничего не ответил. Да и что несчастный Попов мог ответить? Не начинать же с Рабиновичем детский спор о том, у кого игрушки лучше, брат сильнее и кто дальше плюнуть сможет? Вот и смирился криминалист со своей участью, надеясь лишь на то, что у Кали окажутся какие-нибудь срочные дела. Например, утюг забыла дома выключить или продуктов до закрытия магазина купить.

Кали, однако, торопиться явно никуда не собиралась. Неторопливо подойдя к костру, она спокойно приняла благоговейные почести совсем ошалевшего от наплыва гостей сторожа и, легко отпихнув его ногой, уселась рядом с ментами, прямо напротив Попова. Несколько секунд она ошпаривала Андрея томным взглядом, а затем посмотрела на Лориэля.

– Так на кой ляд вас сюда занесло? – поинтересовалась она.

– Это долгая история, – наигранно вздохнул эльф.

– А я никуда и не тороплюсь. Расскажи, – потребовала богиня, и Лориэлю пришлось импровизировать.

Глава 5

Милый, а не свить ли нам любовное гнездышко?

Черная вдова

Спору нет, импровизатор из эльфа получился отменный. Если бы один музыкант на свете хоть раз в жизни смог выдать такое же попурри – в одно мгновение заработал бы титул самого виртуозного исполнителя на свете. Лориэля же можно было бы смело назвать самым виртуозным лгуном из всех, кого я видел, если бы не было Оберона и моего Рабиновича. Сеня, правда, отбирать пальму первенства у разговорившегося эльфа не стал и местами снисходительно улыбался, а остальные, честное слово, прямо заслушались – невероятное вранье.

Чего только не наплел Лориэль в своем рассказе. Честно говоря, я врать не умею, чтобы повторить этот его подвиг, да и сказок не люблю. Вот и не смог дословно запомнить то, что наболтал этот перепончатокрылый Андерсен. А пересказывать своими словами его импровизацию не рискую: и вы мне не поверите, и редактор заставит эту чушь из текста вырезать. Поэтому придется вам довольствоваться малым – упоминанием опорных пунктов его вранья.

Как и каждый профессиональный или просто талантливый лжец, Лориэль начал с полуправды. Мол, дав задание начать подготовку к восстановлению дворца, мы отправились на поиски пропавших дэвов. Кали восприняла это совершенно спокойно, лишь поинтересовалась, как пропавшие дэвы связаны с миром, где располагается резиденция Шивы, и почему, если они оставили здесь свои следы, она об этом не знает. Из чего я сделал вывод, что Кали либо выполняет в этой вселенной роль супернатасканной сыскной ищейки, либо она министр местных внутренних дел. Впрочем, последнее маловероятно, поскольку я еще не слышал о таком министре, который бы знал в своем ведомстве все.

Вот уж не ведаю, какие выводы сделал из вопроса богини Лориэль, но запел он соловьем. Хотя я и не понимаю, почему люди пение этой птички считают таким красивым. По-моему, повизгивание сучки во время… Впрочем, к делу это не относится. Итак, наш маленький крылатый болтун такого наплел, что у того, кто знал, как все обстоит на самом деле, уши бы в трубочку свернулись. Правда, это при условии, если бы врал кто-нибудь другой. А Лориэль так складно лгал, что даже Жомов его заслушался.

Эльф довольно живописно рассказал Кали о Красной Шапочке, приведя эту историю как пример того, что даже самая мудрая женщина иногда не может различить очевидного у себя под носом. Затем он на свой лад пересказал сказку о трех поросятах, роли которых достались Брахме, Шиве и Вишну, а волком стала та самая рогатая «братва», которая утащила дэвов на разборки. Причем лориэлевский Серый Волк был якобы почти ручным и, дескать, вершил злые дела не по скудоумию и хищнической потребности плотоядия, а лишь для того, чтобы узнать, кто повинен в безвременном и бесследном исчезновении Маугли. Сам себя, и нас за компанию, Лориэль сделал детишками пропавшего капитана Гранта (читай – дэвов), знавших тайну исчезновения оного и способных его отыскать даже в тех местах, где он никогда не был. Закончил же историю изложением теории «трансгенальной биополяции», объяснив этой теорией и исчезновение дэвов, и наши способности к поиску таковых.

Лично мне из завершающей части рассказа эльфа знакомыми показались только наши имена, да думаю, что и Кали поняла не больше. Я вообще сомневался, что пересказанная Лориэлем теория существует на самом деле. А если и существует, к пропаже дэвов отношение имеет точно такое же, как я – к моллюскам палеозоя. Сомневаюсь, что Кали имела хоть малейшее представление о том, что такое трансгенальная биополяция, но выставлять себя дурой явно не хотела. Слушая эльфа, она с умным видом кивала, а когда хитрюга Лориэль весьма заинтересованно спросил, считает ли Кали, что «третий вывод из пиротексальной формулы муруальной аксиомы может способствовать гипотермальной флорации артероксидных полей», богиня сдалась.

– Ну, ты хитрец, Лориэль! – поднимаясь со своего места, возмутилась она. – Ты что, надеешься подобными вопросами вынудить меня помогать тебе в поисках и возвращении дэвов?.. Да никогда! Сам применяй теории, проверяй выводы и используй аксиомы, а советов от меня ты не получишь. И вообще, мне пора уходить. Дела! Кстати, даже не пытайся смотаться из нашего мира. Не получится! – А затем повернулась к Попову. – Извини, красавчик, сегодня пришлось вести этот дурацкий деловой разговор вместо того, чтобы прекрасно провести с тобой время. Но ничего! У нас еще все впереди, и мы упущенное наверстаем.

Кали отошла от костра и словно растворилась в темноте, а Попов, впавший было в транс, облегченно вздохнул. Мысли свои вслух он высказать не решился, но на лице криминалиста отчетливо было написано: «Чтоб ты провалилась куда-нибудь в тот момент, когда пойдешь на нашу следующую встречу!» Думаю, ему все-таки следовало громко высказать свое пожелание. Может быть, это и избавило бы нас от Кали. Хотя что-то я сомневаюсь, что подобный метод позволил бы нам вернуться домой.

В общем, Попов ничего не сказал, Кали ушла подобру-поздорову, а остальные так и остались сидеть. Ужин закончили спокойно, и мои менты отправились спать, а я еще долго не мог уснуть. И непривычные звуки индийских джунглей тревожили, и запахи раздражали, но больше всего меня волновали возможности Кали. Ну, скажите, как мы сможем осуществить задуманное, если эта воинствующая паучиха может так легко отыскать нас? Да мы и шагу ступить не успеем, чтобы она не узнала, в какую сторону мы направились. Попробуй обмани такую! Это все равно что в доме, полном «жучков» ФСБ, пытаться обсуждать варианты захвата власти.

С этими мыслями я и уснул, и снилось мне кот знает что! Проснулся я в отвратительном настроении, которое ничуть не улучшилось от того, что наш говорливый слон решил устроить утреннюю побудку и, продравшись сквозь джунгли, едва не отдавил мне хвост. Естественно, я покрыл его отборным песьим матом. Сеня тут же выскочил из домика, передергивая затвор пистолета.

– Мурзик, фу! – естественно, первым делом заорал этот хренов альфа-лидер, а затем уставился на Дакшу. – Ты чего ему сделал?

– Может быть, он свою территорию защищает, хотя я и не знаю, каким образом я могу на это место претендовать, – помахал ушами гундосый слон.

– Тушей ты своей на нее претендуешь, – буркнул мой Сеня. – Ты вообще чего пришел?

– Узнать, когда мы отправляемся, хотя я и не знаю, зачем вам нужно к Брахме, когда и тут неплохо кормят, – махнул ушами Дакша.

– Ты откуда про Брахму узнал? – вытаращился на него мой хозяин.

– Так, птичка напела. – Теперь слон решил махать хоботом. – Говорю же, что послал ее вчера вас искать, она и услышала, как Шива кому-то говорил о том, что вы собираетесь к Брахме…

Вот тут уже на Дакшу вытаращился не только мой Рабинович, но и я сам. Это что же получается, что бог-разрушитель, порекомендовав нам, у кого искать помощи, сам же нас и заложил?! Вот теперь и удивляться нечего, почему Кали нас так легко нашла. Если честно, у меня появилось желание разорвать коварного бога на мелкие части. Примерно тысячи на полторы кусочков.

– А с кем Шива разговаривал? – осторожно поинтересовался Сеня у слона.

– Не знаю. Птичка не рассмотрела. У нее минус девять зрение, хотя я и не пойму, почему она очки не носит, – ответил Дакша.

– Что у вас тут происходит? – поинтересовался Жомов, выбираясь из соседнего домика.

Сеня объяснил. Омоновец удивленно уставился на слона, и вместе с моим хозяином они устроили ему форменный допрос с пристрастием. Впрочем, результата это практически никакого не дало. Больше, чем он нам уже сказал, Дакша просто не знал ничего. Желающий угодить слон, конечно, тут же предложил найти подслеповатую пичугу и расспросить ее как следует, но, узнав, что на поиски птахи может уйти весь день, мои сослуживцы от предложения Дакши отказались. Лориэль согласился с ними.

– Не уверен, что Шива стал бы рассказывать Кали о наших планах, – проговорил эльф. – Я же вам говорил, что у них острый антагонизм. Как не стал бы бог-разрушитель общаться и с Вишну. Согласен, что утечка информации уже произошла, но вряд ли враги знают о наших планах. Поэтому действовать нужно как можно быстрее.

– Я бы на твоем месте не был так уверен в намерениях Шивы, – сухо заметил мой хозяин. – Ты не думал, что этот индийский божок мог связаться с Кали только из-за желания отыграться на тебе за то, что ты прошлый раз стравил его с Брахмой?

– Ты же сам слышал, Шива сказал, что не держит на меня зла, – фыркнул Лориэль.

– Не верь данайцам, дары приносящим, – встрял в разговор Попов. Эрудит, однако!

– Я не понял, вы все тут против меня, что ли? А, козлы, мать вашу? – взвизгнул маленький задира.

– Не против тебя, а за осторожность, – подключился к диспуту и Горыныч. – Как учили нас в первом классе, на курсах выживания, всегда лучше перестраховаться, чем недооценить противника. Опять же, согласно теории Тубрикуса…

– А тебе не кажется, что ты что-то слишком умный в последнее время стал? – осадил его мой Сеня. – Может быть, грамотность свою на школьных занятиях будешь показывать, а нас пока без теоретических выкладок оставишь?

Ахтармерз обиделся. Правда, не слишком сильно. В размерах почти не увеличился и, пробормотав что-то про «недалекие гуманоидные расы», неуклюже переваливаясь, потопал к окраине охотничьего лагеря вылавливать из травы богомолов.

Остальные продолжили дискуссию с не меньшим жаром. Причем разгорячившийся Лориэль то и дело срывался на ненормативную лексику. Пришлось омоновцу дважды попытаться прихлопнуть его дубинкой, и лишь после этого взбалмошный эльф немного успокоился.

– Ладно, – заявил он. – Мы будем осторожны. Тем более что я всегда могу выдернуть вас из беды в другое место. А в резиденцию Брахмы отправиться все-таки придется. Никто, кроме Сарасвати, помочь нам не сможет. А уж если и там не выйдет, будем пробовать что-то другое.

Тут я с Лориэлем был полностью согласен. Как ни крути, но выбора у нас не было. Каждый из нашей команды был полностью согласен с тем, что отыскать дэвов без способностей нашего эльфа не представляется возможным. Конечно, оставалась маленькая надежда, что те сами вернутся назад после разборок с поповскими бесами, но полагаться только на этот шанс никто из нас не хотел. Следовало искать путь домой, и в данный момент он лежал через резиденцию Брахмы. Туда мы и приготовились направиться.

Правда, едва были начаты приготовления, как возникла новая проблема: Дакша страстно хотел отправиться с нами, заверяя, что еще не один раз сможет нам пригодиться. У Рабиновича, Жомова и Лориэля, еще вчера затерроризированных болтовней слона, на этот счет было другое мнение, и лишь Попов совершенно неожиданно встал на сторону Дакши.

Аргументы, приведенные Андрюшей, были просты. Во-первых, никто не мог гарантировать, что Брахма, как и Шива, не перенес свой дворец на новое место. Во-вторых, Попов категорически отказывался снова отправляться в путь, не запасясь продуктами питания. Ну и, в-третьих, встреча с волками настолько впечатлила криминалиста, что он просто требовал взять с собой Дакшу, дабы избежать в будущем подобных осложнений. Таким образом, Попов предлагал превратить слона одновременно и в средство передвижения, и в гужевой транспорт, и в надежный пропуск через агрессивные орды местной фауны. Причем выразил он свое предложение в ультимативной форме.

– Или мы берем с собой Дакшу, или я никуда не иду, – заявил эксперт, демонстративно устраиваясь в тенечке, падавшем от охотничьей хижины.

– Ну и оставайся, – согласился мой хозяин. – Глядишь, придет к тебе в гости Кали, по-другому запоешь.

Конечно, угроза действенная, но я уже не раз замечал, что если Попов упрется, сдвинуть с места его невозможно. Так произошло и на этот раз. Андрюша лишь презрительно фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая непоколебимость намерений. Жомов с Сеней переглянулись. Конечно, бросать друга на произвол судьбы они не собирались. Да и доводы он привел вполне логичные и верные. Даже делая скидку на то, что Андрюшей в первую очередь двигали природная лень и отсутствие хорошей физической формы, не согласиться с его аргументами было трудно. Вот мои менты и согласились.

– Лориэль, ты сможешь слона вместе с нами к Брахме отправить? – пожав плечами, спросил мой Сеня.

– Без проблем. Для перемещения внутри замкнутой вселенной общий вес биологической массы на сложность прыжка влияния не оказывает, – хмыкнув, ответил эльф. – Только смотрите сами. Замучает он вас болтовней – не просите меня заклинаниями ему рот затыкать.

– Я буду предельно вежлив и сдержан, хотя не понимаю, как может не нравиться душевный и высокоумный разговор, – прогундосил Дакша.

– Душевный и высокоумный может нравиться. Вопрос в том, можно ли считать твою болтовню таковой, – отрезал мой хозяин.

– Ой, чья бы корова мычала, – вдруг раздался за спиной скептический голос.

Естественно, все резко обернулись в сторону говорившего. Точнее, говорившей, поскольку на тропинке, ведущей в сторону резиденции Шивы, стояла уже знакомая нам корова. В этот раз она опять была без седла, но зато с розовыми бантиками, повязанными на рогах и хвосте. Не переставая жевать жвачку, буренка иронично смотрела на моего хозяина.

– По-твоему, называть приличных девушек галлюцинациями – это высокоумный разговор? – поинтересовалась корова.

– Господи, меня вся эта болтающая живность уже до печенок достала, – простонал мой хозяин и посмотрел на корову. – Ты чего к нам прикопалась?

– Я прикопалась? – обиделась парнокопытная кокетка. – Да я вас даже не замечаю! – И, резко развернувшись, ушла по тропе.

– Она-то откуда здесь взялась? – повернулся к Лориэлю Сеня. – Неужели в этом гребаном мире ничего нельзя сделать, чтобы об этом не знали все встречные-поперечные?

– Это же священная корова, – вместо эльфа ответил Дакша. – Она может ходить везде, где ей вздумается, хотя я и не пойму, что ей от вас может быть нужно.

– Догони и спроси, – огрызнулся мой хозяин и повернулся к Лориэлю. – Слушай, давай сматываться отсюда. Мне все это уже начинает порядком надоедать…

Вообще-то, назвать Андрюшу Попова рвачом, скупердяем или стяжателем язык вряд ли у кого повернется. Но вот в том, что касается еды, жадность Попова переходит все границы. Если бы ему позволили, на безропотного Дакшу криминалист загрузил бы все съестные запасы, которые смог найти в охотничьем лагере. Вот только в Сенины планы это не входило. Мой хозяин разрешил Андрею взять с собой лишь пару копченых оленьих окороков да бурдюк слабенького вина. Попов попытался было возразить, что такую ораву минимальным запасом пищи не прокормишь, но Рабинович остался непреклонен, и криминалисту пришлось смириться.

Собственно говоря, на этом все сборы и были закончены, если не считать поисков Ахтармерза. Наш трехглавый истребитель насекомых так увлекся охотой за богомолами, скорпионами и прочей членистоногой живностью, что, пока мои менты решали нашу дальнейшую судьбу, умудрился потеряться в джунглях, в паре сотен метров от лагеря. Когда я его нашел, он безутешно ревел, звал маму и клятвенно обещал кому-то больше никогда не ходить в лес без компаса. Меня Горыныч от счастья попытался вылизать, но я успел отскочить подальше. Все-таки пахнет у него изо рта отвратительно, а мне сейчас обработка сероводородом вкупе с утратой нюха совершенно не требовались.

После того, как Горыныч был возвращен в лоно семьи, то бишь в нашу дружную компанию, к переброске во владения Брахмы все было готово. Сам переход вновь прошел обыденно, без всяких спецэффектов. И если раньше мы на довольно большой срок теряли сознание после таких прыжков, то в этот раз отделались лишь легким головокружением и небольшой тошнотой. Хотя, глядя на Попова, такое утверждать было просто невозможно. Андрюша выглядел так, будто только что побывал в лапах инквизиторов. Он бы, наверное, простонал еще часа полтора, тряпичной куклой валяясь на траве, но Сеня рявкнул на криминалиста, и тому пришлось вставать.

– Гад ты все-таки, Рабинович. Садист, – простонал Попов, поднимаясь на ноги. – Человеку плохо, а ты только о себе и думаешь.

– Ваня, мне эта красна девица надоела, – мотнув головой в сторону криминалиста, обратился к Жомову мой Сеня. – Может быть, ты с ним физподготовкой позанимаешься?

– А что, с удовольствием, – ухмыльнулся омоновец. – Могу прямо сейчас и начать. С пятикилометрового кросса.

– Я тебе начну, – отскочил в сторону Андрей. – Только попробуй подойди. Так заору, никакой слуховой аппарат тебе потом не поможет!

Сомневаюсь, что подобная угроза сдержала бы Ваню Жомова, если бы он всерьез решил взяться за физическое воспитание криминалиста, но мучить несчастного Попова никто не собирался. Ваня только усмехнулся и осмотрелся по сторонам. Собственно говоря, смотреть было абсолютно не на что. Мы находились на довольно большой поляне, со всех сторон окруженной джунглями, и если бы не отсутствие хижин охотников, могло бы вполне показаться, что мы никуда и не отправлялись.

Сеня тут же ехидно полюбопытствовал у Лориэля, где же обещанный дворец Брахмы, на что и получил не менее ехидный ответ. Дескать, высади нас эльф в центре дворца, как бы на это отреагировал верховный бог, окажись он дома? Мой хозяин что-то нечленораздельно буркнул, а я подумал о том, как же все-таки однотипно живут члены индийского пантеона. Неужели кому-то может доставлять удовольствие спрятаться в лесной глуши, подальше от людских поселений, и вести жизнь отшельника? Лично мне густые леса и отсутствие признаков цивилизации начинали надоедать. И я точно завою от тоски, если вдруг Сарасвати откажется нам помочь и придется скитаться по джунглям, отыскивая другого союзника.

Тем временем Лориэль занялся подготовкой к визиту во дворец Брахмы. Меня это турне особо не радовало, и я был просто несказанно благодарен эльфу, что, прежде чем навестить резиденцию, он попросил Дакшу проверить, дома ли хозяин. Слон, впервые почувствовав себя не просто транспортным средством, а и членом команды, с удовольствием выполнил распоряжение, послав во дворец нескольких лазутчиков.

Правда, по моему мнению, инструктаж, проведенный слоном, со стороны выглядел несколько странно. Сначала Дакша утробно затрубил, задрав вверх хобот, и принялся ждать. Через пару минут поляна заполнилась всевозможными мелкими тварями, начиная от мангустов и кончая какими-то канарейками. Дакша безмолвно обвел взглядом собравшуюся живность, а затем затрубил еще раз. Зверюшки тут же убежали, птички улетели, а мы вновь остались на поляне одни.

– Ты их познакомиться с нами приглашал? – ехидно спросил слона мой хозяин.

– И это тоже, – махнул ушами Дакша. – Я их попросил присматривать за вами и доложить мне, если вы вдруг попадете в беду, хотя я и не думаю, что с вами что-то может случиться. Брахма хоть и суровый, но справедливый, и не станет карать без надобности. Но если вы не хотите с ним встречаться, хотя я и не знаю, зачем играть в прятки, я попросил зверей и птиц узнать, где Брахма, и докладывать мне обо всех его перемещениях. Теперь подождем.

Ждать пришлось недолго. Буквально минут через десять примчались несколько пичуг и, покружив около ушей Дакши, куда-то вновь исчезли. Сеня тут же поинтересовался новостями и выяснил, что Брахмы во дворце нет, в саду он тоже не гуляет, в гольф-клубе мячи не гоняет и в солярии не замечен. Лориэль тут же предложил выступить во дворец, но мой хозяин в очередной раз проявил осторожность, решив подождать разведчиков из ближайших окрестностей резиденции Брахмы. И лишь когда выяснилось, что в радиусе пяти километров от дворца верховного бога индусов никто не видел, наша компания отправилась в гости к Сарасвати.

Поначалу Дакша предложил доставить нас к черному ходу, но Сеня с этой идеей не согласился. Заявив, что уж если нам суждено встретиться с Брахмой, то пусть это рандеву не будет выглядеть так, будто мы пришли шпионить или вредить, Рабинович потребовал, чтобы слон вывез нас к главным воротам, и тот, вновь допросив лазутчиков, выяснил к ним дорогу. Продравшись напрямую сквозь джунгли, Дакша вынес моих спутников – я-то, естественно, передвигался на своих двоих, рядом – на широкий мощеный тракт, и через двадцать минут путешествия мы вышли к воротам дворца Брахмы.

Если резиденция Шивы сильно напомнила мне крепостные бастионы, то жилье Брахмы больше походило на странное нагромождение китайских пагод. Вся эта пестрая конструкция, утопающая в цветущих садах, была обнесена вычурной железной оградой метра в три высотой. У закрытых ворот никого не было, но стоило нам приблизиться к ним, как вдруг словно из-под земли на нашем пути выросли два здоровенных мужика с сероватой кожей, на целую голову превышающих ростом ограду.

– Смертных пускать не велено! – в один голос пробасили они. – Записывайтесь на прием в канцелярии и ждите, когда помрете. Тогда, может быть, вас и примут.

– Это еще что за чучела такие? – недовольно проворчал Жомов, с надеждой посмотрев на моего хозяина. – Сеня, дай я им морду набью, а то уже сто лет не разминался.

– Подожди пока, – остановил его Рабинович и повернулся к стражникам. – Доложите вашей госпоже, что к ней прибыли гости из другого мира, желая хоть минуту насладиться ее неземной красотой, известной во всех вселенных, и принести дары, достойные украсить ее божественное чело, несравненные руки и восхитительные ножки. И если вы, дятлы, хоть одно слово в моей речи перепутаете, я вам лично устрою быстрый перевод в недра Меру. Все ясно?

– Что за ерунда такая, е-мое? – посмотрев на напарника, удивился один здоровяк. – Что-то я не слышал, чтобы смертные могли кому-либо переводы на низкооплачиваемую должность организовывать.

– Слушай, давай не будем рисковать. Ну его на фиг, – ответил второй. – Наше дело их не пустить, а с их заявлениями пусть начальство разбирается. Ты за ними присмотри, а я пока старшему дэву доложу. Пусть он и разбирается.

– Так это что, тоже дэвы? – спросил у Лориэля мой хозяин.

– Нет, – вновь вместо эльфа ответил слон. – Это элементали земли. Они тоже демоны, но несколько иного порядка, хотя я так и не знаю, чем один демон от другого отличается.

Горыныч, решив вновь показать свое всезнайство по сравнению с гуманоидами, тут же принялся объяснять, чем отличаются элементали от простых демонов. Лично я подтвердить достоверность этих сведений не могу. Наверное, смог бы Лориэль, но эльф молчал, подозрительно осматриваясь по сторонам и совершенно не обращая внимания на то, что говорят его спутники. Решив, что если уж эльф чего-то опасается, то и мне следует быть настороже, я уделил все внимание окрестностям и почти не слышал того, что говорил Ахтармерз.

Могу лишь сказать, что, в отличие от дэвов, являвшихся самодостаточными существами и вполне сформировавшейся расой, элементали были не более чем простыми духами. Вот уж не знаю, каких духов имел в виду Ахтармерз, но если он говорил о неуставных порядках в российской армии, то понятно, почему элементали стоят в наряде, а ими управляет дэв.

Впрочем, может быть, наш трехглавый умник имел в виду что-то другое, но из оставшихся объяснений я понял лишь то, что элементали могут быть разными и все они являются представителями разных стихий: земли, воды, огня, эфира и воздуха. В связи с этим элементали имеют различный внешний вид и характерные свойства, способности и качества. Еще я усвоил, что элементалей немного, и все они подчиняются исключительно Брахме, создавшему их стихии, ну а все остальное я прослушал. Хотя, может быть, абсолютно зря. Кто знает, с чем мы в этом мире столкнуться можем?

Пока Горыныч болтал, удовлетворяя любопытство моих ментов, мы с Лориэлем были начеку. Вот уж не знаю, чего опасался маленький эльф, но я, сколько ни навострял уши, ни принюхивался и ни пробовал воздух языком, ничего подозрительного не заметил. А когда я уже решил, что Лориэль просто нервничает перед встречей с Сарасвати и беспокоиться о безопасности моих подопечных совершенно не стоит, вернулся второй элементаль в сопровождении дэва, как две капли воды похожего на тех, что сгинули благодаря Попову. Дэв настороженно осмотрел нас.

– Вы знаете, что магические артефакты запрещено проносить в резиденцию Брахмы? – поинтересовался он.

– Ничего подобного у нас нет, – отрезал мой хозяин.

– Скорее всего, – согласился дэв. – Иначе бы я это почувствовал. Кстати, с животными во дворец тоже вход воспрещен. Слона припаркуйте на стоянке, а вашу странную зверушку, – дэв ткнул пальцем в Горыныча, – мы пока посадим в вольер.

– Это кого ты, скотина, зверушкой назвал?! – возмутился Ахтармерз и начал стремительно увеличиваться в размерах. Дэв попятился, а элементали тут же выступили вперед, заслоняя его.

– Всем стоять! – как резаный заорал мой Сеня и тут же притянул к себе первую же попавшуюся под руки голову Ахтармерза. – Горыныч, успокойся. С этими козлами мы потом разберемся, а пока посиди там, куда они тебя посадят. Ты же хочешь домой вернуться? Вот и потерпи.

– Я маме все расскажу, – буркнул трехглавый третьеклассник, но объем свой убавил. – И папе тоже!

– Ага. А еще расскажешь одноклассникам, как весело провел выходные в чужом мире, – поддержал его мой хозяин. – Только, пожалуйста, немного потерпи. Мы скоро все уладим и вернемся за тобой.

– Блин, Сеня, может быть, тебе следует в детскую комнату милиции перейти работать? – глядя на эту идиллию, ухмыльнулся Жомов.

Рабинович только стрельнул в его сторону глазами, но ничего не сказал. И правильно сделал! Все-таки не стоит устраивать перепалки перед лицом вероятного противника. Но, честное слово, эту «детскую комнату» Ване я еще вспомню! Не хватало еще, чтобы и меня заставили с детишками нянчиться.

В общем, проблему мы разрешили, хотя и не так, как хотелось бы. Не только Горыныч, но и мой хозяин был недоволен тем, что нашему небольшому отряду пришлось разделиться. По крайней мере, именно это было написано у него на лице. Я Сенины сомнения разделял, поскольку давно отвык верить всяким иномирцам, а особенно каким бы то ни было богам. Кот знает, что могло бы с нами случиться, да и за Горыныча я опасался. Но иного выхода, кроме как расстаться, у нас не было. В противном случае вряд ли бы удалось встретиться с Сарасвати.

Как ни странно, но по пути во дворец Брахмы мы никого не встретили. Я ожидал увидеть множество слуг и все время чувствовал на себе чьи-то взгляды, но увидеть так никого и не смог. Даже двери во дворец открылись сами по себе, будто имели глаза и мозги, способные понять, кого пускать внутрь, а кому от ворот поворот давать. Мои менты этому факту тоже удивились и подозрительно посмотрели за створки, будто надеясь увидеть, кто за ними прячется, а вот Лориэль на самооткрывающиеся двери внимания никакого не обратил. Наверное, во время своих прошлых визитов в эти миры и не такого насмотрелся.

Внутри дворец Брахмы отличался от обители Шивы ничуть не меньше, чем снаружи. Везде были веселые, ласкающие глаз тона и пасторальные картины. Провожавший нас дэв остался за дверью, а шефство над нами взял какой-то странный субъект, напоминавший джинна из восточных сказок. В отличие от начальника охраны, этот тип был чрезвычайно услужлив и вежлив. Не дожидаясь вопросов, он сказал, что является элементалем воздуха, имени не имеет и откликается на обращение «эй, ты». Ну а в том случае, если он находится вне пределов видимости, позвать его можно окриком «ко мне» или «сюда». Чрезвычайно удобно!..

Элементаль через колоннаду провел нас в небольшой зал, украшенный мозаикой из драгоценных камней. Я лично в брюликах не разбираюсь и от обычных разноцветных стекляшек их никогда бы не отличил, но по тому, как загорелись глаза моего хозяина, понял – тут находится целое состояние, способное скрасить жизнь как минимум двум поколениям Рабиновичей.

Видимо, зрелище драгоценностей так увлекло Семена, что он даже внимания не обратил на девушку, сидевшую на троне в глубине зала. Обычно таких грехов за моим хозяином не водится, и я даже захотел его в лоб лизнуть, чтобы проверить, нет ли температуры, но вовремя одумался. Все-таки мы тут не одни, а создавать для окружающих впечатление, будто я сошел с ума, мне почему-то не хотелось. Впрочем, лизнуть хозяина в лоб я бы все равно не успел. Мы и трех шагов по залу не сделали, как девушка заговорила удивительно музыкальным голосом.

– Приветствую дорогих гостей в моих апартаментах, – произнесла она. – Мне передали, что вы говорили об украшениях…

– Здрасьте, – так оторопело уставился на нее мой Сеня, словно ожидал увидеть на троне не девушку, а… например, корову под седлом.

– Ну, Сеня, и как ты теперь выкручиваться будешь? – подлетев к самому уху Рабиновича, поинтересовался Лориэль.

– Легко, – буркнул мой хозяин и сделал пару шагов вперед. – Несравненная Сарасвати, теперь я готов признать, как горько ошибался в оценке вашей красоты.

Богиня посмотрела на него с удивлением, а мои спутники – как на сумасшедшего. Не обращая на них внимания, Сеня продолжил:

– Вы не просто прекрасны. Вы даже не божественны. Вы способны ослепить глаза любого мужчины, и нет на свете таких слов, чтобы описать вашу красоту. Я думал, что наши подарки способны придать вам больше сияния, но теперь осознаю, как ничтожно они будут смотреться по сравнению с вашим великолепием. Простите меня, что посмел думать, будто какие-то недостойные драгоценности способны украсить вас…

– Ну-ну, не нужно прибедняться. Показывайте свои дары, – нетерпеливо оборвала его Сарасвати.

Мой хозяин перекосился так, будто лимон проглотил, но дорожный мешок развязать ему пришлось. Поковырявшись в этом первобытном сейфе, Сеня извлек на свет божий ожерелье, диадему и пару браслетов, а затем, как венок перед гробом, понес их к трону. Дожидаться, пока Рабинович доползет до трона, Сарасвати не стала. Легко соскочив со своего монаршего табурета, она метнулась навстречу моему хозяину и выхватила из его рук дары. От сердца оторванные, между прочим. Повертев в руках подарки и посмотрев их на свет, Сарасвати нетерпеливо топнула ножкой, и тут же около нее возник элементаль воздуха с зеркалом в руках. Богиня примерила драгоценности. Причем один браслет надела на запястье, а другой – на щиколотку. И, учитывая уже имеющиеся там украшения, стала похожа на новогоднюю елку. Если только где-нибудь елки заворачивают в сари.

– Ну, как? – повернулась она к Сене.

– Ох, за вашей красотой моих ничтожных даров и не видно, – простонал Рабинович. – Лучше бы вам выкинуть эти недостойные подарки куда-нибудь… Например, вон в тот угол. Я этот мусор потом вынесу.

– Фи, – сморщила носик богиня. – Я и так знаю, что я красивая, поэтому перестаньте делать комплименты моей внешности и оцените мой вкус. Как, по-вашему, новые украшения дополняют ансамбль?

– Ваш вкус безупречен, моя королева, – влез в разговор услужливый элементаль. – Новые украшения расцветили ваш наряд гранями чувственности и притягательной нежности.

– Действительно, Сарасвати, сейчас ты выглядишь намного лучше, – поддержал его Лориэль. Причем наблюдательный человек заметил бы в его голосе нотки язвительности. К счастью для нас, богиня таковой не являлась.

– Лориэль? – удивленно вскинула брови девица. – Вот уж кого не ожидала в этом месте увидеть. Что ты делаешь во владениях моего супруга? Вы же будто бы не ладите друг с другом…

– Ну, с тобой-то у нас хорошие отношения? Не правда ли? – подмигнул ей маленький нахал. – Вот я и решил тебя проведать. Узнать, как у тебя дела.

– Вообще-то я твоих выходок не одобряю, – сморщила носик Сарасвати. – Но ты такой забавный! Обещай, что никогда не будешь подшучивать над Брахмой, и я попрошу, чтобы он на тебя больше не обижался.

– Обещаю-обещаю, – замахал руками эльф. – А теперь, может быть, угостишь нас? А то мы проголодались после долгого пути.

– Ой, конечно! – смутилась девица и хлопнула в ладоши. – Накрыть стол, немедленно! – А затем повернулась к моему Сене. – Ой, простите. Забыла вас поблагодарить за подарки.

Тот, кто знает женщин, может догадаться, что последовало за этой репликой – Сарасвати поцеловала моего хозяина в щеку. Тот, кто знает Рабиновича, мог бы угадать, что должно было случиться после этого поцелуя – Сеня чмокнул ее в губы… Я тоже так думал, но случившееся выявило мое полное незнание психологии собственного хозяина. Вместо того чтобы ответить на поцелуй, Рабинович отступил на шаг и, стоило богине отвернуться, тут же, морщась, вытер рукавом щеку. Я оторопел.

Нет, конечно, на знатока женской красоты я ничуть не претендую. Более того, уже неоднократно говорил, что ничего в ней не смыслю. Но все-таки различать те типы женщин, которые обычно вызывают подобную реакцию Рабиновича на поцелуй, я уже научился, и Сарасвати к ним не относилась! Поначалу я решил, что мои предположения о возможной болезни – вероятно, душевной – хозяина подтверждаются, но затем одумался. Может быть, Сеню в детстве индийские фильмы так достали, что он теперь всех индианок терпеть не может. Или это его собственная скаредность взывает к мести после того, как Сарасвати не отказалась принять подарки… В общем, вариантов было множество, и я решил, что в психушку хозяина пока оформлять не стоит.

Пока я размышлял о здоровье и мировосприятии Рабиновича, несколько элементалей воздуха, отличить которых друг от друга совершенно не представлялось возможным, притащили в зал стол, уставленный всевозможными закусками и золотыми кувшинами с вином. Сарасвати в убранстве стола что-то не понравилось, и она надавала элементалям оплеух. Те быстро все исправили, но пока они это делали, Жомов с Поповым слюной изошли. А вот мой Сеня подозвал к себе Лориэля.

– Слушай, мы сюда разве жрать пришли? – проворчал он, обращаясь к эльфу.

– А ты предлагаешь сразу о делах заговорить? – огрызнулся тот. – Если ничего в женской психологии не понимаешь, так лучше молчи в тряпочку, меринос кастрированный.

– Ты, личинка мухи, выражения выбирай, – взвился мой Сеня, невольно повысив голос.

– Где личинка мухи? – резко обернулась Сарасвати. – Покажите мне, и я сейчас же управляющего в недра Меру отправлю, за работой гейзеров присматривать.

– Да нет! Вы не поняли, – осклабился мой хозяин. – Просто Лориэль говорит, что у него на родине к мясу обязательно приправу из личинок мух подают.

– Это правда? – оторопела девица. – Ты хочешь домашней кухни?

– Ни за что! Когда я в гостях, предпочитаю питаться тем, что едят хозяева, – улыбнулся ей маленький хитрец и покосился на моего хозяина. – Ну, мент поганый, я тебе это еще припомню!..

Как говорится, обед прошел в теплой и непринужденной обстановке. Теплой она была от температуры блюд, поданных к столу, а непринужденной – оттого, что употреблять эти блюда никто и никого не принуждал. Сарасвати, явно желая быть в центре внимания, без умолку болтала. Она то расспрашивала моих коллег и сослуживцев о том, как живется в нашей стране, то начинала рассказывать о своей жизни. Причем делала это безо всяких переходов, часто даже не дожидаясь ответов на свои вопросы.

Как уже повелось по традиции, все встреченные нами девушки в первую очередь обращали внимание на моего Сеню. Все к этому уже так привыкли, что и от Сарасвати ждали того же, но, к удивлению честной компании, в качестве объекта своего внимания и эта богиня выбрала Попова. Она с таким умилением смотрела, как он поглощает центнеры пищи, что можно было подумать, будто самое большое достоинство индийских мужчин – умение сожрать слона. За один присест.

Не переставая болтать, Сарасвати постоянно подкладывала Попову лакомые кусочки, и через полчаса я стал опасаться, что если Андрей и не лопнет, то после такого обеда заворот кишок точно заработает. К счастью, этого не случилось.

Сожрав минимум половину быка или его индийского аналога, Попов завалился на диванчик и уставился в потолок осоловелыми глазками. Сарасвати разочарованно вздохнула.

– Я так понимаю, вы не просто в гости зашли, – проговорила она. Мой Сеня поперхнулся. – Рассказывайте, зачем я вам понадобилась, пока Брахмы нет дома.

Следом за хозяином едва не поперхнулся и я. Оказывается, девица была не так проста, как казалась, и куда более проницательна, чем любой из нас мог предположить. Впрочем, стоило ли удивляться? Все-таки прожила Сарасвати не одну сотню лет по здешнему летоисчислению и, хоть казалась глупышкой, наверняка жизненного опыта уже набралась.

– Ну-у, видишь ли, проблемы у нас действительно есть, – протянул Лориэль. – Так сказать, личного характера.

– Опять набедокурил? – вскинув брови, спросила богиня.

– Ну-у, в некотором роде, – уклончиво ответил растерявшийся эльф. – В этот раз ничего серьезного, но помощь нам нужна.

– Что-то я не припомню, чтобы ты к кому-нибудь обращался за помощью, – усмехнулась Сарасвати. – Не темни. Рассказывай.

Деваться Лориэлю было некуда, и ему пришлось выкладывать все. Поначалу он, конечно, попытался вывернуться и представить случившееся с нами в несколько более радужном свете, но Сарасвати будто чувствовала ложь и каждый раз, когда наш маленький хитрец завирался, обрывала его, заставляя говорить правду. В итоге в изложении Лориэля случившееся с нами в резиденции Шакьямуни стало выглядеть настолько скверно, словно мы совершили преступление века. Ну а когда эльф дошел до появления Кали, мой Сеня не выдержал.

– Уважаемая Сарасвати, по-моему, вы слишком давите на подозреваемого, – встрял в разговор он. – Позвольте мне закончить рассказ, дабы у вас не сложилась однобокая картина происшедшего.

Не знаю, зачем Рабинович вообще влез в разговор. Может быть, хотел утереть эльфу нос, доказав, что получше его знает женскую психологию, может быть, действительно хотел спасти положение – лично мне это неизвестно. Но, как ни старался Сеня, в лучшем, чем это вышло у Лориэля, виде историю изложить не смог. В итоге получилось, что Кали нас наказала справедливо и мы, подлецы, не имеем никакого права искать помощи на стороне. Я даже гавкнул из-под стола, призывая Рабиновича заткнуться.

– Фу, Мурзик, – буркнул он, не упустив возможность показать, кто тут альфа-лидер. – В общем, уважаемая, нам нужна ваша помощь.

– Вы хотите, чтобы я сняла с вас заклятие Кали и вы вернулись домой? – с удивительной наивностью в голосе поинтересовалась Сарасвати. Все мои олухи, включая и Лориэля, дружно закивали. – А с какой стати мне это делать?

– Ну, так ты… то есть вы не любите Кали, – влез в разговор Жомов. Еще один идиот!

Сарасвати нахмурилась.

– Значит, Лориэль, тебе было мало поссорить моего мужа с Шивой, ты теперь хочешь, чтобы и я с Кали поругалась? – почему-то обращаясь именно к эльфу, спросила она.

– Да и в мыслях такого не было! – открестился перепончатокрылый интриган. – Просто нам не выполнить всех ее условий без моих способностей. Мы можем вернуть дэвов, но для этого нам нужно уйти из этого мира. А пока…

– И ты думаешь, Кали не узнает, кто вас освободил? – нахмурившись, спросила богиня. – Ты, похоже, нас всех тут за идиотов держишь.

– Да помилуй, Сарасвати! Я всегда к вам ко всем уважительно относился, – продолжил было оправдания эльф, но девушка оборвала его.

– Помолчи, – цыкнула она и задумалась.

Мы все затихли, стараясь не вспугнуть те светлые мысли, которые, возможно, могли появиться в голове Сарасвати. Лично мне было абсолютно ясно, что девица что-то замышляет. Иначе почему сразу не выставила нас вон и не отказала в помощи? Я понимал, что у нас еще есть шанс добиться ее расположения, а вот у моих спутников в глазах читалась обреченность. Даже неунывающий Жомов выглядел так, будто его в последний момент сняли с огневого рубежа, так и не дав участвовать в соревновании. Я ободряюще ткнулся носом в коленку Рабиновича. Он, гад, на это даже внимания не обратил! А через секунду Сарасвати мои предположения подтвердила.

– Ладно, я вам помогу, – произнесла она и, прерывая начинающийся поток благодарностей, вскинула вверх руку. – Но не просто так! Услуга за услугу. Вы должны для меня кое-что сделать…

Глава 6

Сейчас, сыночек. Сейчас согреешься…

Баба Яга

– Стерва. Ох и стерва! Мать ее гоблинам на шашлык. Убил бы эту мегеру, если бы не был таким милосердным, – вопил Лориэль, барражируя от головы к хвосту Дакши.

– А по-моему, вполне милая девушка, – не согласился с ним Попов. Эльф оторопел.

– Это Сарасвати-то милая?! – истошно завопил он прямо в ухо криминалисту, заставив его отшатнуться. – Да ты думаешь, что говоришь, боров толстопузый? Это после того, что она сделала, ты ее милой называешь? Может, и в жены ее возьмешь? А, козел, мать твою?..

– А если и возьму, тебя спрашивать не буду. Понял, пискун мухоголовый? – рявкнул в ответ Андрей, отбросив Лориэля децибелами своего рыка метров на пять в сторону от курса следования экспедиции.

– Извините, что вмешиваюсь, но я не понимаю, зачем привлекать обезьян истошными воплями, – прогундосил слон. – Все-таки Брахма с любым зверем в своих владениях общаться может и, как только вернется, будет в курсе ваших пререканий. Хотя я и не понимаю, зачем ему это может понадобиться…

– Ты чего лезешь? Чего лезешь в чужой разговор? Тебя кто вмешиваться просил, а, демагог-переросток?! – завизжал маленький скандалист, зависая прямо перед правым глазом Дакши. Слон спокойно посмотрел на него.

– Никто не просил. Сам вмешиваюсь, потому что хочу помочь, – ответил он. – Хотя и не знаю, зачем мне это надо.

Лориэль, которого миролюбие в ответ на его выпады всегда выбивало из колеи, сник и опустился на темечко Дакши. При этом вид у эльфа был таким расстроенным, что даже Попов, еще минуту назад готовый растерзать маленького хама на полторы тысячи Лориэльчиков, даже если для этого потребуется микроскоп, пожалел эльфа. Вот только причину его недавнего буйного состояния никто не понимал.

– Слушай, Лориэль, может быть, расскажешь нам, что ты так на Сарасвати взъелся? – полюбопытствовал Рабинович.

– Иногда я просто жутко завидую вашему невежеству и идиотизму, – буркнул эльф, но причину вспышки буйной ярости все-таки товарищам по несчастью поведал…

Когда после просьбы о помощи Сарасвати начала строить из себя строгую ревнительницу законов, Лориэль посчитал это обычным для женщин способом набить себе цену, придать значимость своему поступку и усилить ощущение благодарности, которое просто обязано немедленно возникнуть у просителей. Он даже улыбнулся своей догадливости, едва богиня согласилась помочь. Но после того, как та изложила свои условия, был готов вырвать не только волосы на собственной голове, но и крылья из спины, ногти из пальцев и… Впрочем, чего он там еще вырывать собрался, уточнять эльф не стал.

Ментам просьба Сарасвати ни странной, ни пугающей не показалась. Они всего-навсего должны были прогуляться к одной старушке и попросить у нее две слезинки. По одной из каждого глаза. Ну и что тут сложного? Старушки любят поплакать. Всего-то и делов, что рассказать старушке душещипательную историю да собрать во флакончики, данные Сарасвати, слезинки с ее глаз. С чего тут волноваться?.. Лориэль пояснил.

«Старушку» звали Рудра. Кавычки не означают, что она была молода и прекрасна собой. Напротив, Рудра почти так же стара, как мир. Вот только на милую бабушку, слезно умиляющуюся при виде шалящих внучат, похожа она была едва ли. Когда-то Брахма породил ее как воплощение собственного гнева, и являлась «милая старушка» не чем иным, как злобным демоном, готовым растерзать всех и вся, кто и что придется ей не по нраву.

Лориэль не знал всех подробностей, но слышал, что Брахма, устыдившись собственного создания, усмирил Рудру и отправил ее в бессрочную ссылку куда-то в мир, мало похожий на Эдем. Маленький любитель авантюр предпочитал туда не соваться и вообще во время своих визитов во вселенную индусских богов старался держаться подальше от всяких чудовищ, созданных больной фантазией обитателей этого пантеона. Точно так же он поступил бы и теперь, но Сарасвати была непреклонна. Она требовала две слезинки Рудры. Ни меньше, ни больше! А как добыть слезинки этой очаровательной особы, эльф представить не мог.

– Да я ей, блин, на ногу берцом наступлю, и все дела! Заревет как миленькая, – попытался пошутить Ваня Жомов, но за эту выходку Лориэль его чуть с погонами не съел.

– Вы не понимаете! – вопил он. – Это в вашем мире индусские боги – просто миф и ничего более. Здесь они хозяева и необычайно сильны. Стоит нам только сунуться во владения Рудры, как от нас мокрого пятна не останется.

– Ну, от тебя – может быть, – отрезал обиженный отсутствием чувства юмора у эльфа омоновец. – А мы еще посмотрим, кто кого на британский флаг рвать будет…

– Подожди, Иван, – осадил его Рабинович и посмотрел на Лориэля. – У тебя есть другие предложения, как нам отсюда выбраться?

– А вы что, предпочитаете всю жизнь здесь прожить, горя не зная, или завтра же героически помереть, выполняя прихоть взбалмошной бабы? – парировал эльф.

Судя по всему, вопрос был риторическим, не требующим ответа. Умирать, конечно, никто из российских блюстителей правопорядка не хотел. Да вот только и жизнь в этом мире не казалась им радужной. Жомов без своего родного ОМОНа зачахнет через пару месяцев. Попов засохнет от тоски по маминому борщу, любимым рыбкам и воскресным визитам в кафетерий с самыми лучшими на свете пирожными. Сеня, с его антипатией к индийским красавицам, и недели в этом мире не протянет, ну а про Горыныча и вовсе говорить не стоит.

– Так, вы давайте тут демагогию не разводите! Сами меня сюда затащили, вот теперь и делайте все, чтобы обратно вернуть, – заявил он. – И вообще, я к ма-аме-е хочу-у-у!

– Не реви, – осадил его кинолог.

– Я и не реву, – шмыгнул всеми тремя носами Ахтармерз.

– Ну вот и не реви, – открыл в себе новую грань педагогического таланта Семен.

– И не реву! – настаивал трехглавый третьеклассник, приближаясь к истерике.

– Тихо вы! – рявкнул на обоих Попов. Горыныч с Рабиновичем оторопело уставились на него. – Чапай думать будет, – и, не обращая внимания на удивленные взгляды, повернулся к эльфу. – Лориэлюшка, лапочка, ты же у нас знаток этого мира. Придумай что-нибудь!

Смутить маленького нахала всегда было трудно, а дважды смущенным в течение столь короткого периода времени его не видел никто! Наверное, в любой другой ситуации менты бы просто расплылись от счастья, но сейчас им было не до смеха, и уж меньше всего хотелось издеваться над эльфом, от знаний которого зависело их ближайшее и дальнейшее будущее. И не из-за боязни, что Лориэль смотается и бросит их одних, а потому, что знали простую вещь. Если в команде нет сплоченности, справиться даже с задержанием малолетнего хулигана будет невозможно. Вот и молчали, пока Лориэль обводил всех пытливым взглядом, ожидая подвоха. Не дождался.

– Ну, мы можем отыскать пропавших дэвов, – начал перечислять эльф. – Или попытаемся убить Кали, надеясь, что заклятие спадет само собой. Или…

– Или перережем себе вены, – ехидно продолжил за него Рабинович. – Что-нибудь поновей есть в ассортименте?

– Сам предлагай, раз такой умный, дятел, мать твою… – обиделся Лориэль.

– А как насчет врат? – встрял в разговор Горыныч. – Помню, вы говорили, что существуют постоянные МП-переходы между мирами, вроде вашего Бермудского треугольника или нашей Звырчачной зыби…

– Есть, – согласился перепончатокрылый пессимист. – Вот только на поиски таких точек в этом мире может уйти не один год. А может быть, и несколько десятков лет. Как вы думаете, удастся нам столько времени скрываться от гнева Кали?

– А Будды? – поинтересовался криминалист. – Ты говорил, что они – единственные существа в этой вселенной, способные свободно путешествовать по иным мирам. Может быть, они могут помочь нам отсюда уйти?

– Во-первых, чтобы начать путешествие, существу нужно сначала стать бодхисатвой, а на это уходит не один год, – ответил эльф. – А во-вторых, я не знаю никого, кто следом за Шакьямуни захотел бы стать на путь просветления. Может, и есть такие, кто хочет спастись от безначальной сансары, но на каждом углу об этом не кричат. И потом, Будда путешествует один. Взять с собой он никого не может и даже не знает, через какие миры проляжет его путь.

– Остается идти к Рудре, – констатировал омоновец. – Ну что, мужики, выпьем на посошок?

– Я тебе выпью! – рявкнул Рабинович, выдергивая из рук Жомова небольшой бурдюк. – Ты где это взял, алкаш?

– От алкаша и слышу, – обиделся Ваня. – А это вино мне Сарасвати дала. Сказала, что оно поможет скрасить самые черные минуты. А сейчас куда уж чернее? На смерть, можно сказать, идем.

– Ну-ка, открой, – неожиданно встревожился эльф, подлетая к Рабиновичу.

Сеня неохотно подчинился.

– Так и есть, – поморщившись, заявил Лориэль, отпрянув от открытого бурдюка. – Так я и думал, что тут какая-то магия. Будь у меня мои способности, сразу бы разобрал, что к чему. А сейчас даже понять не могу, добрые чары в вине или Сарасвати опять какую-то пакость задумала.

– Не все вам, эльфам, другим пакостить. Теперь на себе испытаешь, что такое подлость и двуличие, – усмехнулся кинолог и, увидев, что Лориэль вновь готов взбелениться, проявил такт. – Кстати, а зачем Сарасвати вообще понадобились слезы этой старухи? И какая в них сила?

– Понятия не имею. А если тебе так интересно, можешь вернуться и у самой богини спросить, – буркнул эльф, отлетая от бурдюка. – Кстати, убери подальше эту гадость, и постарайтесь ее вообще никогда не пить.

– Как скажешь, начальник, – съязвил Рабинович, но бурдюк спрятал в свой мешок с драгоценностями.

На некоторое время все замолчали, и только тут кинолог сообразил, что обычно болтливый Дакша до сих пор не сказал и десятка слов. Рабинович, удивленный такой метаморфозой, насторожился. Он вдруг осознал, что впервые после того, как путешественники вляпались в новые неприятности в этой вселенной, они откровенно говорят о своих планах при постороннем. Менты вообще всегда старались держать аборигенов подальше от истинного положения дел, а тут разговорились! Может быть, какую-то роль сыграло то, что Дакшу как разумное существо никто не воспринимал? Ведь слон – он и есть слон. Только вот не был ли Дакша «засланным казачком», если так можно выразиться в отношении большеухого, хоботастого и многотонного болтуна.

– Эй, Дакша, а ты что молчишь? – настороженно поинтересовался Сеня. Жомов с Поповым встрепенулись, поняв подозрения кинолога без слов.

– А меня все равно никто не слушает, – прогнусавил Дакша. – Я бы вам что-нибудь и сказал, хотя и не знаю, что говорить. Вы уже сами все сказали. Вам нужно к Рудре, чтобы Сарасвати помогла снять проклятие Кали. Добавить тут нечего, но я бы попросил вас взять меня с собой, хотя и не знаю, зачем мне вместе с вами голову в петлю совать.

– Я знаю зачем, – заявил омоновец, нагибаясь вперед так, чтобы слон увидел дубинку в его руках. – Ты, гад, Кали на нас стучишь. Так ведь? Сознавайся, урод, или я тебя сейчас навек одноглазым сделаю.

– Мне с одним глазом никак нельзя. Самые вкусные лакомства могу пропустить, – меланхолично заметил слон. – А насчет Кали ты не прав. Сам попробуй ей настучи, хотя и не знаю, кто бы на такое мог решиться.

– Что ты дураком прикидываешься?! – зарычал Ваня. – Сознавайся, ты этой шестирукой стерве о нас докладываешь?

– И как я, по-вашему, мог бы это сделать? – Дакша вопросительно поднял хобот, отчего сделался похожим на этакий самоходный чайник. – Я же не способен путешествовать между владениями богов.

– Ну, этого мы знать не можем, – ввязался в «допрос» Попов.

– Зато я могу, – испортил им все удовольствие Лориэль. – Если бы у него были способности к путешествию по мирам, я бы это почувствовал. Это все-таки магический дар, а я волшебство чувствовать пока не разучился.

– Это еще ни о чем не говорит, – не сдавался омоновец. – Может быть, у них друг с другом какие-нибудь средства связи существуют. Вроде рации…

– Мобильного телефона, блин, козлы, мать вашу! – взвился эльф. – Вы сами хоть иногда соображаете, что выдумываете? Или ваших пустых горшков, которые какой-то идиот надумал назвать головами, хватает только для того, чтобы форменные кепки носить? Что вы все время ситуацию усложнить пытаетесь? Дакша до сих пор нам только помогал. Параноики хреновы.

– Ладно, не вопи, – осадил его Рабинович. – Как говорил Феликс Эдмундович, бдительность никогда не бывает чрезмерной.

Лориэль, хоть и посмотрел на Сеню как на сумасшедшего, комментировать его последнее высказывание не стал. Он вновь разместился на темечке слона и о чем-то задумался.

Собственно говоря, и остальным было о чем подумать, но делать этого абсолютно не хотелось. Многочасовая поездка на спине слона явно не располагала к иным размышлениям, кроме дум о боли в натертых филейных частях тела, неудобной позе и бурчащем желудке, утомленном постоянным покачиванием. Подумав пару минут обо всех этих муках, Сеня не выдержал.

– Лориэль, а куда мы, собственно говоря, тащимся? – поинтересовался он. – Не пора ли что-нибудь предпринять?

– Поужинать, например, – вставил Попов, не обращая внимания на гневные взгляды кинолога.

– И выпить не помешает, – поддержал его омоновец, еще меньше приглядываясь к выражению лица Семена.

– А девочек из варьете вам не надо?! – зарычал Рабинович и вновь повернулся к эльфу. – Почему к этой Рудре не отправляемся, спрашиваю?

– На ночь глядя? – ошалело уставился на него Лориэль.

– А ты думаешь, будет лучше, если Брахма нас здесь найдет или Кали к нему в гости заявится? – не унимался кинолог. – Давай сматываться отсюда. Устроим привал во владениях Рудры, а завтра с утра проведем рекогносцировку.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами эльф и щелкнул пальцами…

В этот раз переход получился несколько более болезненным. У Сени кружилась голова, его тошнило, а вдобавок к этому чесалось все тело. Рабинович попытался открыть глаза, но сделать это отчего-то не получилось. Точнее, глаза-то открылись, но до такого размера, которому бы позавидовал и самый что ни на есть чистокровный чукча. В узенькие щелочки между веками с трудом удавалось различить свет и тень. Ну а первое, что увидел Сеня, был здоровенный москит, удивленно заглядывающий ему прямо в зрачок. Рабинович взвыл, хлопнул себя ладонью по носу и тут же почувствовал, что по лицу и руке потекло что-то липкое.

– Горыныч, мать твою, сделай же что-нибудь!!! – заорал кинолог, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь вокруг себя и сквозь узенькие щелочки не видя ничего, кроме мелькающих крыльев, до боли в скулах напоминавших подобные отростки у Лориэля.

– А-мн… хруу-м… чмяк, – донеслось откуда-то сбоку.

– Убью, керогаз бракованный! – рявкнул Рабинович, словно мельница размахивая руками.

– Хч-хум… То есть, простите. Увлекся. Такой деликатес. – Горыныч наконец перестал жрать, и Рабиновича окутал непередаваемый аромат его желудочных газов.

Москиты посыпались вниз, с явственными шлепками ударяясь обо что-то твердое. Дышать стало легче. Не приятнее! Но легче.

Звон в ушах, вызванный полетами москитов, не пропал, но куда-то отдалился. Сеня с трудом смог пошире открыть затекшие глаза и осмотрелся.

Они были посреди болота, из которого тут и там торчали страшно уродливые полусгнившие деревца. Над болотом висел туман, не дававший возможности увидеть ни края топи, ни неба над ней, а в этом тумане мелькали тени каких-то тварей. Хотя, может быть, это были лишь стаи москитов, подбиравшиеся к своим собратьям, куполом накрывшим путешественников.

К счастью, в этот раз Лориэль перенес всех почти в той же конфигурации, в которой они находились в мире Брахмы. То есть все как сидели на спине Дакши, так и остались там. Исключение составлял лишь Мурзик, как обычно, оказавшийся на груди Жомова. И в первый раз вместо того, чтобы испытать укол ревности к вероломному псу, Рабинович облегченно вздохнул. Ибо, окажись и Мурзик там, где находился к моменту переноса – справа от слона, сейчас он мог бы причислить себя к лику безвинно утопших в болоте, так как Дакша завяз в тине по самое брюхо. И это еще можно было считать удачей.

– Спасибо большое, Ахтармерз, – словно откликнувшись на мысли о себе, прогнусавил слон. – Эти кровопийцы тоннами забились мне в уши и хобот и, наверное, выпили бы из меня всю кровь, хотя и не представляю, куда в них столько лезет.

– Лориэль! Прыщ крылатый! А ну-ка, иди сюда! – завопил Сеня, не дав Горынычу ответить на благодарность галантного слона. – Ты куда нас занес?

– Как куда? – театрально удивился эльф, появляясь на приличном расстоянии от разгневанного кинолога. – Туда, куда и просили. В мир, где живет Рудра.

– А получше места отыскать не мог? – рявкнул кинолог.

– А что вы предпочитаете? – с интонациями ресторанного официанта поинтересовался маленький паршивец. – Безводную пустыню? Арктический холод? Жерло вулкана? Или, может быть, закажете бездонное море без клочка суши? Лично я рекомендую скалистые горы. И вид приятный, и, как сорвешься в пропасть, так долго летишь, что успеваешь забыть о том, что ты не птица.

– Хватит паясничать! Вытаскивай нас отсюда, – оборвал его Рабинович.

– Увы, такой услуги в моем прейскуранте нет, – широко улыбнулся крылатый садист и вдруг заорал: – Ты идиот? Как я вас вытащу, если на сегодня последнюю энергию на прыжок израсходовал? Вы, козлы, еще спасибо сказать должны! Тут, вдоль границы болота, единственная зона, хоть сколько-нибудь пригодная для жизни. Выбирайтесь из трясины и плюхайте туда. Там и будем лагерь разбивать…

– Извините меня, пожалуйста, но я с места сдвинуться не могу, – встрял в перепалку слон. – Завяз, так сказать, хотя и не понимаю, зачем так говорить. Все равно меня никто не слушает.

– Еще одна радость, – простонал Сеня. – Лориэль, где тут ближайший край болота?

– А я откуда знаю? – язвительно поинтересовался эльф. – Я, как и вы, первый раз тут на экскурсии. Причем, замечу, не по своей воле.

– Не знаешь? Так слетай и разведай! – Рабинович начал приходить в ярость.

– Мне лететь на разведку? – Казалось, маленького перепончатокрылого Сусанина сейчас хватит инфаркт.

– А ты еще на что-то годен? – сквозь зубы прошипел кинолог. Эльф секунду сверлил его испепеляющим взглядом, а потом развернулся и исчез в тумане.

– А вы чего молчите? – гневно обратился Рабинович к сослуживцам и застыл.

Оба российских милиционера преспокойненько спали на спине Дакши, как в собственной постели. И лишь Мурзик слез с груди омоновца и сидел чуть поодаль, глядя на хозяина с таким выражением на морде, с каким учительница смотрит на нашкодившего первоклассника, клятвенно обещавшего больше не хулиганить, но нарушившего честное слово.

– Мурзик, отстань, а? Без тебя тошно, – уведомил любимого пса кинолог и заорал: – Рота, подъем!

Жомов проснулся сразу, а вот на Андрюшу Попова приказ о побудке произвел ничуть не большее впечатление, чем те истеричные вопли, которые издавал Рабинович, ругаясь с эльфом. Криминалист просыпаться не хотел. Добрейшей души человек, Ваня Жомов даже предложил макнуть его в болото, чтобы разбудить, но Рабинович на такой рискованный эксперимент не пошел. Во-первых, кто знает, какую заразу в здешних топях мог бы подхватить Попов, дабы потом всех ею и наградить. Ну а во-вторых, вонять же от него будет так, что запах из пасти Горыныча французскими духами покажется. В общем, пришлось Андрея будить при помощи обычных оплеух и встряхивания, и после недолгих трудов друзья преуспели в своем начинании.

– Что, уже приехали? – протирая глаза, поинтересовался криминалист. – А мне такой сон хороший снился, будто я аквариум чищу. Вот только тины там много и грязь на стеклах, словно я к нему полгода не подходил. К чему бы это, не знаете?

– Сейчас я тебе гадалку позову. Она все и сразу объяснит, – прорычал Рабинович.

– Гадалку? Зачем? – Попов, видимо, еще не до конца проснулся. – Кстати, где мы? И кто меня покусал?

– Мурзик! В нем вурдалак проснулся от полной луны, – взвыл кинолог. – Андрюша, посмотри по сторонам. Мы в болоте. Кусали тебя москиты. И сожрали бы с потрохами, если бы я вовремя не проснулся и не заставил этого трехглавого живоглота нас от комарья избавить. Ну а чтобы до конца поднять тебе настроение, добавлю – мы тут застряли! И неизвестно, как вообще сможем выбраться из трясины.

– Да? – захлопал глазами Андрей. – Умеешь ты приносить радостные вести.

Рабинович схватился за голову и попытался изобразить театральный обморок, отчего едва не скатился со спины Дакши в трясину. Спасибо Мурзику, который вовремя успел вцепиться в китель хозяина зубами и задержать до тех пор, пока Ваня не пришел на помощь. Настроения Сене это падение не улучшило, и он, обругав матом всех на свете, повернулся к друзьям спиной.

Пока вся честная компания ждала возвращения Лориэля, настырные москиты предприняли еще две безуспешные атаки на людей. Горыныч вовремя успевал обрабатывать спутников своим желудочным сероводородом, а для подкрепления ресурсов врубался в комариную стаю и проедал в ней большие бреши, которые, впрочем, тут же закрывались новыми полчищами кровопийц. Наконец, когда менты уже начали думать, как справлять поминки по эльфу и готовиться к своим похоронам, Лориэль вернулся.

– Что так долго? – потребовал отчета кинолог.

– Не нравится? Мог бы тогда и сам слетать, – отрезал эльф. – Край болота вон там, метрах в двухстах, – Лориэль махнул ручонкой в сторону, противоположную той, куда он улетал. – Судя по всему, пройти можно, если удастся вытащить слона из этой трясины.

– И как мы, по-твоему, это сделаем? – ехидно поинтересовался Сеня.

– А как хотите, – предложил Лориэль.

Рабиновичу осталось только скрипнуть зубами, осознав, что в этом деле от эльфа помощи он не дождется. Зато от других советов последовало больше, чем требовалось. То, что среди них не было ни одного разумного, в расчет принимать не следует. Главное, что все хотели помочь и проявили инициативу. Ну а то, что начальник инициативу подчиненных в нужное русло направить не смог, так это не их вина, а его беда.

– Все, хватит! – заорал Рабинович после того, как Ваня предложил подвести под Дакшу бревна, а возможность Горыныча изменять размер использовать в качестве домкрата. – Ахтармерз, ты нас всех в воздух поднять сможешь?

– Теоретически это возможно. Практически я это делать отказываюсь, – заявил трехглавый пожиратель насекомых. – Я еще маленький, и мне такие нагрузки противопоказаны.

– Ну, тогда мы все останемся здесь, – отрезал кинолог. – Мужики, все. Отбой. Уже стемнело, спать пора. Торопиться нам некуда, поэтому давайте попрощаемся. К утру эта трехглавая самовлюбленная ящерица обожрется комарами и свалится в трясину, а они нас спокойно сожрут. Спать, конечно, можно и не ложиться, но мне кажется, что умирать во сне приятней…

– Подождите! Не надо впадать в крайности, – перепугался трехглавый третьеклассник. – Сейчас я попробую.

Горыныч принялся увеличиваться в размерах, пожирая все больше и больше москитов. Минут десять он кружил на Дакшей, а затем, видимо, набрав максимальный для себя размер, ринулся вниз. Менты только головы успели пригнуть, а у Сени хватило рефлексов, чтобы схватить Мурзика за шкирку, как Горыныч вцепился в бока слона. Дакша взревел, но никто на него внимания не обратил. Ахтармерз поднапрягся, и несколько долгих секунд казалось, что у него ничего не выйдет, но затем хлюпнула болотная жижа, и Дакша начал взлет.

Сил у Ахтармерза хватило ненадолго. Ведомый Лориэлем, он протащил на себе слона не более тридцати метров, но этого уже было достаточно. Опущенный вниз Дакша увяз только по колени и, с трудом выдирая из тины ноги, поплелся вперед, постоянно жалуясь, что его еще никто так сильно не щипал. Ну а минут через десять путешествия по хлюпающей трясине слон выбрался на твердую землю.

Если этот участок Лориэль обозвал единственным, хоть чуть-чуть пригодным для жизни, то можно было понять, что ждет друзей впереди! Выбравшись из болота, путешественники оказались на полосе земли шириной метров двадцать, сплошь заросшей какими-то колючками, шипастыми кустарниками да к тому же кишевшей змеями. Дакшу эти гады трогать не пытались, а менты и потерявший силы Горыныч спускаться со спины слона не стали, удивленно осматриваясь вокруг, словно надеясь рассмотреть в кромешной тьме что-нибудь интересное. И рассмотрели!

Буквально через несколько секунд после того, как вся компания выбралась на берег, колючие кусты раздвинулись, и прямо перед путешественниками оказались две парочки сиамских близнецов, сросшихся спинами. Причем на двух ногах у этих существ держалось по два туловища, каждое с парой рук и увенчанное головами, повернутыми затылками друг к другу. Покрыты твари были черной мерцающей чешуей, а морды жутко напоминали помесь волков с варанами. Причем непонятно, от какой животины было взято больше. Путешественники оторопели от такого сенсационного зрелища.

– Люди. Живые, – пробормотала одна из тварей.

– Ни фига. Живых людей не бывает, – раздался голос у нее из-за спины. – Ну-ка, повернись, я посмотрю. – Монстр развернулся, как по армейской команде «кругом». – И точно, живые! Чур, того толстого я буду есть…

Неизвестно, что произошло бы дальше и кто кем бы позавтракал, но в этот момент раздалось закладывающее уши шипение. Что-то непонятное леденящим ветром пронеслось по зарослям, ломая кусты, а затем за спинами двуглавых монстров появился огромный сгусток тьмы, из которого сверкали жуткие фосфорно-белые глаза.

– Кыш-ш-ш отсюда, мелюзга. Это мои гости, – прошипел новый визитер. Тварей словно ветром сдуло. – Вы приш-ш-шли в гости к Рудре. Представьтес-сь, пожалуйста.

– Так ты и есть Рудра? – удивился омоновец. – А нам, блин, сказали, что ты старуха…

Рабинович ткнул Жомова кулаком в бок, но было уже поздно. Демон, видимо, пришел в ярость. Ментов обдало сначала ледяным холодом, затем иссушающим жаром, а после этого Рудра зашипела (или зашипело?):

– Что ж, я могу быть и старухой, если вам захочется принять смерть в таком виде.

– Минуточку! Подождите! – Сеня поднялся во весь рост. – Мы не хотели вас обижать. Нам просто нужны две ваших слезинки. Сарасвати просила…

Теперь Лориэль что есть силы врезал кулачком в ухо кинологу, но и он опоздал. Рудра застыла неподвижно, и от этой неподвижности повеяло таким ужасом, что Дакша невольно попятился и влез задними ногами в болото.

– Что ж-ж-ж, если Сарасвати просила, я не могу отказать, – с угрожающим хохотом проговорил демон. – Будут вам слезинки. И не только мои!..

Рудра изменилась. Сгусток тьмы принял достаточно отчетливые человеческие очертания, хотя и непонятно, какого пола, и начал делать какие-то непонятные пассы руками, словно пытался пообщаться с ментами на языке глухонемых. И без того промозглый воздух вдруг насытился влагой до такой степени, что на доблестных служителях российского правопорядка начала промокать одежда, а Горыныч с Дакшей вмиг покрылись мелкими капельками влаги. Запахло озоном, а около ладоней демона появилось голубоватое свечение. Ахтармерз тут же закрутился на месте как волчок, готовясь ставить энергетический щит, а Лориэль заорал:

– Минуточку!

Рудра застыла.

– В чем дело? – недовольно проворчал демон. – Я не пойму, это вы слез просили или кто? Не отвлекайтесь. Будет вам и белка, будет и свисток. То есть… В общем, сейчас все получите.

– Простите, уважаемая, вы нас не так поняли, – встрял в разговор Рабинович. – Речь шла не о наших, а о ваших слезинках. И если то, что вы делаете, единственный способ заставить вас заплакать, мы можем упростить вашу задачу.

– Это как? – оторопела Рудра.

– Дакша, покажи, – Сеня дернул за хобот слона.

Тот собрал глаза в кучу и захлопал ушами, всем своим видом выказывая недоумение. Кинолог кивнул в сторону демона, загадочно улыбаясь, но Дакше и этого намека оказалось мало. Пришлось Рабиновичу топнуть ногой, делая вид, что он пытается отдавить кому-то ступню. Только после этого слон понял, что от него требуется, и пошел вперед.

Рудра оказалась еще более недогадлива, чем ушастый великан. Хотя она и внимательно наблюдала за манипуляциями кинолога, но с места не сдвинулась и стояла, загадочно улыбаясь. Если только расплывающееся пятно тьмы, заменявшее демону лицо, можно было считать улыбкой! Дакша подошел к демону вплотную и, секунду поколебавшись – цель, что ли, выбирал? – наступил Рудре на ногу. Та взвыла и запрыгала на месте, держась за отдавленную ступню. Рабинович, выхватив из рук застывшего омоновца бутылочку Сарасвати, бросился вперед.

Рудра, не обращая внимания ни на что вокруг, скакала, как резиновый мячик, беспрестанно поворачиваясь вокруг своей оси. Сеня попытался попасть в ритм, суя под нос демону стеклянный сосуд, но ничего из этого не вышло. Попов с омоновцем наконец вышли из оцепенения и бросились другу на помощь. Схватив Рудру за руки с обеих сторон, они заставили демона застыть на месте, а Рабинович жестом заправского аптекаря чиркнул пузырьком по сгустку тьмы (читай – лицу), собирая крупные слезы. В бутылочку Сарасвати уместилась только одна.

– Вторую давай! Давай вторую, – заревел кинолог, обращаясь к Жомову.

Тот полез в карман, пытаясь достать еще один стеклянный сосуд, но для этого пришлось ослабить хватку. Рудра, словно только и ждала этого момента, перестала скулить и рванулась изо всех сил. Может быть, российским милиционерам и удалось бы задержать любого демона, но для этого все-таки нужно минимум два милиционера! Андрея, несмотря на его габариты, в связи с отсутствием практики можно было считать лишь за половинку. Жомов, наверное, сошел бы и за полтора, но, поскольку в этот момент шарил в кармане одной рукой, тоже за полноценную боевую единицу не считался. Рудра вырвала у него руку и так саданула криминалисту по затылку, что тот отлетел на пару метров, зарылся в колючки и взвыл.

– Ах, вы так, значит? Вот вы, значит, как? – зашипел демон. – Ну, я вам сейчас покажу.

Отскочив на несколько метров назад и почти полностью скрывшись за стеной кустарников, Рудра начала делать руками все те же странные пассы. Сеня, проявив завидное упрямство, попытался пробраться ближе к демону, но, наткнувшись на колючки, остановился. Жомов было бросился ему на помощь, но их остановил крик Лориэля: «Назад! Все сюда!» Решив не терять время на выяснение, чем именно был вызван этот вопль, менты дружно рванулись обратно.

И вовремя! Едва они оказались рядом с Дакшей, демон выпустил в их сторону светящееся голубое облако. Горыныч тут же выставил энергетический щит, закрывший всю честную компанию. Облако мгновенно заволокло путешественников, и Рабиновичу почудилось, будто они все оказались внутри стеклянного новогоднего шара, висящего на украшенной гирляндами елке. Несколько мгновений ничего, кроме радужных сполохов на голубом фоне, не было видно, а затем горизонт очистился. Рудра стояла на месте, удивленно таращась на уцелевших пришельцев.

– Ах, так? – вновь возмутился демон и выпустил в путешественников сразу несколько разноцветных шаров.

На этот раз эффект был куда более впечатляющим. Шары, выпущенные демоном, ударяясь об энергетический барьер Горыныча, отскакивали, словно теннисные мячики, а затем разлетались искрами, как заправские фейерверки. Полюбоваться на столь необычное для данных мест зрелище прибежали те двое «сиамских близнецов», смесь черепахи с обезьяной и еще пяток каких-то странных тварей, глядя на которых трудно было понять, что они вообще собой представляют. Близко подходить они не решились, но застыли по разные стороны от сражавшихся, явно намереваясь поболеть.

– Рудра их замочит, – заявил один из «сиамских близнецов».

– Ни фига, – отрезал второй. – У них вон броня, как у «Т-34».

Черепахо-обезьяна, радостно завизжав, запрыгала на месте, но было непонятно, кого из спорщиков она поддерживает. Странные твари и вовсе время на споры тратить не стали, а тут же устроили драку. Причем без единого звука. Обе пары «сиамских близнецов» переглянулись, явно подумывая о том, чтобы тоже сцепиться, но тут демон прекратил устраивать фейерверк, с недоумением рассматривая неуязвимого противника. «Близнецы» тоже застыли, растерянно переводя взгляд с ментов на Рудру.

– Ничьей не будет, – тут же заверил их Сеня. – Сделать ставки не желаете? Скажем, один к пяти против нас?..

– Господи, он и тут куш урвать пытается, – простонал Попов.

– Да заткнитесь же вы оба, козлы, мать вашу! – заверещал Лориэль. – Горыныч, сбрасывай защиту.

Трехглавый малолетний маг, видимо, привыкший повиноваться старшим, вероятно, знавшим, что они делают, тут же убрал энергетический щит. Эльф вспорхнул повыше, чтобы видеть демона целиком, что-то невнятно пролепетал и взмахнул своей бракованной волшебной палочкой. В первые несколько секунд ровным счетом ничего не происходило, а потом Рудра захихикала.

– Ой, что вы делаете? – расходясь все сильнее, прохрипел демон. – Перестаньте меня щекотать. Прекратите, кому говорю! Ой, мамочки, умру сейчас…

И вдруг, резко крутанувшись на месте, Рудра с хохотом на бешеной скорости умчалась куда-то в глубь пустыни, расстилавшейся за полосой колючего кустарника. Менты удивленно таращились ей вслед, а Рудра скоро исчезла из виду, хотя дикий хохот демона слышен был еще долго.

– Н-да, – пробормотал Лориэль. – Получилось не то, что я хотел, но и это неплохо.

– Неплохо? – вытаращился на него Рабинович. – По-твоему, неплохо то, что это дикое существо умчалось неизвестно куда? И что мы теперь должны делать? Может быть, ты вместо Рудры слезинку в пузырек капнешь?

– А ты вообще какого хрена разорался, дятел длинноклювый? – взъярился маленький дебошир. – Я вас от смерти, можно сказать, спас, и что мне вместо благодарности? Одни упреки? Да пошли вы все к гномьей матери! Брошу вас тут подыхать и уйду к Кали. Уж лучше пусть она со мной что-нибудь сделает, чем ваши противные ментовские рожи до конца жизни терпеть.

– Ну и вали, – предложил Рабинович.

– Думаешь, не свалю? – подлетел к самому носу кинолога Лориэль.

– Извините, что вмешиваюсь, но когда будете, простите за выражение, сваливать, возьмите меня с собой, – неожиданно встрял в разговор слон. – Я бы, конечно, остался, хотя и не знаю, зачем мне это надо, но тут совершенно нечего кушать.

Оба скандалиста вытаращились на него так, будто увидели привидение. Рабинович, собравшийся что-то ответить дерзкому эльфу, даже рот забыл закрыть, до того неожиданным оказалось это вмешательство Дакши. Жомов, смеясь, хлопнул друга по спине. Да так, что тот чуть не откусил язык.

– Ну, как он вас? Здорово уделал, блин, – восхитился омоновец. – Не хрена орать друг на друга. Легче от этого никому не станет.

– Рассудительный какой стал, – недовольно констатировал кинолог. – Раз ты такой умный, подскажи, что нам дальше делать?

– Блин, так это и армейскому «духу» ясно, – хмыкнул Ваня. – Демона этого психованного искать.

– Гениально, – хлопнул себя по лбу Рабинович и сел на жесткую траву. – Выдайте ему кто-нибудь Нобелевскую премию, – а затем обвел взглядом странных тварей, все еще толпившихся поблизости. – Что уставились, уроды? Пошли вон!

Твари прыснули в разные стороны, и на небольшом пяточке относительно ровной и чистой от колючек поверхности кроме путешественников не осталось никого. Перемазанный в засохшей болотной тине слон хоботом пытался отколупывать куски грязи.

Горыныч пристроился к кусту и пытался его сожрать, выплевывая колючки, дабы восстановить утраченные силы. Получалось это плохо, и трехглавый третьеклассник тихо ругался матом. При этом его левая голова постоянно смотрела на ментов, проверяя, не слышат ли они. Они не слышали. Иначе Жомов малолетку бы точно отпорол. И лишь Мурзик занимался делом, разведывая окрестности. Через минуту он застыл на месте и тихо зарычал. Все повернулись в его сторону.

– Э-э, а можно узнать… – опасливо высовываясь из кустов, поинтересовался один из «сиамских близнецов».

– Нельзя! – взревел кинолог. – Пшел вон отсюда!

Монстр уже собрался нырнуть обратно под защиту колючек, но тут от раздумий очнулся Попов. Резко развернувшись на месте, в сторону «близнеца», он скомандовал:

– Стоять!

Монстр застыл. При этом его вторая голова исхитрилась вывернуться так, что тоже смотрела в сторону криминалиста. На обеих уродливых мордах читалась такая надежда на светлое будущее, что будь тут Михаил Сергеевич Горбачев, он бы сразу поверил в возможность построения коммунизма и на хрен отменил бы всю перестройку. К счастью для олигархов, Горбачева рядом не было, и никто им не помешал вовремя набить карманы.

– Тебе они зачем понадобились? – угрожающе повернулся к Попову Рабинович.

– Так, уродцы, ну-ка отвечайте, где живет Рудра? – не обратив на него внимания, спросил у «сиамских близнецов» криминалист.

– Она везде живет, – ответила одна голова.

– Не гони! Она нигде не живет, – возразила вторая.

– А конкретней? – не унимался Попов.

– Я знаю, где обитель Рудры, – выскакивая на проплешину, заявила вторая пара монстров.

– Где? – почти хором спросили путешественники.

– Мы скажем, но сначала вы должны для нас кое-что сделать, – дружно заявили уроды.

– О боже, и тут одни евреи, – застонал Попов.

– Что ты имеешь в виду? – взвился Рабинович.

– А-ну, блин, заткнулись! – рявкнул на них Жомов и повернулся к «сиамским близнецам». – Чего вы-то хотите?

– Объясните нам, что такое ставка и как их делают? – хором заявили все четыре головы монстров.

– Это не ко мне. Это к Рабиновичу, – хмыкнул Жомов. – Сеня, введи их в курс дела.

Криминалист снова застонал, а Сеня, осознав, насколько дешево они отделались, тут же бросился давать урок букмекерского дела. Научить делать и принимать ставки «сиамских близнецов» было так же трудно, как и заставить носорога играть на трубе или обучить корову вышиванию крестиком. Оба монстра совершенно ничего не понимали и, лишь когда Рабинович принялся им объяснять все буквально на пальцах, кое-как стали соображать.

– То есть если он, – одна из пар «сиамских близнецов» ткнула пальцем в другую, – решит драться, например, с Рудрой, то поскольку у него меньше шансов, в случае его выигрыша сумма выплат будет больше, чем у того, кто поставил на Рудру?

– Именно так, – подтвердил кинолог.

– Ну а если мы будем драться друг с другом? – спросил второй монстр.

– В таком случае шансы будут примерно равны, – ответил Сеня. – Тут учитывается много факторов. Например, кто из вас сколько боев провел и сколько выиграл. У кого было больше времени на отдых и так далее. Сейчас, например, я бы дал больше шансов тебе, поскольку ты чуть тяжелее в весе. Скажем, 1,2 к 1,4. Вот так. Понятно?

– А давайте попробуем! – загораясь энтузиазмом, проговорила та пара «близнецов», которой Рабинович дал больше шансов. – Ставьте на меня. Я сейчас его уделаю…

Обычно Рабинович такие шансы не упускает, и неизвестно, что бы произошло в этой ситуации, если бы не тяжелый взгляд омоновца. Ваня так посмотрел на кинолога, что тому пришлось со вздохом отказаться и предложить «сиамским близнецам» потренироваться где-нибудь в другом месте. Те с горестным вздохом согласились и готовы были мгновенно исчезнуть, позабыв о своем обещании. Но Ваня им напомнил. Деликатно, дубинкой по хребту.

– Где жилище Рудры? – проревел он.

– Пойдете прямо-прямо, увидите гору. Там пещера с двумя чудовищами на страже, – ответил монстр, махнув рукой в ту сторону, куда умчался демон. – Чудовищ не бойтесь, они всегда спят. Тихонько заходите в пещеру, там Рудра и живет.

– Все. Теперь свободны, – отпустил уродцев омоновец и повернулся к друзьям. – Пошли, что ли?..

Без слона путешествие по пустыне превратилось бы в ад. Да и с Дакшей было не намного лучше. Странный климат мира, служившего Рудре тюрьмой, постоянно давал о себе знать. Казалось, что он совершенно не поддается никаким законам физики. Путешественники попадали в полосу испепеляющей жары, а следом оказывались в потоке леденящего воздуха. Песчаная буря сменялась полным штилем, при этом граница между ними была столь четкой, что ни одна песчинка не вылетала за ее черту. Грунт то осыпался под ногами, то становился тверже камня. От обилия кислорода в атмосфере иногда кружилась голова, а следом путешественники начинали задыхаться от разряженности воздуха. В общем, климатический винегрет получился. Иначе не скажешь.

Сколько именно прошло времени, пока друзья добирались до пещеры Рудры, сказать трудно. Над пустыней висела постоянная мгла, и казалось, что даже само время на разных участках пути движется по-разному. И когда путешественники дошли до горы, одним казалось, что прошла целая вечность, а другие считали, что дорога не заняла и пары часов. При этом первые умирали от жажды, а вторые даже не успели натереть задницы о хребет Дакши.

Остановившись поодаль от входа в пещеру, менты застыли, пытаясь рассмотреть чудовищ, его охранявших, о которых говорили «сиамские близнецы». По обеим сторонам от черного зева стояли лишь два небольших валуна и ничего больше. Конечно, в этом мире было все возможно, и камни запросто могли превратиться в жутких монстров, но ментам в это верилось с трудом. Да и разбудить каменюки было бы довольно трудно. Разве что кувалдой по валуну звездануть!

– Пошли, что ли, – слегка стукнул Дакшу по лбу Рабинович. – Нет там ничего.

Слон, видимо, слишком сильно веривший во всякие чудеса, с минуту поколебался, тяжело вздыхая, но затем все-таки пошел вперед. Мурзик обогнал его, взяв на себя миссию разведчика, и первым устремился к пещере. Когда до входа оставалось не более пяти метров, умный пес остановился и тихо зарычал. Дакша, уже привыкший к таким выходкам, замер. Менты насторожились и тут же увидели – на камнях, по обеим сторонам от входа, спали две кошки. Черная и белая.

– Вот так чудовища! – расхохотался омоновец, и обе кошки тут же проснулись.

Угрожающе выгнув спину, они зашипели. К удивлению путешественников, выпущенные из мягких подушечек когти на лапах животных стали расти с катастрофической скоростью. Прошло всего несколько мгновений, и это грозное оружие семейства кошачьих достигло таких размеров, что стало едва ли не больше лап. И тут Мурзик залаял. Кошки оторопело уставились на него, а затем с истеричными воплями бросились на скалу, взбираясь на нее ничуть не хуже, чем на дерево. Поднявшись на пятиметровый уступ над входом в пещеру, обе животины принялись шипеть и орать так, будто их прямо сейчас через мясорубку пропускают.

– Камнем, что ли, в них запустить? – задумчиво поинтересовался омоновец.

– Да ну их. Пусть сидят. А то еще на башку свалятся, – отмахнулся Рабинович и снова хлопнул Дакшу. – Пошли, что ли? Долго тут стоять будем? Хозяйка уже, поди, заждалась.

Вход в пещеру оказался настолько большим, что в нем не только Дакша мог уместиться. Он бы прошел туда, даже если бы поставил на спину своего собрата. Горыныч, готовясь к новой заварушке, принялся раскручиваться прямо на голове слона, а Лориэль, взмахнув палочкой, повесил в нескольких метрах перед путешественниками светящийся шар. Впрочем, он так и не понадобился. Не прошли друзья и десяти метров, как впереди забрезжил красноватый свет, и через несколько секунд они оказались в огромной пещере. В глубине ее, на ложе, освещенном двумя светильниками, лежала Рудра и плакала от смеха.

– Уйдите, ироды. Уйдите, проклятые, – сквозь стон проговорил демон. – Убили вы меня. Помру теперь. Кому скажешь, от чего, засмеют на фиг.

– И правильно. Нечего гостей колдовством встречать, – отрезал Рабинович, спускаясь со спины слона.

Сеня не спеша подошел к Рудре. Та одновременно и плакала, и смеялась. Она попыталась взмахнуть рукой, словно отгоняя назойливую муху, но новый приступ смеха согнул демона пополам. Кинолог похлопал Рудру по плечу: дескать, ну-ну, получила то, что заслужила. Рудра конвульсивно дернулась и снова содрогнулась от приступа хохота, умудряясь успевать глотать слезы. Рабинович нагнулся и поймал слезинку в пузырек.

– Ну вот и все. Можешь смеяться дальше, – проговорил кинолог, поворачиваясь к Рудре спиной.

– Сеня, помрет ведь. Жалко, – вдруг вступился за демона сердечный Попов.

– Ну и хрен с ней. Она ведь нас едва не убила, – пожал плечами Рабинович.

– Не, Сеня, это не дело, – встрял в разговор омоновец. – Мы же милиционеры, а не фашисты какие-нибудь, чтобы над беззащитным созданием издеваться.

– А с тобой-то что случилось? – оторопел кинолог. – Ты же у нас главный костолом…

– Если бы эта Пудра сопротивляться аресту попробовала, то я бы первый ей ноги поотрывал, – заявил Ваня. – Но над арестованными я принципиально и сам не издеваюсь, и никому не даю.

– Ладно, – пожав плечами, согласился Рабинович. – Не буду ее мучить. Сейчас вернусь и удушу.

Рудра конвульсивно задергалась, стоило только кинологу сделать вид, что он поворачивается. При этом, несмотря на то что в глазах сраженного демона светился ужас, Рудра не переставала хохотать. Сеня посмотрел на Лориэля и кивнул. Тот пожал плечами, дескать, потом пеняйте на себя, и взмахнул палочкой. Смех прекратился. Секунду Рудра лежала неподвижно, а затем начала рыдать.

– Это не я! – выставил перед собой ручки эльф. – Она сама ревет как белуга.

– А говорили, слезу Рудры добыть невозможно, – хмыкнул кинолог и, передав Мурзика Жомову, взобрался на слона. – Пошли отсюда.

– Стойте! – поднимаясь с ложа, пророкотал демон. – Вы получили то, что хотели, но у меня есть для вас еще подарок. Я желаю, чтобы ваши мечты исполнялись, но не так, как вы того хотите!

– Чего она говорит? – поинтересовался Жомов у кинолога.

– Я не слышу, – пожал плечами Сеня, прижимая к себе Мурзика. – Машина работает, – а затем посмотрел на Лориэля. – Давай убираться отсюда.

Эльф затрепетал крылышками и взмахнул волшебной палочкой. Друзей ослепила вспышка, а затем наступила темнота. Впрочем, длилась она недолго, и потерявшего сознание Рабиновича привел в чувство истошный лай его верного пса. Сеня подскочил и оторопело посмотрел по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, плескалось бирюзовое море, накрытое высоченным куполом пронзительно синего неба. Солнце светило вовсю, и, иногда застилая его крылом, в небе парили два альбатроса.

Рабинович почувствовал, как почва под ним шевелится, и ошарашенно подскочил. Не веря своим глазам, кинолог уставился на поверхность, на которой они находились. И в этот момент в трех метрах перед ним в воздух взлетел огромный фонтан, обдав всех брызгами. Так и есть! Путешественники оказались на спине кита.

– Лориэль, мать твою! Вытаскивай нас отсюда, – заорал Рабинович.

– А я не могу. У меня софт-то старый, – пискнул в ответ эльф и, поймав одуревший взгляд кинолога, пояснил: – Говорил же, что способен только два прыжка в день совершать. Это был второй!

– И что теперь делать? – растерянно спросил проснувшийся от потоков воды Попов.

– Тонуть, – ответил Рабинович, поудобнее устраиваясь на спине кита.

Часть II

Как искали стерву Кали

Глава 1

Последний раз показываю, как прыгать надо!

Эгей

Если бы мне дали возможность вернуться назад, честное слово, сделал бы все, чтобы эта треклятая Рудра, кот ее поцарапай, вообще не смогла говорить. Я, конечно, пес миролюбивый и незлобивый, насмерть даже драного кота ни разу не загрыз, но сейчас, окажись он рядом, одному демону глотку точно бы разорвал. А мои менты еще сидят и ушами хлопают, не понимая, что произошло.

Вы тоже не понимаете?.. Жаль. Я был о вас лучшего мнения. Ведь даже слепому кутенку понятно, что на спине кита мы оказались лишь благодаря пожеланию Рудры. Кстати говоря, я так и не понял, какого пола это подлое существо. Что-то я сомневаюсь, что это женщина. Впрочем, я не о том. Помните, что эта мерзкая тварь сказала? «Чтобы ваши мечты исполнялись, но не так, как вы того хотите!..» Вот наши мечты и сбылись – мы убрались из ее мира, но не так, как мы того хотели – вместо гостеприимной вселенной Сарасвати оказались посреди открытого моря на спине кита. И берега ни одного не видно!

Ага! Мой хозяин начал материться, значит, до него тоже дошло, что не Лориэль виноват в нашем теперешнем положении. Следом за Рабиновичем и до муляжей мозгов остальных членов экспедиции добралась прописная истина. Теперь начали ругаться все, совершенно не заботясь о том, что обучают нашего несмышленого третьеклассника отборному русскому мату.

Впрочем, неизвестно, русскому ли? Я все время задумывался, как мы умудряемся свободно разговаривать с людьми самых различных наций, когда путешествуем по мирам. Это мы автоматически обучаемся их языку или они мгновенно разучивают наш? Спросить об этом кого бы то ни было, как сами понимаете, возможности у меня не было, а моих коллег эта проблема почему-то совершенно не интересовала. Вот и сейчас я не понимал, мы говорим на санскрите или все вокруг нас понимают русский.

Не знаю почему, но сейчас именно эта проблема взволновала меня больше всего. Казалось бы, мне нужно беспокоиться о том, каким образом лучше потонуть, а я о языковом барьере размышляю и сожалею, что так хозяину и не сказал всего, что о нем думаю. Может быть, какой-то защитный механизм в мозгу сработал? Не знаю. А вокруг ни одного ученого нет, чтобы мне это объяснить. Впрочем, ученым я бы и не поверил, потому что… Да коту под хвост этих ученых! Сейчас поважнее заботы есть.

– Так, мужики, что делать будем, когда эта животина, – Сеня хлопнул рукой по спине кита, – на дно пойдет?

– Сам же сказал, что тонуть, – безразлично произнес Попов, тупо глядя куда-то вдаль.

Эй, поросенок перекормленный, проснись! Пусть у тебя мозгов и немного, но нам сейчас каждая крупица серого вещества нужна.

– Мурзик, фу! Без тебя тошно, – рявкнул на меня Рабинович. Вот и попробуй помоги людям!

Впрочем, не больно-то я на хозяина и обиделся. Во-первых, он сейчас нервничает не меньше остальных. А во-вторых, все-таки мой вопль свою роль сыграл. Андрюша вздрогнул и, словно только что проснувшись, замотал головой. Вскочив на ноги, он осмотрелся по сторонам, выискивая берег, а затем впился взглядом в Рабиновича.

– Сеня, придумай что-нибудь. Утонем ведь, – взмолился криминалист.

– А ты-то чего волнуешься? – Ну не может мой хозяин не язвить. – Тебе же рыбки милее всего на свете. Вот и окажешься поближе к ним.

Попов покраснел от обиды и хотел что-то ответить Рабиновичу, но сдержался, решив не устраивать разборок в такой ситуации. Отвернувшись от Сени, Андрей уставился вдаль, будто надеясь где-то у горизонта найти решение нашей задачи. На несколько секунд все замолчали, задумавшись. Я тоже попытался решить проблему, но ничего умного в голову не шло. В мозгу вертелась только одна мысль: «Эх, хорошо бы взнуздать этого кита. Тогда бы мы его вожжами на поверхности удержали». Умно, не правда ли?

Остальные, видимо, придумали что-то ничуть не умнее моего. Поэтому и молчали. Все были на взводе, а Дакша и вовсе в состоянии, близком к панике. Я где-то слышал, что слоны умеют довольно неплохо плавать. Судя по виду Дакши, он либо к таковым не относился, либо считал окружавшие нас водные просторы слишком большими для своих умений.

Лишь один Лориэль выглядел относительно спокойным. И действительно, что ему волноваться, гаду перепончатокрылому? Ему твердая почва под ногами не нужна. Глядишь, и до берега долетит. Если, конечно, по пути его альбатросы не склюют… И стоило мне только об этом подумать, как одна птичка спикировала вниз, явно намереваясь полакомиться нашим крылатым дружком.

Лориэль ее не видел и, видимо, не привыкший к атакам с воздуха, на падающую тень внимания не обратил. Я гавкнул, пытаясь привлечь его внимание, но этот маленький тормоз, вместо того чтобы посмотреть наверх, так уставился на меня, будто я псалмы запел. Я собрался было завопить погромче, но на мой сигнал среагировал Горыныч. Вытянувшись в струнку, он дал залп по голодной пташке из всех своих огнеметов. Язычки пламени получились небольшими, но на то, чтобы подпалить брюхо альбатросу, их хватило. Птенчик истошно заорал и метнулся вверх, решив поискать пропитание в другом месте.

– Спасибо, – проговорил ошарашенный Лориэль и спикировал вниз, опустившись на спину кита, поближе к Горынычу.

– Не за что, – скромно потупился трехглавый поджигатель альбатросов. – Друзьям надо помогать.

– Слушай, Ахтармерз, – встрепенулся Попов. – А ты не мог бы подняться повыше и посмотреть, есть ли где-нибудь земля?

– И что потом ты собираешься делать, даже если Горыныч землю найдет? – ехидно поинтересовался мой хозяин. – Пришпоришь нашего скакуна так, чтобы он в нужную сторону поплыл?

– Да нет. Но все-таки лучше знать, в какую сторону нам плыть, если этот кит погружаться начнет, – смутился криминалист и тут же разозлился: – А что ты вообще придираешься? У тебя есть идеи получше?

– Есть, – кивнул головой Рабинович. – Выпустить из тебя жир, накачать воздухом и сделать спасательный матрас.

Андрей даже подскочил от обиды, и, может быть, они бы с моим хозяином все-таки впервые подрались, если бы не вмешался Жомов. Вскочив с места, он занял позицию между двумя враждующими сторонами.

– А-ну, разошлись, горячие ментовские парни, блин! – рявкнул он. – Сеня, вместо того чтобы задираться, лучше бы действительно что-нибудь дельное предложил. А ты, Поп, поменьше внимания на него обращай. Знаешь ведь, хлебом его не корми, дай только кого-нибудь достать.

– Извините, что вмешиваюсь в ваш высокоумный разговор, но предложение действительно дельное, – первый раз после того, как мы очутились на ките, подал голос Дакша. – Если земля достаточно близко, я бы смог доставить вас туда, хотя и не знаю, зачем мне это нужно.

Мои менты переглянулись. А чего переглядываться? Если наш лопоухий транспорт пришел в себя и готов оказать помощь, зачем отказываться? Тем более, как говорится, при полном отсутствии выбора другой альтернативы нет. Игра в гляделки тут же закончилась, как и началась, и мои соратники взялись изготавливать Горыныча к запуску.

В обычных условиях сам оторваться от ровной поверхности он не может. Ахтармерза сначала требуется слегка разозлить и обидеть, а затем бросить вверх, предварительно раскрутив. Но едва Сеня с Жомовым начали подготовку к старту баллистической трехглавой ракеты, как земля, то бишь спина кита стремительно стала уходить из-под ног. В считаные секунды вода добралась до моей груди, и я, если честно, перепугался. Даже едва не завыл от ужаса… Впрочем, не меньше меня испугались и остальные.

– Куда ты пошел, козел! – истошно завопил Попов, заставив искупаться альбатросов, попавших под его ударную волну. – Стой, кому говорю. Не тони, бурдюк с жиром. Стой, кому сказал! Да чтобы ты на мель сел, урод!

И тут нас подбросило. Удар был такой силы, что я едва не слетел со спины кита. Мои менты попадали в воду, и лишь Дакша устоял на ногах. Испуганно протрубив, он пошире расставил ноги. А кит, замедляя ход, прополз вперед несколько метров и застыл. Часть его спины оказалась над водой. И пусть площадь была намного меньше, чем раньше, у нас оказался шанс расположиться на сухой поверхности, а не по брюхо в воде… Если, конечно, шторм не налетит!

– Блин, а он в натуре на мель сел, – удивленно констатировал Жомов, будто бы остальные этого не поняли.

Нам, конечно, было приятно от этого факта, но киту, внезапно наткнувшемуся на непонятную преграду, подобный расклад не понравился. Он принялся возиться и трепыхаться, стараясь сползти с мели. Бил хвостом по воде, обдавая нас соленой влагой с ног до головы, выпускал фонтан, и все без толку.

В течение целого часа мы могли насладиться теми ощущениями, которые испытывают люди во время землетрясений или моряки в семибалльный шторм. Причем от последних нас отличало лишь то, что держаться было абсолютно не за что. Попов однажды слетел со спины, и, если бы не Дакша, выловивший его хоботом, Андрюша точно вдоволь бы насмотрелся на любимых рыб.

Остальным пришлось не намного лучше. И в итоге ничего умнее, чем держаться за слона, мы не придумали. Получилось, как в сказке про репку: Андрюша – за Сеню, Сеня – за Ваню, Ваня – за Дакшу. Исключением было лишь то, что на репке, роль которой исполнял слон, никто не сидел. У нас там был Горыныч, вцепившийся всеми конечностями в уши слона, ну а я висел под мышкой у омоновца, словно мешок с костями. Согласитесь, не слишком удобное положение. И все же это лучше, чем бултыхаться в воде. Ну а примерно через час кит устал, и мы смогли отдохнуть, повалившись на его мокрую спину.

– Знаете, мужики, я всегда на море хотел побывать, но если мы тут еще пару часов так побултыхаемся, я и своих рыбок ненавидеть начну, – простонал Попов, и я от такого заявления едва собственный язык не откусил. Вот уж никогда не думал, что безумно влюбленный в рыбок криминалист может про них такое сказать!

– Нет, Андрюша, погоди. Мы еще в мире-аквариуме побываем, – пообещал мой хозяин, и по глазам Попова я понял: если бы у него были силы встать, он немедленно удушил бы Рабиновича.

– Эх, сейчас бы пожрать что-нибудь, – сменил тему Попов, решив не поднимать бучу.

– А ты в воду крикни. Глядишь, рыбы наглушишь на уху, – не унимался мой хозяин. – Заодно и зло на них сорвешь за свои мучения.

– А ты эту рыбу сырой жрать будешь? – огрызнулся Попов.

– Зачем? – делано удивился Рабинович. – Вон у нас самоходная керосинка за слоновьи уши держится. Поджарит все за милую душу.

«Керосинке», то бишь Ахтармерзу, такое обращение не понравилось, и он от обиды начал надуваться. Жомов вяло рявкнул на него, и Горыныч умерил пыл. А то, честное слово, раздавил бы Дакшу, и пришлось бы нам во время следующей попытки кита сняться с мели за воздух держаться. Но зато скульптурная композиция впечатляющая получилась: кит, на его спине слон, у ног которого вповалку валяются лучшие представители племени человеческого, а на слоне, растопырив все три головы в разные стороны, восседает Горыныч, поддерживая баланс распущенными крыльями. Жаль, фотоаппарата нет!

Моим ментам явно было не до оценки красот данной скульптурной группы. Даже неутомимый Ваня Жомов, измученный полуторачасовым балансированием на мокрой спине кита, еле шевелился. А про остальных и говорить нечего! Лишь один Лориэль выглядел вполне бодро, задумчиво расхаживая по крупу Дакши. Но и кроме меня нашлись ценители необычной композиции. В воздухе послышался едва уловимый шелест, а затем мелодичный голос произнес:

– Странно. Никогда не видел такого устройства мира, – проговорил неизвестный. – В море плавает кит, а на его спине слон держит землю.

Мои менты тут же вскочили на ноги, я вскинул голову, а Лориэль поднялся в воздух. И лишь наша трехглавая имитация лесопарковой зоны, видимо, по-прежнему боясь сорваться со спины Дакши, не изменила своего положения. Ну а в небе над нами, колышась, словно подернутые дымкой, висели два элементаля воздуха. Различить их было так трудно, что, не заговори эти создания, вряд ли кто-нибудь из всей нашей компании их заметил.

– Где ты видишь землю? – совершенно не обращая на нас внимания, спросил второй элементаль.

– Ну как где? – удивился второй. – А что такое, по-твоему, на слоне сидит? Видишь, и расцветочка подходящая, и три дерева с самого края земли болтаются. Правда, клочок земли маленький, ну так в этом мире другого-то и вовсе нет.

– Кого вы там землей обозвали? – Горыныч наконец сообразил, о ком идет речь.

– Ты смотри, одна пальма разговаривает! – удивился первый элементаль.

– Дурак ты, – констатировал второй. – Если на слоне земля, то почему люди не на земле, а на ките? И вообще, откуда в этом мире люди?

– Из моря, тормоз! Ты что, о теории эволюции Дарвина ничего не слышал? – Первый дух покрутил пальцем у виска. – Надо будет Брахме доложить, что мы новое мироустройство открыли. Пусть в анналы занесет.

– Эй, вы, там! Вы откуда здесь взялись? – подал голос мой хозяин. – Где здесь земля есть поблизости?

– Ты гляди, люди тоже уже разговаривать научились! – обрадовался первый. – Только посмотри, какими невероятными темпами идет в этом мире эволюция.

– Я сейчас тебе такую революцию устрою, что ты у меня до туманной дымки мутируешь, – рявкнул омоновец, как обычно, перепутав термины. – Ты что, не слышишь, тебе вопрос задали!

– Ого, они агрессивны! – изумился второй элементаль. – Как считаешь, подобное поведение вызвано недостатком пищи или жизненного пространства?

– Скорее всего, и то, и другое, – отозвался его спутник, и тут не выдержал Попов.

– Мо-олча-ать! – завопил криминалист так, что и меня чуть со спины кита в море не снесло.

А уж про элементалей и говорить нечего. Обоих духов воздуха подбросило высоко вверх и так закрутило, что снизу казалось, будто они решили устроить соревнования по высшему пилотажу. Вдобавок еще элементалей легким ветерком стало уносить в сторону от нас. Мой Сеня сердито посмотрел на криминалиста.

– Ну и что ты натворил? – грозно поинтересовался он. – Единственные разумные существа в этом мире нам встретились, а ты их хрен знает куда забросил.

– Умничать поменьше будут, – огрызнулся Попов. – Тоже мне, последователи Дарвина нашлись!

Сеня горестно вздохнул. Конечно, моему хозяину жутко хотелось устроить Андрюше разнос по всем статьям, но он понимал, что делать это бессмысленно. Во-первых, элементалей все равно вернуть скандалом не удастся. Во-вторых, Попов принадлежал к такому типу людей, которые сначала что-то делают, а потом думают, зачем они этой ерундой занимались. И никакими уговорами, наказаниями или поощрениями подобное положение дел исправить уже было нельзя. Слишком поздно. Ну и, в-третьих, духи воздуха вполне четко сказали, что, кроме Горыныча, никакой «земли» в этом мире нет. Значит, и пользы нам от элементалей никакой не было.

А вот вреда они наделать могли. Я ясно слышал, как один из них собирался доложить о нас Брахме, а это нам ничего хорошего не сулило. Вряд ли этот бог обрадуется тому, что мы шатаемся где попало, вместо того чтобы выполнять задание Кали. Конечно, Лориэль и мой Сеня могли бы опять что-нибудь наплести насчет поисков пропавших дэвов, но я что-то сильно сомневался, что этот номер снова пройдет. Скорее всего, многорукая богиня разозлится и придумает нам еще какое-нибудь наказание.

Впрочем, один плюс в появлении элементалей все же был. Доложи они о нас Брахме, мы имели бы шанс выбраться с этого треклятого кита. Пока он лежал спокойно, но я был уверен, что долго это не продлится. Конечно, огромное морское животное, никогда не видевшее суши, было ошарашено тем, что село на мель, но это не значит, что кит не пожелает-таки освободиться из капкана. И, словно подтверждая мои соображения, гигант начал шевелиться.

В чем в чем, а в сообразительности киту не откажешь. Если прошлый раз он бился бестолково, пытаясь конвульсивными движениями выбраться с мели, то теперь стал методично раскачиваться с боку на бок, сопровождая каждое движение ударом хвоста. Иногда мне начинало казаться, что кит вот-вот сдернет себя с отмели и уйдет в глубину, оставив нас купаться в безбрежном океане, но мои опасения каждый раз оказывались напрасными. Попов так основательно сотворил первые в этом мире зачатки суши, что кит сняться с мели не мог и, побившись часа два, затих. На этот раз надолго.

Мы устали, промокли, хотели пить и есть. И стремительно наступившую ночь встретили как спасительницу. А зря. Вместе с ночью пришел и легкий ветерок. Нас стало захлестывать невысокими пологими волнами. Конечно, хорошо, что невысокими, но приятного и в этом было мало. Все промокли с головы до ног. Попов не переставая клацал зубами, да и Сеня мой дрожал. И лишь Ваня Жомов успешно изображал из себя моржа, не обращая внимания на холод. Но, поскольку и ему купаться надоело, вслед за остальными он забрался на спину слона.

– Вам там не тесно? – вежливо поинтересовался Дакша.

– Нет, что ты! – картинно возмутился мой хозяин. – Тут апартаменты класса «люкс», двуспальные кровати, ванная и телевизор. Все просто чудесно! Тем более что из ресторана сейчас жареного поросенка с картошкой-фри доставят. А затем рявкнул на эльфа: – Лориэль, мать твою в ППС, долго еще ждать, пока твои магические батарейки подзарядятся?

– До полуночи. – К моему удивлению, Лориэль не обиделся. – Раньше этого срока я сделать ничего не могу.

– А когда полночь? – не унимался Рабинович.

– Извини, часы дома забыл, – вспылил-таки маленький дебошир. – По-твоему, я ходячий хронометр?

– Не знаешь, сколько времени? Так пробуй! Глядишь, и сработают твои заклинания, – огрызнулся Сеня.

– Как вы мне со своими воплями надоели, – встрял в их спор омоновец. – Пристрелить вас, что ли, чтоб другим неповадно было?

Мой хозяин презрительно фыркнул, но замолчал. И, следуя примеру Жомова, принялся чистить свое подмокшее табельное оружие. Лориэль, тоже уставший болтаться между морем и небом, продолжать ссору не стал, а последовал совету Рабиновича. Периодически его волшебная палочка слабо мерцала в темноте, демонстрируя, что эльф работает, но успехов его действия пока не приносили.

Постепенно мы успокоились, и я даже немного вздремнул, но внезапно был сброшен со спины Дакши мощным толчком. Мои менты вместе с Горынычем посыпались следом словно горох и только чудом никто не оказался в море. Едва мы кое-как успели вцепиться друг в друга, как кит устроил очередной штурм отмели. Видимо, почувствовав, что волны в море становятся выше, морской гигант решил использовать их в помощь себе. Причем в этот раз кит не стремился уйти вперед, а упорно тянул себя назад. Туда, откуда он на отмель и заскочил. Минут через десять я почувствовал, что кит сползает в море, и заорал, как новорожденный щенок.

– Лориэль, твою мать, сделай что-нибудь! – рявкнул мой Сеня, чувствуя, как вода поднимается все выше и выше.

Эльф вился у нас над головой. Вспышки от его волшебной палочки стали почти непрерывными. Мы все не отрывали глаз от перепончатокрылого летуна, надеясь на спасение и чувствуя, как кит все дальше и дальше сползает с отмели. Казалось, еще чуть-чуть и напьемся мы все соленой водицы вдоволь, но в этот момент нас ослепила вспышка, а очнулся я уже на мягкой траве и, вскочив на лапы, радостно загавкал… Тьфу ты! Даже вспомнить стыдно. Словно шавка какая-то.

– И куда нас забросило в этот раз? – поинтересовался Рабинович, приходя в себя от моих воплей и вглядываясь в темноту.

– Пытался добраться до мира Брахмы, – откуда-то сверху раздался неуверенный голос эльфа. – А что из этого получилось, утром увидим.

– Хорошо, что хоть в этот раз ни в море, ни в болото не угодили, – буркнул мой хозяин. – Вы как хотите, а я – спать.

Бдительный Жомов попытался что-то возразить по поводу незнакомой местности, возможной опасности и необходимости выставления часовых, но слушать его никто не стал. Сеня, как всегда, надеялся на мою бдительность и присутствие Дакши. Попов так устал, что даже есть не просил, ну а мнение остальных и вовсе в расчет не принималось. В итоге все, не сняв мокрой одежды, попадали на траву и почти мгновенно уснули. Я некоторое время принюхивался и прислушивался к окружавшему нас миру, а затем тоже начал дремать. Да так и проспал до самого утра.

С рассветом положение наше не прояснилось. Глядя на густые зеленые джунгли, окружавшие поляну, на которую нас выбросил Лориэль, понять, попали мы в мир Брахмы или нет, было просто невозможно. Сеня попытался было устроить допрос Дакше, но ничего толкового из этого не вышло. Слон, проведший всю свою сознательную жизнь там, где правил Шива, сказать что-либо об окружавшей нас местности не мог.

То же самое было и с Лориэлем. Угрюмый эльф только пожимал плечами в ответ на все вопросы, а когда на него начинали давить, разражался такой руганью, что пичуги, порхавшие по окрестным веткам, стыдливо затыкали крыльями ушные отверстия. Ну а завершились все расспросы тем, что Дакша опять собрал мелкое зверье и отправил его на разведку.

Примерно полчаса мои менты бесцельно слонялись по поляне. Неизвестность раздражала их так сильно, что, появись сейчас возле нас какой-нибудь правонарушитель, легким испугом он бы не отделался. Плохо просохшая за ночь и перемазанная грязью форма тоже не поднимала настроение моим сослуживцам. Сеня попытался хоть как-то привести китель в божеский вид, но только еще сильнее перемазал его и окончательно впал в депрессию. Глядя на унылого хозяина, я подумал, что сейчас согласился бы на присутствие возле него какой-нибудь человеческой суч… самки, лишь Рабинович хмуриться перестал.

Человеческих самок достать было негде. Я сомневался, что Сеня согласится общаться с какой-нибудь бабуинихой, прыгающей неподалеку по веткам, поэтому подобных предложений выдвигать не стал. Впрочем, меня бы все равно никто не понял, и мой хозяин так и не узнал, что за участь я ему готовил. Ну а через полчаса настроение у моих ментов поднялось. Какая-то птаха принесла весть о реке, расположенной неподалеку, и мы спешным маршем отправились в указанном пичугой направлении.

Речка оказалась неширокой и удивительно чистой. На берегу росло несколько апельсиновых, мандариновых и еще каких-то фруктовых деревьев, и мои менты, позабыв о недостойном российского милиционера внешнем виде, с жадностью набросились на плоды. Только слегка утолив голод, путешественники напились воды и принялись стирать форму. Без привычных моющих средств получалось это плохо, но с горем пополам одежда была постирана и развешена по окрестным кустам для просушки, а менты развалились на траве, почувствовав себя почти счастливыми.

– Эх, сейчас бы барашка жареного или кабанчика, – мечтательно протянул Попов.

– И выпить бы не помешало, – поддержал его Ваня.

– А еще бы баб, наркотиков и башку кому-нибудь из «калаша» продырявить, – огрызнулся мой хозяин. – Сматываться отсюда надо, а вы о всякой ерунде думаете.

– А что плохого в том, если мы сытно поедим и хорошо выпьем, прежде чем домой свалим? – удивился омоновец. – По крайней мере, блин, наградим себя за все мучения.

– Вот дома и будем себя награждать, – буркнул Рабинович и отвернулся от друзей.

Сенино состояние я прекрасно понимал. Больше всего на свете мой хозяин не любил неопределенности. Во всех предыдущих путешествиях мы всегда имели достаточно четко поставленные цели и более-менее представляли способы, какими эти задачи следует выполнять. На этот раз все пошло наперекосяк. И если до сего момента было достаточно ясно, что нам делать, то теперь, когда благодаря Рудре Лориэль окончательно утратил возможность нацеленно перемещаться в пространстве, было совершенно неясно, как мы сможем выполнить задание Сарасвати, чтобы вернуться домой.

Это и раздражало моего хозяина. И ничуть не меньше его злило то, что Попов с Иваном относятся к нашему положению достаточно спокойно. Ваню-то всегда было трудно вывести из состояния равновесия такими мелочами, как координационный сбой у Лориэля. А вот почему был спокоен Андрей, даже меня удивляло. То ли наш главный паникер свято верил, что, несмотря ни на что, мы сумеем выпутаться из сложной ситуации, то ли просто не понимал всей тяжести нашего положения, я не знал. Но, если честно, радовался спокойствию криминалиста. Все-таки, начни он паниковать, жизнь наша значительно бы усложнилась.

Тем временем, пока мои менты стирали и сушились, к Дакше стали подтягиваться высланные им разведчики. Сеня то и дело бросал в его сторону вопросительные взгляды, но слон только качал головой и смотрел на Рабиновича грустными глазами, из чего становилось ясно, что утешительных для нас вестей пока нет. Я решил обследовать все побережье поблизости от отдыхавших коллег и отправился вверх по течению реки, но тут же застыл: впереди послышалось мелодичное пение! Я зарычал.

– Мужики, боевая тревога, – встрепенулся мой хозяин, бросаясь к висевшему на кустах обмундированию. – Похоже, сюда кто-то идет.

Не похоже, а идет!.. Я уже хотел объяснить Рабиновичу, что думаю относительно его умственных способностей и доверия моему чутью, но пение приблизилось с невероятной скоростью, и из-за поворота реки на плес вынесло три довольно большие лодки, набитые исключительно людскими самками. Хором распевая «Во поле березка стояла…», дамочки умудрялись довольно лихо отплясывать в такт и если не водили хороводы, то лишь из-за относительной узости лодок. Мои менты так и застыли с открытыми ртами, даже не успев до конца натянуть штаны. В буквальном смысле этого слова.

– Ой, бабоньки! – завопила одна из закутанных в сари индианок. – Смотрите, мужичков каких нам Вишну послал.

Девки завизжали и, прекратив отплясывать гопака на лодках, взялись за весла, явно намереваясь пристать к берегу. Первым в себя пришел Попов и, густо покраснев, торопливо натянул брюки на свои семейные трусы в оранжевый горошек. Следом ту же операцию выполнили и Жомов с Рабиновичем, и к тому моменту, когда лодки стремительно уткнулись в речной песок, все трое выглядели вполне пристойно.

Чего не скажешь об индианках. То есть они, конечно, не бегали полуголыми, пытаясь с воплями отловить моих ментов, но в целом их поведение пристойным не назовешь. Высыпав из лодок, дамочки окружили плотным кольцом российских служителей правопорядка. Несколько секунд они с восторгом рассматривали ментов, а затем одна из них попробовала пощупать свисавший поверх ремня животик Попова. Андрюша шарахнулся назад и тут же попал в объятие индианки, стоявшей сзади.

– Девочки, чур, этот мой! – завопила она.

– Губозакатыватель купи! – отрезала другая. – Жребий тянуть будем.

– Щас! – возмутилась первая. – Кто успел, тот и съел. И вообще, в большой семье пастью не щелкают!

Попов тщетно попытался вырвать из объятий девицы, но самостоятельно сделать это никак не удавалось. Жомов с Рабиновичем, пользуясь относительной свободой действий, спасли криминалиста от растерзания и заняли позицию «спина-к-спине». Глядя на эту картину, я не смог сдержаться, чтобы не оскалить зубы в усмешке. Да вы и сами бы посмеялись, если бы увидели, какие физиономии были у трех ментов, окруженных плотным кольцом разбитных девиц. Хотя ни одному из моих сослуживцев было не до смеха.

– Так, тихо, женщины! – завопил мой хозяин. – Немедленно объясните, что здесь происходит.

– Ой, бабоньки! – завопила одна из них, явно бывшая заводилой. – Они в дурачков решили поиграть. Как здорово!

В этот момент и остальные члены нашей компании стали приходить в себя. Дакша, отиравшийся у дальнего конца плеса и поливавший себя водой, осторожно стал приближаться, а Горыныч, уничтожавший местных насекомых, и вовсе рванулся вперед.

– Разойдитесь, пропустите, – потребовал он, вцепляясь крайними головами в сари одной из девиц и оттягивая ее назад. Аборигенка обернулась.

– Ой, какая зверушка забавная! – завопила она. – Говорить умеет.

– Я сейчас тебе покажу зверушку, – обиделся Ахтармерз и начал увеличиваться в размерах.

Девица завизжала и бросилась в сторону. Правда, если кто-нибудь скажет, что она испугалась, пусть первым отдаст меня на растерзание котам. Я, конечно, не слишком много понимаю в людских способах ухаживания и их брачных играх, но вопила эта дамочка с такими же интонациями, с какими сучка тявкает, делая вид, что этот кобель ее не устраивает. Остальные индуски эту игру поддержали и начали с визгом носиться по поляне. Горыныч растерялся и вновь вернулся к нормальному размеру, а мои менты организованно отступили к Дакше и заняли там оборону. Девицы же, увидев, что их никто не преследует, разочарованно прекратили беготню и начали опять стягиваться к нашим оборонительным позициям.

– Фи, какие-то они неинтересные, – раздалось из толпы женщин.

Правильно! Мы не только неинтересные, но еще и невкусные, несъедобные, необщительные, не…

– Фу, Мурзик! – рявкнул на меня хозяин. И это после всего, что я для него сделал? – Фу, говорю!

– Бабоньки, а может, они голодные? – завопила бандерша этого самоходного борделя. – Давайте накормим их!

Девки с визгом бросились на свои суденышки и потащили оттуда корзины со снедью и пузатые кувшины. Мнение моих ментов по поводу оголтелой толпы баб мгновенно изменилось. Жомов с Поповым стали облизываться, и даже мой Сеня, несмотря на то что пытался сохранить грозный вид царствующей особы, не смог унять урчания в животе.

Что и говорить, при всей моей нелюбви к женским особям человеческой породы должен признать, обед они нам устроили на славу. Помнится, я как-то однажды услышал от одной из пассий хозяина, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Сеня тогда только усмехнулся, а я, будучи несмышленым щенком, перепугался, стараясь представить, как эта здоровая кобыла заберется в желудок Рабиновича, а оттуда полезет к сердцу.

Бессердечный хозяин мне на фиг был не нужен, и я закатил девице истерику, требуя оставить моего хозяина в покое. Сеня меня тогда выгнал в коридор и закрыл за собой дверь. А я в отместку нагадил его подруге в туфли. Уж не знаю, какой между ними потом произошел разговор, но дамочка эта на нашей территории более не появлялась. И лишь потом, на собачьей площадке, я узнал, что человеческие самки имеют в виду, когда говорят о таком странном способе добраться до сердца своей жертвы. Вот и сейчас, глядя, как уплетает Попов, я понял, что до его сердца аборигенки точно уже добрались. Можно сказать, голыми руками взяли.

Жомов тоже поглощал пищу в огромных количествах, но для его комплекции, да еще и после суток голодовки, это даже нормой не являлось. Попробовал омоновец приложиться и к вину, но Рабинович эти попытки пресек в корне. Правда, поскольку и сам хотел выпить, полностью употребление алкоголя не запретил, но всячески ограничивал его количество, исчезавшее в бездонных желудках российских ментов. Дакша с Горынычем, естественно, от употребления спиртного отказались, а вот Лориэль и вовсе куда-то исчез.

Кроме меня, пропажу маленького дебошира не заметил никто. Дорвавшимся до нормальной еды путешественникам было абсолютно наплевать, где мотается эльф, а меня его пропажа взволновала. Хотя и не скажу, что слишком сильно. Все-таки пузырьки со слезами монстра неопределенного пола – Рудры – были у Рабиновича, а без них смыться из этой вселенной эльф не мог. Ну а почему бы ему и не погулять по окрестностям в таком случае?

Пичкая нас едой, сами дамочки ни к чему не притронулись. Напротив, организовав оркестр со странными инструментами, названия которых никто в нашей компании не знал, да и знать не хотел, индуски устроили прямо на берегу перед нами фестиваль местной песни и пляски. Который, кстати сказать, никого из моих спутников не вдохновил. Ну не было у нас любителей индийского фольклора!

Попов, правда, то и дело поглядывал осоловевшими от еды и выпивки глазами на танцовщиц, но эти взгляды в расчет можно не принимать. Наверняка Андрюша прикидывал, сколько провизии после таких скачков дамочки смогут сожрать, и просчитывал, какое количество припасов ему следует спрятать, чтобы вечером не помереть с голода. Аборигенки эти взгляды понимали по-своему и каждый раз, когда Андрей смотрел в их сторону, начинали призывно улыбаться и еще сильнее вихлять всеми частями тела. Не понимаю, как они не разваливались при этом?

Остальные мои спутники на танцующих девушек и вовсе не обращали никакого внимания. Примерный семьянин Жомов, как всегда, больше таращился на сосуды с алкоголем, чем на что-либо еще. А вот почему мой Сеня не реагировал, мне было совершенно непонятно. То ли ему действительно аборигенки внушали невероятное отвращение, то ли с местной пищей было что-то не так или, обиженный тем, что в центре внимания индусок находится не он, а Попов, Рабинович просто делал вид, что женщины ему безразличны, сказать не берусь. Если бы раньше с моим хозяином такое происходило, я бы объяснение нашел, а теперь, честно говоря, терялся в догадках.

Может быть, стареть мой хозяин начал раньше времени? В таком случае надо найти способ его к доктору загнать. А то, говорят, преждевременно постаревшие хозяева становятся крайне невнимательны к своим псам. Меня такая перспектива не устраивала, и я сам решил проявить внимание к Рабиновичу, дабы потом не страдать безвинно.

Наконец мои менты насытились и, откинувшись на спину, стали лениво наблюдать за вывертами танцовщиц. Те еще несколько минут попрыгали по берегу речки, а затем, решив считать свою миссию выполненной, выстроились перед моими коллегами, словно личный состав перед начальником отдела. Вперед выступила та самая дамочка, что являлась заводилой этой странной команды.

– Ну, наелись, мужички? – игриво поинтересовалась она.

– Ага. Спасибо. Было очень вкусно, – вразнобой ответили трое российских блюстителей правопорядка.

– Оч-чень хорошо, – кивнула головой атаманша. – Мы тут посоветовались и решили дать вам право самим выбирать. Что вы на это скажете?

– Спасибо, но в Конституции РФ право избирать и быть избранными за нами и так закреплено, – буркнул Рабинович.

– А что выбирать-то? – наивно поинтересовался Жомов.

– Вы что, с луны свалились? – удивилась дамочка. – Сейчас праздник плодородия. Мы направляемся в хадж по святым местам, и каждый встретивший нас мужчина обязан оплодотворить нас, дабы дать полям большой урожай, семьям крепких детей и процветание всему краю. Понятно?

Жомов поперхнулся, хотя и ничего не жевал. У Попова глаза на лоб полезли, и лишь мой Рабинович, оставаясь относительно спокойным, поинтересовался, где это девушки взяли такие законы. В ответ услышал, что Вишну, в мире которого находились мы, устал охранять вселенную, созданную Брахмой, и решил у себя завести собственные порядки. Устройство подобных паломничеств – одна из его гениальных идей. По вкусу она пришлась аборигенам или нет, их никто не спрашивал. Бог повелел – нужно делать. В противном случае можно и без бога остаться. А это непорядок, грозивший большими неприятностями со стороны враждебно настроенных асуров.

– Ну, нас это не касается, – хмыкнул мой хозяин. – Мы сами не местные, голодаем и скитаемся. Чужестранцы, в общем. Спасибо вам, конечно, за угощение, но для исполнения своих законов ищите местных мужиков. Там, ниже по реке, мы видели целое стадо…

– Что за ерунду вы городите? – нахмурилась атаманша. – На берегах этой благословенной реки чужестранцев отродясь не было. Или вы перестанете под дурачков косить и займетесь делом, или мы Вишну пожалуемся. И вообще, раз вы нам встретились, это карма. А от кармы даже боги уйти не могут.

– А мы можем, – отрезал Рабинович. – Мужики, пошли отсюда.

– Стоять! – завопила дамочка, а затем умоляюще грохнулась в ноги Попову. Тот аж отпрянул, бедняжка.

– Дорогой господин, ты-то почему молчишь? – взмолилась она. – Ладно, этот худосочный длинноносый импотент может не обращать внимания на таких красавиц, как мы, но ты-то должен быть чувственным и страстным! Ты же не откажешь в такой ничтожной для тебя просьбе, как оплодотворение пятидесяти красавиц?

Жомов снова поперхнулся. Но на этот раз от смеха. Мой хозяин, получив нелицеприятный титул от взбесившейся аборигенки, застыл с вытаращенными глазами, а криминалист зарделся, как кумачовый флаг на праздник революции, и оторопело уставился на атаманшу. Девицы как одна тут же бухнулись в ноги и в немой мольбе протянули руки в сторону Попова. Андрюша несколько секунд беззвучно шевелил губами, а потом-таки выдавил из себя:

– Мы это… Нам наша религия не разрешает оплодотворять незнакомых женщин.

– Так мы сейчас познакомимся. – Дамочка вскочила на ноги. – Это…

– И малознакомых тоже не разрешает, – перебил ее Попов.

– Так мы много знакомиться будем, – с надеждой в глазах улыбнулась атаманша, видимо, считая себя очень находчивой. – Если хотите, с каждой из нас по пять раз познакомитесь. Пока всех не запомните…

– У меня жена и дети, – выдвинул последний аргумент наш криминалист.

– Ну и что? У меня тоже есть муж и трое детей. Так праздник ведь! – парировала дамочка.

Да-а! Попов в этом мире явно пользовался повышенным спросом. Весь взвод обделенных мужской лаской индусок, не вставая с колен, медленно приближался к Андрюше. Тот таким же образом, то есть не отрывая задницы от травы, полз в обратную сторону, а Жомов, глядя на это, ехидно посмеивался. Мой Сеня и вовсе временно лишился дара речи и, несмотря на умоляющие взгляды криминалиста, помочь ему ничем не мог. Положение становилось угрожающим, и я понимал, что что-то надо делать. Вопрос – что?

Дакша в этом плане оказался расторопнее меня. Поскольку на слона дамочки не покушались и вообще внимания на него не обращали, наш верный проводник и перевозчик успел подобраться незамеченным, если такое определение можно употребить относительно слона, и обдал разгоряченных девиц струей воды из хобота. Некоторых это охладило. Они с визгом бросились врассыпную, а я, усугубляя панику в рядах противника, с лаем выскочил вперед, закрывая Попова грудью.

Сначала мне показалось, что мы с Дакшей одержали полную, разгромную победу, но я горько ошибся. Ни холодный душ, ни мои вопли унять пыл девиц не могли. Немного пометавшись по поляне, дамочки наплевали и на меня, и на слона, начав охватывать моих ментов полукольцом. Будь это, конечно, не женщины, а закоренелые преступники, мои коллеги в течение нескольких секунд разогнали бы их дубинками, но тут они просто растерялись… Да, напомните мне, чтобы я посоветовал начальству ввести в милиции обязательные курсы защиты ментов от сексуальных домогательств!

В общем, положение становилось критическим, и вряд ли всей нашей команде удалось бы остановить напор голодных девиц, но положение спас Лориэль. Вылетев на поляну из леса, он в первые несколько минут совершенно не понимал, что здесь происходит, а затем решил, что и разбираться не стоит. Подлетев вплотную к нам, эльф завопил:

– Теперь я знаю, где мы находимся! Мы в мире Вишну.

– Спасибо, нас уже просветили, – буркнул мой Сеня. – Законы тут, я тебе скажу…

– Да плевать мне на их законы! – рявкнул маленький нахал. – Здесь Брахма. И они с Вишну направляются сюда. Какая-то из твоих птах, Дакша, напела богам о непрошеных странных гостях. Вот они и идут разбираться.

– Ну так валим отсюда! – рявкнул мой хозяин, и я с облегчением погрузился в привычную тьму.

Глава 2

Зри в корень!

Мичурин

Рабинович пришел в себя от того, что его кто-то тормошил. К сухости во рту, головным болям и тошноте он уже настолько привык, что даже не подумал о том, что это могут быть последствия похмелья. Решив, что после очередного прыжка между мирами, не в пример обычному, кто-то очнулся первым и вознамерился во что бы то ни стало привести кинолога в чувство, Сеня недовольно проворчал и попытался лягнуть нахала. Ничего не вышло! Ноги отказались его слушать, и, подивившись этому бунту, Рабинович открыл глаза, чтобы увидеть ухмыляющуюся рожу в чалме.

Рожа имела вид гнусно наглый, щерилась щербатым ртом и так влюбленно смотрела на кинолога, будто бы он был лучшим подарком к праздничному столу. Рабиновичу рожа абсолютно не понравилась, и он попытался украсить ее изумительным фиолетовым фингалом, но и из этого ничего не вышло. Руки, видимо, взяв пример с ног, не выказали никакого желания подчиняться хозяину. Сеня дернулся изо всех сил и только теперь сообразил, что связан! По рукам и ногам.

– Хе-хе, – обрадовалась рожа. – Шевелится. Можно даже сказать, трепыхается. Неудобно лежать, наверное.

– А ты ему стукни разок по башке, сразу удобно станет, – посоветовал чей-то голос за кадром.

– Не-е, – отказалась рожа. – Раджа велел допросить их, как проснутся. И если они окажутся теми, кого мы ищем, обращаться с ними очень бережно. Как с собственной саблей.

– А если это – не те? – поинтересовался тот же невидимка.

– Тогда придется повесить, – хмыкнула рожа. – Нам с ненужными пленниками возиться некогда.

– Ты знаешь, что тебе будет за покушение на жизнь и свободу сотрудника милиции? – решил внести свою лепту в общий диалог кинолог.

– Знаю! – обрадовалась мерзкая физиономия. – Денежная премия мне за тебя будет. – А затем повернулась к невидимому собеседнику. – Судя по всему, это те самые. Уж больно чудно разговаривает.

– Вот и нянчись тогда с ними. Мне лень, – ответил тот. Обладатель щербатого рта вновь влюбленно посмотрел на Рабиновича.

– Ничего не хотите, господин? – поинтересовался он.

– Развяжи меня, или пожалеешь, – потребовал Семен.

– Этого сделать я не могу, – сокрушилась рожа. – Что-нибудь еще?

– Отойди, панораму не загораживай, – буркнул кинолог.

– Это – с удовольствием, – согласилась редкозубая физиономия и пропала.

Рабинович осмотрелся. Вся честная компания в один ряд лежала на обочине мощеной дороги, уходившей куда-то в глубь леса. Место на правом фланге занимал Жомов, за ним лежал сам кинолог, следом – Попов, Мурзик и Горыныч. Причем у Ахтармерза, помимо лап и крыльев, связаны были и все три пасти. Дакши и эльфа нигде видно не было, и лишь откуда-то из глубины леса долетал приглушенный рев слона, из чего Рабинович сделал вывод, что охота на их компанию все еще продолжается и скорее всего именно неизвестный раджа ловит сейчас в джунглях Дакшу.

«Интересно, в каком соотношении принимали бы ставки на то, что слону удастся уйти?» – подумал Рабинович и тут же одернул себя. Надо же, нашел о чем думать в такое время!

Постепенно и остальные пленники стали приходить в себя. Мурзик дернулся, коротко тявкнул и посмотрел на хозяина такими глазами, словно требовал что-нибудь немедленно предпринять для освобождения. Горыныч невнятно забулькал. Разобрать слова было невозможно, но, зная Ахтармерза, можно было предположить, что он возмущался по поводу незаконного ареста и требовал адвоката. Или родителей.

Попов с Жомовым повели себя не в пример беспокойнее своих собратьев по несчастью. Ваня заревел, как медведь, у которого отобрали бочку с медом, и попытался разорвать веревки, связывающие его. Мускулы омоновца вздулись, но желаемого эффекта его усилия не принесли. Веревки рваться не желали, предпочитая сохранить целостность и отказываясь предоставлять отдельным своим частям суверенитет. А Попов просто заорал:

– Что за херня такая? А ну, развяжите меня! Немедленно!

Если бы он орал в сторону пут, связывающих его, может быть, те бы и полопались с перепуга, но выпущенный в воздух вопль освободиться криминалисту никак не помог. Зато он помог освободиться двум птахам. От перьев, содержимого желудков и координации движений. При этом все три утраченных компонента не преминули обрушиться прямо на Попова. А одному охраннику Андрюшин крик помог освободиться от остатков разума. Тот бесцельно начал ходить кругами, натыкаясь на деревья и кусты. Ну а второй страж просто грохнулся в обморок, решив, что к их лагерю приперся сам Шива и конца света теперь не миновать.

– Андрюша, теперь можешь найти своему рту более полезное применение, – уже не надеясь избавиться от звона в ушах, предложил Рабинович.

– В смысле? – не понял его криминалист.

– Веревки, например, перегрызи, идиот! – рявкнул Сеня. – И то лучше бы было, чем орать, как потерпевшему.

Попов что-то буркнул, но отвечать на беспочвенные обвинения коллеги не стал. Одна из птиц, изувеченных криминалистом, пришла в себя и, безумно глядя на собственное голое тело, клювом попыталась было приляпать обратно перья. Минуты две менты с увлечением наблюдали за этими манипуляциями, а затем отчаявшаяся добиться успеха птаха выплюнула из клюва привередливый пучок и, по-собачьи забросав криминалиста землей, пешком чинно удалилась в ближайшие кусты. Видимо, новое оперение отращивать.

Рабинович же, воспользовавшись тем, что оба стража находятся в бессознательном состоянии, попытался придумать способ, как освободиться от пут. В первую очередь он предложил Горынычу увеличиться в размерах и этим нехитрым приемом порвать веревки. Ахтармерз попробовал. Однако путы столь больно впились в увеличивающиеся конечности, что трехглавый третьеклассник жалобно взвизгнул и оставил любые попытки изменить собственный объем. И сколько менты ни упрашивали его потерпеть, Горыныч лишь пищал и отрицательно мотал всеми тремя головами.

– Тьфу ты, неженка. Пороли тебя мало, – разочарованно проворчал кинолог и посмотрел по сторонам. – Мне интересно, куда этот мухрен безмозглый запропастился? Вечно, стоит только начаться неприятностям, он куда-то исчезает. Дезертир, мать его…

– Ты на кого бочку катишь, козлина? – сердито пискнул Лориэль, вылетая из ближайших кустов. – По роже давно не получал, мент поганый? А, мать твою…

– Не вспоминай эльфа, вонять не будет, – хмыкнул Рабинович. – Чем верещать, как кот, которому причиндалы отдавили, лучше освободи нас, пока эти уроды не очухались.

– Интересно, как я это должен сделать? – ехидно полюбопытствовал Лориэль.

– Как хочешь, – пожал плечами Сеня. – В конце концов, ты у нас маг и волшебник, вот и наколдуй что-нибудь, чтобы эти дурацкие узлы развязались.

– Сенечка, дятел ты безмозглый, – ласково констатировал маленький хам. – Я, по-твоему, на фею похож? Я – эльф! Мои задачи – это наблюдение, координация и пассивное участие в событиях. И палочками волшебными нас оснастили не для того, чтобы прихоти любого вшивого мента удовлетворять, а лишь для влияния на настроение людей, создания улучшенного МП-перехода и всяких там иллюзорных трюков для отвлечения внимания в момент опасности… А веревки сам грызи! Тоже мне, нашел бобра.

– Понятно. Значит, в случае опасности толку от тебя никакого, – констатировал кинолог. – Тогда, может быть, нож какой-нибудь притащишь? Хоть одно полезное дело сделаешь.

– Я тебе китайский кули? – осклабился Лориэль. – Тут любой ножик больше размером, чем я в полный рост. Как, по-твоему, я его тащить должен?

– Волоком! – рявкнул на него Рабинович, окончательно потеряв терпение. – И шевелись, иначе поздно будет.

От этого рыка эльф слегка оторопел, а затем исчез из поля зрения кинолога. Тщательный допрос остальных, еще живых, свидетелей установил, что и они маленького лентяя не наблюдают. Из чего сами по себе напрашивались два вывода: либо Лориэль снова смылся, либо все-таки решил попытаться друзьям помочь. В первое верить не хотелось, а в последнее верилось с трудом. Рабинович принялся ворочаться с боку на бок, пытаясь отыскать взглядом эльфа, а вместо этого услышал его сдавленный писк откуда-то снизу:

– Ну, ты, каток дорожный, раздавить меня собрался?

Рабинович скосил глаза. Рядом с ним, в каких-то двадцати сантиметрах, сгибаясь под тяжестью ножа и обливаясь потом, пыжился Лориэль. Ножик был почти в два раза больше миниатюрного эльфа, и Сеня невольно подивился, как это маленький дебошир смог его дотащить.

– Блин, да ты у нас чемпион мира по тяжелой атлетике! – восхитился кинолог.

– Ага. А ты рекордсмен Книги рекордов Гиннесса по длине языка. Вернусь домой, обязательно пойду на курсы левитации и телекинеза… Чего пялишься на меня? Бери нож в зубы и пили веревки Жомову. Тот урод, что по поляне бродит, в себя приходить начинает.

Сеня скосил глаза в указанном эльфом направлении и увидел, что один из стражей действительно перестал бестолково кружить по обочине дороги и застыл на месте, тупо глядя на кусты и не понимая, что с ним такое произошло. Терять время больше было нельзя, и кинолог, вцепившись зубами в нож, подполз к омоновцу. Ваня завалился на бок, давая возможность Рабиновичу добраться до своих связанных рук, и через несколько секунд уже сидел, оттирая затекшие кисти.

Еще через мгновение омоновец перехватил нож у друга и одним ловким движением разрезал путы на ногах. Поднявшись с земли, Ваня неторопливо подошел к контуженому стражнику и устроил ему просмотр мультипликационных фильмов путем приложения своего могучего кулака к его темечку. Охранник обрадованно хрюкнул и рухнул в траву. Жомов потыкал носком берца в бок другого сторожа и, убедившись, что тот все еще прибывает в нирване, отправился освобождать друзей. А через минуту пленники со стражниками поменялись ролями.

Может быть, самым благоразумным было бы, чтобы вся компания экс-арестантов немедленно скрылась, оставив бывших сторожей на обочине дороги, но озлобленным российским милиционерам было не до благоразумия. К тому же Рабиновичу не терпелось узнать, что это за раджа такой, давший приказ о поимке путешественников, и почему ему в голову вообще пришла мысль ловить кого бы то ни было. Поэтому менты остались и приготовились к допросу.

– Эх ты! Вот это фокус, – удивился один из бывших охранников, приходя в себя. – Я связан. Это что же, теперь за мою голову награду обещают?.. Круто!

– Сейчас тебе еще больше понравится, – пообещал Рабинович, сгибая и разгибая в руках резиновую дубинку. – Кто приказал нас арестовать?

– Ух ты! Мы теперь в партизан и гестаповцев играем? – восхитился арестант и завопил: – Режь меня, жги, фашистская морда! Ничего тебе не скажу.

– Он из какой психушки сбежал? – поинтересовался Попов. – Может быть, ну его на фиг? Пойдем отсюда. Вдруг это заразно…

– Ни хрена! – отрезал кинолог. – Я этого гада научу, как с российскими милиционерами обращаться следует. – А затем повернулся к пленнику: – Последний раз спрашиваю, кто приказал нас связать?

– Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног… – вместо ответа завыл абориген.

– Слушай, Сеня, а может быть, его и вправду поджарить? – предложил омоновец.

– Это я легко, – согласился с ним обиженный Горыныч и, выпустив три язычка пламени, стал приближаться к пяткам связанного стражника.

– Эй, эй-эй! С ума сошли? – скосив на самоходную паяльную лампу глаза, завопил тот. – Так нечестно! Мы же только играем…

– Да повесьте вы его, и дело с концом, – подал голос его коллега. Путешественники удивленно обернулись в его сторону. – Достал он меня уже за последние три дня, сил никаких нет.

– Ничего себе, вот это у вас братская любовь, – фыркнул Жомов.

– Да какая тут любовь? – простонал арестант. – Вы рядом с этим придурком могли бы пару дней выдержать?.. Вот и я уже больше не могу. Избавьте меня от него, а я вам расскажу все, что знаю.

– Ты сначала расскажи, а потом мы посмотрим, стоят ли эти сведения того, чтобы из-за них хотя бы пальцем шевелить, – отрезал Рабинович.

Арестант задумался. Его полоумный коллега вновь попытался было петь революционно-патриотические песни, но Горыныч приблизился к его грязным пяткам на шажок, и заигравшийся партизан испуганно смолк. Ваня одобрительно погладил Ахтармерза по голове, а Рабинович поторопил задержанного. Тот вздохнул.

– Ладно, куда ж деваться-то? Расскажу, – и рассказал.

Оказывается, этим очередным миром распоряжался второстепенный божок из клана Чатурмахараджи по имени Вирупакша. Обычно он проводит время совершенно в другом мире, именуемом либо «Нижнее небо», либо в соответствии с названием клана. Вирупакша там забавляется со своими дружками – Дхритараштрой, Вирудхакой и Вайшраваной, а сюда наведывается, как в загородную резиденцию – поохотиться, порыбачить и покататься на скутерах.

Этот мир, названный по имени своего владельца, представлял собой довольно большой остров, лежащий посреди океана, на некотором удалении от горы Меру. На острове есть один довольно большой населенный пункт и несколько прибрежных деревень, а в одной из пещер горы Меру Вирупакша держал ручных демонов, которых выпускал на остров, когда считал, что прирост населения слишком велик, или просто хотел позабавиться. Именно этим он вчера и занимался, когда явился гонец.

– Какой гонец? – насторожился Рабинович.

– Элементаль воздуха, – ответил арестант. – Мы люди маленькие, нам суть дела не докладывали, но Вирупакша тут же смылся, а раджа Ананда собрал тех людей, кого смог отловить в лесах после визита демонов, и приказал искать чужеземцев, похожих по описанию на вас. Вот так я и оказался с этим придурком…

– Сколько людей сейчас у раджи? – встрял в разговор Жомов.

– Я считать не умею, – ответил бывший стражник. Омоновец сплюнул. – Но намного меньше, чем он мог бы собрать, не развлекайся Вирупакша с демонами.

– Демоны тоже на острове? – поинтересовался Попов.

– Ага, – кивнул головой абориген. – Вирупакша приказал им охранять его резиденцию. Раджа должен был доставить вас туда и сдать им с рук на руки. Вот и все, что я знаю. Теперь-то вы меня от этого дурака избавите?

– Сначала мы с твоим раджой потолкуем, – ответил Сеня. – А уж потом избавим вас и друг от друга, и от раджи.

– От раджи не надо. Вирупакша рассердится, – предупредил стражник.

– Плевать, – ответил кинолог и повернулся к друзьям. – Ну и что вы об этом думаете?

Собственно говоря, размышлять было особо не о чем. Насколько путешественники успели заметить, элементали служили в основном Брахме и его союзникам. То есть вчерашний гость у Вирупакши мог быть только посыльным этого бога или Кали. Скорее всего, после проклятья Рудры, лишившего Лориэля возможности совершать нацеленные прыжки, для Кали и Брахмы отследить точку следующего появления путешественников стало весьма накладно. Вот они и использовали все свое влияние, чтобы заставить хозяев миров поймать ментов и выдать их здешнему правосудию.

С этим согласились все, а вот по вопросу о том, что делать дальше, мнения разделились. Ваня Жомов с присущей ему прямотой предложил поймать раджу, поймать Вирупакшу, а заодно и элементаля с демонами и начистить всем морды. Осторожный Попов с этим не согласился. Он предложил переждать где-нибудь до следующего утра и валить из этого мира подальше.

На это предложение тут же поступили возражения со стороны Рабиновича и Лориэля. Радеющий за честь российской милиции Рабинович требовал наказать хотя бы раджу, посмевшего отдать приказ об аресте, а эльф высказал мысль более здравую. Выслушав всех, он ехидно поинтересовался:

– А кто-нибудь из вас, козлы, подумал, как мы до Сарасвати доберемся?

Менты застыли.

– Сеня, по-моему, этот манекен порхающий нас обозвал, – предположил Жомов.

– Потом разберемся, – отмахнулся Рабинович и посмотрел на ухмыляющегося эльфа. – Что ты предлагаешь?

– А что тут предлагать? – взвился Лориэль. – Вы в следующий раз, когда из дома куда-нибудь уходите, берите с собой хоть чуть-чуть мозгов. У соседей там займите, коровьих или свиных купите, в крайнем случае…

В воздухе мелькнул увесистый булыжник. Маленький умник, упиваясь своим красноречием, совсем забыл о том, что иногда следует смотреть по сторонам. Если бы булыжник кидал снайпер Жомов, а не мазила Попов, пришлось бы с включенными мигалками мчаться в ближайшую деревню и искать пункт реанимации, занимающийся исключительно оздоровлением эльфов. Ну а так Лориэлю повезло. Камень пролетел в считаных сантиметрах от него, обдав потоком воздуха и заставив развернуться.

– Ты чего, кабан-переросток, охренел совсем? – Эльф оторопело уставился на Андрюшу.

– Нет, не охренел. Просто не нравится, как ты разговариваешь, – заявил Попов.

– Ах так? Значит, я для вас тут стараюсь, из кожи вон лезу, ножи неподъемные на себе таскаю, а вы в меня камнями швыряться будете? – возмутился Лориэль.

– Не будем, если перестанешь хамить, – констатировал эксперт-криминалист. – Так что ты предложить хотел?

Маленький нахал совсем оторопел. Мало того, что меньше всего провокаций он ждал со стороны безобидного Попова, так этот кабан толстый его еще и хорошим манерам учить начал! Эльф совсем было собрался выдать тираду по поводу того, куда всем ментам следует отправиться и чем там заняться, а затем просто исчезнуть с их глаз, пообещав подать Оберону заявление об увольнении, но затем вспомнил, что лететь-то ему и некуда. Сникнув, Лориэль уселся на куст.

– Гады вы, – обреченно констатировал он. – Нет в вас ни капли благодарности, признательности и уважения к чужому труду. – Менты молча смотрели на эльфа. – Что уставились, козлы безрогие?!

– Вот это другое дело. Узнаю старого Лориэля, – хмыкнул Сеня. – Так, на самом деле, что ты хотел предложить?

Эльф сердито осмотрел ментов, обругал их пару раз для приличия, а затем рассмеялся, чем едва не вверг в ступор всех членов команды, никогда не видевших смеющегося эльфа. Успокоившись, Лориэль объяснил, что он придумал. План перепончатокрылого стратега был прост.

Поскольку самостоятельно добраться до Сарасвати он никак не мог, а прыгать по здешним мирам, надеясь на удачу, можно было до бесконечности, Лориэль решил найти проводника. То есть попросту выманить в этот мир Вирупакшу и вынудить его доставить путешественников во владения Брахмы. Но не как пленников, а в качестве гостей возлюбленной пятиликого бога.

– Ну и как ты предлагаешь этого Вирупакшу захватывать? – поинтересовался Сеня.

– А кто у нас главные специалисты по арестам и задержаниям? – язвительно ответил вопросом на вопрос эльф. – Вот и думайте, что и как вам делать. Я же говорил, что имею право принимать только пассивное участие. То бишь помогать советами, вещими снами, знамениями и так далее. Я и так уже с вами столько должностных инструкций нарушил, что могу под трибунал пойти. Так что, ребята, вы уж сами! Вы у нас спасители вселенных, вот теперь сами себя и спасайте.

– Прихлопнул бы я тебя за такие речи, да этим твой характер не исправишь, – проворчал кинолог. – Мужики, какие соображения будут по поводу захвата Вирупакши?..

Соображений было много. Начиная от совершенно абсурдных, типа создания этакой «боеголовки» – приз за лучший фантастический сюжет присуждается Ахтармерзу Гварнарытусу – кончая подготовкой взвода спецназа – авторство понятно, призы не выдаются, потому как тумаки на Жомова не действуют, а другого он не заслуживает. Спорили довольно долго, по большей части мусоля одно и то же, но в итоге пришли к мнению, что без раджи со звучным именем Ананда тут не обойтись. И тут же занялись подготовкой к встрече данного высокопоставленного лица, поскольку знали, что к экс-пленникам Ананда вернуться должен. Боевые позиции распределили быстро и приготовились к ожиданию.

Раджа себя долго ждать не заставил. Без толку пробегав по джунглям за Дакшей и потеряв его след на берегу одной из немногих рек острова, Ананда в прескверном расположении духа возвращался туда, где оставил накрепко связанных пленников под охраной двух единственных волонтеров, кого он смог оторвать от охоты на слона.

Собственно говоря, в приказе о поимке значились только три странных чужеземца, крупный пес, необычная трехглавая летающая ящерица и маленький крылатый человечек размером с ладонь. О слоне там не говорилось ни слова, но раболепный раджа решил угодить Вирупакше. Этот любитель охоты уже успел истребить тех немногих слонов, что водились на острове, и Ананда решил поймать невесть как попавшую сюда животину, дабы доставить богу удовольствие.

К тому же, если большинство разыскиваемых преступников были задержаны в бессознательном состоянии, маленького человечка найти не удалось. Раджа предполагал, что тот может быть рядом со слоном, оттого и удвоил рвение по поимке Дакши. Ну а когда из этой затеи ничего не вышло, Ананда страшно расстроился и полчаса гонял по джунглям своих солдат, вымещая на них злобу с помощью бамбуковой жерди. И успокоился лишь тогда, когда понял, что пятеро из шести беглых преступников – это уже хорошо и даже за них можно рассчитывать на хорошую награду. И каково же было удивление раджи, когда Ананда, восседавший на красивом белом коне, увидел вместо пяти арестантов двух своих связанных волонтеров и громадного чужестранца, спокойно поджидавшего войско раджи.

Впрочем, войско это слишком громко сказано. В распоряжении Ананды было не более пяти десятков пеших солдат – двадцать его личных охранников и тридцать человек, с трудом собранных по лесам после вчерашнего развлечения Вирупакши с ручными демонами. Жомов фыркнул, увидев эту армию, и поправил форменную кепку.

– Блин, мараться только, – пробурчал омоновец себе под нос, глядя на солдат раджи, растерянно застывших на дороге шагах в тридцати от него. – Ну и что стоим? Кого ждем?

– Сдавайся, – неуверенно потребовал Ананда и, подумав, добавил: – Ты окружен.

– Сдаюсь, – согласился Ваня. – Подходи и бери.

– Осторожней, ваша светлость! – завопил с земли придурковатый стражник. – Это настоящие фашисты. Они огнем людей жгут…

– Вот дурак, – констатировал Жомов и с сожалением стукнул болтуна дубинкой по башке. А затем посмотрел на солдат: – Ну? Я жду.

– Взять его! – визгливо приказал раджа.

– А может быть, ну его на хрен? – предположил один из солдат. – Неохота связываться. Дурной он какой-то…

– Трусы! Он же один, – пнул солдата Ананда.

– Ага, один! – увертываясь, огрызнулся тот. – Знаю я эту лимиту. Стоит одного прописать, как их тут же как тараканов в квартиру набьется.

– Молчать! – заверещал раджа. – Вперед, скоты. Арестуйте мне этого бандита.

Солдаты, с тяжким вздохом вытащив сабли из ножен, пошли вперед. Причем делали это с такой же охотой, с которой кролик приближается к змее. Ананда шипел, брызгал слюной и подпрыгивал на месте, подгоняя строптивое воинство в бой, но те, не дойдя до Жомова метров пять, остановились. Омоновец с усмешкой смотрел на врагов, даже не шевелясь. А те так и не решались подойти. Раджа понял, что бойцам требуется стимул.

– Первому, кто свалит этого бандита на землю, дарую целую пригоршню золота, – заявил он и, поколебавшись, добавил: – И сезонный абонемент на выступление танцовщиц.

– Место в партере, надеюсь, будет? – поинтересовался один из солдат. Ананда заскрипел зубами и кивнул головой. Солдаты сделали еще шаг вперед.

– А если я сам себя поймаю? – спросил у раджи Ваня. Тот оторопел.

– Арестантам сезонные абонементы не положены, – растерянно ответил он.

– А горсть золота? – не успокоился омоновец, войдя в раж.

– Ну-у, если ты добровольно сдашься, обещаю не пороть тебя три раза в неделю. В понедельник, среду и пятницу, – после секундного замешательства облагодетельствовал Жомова раджа.

– Нет, вот если бы горсть золота, а так… – протянул Ваня и, больше не медля ни секунды, рванулся вперед.

Первые два аборигена даже не успели понять, что за страшная сила вырвала из их рук сабли, а затем и самих бойцов расшвыряла в разные стороны. Не останавливая движения, Ваня уложил еще двоих. Одного – ударом берца в коленку, другого приложил локтем на развороте. А затем, чтобы не оказаться в окружении, отступил на два шага.

Неизвестно почему, но именно последнее действие омоновца нападающих страшно взбодрило. Визжа и улюлюкая, они бросились вперед, и тут на помощь Жомову с обеих сторон дороги выскочили Попов с Рабиновичем. При этом Сеню сопровождал устрашающих размеров пес. Ловко орудуя резиновыми дубинками, менты избавляли аборигенов от холодного оружия. Ну а телохранителей раджи, носивших кожаные доспехи с металлическими вставками, и вовсе отправляли в нокаут.

В первые секунды солдаты раджи ударились в панику, но тот громким рыком удвоил размер вознаграждения – две пригоршни золота и абонемент на двоих, – а затем напомнил своим бойцам, с какими малыми силами они имеют дело. Аборигены с новым рвением рванулись в бой. И если Жомов еще как-то справлялся с натиском, да и Рабинович при помощи Мурзика врага даже изредка теснил, то Попову пришлось туго.

– Горыныч, мать твою в зоопарк, где ты? Вылезай, газопровод дырявый, бурдюк пикирующий, питон смердящий!.. – завопил Андрей.

Пара аборигенов от этих воплей упала, но не более того. Запыхавшемуся криминалисту никак не удавалось рявкнуть во всю глотку. Враг наседал. Жомов попытался пробиться к другу, но его не пустили, а Андрея уже оттеснили к кромке леса, и он оказался почти в окружении, прижавшись спиной к дереву и бестолково отмахиваясь от сабель дубинкой.

– Иду-иду, – раздался за его спиной голос, и на дорогу выполз Горыныч.

Конечно, появление трехглавого монстра в воздухе было бы куда как эффектнее, но в окрестных джунглях для запуска Ахтармерза просто не было места. Пришлось ему вылезать из-за деревьев пешим ходом, но и это оставило на психике солдат раджи неизгладимый след. Вместо маленькой летающей трехглавой ящерки аборигены узрели трехметрового зверюгу, прокашливающегося языками пламени. Тут уж, естественно, никакое вознаграждение не могло заставить солдат продолжать попытки задержания, и, побросав оружие, они бросились наутек. А возглавил бегство сам Ананда на белом коне. Точно следуя заветам Чапаева…

Рабинович что-то закричал и попытался сбить раджу с коня камнем, но промазал. Жомов выхватил пистолет, но и он выстрелить не успел: сначала был закрыт убегающими солдатами, а затем Ананда скрылся за поворотом. Менты, намеревавшиеся захватить раджу живым, разочарованно выругались и застыли на месте, понимая, что пешком всадника не догнать, но тут из-за поворота, за которым скрылся Ананда, раздался слоновий рев. Сеня первым бросился туда, чтобы увидеть, как Дакша, приподняв раджу над землей, легонько – по своим меркам, конечно, – стучит головой Ананды о баобаб, непрестанно спрашивая:

– Кто тебе, паршивец, разрешал в слонов копьями кидаться? Отвечай, кто? Иначе я разобью твою голову, хотя и не знаю, зачем мне это надо. Проще было бы тебя затоптать.

– Эй, эй-эй! – осадил разбушевавшегося Дакшу Рабинович. – Полегче. Он нам живым нужен.

– Берите, – ответил слон, роняя Ананду на землю. – Хотя я и не понимаю, зачем этот слоноубивец может быть кому-то нужен.

– Для генетических экспериментов, – буркнул Сеня, подходя к полуоглушенному радже. – Ну, здравствуй. Говорят, ты хотел нас видеть.

– Здравствуйте. А кто вы такие? – промямлил Ананда.

– Как это кто? – оторопел кинолог. – Мы те самые пленные, которых ты захватил.

– Да? А зачем я это самое с вами сотворил? – Раджа вскинул на ментов невинные глазки.

– Дакша, ты что с ним сделал? – строго посмотрел на слона Рабинович.

– Разозлился чуть-чуть, – потупился тот. – Хотя я и понимаю, что воспитанные слоны так делать не должны.

– Ни хрена себе, вот это чуть-чуть, – заржал омоновец и наклонился к Ананде. – Теперь ты понимаешь, что значит слонов злить?

– Понимаю, – покорно согласился тот. – А кто такие слоны?

– Сеня, а по-моему, он под дурака косит, – подозрительно посмотрел на аборигена Попов.

– Да нет! – разуверил его Ваня. – Я такое уже видел. После хорошего нокаута люди иногда и имя-то свое забывают, а не только, блин, кто такие слоны. Свежий воздух, холодное полотенце на лоб, немного нашатыря, и через полчаса этот хмырь будет в норме.

Свежего воздуха, понятно, вокруг было хоть отбавляй.

Холодное полотенце заменили широкими листьями какого-то растения, ну а вместо нашатыря использовали желудочный газ Горыныча. Но ни через полчаса, ни через час перепуганный Ахтармерзом и контуженный слоном Ананда в себя приходить не собирался. Сидел, глупо улыбался и мучил всех вопросами о том, как называется этот цветочек, почему облака не падают и куда девается солнце, когда прячется за край земли. Через час своими расспросами он довел ментов до того, что они были готовы попросить Дакшу еще разок, но уже изо всей силы приложить раджу о баобаб головой. Только врожденное человеколюбие и остановило их от такого необдуманного шага.

– Я больше не могу! – заявил омоновец, хватая Рабиновича за рукав и с ненавистью глядя на Ананду. – Давай все бросим на хрен и свалим отсюда.

– А Вирупакшу мы как поймаем? – ехидно поинтересовался кинолог.

– Да я после таких пыток хоть Парувикшу голыми руками задушу. Не то что какого-то Вирупашку. – Ваня явно начал заговариваться, и кинолог решил, что пора что-то делать.

Как обычно, все гениальное бывает предельно просто. После триумфальной победы ментов над войском раджи подавляющее большинство солдат разбежались по лесам, и лишь те самые двое охранников, что не смогли устеречь пленников, по-прежнему лежали связанными на траве. О них-то Рабинович и вспомнил. Пообещав второму стражнику, что избавит его от общества полоумного коллеги, если тот проводит путешественников в резиденцию Вирупакши, Сеня взялся за инструктаж раджи. Когда закончил с этим, он попросил «партизана» взорвать фашистский бронепоезд на другом конце острова, и едва тот с радостными воплями скрылся в указанном направлении, путешественники стали собираться в дорогу.

Правда, тут же возникло первое препятствие. Оказалось, что Ананда начал панически бояться лошадей. Едва его пытались усадить на белого жеребца, как раджа начинал биться в истерике, реветь и просить его не наказывать так строго. Дескать, он больше никогда бабушкино варенье из банки воровать не будет. Слона Ананда тоже боялся, но в итоге усадить на Дакшу его смогли. Вцепившись в Жомова, как в родного отца, раджа так и не выпустил его до конца дороги, постоянно всхлипывая и жалуясь, что хочет «пи-пи». Как омоновец не скинул его Дакше под ноги, остается только догадываться.

Резиденция Вирупакши располагалась на берегу моря, километрах в трех от города, являвшегося столицей островного государства. Идеально ровная и прямая дорога соединяла эти два населенных пункта, но население, напуганное присутствием в резиденции демонов, старалось держаться от нее подальше. Дорога пустовала, и ни единой живой души путешественникам не встретилось, пока они не добрались до ворот. Да и тех, кого они там увидели, назвать живыми душами язык не поворачивался.

Ручные демоны Вирупакши в какой-то степени походили на греческих сатиров. То есть были козлоногими и имели рога. Вот только оснащались эти чудовища четырьмя руками, увенчанными сверкающими сталью когтями. А на круглых блиноподобных мордах щерились огромные пасти с тремя рядами острейших клыков. Если еще учесть, что ростом демоны были выше двух метров, то можно легко представить, какой ужас наводили они на местное население.

– Вы кто? – заревел один из них, глядя на приблизившуюся процессию.

– Кони в пальто, – представился Жомов.

Демон опешил. Сделав несколько шагов вперед, он осмотрел восседавших на слоне путешественников с немым удивлением в маленьких поросячьих глазках. Затем зашел с другой стороны и вновь тщательно изучил путников. Вернувшись назад, он встал у ворот, и ту же самую процедуру проделал его напарник.

– Нет, не кони, – возвращаясь, проговорил тот.

– И не в пальто. Пальто я ни разу в жизни не видел, – согласился с ним первый демон и опять прорычал: – Вы кто?

– Тьфу, бестолочь, – сплюнул Рабинович и показал на насмерть перепуганного Ананду. – Это раджа. Узнаете? – Демоны слаженно кивнули. – Так вот, мы те самые пленники, которых он должен был доставить сюда. Вот он нас и доставил. Подтверди, раджа!

– Это пленники, которых я поймал, – глядя на демонов широко раскрытыми глазами, пропищал Ананда.

– Ну, я же говорю, что не кони! – обрадованно воскликнул первый демон. – А ну, слезайте с животного и марш быстро в клетку.

– Так, я не понял! Вас ничему не учили? – рявкнул на него кинолог. – Вам что было сказано? Пленников принять. Разве, по-вашему, так людей принимают, когда они к кому-то приходят?..

– А как надо? – оторопел второй демон.

– Учу первый и последний раз! – рявкнул на стражников Семен. – Сначала вы говорите: «Проходите, гости дорогие» и низко кланяетесь. Затем отводите нас в лучшие комнаты и приказываете принести самую вкусную еду и отборные вина. После чего выметаетесь в коридор и ждете там наших распоряжений. Может быть, нам чего-нибудь еще понадобится. Девушки, например…

– А-а, это точно так же, как Вирупакша высоких гостей принимает?! – обрадованно воскликнул демон. – Так бы сразу и сказали. А то мы пленников не держим. Мы обычно их едим. Гы-гы-гы!

– Хе-хе-хе! – поддержал его второй.

– Молчать! – осадил распоясавшуюся охрану кинолог. – Ну-ка, быстро приступайте к своим обязанностям.

Еще раз повторять приказ Рабиновичу не пришлось. Дисциплинированные демоны тут же бухнулись на колени, умоляя дорогих гостей почтить своим присутствием скромное жилище Вирупакши. Менты благосклонно проехали в открывшиеся ворота, причем Дакша едва подавил в себе желание на кого-нибудь из этих тварей наступить. Во дворе оказалась еще парочка демонов, а трое их братьев-близнецов сидели на ступеньках резиденции Вирупакши.

Стражи ворот издали какой-то непонятный писк почти на уровне ультразвука, и троица монстров тут же метнулась в дом. Через секунду они выскочили оттуда и мгновенно расстелили нарядный ковер от крыльца до Дакшиного бока. И не успели менты и глазом моргнуть, как троица демонов выстроила живую лестницу, достигавшую спины слона. Двое их собратьев застыли у дверей по стойке «смирно», и российские «арестованные» служители правопорядка со всеми почестями вошли в скромное жилище Вирупакши.

Ну, если брать по меркам отечественного жилого фонда, резиденцию индусского бога скромной назвал бы только Абрамович. В сравнении же с жилищами Брахмы и Шивы данное строение выглядело потрепанным сараем. Что, впрочем, и неудивительно, если учесть, что это всего лишь загородный домик Вирупакши. Впрочем, менты не привередничали и вполне способны были смириться с этой нищетой, тем более что альтернативой ей была стальная клетка.

– Это… Чего еще делать-то надо? – сунул нос в дверь один из демонов, едва путешественники расположились в шикарном зале, стены которого были украшены причудливой мозаикой.

– Слона покормили? – приказным тоном поинтересовался Рабинович.

– Не-а, – покачал головой зубастый монстр.

– От-лич-но, – по слогам протянул кинолог. – Нам есть принесли?

– Забыли, – потупившись и шмыгнув носом, признался демон.

– Вас Вирупакша совсем не гоняет, что ли? – взвился Сеня. – Охренели, пленных голодом морить? Да я вам сейчас такое устрою, что пещеры Меру раем покажутся, и вы оттуда выбираться никогда не захотите.

– Простите. Мы больше не будем, – взмолился уродец.

– Короче, если через пять минут не будет подана еда и все остальное, что полагается при встрече дорогих гостей, кто-то сильно пожалеет об этом, – пообещал кинолог. Демон метнулся обратно за дверь, а Сеня рявкнул ему вслед: – И Дакше не забудьте дать все, что он просит.

Демоны бросились исполнять приказ с невероятной скоростью, и тут же выяснилось, что во дворце Вирупакши обитают не только они. Вполне обычные на вид люди притащили в комнату, где расположились путешественники, разнообразные блюда со всяческой снедью и кувшины с вином. Последние, впрочем, несмотря на немые протесты омоновца, по распоряжению Сени были отправлены обратно. Что и неудивительно. Все-таки возможностей Вирупакши никто не знал, и Рабинович предпочел, чтобы ловили его на трезвую голову.

Жомов для приличия поворчал о том, что «некоторые с какого-то хрена возомнили себя диктаторами», но от дальнейших споров воздержался. Тем более что спорить было некогда. Дверь в пиршественный зал отворилась, и внутрь гордо прошествовала корова. Та самая. Но без седла и бантиков. На этот раз буренка была в венке из лотоса.

– Я что-то не поняла, почему никто со мной не здоровается? – недовольно обведя взглядом притихших друзей, поинтересовалась она.

– Это сырье для говяжьей тушенки что тут делает? – почему-то именно у Лориэля спросил кинолог.

– Гуляет, наверное, – пожал плечами эльф. Сеня открыл было рот, чтобы съязвить, но тут в зал влетел один из демонов Вирупакши.

– Извините, уважаемая, но к пленникам вход запрещен, – несмело обратился он к корове.

– Это мне-то? – оторопела она. – Да если хочешь знать, я могу ходить везде, где захочу.

– Но ведь не по тюрьмам же, – взмолился демон.

– Ни фига себе, вот это у них тюрьма, – изумилась парнокопытная кокетка. – Совсем зажрались люди. Коровам нормального стойла сделать не могут, а себе вон какие тюрьмы отстраивают, – и, обидевшись, пошла из зала прочь.

– Извините, уважаемые, вас больше не побеспокоят, – заверил ментов демон и тоже скрылся с глаз. Однако своего обещания он не сдержал.

Неизвестно, были ли у демонов и их повелителя какие-то средства связи, но Вирупакша появился так быстро, что менты даже толком не успели поесть. И первое, что он сделал, это надавал пинков своим подчиненным, так и не выполнившим распоряжение повелителя заключить пленников в клетку. Демоны с визгом заметались по двору, и это дало возможность путешественникам приготовиться. Ваня занял стратегическую позицию у дверей, Лориэль взлетел под потолок, приготовившись использовать тот мизер магических способностей, что еще у него оставался, Горыныч закрутился волчком, приводя в боевую готовность свой колдовской арсенал, а остальные остались сидеть на месте.

– Как вы посмели… – гневно завопил Вирупакша, врываясь в комнату, где пировали менты.

Объяснить, что именно его так рассердило, бог не успел. Пудовый кулачище омоновца ласково погладил Вирупакшу по затылку, и божок рухнул как подкошенный. Лориэль хмыкнул, возвращаясь к столу, а Горыныч разочарованно вздохнул и принялся распутывать свои длинные шеи, сплетенные в косу. Ваня, продолжая начатое, сковал бога наручниками и, прислонив его к стене, вылил на Вирупакшу тазик с водой, предназначенной для омовения рук. Бог открыл глаза.

– …приказывать моим рабам, – закончил-таки он собственную фразу.

– Ну, извини. Тебя же дома не было, а кому-то нужно присматривать за этим бардаком, – развел руками кинолог. – Присаживайся к столу. Пообедаешь с нами.

Вирупакша дернулся и, сообразив, что руки намертво скреплены за спиной, принялся извиваться не хуже заправской змеи. Несколько секунд «пленники» с улыбкой смотрели на тщетные попытки бога освободиться, а затем Жомов поднес к его носу резиновую дубинку.

– У тебя где-то чешется? – поинтересовался он. – Ты только попроси. Я почешу, блин.

Вирупакша гневно зашипел, возиться перестал, но начал бубнить себе под нос что-то неразборчивое, но здорово похожее на какое-то заклинание. Лориэль истошно завопил, требуя закрыть рот богу, что омоновец и сделал, особо не выбирая средства. То есть попросту еще раз наградил Вирупакшу таким тумаком, что тот снова отключился. Рабинович укоризненно посмотрел на друга.

– Ванечка, тебя же просили рот ему заткнуть, а не проламывать череп, – вздохнул кинолог.

– А я и не проломил, – пожал плечами омоновец. – Так, слегка погладил.

– Ни хрена себе, погладил! – возмутился Рабинович. – Он же теперь полчаса в отрубе проваляется, это как минимум.

– Нет. Минуты три, никак не больше, – покачал головой Ваня. – И то если его водой не облить.

Жомов хотел уже было вылить на несчастного бога второй тазик с водичкой, но Сеня, решивший проверить справедливость утверждений омоновца, удержал его. Часы, как это водится в параллельных Земле мирах, работать отказывались и считали секунды не только вперед и назад, но еще и вправо, влево, наперекосяк и вверх ногами.

В общем, засечь точное время было весьма проблематично, если бы в роли секундомера не выступил Попов. Заявив, что за одну секунду можно один раз внятно произнести «двадцать четыре», Андрюша принялся считать. Жомов недоверчиво посмотрел на него, но спорить с экспертом-криминалистом не стал, а Рабинович тут же предложил омоновцу заключить пари на ближайшие премиальные. Однако, прежде чем Ваня ответил, три минуты прошли, и Вирупакша очнулся, глядя по сторонам мутными глазами.

– Ну что, Сеня, ты мне теперь свою премию должен! – обрадованно заявил омоновец.

– Щаз-з-з, – отрезал Рабинович. – С какого перепугу? Ты же сам спорить отказался.

– Я?! – оторопел Жомов и хотел добавить пару ласковых, но в этот момент контуженый бог окончательно пришел в себя.

– Кто вы такие, что вам здесь нужно и по какому праву вы вторгаетесь в мой дом? – все еще пытаясь петушиться, выдавил из себя Вирупакша.

– Еще раз тебе купол на колокольне резиновой кровлей накрыть? – грозно поинтересовался омоновец.

– Не надо, Ваня, он сам все расскажет. Так ведь? – спросил Рабинович, глядя на несчастного бога. Тот затравленно озирался, но сказать что-либо или просто кивнуть никак не решался, видя над собой грозную фигуру Жомова.

– А теперь, уважаемый, если еще пару раз не хочешь получить по черепу, расскажешь, кто отдал приказ арестовать нас и зачем ему это понадобилось, – ласково потребовал кинолог. Жомов для наглядности снова потряс «демократизатором» перед носом Вирупакши.

– С богами так не обращаются, – простонал тот. – И вообще, международная конвенция четко определила, как следует обращаться с военнопленными.

– Ну так и пожалуйся в Гаагский трибунал, – посоветовал Сеня и посмотрел на омоновца. – Ванечка, ну-ка, стукни его еще разок. Только не так сильно…

– Не надо, я все скажу! – завопил Вирупакша, падая на пол. – Буду я еще из-за какого-то вшивого Вишну побои от ментов терпеть.

– Из-за кого? – почти хором завопили путешественники, вытаращившись на бога.

– А вы что, Вишну не знаете? – ничуть не меньше друзей удивился Вирупакша.

– Рассказывай, – вместо ответа потребовал кинолог, и арестованный бог заговорил.

Глава 3

Как тут все запущено!..

Пьяная уборщица в заброшенном склепе

Не знаю, кому как, но мне происходящее нравилось все меньше и меньше. Судя по всему, заварушка, в которую мы попали, оказалась куда серьезнее, чем все приключавшееся с нами до сих пор. Посудите сами: Брахма с Кали на нас здорово разозлились и, судя по всему, имели достаточно силы, чтобы испортить нам жизнь. По крайней мере, в этих мирах. И, словно нам этих неприятностей было мало, бесполый Рудра наслал проклятье, напрочь перекрывшее нам возможность попадать туда, куда требовалось.

Самое интересное, что и на Рудре наши неприятности не закончились. К охоте за нашими драгоценными шкурами подключился еще и Вишну, согласно местным верованиям обязанный охранять вселенную от разрушения. Раздери меня чумной кот, никак не могу понять, что этому-то чудику от нас потребовалось?! Вроде бы на суверенитет местного мира мы не посягали, разрушить, кроме дворца Шакьямуни, ничего не успели и, как следствие, угрозы существованию этой вселенной не представляли. А поди ж ты, Вишну на нас зуб заимел! Уж не стараниями ли Брахмы?

Собственно говоря, косвенные доказательства этого у нас имелись. Взять хотя бы факт, что из мира, где обитал Вишну, нам пришлось спешно сматываться после того, как этот бог-стражник решил нанести нам визит вежливости в компании с Брахмой. Хотя именно этот союз и удивителен. Все-таки, насколько мне было известно, два вышеназванных божества хоть и не были заклятыми врагами, все же оспаривали друг у друга право считаться верховным богом. И Вишну обосновывал это тем, что вселенную создать – мало, главное – уметь созданное сохранить. А за сохранность этого бредового мира отвечал именно он.

Вот уж тут поневоле призадумаешься: а так ли уж безвредны для местной вселенной наши путешествия?.. Уже не раз эльфы поучали нас, что любой, даже самый незначительный на первый взгляд поступок может вызвать огромный резонанс не только в том мире, где он совершен, но и в параллельных вселенных. Мы же пробыли здесь достаточно много времени, да и сделали немало, чтобы наши поступки внесли изменения в общий уклад жизни. Эти мои мысли подтверждали даже некоторые высказывания аборигенов. Чего только стоят слова Вирупакши о конвенции по военнопленным, о которой он и слышать никогда не мог.

Мы, как и эльф с Горынычем, были абсолютно чужими в этом мире. Естественно, местным боссам не могло нравиться то, что мы абсолютно бесконтрольно шатаемся где ни попадя, внося смуту в умы их подданных. Может быть, именно поэтому они и решили, объединившись и не дожидаясь конца срока, отпущенного нам Кали, положить конец нашему относительно безоблачному существованию? А не проще ли тогда было бы вернуть Лориэлю способность перемещаться между мирами и вышвырнуть нас из своей вселенной?..

К сожалению, ответов на эти вопросы у меня не было. Как мне казалось, мои спутники тоже совершенно запутались в сложившейся ситуации и понимали не больше моего. По крайней мере, после рассказа Вирупакши о том, кто именно решил поохотиться на нас, вся честная компания имела весьма растерянный вид и не торопилась делиться с другими собственными предположениями. За исключением Жомова, разумеется.

– Ни и что? Дождемся этого Вишню и сделаем из его чайника суповую миску, – предложил омоновец.

– Если раньше он из твоей хлеборезки пельменницу не сварганит, – буркнул Лориэль. – Вишну – это вам не Вирупакша. Он на всяких бунтах, попытках переворота и закулисных интригах слона съел, а то и кого покрупнее. Раздавит нас, как Мурзик блоху, и фамилии не спросит.

– Кстати, а у тебя какая фамилия? – невинно поинтересовался мой Сеня. Эльф удивленно посмотрел на него. – Ну, нужно же будет что-то на твоем надгробном камне написать.

– Козел ты, Рабинович, – обиделся Лориэль и самоустранился от участия в дискуссии.

Впрочем, спора как такового не вышло. Боевого настроя, как у Вани Жомова, у остальных не оказалось, и у его предложения по поводу насильственной трансформации физиономии бога-стражника сторонников не нашлось. А вот за то, чтобы следовать предварительному плану и верхом на Вирупакше отправиться к заждавшейся нас Сарасвати, высказалось большинство, за исключением одного воздержавшегося. Последним оказался, конечно же, наш омоновец, обидевшийся на отсутствие у сослуживцев желания следовать букве закона и, вместо того чтобы бегать от правонарушителей, начать их ловить. Последним, несомненно, можно было смело считать Вишну, поскольку этот бог имел наглость покуситься на жизнь, здоровье и свободу передвижения российских служителей правопорядка.

Вирупакша, плохо знавший омоновца, попробовал было отказаться от чести сопроводить нас в жилище Брахмы. Ваня тут же применил к данному субъекту меры убеждения в виде пары пинков по ребрам. Вирупакша мгновенно пошел на попятную и тут же заявил, что готов доставить нас хоть на край света. Туда нам не требовалось, и столь длительного путешествия местному божку совершать не пришлось.

Прежде чем отправиться в путь, мы просто обязаны были забрать с собой Дакшу. Меланхоличный слон, словно и не ожидавший другого исхода переговоров, совершенно спокойно отреагировал на вид пленного Вирупакши, а вот его демоны вытаращили от удивления свои поросячьи глаза. Тут мой Сеня вспомнил о том, что он является милиционером, и решил хоть что-то полезное сделать для аборигенов. Как следует встряхнув Вирупакшу, он потребовал отослать демонов в их логово и впредь прекратить террористические акты в отношении мирных жителей. Покосившись на омоновца, бог обещал и это, явно желая как можно быстрее избавиться от нас.

Способ, которым местные боги перемещаются между мирами, явно отличался от того, каким пользовался Лориэль. Вместо того чтобы погрузиться во тьму, мы оказались в вихре света, сверкавшего всеми цветами радуги. Причем был он настолько ослепительным, что, даже закончив прыжок, я довольно долгое время ничего не мог видеть из-за ярких кругов перед глазами. Это, конечно, здорово отличалось от тех ощущений, которые мы испытывали во время полетов с Лориэлем, но суть была одна – в конце перехода нас точно так же можно было взять голыми руками. К счастью, у Вирупакши руки как раз и были заняты: справа к нему наручниками был прикован Жомов, а слева – мой хозяин.

Когда наконец я обрел способность хоть что-то видеть, то узрел, что мы находимся перед воротами резиденции Брахмы, а на нас недоуменно таращатся два здоровенных элементаля земли. Вид у обоих был настолько озадаченный, что, не будь я так измотан свалившимися на нас заботами, умер бы от смеха.

– А по-моему, мы эту компанию уже видели, – произнес правый элементаль.

– Ага, – согласился с ним левый. – Только их вроде меньше было.

– Я что-то не помню, мы их пропустили прошлый раз или нет? – спросил напарника правый.

– А сейчас вызовем старшего дэва, пусть и разбирается, – ответил тот.

Мы остались ждать у ворот, старательно пряча нетерпение, к которому примешивалась откровенная боязнь встречи с Брахмой. Конечно, по словам Лориэля, хозяин расположенного перед нами дворца должен был сейчас находиться в гостях у Вишну, но твердо рассчитывать на это мы не могли. Кто знает, что у этих богов на уме? Может быть, после неудачной попытки поймать нас Брахма вернулся домой и сейчас преспокойно развлекался со своей возлюбленной? Опасаясь именно этого исхода, мы все, не сговариваясь, на всякий случай приготовились к бою.

Драться нам так и не пришлось. Явившийся по вызову элементалей старший дэв критически осмотрел нас и разрешил войти, как и в прошлый раз, потребовав оставить за воротами Дакшу с Горынычем. Ахтармерз поднимать бучу не стал и спокойно остался на спине слона, ну а мы прошли внутрь, чтобы встретиться с Сарасвати и рассказать, что выполнили условия соглашения.

– Мило, очень мило, – проговорила богиня, взглянув на пузырьки. Однако в голосе ее не было радости, и это меня насторожило.

– А скажите, Сарасвати, зачем вам понадобились слезы Рудры? – поинтересовался мой хозяин, не спеша отдавать трофеи.

Ну, еще бы! На то он и Рабинович, чтобы сначала получить товар, а потом за него расплачиваться. В жизни не видел, чтобы моего Сеню кто-нибудь заставил использовать предоплату.

– Мурзик, фу! – рявкнул мой альфа-лидер.

Да я и так молчу!..

– Тихо, говорю, – снова скомандовал Рабинович и посмотрел на задумчивую богиню. – Так что там насчет слез Рудры? Зачем они вам?

– А это божественная тайна, – отрезала дамочка. – Простым смертным ее знать не положено.

– А мы не простые смертные, – не унимался Сеня. И на фига ему-то эти слезы сдались? – Мы представители российских органов правопорядка и имеем право задавать подобные вопросы. Так зачем вам нужны эти слезы?

– Фи, какие вы скучные, – сморщила носик богиня. – Ну, не знаю я, что с этими слезами делать. Просто Рудра является воплощением гнева, и никто, даже сам Брахма, ни разу не смог заставить это существо плакать.

– Так, значит, ты посылала нас на задание, которое считала невыполнимым? – сменил тон мой хозяин. – Уж не хочешь ли ты сказать…

– Ну и что? Ну, не могу я снять с вас заклятие Кали. Что с того? – сердито дернула плечиком Сарасвати. – Брахма создал меня и влюбился. Единственное, что я умею, это позволять ему собой любоваться. Я хранительница семейного очага, и ничего больше. Так что никаких фокусов от меня не ждите.

– Тогда зачем нужен был весь этот цирк? – после секундного замешательства растерянно поинтересовался мой хозяин.

– А что вы хотели? Чтобы я вам призналась в том, что ничего не могу противопоставить Кали? – вспылила липовая богиня. – Если бы вы не добыли слезы Рудры, я бы сказала, что в таком случае не могу выполнить свою часть соглашения, и мне не пришлось бы вам признаваться в своем бессилии. А теперь я даже не знаю, что мне делать. Я такая несчастная… – И Сарасвати заревела, как обычная девчонка.

Честно говоря, мне было ее даже жаль немного. Действительно, какому богу доставит удовольствие признаваться смертным в своем бессилии. Смертные должны почитать и бояться богов, а не смотреть на них как на никчемные пережитки прошлого. Но если Сарасвати мне было жаль, то себя – еще жальче. Как ни крути, а сейчас мы лишились единственной надежды вернуться домой и абсолютно не представляли, что делать дальше. Мои менты растерянно переглянулись.

– Ну и что теперь? – горестно поинтересовался Попов, глядя на всхлипывающую богиню.

– Может быть, морду кому-нибудь набить? – предложил омоновец. Сеня посмотрел на него так, что Ваня стушевался и отступил на шаг.

В этот раз я был согласен с омоновцем куда больше, чем со своим хозяином. Набить морду кому-нибудь – Кали, Рудре или Брахме – совсем бы не помешало. Вот только боюсь, что шансов осуществить эту задумку у нас было немного. Оставалась, конечно, надежда на внезапность, но если Брахму мы еще могли бы как-то поймать, поскольку находились у него дома, то добраться до остальных, не имея возможности совершать нацеленные прыжки в пространстве, у нас точно не получится.

Мы снова оказались в тупике, выйти из которого не имели никакой возможности. Выполнить все требования Кали нам было не под силу, как и заставить эту стервозную богиню снять с нас заклятие и отпустить восвояси. После признания Сарасвати в собственной беспомощности надежды на спасение со стороны у нас тоже не было никакой. Оставалось только сесть на хвост и завыть на луну. Что я непременно бы и сделал, будь у меня пробелы в воспитании.

– Так что же теперь делать? – не обращаясь ни к кому конкретно, в очередной раз спросил Андрюша Попов.

– Без штанов бегать, – буркнул мой Сеня.

– Зачем? – встрепенулась Сарасвати. – Вы хорошие ребята, и я могла бы попросить Брахму…

– О чем ты хотела меня попросить, дорогая? – прервал ее грозный голос.

Дверь резко распахнулась, и на пороге возник Брахма. На мгновение мы все оторопели, удивленно глядя друг на друга, потом я зарычал. Мои менты среагировали мгновенно. Дубинки как по мановению волшебной палочки оказались в их руках, а омоновец исхитрился достать еще и пистолет. Лориэль взвился под потолок, выхватив почти бесполезную волшебную палочку. Единственного нашего генератора магической защиты – Ахтармерза Гварнарытуса – с нами не было, но сдаваться просто так никто не собирался. Жаль, конечно, что мы так глупо вляпались, но Брахме дорого обойдется расправа с нами.

За плечами у бога-создателя высилась еще одна фигура, поразительно похожая на него. Судя по всему, это был Вишну. И хотя этот бог обладал несколько меньшим количеством конечностей и физиономий, выглядел он не менее грозно, чем его коллега по ремеслу. Противостояние складывалось явно не в нашу пользу, и, чтобы хоть как-то остановить двух богов, Попов начал набирать полную грудь воздуха.

– Брахма, Вишну, я не виноват! Они меня заставили, – завопил из угла Вирупакша, о котором все успели позабыть. Оба верховных божества удивленно посмотрели в его сторону.

– Остановитесь! – крикнула Сарасвати, выскакивая из-за спин моих коллег. – Брахма, не причиняй им зла. Они не сделали ничего плохого. Представляешь, я попросила их достать мне слезы Рудры, и они с этим справились. И вообще, они хорошие. Даже Лориэль.

– Слезы Рудры, говоришь? – хмыкнул Брахма. – Это только подтверждает имеющуюся у меня информацию. Уберите оружие, доблестные воители. Я пришел к вам с миром.

– К ним? – удивился Вишну позади него. – Я думал, это твой дом.

– Ну, не к ним. Ну, к себе. Вообще, какая разница, – отмахнулся от него, как от назойливой мухи, бог-создатель. – Разве не затем мы их искали, чтобы поговорить? Ты ведь сам такую идею подал, говорил же, что без их помощи нам не обойтись.

Верите – нет, но я едва не откусил себе язык! Да что за чудеса происходят в этом мире? Только несколько часов назад мы считались преступниками, и все боги этой вселенной получили твердое задание изловить нас и задержать до прихода Вишну, а вот теперь оказывается, что нас возводят чуть ли не в ранг спасителей миров. По крайней мере, помощи нашей просят! Я, конечно, всегда считал разных там буддистов и прочих индусов, распевающих на улицах свои сутры, тантры, мантры, или как там у них эти завывания называются, не вполне нормальными людьми, но чтобы и боги до такой степени были сумасшедшими, это просто в моей голове не укладывалось. Впрочем, не только в моей.

– О чем ты говоришь? – спросил бога мой Сеня, ничуть не утративший осторожности.

– Пока вы тут по мирам прыгали, мы пытались собрать о вас информацию, – начал объяснять Брахма. – Шива, давно присматривавшийся к Лориэлю, сказал, что как-то через одного будду наводил о нем справки у его начальства. Многого он узнать не смог, но выяснил, что ваша группа занимается исключительно спасением миров, попавших в критическую ситуацию. Вот мы и решили обратиться к вам за помощью…

– Мы в отпуске, – отрезал Рабинович. – И вообще, с чего вы взяли, что после вашего скотского обращения с нами мы станем вам хоть в чем-то помогать?

– Потому что у вас нет выбора, – пожал плечами Брахма.

– Вот как?! – удивился мой хозяин.

– Именно так, – кивнул многоликой головой бог-создатель. – Кали пропала. И вообще, вокруг начинает твориться что-то непонятное. Миры деформируются, демоны стали бесчинствовать, и вообще, по всем предварительным данным, ожидается конец света. Вы – специалисты по спасению вселенных, вам и карты в руки. Иначе погибнете вместе с нами. Ну а мы, со своей стороны, поможем вам всем, чем можем.

– Поможете погибнуть? – язвительно поинтересовался Сеня.

– Зачем? Погибнуть вы и сами сможете. – Брахма, видимо, совершенно не обладал чувством юмора. – Мы вам поможем спасти наш мир.

– Сначала верните нам способность перемещаться между мирами, – потребовал Лориэль. – Только после этого мы с вами поговорим. Поняли, чучела, мать вашу троллю в брюхо!

– Это может сделать только Кали, – развел всеми своими руками Брахма. – Так что найти ее вам придется в любом случае.

– Ничего не выйдет, – отрезал мой Сеня. – Из-за проклятья Рудры мы даже в ваших мирах теперь не можем перемещаться.

– Ну-ка, расскажите, что случилось, – потребовал бог. Рабинович рассказал.

– Ну, это не проблема. Рудра – мое создание, и все, что этот демон может, могу и я. – Брахма внимательно посмотрел на нас и выдал пальцами витиеватую серию щелчков. – Готово. Теперь проклятье снято.

Лориэль было попытался смыться, но тут же вспомнил, что лимит прыжков на сегодняшний день полностью израсходовал. Грязно выругавшись, он остался висеть под потолком, а мой хозяин внимательно посмотрел на обоих богов.

– Допустим, мы вам поможем. Но не задаром. Давайте обсудим размеры нашего гонорара. – Ну, конечно! Разве может Семен Рабинович упустить возможность нажиться? – Мурзик, фу!..

Вот так всегда! Стоит моему хозяину впасть в депрессию, как он начинает разговаривать со мной нормальным языком. А как только Рабинович почувствует запах денег, тут же начинает корчить из себя альфа-лидера. Правда, никому другому, даже Попову с Жомовым, помыкать мной он не позволяет, но я бы удивился, если бы было иначе. Тогда бы точно схватил Рабиновича за рукав и насильно к психиатру отвел.

Обижаться на своего хозяина я не стал, пусть корчит из себя главу семьи, если ему от этого полегчает. Вместо того чтобы устроить бунт, я просто отошел в сторонку, не желая слушать, как Рабинович дискутирует с богами по поводу вознаграждения за спасение мира. Хотя слушать особо было и нечего. Стоило только Сене назвать свои условия, как оба индусских божества мгновенно с ними согласились. Посмотрели бы вы, как вытянулась после этого рожа у моего Рабиновича, со смеху бы умерли. Я сдержался. Просто фыркнул, а когда Сеня сердито на меня посмотрел, сделал вид, что выискиваю блох в своей шикарной шкуре.

Попов с Жомовым на просчет моего хозяина внимания и вовсе не обратили. И это не от того, что оба в деньгах не нуждались, а потому, что свято верили – столько, сколько может содрать с нанимателя Рабинович, получить не удастся никому другому. Ну а когда переговоры о вознаграждении закончились, едва успев начаться, Андрюша поинтересовался, какие соображения есть у обоих богов по поводу исчезновения Кали. Нас это, конечно, волновало куда больше, чем спасение мира.

– Мы почти ничего не знаем, – ответил Вишну. – Последняя информация, которую мы о ней имеем, говорит, что Кали отправилась в один из миров усмирять невесть откуда взявшихся там демонов.

– Что-то я не понял, – вставил веское слово мой хозяин. – Насколько мне известно, именно ты, Вишну, являешься хранителем миров. Так почему Кали тогда твоими делами занимается?

– Как бы вам объяснить попонятнее? – задумчиво почесал затылок бог-хранитель. – Скажем так, я являюсь министром внутренних дел, а Кали – командиром элитного подразделения. Вот она и занимается всякой мелочовкой…

– Значит, – встрял в разговор Лориэль, – наказывать нас именно ты ее отправил?

– Ни в коем случае! – тут же открестился Вишну. – Зная, что тебя, мой маленький крылатый друг, просто так не успокоить, Брахма подал заявление в ближайший отдел внутренних дел, и к вам прислали наряд дэвов. А когда он не вернулся, вызвали спецназ, и Кали решила лично заняться вами. Я тут абсолютно ни при чем. Сам о вас только вчера узнал. И то только после того, как Кали пропала. Кстати, ее исчезновение не ваших рук дело случайно?

– Случайно – нет! – отрезал мой хозяин. – Хотя одно время мы были не прочь приложить к этому руку. Но это к делу не относится. Давайте-ка, расскажите подробнее о том мире, где пропала Кали.

– А что рассказывать? Сами все и посмотрите, – усмехнулся Брахма. – Как говорится, лучше сто раз сказать «халва», чем один раз ее попробовать. Чтобы зубы не портились! Ха-ха…

Бог-творец, или Тваштри, как называл его Вирупакша, вскинул руки вверх и произнес непонятную фразу. Я хотел было ему помешать, но не успел и зубами клацнуть, как нас затянуло в тот же радужный водоворот, в какой мы погружались благодаря усилиям Вирупакши. Свет снова ослепил меня, а когда я вновь обрел способность видеть, мы оказались на окраине какой-то убогой деревеньки, возле тростниковых хижин, откуда доносились жуткие вопли.

– Твою мать! – выругался Рабинович, протирая глаза. – За такие выходки убить этого Брахму мало. Предупреждал хотя бы…

– Тем более что смыться отсюда мы уже никуда не можем, – дополнил его Лориэль и вспорхнул на ветку апельсинового дерева. – Кстати, к нам гости.

Мы дружно обернулись в ту сторону, куда тыкал ручонкой эльф, и удивленно уставились на кучку одетых в одни набедренные повязки крестьян, с воплями несущихся к нам. Не знаю, что об этом нашествии подумали мои менты, но они мгновенно привели себя в полную боевую готовность. То есть отцепили от пояса дубинки и встали в цепь. А я закрутил головой по сторонам, пытаясь найти Горыныча и Дакшу. Ни того, ни другого поблизости не было, и я уже решил, что Брахма о них просто забыл, как оба появились из ниоткуда. Причем свалились они именно на то дерево, которое занимал Лориэль. И если бы не проворство крылатого мухрена, единственное, на что он сгодился бы в дальнейшем, так это быть украшением какого-нибудь гербария.

– Я извиняюсь, но если вы не слишком заняты, скажите, где мы и что мы тут делаем, – прогнусавил слон. – Хотя я и не знаю, зачем мне нужны эти объяснения. И так понятно, что мы снова по уши в тигрином дерьме. Извините за выражение.

– Заткнись, – осадил его Рабинович и поднял руку навстречу бегущим крестьянам. – Стоять! – Те затормозили так резко, что пыль из-под пяток на пару метров вверх поднялась. – Что тут происходит?

– А вы не асуры? – опасливо поинтересовался один из аборигенов.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду, но еще раз так обзовешься, разговаривать тебе больше нечем будет, – сгибая и разгибая дубинку, пообещал Жомов.

– Ваня, асуры – это что-то вроде злых богов, – пояснил омоновцу Жомов.

– Точнее, демоны, обладающие колдовской силой, – послышался голос позади нас. Мы обернулись и увидели Вирупакшу. Тот ухмыльнулся.

– Это так, к слову, – проговорил он. – Но не буду вам мешать. Вы тут разбирайтесь, а я пошел.

– Эй, подожди! – осадил его Рабинович. – Ты нам тут помочь слегка не хочешь?

– Ни за что, – отрезал Вирупакша. – Я бог мирный и с демонами воевать буду, только если наступит конец света. Так что пока! – И это чучело тут же растворилось в воздухе.

– Вот урод! Как мирных людей демонами пугать, так он первый, а как помочь этих демонов усмирять, так он пацифистом прикидывается, мать его к гномам, выработанную породу из шахт поднимать, – выругался Лориэль и снова ткнул ручонкой в сторону застывших крестьян. – Чего на меня-то смотрите, козлы?! Вас индусы ждут.

Крестьяне действительно стояли на месте, опасливо поглядывая то в нашу сторону, то в направлении деревни, из которой по-прежнему доносились истошные вопли. Мне эти крики чрезвычайно не нравились. Они мне жутко напомнили один случай из нашей служебной практики. Помню, однажды мы с Сеней… Впрочем, потом расскажу. Сейчас не до этого.

– Что вы там спрашивали? – поморщился Рабинович, поворачиваясь к крестьянам.

– Мы это, интересуемся, значит, – почесал тощую грудь один из аборигенов. – Не асуры ли вы?

– Нет, не асуры, – ответил мой Сеня. – Мы сотрудники российской милиции и хотим знать, что за беспорядки происходят в этой дыре?

– Демоны там, – всхлипнул один из аборигенов.

– Злые, – поддержал его другой.

– Напились вина и к нашим девкам пристают, – завопил третий.

– Они и ко мне пристроиться пытались, – шмыгнул носом четвертый. Остальные тут же шарахнулись от него в разные стороны. – А что? Я же не сам к ним в компанию набивался.

– Я всегда подозревал, Субхути, что с тобой не все в порядке, – сердито посмотрел на него старший из крестьян.

– А что опять Субхути-то? – обиделся индус. – Можно подумать, это не демоны за мной, а я за ними бегал.

– Лучше бы ты за демонами погонялся, – заявил кто-то из толпы. – Глядишь, деревню бы в покое оставили…

– Отставить разговорчики! – осадил болтунов омоновец. – Докладывайте, сколько демонов в деревне?

– Много, – ответил старейшина.

– Целых две штуки, – поддержал его Субхути. Остальные закивали в знак согласия.

– И это – много?! – возмутился Жомов. – Какие же вы мужики, если с двумя демонами справиться целой толпой не можете.

– Трусливые, – ответил за аборигенов Рабинович и ткнул в сторону Субхути дубинкой. – Ты! Проводишь нас в деревню.

– А что опять Субхути-то? – возмутился абориген.

– Молчать! Вперед, шагом марш, – скомандовал Жомов.

Индус нехотя поплелся в сторону деревни, а мы пошли следом. Впереди клином шли омоновец с Поповым и Рабиновичем. Я держался чуть правее от них, а за нами топал Дакша с Горынычем на спине. Эльф порхал над ними, а крестьяне, немного пошептавшись, пошли следом за слоном, держась, впрочем, на почтительном расстоянии.

В деревню мы вошли осторожно, готовясь мгновенно отразить нападение. Я ожидал увидеть демонов, гонявшихся по двум корявым улочкам за местными суч… самками, но мои надежды не оправдались. Никаких монстров поблизости видно не было, зато штук десять женщин всех возрастов с воплями носились вокруг самой богатой на вид хижины. Причем громче всех вопила жуткого вида беззубая старушенция, завернутая в полосатое сари. Кстати, из-за особенностей этого вида женской одежды индуски не столько бегали, сколько семенили, перебирали ногами, почти не сходя с места. Глядя на это редкостное зрелище, мы удивленно застыли.

– А где демоны? – посмотрев на Субхути, недоверчиво спросил мой хозяин.

– Там, – индус ткнул пальцем в сторону богатого дома.

– Так ты же сказал, что они за вашими женщинами гоняются, – ничего не понимая, проговорил Попов.

– Значит, еще не начали, – пожал плечами абориген. – Сейчас вино допьют и начнут гоняться. Они уже второй день так делают. Правда, еще ни одну не поймали, но старуха утверждает, что один из демонов прямо в двух шагах от нее рухнул на землю и уснул.

– Может быть, не уснул? Может, он сознание от страха потерял? – ехидно предположил мой Сеня и смело направился к центральному строению. – Пошли, мужики. Посмотрим, что там за алкоголики в хижине торчат.

Едва мы вошли в дом, как мне стало совершенно понятно, почему демоны упорно не хотят за местными дамочками гоняться. Дело в том, что выше пояса это были обычные мужики с накачанными бицепсами, а вот все остальное у них заменяли клубы дыма, постоянно меняющие форму. Из пастей и ушей демонов тоже валил дым, отчего в комнате был жуткий запах и плохая видимость.

– Та-ак, – с усмешкой глядя на монстров, протянул мой хозяин. – Развлекаемся, значит?

– Ик, ага, – выдавил из себя первый демон, поднимая вверх кувшин с вином. – Присоединяйтесь, мужик-ик-ки, а то тут народ какой-то некомпанейш… некомпанейпс… скипский, в общем.

– Я сейчас так к тебе дубинкой присоединюсь, что у тебя потом год ребра болеть будут, – пообещал омоновец. – А ну, марш туда, откуда пришли, пока я вас в участок не оформил.

– Из-вини, гражданин начальн-ик, уже уходим, – ответил второй монстр, хватая собутыльника под руку. – Не надо нас в отдел. Мы тут рядышком живем.

Демон потащил своего собрата к выходу. Мы расступились, пропуская их наружу, а затем вышли следом. Индуски, увидев демонов, усилили свой визг и еще медленней затоптались на одном месте, постепенно собираясь ближе у дверей хижины. Монстры внимания на них не обратили. Первый сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул:

– Такси! Эй, мать твою, такси, говорю!..

Тут же деревню накрыла тень, и с неба спустился такой огромный орел, каких я даже в передаче «В мире животных» никогда не видел. Девки перестали визжать и топтаться на месте. А орел, зависнув над демонами, скептически посмотрел на них.

– Опять налакались? – поинтересовался он.

– Ты, блин, нам мотации… норации… нотации не читай! – рявкнул на него один из монстров. – Твое дело баранку крутить, а не тещу мою из себя изобра… жать.

– Платить кто будет? – скептически поинтересовался орел.

– Бабушка моя, – заржал тот же демон.

– Заткнись! Тут мент… мицилионеры, – покосившись на нас, осадил его собутыльник, а затем невесть откуда достал здоровенный кусок сырого мяса. – Поехали, шеф. Сдачи не надо.

Летающий таксист взял в каждую лапу по демону и медленно начал подъем. Несколько секунд мои менты провожали его глазами, а затем Сеня вспомнил, что мы здесь не для того, чтобы демонов гонять. Нам все-таки нужно Кали искать! А раз она сюда явилась, чтобы усмирить этих монстров, то они должны были знать хоть что-то об ее исчезновении. Сеня принялся орать, требуя от орла вернуться назад, но один из демонов что-то сказал пташке, и та, вместо того чтобы спуститься, вдвое ускорила подъем. Через пару минут орел и вовсе скрылся из виду.

– Сеня, ты номер запомнил? – растерянно посмотрев на моего хозяина, ляпнул омоновец. Рабинович легонько постучал его дубинкой по кепке.

– Голова с печное чело, а мозгу совсем ничего, – констатировал он. – Ну а Ваня в ус не дует. Он ведь с детских лет буксует.

– Чего опять-то не так?! – обиделся Жомов. Сеня хотел объяснить, но не успел. Беззубая старушенция не дала.

– Ну и?.. – рявкнула она, уперев руки в боки.

– Чего «ну и»? – вытаращился на нее мой хозяин.

– Ну, прогнали вы их. Кто теперь за нами гоняться будет? – грозно поинтересовалась бабулька.

– Смерть с косой за тобой гоняться будет! – рявкнул на нее кинолог.

Старушка несколько секунд от неожиданности и удивления шамкала беззубым ртом, а затем, плюнув под ноги моему хозяину, круто развернулась и пошла к самой убогой хижине. Несколько женщин помоложе захихикали. Старуха обернулась, испепелила их взглядом и продолжила свой путь. Мои менты так и не двинулись с места, мрачно глядя на собравшуюся перед ними толпу.

– Мальчики, – привлекла их внимание к себе одна из аборигенок. – Если вы обещаете не напиваться, как те две свиньи, мы даже долго бегать от вас не будем.

– Так, женщина, мы на службе. – Индуски разочарованно загудели. Сеня поднял руку. – Но, как только закончим свои дела, сразу к вам вернемся. – Радостный визг не дал моему хозяину договорить.

– Да помолчите вы! – повысил он голос. – Чтобы мы побыстрее закончили работу, скажите, не видели ли вы Кали?

– Нет. Сюда она не заходила. А вот в городе была, – раздались разрозненные голоса.

– Прекрасно. Где этот город? – спросил Сеня.

– Да вон Субхути вас проводит, – заявил старейшина.

– Я чего опять Субхути-то? – взвыл индус.

– Молчать! – рявкнул на него мой хозяин. – Влезай на слона. Покажешь дорогу.

Дакша не слишком обрадовался перспективе везти на себе индуса. Сами понимаете, совсем не из-за лишнего веса. По-моему, нормальный слон, кроме моих ментов, может еще десяток людей на спину взгромоздить. А недовольство Дакши было вызвано тем запахом, который исходил от Субхути. Впрочем, вонял не он один, а вся деревня. Хотя и не настолько сильно, чтобы лишенные нормального нюха менты могли это почувствовать. А вот Дакша, фыркнув, недовольно покосился на моих коллег, но говорить ничего не стал. И правильно сделал. Видимо, уже понял, что и без того сердитых ментов лучше без крайней надобности не раздражать. Да и с надобностью тоже!..

Впрочем, по дороге в город Дакша изменил свое мнение о проводнике-индусе. Тот оказался не менее словоохотливым, чем слон, и без конца удовлетворял любопытство тянувшегося к знаниям Дакши. Горыныч, явно готовясь к началу занятий в школе, тоже не упускал случая задать Субхути вопрос, а вот мои менты просто слушали. И то только до той поры, пока им не надоела пустая болтовня.

Затем Сеня рявкнул на горе-собеседников. Те, естественно, обиделись. Причем Горыныч настолько сильно, что увеличился в размерах и, не удержавшись за уши Дакши, свалился со слона и разревелся. Теперь уже Жомов постучал по лбу моего хозяина – пальцем, не дубинкой! – и, спрыгнув со спины Дакши, стал успокаивать трехглавого плаксу. Лишь после того, как Ахтармерз перестал ныть, его посадили обратно, и мы смогли продолжить путь.

Если честно, я больше приглядывался, принюхивался и прислушивался к джунглям, опасаясь возможного нападения демонов, чем обращал внимания на рассказ Субхути. Так что подробностей вам сообщить не могу, но в общих чертах местную политико-географическую картину обрисую.

Мир, в который попали мы и где пропала Кали, не являлся вотчиной какого-либо одного бога. Здесь в равной степени почитали их всех, хотя главными и считали Брахму, Вишну и Шиву. Их сторонники разделились на три клана, которые и назывались, соответственно, шиваиты, брахмаиты и вишнуиты. При этом вторых за их аскетизм любили меньше, чем прочих.

До недавнего времени боги если и появлялись в этом мире, то только во снах или галлюцинациях одурманенных гашишем гуру. Однако население их видениям верило и строго следовало всем инструкциям священников. Но пару дней назад в этот относительно спокойный мирок вторглись демоны. Привычный уклад жизни аборигенов сломался. Гуру справиться с демонами не могли и стремительно потеряли свое влияние.

А когда появилась Кали и стала наводить порядки, шиваиты, брахмаиты и вишнуиты мигом объединились, создав новое течение – калииты. Или калиты перехожие – когда они начали во все калитки проходить и в каждый дом вламываться со своим учением. А потом Кали пропала, а демоны остались. Калиитам тоже перестали верить и выгнали их всех прочь. Видимо, на Русь. Век так в десятый-одиннадцатый. Хотя за достоверность этих данных я не ручаюсь.

– А куда исчезла Кали? – задал мой хозяин единственный за все время рассказа вопрос.

– Этого никто не знает, – вздохнул Субхути. – Калииты говорят, что это из-за нашего непочтения к четырехрукой богине она бросила мир на произвол судьбы. А кое-кто утверждает, что просто демоны оказались сильней ее, сковали и спрятали Кали в своих пещерах в недрах Меру.

– И этих людей зовут, конечно, демоноиты, – усмехнулся Попов, решив щегольнуть своей догадливостью.

– Нет, – удивленно посмотрел на него наш проводник. – Их зовут просто дураками. Хотя я и сомневаюсь. Может быть, они таки правы?

Дальнейшую болтовню я не слушал, да ее почти и не было. Еще пару минут помучившись от разговоров Субхути с Дакшей и Горынычем, Сеня велел им всем заткнуться. Дальнейшее вы знаете. И не знаете лишь того, что путь до города оказался неблизким. День уже клонился к вечеру, а никаких признаков жилья в окружавших нас джунглях не было, и мой Сеня решил остановиться на ночлег. Как только была найдена подходящая поляна, Дакша остановился, и его живой груз спустился на твердую землю.

– Приедем в город, надо будет найти какой-нибудь паланкин и пристроить его на спину Дакше, – растирая затекшие ноги и натертую корму, простонал криминалист.

– Паланкин, ага, – фыркнул мой хозяин. – Если так дальше пойдет, то чтобы уместить всех на спине слона, нам и сарая не хватит.

– Прошу меня простить, но сарай я на себе не повезу. Коровы засмеют, – пробубнил Дакша. – На приличный дом я еще соглашусь, хотя и не знаю, зачем мне нужна такая тяжесть.

– Молчи лучше, автобус доисторический, – вздохнул мой хозяин и посмотрел на Жомова. – Ваня, пошли валежник для костра собирать. А ты, Поп, подсуетись насчет ужина.

Мысль, конечно, разумная, но осуществить этот замысел никому из нас не удалось. Я почувствовал какой-то неприятный запах со стороны тех кустов, к которым шел мой хозяин, и предостерегающе зарычал. Сеня остановился, привычно отцепляя дубинку от пояса. Жомов сделал то же самое, а остальные застыли в центре поляны, настороженно глядя на нас.

– Что там такое, Мурзик? – спросил меня Рабинович, как будто ждал, что я заговорю. Наивный ментовский парень!

– Во, блин, нас заметили, – раздался из кустов незнакомый голос, а затем оттуда пулей вылетел демон.

Выглядел он точно так же, как те два урода, которых мы спровадили из деревни на орлином такси. Мы и глазом моргнуть не успели, как этот монстр промчался мимо нас, направляясь прямо к Дакше. Подлетев к его правой задней ноге, демон застучал по ней ладонью и заорал:

– Туки-туки за себя!

– Вот придурок, – раздался тяжкий вздох из кустов.

Дакша, похоже, был того же мнения. Покосившись на щерившегося около его ноги монстра, слон издал хоботом звук, похожий на неприличный выхлоп из кормового отверстия, а затем просто пнул демона ногой. Тот отлетел к краю поляны и остался лежать на траве. Замечу, что самодовольная улыбка так и не сошла с его противной морды.

– Бойся корову спереди, лошадь – сзади, а к слону и вовсе не подходи, – посмотрев на вырубленного монстра, констатировал мой хозяин и повернулся к кустам. – Еще желающие пообщаться с Дакшей есть?

– Да вы, вообще-то, нам все нравитесь, – донеслось оттуда, и на поляну высыпала орда демонов.

Ломанулись они со всех сторон сразу, и в одно мгновение мы оказались окружены. Сеня с Жомовым попятились к остальным. Слон громко затрубил, и Горыныч на его голове завертелся волчком, ставя вокруг нас энергетический барьер. Надо же, этот трехглавый недоучка научился выставлять защиту так быстро, что, не юркни я вовремя меж ног Дакши, оказался бы за пределами этого барьера.

– Вперед, в атаку! – завопил кто-то из толпы, и демоны помчались на нас.

Если честно, я ожидал от этих уродов чего-нибудь более оригинального, чем лобовая атака. Толпа идиотов, оставляя за собой дымовой шлейф, рванулась прямо на барьер. Как вы думаете, что из этого получилось?.. Вы правы, ничего! Демоны отскакивали от энергощита Горыныча, как мячики от стенки. Падали, поднимались и снова бросались вперед.

Поначалу напрягшиеся было российские служители правопорядка через минуту расслабились и с улыбкой наблюдали за бестолковыми наскоками монстров. А еще через пару минут желающих атаковать нас не осталось. Все демоны лежали вповалку вокруг нашей энергозащиты, и лишь один, видимо командир, растерянно стоял у самой границы поляны. Горыныч по просьбе Сени снял энергощит, и мои менты направились к предводителю демонов. Тот растерянно посмотрел на них, перевел взгляд на своих подчиненных и решил задать стрекача. Не вышло!

Почувствовав его намерения, я рванулся вперед, но вряд ли достал бы урода, если бы не Ахтармерз. Наш маг-недоучка вновь создал энергетический барьер. Правда, в этот раз он не окружил им нас, защищая, а стеной выставил перед убегающим демоном. Тот со всего маха врезался в магическую стену и отлетел назад. А прежде чем демон успел подняться на свои дымовые ноги, я вцепился в рукав его тужурки и прижал к земле.

– Уберите собаку! – истошно завопил демон.

Ах, собаку?! Терпеть не могу, когда породистого пса так называют!.. Я чуть отпустил рукав монстра, чтобы потом снова сжать его зубами. Правда, на этот раз вместе с конечностью. Демон взвыл, и тут же рядом со мной оказался Рабинович.

– Будешь дергаться? – спросил он монстра. Тот отрицательно замотал головой, не переставая верещать. – Умница, Мурзик! А теперь отпусти его. Отпусти.

С некоторой неохотой я разжал зубы. Поначалу демон даже и не понял этого, продолжая вопить. Сеня легонько стукнул его «демократизатором» по темечку. Монстр ойкнул и заткнулся, глядя на ментов, окруживших его, перепуганными глазами.

– Попробуешь убежать, убью, – пообещал ему омоновец. Демон испуганно кивнул.

– А теперь мы с тобой поговорим. И не пытайся врать! Ясно? – потребовал Рабинович.

– Не буду, – торопливо ответил монстр. – Ганешей клянусь!

Судя по перепуганному виду демона, ему можно было верить. Что ж, кто бы ни организовал это нападение на нас, он просчитался. Зато нам задачу облегчил. Может быть, теперь и не потребуется идти в город, чтобы узнать, где находится Кали. По крайней мере, пленных демонов для допроса у нас сейчас более чем достаточно, а ведь именно за этим мы в город и шли.

Глава 4

Кто не спрятался, я не виноват!

Минотавр

Сеня задумчиво смотрел на демонов, выстроившихся в две шеренги. Монстры пытались стонать и потирать ушибленные места, в основном головы, но Жомов твердо поддерживал дисциплину, ничуть не стесняясь бить «демократизатором» по рукам и головам мистических существ. Попов, у которого желудок, как всегда, оказался куда глубже ненависти к агрессорам, при помощи Горыныча готовил ужин, а Мурзик с Дакшей на всякий случай отрезали демонам путь к лесу.

Лориэль крутился у правого уха кинолога и не переставал давать наставления.

– Знаю я этих тварей, – шипел он. – Ты не смотри, что они побитыми и испуганными кажутся, мать их к гоблинам нянькой! Чуть слабину дашь, мигом руку откусят. Натура у них такая…

– Слушай, завянь, а? – скривился Рабинович. – Или помолчи, или сам их допрашивай. Что, боишься?

– Я боюсь? Ты кого, козел, трусом назвал?! – вспылил эльф. Рота демонов дружно уставилась на него. – Я и не таких чудовищ в две секунды к ногтю придавливал. А допрашивать не буду, потому как вы в спасители мира записались. Мне в таком случае следует начать свои прямые обязанности исполнять, раз уж с вами местного хранителя нет.

– Кого нет? – вытаращился на наглеца кинолог, даже забыв обидеться на «козла».

– Да я же вам объяснял, что у каждого параллельного мира есть хотя бы один Хранитель Реально-Естественных Направлений. Я за вашим миром присматривал. И тут кто-то непременно должен быть. – Лориэль, видимо, для лучшего усвоения информации, постучал Рабиновича по фуражке. – Понятно?

– Понятно, – кивнул головой Сеня. – Ты главный хрен в нашем мире, а здесь свой хрен имеется.

– Кто? – оторопел эльф. – Ты чего мелешь, дятел длинноклювый, дрозд ощипанный? Кого ты хреном назвал?

– Тебя, – спокойно ответил кинолог и покосился на Лориэля. Попов захихикал. – А что, разве не так? Хранитель Реально-Естественных Направлений. Сокращенно – ХРЕН.

– Тьфу ты! – махнул рукой эльф. – А я уж думал, что ты наехать хочешь. ХРЕН – это служба так называется. А я – сотрудник ХРЕНа.

– Ботва ты от хрена, а не сотрудник, – фыркнул Андрей.

– А ты чего, кабан оскопленный, давно по пятаку не получал? – метнулся к нему Лориэль. – Оборзел совсем, бурдюк с отходами?..

– Вы, может быть, лаяться закончите и делами займетесь? – набычился Жомов, уставший слушать бессмысленную перебранку. – Стемнело уже почти, между прочим, блин!

Кинолог, с улыбкой покачав головой, оставил Лориэля в покое и повернулся к строю демонов. Непонятно почему, но Сене вдруг вспомнились все те фильмы ужасов и не менее веселые книги, в которых упоминались демоны. Начиная с инкубов и суккубов, кончая Астародом, Асмодеем и Молохом. Стоявшие перед ним существа совсем не походили на тех ужасающих монстров, какими рисовало их воображение авторов из его мира. Скорее, эти уродцы, слегка подрагивающие на клубах дыма, напоминали роту новобранцев на первом построении, сразу после получения армейской формы. Или пятиклассников в кабинете директора школы. И уж того, почему они внушали ужас местным жителям, Рабинович понять совсем не мог.

– Итак, орлы, кто правильно ответит на мой вопрос, тот получит конфетку, – заявил кинолог.

Жомов оторопело посмотрел на него и покрутил пальцем у виска. Дескать, крыша у тебя съехала, что ли? Сеня в ответ лишь усмехнулся и продолжил:

– Отвечайте, кто приказал напасть на нас?

– Он! – хором рявкнули демоны и ткнули пальцем в своего предводителя. Тот отшатнулся с ужасом в глазах.

– Молодцы, – похвалил услужливых монстров кинолог. – А ему кто отдал распоряжение?

– А где конфетка? – нагло поинтересовался один из уродцев. Ваня тут же врезал ему дубинкой по спине.

– Ой! Так вот, значит, какая ты, карамель? Придется теперь жить совсем без сладкого, – пискнул монстр и тут же съежился, ожидая нового удара.

– Шутить любим? – вместо удара спросил омоновец. – Я тоже люблю. И вот тебе моя любимая шутка: упал и отжался сто раз. Считать вслух.

Рабинович хотел было съязвить по поводу того, как не имеющий ног демон будет отжиматься, но не успел. К его удивлению, уродец мгновенно упал. Клубы дыма, заменявшие ему ноги, заметно уплотнились, и демон вполне прилично изобразил стойку «упор лежа». Кинолог хмыкнул и с интересом принялся наблюдать за тем, как монстр будет выполнять упражнение. Оказалось – очень даже хорошо. Не прошло и минуты, как демон сделал сто отжиманий и бодренько вернулся в вертикальное положение. Теперь на него с удивлением смотрели все менты.

– Неплохо, неплохо, – покачал головой омоновец. – Кто отжиматься учил?

– Он! – монстр ткнул корявым пальцем в своего начальника, а Жомов похлопал его по плечу.

– Молодец, – похвалил командира демонов Иван. – В хорошей форме бойцов держишь.

– Рады стараться, выше высокоблагородие, – вытягиваясь в струнку, рявкнул начальник отряда чудовищ.

– А конфетку? – поинтересовался тот самый урод, который только что отжимался.

– Только дураки они у тебя, – вздохнул омоновец и так влепил дубинкой по излишне любопытному монстру, что тот отлетел метра на три. Его сослуживцы заржали.

– Молчать! – рявкнул на них Ваня, и мгновенно наступила тишина. – А теперь продолжим допрос…

Несмотря на все усилия Жомова с Рабиновичем, допрос демонов долгое время не давал никаких результатов. И не оттого, что дымчатые уроды не хотели сотрудничать! Напротив, все как один спешили ответить на любой вопрос российских служителей правопорядка, но пользы это не приносило. Или эти монстры действительно, практически ничего не знали, или, как и утверждал Лориэль, оказались слишком хитры. Вся группа демонов, включая командира, твердила такую чушь, что у ментов уши вяли. Наконец Рабинович не выдержал.

– Иди сюда, – позвал он из строя командира монстров. Тот несмело приблизился. – Беги. Ты свободен.

Поначалу демон не поверил своим ушам. Непонимающе глядя на кинолога, он оставался стоять на месте, в то время как его подчиненные начали возмущаться, удивляясь, почему это именно командира отпускают, а остальным свободы не дают. Пришлось Жомову рявкнуть на них, а Сеня в это время отвесил начальнику уродцев увесистого пинка. Тот подскочил, а затем помчался прочь от ментов.

– Мурзик, фас! – ткнув пальцем в сторону убегавшего демона, скомандовал Рабинович верному псу.

Тот упрашивать себя не заставил и через несколько секунд свалил уродца. Тот снова завизжал. Скорее от страха, чем от боли. Сеня дал ему несколько секунд пострадать, а затем спокойно подошел. Демон выпученными глазами таращился на него и, не в силах что-либо сказать, отвратительно верещал. Рабинович ласково улыбнулся.

– Вижу, тебе это нравится, – проговорил он. – Ладно, не буду мешать. Мурзик, постарайся много не есть. Несварение желудка будет. Хрен знает, из какой гадости этот баран состоит.

– Нет, нет! Не уходите, – вмиг обретя голос, завопил монстр.

– Что так? – делано удивился Сеня.

– Он же бешеный, – заявил демон. Мурзик чуть усилил хватку. – А-а-а! Говорю же, бешеный. – Пес сдавил еще сильней. – Нет-нет. Хороший песик. Умный.

– Я знаю, что он умный. Только несдержанный. Поэтому и предупреждал, чтобы много не ел, – кивнул головой кинолог и собрался уйти, но демон завопил еще сильнее.

– Стойте-стойте! Я все скажу, – взмолился он. – Вчера к нам явился неизвестный и приказал устроить беспорядки в этом мире. А когда сюда примчится Кали, передать радже Маричи пузырек с эликсиром, лишающим эту вредную для окружающей среды богиню силы. Мы это и сделали. Раджа, когда к нему явилась Кали, смешал этот эликсир с жертвенным вином. Богиня ослабла, и потом мы доставили ее в пещеры, откуда неизвестный ее и забрал неведомо куда. А нам сказал, что, как только появятся в стране чудные незнакомцы, их нужно захватить. Ну а если не сдадутся, то попросту убить. Что мы и пытались сделать…

– Вот как здорово у тебя получается! Тебе бы сказки писать, – восхитился кинолог. – Значит, говоришь, пришел к вам неизвестный и отдал приказ, а вы его послушались? Ты меня за дурака держишь? Это что же выходит, к вам в пещеры может первый же попавшийся наглец зайти, что-то приказать и вы его послушаетесь?

– Нет! – замотал головой демон, все еще лежа на земле. – Во-первых, кто попало дорогу в наши владения не знает. А во-вторых, неизвестному было ведомо слово, дающее власть над нашим племенем.

– И что это за слово? – ехидно поинтересовался Рабинович.

– Слово! – торжественно заявил монстр. Сеня начал терять терпение.

– Слушай, если ты сейчас не перестанешь разыгрывать из себя дебила, я тебя так отделаю, что пластический хирург твою харю восстановить не сможет, – угрожающе зашипел он.

– Честное слово, я не вру! – завопил монстр и, видя, что Рабинович отстегивает от пояса дубинку, затряс головой. – Этот неизвестный пришел в пещеры и сказал: «Демоны, я знаю слово. Повинуйтесь мне!» А нам по закону жанра положено выполнять приказания того, кто знает кодовое слово. Вот мы и подчинились. Представьте, что если бы, когда Али-Баба потребовал у пещеры открыться, она бы на него наплевала? Ни фига такой красивой сказки не было бы, потому как и рассказывать бы не о чем было.

– То есть, если я скажу, что знаю слово, вы мне подчинитесь? – ехидно поинтересовался Семен.

– Конечно! – обрадованно воскликнул демон. – Только вы слово-то потом не забудьте. А то мы и взбунтоваться можем.

– Я вам взбунтуюсь, – пригрозил кинолог. – Встань в строй. Мне с друзьями посоветоваться нужно.

Совещание собрали прямо тут же, у костерка, подожженного Горынычем и поддерживаемого Поповым. Для тех, кто не слышал (Попов – жрал!), Рабинович пересказал то, что узнал от демона. Судя по всему, предводитель монстров не врал и действительно по тупости своей не имел никакого представления ни о том незнакомце, который отдал приказ, ни о месте, куда он мог переправить Кали. Единственной ниточкой, способной привести российских милиционеров к таинственному похитителю богини, был местный раджа Маричи. Вот к нему кинолог и предложил направиться.

– На ночь глядя?! – возмутился Попов.

– Андрюша, то, что ты лентяй, я давно знал, но никак не думал, что ты дурак, – констатировал Сеня.

– Вот святая простота! – изумился Лориэль. – Я уже в первые дни общения понял, что вы все дураки, а Рабинович до сих пор этого не видит.

– Сеня, его прихлопнуть? – кивнув в сторону эльфа, поинтересовался Жомов.

– Я тебе прихлопну, бык педальный! – возмутился маленький скандалист. – Так прихлопну, что ты потом год пистолет держать не сможешь.

– Да заткнитесь вы! – рявкнул на обоих кинолог и посмотрел на Попова. – Андрей, объясняю для особо тупых.

Тот, кто послал демонов устроить бучу, чтобы Брахма прислал сюда Кали, и кто приказал захватить нас или убить, наверняка уже знает, что мы в этом мире появились. А если и нет, то к утру будет знать точно. Как поймет и то, что его усилия по нашей нейтрализации провалились. Как думаешь, он будет сидеть и ждать, пока мы его найдем?..

Попов шмыгнул носом и неопределенно повел плечами. Дескать, я все понимаю, но куда же мы ночью попремся? Ваня высказался более конкретно. Он предположил, что неизвестный киднепер лично явится проверить, как демоны справились с нами. И вот тогда, по предложению омоновца, следовало провести операцию захвата и поставить точку всем злодеяниям бандита. Сеня хмыкнул.

– А если, Ванюша, наш неизвестный приятель решит замести следы и спокойно дождаться наступления конца света? – поинтересовался он. – Что мы будем делать, если еще и раджа пропадет? Как станем искать этого ублюдка?

– Будем всех подряд хватать и морду бить, пока не сознаются, – предложил Жомов, почему-то посмотрев в сторону демонов.

– Ваня, я уже устал поговорки по поводу твоей тупости выдумывать, – тяжело вздохнул Рабинович. – Если ты ничего умнее, кроме как махать кулаками, придумать не можешь, лучше помолчи.

Жомов обиделся и отвернулся. А у остальных возражений по поводу скорейшего визита к Маричи не было. Более того, Лориэль, вдруг увидевший лучик света в темном царстве, воспылал таким энтузиазмом, что требовал отправиться в путь немедля, не тратя время на ужин и сборы в дорогу. Дескать, там и наедимся, и припасов возьмем, и вообще, стоит только отыскать Кали, как она в припадке благодарности снимет с друзей все обвинения и заклятия, отпустив их домой.

– А с этими что будем делать? – кивнув в сторону демонов, спросил Попов, теперь, ради скорейшего возвращения в отчизну, готовый пожертвовать даже ужином.

– А монстрами у нас Ванюша займется, – предложил кинолог и хлопнул Жомова по плечу. – Возьмешь этот сброд под командование?

– Конечно, – сразу встрепенулся Ваня. – А зачем они нам?

– Может, и пригодятся, – пожал плечами Рабинович. – А чтобы они тебя слушались, подойди к ним и скажи: «Демоны, я знаю слово. Повинуйтесь мне!»

– На фига? – вытаращился на друга омоновец. – Пусть попробуют не подчиниться! Мигом едовище с седалищем местами поменяю.

– Ваня, лучше сделай, что тебе говорят. Хорошо? – попросил кинолог.

– Как скажешь, мне не трудно, – пожал плечами Иван и направился к строю монстров.

На сем небольшая ссора между друзьями была улажена. Жомов получил под свое командование роту пусть и уродливых, но хорошо физически подготовленных солдат, а Сеня занялся любимым делом – планированием операций по спасению миров. Для начала он вызвал к себе командира демонов, у которого наконец удосужился узнать имя. Тот представился как Ушанасу и подробно рассказал о дворце раджи, подходах к нему и вероятной охране. Затем был отпущен с миром и принялся упоенно маршировать по поляне вместе со своим сбродом под командованием Жомова. Попов решил собрать припасы, а Горыныч вдруг проявил благоразумие.

– Слушайте, – поинтересовалась его средняя голова, в то время как две другие упоенно поедали в траве каких-то насекомых. – А если раджа знает о незнакомце не больше, чем Ушанасу? Что мы тогда будем делать?

Рабинович удивленно уставился на него. Действительно, если все жители этого мира настолько же тупы, как марширующие по поляне демоны, что стоило неизвестному злоумышленнику и их так же легко обвести вокруг пальца? Об этом почему-то никто не подумал, и кинологу стало неловко, что какой-то ребенок, пусть и из чужого мира, проявил больше сообразительности, чем российский милиционер. Сеня насупился.

– Придумаем что-нибудь на месте, – хмуро проговорил он. – В конце концов, есть еще пещеры, откуда Кали похитил неизвестный. Может быть, там какие-нибудь следы отыщутся. Не могла же такая могущественная богиня исчезнуть, не оставив никакого знака?!

– Ты посмотри, мент, а соображает! – встрял в разговор Лориэль и хлопнул Рабиновича по козырьку фуражки. – Да не бычься ты. Шутка! Просто мне в голову пришла одна мысль. Как думаете, кто мог похитить богиню?

– Если опираться на большинство земных религий, краткий курс которых нам преподавали в прошлом году на основе исследований Теотрахмуса, то богам обычно противостоят их антиподы. То есть демоны и дьяволы, – завел свою обычную песню Ахтармерз. – Нам известно, что Кали похитили непосредственно демоны при участии смертного, этого Иуды в образе раджи. Значит, руководил ее пленением более высокий разум, которого на земном Западе принято называть Сатаной, Вельзевулом или…

– Браво, браво! – зааплодировал эльф. – Если так дальше пойдет, порекомендую папе римскому дать тебе сан кардинала. Будешь своих соотечественников обращать в христианство. Кстати, Сеня, как ты думаешь, позволяет ли Христос допускать в рай трехглавых летающих уродливых болтунов?..

– А что ты у него спрашиваешь? Забыл, что он иудей? – спросил у эльфа незаметно подошедший к беседующим Попов. – А евреи в рай кого угодно пустят. Лишь бы заплатил достаточно.

– Тебе, свинья славянская, кто-нибудь слово давал? – вспылил кинолог. – А уж если на то пошло, то вам и рай не нужен. За бутылку дьяволу не только душу продадите, так еще и мать родную приложите. А если вам и похмелиться потом дадут…

– Тпру! – зависая между двух разъяренных антагонистов, заверещал Лориэль. – Ну-ка, осадите оба. Спорить о различиях в культурном, эмоциональном и философском развитии различных земных народностей дома будете. А сейчас подумайте-таки, кто мог похитить Кали?

– Тут и думать нечего, – буркнул Рабинович, все еще сверля криминалиста глазами. – Я не спец по индийской мифологии, но и то знаю, что дьявола как такового у них нет. Брахма создал вселенную, Вишну ее охраняет, а Шива пытается разрушить. Вот и все. И все трое богов могущественней, чем Кали. Вероятно, ее похитил кто-то из них. Странно, что я сам раньше до этого не додумался. А раз нас наняли Брахма и Вишну, значит, похитителем является Шива. Нужно отправляться к этому уроду и вправить ему мозги на место. Тем более что в нашем распоряжении рота демонов есть…

– Ты забыл одну вещь, – язвительно улыбнулся Попов. – Кали, по-моему, является и одним из воплощений богини смерти. Зачем Шиве похищать своего вероятного союзника?

Начиная с этого момента дискуссия разгорелась не на шутку. Криминалист с кинологом спорили так, что их, наверное, и во дворце Брахмы было слышно. А Лориэль, открывший полемику, летал вокруг спорщиков и кидал едкие замечания, не отдавая, впрочем, предпочтения ни одному. Минуты три Попов с Рабиновичем орали друг на друга и делали это так заразительно, что в спор вступили сначала Жомов с Горынычем, а затем и Дакша. И лишь когда оставленные без присмотра демоны решили, что раз их повелитель, роль которого теперь взял на себя Ваня, с кем-то ругается, то и им нужно поучаствовать в общей сваре, Рабинович вдруг успокоился.

– А ну, тихо! Тишина, говорю! – рявкнул он, и над поляной действительно воцарилась тишина.

Конечно, Сенин вокал с поповским крещендо сравнить никак нельзя было. Кричал криминалист куда тише своего голосистого друга. Однако количество командных ноток в его голосе с успехом перекрыло недостачу децибел. Стихли спорщики, перестали трещать цикады, умолкли совы, прекратили шелестеть листвой деревья, ветер как подкошенный рухнул в траву.

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно кивнул головой Рабинович. – Давайте подведем итоги… Подводить буду я, а вы только слушайте. Кто пасть разинет, голову оторву.

Затем минуты три он подводил итоги, и вышли они неутешительными.

Во-первых, и Шива, и Вишну, и Брахма в равной мере могли быть причастны к похищению Кали. Эта взбалмошная богиня никогда не была верной союзницей ни одного из троицы богов, претендующих на звание верховного. Она была некой четвертой силой и всегда отличалась непредсказуемостью поступков. Так что любой из вышеуказанных с радостью избавился бы от Кали, если готовился захватить верховную власть и установить единоначалие.

Во-вторых, пропажи четырехрукой боги как таковой могло и не быть. Кали со своим союзником, узнав о том, кем являются в параллельных мирах трое российских милиционеров с верным псом и друзьями, могли решить разыграть спектакль, дабы подставить кого-то из конкурентов и устранить его руками «спасителей мира», уже заработавших себе громкую славу. И этим союзником Кали опять же мог быть любой из трех богов.

И даже временный альянс Вишну и Брахмы ровным счетом ничего не значил. Наоборот, подставить «союзника», зная о его планах и детальном развитии событий, было куда проще, чем врага.

В-третьих, как разъяснил друзьям демон Ушанасу, Кали всегда славилась эксцентричностью натуры и непомерным самомнением. Четырехрукая богиня и одна могла придумать это представление, дабы доказать всем, как она незаменима. А теперь Кали просто могла сидеть где-нибудь и посмеиваться, глядя, как рушится дисбалансированный мир. В итоге она объявится сама или через подставное лицо потребует повышения собственного статуса.

И, наконец, в-четвертых! Брахма, Вишну и Шива, как ни крути, были куда могущественней, чем пропавшая богиня. Конечно, могло случиться по-всякому, но вряд ли эти монстры стали бы придумывать для захвата Кали такой примитивный, дурацкий и ненадежный метод. Для захвата или устранения Кали хватило бы их собственных сил, без всяких эликсиров. И уж если бы они решили брать в руки верховную власть, то постарались бы нанести внезапный и мощный удар по оппонентам, а не запутывать клубок интриги, предупреждая всех и каждого, что в этих мирах скоро произойдут коренные изменения.

Вполне вероятно, что похитил четырехрукую стерву кто-то из более низких богов. Например, один из клана Чатурмахараджи. Вот уж тогда не имевшим достаточных сил для открытого противостояния мелким божкам и пришлось бы прибегать к эликсирам, интригам и туманным планам. Зачем им это могло понадобиться – совершенно другой вопрос. Версий в качестве ответов на него было тоже немало, но Рабинович их даже обсуждать не стал. Сейчас важным было не «зачем», а «кто». Остальные вопросы можно задать и позже!

Как бы то ни было, ясней от подведения итогов спора не стало. Как не было у ментов конкретной версии о том, где следует искать Кали, так ее и не нашлось. Как начали с того, что нужно идти во дворец раджи, так на этом и остались. И Рабинович удивленно спрашивал сам себя, а на хрена они тогда вообще спорили? С этим вопросом он и обратился к подстрекателю Лориэлю.

– Ну, на хрена вы спорили, я не знаю. Хотя и могу предположить, что пытались совместными усилиями родить истину, – усмехнулся довольный эльф. – Я же, говоря о том, что Кали похитил кто-то из местных богов, просто хотел указать вам способ, как найти ее след.

– И как же? – ехидно поинтересовался уязвленный Рабинович.

– Проще простого, – хмыкнул Лориэль. – Дело в том, что, перемещаясь между мирами этой цикличной вселенной, боги используют иной способ, чем те, которые употребляем мы. Они просто прошивают пространство, опираясь на эктоплазменные реакции. И следы этой эктоплазмы легко обнаружить. В них всегда сокрыты довольно явственные указания на личность бога, хотя имени его они, естественно, не назовут.

Есть и другой способ, – обведя притихшую аудиторию самодовольным взглядом, продолжил маленький зазнайка. – Как вы определяете личность преступника по отпечаткам пальцев, так и я могу найти колдуна по составу зелья и способу его изготовления. Посвящать вас в подробности не буду, вы их все равно не поймете. Достаточно сказать, что, изучив хоть каплю зелья, я с уверенностью скажу, кто именно его мог сделать. Сейчас, без большей части своих сил, я могу, конечно, допустить ошибку, но вероятность в восемьдесят пять – девяносто процентов я гарантирую. Вот и все. Добудьте мне пузырек, из которого опоили Кали, и меньше чем через сутки вы будете знать, кто ее похитил.

– А без ненужных выкрутасов это можно было сказать? – сердито поинтересовался Попов.

– Я и начал говорить, да вы спорить стали. Думаю, зачем им мешать. Пусть проорутся. Может быть, успокоятся и поумнеют хоть чуть-чуть, – усмехнулся эльф.

– Не будь ты билетом на обратную дорогу, давно бы тебя прибил, – буркнул Рабинович и осмотрел собравшихся. – Что стоим? Кого ждем? Пять минут на сборы, и марш в дорогу!

Демоны восприняли этот приказ буквально. Не совсем, конечно, но вторую его часть – точно. Пять минут они ждать не стали, а толпой мгновенно рванулись вперед и начали зарываться в дорогу. Несколько долгих секунд путешественники оторопело таращились на излишне понятливое воинство, а затем Ваня Жомов пришел в себя.

– Отставить! – заорал он.

Демоны замерли.

– Чего отставить? Правую или левую руку? – поинтересовался один из них.

– Дебил ты! Отставить – это значит прекратить, – стукнул его по лбу другой.

– Ты чего при начальстве духа бьешь? – зашипел на него третий. – Он же всего вторую неделю служит. Команды еще запомнить не успел.

– Молчать! – рявкнул на них Жомов. – Строиться вдоль дороги и без моей команды больше ничего не делать.

На сборы не ушло и пяти минут, но к тому времени окончательно стемнело. Попов поворчал, что в такую темень ни один здравомыслящий человек без фонарика и в сортир не выйдет, но под испепеляющим взором кинолога замолчал. Жомов же приказал демонам изготовить факелы из смолистых сучьев и, едва его приказ был выполнен, вывел свою роту на дорогу. Следом за ней на слоне в путь отправились остальные члены команды, и лишь Мурзик, как всегда, не занимал определенного места в строю. Проводя рекогносцировку местности, он то забегал далеко вперед процессии, то отставал, а иногда и вовсе по несколько минут пропадал в окружавших дорогу джунглях.

Дорога до города, название которого так никто и не хотел путешественникам сообщить, получилась удивительно долгой. Демоны, горделиво шествующие, если так можно сказать о странном передвижении отряда, не имеющего ног, впереди процессии, то и дело утверждали, что город близко, но и через пару часов пути никаких признаков жилья не наблюдалось. Попов, как водится, снова начал роптать и жаловаться, но Сеня цыкнул на него, и Андрюша замолчал. А за пару часов до рассвета, когда половина колонны, исключая демонов, клевала носом, наконец показались первые признаки жилья – прямо перед ментами, на безлюдном перекрестке, словно из-под земли вырос небольшой дом. Жомов тут же выставил караулы в его окрестностях, а сам постучал в дверь.

– Откройте, милиция, – выдал дежурную фразу омоновец.

– Какая милиция, на хрен, в четыре часа утра?! – возмутились из-за двери. – Ордер покажите.

Тут же распахнулось небольшое окошко, впрочем, вполне достаточное по размерам для того, чтобы Ваня туда смог просунуть руку. Что Жомов и сделал. Из-за двери раздался удивленный писк, затем послышался звук падающего тела, а Ваня, пошарив рукой по внутренней стороне двери, отодвинул засов.

– Заходите, блин, гости дорогие, – предложил он, освобождая вход.

– Мы уж как-нибудь и тут постоим, – отказался Рабинович. – Ванечка, гений ты наш, скажи на милость, на хрена ты хозяина вырубил?

– А чего этот урод ордера вспоминает, будто о законах что-нибудь слышал, – пожал плечами омоновец.

– А кто нам теперь дорогу в город подскажет? – поинтересовался Сеня.

– Так, кроме хозяина, там еще и хозяйка, наверное, есть, – хмыкнул Жомов.

– Логично, – кивнул головой Рабинович. – Теперь сходи и проверь.

– Не надо, – преградил ему путь Лориэль. – А то он еще и хозяйку вырубит.

– Ты, птах человекоподобный, офигел совсем?! – возмутился Ваня. – Когда это я женщин бил?

– А если она на тебя со скалкой вылетит? – не переставая махать крылышками, упер руки в боки маленький эльф.

– Ну, если со скалкой… – задумчиво почесал затылок омоновец.

– А что со скалкой? Ему не привыкать, – встрял в разговор Попов. – Теща, поди, его раз пять в день скалкой охаживает. От одного удара Ваня даже не поморщится.

– А у тебя зато вообще тещи нет, – с нескрываемым злорадством ни к селу ни к городу заявил Жомов.

– И не надо! – хором ответили ему криминалист с кинологом.

Лориэль же только горестно вздохнул. Видимо, уже успел понять, что такое теща, и теперь придерживался расхожей истины, что с этой особой лучше жить в разных городах. А еще лучше – в разных странах!

Пока путешественники препирались по поводу скалок, хозяйки одинокого домика и желательного местоположения тещи, хозяин ветхого строения пришел в себя после нокдауна. Постонав для приличия и пожаловавшись на милицейский произвол, он поднялся с пола, вышел на порог и спросил, чем может служить доблестным блюстителям правопорядка. Правда, фразу до конца хозяин так и не договорил – увидев орду демонов на дороге, он истошно завопил, рванулся в дом и захлопнул за собой дверь.

– Выходи, они ручные. Тебя не тронут, – пообещал хозяину Рабинович. Тот несмело высунул нос в приоткрытую дверь. – Как пройти к городу?

Торопливо, точно боясь, что ее оторвут, абориген махнул рукой вправо и снова спрятался за закрытой дверью. Сеня хмыкнул и, поскольку большего от мужика и не требовалось, оставил хозяина дома в покое. Вся процессия тут же тронулась в указанном направлении. И больше всех тронулся Ваня Жомов, поскольку приказал демонам маршировать по дороге с песней. Но едва те попытались грянуть во весь дух «Белая гвардия, красный барон…», как Сеня прекратил это безобразие.

– Ванечка, голубчик, как, по-твоему, сможем мы незаметно подойти ко дворцу раджи, если эти бараны будут орать во всю глотку? – поинтересовался он у Жомова.

– А что, нужно подойти незаметно? Тогда они будут петь шепотом, – пообещал омоновец и, увидев, что Рабинович в раздражении закатывает глаза, улыбнулся. – Да пошутил я.

– Слава тебе господи! А то я, грешным делом, подумал, что ты совсем умом двинулся, – облегченно вздохнул кинолог.

Весь остаток пути колонна двигалась в абсолютной тишине. А когда показались окрестности города, даже факелы демоны погасили. Впрочем, большой нужды в них уже не было. Небо на востоке посветлело, и город окунулся в предрассветный полумрак. Спрашивать дорогу ко дворцу раджи необходимости не было. Он вместе с каким-то храмом был самым высоким строением в городе и возвышался над остальными домами мрачными громадами. Впрочем, мрачными они казались только в сейчас. Днем оба строения выглядели вполне нарядно, но это менты рассмотрели позже. А пока единственным, что они увидели, был каменный забор вокруг дворца и отблески света факелов, с которыми в руках прохаживались часовые.

Как менты ни старались подобраться ко дворцу незаметно, их таки обнаружили. Да и трудно остаться незамеченным, восседая посреди улицы на слоне. Сеня эту тактическую ошибку осознал, но было уже поздно – во дворце поднялся самый настоящий переполох, напрямую указывающий на то, что атаку чужеземцев здесь предвидели и к ней готовились. И не успели демоны по приказу омоновца рассредоточиться, как на балконе дворца показался сам раджа – тучный невысокий старикашка в чалме.

– Ага, вижу-вижу! – завопил он, из-под ладони вглядываясь в сторону неприятеля. – Я-то думал, что вы всех демонов перебили, а вы их на свою сторону перетащили. У-у, предатели! – Старичок потряс сухеньким кулачком. – Но меня и об этом предупреждали, поэтому и стрелы, и копья, и сабли у меня заговоренные. Не думайте, что я этих подлых предателей остановить не смогу.

– Товарищ командир, мы так не договаривались, – тут же метнулся к Жомову Ушанасу. – Ладно еще, если просто воевать. Так тут ведь и убить навсегда могут.

– А что, убивают еще и не навсегда? – ехидно поинтересовался омоновец.

– Конечно, – удивился демон. – Ежели меня, скажем, обычным копьем проткнут, я, конечно, умру. Неприятно, это да, но это ненадолго. Минут на пять или около того. А потом снова буду жив-здоров. А если ткнут заговоренным…

– Вот и замечательно, – перебил его Иван. – Если заговоренное оружие для вас опасней, лучше уворачиваться будете. И вообще, что это за разговорчики?! Во-первых, я командир. А во-вторых, если ты забыл, я слово знаю.

– Подумаешь, слово он знает! А нам теперь помирать из-за этого, что ли? – возмутился один из демонов. И зря! Тут же он получил дубинкой по башке.

– Еще желающие спорить со мной есть? – Ответом омоновцу была тишина. – Тогда приготовиться к штурму!

Больше даже не пытаясь роптать, монстры торопливо рассредоточились по площади перед дворцом, занимая позиции по бокам Дакши. Жомов держался чуть позади них, а Мурзик пристроился справа от слона. Остальные со спины Дакши так и не слезли и, вообще, за исключением Горыныча, даже вида деятельности не создали. А Ахтармерз, закрутившись вокруг своей оси, сплел все три головы в косичку, и Дакшу тут же накрыл энергетический щит. Слон не спеша двинулся вперед, и тут же в сторону атакующих полетела туча стрел.

Большинство лучников метили именно в слона и его пассажиров, и вполне понятно, что их выстрелы пропали впустую. Может быть, против демонов это оружие и было заговорено, но на магию Горыныча никакого влияния оно не оказывало. Стрелы отскакивали от энергощита, ломаясь и расплющиваясь, а некоторые даже загорались. За стенами дворца послышался недовольный ропот, а затем в атакующих полетели копья. С тем же результатом!

– Ну, ничего! Сейчас я вас смолой горячей полью, – пообещал раджа. – Эй, слуги, несите на стены смолу.

– А нету ее, – послышался чей-то голос. Старичок резко развернулся.

– Как это нету? – возмутился он.

– А никто не приказывал смолу греть, – проговорил тот же человек.

– Тьфу на вас, лодыри! – заверещал раджа. – Тогда стреляйте чаще и кидайте в них все, что есть.

Огонь по наступающим ментам усилился. Стрелы и копья сыпались градом, не причиняя, впрочем, никакого урона. Про демонов защитники дворца тоже не забывали. Доставалось и им, но до определенного момента монстры довольно легко уворачивались от метательного оружия. Но как только огонь усилился, сначала один, затем другой монстр свалились на мостовую с истошными воплями.

– Дакша, побыстрее, пожалуйста, – попросил слона Рабинович. – Ни к чему лишние жертвы.

– Извините, но я передвигаюсь именно с той скоростью, с которой наш странный друг успевает перемещать свою магическую защиту, – немного обиженно прогнусавил Дакша. – Хотя, если честно, и не знаю, зачем мне вообще нужно было ввязываться в эту авантюру.

Сеня решил оставить это заявление без комментариев. Светало, а атакующие все ближе подбирались к стенам, становясь все более доступными мишенями. Демоны потихоньку начали менять свое местоположение, пытаясь укрыться за спиной слона, но Жомов выгонял их оттуда дубинкой, и еще три-четыре монстра упали, сраженные стрелами. Однако тут же первые две жертвы с радостными воплями вскочили на ноги.

– Я не понял, что за фигня такая? – заверещал с балкона раджа.

– Так заговоренные стрелы уже кончились, – ответил ему невидимка. – Вы же сами выделили всего сотню монет на магическое переоснащение вооружения. Вот мы сотню стрел и заговорили. На сабли и копья не хватило.

– Ганеша меня раздери! – завопил старикан, топая ногами. – Прикажу голову отрубить тому, кто так сильно цены на услуги магов поднял. Усилить огонь. Швыряйте в них все… А я пойду, пожалуй…

Старик исчез с балкона. Заметив это, Рабинович что-то шепнул Лориэлю, и тот мгновенно метнулся вперед, что-то подсказал Горынычу. Ахтармерз кивнул сплетенными головами, изменил окраску, и эльф, легко пройдя сквозь энергетический щит, вырвался наружу. Глядя на это, Сеня хмыкнул, а Горыныч пояснил, что Лориэль дал ему урок, как сделать экран похожим на зеркальные стекла.

Стрельба по наступающим тем временем усилилась. Оборонявшиеся пустили в ход все, что имели, и через забор полетели сначала бочки и кувшины, затем медные чаны и камни, а под конец с истошным воплем через ограду перелетел один из оборонявшихся. Ударившись об энергощит, он свалился на мостовую. Впрочем, тут же вскочил и, потирая ушибленную коленку, с руганью поплелся обратно в замок и начал стучать в ворота, требуя его впустить. Над створкой тут же появился один из защитников твердыни и, показав выброшенному соратнику кукиш, скрылся.

– Тогда считайте меня коммунистом… Тьфу ты! Перебежчиком! – заявил тот и пошел обратно. – Я сдаюсь. Хотите, покажу потайной ход во дворец?

– Еще бы, – рассмеялся Сеня. – Ваня, дай ему десяток демонов, и пусть бегут ловить раджу. Боюсь, Лориэль с этим один не справится.

Тем временем демоны, больше не боявшиеся навсегда умереть, достигли самих стен. Они, конечно, несли существенные потери, но места умерших тут же занимали воскресшие. Монстры пошли на штурм, ловко взбираясь на стены. Осажденные начали их рубить саблями, и демоны отвечали взаимностью. То есть дрались кулаками и головами, а некоторые даже кусались. Минут десять посопротивлявшись, больше для приличия, чем из желания сохранить дворец, брошенный хозяином, осажденные сдались, выкинув белый флаг и отворив ворота. А еще через минуту демоны, согнав аборигенов в кучу, с криками восторга встретили въехавших во двор ментов.

– Приятно быть триумфатором, – заявил Рабинович, слезая с Дакши. – Где этот несчастный раджа?

– Вон его ведут, – Ушанасу махнул рукой в глубь двора.

Со стороны сада, действительно, десяток демонов вели под конвоем раджу. Тот плакал не переставая, а над его головой кружился Лориэль, непрестанно ругающийся вполголоса. Рядом горделиво шествовал первый перебежчик из стана врага, но на его довольный вид никто внимания не обратил. Все смотрели на плачущего Маричи и удивлялись. Защитники дворца тому, что никогда не видели своего босса со слезами на глазах, а менты – странному поведению Лориэля.

– Ты с ума сошел? – спросил эльфа Рабинович, как только тот приблизился.

– Сойдешь тут с этой магической техникой! – заявил Лориэль и принялся дубасить своей миниатюрной волшебной палочкой по чалме раджи. Тот, впрочем, никак на это не отреагировал. – Ох и устрою же я этим разработчикам, как только домой вернусь! Хотел же, чтобы этот толстяк смеяться начал и бежать больше не смог, а он разревелся и мчится дальше, как северный олень. Хорошо, что эти уроды вовремя прискакали, а то не знаю, где бы нам пришлось раджу ловить.

– Поймали, и ладно, – отмахнулся от стенаний эльфа кинолог. – Теперь сделай, чтобы он реветь перестал.

– А не могу! – рявкнул маленький дебошир. – Палка дурацкая не работает.

– И что, он теперь всю жизнь плакать будет? – пожалел Маричи добрейший Попов.

– Мало бы ему и этого было! – огрызнулся эльф и махнул рукой. – Действия заклинаний этой палочки, если их раньше не отменить, рассчитаны ровно до двенадцати часов ночи. Вот до полуночи поревет и перестанет.

– Ну, нам столько времени ждать некогда, – поморщился Рабинович. – Говорить-то он, надеюсь, может? – Лориэль кивнул, подтверждая. – Ну и пусть ревет тогда. Мы из него и из плачущего все вытянем.

Оставив демонов сторожить арестантов, менты прошли во дворец и приступили к допросу. Сделать это оказалось нелегко. Во-первых, раджа связно говорить никак не мог или не хотел. А во-вторых, и без того неразборчивый лепет он то и дело прерывал целыми потоками слез. Российские милиционеры страшно намучились с ним, однако кое-что узнать все-таки смогли.

Оказалось, что пару дней назад к радже явился неизвестный бог, окутанный клубами тумана, и приказал напоить Кали тем зельем, которое доставят демоны. Раджа согласился, так как спорить с богом – себе дороже. Сеня этому не поверил и вытянул из Маричи признание не только в покорности воле богов, но и в солидном денежном вознаграждении, которое тут же было изъято и приложено к делу в качестве вещественного доказательства. Маричи было попытался сопротивляться, утверждая, что и до получения взятки в его сокровищнице кое-что лежало, но сначала получил по лбу дубинкой, а затем и приговор о конфискации имущества. Дворец, впрочем, радже оставили, так как Рабинович не мог придумать, как с собой это здание утащить.

Это было, в принципе, все, чего менты смогли добиться от Маричи. Имени бога он не знал, внешность, скрытую туманом, описать не мог, а о голосе только и твердил, что тот был «божественным». Единственные два вопроса, которые раджа задал божеству, были о том, откуда тот знает, что Кали посетит его, и почему гость сам не принес нужное зелье. На первый визитер ответил, что Кали обязательно появится, об этом он позаботится сам. А на второй сказал, что чем через большее количество рук пройдет зелье, тем быстрее растает след. Раджа в этом заявлении ничего не понял, зато Лориэлю все стало ясно, и он немедленно потребовал принести ему пузырек. Тот был доставлен, но оказался начисто вымыт и заполнен какими-то благовониями. Эльф грязно выругался.

– Твою мать!.. – орал маленький дебошир, размахивая волшебной палочкой перед носом раджи. – Кто тебе, скотина, позволял внутрь всякую гадость наливать? Парфюмер доморощенный. К троллям тебя котлы чистить за такое своеволие.

– Так ведь пузыречек-то красивый и самим богом подарен. Я хотел перед гостями им хвастаться, – проговорил Маричи и еще горше заплакал.

– Тогда показывай, козел драный, куда воду после мытья пузырька вылил, – не унимался эльф.

Раджа позвал служанку, и та отвела всю компанию на помойку. Лориэль даже зубами от злости заскрипел, но сделать ничего не мог. Та капелька зелья, которая могла сохраниться в пузырьке, полностью растворилась в мусорной яме и выудить из этого скопления вони какой-то магический след, а тем более распознать по нему изготовителя зелья не представлялось возможным. Разгневанный Лориэль хотел наложить на раджу еще какое-нибудь заклятие, но Сеня не дал этого сделать.

– А смысл в новом наказании какой? – поинтересовался он. – Раджа свое получил, а остатки зелья никакими карами вернуть не выйдет.

– И что? Ты теперь предлагаешь сдаться? – накинулся и на кинолога Лориэль.

– Зачем? – хмыкнул Рабинович. – Ты говорил, что по остаткам эктоплазмы сможешь найти какой-нибудь след. Вот и ищи.

– Для этого нужно, чтобы искомый объект хотя бы пару раз появлялся в одном месте, – немного успокоившись, проворчал Лориэль. – Сюда этот туманный бог приходил только раз.

– Так он же в пещере дважды был, это как минимум, – встрепенулся Попов. – Берем демонов, и пусть они нас к себе домой несут.

– А другого нам и не остается, – буркнул эльф и вылетел во двор. Остальные отправились следом, пытаясь представить, как может выглядеть жилище демонов.

Глава 5

Полы только что вымыты. Не наследите!

Шерлок Холмс

Интересно, как вы себе представляете пещеру, в которой обитают демоны?.. Багровые отблески адского пламени на закопченных стенах, стоны, вопли пытаемых жертв и первородный ужас в каждом углу? Полумрак, жуткие тени и шелест крыльев летучих мышей?.. Угадали! С точностью до наоборот. Может быть, какие-то демоны так и живут, но наши определенно предпочитали иной декор. Впрочем, обо всем – по порядку.

Оставив раджу плакать до двенадцати ночи, мы покинули дворец. К моему удивлению, бывшие слуги индийского правителя бухнулись на колени и начали просить Рабиновича взять их с собой. Демоны тут же обрадовались – дескать, будет что пожрать в дороге, – но мой хозяин категорически отказался увеличивать наш эскорт до размеров пехотной дивизии. Он послал всех аборигенов на… по домам то есть, и те послушно разбежались.

Слуги Маричи несколько минут с тоской смотрели им вслед, а затем тоже пошли на… по домам, наплевав на истошный рев своего хозяина. Тот несколько минут с плачем гонялся за ними, а затем погрозил нам кулаком и скрылся во дворце. Оно и правильно. Плакать всегда лучше в одиночестве. Сам, правда, этого не пробовал, но люди говорят, что помогает.

Как это ни удивительно, но первой нашей проблемой перед уходом стали изъятые у раджи ценности. Сеня их ни за что не хотел бросить, а Дакша – везти. Мудрый Попов тут же предложил отдать большинство сокровищ демонам на сохранение. Но монстры этому так обрадовались, что, глядя на их счастливые физиономии, мой хозяин понял: отдашь драгоценности на сохранение – обратно и половины не получишь. Скажут, что потеряли по дороге. Отказавшись от этой идеи, мой Сеня вновь попробовал уговорить слона. Но Дакша, еще разок посмотрев на кучу драгоценностей, с такой яростью замотал головой, что уши стали хлопать его по морде. Успокоившись после таких оригинальных пощечин, слон проговорил:

– Извините, но этот бесполезный в джунглях мусор я на себе не понесу. В конце концов, я вам не гужевой транспорт, а если и позволяю вам ездить на мне, то только из чувства любезности, хотя и не пойму, зачем оно мне нужно.

В общем, Дакша везти золото отказывался, демонам Сеня не доверял, а унести на себе всю эту кучу не мог. Ну а если учесть по опыту наших прошлых путешествий, что золото домой мы доставить практически не могли, а алмазы упорно превращались в графит, смысла во владении всеми сокровищами раджи я не видел. Мой Рабинович тоже скрепя сердце пришел к такому же выводу.

К демонам любви он не питал и собрался было совершить немыслимый для себя шаг – раздать золото сирым и убогим, но Ваня Жомов его остановил. Заявив, что солдат тогда хорошо воюет, когда ему за это хорошо платят, он потребовал выдать премию своим подчиненным. Те пришли в дикий восторг, который, впрочем, длился не долго. Сеня выделил каждому из демонов равную долю, а затем, отсчитав из нее возмещение убытков мирным гражданам и штрафы за прошлые провинности, в том числе и за нападение на нас, оставил монстрам ровно десятую часть из ранее выделенного. Остальное, естественно, предварительно отобрав самое ценное, раздал-таки сирым и убогим. Ну что же, на его еврейских небесах это ему, наверное, зачтется!

Народ ликовал. Рабиновича предложили избрать новым раджой, предварительно окрестив на свой лад каким-то Рабиндранатом, не то Горным, не то Таборным, но Сеня от этой чести отказался, сказав, что со своей прежней работы увольняться не собирается. И правильно сделал! Ну, скажите, какой нормальный человек променяет честную службу в милиции на работу раджи?! И суетно, и мятежи всякие бывают, не говоря уж о том, что раджу тут запросто отравить могут или бешеного тигра в огород запустят.

В общем, Сеня по-прежнему остался милиционером, а мы были готовы отправиться в путь. Правда, помня прежние трудные для седалища поездки на слоне, мой Рабинович попытался купить у местных ремесленников какой-нибудь паланкин для Дакши, но те о продаже и слышать не хотели. Просто сбегали в брошенный дворец Маричи и, не слушая плача хозяина, выбрали самую дорогую беседку для езды на слонах.

Честное слово, иначе как беседкой это сооружение назвать язык не поворачивался. Целая деревянная комната с шелковыми занавесями вместо стен, украшенная искусной резьбой и инкрустированная золотыми пластинами вкупе с драгоценными камнями, была водворена на Дакшу. Ну а слон, хоть и косился на сооружение, превращающее его из вольного животного в ездовую скотину, недовольным глазом, перечить этому нововведению не стал. Все-таки сам вчера согласился на «приличный дом» у себя на спине.

Закрепив ажурное сооружение на Дакше, аборигены еще раз сгоняли во дворец раджи и притащили моим ментам кучу всевозможных подушек. Подушки загрузили в беседку, какая-то добрая дамочка – трактирщица, что ли? – приволокла целый мешок со снедью в дорогу, а один доброхот выдал моим ментам два бурдюка вина.

От последнего подарка мой хозяин попытался было отказаться, но Ваня так жалобно посмотрел на него, что каменное сердце Рабиновича дрогнуло, и он даже разрешил всем выпить с устатку, после многотрудного дня и победоносной ночи. Не угостить аборигенов было невежливо, и Рабинович предложил вина и им. В итоге от содержимого двух бурдюков не осталось ни капли.

Впрочем, тот же индус мгновенно притащил новые, а двое других выкатили из кладовых раджи по целому бочонку вина. Сразу начались народные гулянья, хороводы вокруг пальм и гопак под сенью магнолий. Жомов, осмотрев привычным глазом все это безобразие, машинально потянулся к резиновой дубинке, а затем махнул рукой и сам от души приложился к бочонку. Мой хозяин чуть ли не за уши его оттянул и загнал на слона. Приказав демонам показывать нам дорогу, Ваня откинулся на подушки и тут же уснул как убитый… Это сколько же Жомов из бочонка успел выпить? Литров пять, не меньше!..

Мой Сеня с Поповым после бессонной ночи оба жутко зевали, непрерывно ругая обнаглевшего Жомова, но спать ни тот, ни другой не решился. И лишь когда мы прошли весь город, Рабинович благодушно разрешил криминалисту поспать, сам оставшись за дежурного. Впрочем, и Рабиновича хватило не надолго. Убаюканный мерным шагом слона, Сеня поначалу клевал носом, каждые тридцать секунд вздрагивая и просыпаясь, а затем и вовсе уснул.

Конечно, спать на посту – должностное преступление, но я своего хозяина не винил. Во-первых, устал он ничуть не меньше других. А во-вторых, я не сплю! Чего тогда волноваться? Стоит только хоть одному из демонов попытаться сделать гадость, как я ему такое устрою, что инвалидная коляска сразу раем покажется.

Впрочем, ни один из монстров о злоумышлении против моих коллег и не думал. Ровным строем уродцы неслись вперед, причем с такой скоростью, что Дакша еле поспевал за ними. Я изредка поглядывал на сонное царство у него на спине, опасаясь, как бы кто вниз не свалился, но там все было нормально, и, глядя на спящих, я тоже начинал зевать так, что казалось, пасть сейчас порвется. Пришлось себя кусать то за одну лапу, то за другую, и от этого со стороны могло показаться, будто я жутко мучаюсь от блох, но на меня никто не смотрел, и я мог позволить себе такие недопустимые для благородного пса вольности.

Долго страдать мне не пришлось. Путь от города до небольшого рыбачьего поселка на море мы преодолели часа за полтора, и тут началось самое интересное. Демоны, распугав своим видом рыбаков, бросились прямо в воду и… спокойно направились дальше по ее поверхности, даже не замочив ног. То есть тех клубов дыма, что заменял упомянутые конечности. Я несказанно удивился этому факту и застыл у воды, не зная, что делать дальше. Дакша тоже. И когда я уже собрался лаем разбудить хозяина, слон протрубил, взывая к демонам.

– Извините, но я не пароход, – заявил он. – Плавать я, конечно, могу. Но если иного способа добраться до пещер нет, я лучше подожду на берегу, хотя такая мысль мне и не нравится.

От трубного вопля Дакши и его речи мои менты проснулись и удивленно уставились на происходящее. Демоны же сначала затормозили, а затем, посовещавшись, вернулись назад. И не успели мои сослуживцы даже рта раскрыть, как монстры всей толпой приподняли Дакшу и устремились вперед, в море. Один из них попытался взять на руки и меня. Поначалу я воспротивился, но затем решил, что лучше ехать на руках чудовища, чем пытаться преодолеть море вплавь. Однако Сеня отобрал меня у демона и посадил рядом с собой, под балдахин.

Вот уж не знаю, всегда ли монстры обладали такой скоростью или нестись, как взбесившиеся скутера, они могли только по воде, но ход развили изрядный. Ветер свистел у меня в ушах, рябь на изумрудного цвета волнах сливалась в сплошные полосы, а едва различимые облака на горизонте стали быстро увеличиваться в размерах и менять очертания, пока наконец не превратились в огромную гору, вершина которой скрывалась за сплошной пеленой туч.

– Ну вот, мы и приехали, – проговорил Ушанасу, когда его подданные опустили слона на каменистый отлогий берег. – Тут мы и живем.

– Оч-чень хорошо, – констатировал мой хозяин. – И где же пещера?

– А смертным туда нельзя, – заявил один из монстров. Жомов показал кулак, а Рабинович с Поповым – дубинки. Монстр тут же спрятался за спины своих соплеменников.

– Ладно. Что же с вами поделаешь? Вы же слово теперь знаете, – вздохнул Ушинасу и повернулся к скале. – Сезам, откройся!

Ничего не произошло.

– Шеф, это же из другой сказки, – осторожно поправил своего начальника один из демонов. Ушинасу хлопнул себя ладонью по лбу.

– Тьфу ты! Что-то с памятью моей стало… – расстроился он.

– А ты по широкому пройдись полю, – посоветовал ему мой хозяин.

– Зачем? – удивился демон.

– Поумнеешь, – съязвил Рабинович.

– Да? Тогда я пошел, – заявил Ушинасу и развернулся обратно, в сторону водной глади.

– Куда?! Назад! – рявкнули на него мои менты в три глотки. – Открывай ворота.

– Как скажете, – вздохнул демон, расстроенный потерянным шансом поумнеть, и повернулся к горе. – Скажите, здесь продается славянский шкаф?

– Нет, этажом выше! – ответила гора и распахнула огромную пасть. – Чего так долго? Я уже волноваться начала.

– Да так. Дела задержали, – ответил Ушинасу и сделал широкий жест. – Прошу в наше скромное жилище.

Скромное, ни кота себе! Если это – скромное жилище, то тогда я – министр внутренних дел. Хотя, может быть, в будущем, когда люди наконец научатся понимать… Впрочем, это лишь мечты, и к рассказываемой мной истории они отношения никакого не имеют. Кстати, по этому поводу я вспомнил один забавный случай, который произошел у нас в отделе месяцев пять назад.

У нашего старшего дежурного Матрешкина был день рождения. Этот скупердяй, конечно, проставился по такому случаю, но выпивки принес так мало, что на всех ее не хватило. Даже и тем, кому хватило, досталось лишь по глотку водки. Ценных подарков Матрешкину, правда, никто и не собирался преподносить – мой Сеня, например, дежурному коробку скрепок подарил, а Андрюша Попов расщедрился на ластик и два конверта без марок, – но это же не значит, что тот весь отдел выпивкой не должен был обеспечить?! Вот все и расстроились жутко, кляня дежурного на все лады.

Моя троица тоже не была исключением. Правда, выпить от матрешкинских щедрот им удалось, может быть, больше, чем другим, да и потом, еще в участке, Жомов достал откуда-то пол-литра. Но этого было, естественно, мало. У моих ментов случилось то, что люди называют недогоном, хотя я и не видел, чтобы они вообще по участку за кем-то гонялись.

В общем, после этого недогона вся троица в спешном порядке отправилась в ближайший кабак. Не в лучшем настроении, естественно. По дороге ругали скупердяя Матрешкина и выдумывали всякие пакости для него. В кафе настроение моих друзей немного улучшилось, когда сам хозяин заведения выделил им бутылку «Столичной» за свой счет, а затем снова ухудшилось, потому как молодежь за одним из столиков вела себя чрезвычайно шумно. Жомов отправился поучить юнцов уму-разуму и застыл – со студентами пил наш президент. Лично!

То есть это поначалу омоновец его за президента принял, а потом выяснилось, что это просто двойник – молодой парень, учившийся на последнем курсе юридического университета. Вот тут моему Сене и пришла в голову отличная мысль. Он решил разыграть Матрешкина и, не откладывая все в долгий ящик, приступил к осуществлению своего плана.

Представьте… Раннее утро, суета в отделе, дежурный мечется за стеклом «аквариума», и тут внутрь входит… Президент Российской Федерации в компании солидно одетых молодых людей, жутко смахивающих на телохранителей. Мой Сеня, естественно, ждал этого явления у дверей и что есть мочи заорал: «Отделение, смирно!» Все застыли, Матрешкин вытаращил глаза, открыл рот, а затем бросился навстречу главе государства.

– Господин президент, разрешите доложить, – отчеканил он, заметно трясясь. – Старший дежурный отдела капитан Матрешкин. Во вверенном мне подразделении за прошедшую ночь происшествий не случилось. По нашему участку за ночь зарегистрировано две кражи, одно изнасилование и пять случаев мелкого хулиганства.

– Так мало? Великолепно, – обрадовался президент и пожал руку Матрешкину, едва не лишившемуся чувств от такой чести. – За то, что допустили две кражи и одно изнасилование, объявляю выговор всему отделу, – заявил руководитель страны. – Ну а за пять случаев мелкого хулиганства лично вы, господин капитан, должны быть награждены. Дайте мне бланк приказа.

Президент повернулся к телохранителям. Те выполнили просьбу. Глава государства что-то написал на листе, быстрым росчерком поставил свою подпись и протянул бумагу Матрешкину. Тот несмело взял ее и принялся читать. А президент во всеуслышание заявил:

– Личным распоряжением я присуждаю капитану Матрешкину внеочередное звание полковника и назначаю его начальником отдела. Ваш бывший начальник переводится к нему в заместители. Спасибо за внимание, приступайте к своим делам! – И, развернувшись, президент с телохранителями чинно вышел на улицу.

Глядя на физиономию Матрешкина, трое моих товарищей едва не умерли от смеха и, если бы не выскочили на улицу, точно подавились бы, пытаясь сдержать его. Студенты, забравшись в поджидавшую их «Волгу», тоже ржали как сумасшедшие, а вот в отделе было не до смеха.

Возгордившийся Матрешкин, приступая к новой роли начальника, принялся наводить у нас железную дисциплину и строжайший порядок и к приходу на работу Кобелева немало в этом преуспел, раздав более трех десятков взысканий сотрудникам. Моему Сене и Жомову тоже, кстати, досталось. Как и Кобелеву, которого Матрешкин отчитал за опоздание. Представляете, что после этого было?..

– Думать надо было башкой, а не задним местом, новости слушать и на печать внимательно смотреть! – орал на Матрешкина начальник отдела так, что слышно было даже на улице. – С какой стати, скажи мне на милость, идиот, президент на свои документы будет печать СПТУ-71 ставить?..

Всего описывать не буду, скажу лишь, что наш старший дежурный отделался выговором за «политическую слепоту, потерю бдительности и недальновидность». Хулиганов, естественно, велено было отловить. Но, несмотря на то что Кобелев лично обещал выдать премии нашедшим, парней отыскать не смогли. Их даже не искали, целый месяц покатываясь со смеху при одном упоминании о визите «президента». Впрочем, я отвлекся! Вернемся к нашим баранам, то бишь демонам.

Как я уже упоминал, жилище демонов ни скромностью, ни мрачностью не отличалось. Окон, конечно, не было, но на стенах горело множество факелов, сами стены были задрапированы прекрасными тканями. Везде стояла изысканная мебель, хотя и в беспорядке, и повсюду сталактитами высились кучи драгоценностей. Мой хозяин присвистнул, глядя на все это великолепие. Хотя по мне лучше бы вместо золота кругом мозговые косточки лежали и банки с тушенкой.

– Ни фига себе, – раз в десятый пробормотал Рабинович. – И вы у меня зарплату еще требовали, сидя на таких сокровищах.

– Попрошу не путать, – потряс пальцем Ушинасу. – Эти сокровища не нам принадлежат. Мы их только охраняем, а живем на гонорары от спонсоров и на то, что награбим в налетах.

– И кто же владелец этих сокровищ? – вкрадчиво поинтересовался мой Сеня.

– Нам про это никто не сказал, – пожал плечами демон. – Мы только стража и ничего больше. Изредка забираем те богатства, которые неизвестно откуда перед пещерой появляются, да в набеги ходим. А все остальное время просто охраняем.

– А едите вы чего? – растерянно посмотрев по сторонам и не найдя даже признаков пищи, поинтересовался у монстра вечно голодный Попов.

– А что поймаем, то и едим, – пожал плечами Ушинасу.

– А что это ты с ними откровенничаешь? – неизвестно откуда раздался голос, видимо, принадлежавший самой пещере. – Вы их разве не в плен привели?

– Молчи, старая, когда умные существа между собой разговаривают! – рявкнул демон, задрав голову к потолку.

– Ах, так это ты – умное существо? – возмутилась пещера. – Вот в следующий раз придумаю такой пароль, что ты его ни в жизнь не запомнишь. Шибагрыммахытртукски подойдет?

– Ну ладно. Не старая, – стушевался демон.

– И?.. – не унималась пещера.

– И не глупая, – с явной неохотой выдавил из себя Ушинасу.

– Вот и якши, – согласилась пещера и замолчала. Но и без нее нашлось кому говорить!

– Ой, какая цепочка хорошая. Можно я на ней колокольчик буду носить? – раздался знакомый голос, от которого у меня мурашки по шкуре пробежали. Я даже зубами клацнул от удивления.

Впрочем, не я один. То есть зубами-то я один клацал, а вот удивились все. Кроме демонов. Обернувшись на голос, мы увидели то, что и ожидали… точнее, не ожидали тут увидеть – ту самую священную корову, некогда явившуюся к нам под седлом. В этот раз буренка была в неглиже. То есть без всяких украшений, если не считать больших сережек в ушах и бархотки на шее. Хлопая огромными ресницами, корова умоляюще смотрела на нас, гоняя копытом по каменному полу толстую золотую цепь.

– Бери, – разрешил Ушинасу. – Священным коровам ни в чем отказа нет.

– Ты откуда здесь взялась? Приплыла, что ли? Или летать научилась? – сердито посмотрел на буренку мой хозяин.

– Ой, и что? – возмутилась та, ловко поддевая цепь рогами и закидывая себе на шею. – Если я корова, то уже и поплавать не могу?

– Да ты не корова, ты крейсер, если такое расстояние проплыть умудрилась, – фыркнул Рабинович.

– Фи, хам! Тебя никто не учил, как с дамами разговаривать нужно? – возмутилась парнокопытная прелестница.

– Ну, если ты дама, то я, блин, валет бубновый, – согласился омоновец.

– А никто и не сомневался, что ты мент, – парировала та. – И, между прочим, я бы на вашем месте…

– Ты не на нашем месте, а мы, слава богу, не на твоем, – коротко отрезал мой хозяин. – Еще раз спрашиваю: чего ты сюда приперлась?

– Могу и уйти, – обиженно бросила корова и грациозно, если только этот термин может быть применим в данном случае, вышла из пещеры.

– Нигде от нее не спрятаться, – недовольно проворчал мой хозяин и посмотрел наверх. – Пещера, ты зачем ее сюда пустила?

– Как это зачем? – тут же раздался удивленный голос. – Во-первых, когда здесь демоны, дверь не заперта. А во-вторых, кто это осмелиться помешать священной корове войти туда, куда она хочет?

– Тьфу на вас и на ваши идиотские предрассудки, – рассердился Сеня, но тут же взял себя в руки и повернулся к Ушинасу. – Вернемся к разговору о сокровищах. Раз вы не знаете, кто их хозяин, то кому их должны будете отдать?

– Я как-то не задумывался об этом, – почесал затылок монстр. – Наверное, нам будет какой-нибудь знак.

– Например, слово, – подсказал мой хозяин и, видя непонимание на и без того тупой морде демона, пояснил: – Ну, вы же отдадите сокровища тому, кто знает слово?

– Наверное, – задумался Ушинасу.

– Узнаю Рабиновича, – расхохотался Попов. – Сеня, ты о чем-нибудь, кроме стяжательства, думать можешь?

– А я, между прочим, и о вас пекусь! – обиделся Семен. – В отличие от некоторых свиней, которые ни о чем, кроме своего желудка, не думают.

– Это кого ты свиньей назвал, баран кошерный?! – возмутился Попов.

– Цыц, блин, горячие индусские парни, – встал между ними омоновец. – Ну-ка, напомните мне, мы сюда за сокровищами пришли или пикник на этом ювелирном складе устраивать собирались?

Спорщики надулись, но отвечать на Ванин вопрос не стали, а эльф, до сих пор порхавший из конца в конец пещеры, подобрался к нам вплотную и потребовал от Ушинасу показать то место, где появлялся неизвестный пока бог, подбивший демонов на устройство беспорядков в людских поселениях. Предводитель монстров пару секунд смотрел по сторонам, а затем уверенно подвел нас к одному из углов пещеры, где кучей были свалены дорогие ковры.

– Вот тут, – ткнул Ушинасу пальцем в сторону ковров. – Тут и появлялся оба раза. И Кали велел сюда же положить.

– Горыныч, иди сюда, – позвал недоученного мага Лориэль.

Мы расступились, давая Ахтармерзу дорогу. Эльф тут же опустился на ковры перед его мордами и, притянув все три шеи Горыныча к себе, начал что-то тихо бормотать. Разобрать удавалось только отдельные слова, вроде «концентрация», «фокусировка эктоплазменной проекции», «фиксация паранорма» и тому подобной чуши.

Очевидно, эльф не хотел, чтобы его урок подслушали посторонние, но то, что он подсказывает Ахтармерзу, как обнаружить след бога, было понятно и так. Видимо, Лориэль больше не надеялся ни на свою волшебную палочку, ни на остатки способностей и, чтобы не произошло ошибки, обучал Горыныча основам поиска существ по встревоженной эктоплазме. Хотя, убейте меня, не пойму, что это за дрянь такая – эктоплазма! Наставлять меня на путь истинный, понятно, было некому, да я и не рвался к тому, чтобы обучаться магическим премудростям. В нашем мире все равно магия почти не действует, а с меня довольно и тех знаний, что мне на службе пригодиться могут. Я уже собрался было уйти, но тут началось самое интересное.

– Ну а теперь попробуй сам, – предложил Лориэль Горынычу, отлетая в сторону. – Сконцентрируйся, начинай и вслух описывай все, что увидишь.

Горыныч завертелся на месте, сплетая шеи в косичку, как он это делал при постановке энергощита. Только в этот раз щит не появился. Ахтармерз стал удивительно розового цвета, а от его тела во все стороны посыпались голубые искры, и наш малолетний исследователь эктоплазмы стал похож на бенгальский огонь.

– Он же ковры прожжет! – возмутился Ушинасу и бросился вперед.

Ваня остановил его ударом кулака в лоб и, как обычно, немного не рассчитал силу. Демон вырубился и свалился на каменный пол, а Горыныч этого даже не заметил. Перестав крутиться как волчок, он распластался на коврах и замер. Несколько секунд искры все еще летели от его тела, а затем Ахтармерза накрыло ровное желтоватое сияние. Не открывая глаз, Горыныч заговорил:

– Вижу! Вижу настоящего гиганта. Он под два метра ростом, но и лицо, и тело его скрыты туманом. Однако я могу прочитать его мысли. Осуществлению его желания что-то мешает, и он очень сердит. Это существо считает себя очень умным, но скрывает это от других. Он необычайно силен и любит применять свою силу налево и направо. По поводу и без повода. У него есть жена, любимое занятие и тайная страсть. Это существо всегда полностью отдается работе, но любит выпить, подраться и… пострелять. Ой! – Горыныч открыл глаза и растерянно посмотрел по сторонам. – Кажется, я что-то не то сканировал.

– Ничего-ничего, – осклабился мой хозяин, глядя на Жомова. – Сканируй дальше. Что там за тайная страсть у этого существа? Любовница, что ли?

– Нет. Он марки собирает, – растерянно ответил Ахтармерз, и Рабинович заржал.

– Вот уж не знал, что Ваня у нас филателист, – сквозь смех выговорил он.

– Зато не еврей, – обиделся Жомов.

– И что в этом плохого? – вступился за омоновца наш аквариумист Попов. – Вполне нормальное хобби. А я всегда замечал, что у Ивана есть склонность к прекрасному. В отличие от некоторых, которые, кроме денег, ничего не любят.

– Да я ничего и не говорю плохого, – пожалуй, впервые спасовал перед ними мой Сеня. – Просто странно, Ваня – и филателист.

– Так, может быть, обсуждение личных пристрастий вы на потом оставите? – встрял в разговор Лориэль. – Мы тут, между прочим, делом пытаемся заняться. – Рабинович в ответ лишь пожал плечами. – Горыныч, продолжай. Только теперь не пытайся отыскать личность. Найди остатки эктоплазмы и исследуй ее. Остальное само придет.

Горыныч, успевший уже расплестись, согласно и поочередно кивнул всеми тремя головами, а затем вновь начал крутиться на месте. Предыдущая операция повторилась с точностью до секунды, и Ахтармерз, окутавшись золотистым свечением, снова замер. В этот раз он гораздо дольше безмолвствовал, а когда заговорил, то не сообщил ничего утешительного.

– Ничего не могу уловить, – жалобно пропищал он. – Чувствую только чье-то недавнее присутствие и вижу, как размытая фигура появляется из ничего. Она поднимает с ковров еще одну размытую фигуру. На миг приоткрывается словно дверь в иной мир, а затем и это исчезает. Ни желаний, ни помыслов, ни страстей я не ощущаю. Ничего. Только какой-то странный холод и злобную радость. Вот и все.

– Опиши мне тот мир, который увидел! – потребовал от Горыныча эльф, но, вместо того чтобы слушать трехглавого третьеклассника, опустился на ковер рядом с ним и положил руку на сплетение голов. – Думай о нем. Вспомни его, и я сам все увижу…

Ох уж эти мне маги! Все у них не по-людски. Ну, представьте, что бы было, если бы каждый следователь вот таким образом начал собирать информацию о преступлениях? И в качестве чего можно будет пришить к делу видения? Да и вообще, как их классифицировать?.. Нет уж! Лучше действовать по старинке.

И я, не дожидаясь ничьих распоряжений, подошел к коврам и принюхался.

Пахло пылью. Причем не просто пылью, а вековой пылью! Если у этих ковров и был когда-то свой неподражаемый запах, то он почти выветрился. Я напрягся, пытаясь уловить те остатки ароматов, что еще содержали в себе ковры, но вонь, исходящая от Горыныча, мешала сосредоточиться. Казалось, нечто неуловимо знакомое я все-таки осязаю, но определить тип этого запаха я никак не мог. Недовольно поворчав, я отошел от ковров, решив попробовать еще раз, когда немного улетучится Горынычев сероводород.

– Да-а, хреновое дело, – посмотрев на меня, вздохнул омоновец. – Видишь, Сеня, даже твой Мурзик след не берет.

– А я его ловить преступников по запаху эктоплазмы и не учил, – сердито буркнул мой хозяин.

Ох уж эти мне люди! Видят одно, понимают другое, а толкуют про третье. Ну, заметили, что я принюхиваюсь. Молодцы! Но выводы какие идиотские сделали? Скажите на милость, как я могу взять след, никуда не ведущий или ведущий в никуда? Да и что за эктоплазму я мог нюхать, если даже представить себе толком не могу, что это за вещество такое? Я лишь хотел попытаться найти запах того существа, что приходило сюда за Кали, чтобы затем, когда доведется с ним столкнуться, тут же определить, кто именно из богов решил ввергнуть этот мир и нас вместе с ним в пучину неприятностей, именуемых концом света. Сеня с Жомовым все поняли по-своему. И о чем после этого с ними можно говорить?.. Вот я и не стал говорить, а просто пошел дальше, в глубь пещеры.

– Есть! – Лориэль заверещал так неожиданно, что я даже подпрыгнул. – Эврика! Я определил место, куда отправился из этого мира похититель. Молодец, Горыныч! Здорово помог. Теперь мы можем отправляться.

– Как? Прямо сейчас? – в один голос удивились Рабинович с Поповым. – А…

Оба замолчали, вопросительно глядя друг на друга и ожидая продолжения фразы. Немая сцена, под стать гоголевскому «Ревизору», длилась несколько секунд, а потом оба олуха заржали так, будто бы ничего смешней, чем настороженная физиономия друга, в жизни не видели. Остальные удивленно таращились на них, не понимая причину веселья. Я пару минут подождал, а затем, решив, что у хозяина истерика, хотел укусить его слегка для приведения в чувство, но Сеня и так успокоился.

– Я хотел тут демонов на пару драгоценных камешков растрясти, – все еще хихикая, пояснил мой хозяин.

– А я пожрать собирался. А потом вспомнил, как ты говорил, что кто-то только о желудке думает, и замолчал, – вторил ему Попов. Оба опять заржали.

– Может быть, мы пока отправимся за Кали, а вы тут посмеетесь и идиотизмом друг друга вдоволь навосторгаетесь? – ехидно предложил Лориэль и заорал: – Вот ведь козлы, и больше о них сказать нечего! Мир вокруг гибнет, а им весело. Теперь-то я точно знаю, почему преступность в вашей стране никогда не исчезнет. Да потому, что каждый мент поганый, вместо того чтобы заниматься делом, готовит себя к поступлению в дурдом!

– А за «ментов поганых» можешь и получить, – грозно проговорил омоновец, а я на всякий случай начал обходить Лориэля сзади. Надо же в конце концов научить его за базар отвечать, как выражаются наши оппоненты из криминального мира.

– Уже получил! Как только с вами связался, так столько всего получил, что теперь до конца жизни, гномом буду, не расплачусь! Хотя этого как раз долго ждать и не придется. Расправится этот придурок с Кали, я навек лишусь своих способностей, и мы тут сдохнем вместе с этим миром, – заверещал маленький скандалист и повернулся ко мне. – Мурзик, даже и не думай! Я тебя насквозь вижу.

Мать моя сучка! Еще один ясновидец нашелся.

– Мурзик, фу! – цыкнул на меня Рабинович и повернулся к эльфу. – Ладно, успокойся. Сейчас идем. Но Андрюша прав. Поесть нам не мешает. Почти сутки во рту ни крошки не было.

Спорить с этим было трудно, и Лориэль, поскольку и сам проголодался, скандалить перестал. Впрочем, ему-то что? Съел крошку хлеба, волоконце мяса и запил все каплей вина, вот сразу и сыт, и пьян. Секундное дело, а все потребности удовлетворены. Нам на эту процедуру, естественно, времени больше понадобилось. Демонам, смотревшим на наше пиршество голодными глазами, тоже пришлось уделить часть съестных припасов. И хотя Андрюша стонал, что теперь мы все умрем с голоду еще до вечера, по-моему, еды у нас все равно еще на целый взвод осталось. Взвод нормальных людей, я имею в виду, а не таких, как Андрюша Попов. Взводу таких проглотов наших припасов и на легкий завтрак бы не хватило.

Наконец с приемом пищи было закончено, и мы выбрались из пещеры на морской берег, где Дакша лениво плескался на мелководье, поливая себя водой. Внутрь вместе с нами, «в этот склеп говорящий», как он выразился, слон заходить не стал и теперь в первую очередь потребовал, чтобы ему рассказали последние новости. Сеня кратко поведал о том, что случилось в пещере, и забрался на спину слона, ожидая отправки, но в этот момент из своего жилища выбрались демоны и стали строиться перед нами в походную колонну.

– Это что такое? – удивленно уставился на них мой хозяин.

– Мы с вами, – преданно заявил Ушинасу.

– А вас кто звал? – совершенно оторопел Рабинович.

– А нас и не надо звать! – гордо заявил монстр. – Вы что, разве не слышали о том, что, разделив с демоном пищу, вы навеки привязываете его к себе? Вот деревенщина!..

– Я тебе сейчас такую деревенщину покажу, остолоп, – рыкнул на него Жомов.

– Виноват, ваше высокоблагородие, – тут же вытянулся по струнке Ушинасу.

– То-то же! – хмыкнул омоновец и посмотрел на моего хозяина. – Сеня, может быть, возьмем их? Глядишь, на что-нибудь пригодятся. Вдруг дворец похитителя богинь штурмом придется брать?

– А вот на это даже не рассчитывай, – отрезал Семен. – Этот урод запросто может убить Кали, если поймет, что мы подобрались к нему вплотную. Действовать тихо будем, а с этими троглодитами на паровом ходу тишины точно не получится.

– Но мы не можем вас оставить. Мы должны вам служить! – дружно рявкнуло демоническое воинство.

– Вот и служите, – заявил Сеня. – Ушинасу, раз мы знаем слово, то сокровища в пещере нам принадлежат? – Демон кивнул. – Вот вам и служба. Охраняйте наши сокровища и никому их не отдавайте. А чтобы они сохранней были, с этого острова никуда не отлучайтесь.

– А что же мы есть будем? – жалобно взмолился один из монстров. Остальные согласно залопотали.

– Рыбу ловите. Сами же сказали: что поймаете, то и едите, – отрезал Сеня.

– Хоть меня с собой возьмите, – взмолился Ушинасу. – Тогда и все условия соблюдены будут. Я, как старший, буду рядом с вами представлять все наше племя, а остальные останутся тут вам служить. Иначе страшное проклятье падет на наши головы за невыполнение закона о еде.

– Вот настырный, – возмутился мой хозяин и махнул рукой. – Хрен с тобой, забирайся наверх. Только, Ваня, учти. За этого барана сам отвечать будешь, если он нам все дело испортит.

– Не испортит. Он дисциплинированный, – усмехнулся омоновец и сам влез на слона.

Вы, наверное, знаете, что к передвижению на животных я отношусь крайне отрицательно. Вот уж не знаю почему, но предпочту весь день бежать, чем спокойно ехать на телеге. Дакша, конечно, слон, но сейчас, с беседкой на спине, от телеги он мало отличался. Сегодня мне уже пришлось ехать на нем через море и забираться наверх второй раз за день не хотелось. Однако иным способом доставить нас в нужное место Лориэль не мог. Пришлось смириться с поездкой на слоне, надеясь лишь на то, что в этот раз она продлится недолго.

Кстати, после того, как Брахма вернул Лориэлю способность попадать в желаемую вселенную, у эльфа первый раз появилась возможность убедиться, не обманул ли его бог. Все-таки в этот мир нас доставил Вирупакша, и до сих пор Лориэль не имел возможности проверить действие магии Брахмы. Не знаю, как остальные, но я шкурой чувствовал, что Лориэль жутко волнуется, готовясь к прыжку. Что и понятно. Ведь, если проклятье Рудры все еще действует, нам вновь придется прибегнуть к помощи кого-то из членов клана Чатурмахараджи. А как я уже рассказывал раньше, доверия у нас весь этот квартет вызывал не больше, чем приблудный пес у только что окотившейся кошки.

Лично мне, кстати, Вирупакша совсем не нравился. Что ни говори, а этот тип явно был склонен к предательству, изменам и закулисным интригам. От Вишну он легко переметнулся к нам, а едва стоило появиться его бывшему нанимателю вместе с Брахмой, как тут же стал кричать, что мы его насильно заставили таскать нас по здешним мирам. В общем, Вирупакше я не верил и надеялся, что до того момента, как мы освободим Кали и вернем Лориэлю его способности, этого скользкого бога мы больше не увидим.

Ну а пока все эти мысли прищемившим яй… хвост котом проносились в моей голове, Лориэль наконец решился. Взмахнув палочкой, он что-то пробормотал, и я полетел в ставшую привычной тьму. Никаких радужных вспышек, присутствующих во время путешествий с Вирупакшей, не было. Я почему-то обрадовался этому и отключился. А когда пришел в себя, то спрыгнул со спины Дакши, рискуя сломать себе лапы, и стал осматриваться.

Вот уж не знаю, по каким именно признакам Лориэль определил, что это именно то самое место, куда неизвестный доставил Кали, но, на мой взгляд, эти джунгли ничем от других не отличались. Хотя, наверное, загони здешнего аборигена в наш родной город, он тоже не найдет различий между Революционной улицей и проспектом Октября. Вот и для меня все леса – на одно лицо. Тропические, я имею в виду!

Эльф, однако, вел себя вполне уверенно и принялся носиться кругами по поляне, что-то бормоча себе под нос и постоянно размахивая той самой волшебной палочкой, которую он не уставал хаять. Некоторое время я наблюдал за ним, а затем оставил это скучное занятие и принялся осматривать окрестности. Точнее, из-за моей близорукости не осматривать, а обнюхивать и обслушивать. Запахов была масса. Причем большинство из них незнакомые или почти незнакомые.

А в целом воняло тут так, как будто какая-то нерадивая суч… простите, женщина уронила на пол в кухне все банки с пряностями и приправами. А затем по этому месту прошла стая бродячих котов, нагадила и подралась со старым козлом, уже двадцать лет как жившим на этой самой кухне.

В общем, чем воняют индийские джунгли, вы теперь себе представляете. А вот по поводу звуков сказать практически ничего не могу. И не потому, что я глухой! Просто вокруг нас, кроме шелеста ветра в листве и стрекота насекомых, иных звуков не раздавалось. Где-то, конечно, пели птицы, верещали обезьяны и ревели буйволы, но это было так далеко, что воплей этих животных почти не было слышно. Я насторожился. Никогда не доверял тишине. Особенно когда она наступала в тех местах, где должно было быть шумно. Пытаясь привлечь к сему настораживающему факту внимание хозяина, я коротко гавкнул. Рабинович удивленно посмотрел на меня.

– Что случилось? Жрать хочешь? Потерпишь. Недавно только жрал, – заявил мне Рабинович. Вот и говорите мне после этого, что люди отличаются от псов более высоким уровнем разумности…

– Убил бы эту Кали, – заявил Лориэль, подлетая к моему хозяину. – Похоже, заклятие этой стервы куда сильней, чем я думал, мать ее в прачки к Оберону! Все мои способности захватила. Никак не могу определить, в каком направлении эту многорукую террористку искать надо.

– И не парься. У нас же Дакша есть, – равнодушно хмыкнул мой Сеня и посмотрел на слона. – Эй, повелитель джунглей! Собирай своих подданных, и пусть они отыщут место, где этот бог-киднепер Кали спрятал.

Любезный подхалим Дакша дважды упрашивать себя не заставил. Стоило только моему Сене закончить командовать, как этот здоровый обормот вскинул голову, задрал хобот и затрубил, как горнист в пионерском лагере. Я даже подскочил на месте. Он что, с ума сошел? Ладно, я еще понимаю, что люди с их ограниченными функциональными возможностями организма могут чего не слышать, не видеть или не обонять. Но этот-то повелитель джунглей чего? Неужели ничего не заметил? Или из-за больших ушей ему далекие звуки близкими кажутся?

Признаюсь честно, я не сдержался и высказал вслух все свои соображения. Меня, как водится, никто не понял, а Рабинович вдобавок потребовал, чтобы я замолчал и не мешал слону работать. Да ради бога! Не очень-то мне и хотелось вам помогать… Я отошел от этих идиотов и, демонстрируя свое презрение всей компании, принялся ставить метки на ближайших кустах, раздумывая, как же это Лориэлю удается всегда высадить нас на открытой местности и что будет, если после перехода Дакша появится в такой гуще леса, где и четверть слона между деревьями не уместится? Он их сломает или окажется насажанным на стволы, словно бабочка на булавки?

К какому-то определенному выводу по поводу этого животрепещущего вопроса я так и не пришел. А пока над ним раздумывал, мои спутники застыли в центре поляны, ожидая нашествия мангустов, мышей, змей, птиц и прочей живности, примчавшейся на зов Дакши. Естественно, никого они не дождались! Наш услужливый слон протрубил еще пару раз с тем же эффектом, а затем опустил голову.

– Извините, но никто почему-то не идет, хотя я и не понимаю, почему так происходит, – прогнусавил он.

– А может быть, ты не на том языке трубишь? – выдал гениальное предположение Андрюша.

– Я бы с радостью согласился с вами, но боюсь, что это не так, – ответил вежливый слон. – Язык джунглей, он и есть язык джунглей и понятен каждому существу, эти джунгли населяющему. Поэтому причина в чем-то другом, хотя мне это и не нравится.

– Горыныч, ну-ка, проверь это место на наличие магии. С этим-то справиться сможешь? – подлетел Лориэль к нашему малолетнему волшебнику.

А что ты спрашиваешь? Конечно, сможет! Он же у нас Гарри Поттер. Только трехглавый, блин…

– Мурзик, фу! Что с тобой сегодня? Взбесился, что ли? – завопил мой хозяин, привычно корча из себя альфа-лидера.

– А я тебе давно говорю, что его ветеринару надо показать, – завел старую песню Жомов, и они с Рабиновичем дружно принялись выяснять, кто из них дурак, а кто в трамвае едет.

Попов, естественно, тоже встрял в перепалку, и уже через минуту все трое орали так, что слышно их было, наверное, отсюда и до Южного полюса. Или какой из полюсов к Индии ближе? Горыныч, Дакша и наш персональный демон в дискуссию не вступали. При этом культурный слон постоянно пытался заткнуть нашему трехглавому малолетке все уши одним хоботом, дабы он матерщину не слышал. А когда понял, что этого сделать не сможет, решил вмешаться в спор моих ментов.

– Ваши выражения, конечно, красочны, но я никак не могу понять, как они помогают решить нашу проблему? – проговорил слон. Мои коллеги замолчали и удивленно посмотрели на него. – Что нам дальше, извините, делать-то надо? Хотя я и не понимаю, зачем мне вообще что-то делать.

– А действительно, Сеня, что теперь делать будем? – встрепенулся Попов, мгновенно забывая о ссоре.

– Что-что! Людей искать, – буркнул мой хозяин. – По крайней мере, у них и выясним, кто этим миром заправляет. Может быть, они и про Кали что-то слышали.

– Хорошая мысль. Достойная истинного мента, – ехидно прокомментировал слова Рабиновича Лориэль. – И по какому принципу ты местоположение людей хочешь определить? Методом научного тыка?

– Дурак ты, Лориэль, хоть и эльф. А может быть, наоборот, именно поэтому и дурак, – фыркнул мой хозяин. – В любом месте и в любое время люди предпочитали селиться около рек. Найдем реку, рано или поздно наткнемся и на жилье, – и увидев, как стушевался маленький хам, с довольной физиономией повернулся к слону. – Дакша, тебе инстинкты позволяют найти в этой местности воду?

– Попробую, хотя я и не знаю, что здесь за вода и есть ли она вообще, – ответил слон и втянул хоботом воздух. – Садитесь по местам, через минуту отправляемся.

Глава 6

Ой, кажется, я соль со стрихнином спутала!

Мария Медичи

Великая сила – инстинкт! А еще большая сила – мышечная масса. И если путешественники еще как-то смогли бы без Дакши отыскать жилье – ведь Мурзик по этой части опыт уже имеет, то вот на дорогу через сплетение лиан, густые кустарники и плотный подлесок ушел бы не один день. Если вообще смогли бы хоть на метр продвинуться! А Дакша, везя на спине всю компанию, за исключением пса, спокойно проламывался сквозь дебри, казалось, даже не обращая на них внимания. Разве что срывал иногда хоботом пук тонких веток и совал его себе в рот.

Впрочем, количество наездников на слоне вскоре уменьшилось. Если первое время на вонь немытого Ушинасу и запах от его дымных ног еще особого внимания не обращали, то в спертом воздухе джунглей он стал ощущаться куда интенсивней. Сеня еще мог терпеть аромат потовых желез вечно истекавшего влагой Попова, но от вони демона вскоре взбесился и заставил того идти пешком следом за Дакшей. Ушинасу, считавший каждое пожелание новых хозяев священным, безропотно выполнил приказ и спешился. Рабинович облегченно вздохнул, а Ахтармерз, дабы и его из-за постоянного запаха изо рта не спустили вниз вслед за демоном, на всякий случай отодвинулся от кинолога подальше.

Горыныч зря беспокоился. Менты к его ароматам – если он, конечно, не начинал морить насекомых – давно привыкли и обращали на них внимания не больше, чем Мурзик на передачу о балете по телевизору. А вот к болтовне Дакши еще привыкнуть не успели. Слон, принявшийся пространно рассказывать о пользе инстинктов и приближенного к природе образа жизни, был безжалостно оборван и обиженно замолчал, впрочем, постоянными тяжелыми вздохами напоминая российским милиционерам об их черствости и бессердечности.

Менты смогли наконец облегченно вздохнуть, но и эта идиллия длилась недолго. Не прошло и двух минут сравнительной тишины, нарушаемой горестными вздохами Дакши, как прямо на пути слона образовалось нежданное препятствие. Две неизвестно откуда взявшиеся обезьяны прямо перед Дакшей опустили какое-то странное пестрое бревно. Слон с визгом затормозил, пару метров проехав по опавшим листьям, и удивленно уставился на странное препятствие.

– Так, это что за ерунда? – наклоняясь вперед, удивился Сеня. Из-за спин двух обезьян, державших странную палку поперек пути, появились еще две, покрупнее.

– Блокпост, блин, – заявила одна из вновь прибывших зверюг.

– Со шлагбаумом, – подтвердила вторая. – Неужели не понятно? Документы для проверочки приготовьте. А заодно и багажники у вашей колымаги открывайте. Будем досмотр проводить.

– Я, конечно, извиняюсь, но ничего поделать с собой не могу. Уж очень мне не нравится открывать багажники, хотя я даже не представляю, что это такое, – заявил слон и, внезапно рванувшись вперед, обхватил хоботом дубину, преграждавшую путешественникам дорогу.

Обезьяны, служившие стойками шлагбаума, то ли решили доиграть свою роль до конца, то ли не поняли, что происходит, исключительно по природной тупости. Они так и не отпустили концы дубины, а Дакша, подняв их над головой, раскрутил весь комплект и забросил на деревья. Палка, странно прогнувшись, обернулась вокруг ствола, а обе мартышки, описав круг и ударившись лбами, свалились вниз. Пару секунд они лежали под деревом, а затем вскочили и с визгом унеслись куда-то в джунгли. А дубина, преграждавшая слону путь, неожиданно подняла треугольную голову и заявила:

– Ну, проклятые бандерлоги, больше не просите меня изображать из себя шлагбаум. Сожру всех. Слышите меня?

– Мы слышим тебя, Каа, – на секунду замерев, хором ответили обе обезьяны и, когда удав скрылся в ветвях, вернулись к ментам. – Та-ак, порча имущества. Придется заплатить.

– Пойду-ка я начальству о происшествии доложу, – заявил один из бандерлогов и метнулся в кусты.

– Ага. Иди. А я подкрепление пока вызову, – ответил второй и тоже собрался смыться, но выросший словно из-под земли Ушинасу поймал его за хвост. Бадерлог завизжал.

– Отпусти, гад. Я же тебе не ящерица. Новый хвост у меня не вырастет, – завопил он, тщетно пытаясь вырваться.

– Товарищ командир, этот павиан вам нужен? – совершенно не обращая внимания на извивания бандерлога и его попытки вырваться, обратился Ушинасу к Жомову. Тот утвердительно кивнул, и демон крепче намотал на руку обезьяний хвост. – Тпру! Куда прешь, сатана? Стой спокойно.

Бандерлог наконец сообразил, что деваться ему некуда и спастись он сможет, разве что откусив себе хвост. Успокоившись, обезьяна застыла на месте, опасливо поглядывая на спустившихся со слона ментов и Мурзика, на всякий случай страхующего Ушинасу с противоположной стороны. Рабинович первым подошел к бандерлогу.

– И что это еще за шуточки с блокпостами? – грозно поинтересовался он.

– Какие еще шутки? Тут наша территория начинается, и мы ее охраняем, – проворчал бандерлог.

– А почему на мой призыв не откликнулись? – не менее угрожающе спросил Дакша, все еще сердитый за «колымагу» и «багажники». – Законы джунглей забыли?

– А мы – свободный народ и никому не подчиняемся, – ответила обезьяна.

– Никому не подчиняетесь? А к какому же тогда начальству твой напарник побежал? – язвительно поинтересовался Семен.

– Ну-у, своему начальству-то мы подчиняемся. А больше никому, – протянул бандерлог.

– Тогда веди нас к своему начальству, – потребовал омоновец.

– А без досмотра входить на нашу территорию нельзя, – отказался хвостатый предок человека.

– А шнурок этот тебе не оторвать? – поинтересовался Ушинасу, подергав бандерлога за хвост.

Того, похоже, такая перспектива не устраивала, и он, таща демона на буксире, засеменил вперед по довольно чистому пространству в джунглях. Поначалу путешественники решили, что это звериная тропа, но затем Попов заметил, что под травой скрываются камни, и стало ясно, что бандерлог ведет друзей по давно заброшенной мощеной дороге. Минут пять менты шли довольно быстрым шагом, а затем джунгли расступились в стороны и путешественники увидели остатки полуразвалившегося города.

– Это что еще за свалка? – оглядывая развалины, недовольно проговорил омоновец.

– Сам ты – свалка, – осадил его главный ценитель прекрасного Андрюша Попов, восторженными глазами рассматривая развалины башен, остатки дворца, некогда покрытого тонкой резьбой по камню, и выложенные мозаикой стены. – Это же остатки какой-то неизвестной цивилизации…

– Какой это еще неизвестной? – возмутился бандерлог. – Вполне известной. Жили тут такие же безволосые уроды, как… А-а-а! – недосказав фразы, заверещала обезьяна.

И немудрено! Заверещишь тут, когда тебя за хвост дергают.

Это Ушинасу, вступившись за род человеческий – исключительно в угоду хозяевам! – едва не вырвал пятую хватательную конечность из кормовой части обезьяны. Жомов одобрительно похлопал его по плечу, а Рабинович удивленно хмыкнул. Дескать, слишком уж быстро демон стал перенимать замашки своего командира.

– Я хотел сказать, что город построила великая человеческая раса, но еще более великие джунгли поглотили его со всеми обитателями, – поправился бандерлог.

– И давно это было? – поинтересовался криминалист.

– А я не знаю. И никому это не интересно, – ответил четвероногий проводник. – Главное, что теперь мы владеем городом, и мы тут самые крутые.

– Не считая Каа, – съязвил кинолог.

– А-а, что там этот Каа?! Захотим, на куски его раздерем, – махнул лапой бандерлог, и, словно подтверждая его слова, из города раздались истошные вопли.

Менты замерли, а Ушинасу, не успев достаточно быстро среагировать, прошел шагов десять вперед, оторвавшись от основной группы. И остановился демон лишь тогда, когда на полуразвалившиеся стены высыпала толпа обезьян. Сплошным шерстяным ковром они покрыли развалины. А затем словно по команде рванулись вперед. Менты отцепили дубинки, а Ушинасу, отпустив хвост бандерлога, бросился назад. Но не успел он сделать и двух шагов, как сплошной поток бандерлогов накрыл его с головой. Из живой кучи во все стороны тут же полетели клочки шерсти, куски одежды и целые бандерлоги. Последние – чаще всего.

– Мужики, здесь наших бьют! – завопил Жомов, бросаясь подчиненному на помощь.

– Андрюха, Горыныча запускай, – скомандовал кинолог, вместе с Мурзиком устремившись за Иваном.

Попов тут же взобрался на Дакшу, меланхолично взиравшего на кучу-малу, и начал обзывать Ахтармерза всякими гадкими словами. Он так быстро успел довести Горыныча до белого каления, что тот в несколько секунд стал ничуть не меньше слона, на котором сидел, развалил паланкин и съехал с Дакши вниз, больно ушибив лапу. Разревевшись, Горыныч вновь потерял габариты, и эксперту-криминалисту пришлось начинать все сначала, предварительно успокоив плачущую трехглавую боевую машину.

А пока Попов нянчился с Горынычем, остальные даром времени не теряли. Жомов, добравшись до шевелящейся кучи обезьян, похоронившей под собой демона, начал расшвыривать их в стороны, пытаясь добраться до Ушинасу. Мурзик, забыв об отвращении к шерсти во рту, клацал зубами, хватая бандерлогов за что придется, а Рабинович колошматил их дубинкой по чему ни попадя. И даже Лориэль со своей палочкой крутился над головами обезьян, и то одна, то другая хвостатая тварь или начинала истерично хохотать, выпадая из общей потасовки, или, горько всхлипывая, садилась на землю и принималась реветь.

Впрочем, бандерлогам тоже надо отдать должное. Довольно быстро они сообразили, что к демону пришла помощь, и развернулись в сторону новых врагов. Не слишком большие размерами, они, однако, стали подавлять людей численностью, заставив ментов отступить к Дакше.

– Поп, Горыныч, блин! Чего вы там копаетесь? – завопил Рабинович, едва успевая отбивать тянущиеся к нему лапы.

– Да Ахтармерз ушибся. Никак не успокоится, – жалобно рявкнул Попов.

– Я сейчас успокою его дубинкой по всем трем головам! – рявкнул Жомов, полностью взятый в кольцо обезьянами. И неизвестно еще, чем бы все закончилось, не подоспей к путешественникам нежданная помощь.

– Эй, бандерлоги! Кто тут меня разорвать хотел? Вы слышите меня, бандерлоги? – раздался из кустов вкрадчивый голос, и на поляну выполз Каа.

– Мы слышим тебя, Каа, – хором завопили обезьяны, мгновенно замирая на месте.

– Придурки! Уши заткните! – раздался чей-то голос из-за спин бандерлогов. Те мгновенно выполнили приказ.

– Мы не слышим тебя, Каа! – тут же радостно заверещали обитатели брошенного города и рванулись вперед.

Но, поскольку драться без рук было трудно, ладони от ушей обезьянам пришлось убрать. И тут в дело вступил Попов. Отчаявшись быстро добиться от ушибленного Ахтармерза требуемых результатов, Андрей выпрямился во весь рост и во весь же голос запел: «Широка страна…» Бандерлогов, окруживших Жомова, тут же разметало во все стороны.

Омоновец и сам с трудом устоял на ногах, но скривился от боли и зажал уши ладонями. Сеню взрывная волна поповских децибелов задела лишь краем, а вот Лориэлю, кружившему над толпой обезьян, досталось на всю катушку. Маленького эльфа подхватило, завертело в воздухе и унесло куда-то за стену. Попов, боясь повредить друзьям, повернул голову чуть в сторону, давая возможность Жомову с Рабиновичем отступить, но, к их удивлению, бандерлоги остановились. Андрей тут же замолчал.

– Да вы, бандерлоги, офигели. Офигели, говорю! Слышите меня, бандерлоги? – воспользовавшись тишиной, заявил удав.

– Не слышим мы тебя. Отвали вообще, козел! Не мешай песню слушать! – завопили обезьяны и пали ниц перед Поповым. – Спой, цветик, не стыдись! Не обращай на этого червяка внимания.

На что Каа тут же обиделся. Прошипев, что еще придет война и бандерлоги попросят у него хлеба, удав довольно ловко свернулся в фигуру, разительно напоминавшую неприличный знак, изображаемый американцами посредством среднего пальца, а затем расплелся и скрылся в кустах. Попов же ошарашенно смотрел на скуливших обезьян.

– Ну вот, Андрюша, и твой талант нашел своих поклонников, – язвительно констатировал Сеня. – Теперь, когда тебе аплодисментов захочется, иди в зоопарк и пой перед обезьянником.

– Да пошел ты в ППС, – незлобиво отозвался криминалист.

– Чем умничать, лучше скажи, что с этой кучей макак делать?

– Скажи им, что споешь только после того, как они наши требования выполнят, – посоветовал кинолог. – Давай! Чего ждешь? Ты же у нас теперь солируешь…

Попов тут же зычным голосом дьякона озвучил Сенино предложение. От новой демонстрации вокальных возможностей Попова бандерлоги пришли в полный восторг и принялись швырять в криминалиста всем, что попало под руки. Андрюша обиделся и ближайшим обезьянам надавал пинков, после каждого тычка объясняя, что певцов закидывают цветами, а не мусором и землей. Бандерлоги подивились такому странному обычаю и толпой бросились рвать цветы. И через пару минут Андрей уже по самую шею был завален всевозможными образчиками местной флоры, внутренне жалея, что вообще заикнулся о цветах. А не о ветчине и котлетах, например! Хотя откуда у обезьян котлеты?..

– Так, поиграли, и хватит, – осадил Рабинович мартышек. – Где ваше начальство? Нам нужно пару вопросов ему задать.

Бандерлоги так истошно заверещали, что разобрать слова было просто невозможно. Вдобавок к воплям они начали скакать и размахивать руками. Десяток-другой особо ретивых обезьян устроили потасовку. Затем всей толпой бросились в разрушенный город, вернулись обратно и стали еще истошней орать, прыгая прямо перед носом у ментов.

– Мо-олчать! – потеряв терпение, рявкнул Попов. Ударной волной его голоса несколько десятков бандерлогов разметало по окрестным деревьям, а остальные заткнулись. – Вот так-то лучше. Где начальство, я спрашиваю?

– Мы вас отведем! Мы вас отведем! – снова истошно завопили обезьяны и тут же замолкли, придавленные тяжелым взглядом криминалиста. – То есть он вас отведет.

Как минуту назад все были готовы быть проводниками, так теперь никто из бандерлогов не желал вести пришельцев к начальству, сваливая эту обязанность на соседа. Вновь начались перебранки и драки между безмозглыми обитателями заброшенного людского селения. Попову пришлось снова заорать, а когда все замолкли, он ткнул пальцем в первого попавшегося хвостатого скандалиста, назначая его проводником.

Тот тут же поскакал к городу, поминутно оглядываясь и проверяя, идут ли менты за ним. Те, естественно, не отставали, как и остальные бандерлоги. Они хлынули за людьми сплошным потоком. Жомов по дороге подобрал Ушинасу. Одежда на демоне была разорвана в клочья, и внешне он напоминал бомжа, попавшего в кофемолку, однако на теле Ушинасу не было ни одной царапины и на его страшной морде светилось несказанное удовольствие.

– Товарищ командир, а когда вы свои дела закончите, можно я с этими макаками еще раз подерусь? – спросил он у Жомова.

– Нельзя, – отрезал Рабинович, предвидя Ванин ответ. – Развлекаться на обратном пути будешь. А у нас и без тебя забот достаточно.

Демон горестно вздохнул, а омоновец ободряюще похлопал его по плечу. Дескать, будет еще и на нашей улице праздник, а пока надо работать – мир спасать. Ушинасу пришлось смириться и топать вслед за ментами в руины. С противоположной стороны остатки города утопали в наступающих джунглях. Деревья выросли прямо из развалин домов. Стены оплетали лианы, и вокруг царил запах гнили и запустения. Менты поморщились, явно не желая лазить по подозрительным развалинам, но в глубь города забираться им не пришлось. У одного из довольно хорошо сохранившихся зданий бандерлог остановился. Его соплеменники тут же расселись по стенам и деревьям вокруг этого места, а проводник ткнул пальцем в колодец, находящийся прямо у его ног.

– Тут начальство, – заявил он и стремглав присоединился к своим товарищам.

– Ни хрена себе, вот это у них офис, – хмыкнул Сеня, подойдя к колодцу, напоминавшему просто дыру в земле, и нагибаясь над ним. – Ау! Есть дома кто-нибудь?

– Нет никого, – послышался в ответ глухой голос.

– А кто же тогда говорит со мной? – усмехнулся Рабинович.

– Кто-кто! – недовольно проворчали снизу. – Автоответчик. Вот кто!

– Что, пошутить любим? – рассердился кинолог, и без того успевший устать за суматошный день. – Сейчас вместе пошутим! – И Сеня повернулся к друзьям. – Ну-ка, спустите меня туда, я с этим начальничком сейчас разберусь.

– Сень, может, не надо? – проговорил осторожный Попов. – Хрен знает, кто там может быть, а мы тебе в случае чего и помочь не успеем.

– В натуре, Рабин, тебе-то туда зачем лезть? – тут же поддержал криминалиста омоновец. – Если надо рыло начистить, так это по моей специальности…

– Мы не на базаре, чтобы торговаться, – отрезал Семен. – Присмотрите тут за этими мартышками, чтобы не шалили, а я вниз спущусь. – А затем повернулся в сторону бандерлогов и рявкнул: – Лиану мне! Быстро. И подлиннее.

Приказание было выполнено со скоростью курьерского поезда. Все бандерлоги прыснули с забора, и через несколько секунд Сеня был завален лианами точно так же, как недавно Попов цветами. Бандерлоги от своей исполнительности пришли в восторг и такую скачку по стенам устроили, что одна из них не выдержала и обвалилась. Грохот был впечатляющим, а следом за ним из колодца раздался истошный рев. Обезьяны мгновенно утихли, а некоторые из них метнулись к провалу в земле.

– Что происходит? – донесся оттуда глухой голос.

– Стена упала. Случайно, – пришибленно ответили бандерлоги.

– Так, значит, говоришь, дома никого нет? – поинтересовался Рабинович, вновь нагибаясь над краем колодца.

– Неприемный день у меня сегодня. Отвали, – раздался тот же голос. – И вообще, в ближайшие пару сотен лет можешь даже не показываться.

– Как скажешь, – зло согласился кинолог и, обвязавшись вокруг пояса лианой, приказал Жомову спускать себя в дыру.

Опускаясь вниз, Сеня понял, что если это сооружение и было когда-то колодцем, то стены его обвалились совсем. Даже никаких признаков боковой отделки не наблюдалось, зато корней из земли торчало более чем достаточно. Рабинович то и дело цеплялся за них кителем, брюками и кобурой, не переставая ругаться. И каждый раз, когда кинолог крыл матом корни, Андрюша Попов наклонялся над провалом и спрашивал, не пора ли Рабиновича поднимать. После третьей попытки и Андрей получил свою порцию ругани и больше не показывался над провалом.

Наконец ноги Рабиновича коснулись твердой поверхности, и он огляделся. Сеня находился в каком-то подвале, отделанном камнем, а прямо под ногами – мама дорогая! – валялись россыпи золотых монет, украшений, драгоценных камней и инкрустированного холодного оружия. Сеня, никак не ожидавший попасть в сокровищницу, растерялся и даже не посмотрел по сторонам. Нагнувшись, он поднял один особенно большой рубин и стал рассматривать его на свет. Затем подобрал алмаз, черную жемчужину, золотую диадему…

И Рабинович увлекся этим занятием до такой степени, что от смерти его спасли только тренированные рефлексы российского милиционера: уловив какой-то шорох за спиной, Сеня упал на сокровища и, перекатившись через плечо, вытащил из кобуры пистолет. А выхватив его, замер – прямо на кинолога таращилась абсолютно белая двухметровая кобра, стоявшая на кончике хвоста.

– А-а, Маугли! – прошелестела кобра. – Так я и знала, что ты вернешься. Все вы такие. Сначала зуб железный вам дай, затем стаей позволь покомандовать, и все равно всех на женщин тянет. А когда дело до женщин дойдет, вы начинаете думать о том, где бы взять денег побольше, и лезете сюда. У меня ваши скелеты уже складывать некуда! Хотя лично для тебя местечко еще найдется…

– Вот дурак, – хлопнул себя по лбу Рабинович. – Совсем голову с этим спасением мира потерял. А ведь должен же был догадаться! Каа, бандерлоги, разрушенный город… Ну и кто, спрашивается, мог обезьянам так голову задурить, что они его за начальника стали принимать? Конечно, старая кобра, – и посмотрел на змею, от удивления даже переставшую выпускать из пасти раздвоенный язык. – Не сдохла еще? Вот уж не думал, что когда-нибудь в настоящую сказку попаду. Хотя почему и нет?! Мифы-то тоже люди придумали…

– Ага, – пришла в себя кобра. – Вот напридумывал один такой сказок, а теперь сиди здесь столетиями и вылезти никуда не смей. Скелеты опять же эти бутафорские храни и пауков на них загоняй…

– А пауков-то зачем? – удивился кинолог.

– Да все для того, чтобы страшнее было, – вздохнула змея. – Вас же, людей, уже просто скелетами не напугаешь. Нужно, чтобы они паутиной заросли, плесенью покрылись да еще и ходили бы желательно. А я двигать их не могу – рассыпаются, сволочи, от старости, и плесень тут нельзя завести. Ведь она, паразитка, мигом и на золото полезет. А золото сверкать должно, а не гнилушками вонять. Вот и ползаю по этим никчемным драгоценностям целыми днями, своим брюхом натираю, чтобы блестели. Хорошо, что раз в год линяю. А то давно бы уже всю шкуру стерла.

– Да-а, – протянул Рабинович. – Тяжелая у тебя работа.

– Ой, и не говорите! – снова вздохнула гадина. – Хорошо, что сюда никто из комитета по авторским правам не заглядывает. Я хоть этих бестолковых бандерлогов смогла приручить, а то давно бы уже с голоду сдохла. – И наконец змея легла на пол. – Устала на хвосте торчать. Не молодая уже. А вы, значит, не Маугли будете?

Сеня отрицательно покачал головой.

– И авторскими правами не занимаетесь?

– Нет. Я в милиции служу, – ответил кинолог.

– Правда? Не в украинской случайно? – встрепенулась кобра. – А то у меня там дальняя родственница археолога укусила, так ее милиционеры полчаса так допрашивали, что она в Литве политического убежища бросилась искать.

– Нет, я из России, – ответил Сеня.

– А сюда вас зачем занесло? – удивилась змея.

Неожиданно для самого себя Рабинович выложил этой гадине ползучей всю подноготную начиная с самого первого путешествия в древнюю Англию и заканчивая сегодняшним днем. Несколько раз его сверху окликали обеспокоенные друзья, но Сеня велел им не мешать и продолжал рассказ. Кобра внимательно слушала, изредка задавая вопросы, но чаще охая, вздыхая, а иногда даже пуская слезу. Наконец кинолог закончил.

– Вот теперь и ищем эту многорукую дуру, иначе домой никак вернуться не сможем, – проговорил он и посмотрел на змею. – Не знаете случайно, где она может быть?

– Кали, – протянула кобра. – Как же, слышала я про такую. Богиней она тут одно время пыталась работать, но что-то у нее не срослось. Вот она города и порушила, людей разогнала, а вместо них поселились бандерлоги. Но найти вам ее помочь я не смогу. Сами понимаете, из дома никуда не выхожу, а эти противные обезьяны даже если и услышат какую новость, так ее переврут, что за достоверность ручаться невозможно. Вот однажды Балу захотелось меда. Он собрался…

– Это все, конечно, очень занимательно, и я бы с удовольствием послушал все поучительные истории, но у меня мало времени, – оборвал змею Рабинович.

– Ну вот! – расстроилась она. – Один раз в двести лет культурный человек заглянет и тут же торопится уйти. Может, останетесь поужинать? У меня тут несколько мышей есть да пара лягушек…

– Спасибо большое, я сыт, – не прельстился таким угощением кинолог. – Ну, раз не знаете, где искать Кали, объясните тогда, как добраться до людей. Может быть, у них какую-нибудь информацию раздобыть удастся.

– Какие люди, милок? – изумилась змея. – Я же тебе сказала, что нет здесь людей. Одни джунгли с бандерлогами и прочей живностью. Маугли, и тот куда-то перебрался, так что даже никто и не знает, где он. Так что и с людьми я тебе помочь не могу. А вот заклятие с вас сниму.

– Какое заклятие? – оторопел Рабинович.

– Кто-то на вас чары наложил, запрещающие вам помогать, – прошипела кобра. – Как только вы сюда попали, так эти чары и сработали. Я знаю! Я старая уже и такие вещи хорошо чувствую. У меня тут сильный амулет есть, еще от прошлых хозяев оставшийся. Он от многих заклинаний защитить может. По-моему, его сама Кали как-то изготовила, когда пыталась этот мир покорить и не дать соперникам на людей воздействовать. Да ты подожди. Сейчас я его принесу.

Сеня, слушавший змею с вытаращенными глазами, так и остался сидеть на куче золота, глядя вслед скрывшейся в темноте кобре. А чтобы было понятней его удивление, достаточно лишь сказать, что Рабинович напрочь забыл о том, что сидит на куче золота!

И Сеня вспомнил о нем только тогда, когда выбрался наружу. Забрав у змеи амулет, он тут же велел поднимать себя наверх и скрылся, даже не простившись с благодетельницей. А все потому, что вдруг сообразил, какие возможности может дать амулет, изготовленный четырехрукой богиней! Ведь, если его делала сама Кали для защиты от заклинаний, может быть, он и с Лориэля заклятие снимет? А тогда можно будет свалить из этого опостылевшего сумасшедшего мира, забыв и про взбалмошную богиню, и про Брахму, и… Хотя нет! Кали все равно придется найти. Мало ли что может случиться с Землей, если этот мир погибнет?! Все это Сеня и рассказал друзьям, едва те вытащили его из подземелья.

– Кстати, а где Лориэль? – только теперь заметил кинолог исчезновение эльфа.

– Не знаю, – пожал плечами Жомов. – Когда с этими мартышками дрались, он у меня над головой крутился, а потом пропал.

– И ты его тоже не видел? – повернулся к криминалисту Семен.

– Некогда мне было на него смотреть. Я с Горынычем возился, – буркнул Попов.

– Ахтармерз, Дакша, Ушинасу, где наш эльф? – продолжил опрос Рабинович и получил три схожих ответа, разными словами выражавших одну мысль: «А хрен его знает!»

– Зашибись, – констатировал кинолог. – Только этого нам и не хватало. Куда эта скотина деться могла?

– А может быть, его какая-нибудь обезьяна в драке прихлопнула? – предположил Жомов.

– Типун тебе на язык, – огрызнулся Рабинович, хотя и понимал, что никакими типунами Лориэля назад не вернуть, если его действительно прихлопнули.

– И что теперь делать будем? – испуганно спросил Попов.

– Что-что! Искать, – огрызнулся Рабинович и пошел отдавать распоряжения бандерлогам.

Обезьяны, выслушав приказ и получив словесный портрет пропавшего эльфа, тут же разбежались в разные стороны, начиная поиски, а менты приготовились ждать. Впрочем, не успели они даже толком приготовиться, как начали возвращаться первые гонцы. Однако радости они никакой путешественникам не доставили. Один из мохнатых идиотов припер стрекозу, другой – жука, а третий – улитку. Затем начался и вовсе ужас. Бандерлоги тащили все: пучок травы, ветку, лягушку, кусок кварца, оленьи рога и птичьи перья. А когда куча мусора у ног российских милиционеров достигла приличных размеров, Сеня понял, что никакого толку от поисковых обезьян не будет. И тут он вспомнил про амулет.

– Дакша, ну-ка труби общий сбор всей живности, – потребовал кинолог и застыл. – Не понял, а где беседка, что у тебя на спине была?

– Там, – слон махнул хоботом себе за спину.

– Где там? – рявкнул кинолог.

– На поляне, перед развалинами, – меланхолично ответил Дакша.

– А что она там делает? – постепенно терял терпение Сеня.

– Лежит, – не меняя интонаций, констатировал слон.

– Почему? – заорал Рабинович, а Попов, глядя на эту сцену, тоненько захихикал. Кинолог изобразил немую сцену из «Воспламеняющей взглядом», но Андрей почему-то не загорелся.

– Лежит она там потому, что упала, – ответил на рык кинолога Дакша. – А упала потому, что некоторые невоспитанные существа имеют обыкновение увеличиваться в размерах, не только не выходя из помещения, но и не слезая со спины тех, кто любезно позволил им на себе кататься. – Горыныч тут же съежился до размеров болонки. – Хотя я и не понимаю, где современная молодежь набирается такой наглости.

Сеня резко повернулся в сторону Ахтармерза, и тот поспешил спрятаться за Попова. Андрюша, предчувствуя скорую расправу, с невероятной быстротой нырнул за спину Жомова, и Горыныч вновь остался на ровном месте перед разгневанным кинологом. Сеня уже набрал в грудь воздуха, чтобы начать орать, но за трехглавого разрушителя омнибусов вступился безглав… одноглавый омоновец.

– Не ори на пацана, – предупредил он Рабиновича. – Он же нам помочь хотел и не успел подумать, что чего-то поломать может. И без этой кареты проживем.

– Ванечка, друг ты наш сердечный, – вкрадчиво проговорил кинолог и заорал: – Не лезь не в свое дело! Попов, Горыныч, мне плевать, как вы это сделаете, но чтобы через пять минут все обломки были здесь. И не дай бог, хоть один драгоценный камень или золотая инкрустация с этого паланкина пропадет.

– Ах, вот оно что?! – вспылил Попов. – Значит, ты не о наших удобствах думаешь, а о толщине своего кошелька?

– И твоего тоже! – рявкнул Рабинович и вдруг успокоился. – В общем, спорить я с тобой не буду. Сломали паланкин, тащите его сюда. Вот и весь сказ.

– Так мне общий сбор трубить? – улучив секунду, поинтересовался Дакша.

– А ты еще этого не сделал? – повернулся к нему Семен, и слон, подняв к небу хобот, принялся вопить, созывая живность.

Под звуки этого марша Андрей с Горынычем поплелись к месту аварии. Сеня несколько секунд смотрел им вслед, а затем сплюнул и уселся на один из камней, раскатившихся по округе после разрушения бандерлогами части стены. Последние обезьяны все еще прибывали, таща с собой новые образчики мусора, но Рабинович и близко к себе их не подпустил. Перепуганные его гневом, бандерлоги попрятались в развалинах, но то тут, то там появлялась мохнатая морда, с интересом ожидавшая дальнейшего развития событий. И дождались нашествия целой орды живности, начиная от мышей и змей, заканчивая буйволами и птицами. Только волки, гиены и тигры не соизволили прийти на зов. Глухими прикинулись!..

Несколько минут вся эта живность бегала, летала, ползала и скакала вокруг Дакши, как хоровод под новогодней елкой, а затем разлетелась кто куда. Минут через пять после этого вернулись раздувшийся Горыныч, нагруженный обломками роскошного паланкина, и угрюмый Попов, тоже тащивший какую-то деревяшку. Сеня тут же, не стяжательства ради, а дабы хоть чем-то занять ожидание, принялся отдирать от обломков катафалка драгоценные украшения. Жомов, посмотрев на него, взялся чистить пистолет, а Попов, усевшись на камень, достал из кармана кусок мяса и лепешку, завернутые в пальмовый лист, и начал меланхолично жевать.

Еще через несколько минут стали прибывать на доклад к Дакше первые посланцы. Увидев какого-нибудь зверька, забиравшегося во двор, Рабинович отрывался от любимого дела и вопросительно смотрел на слона. Тот качал головой. Дескать, ничего и никого нет. Ни следов эльфа, ни самого Лориэля. Так прошло около часа, и Попов, больше не выдержав, принялся готовить обед. Да так и не успел даже костра разжечь! Дакше на бивень села какая-то птаха и что-то упоенно защебетала. Слон встрепенулся.

– Извиняюсь, что отрываю вас от дел, но есть новости. – Менты, утратившие было интерес к докладам лазутчиков, резко повернулись на голос слона. – Лориэля не нашли, но отыскали Кали. Она лежит в разрушенном храме, посвященном ей же. Хотя теперь я и не знаю, нужна ли эта дамочка вам.

– Сеня, что делать будем? – встрепенулся омоновец. – Лориэля ждать или пойдем эту дуру спасать?

– Да пошел он, этот мухрен, на Колыму гнусом работать, – огрызнулся Рабинович. – Опять смылся куда-нибудь, как это с ним бывает. Что, или мы и без него Кали не спасем? И не такие дела делали.

Спорить с Рабиновичем никто не стал. Конечно, без эльфа домой менты вернуться не могли, но никто из них и не сомневался, что рано или поздно, но Лориэль объявится. Теперь ни у кого даже мысли не возникало о том, что маленький наглец мог погибнуть. После поисков, устроенных агентами Дакши, все путешественники были уверены, что эльф попросту сбежал с поля боя, а поскольку этот прыжок между мирами был уже вторым за сутки, скорого возвращения Лориэля никто не ждал. Появится когда захочет! А вот Кали могла снова пропасть. Поэтому к ней и отправились в первую очередь.

Дакша, понукаемый ментами, продирался сквозь джунгли, как танк через бабушкин огород. Крупные деревья он, конечно, обруливал, но на остальное внимания не обращал, сминая растительность своим весом. И за путешественниками быстро возникала расчищенная от деревьев дорога. Менты с Горынычем покоились на спине слона, Мурзик с Ушинасу неслись следом, а за ними, на некотором отдалении, скакала по деревьям толпа бандерлогов. Впрочем, преследовали путешественников любопытные обезьяны недолго. Стоило им дойти до невидимой людям границы своих владений, как бандерлоги застыли и принялись вопить, размахивая всеми конечностями. Их криков никто не слушал, но обезьяний шум и гам еще долго оглашал джунгли и после того, как путешественники скрылись из виду.

Маленькая птичка, указывающая слону дорогу, нетерпеливо перелетала с ветки на ветку, постоянно что-то щебеча. А стоило Дакше немного отклониться от направления, огибая какой-нибудь баобаб, как пичуга начинала вопить и метаться прямо у него под носом. Дакша следил за ней глазами, терпеливо снося вопли, и лишь однажды что-то прогудел в ее сторону. Птаха немного затихла, но полностью так и не замолчала до самого полуразрушенного храма Кали.

Это строение с частично сохранившейся крышей стояло на берегу тихой реки, утонув в стене тропической растительности. Около него виднелись остовы еще каких-то зданий, но ни разобрать, что это за строения, ни понять, для чего они предназначались, было нельзя. Впрочем, это никого и не интересовало. Едва птичка залетела внутрь храма, как путешественники соскочили со слона и, не обращая внимания на боль в отбитых за время бешеной скачки конечностях, бросились внутрь.

Кали спала! Да, именно спала! Самым наглым образом. Спокойненько лежала себе на каменном ложе, накрытом какой-то тряпкой, и храпела, как портовый грузчик после попойки. Российские милиционеры, ожидавшие чего угодно – превращенную в камень богиню, орду демонов, охранявших ее, наконец, самого грозного похитителя, – просто оторопели, глядя на спящую Кали. Жомов не выдержал.

– Рота, подъем! – завопил он, но четырехрукая богиня даже не шелохнулась. – Подъем, я сказал!

– Да не напрягайся ты, Ваня, – остановил его кинолог. – Она же заколдована, а волшебство воплями не разгонишь, – и пошел к спящей Кали. – Вот, значит, как просто нейтрализуют богов?! Погрузи их в сон, и они безопасны и бесполезны.

Остановившись возле Кали, Рабинович снял с себя амулет кобры и надел его на спящую богиню. Поначалу не происходило совершенно ничего. Кали как спала, так и продолжала спать. Путешественники разочарованно вздохнули, а Сеня потянул было руки, чтобы снять с богини амулет, но та вдруг открыла глаза и вскочила, принявшись размахивать всеми четырьмя руками направо и налево. К счастью, Рабинович успел отскочить и синяков на своей носатой физиономии не заработал. Мурзик грозно зарычал, и Кали застыла как вкопанная. Несколько секунд она бессмысленно смотрела по сторонам, а затем ее взгляд остановился на Попове.

– Мачо! – завопила богиня и, резко бросившись вперед, заключила криминалиста в свои объятия. Тот скривился и попытался вырваться. – Ты пришел меня спасти? Какой ты смелый! Как ты нашел меня? Наверное, ты в своем мире самый лучший сыщик?

– Ну, еще бы, лучше не придумаешь, – фыркнул кинолог, глядя, как Андрюша тщетно пытается вырваться из четырех рук излишне темпераментной индусской женщины. – Он у нас специалист экстра-класса. Особенно когда нужно найти что-нибудь пожрать или выпить…

– Молодой человек, разве с вами кто-нибудь разговаривает? – повернула голову в сторону кинолога Кали. Тот от такого оборота проглотил окончание фразы. – Вот и молчите. – А затем все внимание было отдано Попову. – Ну, поцелуй же меня, красавчик! Поцелуй свою плюшечку.

Все! Больше сдерживаться никто не мог. После этой фразы и катастрофических изменений физиономии криминалиста, выразившихся в полном соответствии с поговоркой «не видел – любил бы, увидел – убил бы», Жомов с Рабиновичем покатились со смеху, схватившись за животы. Хохот стоял такой, что с остатков храмовой крыши посыпался мусор, а пичуга, приведшая путешественников сюда и с любопытством наблюдавшая за происходящим, с истошными воплями ужаса заметалась по храму. Кали отпустила Попова, не обратив внимания на вздох облегчения, вырвавшийся у того из груди, и повернулась к хохочущим друзьям.

– И чего вы тут нашли смешного? – грозно поинтересовалась она. Сеня понял, что с шутками пора завязывать.

– Ой, да ничего личного, – проговорил он, силясь сдержать смех. – Просто наш Андрюша еще нецелованный девственник, и он просто не знает, как это делается. Вы его перепугали своим предложением.

Это была почти правда. По крайней мере, в завершающей части фразы. Но Попов все равно показал кинологу кулак из-за спины Кали. Хорошо, что успел вовремя спрятать!

– Это правда? – резко повернулась богиня к криминалисту.

– Ну… Э-э… В общем… – промямлил Андрей.

– Что у вас за мир такой, если ни одна женщина не подарила хотя бы поцелуя такому мачо! – возмутилась Кали. – Впрочем, это даже лучше. Красавчик, не нужно стесняться своего незнания. Я научу тебя всему, и ты познаешь сладость любви, женских объятий и…

– Он уже познал, – буркнул Рабинович. Кали вновь резко повернулась. – Я говорю, может быть, прежде чем приступать к плотским утехам, следует наказать того, кто тебя усыпил и похитил?

– Хм, верно, – нахмурилась богиня. – Я этому дяде с большими ушами… В смысле, радже Маричи устрою райскую жизнь. Я ему такое покажу…

– Минуточку, – Сеня поднял руку, и Кали удивленно замолчала. – Маричи мы уже наказали. Только он всего лишь исполнитель. Неужели ты не знаешь, кто в самом деле тебя похитил?

– Подождите, – задумалась богиня. – Брахма сказал, что на один из миров напали демоны. Я примчалась туда, разогнала одну шайку и направилась во дворец раджи, чтобы узнать, что вокруг происходит, и обнадежить людей скорой помощью. Он, как водится, преподнес мне жертвенное вино, а потом… А потом ничего. Не помню ничего!

Пришлось Рабиновичу поведать Кали то, что им самим удалось узнать. И о странном боге, скрытом дымкой тумана, и о предательстве подкупленного раджи, и о поисках пропавшей богини, устроенных российскими служителями правопорядка с помощью эльфа и Горыныча, было сказано достаточно много и красочно. А когда Рабинович замолчал, Кали хмыкнула.

– Да-а, – задумчиво протянула она. – Не думала, что вы рискнете пожертвовать собой ради моего спасения! Что же, будем считать вашу вину искупленной. Мое наказание с вас снимается, и вы можете отправляться домой. С этим ублюдком туманным я сама разберусь. Теперь он меня на мякине не проведет! – Менты завопили «ура», как не кричали и на параде. Кали подняла руку. – Кстати, где Лориэль? Я бы хотела лично поблагодарить его за помощь.

– Не знаем. Он пропал, когда мы пробрались в этот мир, – спокойно пожал плечами Сеня. – Наверное, смылся куда-нибудь, как это с ним часто случается.

– Ну, это не беда, – снисходительно улыбнулась Кали. – Если точно знаешь, кого ищешь, найти его нетрудно.

Четырехрукая богиня застыла на месте. Несколько секунд она напоминала эбеновую статую, а затем встрепенулась, что-то невнятно пробормотала под нос явно растерянно и, опустившись на пол, приняла позу лотоса. Менты удивленно смотрели на нее, и даже Дакша просунул голову в пролом, чтобы лучше видеть происходящее. Несколько минут Кали сидела неподвижно, а затем, вдруг вскочив, принялась метаться по храму, колотя себя всеми четырьмя руками по лицу.

– Не вижу! Ничего не вижу! Ганеша меня побери! – вопила она. И вдруг Попов совершил мужественный поступок. Подскочив к Кали, он схватил ее за плечи, сильно потряс, а когда и это не помогло, влепил оплеуху.

– Милый, ты ударил меня? – вытаращилась на него богиня, и криминалист стушевался.

– Я это… Ну-у… Так сказать… – промямлил он.

– Андрей хочет сказать, что у тебя была истерика и он был вынужден тебя ударить, – сухо прокомментировал Рабинович. – И не нужно стрелять по мне зенками. И не такие глазки видел. Пуганый уже. Лучше объясни, что происходит.

– Спасибо, красавчик. Извини, если напугала тебя, – проговорила Кали, обращаясь к Попову, и поцеловала его в щеку. Андрей зарделся, а богиня обернулась к кинологу. – Этот негодяй, туманный бог, о котором вы говорите, забрал мои силы, пока я спала. Теперь нужно найти его. И пока этого не случится, я буду беспомощней, чем простая смертная.

– А что, разве амулет помочь не может? – удивленно спросил Рабинович, указывая рукой на грудь Кали. – Ты же вроде бы сама его делала.

– Ах вот, значит, чем вы меня разбудили! – улыбнулась та, скосив глаза на украшение. – Да, я его сама сделала, но он не всесилен. Кроме того, основное предназначение этого амулета – защищать людей. Для богов он почти бесполезен. Из состояния сна вы меня смогли при помощи его вывести, и то только потому, что очень этого хотели. Большего для меня амулет не сделает, а вот вам еще может пригодиться. – Кали сняла украшение с себя и повесила его на шею Попова. – Кстати, как вы в этот мир попали? Давайте выбираться назад, а то сюда могут нагрянуть враги в самый неподходящий момент.

– Ну, чтобы отсюда выбраться, нам нужен этот придурок Лориэль, – хмыкнул Рабинович. – Без него мы скакать по мирам не можем.

ДЗИ-ИНЬ!!!!

– Кого ты придурком назвал, козлина длинноклювый?! – раздался истошный писк. Менты обернулись на голос и увидели Лориэля в обществе Вирупакши.

– О дураке речь, и он навстречь! – фыркнул кинолог. – Где шатался, дезертир крылатый?

– Это я – дезертир?! – возмутился эльф, тыча в сторону Попова пальчиком. – Это вот этот кабан горластый меня чуть не убил своими воплями. Хорошо, что у меня рефлексы сработали, и, прежде чем потерять сознание от хрюканья этого борова кастрированного, я успел перенестись туда, где безопасно.

– Лориэль, я хоть и изменила свое мнение о тебе в лучшую сторону, но могу и передумать, – грозно проговорила Кали и заорала: – Не смей, чмо, обзывать моего мачо! Никогда!

– Не ори на меня, дура! – заверещал эльф в ответ. И еще большой вопрос, кто бы пострадал больше всех, если бы не вмешался Вирупакша.

– Мальчики, девочки, не ссорьтесь! – проговорил он. – Семейные разборки устроите в более безопасном месте. А сейчас давайте побыстрее смоемся отсюда.

Кали и Лориэль обменялись испепеляющими взглядами, но спорить с членом клана Чатурмахараджи не стали. Все дружно выбрались на волю через пролом в стене и забрались на Дакшу. Теснота, несмотря на всю длину и ширину слоновьей спины, получилась страшная, и эльф с Кали снова едва не разругались. К счастью, не успели. Вирупакша взмахнул рукой, что-то сказал, и всех закрутило в ослепительно радужном водовороте.

Часть III

Прислали мента – отворяй ворота!

Глава 1

Общее собрание прошу считать открытым!

Наполеон перед Ватерлоо

Не нравится мне Вирупакша, хоть хвост купируйте! Чует мое породистое сердце, что с этим богом дело нечисто. Кошачье даже, можно сказать! Взгляд у него все время бегающий, с морды подобострастная улыбка не сходит и руками постоянно края своих длинных одежд теребит, словно спрятал под рубахой ворованную с кухни мозговую кость и только ждет момента, когда все отвернутся, а он ее втихомолку сожрет. Да еще и хитростью от него пахнет за версту.

Что вы так недоверчиво смотрите? Хитрость, так же как страх и радость, да и все прочие человеческие эмоции, имеет свой запах. Вы, люди, давно разучились распознавать их, да и мы, жители городов, немного нюх поутратили. Но не настолько, чтобы такие запахи не распознавать. Откуда эти запахи берутся, вам лучше меня какие-нибудь ученые объяснят. Про гормоны, запаховые выделения и прочее им лучше знать. Хотя я вообще сомневаюсь, что ученые хоть что-то действительно знают. Взять хотя бы то, что псы цвета почти не различают… Впрочем, об этом я уже говорил.

Спрашиваете, чем же хитрость пахнет?.. Чем-чем…

Хитростью она и пахнет. Как вам еще объяснить? Вы чай каждый день пьете? Вот и скажите мне, чем он пахнет? Не можете? Вот и я не могу объяснить, чем запах хитрости от запаха страха отличается. Это все равно что попытаться слепому объяснить, чем голубой цвет не похож на красный, например. В общем, не приставайте ко мне с глупыми вопросами. Табак пахнет табаком, перец – перцем, а хитрость – хитростью. А именно хитростью от Вирупакши так и разило. Иногда с примесью страха и какой-то непонятной радости, но это редко. А про его естественные запахи я вообще не говорю. Неделю ношеные носки приятней пахнут!

Я этому хитровато-трусоватому богу с самого начала не доверял. А теперь, когда они еще и с Лориэлем спелись так, что водой из брандспойта не разлить, я ему еще меньше доверять стал. Хотя бы потому, что прекрасно знаю, какой коварный и хитрый народ эльфы. А как бы сказал мой Сеня, рыбак рыбака видит издалека. Вот и я думаю, что неспроста Лориэль с Вирупакшей так быстро общий язык нашли. Хоть, может быть, наш маленький дебошир и не задумывает сейчас никаких гадостей против нас, но родственную-то душу он сразу почувствовал.

Мои менты объяснениям Лориэля о его странном исчезновении с поля боя верить долго не хотели, но я знал, что он не врет. И потому, что краем глаза видел, как эльф попал в звуковую волну Попова во время атаки бандерлогов, и оттого еще, что нюхом чувствовал правдивость его рассказа. Скорее всего, он действительно, перед тем как потерять сознание после контузии децибелами, непроизвольно перенесся в то место, которое считал безопасным. Это сомнению не подлежит. А вот то, почему именно дворец Брахмы эльф посчитал таковым и что там делал Вирупакша с женой Брахмы в отсутствие хозяина, вопросов вызывало немало. Впрочем, я их задать, сами понимаете, не мог, а моих коллег эти факты почему-то не насторожили.

Но в одном Вирупакша был прав – глупо было препираться в месте заточения Кали, когда ее пленитель мог вернуться в любую секунду. А у нас на вооружении против его магии лишь потерявшая силу богиня, не восстановивший свои способности эльф да трехглавый ученик младших классов чужого измерения, едва-едва научившийся ставить энергетические щиты. Мы с коллегами сами по себе, конечно, сила не малая, но боюсь, что против магии мы мало что сделать могли. Ушинасу и Дакшу в расчет можно было вообще не брать. Первый, кроме необычного страхолюдного вида, по большому счету звания демона не оправдывал, а второй в качестве танка еще годился, но молнии метать или там какое-нибудь захудалое любовное заклятие творить был не обучен.

К счастью, все эти факты понимал не я один. Остальные с предложением Вирупакши смыться подальше сразу согласились и дружно полезли на слона. Без склок это дело, естественно, не обошлось, но Вирупакша закончил их быстро, искупав нас в водовороте красок. Этот способ перехода между мирами я уже описывал, так что повторяться не буду. Скажу только, что до сих пор не мог решить, что приятней: на несколько минут потерять сознание по воле эльфа или на то же количество времени ослепнуть от яркого света по вине Вирупакши.

И то и другое особого комфорта не обеспечивало. И хотя ощущения и были разные, но схожие по степени неприятности: в первом случае болела голова и звенело в ушах, во втором – ломило глаза и перед ними пару минут плавали разноцветные круги, мешавшие нормально видеть. А у меня и без того близорукость, как я уже говорил. Не подскажет никто, как мне заставить Рабиновича очки для меня купить? Хотя не глупо ли будет выглядеть кобель в очках? Рекс с Альбатросом от смеха сдохнут. Впрочем, последнее было бы весьма приятным.

Но я опять отвлекся! Несколько секунд после переброса мы неподвижно восседали на спине Дакши, ожидая восстановления зрения, а затем смогли наконец увидеть, что находимся перед воротами дворца Брахмы. Те же два серых элементаля земли стояли на страже, рассматривая нас с тупым недоумением, намертво приклеенным к их физиономиям.

– Слушай, по-моему, я эту компанию уже где-то видел, – задумчиво проговорил один из дуболомов.

– И я тоже! – согласился второй. – Может быть, на прошлой ярмарке?

– Точно! – поддержал его первый. – Они там, в балагане, сценки всякие смешные показывали. А вон тот, толстый, постоянно спотыкался и падал. Помню, мы здорово смеялись над ним.

– Это кого ты, урод пустоголовый, толстым назвал? – взвился Попов. Оба элементаля заржали так, словно Андрюша выдал вдруг самую лучшую на свете шутку.

– Во! Он и сейчас нас смешить пришел, – пророкотал один из стражей. Второй зашипел:

– Тихо, начальство идет.

А потом оба рявкнули:

– Смертных пускать не велено!

– А ну, кыш с дороги, придурки! – заорал Вирупакша, выступая вперед. – Эти люди со мной, и они гости Брахмы и Сарасвати.

– Нам никаких распоряжений на этот счет не поступало, – пророкотал один из великанов.

– Вон начальник стражи идет, с ним и разбирайтесь, – поддержал коллегу второй.

Я уже собрался на них рявкнуть как следует, чтобы знали, с кем и как разговаривать следует, но тут подошел начальник охраны. Не знаю, тот ли это был демон, который встречал нас во время прошлых визитов, или нет. Выглядели все они, на мой взгляд, совершенно одинаково, да и пахли так же – воняли гнилью, помойной ямой и старыми мешками так, что запах от Вирупакши уже благоуханием казался. В общем, были еще более схожими, чем братья-близнецы. Но этот демон, вместо того чтобы, как в прошлые разы, манежить нас у ворот, немедленно приказал элементалям пропустить гостей внутрь и почтительно склонился перед нами.

Правда, без недоразумений опять не обошлось. Дакшу с Горынычем снова внутрь не пустили, Ушинасу сам не решился входить, но в этот раз начальник стражи потребовал, чтобы и меня – как вам это понравится! – оставили за воротами. Я, естественно, разозлился и зарычал. Сеня тут же вышел вперед.

– Этот пес идет со мной. А если ты попробуешь помешать, я твою противную рожу так разукрашу, что ты ее потом в зеркале не узнаешь, – заявил мой хозяин.

Демон с сомнением посмотрел на него, видимо, отыскивая у Рабиновича на поясе футлярчик с красками и кисти. Может быть, он и решил бы проверить, как Сеня выполнит свое обещание, но конфликт уладил Вирупакша. Да уж, что-то он слишком сильно стремится полезным быть! Наорав на начальника стражи, этот член клана Чатурмахараджи заявил, что псы для чужеземцев столь же священны, как для индусов коровы, и задерживать таковых означает нанести страшное оскорбление гостям. А за это, дескать, Брахма демона отнюдь не похвалит! Начальник стражи перепугался и мне дорогу больше не закрывал. Ну а в отместку, проходя мимо, я коротко рявкнул на него. Демон подскочил как укушенный и спрятался за спину элементаля. Вот так-то лучше. Знай наших, кошачий сын!

Кали, которая после перехода погрузилась в какую-то странную задумчивость, не ругалась с Лориэлем, не обращала внимания на Попова и, вообще, вела себя как сомнамбула. Видимо, осознание утраты собственного могущества наконец-то довело богиню до того, что она полностью погрузилась в какой-то ступор, совершенно не обращая внимания на окружающую действительность. И в себя Кали пришла лишь тогда, когда увидела Сарасвати.

– Ах, милочка, рада видеть тебя в добром здравии! – елейным голоском проговорила жена Брахмы. – Надеюсь, похититель не надругался над твоей невинностью?

– Нет, он вел себя, как истинный джентльмен. Был галантен и даже предложил мне сесть на лучшее место, как это принято в приличном обществе, – слова Кали так и сочились патокой (читай – ядом!).

– Значит, у него нашлась достаточно крепкая лежанка, способная выдержать вес такого шикарного тела? – с восторгом поинтересовалась Сарасвати.

– К счастью, да, – расплылась в улыбке четырехрукая богиня. – Но тебе в гости к нему заглядывать не советую. Там страшные сквозняки. Боюсь, что такой хрупкой красавице, как ты, из-за этого даже усидеть на одном месте не удастся.

– Да что ты говоришь?! Какой ужас! – всплеснула руками хозяйка дворца. – А я-то думаю, что это у тебя с голосом? Что-то он стал совсем немелодичным. Наверное, ты просто застудила горло?

– Нет, просто много пела, – горестно вздохнула Кали. – Похититель вынудил меня к этому. А когда он сказал, что теперь лучше будет слушать карканье ворон, чем вопли Сарасвати, я ему чуть голову не разбила. Так обидно за тебя стало, милочка, но я даже пошевелиться не могла. Он сковал меня чарами, когда я спала.

– Так, говоришь, и сказал? – изумилась Сарасвати. – Ну, его стоит простить. Очевидно же, что у этого типа совершенно нет музыкального слуха…

– Так, девочки! Полюбезничали друг с другом, обменялись приветствиями, и хватит, – встрял в разговор мой Рабинович, видимо, окончательно потеряв терпение от выслушивания насквозь пропитанных ядом любезных слов. – Хочется вам напомнить, что у нас еще кое-какие дела остались. Спасение этого мира, например.

– И возвращение моих способностей, между прочим, – встрял в разговор эльф. – Как ты думаешь, Кали, такой пустячок, как спасение твоей задницы, стоит того, чтобы снять с меня заклятие?

– А ты разве не знаешь… – начал было говорить Попов, но Кали так посмотрела на него, что Андрей стих и покраснел.

– Чего я не знаю? – вытаращился на него маленький дебошир.

– Лориэль, потом об этом поговорим, – попросил мой хозяин, но было уже поздно. Сарасвати вцепилась во фразу криминалиста, как кот в карася.

– Что случилось? – ласково поинтересовалась она. Никто не ответил, тогда жена Брахмы повернулась к нашей четырехрукой девице. – Милочка, действительно, пришельцы, и Лориэль в том числе, спасли твою жизнь. Может быть, тебе стоит отменить наложенное на них взыскание? Это же такой пустяк. Тебе только стоит сказать вслух: «свободны», – и наши гости избавятся от наказания.

– Да что вы все к ней прицепились? Хреново ей, – неожиданно вступился за богиню Жомов. – Она силу свою потеряла, а вы ей на психику давите.

Кали зашипела на него не хуже, чем кошка на кобеля. Ваня замолчал, но было уже поздно – он проговорился о том, о чем Кали предпочитала пока умалчивать. Да-а! Наш омоновец, конечно, всегда отличался тактом, воспитанностью и умением читать между строк. Сегодня он всем лишний раз доказал, что его дело – морды бить. Ко всему остальному Жомова лучше не подпускать. А рот ему и вовсе следует зашить!

В принципе, ничего страшного в том, что Сарасвати узнала о беде Кали, я не видел. Рано или поздно, но жена Брахмы получила бы информацию об этом. Но, насколько я понял, Кали как можно дольше хотела сохранить от всех эту тайну. Брахме и Вишну, так сказать, нашим нанимателям, о потере четырехрукой богиней силы сказать бы пришлось. Но Кали могла взять с них клятву хранить свою тайну до тех пор, пока это будет возможным. Хотя бы для того, чтобы узнать, кто именно будет распространять слухи об этом, и по ним найти похитителя. Ведь кроме него, нас и верховных божеств индусов о горе Кали никто бы не знал. Но теперь на этом плане придется поставить крест. Ведь давно проверено – что знает женщина, то знает весь мир. Саму четырехрукую мегеру за женщину можно было не считать. Или считать с натяжкой.

В общем, Жомов оказал нам всем медвежью услугу, что вполне естественно. Трудно ждать от медведя, что он будет вести себя как страус или барсук. Омоновца испепелили несколькими взглядами, и лишь Сарасвати благодарно улыбнулась ему. Лориэль же на Ваню вообще не посмотрел. Он круто развернулся в сторону Кали.

– Так, блин, я не понял! – заверещал он. – Что это за выкрутасы, мать твою оркам в няньки, паучиха бестолковая?! Как это ты силы лишилась? И что теперь? Прикажешь мне до конца жизни в ваших зачуханных мирках гнить? Да я тебе уши отгрызу, мутантка доисторическая!..

– Лориэль, а не заткнуться бы тебе? – рявкнул на него мой хозяин. – Ты и сам прекрасно знаешь, как это хреново – без сил оказаться.

Эльф захотел было и на Рабиновича наорать, но вовремя одумался. Повисев несколько времени в воздухе, он махнул рукой и, опустившись на подоконник, с досады принялся плевать в демонов, шныряющих под окнами, и пролетающих изредка мимо элементалей воздуха. Когда попадал, те удивленно поднимали голову и, проворчав: «Кажется, дождь начинается», стремились спрятаться под крышу, даже не видя на небе ни облачка.

– Милочка, какое несчастье! – никак не могла успокоиться Сарасвати. – Как же ты теперь? Из богов уволишься? А куда пойдешь? Боюсь, тебе даже замуж трудно будет выйти, так как пары для такой, как ты, попросту в природе не существует. Разве что демоны…

– Сарасвати, помолчи, пожалуйста! – резко повернулся к ней Рабинович. – Во всех религиях говорится, что над чужой бедой смеяться грех. Или боги – исключение? Они сами тем законам, которые для людей выдумали, не подчиняются?

Проняло! Сарасвати впервые за все время нашего знакомства покраснела, хотя на смуглом лице это было не очень заметно, и замолчала, потупив взор. А Кали, с губ которой была готова сорваться ответная колкость, неожиданно проявила истинно мужское, можно даже сказать, песье благоразумие. Говорю же, женщиной ее можно считать с большой натяжкой!..

Нет, вы только не подумайте, что я к женщинам плохо отношусь! Человеческие самки… девушки то есть нравятся моему хозяину, и без их общества он впадает в депрессию. Это значит, что они ему нужны для поддержания хорошего настроения. Следовательно, приносят пользу. А к любому существу, которое полезно, я по-доброму отношусь. Люблю даже, можно сказать… Хотя вру! Не ко всем и не всех. Некоторые вон котов полезными считают. Дескать, те успокаивающе на людей действуют, да еще и мышей ловят. А по мне, так от кошек одно только раздражение нервной системы, и уж лучше бы мышей больше было, чем их. В конце концов, мышь, хоть и противное существо, но не такое вредное и пакостное, как кошка.

Впрочем, бог с ними, с котами! Все равно, что я тут ни скажи, отношение людей к кошкам не изменится, а сами коты, я уверен, читать ни фига не умеют. Поэтому постараюсь больше о них не говорить. Тем более мне есть что поинтересней высказать, чем свои взгляды на степень полезности семейства кошачьих в целом и отдельных его представителей в частности.

– Сарасвати, – тем временем обратился к супруге Брахмы мой хозяин. – Ты можешь муженька домой вызвать?

– Могу, – кивнула головой та. – Но на это потребуется время. У нас сотовых телефонов еще не придумали.

– Ну что же, вызывай. И пусть он с собой Вишну и Шиву прихватит, – согласился Рабинович. – А мы пока…

– Пообедаем, – закончил за него Попов и, увидев выражение лица моего Сени, пожал плечами. – А что? Вспомни, когда мы последний раз ели.

Я вспомнил. И у меня тут же предательски заурчало в животе. Причем так сильно, что все повернули головы в мою сторону.

Я от стыда был готов провалиться сквозь землю и принялся усердно делать вид, что ищу у себя блох. А Попов довольно улыбнулся.

– Видишь, и твой Мурзик жрать хочет, – тут же использовал урчание моего живота криминалист. – Ты же не будешь любимого пса голодом морить.

– Действительно. Простите меня, пожалуйста! Я очень нерадивая хозяйка, – встрепенулась Сарасвати и хлопнула в ладоши. – Сейчас вам принесут поесть. Располагайтесь на кушетках и отдохните с дороги. А я пока пойду прикажу Брахму о вашем возвращении известить.

Хрупкая, по сравнению с Кали, конечно, богиня легко поднялась с кресла и скрылась за одной из дверей. Четырехрукая скандалистка презрительно посмотрела ей вслед, а затем решилась забраться на один из низеньких топчанов, покрытых коврами. Мои коллеги расположились поодаль от нее, а Кали настояла, чтобы Попов был рядом. Сеня что-то язвительно шепнул криминалисту на ухо. Тот послал моего хозяина туда, где холодно, голодно и женщин нет, но просьбу богини выполнил и до того момента, как элементали воздуха притащили еду, развлекал Кали разговорами. Точнее, позволял ей беспрестанно говорить, задавать вопросы и самой отвечать на них, изредка выдавливая из себя непонятные звуки, чаще всего состоявшие из одних гласных.

Когда же обед был подан, шикарный, между прочим, хотя я и половины блюд не попробовал, поскольку не давали, Попов наконец мог вздохнуть с облегчением. Кали принялась есть с таким аппетитом, словно ее не кормили лет пять. Что, может быть, и не так далеко от истины. Все-таки она пару дней проспала, а я сомневался, что похититель был настолько заботлив, что догадался хотя бы изредка кормить ее.

Попов с Жомовым от Кали не отставали, да и мой Сеня не воробышком крошки клевал! Четырехрукая богиня успевала и есть, и умиленно восхищаться Андрюшиным аппетитом. Мне же поставили блюдо с какой-то бурдой, вкусом и цветом напоминавшей недоваренный ливер. Я возмущенно заворчал, Сеня, посмотрев в мою сторону, потребовал от элементалей, чтобы мне дали мяса, и я лишь тогда успокоился. Мой Рабинович разомлел до того, что разрешил всем выпить по кубку вина. Кали хотела было возмутиться тем, что Сеня командует «ее мачо», но Попов мягко коснулся руки богини, и та замолчала. Удивительный факт! Что только с людь… в смысле с богами любовь делает.

К тому моменту, когда мы заканчивали есть, то есть я и Сеня насытились, вернулась Сарасвати. Она сказала, что Брахма извещен и скоро прибудет, а затем схватила со стола апельсин и, отщипывая от него по дольке, потребовала рассказать о том, как мы нашли и спасли Кали. Мой хозяин, вспомнив, что он все-таки первый парень на деревне, довольно пространно и живописно расписал наши приключения, немного приврав для порядка. И едва он закончил разговор, как дверь в зал отворилась и к нам влетел словно бешеный Брахма.

– Кали, что с тобой случилось? Расскажи, что за козел посмел поднять на тебя руку? – вместо приветствия завопил он с порога.

– И ты здравствуй, милый, – процедила сквозь зубы Сарасвати.

Та-ак! Кажется, снова начинается. Ну не могут Сарасвати с Кали находиться рядом и не цапаться. Я уже приготовился выслушивать новый поток завуалированных оскорблений, но Брахма вовремя изменил тактику. Круто свернув с прежнего курса, он бросился к жене, упал перед ней на колени, по очереди поцеловал ее всеми четырьмя лицами и сграбастал своими восьмью руками, даже умудрившись не выпустить из них ни одной вещи.

Я не помню, говорил или нет, но в руках у Брахмы был целый арсенал из лавки старьевщика. Этот многоликий бог постоянно таскал с собой четыре веды – это что-то вроде книг, жезл, сосуд с водой из Ганга, странную ложку, цветок лотоса, жемчужное ожерелье и лук. На фига ему все это было нужно, я не знал. Да и остальные мои спутники, думаю, тоже. А Сеня, словно прочитав мои мысли, спросил:

– А почему ты с этим мусором никогда не расстаешься?

Брахма посмотрел на него, не поворачивая головы. Да и зачем, если у него морды на всех четырех сторонах черепа. Кстати, ни одного уха! Чем он слышит, хотелось бы мне знать.

– Положено мне так, – вздохнул он. – Какой-то придурок написал, что я постоянно должен носить эти вещи, вот теперь с ними и таскаюсь, сам не зная, для чего именно. Вы даже не представляете, как руки устают! Только и отдыхаю тогда, когда рядом никого нет.

– Ну так можешь их положить. Мы никому не расскажем, – разрешил мой хозяин.

– Конечно! Знаю я вас, путешественников, – фыркнул бог-творец. – Стоит вам домой вернуться, как тут же мемуары начинаете кропать. Да иной раз такого понапишете, что потом людям в глаза смотреть стыдно.

– Ну и таскай тогда на здоровье, – пожал плечами Рабинович.

– Брахма, ты жену сто лет не видел? – встряла в разговор Кали. – Я думала, тебя сохранность нашего мира куда больше бабьих юбок интересует.

– Естественно, больше! – улыбнулась Сарасвати. – Но если бы все думали так же, а не пытались залезть каждому мужику в штаны, нам не пришлось бы теперь спасать этот мир.

– Девочки, перестаньте! – не дав Кали ответить, взмолился Брахма, вставая с колен. – Как вам не надоедает цепляться друг к другу? Давайте лучше о делах поговорим.

Кали с Сарасвати дали по паре залпов глазами друг в друга, но свои остренькие язычки решили придержать. Сеня воспользовался секундной паузой и заново, но уже кратко, пересказал богу-творцу все наши злоключения, происшедшие в последние дни. Брахма слушал молча, недовольно морщился, а когда мой хозяин закончил говорить, принялся расхаживать взад-вперед. Я немного потерпел, глядя на это мельтешение перед глазами, а затем тихо зарычал. Брахма как вкопанный остановился.

– Кто пустил собаку в мой дом? – оторопело уставился он на меня.

Что ты сказал, урод восьмиглазый? Кого ты собакой назвал, кандидат в кунсткамеру?!

– Мурзик, фу! – как всегда, цыкнул на меня Рабинович, а затем посмотрел на Брахму. – Мой пес, я подчеркиваю, именно пес, а не собака, такой же член нашей команды, как и все остальные. Если его присутствие кого-то не устраивает, спасайте свой мир сами. Мы откажемся от работы и вернем гонорар.

Сказал, конечно, красиво, но блефовал! Во-первых, хоть Сеня и назвал спасение этого мира работой, для нас это теперь насущная необходимость. Отсюда следует во-вторых – отказаться помогать Брахме мы просто не можем. Бог-творец, видимо, этого не знал или просто не подумал об этом, забыв за насущными проблемами о нашей неспособности вернуться домой. Именно поэтому Брахма извинился и меня больше не пытался трогать.

– Что вы собираетесь делать? Как будете искать этого террориста? – спросил он.

– А есть у нас подозрение, мил-человек, что ты не тот, за кого себя выдаешь, – усмехнулся Сеня.

– Не понял, – оторопел Брахма.

– А что тут непонятного? – усмехнулся Попов, поддерживая Сенину игру. – Кому может быть выгодно разрушение этого мира и кто вообще может справиться с такой задачей? Только трое! Ты, Вишну и Шива. Больше некому. Стало быть, ты можешь просто дурачить нас, потихоньку делая все, чтобы этот мир был разрушен.

– Да как вы смеете?! – вскочила со своего места Сарасвати. – Мой муж своими руками создал этот мир. Разве может он желать его разрушения?

– Может-может, – рассмеялась Кали. – Для того и может, чтобы построить новый, лучший, по его мнению. И как я сама до такого не додумалась? Что скажешь на это, Брахма?

– Ничего. – К моему удивлению, бог-творец оставался спокойным. – Признаюсь честно, такая мысль не раз приходила мне в голову. Но если бы я и решился на это, то действовал бы по-иному. Просто нейтрализовал бы Вишну и позволил Шиве сделать то, о чем он давно мечтает.

– А может быть, ты так и поступил, только решил начать не с Вишну, а с Кали? – пристально посмотрел на него мой хозяин. – Все-таки эта богиня сейчас считается главной ударной силой Шивы.

– Ты забыл, что она еще и богиня смерти, – поправил его Брахма. – Без нее разрушить мир будет проблематично. Кому-то придется брать на себя обязанности по умерщвлению всяких тварей, начиная от насекомых и кончая людьми, а заниматься этим брезгуют все. Хотя каждый из нас кого-нибудь когда-нибудь да убивает. Правда, не в массовых количествах.

– По-моему, он не врет, – сказал свое веское слово омоновец.

– Или давно готовился к этому разговору, – усмехнулся Сеня. – Кстати, а где Шива и Вишну? Мы же просили тебя привести их.

– Как же, прибегут эти фигляры по первому моему зову! – усмехнулся бог-творец. – Им нужно сначала поломаться, цену себе набить, а уж потом они явятся. Причем постараются сделать так, чтобы соперник появился у меня раньше его самого. Но они придут, никуда не денутся. Потому что знают, что оба на подозрении. – Мои коллеги удивленно посмотрели на него. – А вы думали, что одни такие умные? Как только пропала Кали и нарушилось шаткое равновесие между нашими мирами, я в первую очередь подумал, что в этом замешан кто-то из этой парочки. И, скорее всего, это Шива. Он уже не первый раз пытается сделать что-то подобное. Да и Вишну хорош. Если он почувствует, что в новом мире может занять пост верховного бога, то не постесняется наплевать на свои обязанности хранителя и разрушить старый мир. Вот такие дела у нас творятся.

– И ты, если поймешь, что сможешь создать новый мир лучше старого, не будешь мешать разрушать этот, – хмыкнул Рабинович.

– Твоя правда! – улыбнулся Брахма. – Но если бы ты только представлял, насколько это тяжелая и нудная задача – создавать новые миры, ты понял бы, почему я не стремлюсь расстаться с этим, хотя он и далеко не так совершенен, как мне хотелось бы.

Что же, с этим трудно не согласиться! Мой Сеня вон однажды решил заменить в кухне тумбочку под мойкой, разделочный стол и прочую мебель. Из-за своего скупердяйства… извините, бережливости!.. Рабинович покупать готовую мебель не стал, а решил сделать ее из тех материалов, которые отшил у одного частного предпринимателя после проверки документов на товар. В первые же выходные мой хозяин взялся за работу и трудился не покладая рук до тех пор, пока не понял, что талантов к столярному делу у него не наблюдается и вместо тумбочки выходит ящик. В лучшем случае – гроб! Уставший Рабинович плюнул на все, продал стройматериалы соседу, добавил денег и купил готовую кухонную мебель.

Это я к тому рассказал, что если так трудно создать стол, стул или тумбочку, то возиться с изготовлением новых миров даже бог может решиться лишь раз в жизни. А потом, вместо того чтобы разрушать неугодные ему вселенные, станет лишь насылать на них кары, принуждая эти миры вести себя прилично. Думаю, и Брахма скорее устроит потопы, землетрясения и ураганы, но возиться с созданием новых миров не станет. Тем более что еще неизвестно, каким получится конечный результат. Он же, когда и эти миры создавал, считал, что они будут идеальными.

Судя по всему, мои менты думали так же. Впрочем, и раньше в списке подозреваемых Брахма был не на первом месте. Он хоть и желал быть верховным божеством, получая заслуженные, по его мнению, хвалы, но особо не обижался, видя, что почитают и других богов. К тому же в созданном им мире будды из числа людей имели куда больше возможностей, чем сами боги, а все вместе они подчинялись карме, которую никто и в глаза не видел.

Впрочем, не мне о богах и религии судить. Я хоть и со многими богами общался, но религиозным фанатиком от этого не стал. Хотя и атеистом меня назвать нельзя – все-таки знаю, что боги существуют и есть миры, в которых находится место для каждого из них. В общем, оставим споры о целесообразности тех или иных богов и их роли в жизни миров теософам. Я всего лишь милиционер. Хороший милиционер, правда, но рассуждать о религии не буду. Моя задача – помочь навести порядок во вселенной, спасти очередной мир и как можно быстрее вернуться домой. Потому как в гостях хорошо, а дома – лучше! Это даже коту понятно.

– Слушай, Брахма, а ты сам кого считаешь главным подозреваемым? – впервые с того момента, как узнал о потере Кали силы, подал голос Лориэль. Бог-творец задумчиво посмотрел на него.

– Вас, – неожиданно ответил он. Мы все просто оторопели. – Или таких же, как вы.

– Что-то я не понял, это наезд? – грозно поинтересовался омоновец.

– Не обижайтесь, но я думаю, что никто из своих разрушать сейчас мир не решится, – усмехнулся Брахма. – Создать мир без моей помощи вряд ли кто из богов способен. Шива только и умеет, что все ломать, а Вишну просто цепной пес. Они, конечно, справятся и с творческой работой, но сами понимают, что больше одного мирка, да и то крайне ограниченного, ничего не создадут. Разве что копируют что-то из уже существующих. Поэтому им выгодней просто захватить верховную власть над имеющимися мирами. Про остальных богов я и вовсе не говорю. Эти даже комфорт в своих домах создать не могут, не то что вселенные строить.

– А если кого-то обуяла мания величия? – спросил Попов.

– Не исключен и такой вариант, но слишком маловероятен, – покачал головой бог-творец. – Я знаю всех богов давно и в определенной степени могу считаться отцом каждого. Чтобы решиться уничтожить этот мир, нужно быть сумасшедшим, а признаков этой болезни я ни у кого не видел.

– Но ведь сумасшествие может начинаться незаметно, – задумчиво проговорила Сарасвати.

– Да, милочка, ты об этом должна знать куда лучше других, – тут же пустила шпильку Кали. Брахма недовольно посмотрел на нее и на жену одновременно, и обе решили замолчать.

– В общем, я считаю, что в бедах, происходящих с моими мирами, виноваты чужаки, – проговорил Брахма, осматривая моих сослуживцев. – Не обижайтесь, но вы главные кандидаты на эти роли. Согласно вашей репутации, сами вы все время попадаете в неприятности и втягиваете в них других. Да и ваше присутствие здесь началось со скандала. И если бы не то, что о вас идет слава как о спасителях миров, я бы давно попытался вас уничтожить. – Брахма, как бы извиняясь за свои слова, развел в стороны все восемь рук, став похожим на баобаб. – Насколько мне известно, больше чужаков в моих мирах нет, хотя этот туманный бог и кажется чрезвычайно странной и загадочной личностью. Вполне вероятно, что он, как и вы, чужак. Таково мое мнение… Ага! А вот сейчас вы сможете услышать и мнение других заинтересованных лиц. Шива с Вишну прибыли. Одновременно! Сговорились, что ли?..

Я навострил уши, пытаясь услышать шаги двух других богов, вызванных на общее собрание, но поначалу ничего не разобрал. Удивившись, как это Брахма мог узнать, что Шива и Вишну уже здесь, не видя их и не слыша, я едва не тявкнул, а потом вспомнил, что Брахма все-таки бог, а они и не на такие вещи способны. Мои менты тоже повернулись к дверям, ожидая прибытия еще двух членов местного пантеона, и тут я услышал… цоканье копыт по мраморному полу. Когда это Шива с Вишной успели обзавестись новыми конечностями? Дверь открылась.

– Не помешаю? – просунув рогатую голову между створок, поинтересовалась корова.

– Нет, конечно, – ответил бог-творец.

– Вот, блин, и сюда добралась! – одновременно с ним изумился Рабинович. – Наплавалась уже?

– Я с хамами не разговариваю, – махнула головой буренка. – Между прочим, мог бы и прощения попросить.

– Это за что? – удивился мой хозяин.

– За свое скотское поведение и недостойное мужчины обращение с дамами, – высокопарно заявила рогатая путешественница.

– Эх, вот это ни фига себе! – оторопел Сеня. – Чья бы корова мычала…

– Вы это, помягче с ней будьте, – робко посоветовал Брахма. – Она все-таки священное животное. Ей поблажку на юродивость нужно давать.

– И этот туда же! – возмутилась корова и посмотрела на богинь. – Скажите же, девочки, все мужики свиньи?! – Кали и Сарасвати, впервые проявив единодушие, кивнули в знак полнейшего согласия. – Я знала, что хоть кто-то меня здесь поддержит. Вы построже с ними будьте, а то эти скоты распустятся совсем и напрочь забудут о хороших манерах.

После чего рогатая голова буренки исчезла из дверей и послышался удаляющийся стук копыт. Мои менты с раскрытыми от удивления такой наглостью ртами все еще пялились на дверь. Брахма смотрел и туда же, и на обеих богинь, и еще куда-то одновременно. Причем на лице, обращенном к двери, сквозило недоумение, те, что смотрели на девиц, светились немой мольбой, а последней морды Брахмы я видеть не мог, поэтому и не скажу, что на ней отображалось. Может быть, она ухмылялась, строила рожи и показывала всем язык!.. А что? Разве можно за что-то поручиться, когда дело с богами имеешь?.. Не знаете? И не надо. Не советую с ними связываться вообще. Не слишком они приятные создания.

Тем временем, пока мои сослуживцы все еще таращились на дверь, я услышал приближающиеся шаги, и в зал вошли Шива с Вишну. Одновременно! Впрочем, вошли – это еще слишком громко сказано. Просто открыли дверь и застыли на пороге, оторопело глядя в лица моих ментов.

– Что? – удивленно поинтересовался Вишну. – У меня костюм по шву разошелся?

– Вы что так уставились? У нас рога выросли, что ли? – поддержал его Шива.

– Нет, не у вас, а у коровы, – ответил Рабинович.

– У какой коровы? – Оба бога окончательно растерялись, и на их лицах явственно читался вопрос: «Мы случайно не ошиблись адресом? Что-то это место на палату номер шесть похоже».

– У рогатой, – отозвался Попов. – Вы ее разве по пути сюда не встретили?

– Брахма, что с ними? – посмотрел на творца Вишну. – Что, спасти Кали было так трудно, что они умом тронулись? – Шива постучал пальцем по лбу. – Есть шансы, что поправятся?

– Сами вы умом тронулись! – обиделся Жомов. – Еще раз такую ерунду скажете, я вам котелки в подносы переделаю, раз они все равно не варят.

– Он может, – раздался голос из угла, и тут только я сообразил, что мы совсем забыли про Вирупакшу.

Этот подозрительный божок, сразу после того как мы сюда пришли, уселся в стороне и вел себя так тихо, что мы напрочь забыли о его существовании. Мне стало не по себе. Все-таки кто знает, что у Вирупакши на уме? Может быть, он союзник туманного бога или, что тоже кажется вероятным, сам этот вражина и есть! А мы при нем о своих подозрениях рассуждаем и всякие теории вслух проговариваем. Может быть, рявкнуть на него, чтобы сбежал отсюда?..

– Вирупакша? А ты что здесь делаешь? – удивленно посмотрел на него Брахма.

– Ты же сам сказал, чтобы я за нашими гостями присматривал и помогал им всем, чем могу, – пожал плечами член клана Чатурмахараджи. – Я их сюда доставил, как они и просили. Любезная Сарасвати угостила нас обедом, и он был настолько вкусен и сытен, что я задремал после еды. Извините, пожалуйста!

– Ладно, раз уж ты тут с самого начала, можешь оставаться и дальше, – поморщился Брахма. – Все равно я из своего мнения секрета никогда не делал.

– В конце концов, нам кто-нибудь расскажет, что здесь происходит? – возмутился Шива.

– Проходите, располагайтесь, – сделал широкий жест бог-творец. – Сейчас вы все узнаете.

Теперь все пошло по третьему кругу. Правда, мой хозяин на этот раз отказался пересказывать историю наших последних похождений, и это пришлось делать Попову. Тот велеречивостью не страдал и выдал только сухие факты, уложившись в пару минут. Примерно так это звучало: «Прибыли на место, допросили подозреваемых, нашли соучастника, отыскали следы, пошли по ним и добрались до Кали. Спасли ее, узнали, что она потеряла силу, и вернулись сюда». И все это было сказано с монотонностью, достойной нерадивого церковного служки, читающего акафист на не самый большой православный праздник. Я так и навострил уши, ожидая, что Андрюша скажет «аминь!», но он решил обойтись без этого.

– И все? – удивился Вишну, выслушав криминалиста. – А кто же Кали похитил?

– Неизвестно, – ответил Попов. – Мы думаем, что кто-то из вас, а Брахма утверждает, что это мы.

– Что за чушь! – скривился Шива.

Теперь пришлось богу-творцу пересказывать свою теорию относительно личности существа, желающего разрушить этот мир. Он был еще более красноречив, приведя в поддержку своей теории еще больше доводов, чем в первый раз. Пересказывать их все не имеет смысла, поскольку ни один из них особой оригинальностью не блистал. Я даже зевать начал, пока его слушал. Да и мои менты тоже. Неудивительно, что Вирупакша и в первый раз умудрился уснуть. Если, конечно, он не врал, когда говорил об этом. Наконец Брахма закончил.

– Что же, с тобой поспорить трудно, – согласился с ним Вишну. – Я и в самом деле никогда не скрывал, что хотел бы единолично считаться верховным богом, поскольку занимаюсь самой важной работой – сохранением этого мира.

– Хреново ты ею занимаешься, если какие-то чужаки умудряются разрушать его у тебя под носом, а ты ничего не видишь, – фыркнул Шива.

– Я-то вижу, и кое-кому не поздоровится, когда я найду его, – парировал бог-хранитель. – А вот ты просто от зависти лопаешься, понимая, что кто-то смог сделать то, на что у тебя сил так и не хватило!..

– Господа, не ссорьтесь! – взмолился Брахма. – Как вам не надоедает цепляться друг к другу? Давайте лучше о делах поговорим…

Он не успел договорить, как обе дамочки, присутствующие на собрании, зашлись истерическим хохотом. Мои коллеги сначала удивленно посмотрели на них, а потом тоже начали ржать, как сивые мерины. Вишну с Шивой оторопело уставились на хохочущую толпу. И без того красный Брахма стал и вовсе пунцовым.

– И чего это мы смеемся? – обиделся Шива.

– Ничего особенного, – с трудом справившись с хохотом, ответил мой Рабинович. – Просто Брахма полчаса назад точно такую же фразу сказал Кали с Сарасвати, когда они стали чесать друг о друга свои язычки.

– А-а, понятно, – улыбнулся Вишну. – Девочки опять не смогли встретиться, без того чтобы не поддеть друг друга.

– А вы с Шивой чем лучше? – поинтересовалась Кали, и обе девицы засмеялись еще веселей. Интересно! Получается, что ничто так не сближает былых врагов, как появление нового, общего объекта для насмешек… Надо запомнить сей факт. Может быть, когда-нибудь он мне в жизни и пригодится.

– Ладно! Посмеялись, и хватит, – довольно сердито проговорил Брахма. Обе дамочки затихли, пытаясь стереть улыбки с лиц. Бог-творец повернулся к моим ментам. – Что вы теперь делать собираетесь?

– Для начала не мешает хорошенько помыться, – ответил мой хозяин. – Потом отдохнуть, поужинать и поспать. Надеюсь, в твоем дворце найдутся подходящие комнаты для спасителей мира?

– И это все? – в три голоса изумились боги.

– На сегодня – все! – отрезал Рабинович. – Как у нас говорят, утро вечера мудренее, а одна голова – трех глупее…

– К тому же не забудьте, что подозрения с вас не сняты, – вставил эльф. – В свои планы посвящать вас мы не намерены.

– А зачем звали тогда? – удивился Вишну.

– Во-первых, отчитаться о проделанной работе и передать последнюю информацию, – ответил Сеня. – А во-вторых, на физиономии ваши посмотреть и увидеть вашу реакцию на наши слова.

– И что вы увидели? – язвительно спросил Шива.

– То, что и хотели, – ответил Рабинович. – Никому из вас доверять нельзя. И ни один из присутствующих, за исключением Сарасвати и Кали, из списков подозреваемых не вычеркивается.

– А почему такая половая дискриминация? – усмехнулся Брахма.

– А потому, что Кали сама себя не могла поймать в ловушку и лишить силы, – ответил Рабинович. – А у Сарасвати просто недостаточно сил для такой операции.

– Ну, не скажи! – хмыкнул Шива. – Женщина, если захочет, может горы свернуть. Тем более если у нее есть союзник.

– Ты на что это намекаешь? – вспыхнула супруга Брахмы.

– Ни на что, – осклабился бог-разрушитель. – Просто хочу, чтобы индульгенции никому не раздавали. И Кали в том числе! Если подозревать, так всех, пока не будет доказана чья-то невиновность.

– Справедливо, – согласился Брахма. – Ну что же, пусть каждый приведет доказательства своей невиновности или докажет причастность кого-либо другого к разрушению этого мира. А наши уважаемые гости с высоты своего сыскного опыта рассудят, кто из нас прав, а кто виноват.

– Но не сегодня, – отрезал мой Сеня. – Мы не боги, а потому устаем. К тому же нам нужно переварить полученную информацию и решить, что с ней делать. Сегодня мы берем выходной, а завтра начнем трудиться с новой силой.

– Да как вы можете отдыхать, когда… – попробовал было возмутиться Вишну, но Рабинович оборвал его.

– Я все сказал! – отрезал он. – А если кому наши поступки, нравы и обычаи не нравятся, может потребовать нашего увольнения, как я уже говорил Брахме. Или вы нам не мешаете делать то, что мы считаем нужным, или катитесь вы все к кузькиной матери! Надоели нам уже ваши проблемы и интриги.

– Ну, не надо так горячиться, – миролюбиво проговорил Шива. – Я хоть вас и не нанимал, но готов внести часть вашего гонорара. Брахма прав. Я хоть и бог-разрушитель, но предпочту править этим миром, чем разрушить его до основания, а затем пытаться что-то создать. Хотя, – хитро прищурился он, – пару-тройку из существующих миров я все-таки когда-нибудь разрушу.

– Ну, это еще Ганеша надвое сказал, – усмехнулся Вишну.

– Спорить идите в сад, – отрезал мой хозяин и посмотрел на Брахму. – Прикажи, чтобы кто-нибудь показал нам наши комнаты и приготовил ванны. Как я понимаю, бань у вас тут нет.

– А что такое баня? – поинтересовалась Сарасвати.

– Когда-нибудь я тебе это покажу, – ухмыльнулся мой хозяин, и богиня потупила взор, явно поняв по интонации, что Рабинович имеет в виду какую-то пошлость.

Подозрительно посмотрев на обоих, Брахма что-то пробормотал себе под нос, а затем позвал элементалей воздуха и отдал им необходимые распоряжения. И через пару минут мы уже наслаждались тишиной и покоем, а Сеня первым залез в ванную мыться.

Глава 2

Зачем вы, девушки, красивых любите?

Квазимодо

Российским милиционерам действительно жутко надоела Индия с ее интригами и путаницей богов. Они устали спасать миры вместо обещанного отдыха и замучились искать злодеев гитлеровского масштаба вместо поиска нормальных воров, насильников и убийц. Никто из троих, отправившись в комнату, выделенную им Брахмой, даже и думать не желал о том, чем они будут вынуждены заниматься в ближайшее время. Лориэль попытался заставить ментов говорить об этих делах, но на него наорали, пообещав прихлопнуть чем потяжелее, и настырный эльф вынужден был заткнуться. Исключительно из уважения к мнению товарищей, а не из чувства самосохранения!

Ванна была единственной и каменной, больше напоминавшей поилку для скота, чем она, может быть, на самом-то деле и была, чем приспособление для избавления от грязи. Рабинович воспользовался ею первым, а к тому моменту, когда помылись все – эльфу для купания хватило и большой миски, – Вирупакша дважды заглядывал в их комнаты, спрашивая, не нужно ли чего еще. Его дважды выгоняли. А когда он приперся в третий раз, Сеня потребовал доставить к ним Горыныча.

– Может быть, и слона вашего сюда привести? – съязвил божок и за свое остроумие едва не получил берцем по носу – к счастью, успел дверь вовремя захлопнуть.

Вернулся Вирупакша минут через десять, неся Горыныча на руках. Оба оживленно беседовали. Точнее, Ахтармерз расписывал прелести своего мира, а член клана Чатурмахараджи внимательно его слушал. Вместе с ними пришел и Ушинасу.

Демон испуганно озирался по сторонам и постоянно спрашивал, не рассердится ли Брахма на то, что посторонний демон ходит по его дому.

– Я не понял, ты кого боишься, его или меня? – оторопел Жомов.

– Тебя, товарищ командир, – отрапортовал демон. – Но и его тоже!

– Ну и дурак, – обиделся омоновец и заставил Ушинасу двести раз отжиматься от пола.

Если с первой сотней отжиманий демон справился довольно легко и быстро, то вторую одолеть так и не смог. Выдохся где-то на сто пятьдесят четвертом или сто пятьдесят пятом разе. За это он удостоился от Жомова эпитета «слабак» и был отправлен бегать пятьсот кругов вокруг забора, ограждавшего дворец Брахмы. Ушинасу тут же умчался туда, ужасно обрадованный тем, что пусть и не будет поближе к кухне, но зато окажется подальше от начальства, выполнив хоть одну заповедь счастливой солдатской жизни.

– Что-нибудь еще хотите? – снова сунул нос в комнату Вирупакша, стоило только демону скрыться с глаз долой.

– Пошел вон, – приказал Рабинович.

– Жрать тащи! – скомандовал вечно голодный Попов.

– И выпить. Вина! – дополнил омоновец почти без надежды в голосе. Однако, к всеобщему удивлению, Сеня возражать по этому пункту обслуживания не стал.

Рабинович и сам хотел напиться, чтобы хоть на вечер забыть о том, что снова надо кого-то искать, усмирять и наказывать, дабы спасти этот мир и самим не сгинуть. Не вышло! То есть напиться-то менты напились, но вот забыть о том, где они и что их ждет дальше, никак не могли.

Первые признаки того, что доблестные российские милиционеры несколько злоупотребили алкоголем, появились ближе к полуночи. Сначала из комнаты ментов долетели до дворцовой прислуги звуки песни, а через некоторое время добрались до упомянутых слуг Брахмы и сами менты. То есть поначалу они собрались идти в кабак, по девкам и бить морды, но тут же выяснилось, что кабаков в окрестностях дворца нет. Девки есть, но поскольку все они принадлежат к роду элементалей воздуха, то для российских ментов по прямому назначению не пригодны. Осталось только бить морды, что Ваня и сделал, надавав по шее двум демонам из дворцовой стражи.

Попову с Рабиновичем подобное мордобитие быстро наскучило, и они вернулись в свою комнату, а Ваня решил припомнить все старые обиды элементалям земли, охранявшим вход во дворец. Конечно, вероятность успеха омоновца в этом предприятии была ничтожно мала, и быть бы Ване битым, но в дело вмешался Брахма. Услышав шум во дворе, он появился на балконе и приказал элементалям земли бежать куда подальше. Те распоряжение выполнили и от омоновца удрали. Пару месяцев их пытались искать по окрестностям, затем плюнули на это дело, решив поставить на пропавших элементалях крест. Но они, обогнув Землю, вернулись обратно и пали в ноги Брахме, умоляя его простить их за то, что не смогли выполнить приказание «сбежать куда подальше». Впрочем, это совсем другая история…

Жомов за стражами, естественно, никуда не побежал, да и желание драться у него пропало. Он вернулся назад, выпил остатки вина и завалился спать. А утром вся доблестная троица болела с похмелья, и если бы не Рабинович, кто знает, до какой бы степени наопохмелялся Жомов. Сеня же разрешил друзьям выпить по кубку вина утром, за завтраком, а когда Ваня потянулся за добавкой, вышвырнул кувшин в окно.

– Дурак, что ли, такими вещами разбрасываться? – удивился омоновец, облизывая губы, и тут за окном вырос элементаль воздуха, державший в руках утраченный навеки кувшин.

– Это не у вас упало? – поинтересовался он, но, прежде чем Жомов протянул вперед руки, Рабинович заорал:

– Пошел вон, скотина, и больше на глаза мне не показывайся.

Элементаль скрылся, омоновец горестно вздохнул, осознав, что добавки к алкогольному рациону не предвидится, а Рабинович успокоился. Он кое-как проглотил несколько кусков, с отвращением глядя, как уплетает пищу Андрюша Попов, ни при каких обстоятельствах не терявший аппетита. Жомов тоже едва поковырялся в еде и жалобно вздохнул, взывая к человеколюбию Рабиновича. Но такового в наличии не оказалось.

– Андрюша, как ты можешь столько жрать с похмелья? – с отвращением посмотрел на криминалиста Семен. – Неужели не противно?

– Нет, нормально, – пожал плечами Попов, не переставая жевать. – А вот этот соус к мясу вообще великолепен.

– Тьфу! – сплюнул Рабинович и подошел к окну. – Есть какие-нибудь соображения о том, что нам дальше делать?

– Есть, – с набитым ртом проговорил Андрей.

– Какие? – подозрительно посмотрел на него Сеня.

– У Жомова спроси, – посоветовал Попов. – Скажи ему, Ваня.

– А что, и скажу, – пожал плечами омоновец. – Морды всем надо бить, пока не сознаются. А когда сознаются, еще раз набить, чтобы больше не врали, блин.

– Гениально! – обрадовался кинолог. – Примерно такого уровня идиотизма я от вас и ждал. Особенно утром и с похмелья.

– А чего тогда спрашиваешь? – буркнул в ответ Андрей. – Ты у нас генератор идей, вот и придумай, как нам из этого дерьма выбираться.

– А если и у меня идей нет? – язвительно поинтересовался Семен.

– Ну тогда готовимся к концу света, – пожал плечами Попов. – Интересно, приличные саваны модного фасона здесь можно купить где-нибудь?

– Смешно, – констатировал Рабинович. – Если бы ты такими шутками зарабатывал себе на жизнь, умер бы с голоду.

– Перестаньте вы друг к другу цепляться. И без вас тошно, – простонал Жомов.

Сеня что-то хотел ответить, но в этот момент дверь отворилась, и в комнату сначала влетел Лориэль, а затем вошел улыбающийся Вирупакша. Не успел божок сделать и двух шагов, как Жомов подскочил со своего места, в одну секунду оказался рядом с Вирупакшей и врезал данному члену буддийского пантеона по носу. Вирупакша вылетел обратно в коридор и стукнулся о стену, потеряв сознание раньше, чем успел сообразить, что случилось.

– Ты чего, сдурел? – вытаращился на него Лориэль.

– А в следующий раз будет знать, как в комнату входить положено, – буркнул омоновец, возвращаясь обратно. – Распустились тут. Ни разрешения войти не спрашивают, ни здороваются, ни о прибытии не докладывают.

– Да-а, – протянул эльф. – Менты, они и в Индии менты. А Вирупакша, между прочим, сегодня с утра нам помочь старался. И очень здорово помог, между прочим.

– Это еще не значит, что он может ходить по нашим комнатам, как хозяин, – поддержал друга Рабинович. – Так чем же этот идиот мог нам помочь?

Лориэль рассказал довольно занимательную историю. Оказывается, в этих мирах в разные времена появлялись великие прорицатели, ясновидцы и пророки, предсказывающие судьбу. Большинство из них просто шарлатаны, но некоторые действительно наделены редким даром предвидения. Здесь говорят, что такие люди видят карму и иногда даже боги спускаются к ним за советом.

Маленький интриган еще вчера подумывал о том, чтобы попытаться использовать такого провидца, но не имел представления, где его искать среди миров, а богам по понятной причине не доверял и обращаться к ним с таким вопросом не хотел. Но в итоге все-таки решился и остановил свой выбор на Вирупакше, как на наиболее лояльном к путешественникам и наименее заинтересованном в крушении этого мира существе.

– Ну и дурак ты, – перебил его Сеня. – Я же говорил, что сейчас мы только Кали с Сарасвати доверять можем. И то лишь до определенного предела. Меня вчера плохо слышно было?

– Да нет! Слышно тебя вчера было отлично, – осклабился Лориэль. – Особенно когда ты своим писклявым голоском бессмысленные шлягеры на всю округу пел. И вообще, дятел длинноклювый, вместо того чтобы меня критиковать, сказал бы, что ты сам сделал для нашего спасения?!

– Пока еще немного, – огрызнулся Рабинович. – Но вот когда прибью одного слишком наглого и самоуверенного эльфа, можно будет считать, что половина дела сделана.

– Сеня, дай ему договорить, – миролюбиво предложил Попов. – Может быть, он и в самом деле что-нибудь толковое скажет.

Рабинович махнул рукой: дескать, делайте что хотите. Лориэль несколько секунд сердито пялился на него, а затем продолжил. Встав с утра пораньше, пока российские милиционеры еще спали, эльф отыскал Вирупакшу и попросил проводить его к хорошему провидцу. Член клана Чатурмахараджи с радостью согласился и доставил Лориэля туда, куда, по его словам, не раз обращались и некоторые боги. Вирупакша сказал, что даже сам Брахма несколько раз тайком ходил к этому прорицателю… Точнее, прорицательнице, поскольку ясновидцем оказалась древняя старуха, уже даже не пред, а посмертного возраста. Бабка почти ничего не видела, слышала еще меньше, но пророчества выдавала легко, и, по словам Вирупакши, еще не было случая, чтобы она ошиблась. Божок даже заявил на ухо Лориэлю, что ходят слухи, будто эта пророчица и есть та самая карма, которую никто не видел, но законам которой все неукоснительно подчиняются.

Бабка у эльфа ничего не спрашивала, да она сослепу и не видела его, наверное. Скрипучим голосом потребовав, чтобы гость подошел к ней ближе и коснулся руки, старуха таращилась на Вирупакшу, застывшего в дверях, а эльф подлетел к ней ближе и сел на открытую ладонь. Бабка на несколько секунд замерла, видимо, удивляясь, как это нежданный гость мог протянуть свои конечности на такое расстояние, а затем повелела думать о том, что его сейчас больше всего заботит. Лориэль подумал о том, как отыскать урода, лишившего Кали силы, и старуха выдала:

– Капли росы на челе не познавшего плача скажут тебе, как достигнуть нирваны и победить в мире зло, позабывшее память о страхе.

Лориэль замолчал, торжествующе рассматривая ментов. Те переглянулись между собой. Жомов с Поповым пожали плечами, Рабинович фыркнул и повернулся к эльфу.

– Ну и что значит вся эта галиматья? – поинтересовался он. – Ты уж объясни нам, дуракам, человеческим языком, а то мы сегодня с утра плохо соображаем.

– Я же говорю, мента за версту видно, – фыркнул Лориэль.

– Что же в пророчестве непонятного? Не познавший плача – это Рудра. Капли росы на его челе – это те слезы, которые мы добыли для Сарасвати. Достигнуть нирваны – это добиться гармонии в душе и в теле, то есть избавиться от забот. Ну а зло, позабывшее память о страхе, это похититель Кали, потому что…

– Страх совсем потерял, – закончил за него Рабинович. – А с чего ты решил, что твое толкование верно?

– Как это? Все же очевидно! – изумился эльф.

– Вовсе нет, – отрезал Сеня. – Не познавший плача – это камень у дороги. Капли росы на его челе – это метки Мурзика, бронирующего себе территорию. Достичь нирваны, согласен, значит избавиться от земных забот, но достичь этого можно только вместе со смертью. А зло, позабывшее память о страхе, это алкоголь. Потому как каждый выпивший бояться чего-либо совсем перестает. Вот и получается, что провидица тебе сказала: «Напившись, ты станешь задирать Мурзика. Из-за этого умрешь, и, по иронии судьбы, на могилу тебе поставят тот самый камень, на который пес помочился». Логично?

– Ты издеваешься? – взвился Лориэль.

– В некоторой степени, – согласился с ним кинолог. – Просто не верю я в эту чушь с предсказаниями, гаданиями и прочей мистической ерундой.

– Ты и в параллельные миры не верил, а во скольких из них уже успел побывать? – поинтересовался маленький мистификатор.

– Сеня, а может быть, Лориэль прав? – неожиданно поддержал эльфа Попов.

– Очень даже может быть, – встрял в разговор Горыныч. – Согласно теории Лютохрюкуса-Питенейкера, квантовые волны, составляющие суть межпространственного информационного потока…

– Ты хоть помолчи, керосинка говорящая, – цыкнул на него кинолог и посмотрел на Попова. – Хорошо, допустим, вы правы и не все ясновидящие – шарлатаны. Но если так и они могут предсказать будущие проблемы и способы их решения, то почему ни в одном месте вселенной этих проблем не убывает?

– Сеня, но ведь это нам понятно, что сказала предсказательница, а что подумал бы Брахма, услышь он такое? – спросил Андрей. – Точно так же, как и ты, все растолковал бы, если не хуже.

– Вот я и говорю, что каждый толкует предсказания так, как ему удобнее и понятнее, а потом и заявляет, что очередной шарлатан предвидел его будущее, – фыркнул кинолог.

– Но ведь попробовать использовать слезы Рудры при поисках нам труда не составит? – поинтересовался Лориэль. – Что мы от этого потеряем?

– Ничего, кроме времени, которого у нас и так мало, – отрезал Рабинович.

Дискуссия по поводу предсказания древней старухи длилась еще десяток минут, но уже без прежнего жара и энтузиазма. Сеня сопротивлялся больше из принципа, чем из-за несогласия с доводами оппонентов, и в итоге уступил. Никто, в том числе и сам Лориэль, не знал, как именно им следует использовать слезы Рудры для поимки злодея, но все решили, что следует сначала забрать их у Сарасвати, а уже потом искать способ, как ими пользоваться. Путешественники дружно двинулись к выходу, и в этот момент дверь снова отворилась.

– Мужики, что это было? – поинтересовался Вирупакша, тыча пальцем в распухший нос.

– Тебе показать? – грозно поинтересовался Жомов, но Сеня удержал его.

– Ванечка, прекрати уродовать наше транспортное средство, – осадил омоновца Рабинович. – Нам на нем, может быть, еще ездить сегодня придется.

– А что он, баран, двери без стука открывает? – недовольно буркнул Ваня, но показывать Вирупакше то, что именно встретилось с его носом, не стал.

В тронный зал, где обычно проходили встречи с Сарасвати, путешественники отправились дружной толпой. Впереди шли менты, за ними Горыныч с Мурзиком, а замыкал процессию Вирупакша, так и не понявший, что случилось с его носом. Лориэль по дороге выловил одного из элементалей воздуха и отправил его вперед, доложить хозяйке дворца, что гости срочно желают ее видеть. Элементаль умчался выполнять распоряжение, и к тому моменту, когда менты добрались до зала, богиня уже была там. И не одна! С Брахмой и Кали. Сеня поморщился.

– Что случилось? – удивленно спросила Сарасвати. – Зачем вам понадобилась я, а не Брахма?

– Действительно, что вам нужно от моей жены? – чуть недовольно поинтересовался бог-творец.

– Сарасвати, нам нужна твоя помощь, – проигнорировав его, проговорил Сеня. – Помнишь, мы принесли тебе слезы Рудры? – Богиня кивнула головой. – Одолжи их, пожалуйста, на время. Они нам очень нужны.

– Не поняла, что еще за слезы Рудры? – удивилась Кали. – Этот монстр никогда не плакал.

– А у нас заревел как белуга, – хмыкнул Рабинович, а Сарасвати пришлось рассказывать Кали историю появления этих слез.

Богиня говорила отрывисто, подозрительно поглядывая на Кали. Явно ждала очередной порции насмешек, но ошиблась. Едва Сарасвати закончила говорить, как Кали грустно посмотрела на Попова.

– Красавчик, и ты хотел сбежать, даже не попрощавшись со мной? – спросила она, и Попов как-то неопределенно пошевелил плечами. – Эх, мужчины, имя ваше – коварство! А я-то, дура, думала, что хоть немного нравлюсь тебе.

– Ну-у… это… немного нравишься, – выдавил из себя криминалист. Коллеги удивленно уставились на него, а Кали радостно рассмеялась и, вскочив со своего места, заключила Попова в четырехрукие объятия.

– Вы слышали, он сам это сказал. В первый раз! – радостно завопила она. – Я так счастлива.

– Ты это, пусти меня. У нас дела еще есть, – окончательно обретая дар речи, проговорил Андрей.

– Конечно-конечно, милый. Я понимаю – мужчины рождены для подвигов, – залепетала Кали, возвращаясь на место. – Ты спасай мир, а я буду тебя ждать.

– Бабе триста сорок пять, баба ягодка опять, – чуть слышно фыркнула Сарасвати. Брахма разобрал слова и, укоризненно посмотрев на жену, покачал головой. Та пожала плечами и дальше комментировать странное поведение воинственной Кали не стала.

– Так что там со слезами Рудры? – прервал всеобщую идиллию Сеня.

– Странно все это, – неожиданно проговорил Брахма. – Как-то с большого бодуна я написал предсказание, что Рудра заплачет в год гибели мира и ее слезы опалят разрушителя. Само это предсказание я куда-то засунул, а может, и сжег, но свой бред, неизвестно откуда взявшийся, до сих пор помню. Неужели слова о слезах Рудры были пророческие?..

– А я не помню, куда их положила, – не обратив внимания на ворчание мужа, пожала плечами Сарасвати. – Я так и не придумала, как их можно применить, повертела в руках и куда-то засунула. Даже и не скажу куда.

– Ой, милочка, с этим не шутят! – с деланой заботой встрепенулась Кали. – Покажись доктору. Ты же все-таки почти ровесница этому миру. Мы бы все страшно опечалились, если бы у тебя начался склероз или, не дай Ганеша, маразм. Кто же тогда будет скрашивать наше общество?

– Ну, дорогая, не волнуйся так, – улыбнулась Сарасвати. – Желающие скрасить твое общество всегда найдутся. Рудра, например. Да и десяток-другой демонов его ничуть не испортят…

– Девочки, вы опять начинаете? – взмолился Брахма. – Да сколько же можно?..

– Действительно, Сарасвати, может быть, пойдешь и поищешь слезы? – предложил Рабинович. – Поверь, это действительно очень важно.

– Ну, сейчас посмотрю. Ждите, – проговорила богиня и скрылась за одной из дверей, ведущих в зал.

Несколько секунд никто из присутствующих не говорил ничего. Брахма задумчиво смотрел в окно, почесывая четырьмя правыми руками четыре своих носа, Кали влюбленными глазами дырявила Попова, а путешественники чувствовали себя крайне неуютно в обществе этих богов и хотели побыстрее уйти. Но побыстрее не получилось! Из комнаты Сарасвати послышался какой-то шум, а затем раздался и голос богини.

– Дорогой, помоги мне убрать этот ларец с драгоценностями, а то я его сейчас уроню, – проговорила Сарасвати, а затем раздался жуткий грохот. – Ну, просила же тебя помочь. Вот, теперь уронила! Смотри, что ты наделал?! Моя любимая цепочка порвалась!

Брахма пулей метнулся в комнату жены. Оттуда сначала донеслось едва слышное бормотание, затем еще больший грохот, слова о том, что все слуги оборзели, и в этом жутком бардаке, который они устроили в комнате, найти что-нибудь совершенно невозможно. До ментов долетели какие-то тупые удары, звон металла и всхлипывания. Испугавшись, как бы не случилось чего-нибудь непоправимого, менты дружно бросились к дверям. Остальные от них не отстали, однако опасения по поводу возможного нападения на хозяев дворца не оправдались. Брахма растерянно стоял посреди комнаты с золотой цепью в руках, а Сарасвати крушила все, стряхивая украшения с полок, высыпая их из ларцов и ящичков. Увидев путешественников, она остановилась.

– Видите, какой бардак тут творится? – пожаловалась она. – Эти противные элементали никогда и ничего не кладут на место. Даже не знаю, как я в этом хаосе смогу хоть саму себя отыскать.

– Не волнуйся так, – успокоил ее Сеня. – Сейчас мы поможем все расставить по местам и найдем слезы Рудры.

Однако благодушие Рабиновича разделяли не все. Увидев погром в комнате и груды украшений, на разборку которых могло уйти немало времени, Лориэль и Мурзик с каким-то одинаковым подозрительным выражением на физиономиях посмотрели на Сарасвати. И действительно, ее действия мало напоминали работу человека, хорошо, пусть бога, желающего найти утраченный предмет. Скорее всего, устроенная богиней свалка могла что-либо скрыть, а не помочь найти. Но разве кому-то дано постичь женскую логику?

Поиски пропавших флаконов со слезами Рудры действительно заняли немало времени. Затруднялись они еще и тем, что Сарасвати постоянно отвлекалась на то, чтобы примерить на себя какое-нибудь украшение, требуя непременно, чтобы каждый похвалил ее вкус. Менты послушно выполняли пожелания взбалмошной богини, и только Кали презрительно фыркала каждый раз, когда Сарасвати устраивала очередной показ мод. А примерно через час поисков, когда груды украшений были разложены по местам, флаконы с благовониями заняли исходные позиции на полках, а пузырьки со слезами Рудры так и не были найдены, менты сдались. Уселись прямо на пол и вопросительно посмотрели на Сарасвати.

– Ну, не помню я, куда эти флаконы дела, – пожала она плечами. – Откуда мне было знать, что они кому-то могут понадобиться. Я их даже выбросить на помойку могла.

– И что теперь будем делать? – спросил у кинолога Попов.

– А чего тут думать? – хмыкнул Жомов. – Пойдем к этой Рудре, дадим по кумполу, заставим плакать, соберем слезы и назад, блин.

– Не выйдет, – встрял в разговор Лориэль. – Было сказано, что только у не познавшего плача… – И, поймав на себе взгляд Брахмы, эльф замолчал.

– Что было сказано? И кем? – поинтересовался бог-творец.

– Не важно, – отрезал Лориэль. – Тайна следствия, и вам, как подозреваемым, ее знать не положено.

– Значит, ты считаешь, что раз Рудра уже плакал или там плакала, то теперь нам не годится? – встрепенулся Рабинович. – Выходит, что из двух слезинок нам только одна нужна – самая первая.

– Ага. Где бы ее теперь взять? – обреченно буркнул Попов.

– Милый, ну какой же ты недогадливый! – усмехнулась Кали и посмотрела по сторонам. – Впрочем, все мужики такие. Неужели не ясно, что если в сокровищнице этой забывчивой неженки наводят порядок слуги, то они и должны знать, где могут быть слезы Рудры.

– Зато у меня хоть кто-то порядок наводит, а у тебя весь дом вверх дном, – парировала Сарасвати. – Украшения лежат рядом со специями, тончайшее вино – возле потных доспехов, а по соседству с дорогой одеждой спят свиньи.

– Зато ничего и никогда не теряется, – отрезала Кали.

– Девочки!.. – вновь взмолился Брахма.

– Может быть, кто-нибудь слуг позовет? – перебил их Рабинович. Сарасвати сама выполнила эту просьбу.

Бесшумно примчавшийся на зов элементаль огня, узнав, что от него требуется, обещал через минуту все выяснить, и так же бесшумно скрылся. Прошла не минута и даже не пять, но элементаль выполнил обещание. Он вернулся назад, ведя за собой служанку. Сарасвати рассказала той, что нужно найти, и женщина-элементаль мгновенно указала на требуемые пузырьки, которые, как всегда бывает, стояли на самом видном месте.

Сеня тут же схватил оба флакона и, не обращая внимания на очередные семейные сцены, начавшиеся за его спиной, вышел из комнаты. Остальные путешественники пошли следом за ним и только после того, как добрались до своих апартаментов, вздохнули облегченно. Особенно осознав, что Вирупакша потерялся где-то в дороге. Некоторое время до ушей друзей долетали отголоски скандала, устроенного Сарасвати, а затем все стихло.

– Ну и как мы узнаем, что должны делать с этими флаконами? – спросил Рабинович у эльфа.

– Понятия не имею, – пожал плечами тот. – Но я слышал, что Брахма бормотал о том, что слезы Рудры должны опалить разрушителя мира.

– А может быть, в этих флакончиках не средство поиска врага, а способ его уничтожения? – предположил Попов.

– Нет, восхищаюсь я вами! – завопил кинолог, окончательно потеряв терпение. – Сначала слепая, глухая и маразматичная старуха несет какой-то бред, смысл которого абсолютно непонятен. Однако все решают, что речь идет о слезах Рудры. Затем четырехликий монстр сознается, что с похмелья написал предсказание, которое и сам назвал чушью, а мои товарищи по несчастью принимают и это за чистую монету. До чего мы дальше докатимся? Начнем, используя философию дзен-буддизма, толковать смысл сказок про Колобка и Курочку Рябу?

– А что ты предлагаешь? – обиделся Попов.

– Искать! Искать того, кто отобрал силы Кали и по чьей вине мы до сих пор торчим в этой дыре, – рявкнул Рабинович.

– Как искать и где? – спросил Андрей.

– Вот об этом и надо подумать, а не дурью маяться, – внезапно успокоившись, проворчал Семен.

– А может быть, ловушку ему устроить? – предложил омоновец.

Все недоуменно обернулись в его сторону, не понимая, что Ваня имеет в виду. Тот объяснил, что рано или поздно, а туманный бог вернется туда, где прятал Кали. Там ему и стоит устроить засаду, захватив похитителя врасплох и вынудив сдаться. Предложение это встретило целую кучу возражений. Во-первых, неизвестный злоумышленник уже мог побывать там и знает, что Кали исчезла. В этом случае возвращаться назад еще раз для него нет никакого смысла. Во-вторых, похититель мог быть одним из тройки верховных богов, а им уже известно, что Кали спасена. Значит, соваться в заброшенный храм он тоже не будет. Ну и, в-третьих, Лориэль по-прежнему опасался, что без союзников, хорошо владеющих искусством волшебства, справиться с туманным богом они не смогут. Как и не могут, не опасаясь предательства, привлечь на свою сторону никого из большой тройки.

– Слушайте, а ведь можно попробовать и другой способ, – проговорил Горыныч. – Помните, как я нашел мир, в который похититель переправил Кали? Может быть, мне удастся узнать, куда он потом отправился?

– Ну вот наконец-то хоть одна дельная мысль, – похвалил Ахтармерза кинолог. Тот посинел от радости. – Пожалуй, такой след может нам здорово помочь.

– Может, – согласился Лориэль. – Если только этот туманный выродок был там больше одного раза.

– Ну а если не был, мы его подождем, – грозно пообещал омоновец.

– Или будем точно знать, что кто-то из большой тройки является предателем, если не самим туманным богом, – добавил Попов.

На этом дискуссия и была закрыта. Действительно, лучшего способа добраться до неизвестного террориста придумать никто не мог. И хотя все понимали, насколько рискованным может оказаться это предприятие, сидеть на месте и ждать неизвестно чего было еще опаснее. Все сразу засуетились, собираясь в дорогу. Попов, как всегда, в первую очередь позаботился о запасах провизии на случай долгого сидения в засаде. Жомов проверил табельное оружие, а Рабинович, хоть и относился к слезам Рудры скептически, все же засунул оба пузырька в карман. Минут пять длилась всеобщая возня, а затем, когда слуга-элементаль доставил корзину с едой, все отправились в путь.

Брахма, узнавший от слуг, что гости отбывают неизвестно куда, выбрался на улицу и потребовал, чтобы менты ему рассказали, что именно собираются делать и где их следует искать. Его довольно вежливо послали подальше, причем Жомов даже умудрился обойтись без тумаков и затрещин. Кали с Сарасвати даже не появились во дворе, но их отсутствия никто и не заметил. А вот Вирупакшу искали долго, а когда нашли спящим в одной из комнат, Жомов чуть не удвоил размер его и без того распухшего носа. Хорошо, что Рабинович вступился за несчастного бога, и тот стал смотреть на кинолога как на благодетеля, кормильца и заступника.

Еще с вечера, после того как пропал Ушинасу, Ваня Жомов решил, что проштрафившийся демон попросту дезертировал, и, пообещав наказать как следует, напрочь забыл о его существовании. Однако стоило ментам выйти за ворота, как они наткнулись на плетущегося черепашьим шагом вокруг забора Ушинасу. Ваня оторопел.

– Ты чего здесь делаешь? – спросил он.

– Выполняю ваше приказание, – еле шевеля языком, промямлил демон. – Сейчас заканчиваю круг четыреста восемьдесят шестой.

– А почему так долго? – удивился омоновец.

– А потому, что огороженная окружность поместья Брахмы больше километра длиной, – простонал Ушинасу и рухнул в пыль. Батарейки сели!

– Вот дурак! – восхитился исполнительностью демона Жомов. – Хрен бы я по чьему-либо приказу пятьсот километров пробежал, да тем более когда на тебя никто не смотрит. Давайте, мужики, на Дакшу его погрузим.

– Ты его загонял, ты его и грузи, – отрезал Сеня и повернулся к Брахме. – У тебя какого-нибудь паланкина, чтобы на слоне удобней было ездить, нет?

– Был где-то, хотя я и редко на слонах катаюсь, – ответил бог-творец.

Он отдал слугам приказ, и те приволокли откуда-то из сараев беседку, украшенную ничуть не хуже предыдущей, разломанной Горынычем. При помощи длинных кожаных ремней ее укрепили на спине покорного Дакши, и лишь после этого путешественники отправились в путь. Брахма еще раз попытался узнать, где их можно будет найти, но ему вновь отказали в информации. А для того, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания, менты решили начать прыжок в другой мир подальше от глаз Брахмы и его слуг. Примерно полчаса они ехали на слоне, отвечая на бесконечные вопросы последнего, а когда за деревьями не стало видно даже признаков жилья, Рабинович велел Вирупакше начинать переход.

Радужный световой вихрь закружил путешественников в своем водовороте, а когда они вновь обрели способность видеть, то узрели развалины храма Кали, где еще совсем недавно похититель, пока известный только под именем туманного бога, прятал саму спящую богиню. Путешественники слезли со слона.

– Дакшу надо куда-то спрятать, – распорядился Сеня. – Слишком сильно этот танк в глаза бросается.

– Мне бы не хотелось вас оставлять одних, поскольку может понадобиться моя помощь, – прогудел слон. – Хотя, убейте меня, не пойму, зачем мне вообще нужно вам помогать.

– Спасибо, конечно, за заботу, но если нам и придется драться, ты тут не поможешь. Сомневаюсь, что даже слоновьей силы хватит на то, чтобы противостоять магии, – покачал головой Рабинович. – Так что ты лучше спрячься, собери своих зверушек и разошли их присматривать за окрестностями. Увидят что-нибудь интересное, пусть сразу докладывают тебе, а ты уж нас поставишь в известность.

Задумчиво, с каким-то сомнением покачав головой, Дакша развернулся к джунглям и скрылся в подлеске, каким-то чудом умудрившись сломать не слишком много кустов. Остальные осторожно приблизились к развалинам храма и заглянули внутрь. В разрушенном здании со времени их вчерашнего визита ничего не изменилось, если не считать того, что Кали на каменной скамье, естественно, теперь не спала. Жомов с Ушинасу обошли храм по периметру, а остальные забрались внутрь.

– И как определить, был ли тут кто-нибудь после нашего вчерашнего визита? – спросил у Лориэля Рабинович.

– Я бы, может быть, и смог, но Горыныча этому обучать слишком долго, – ответил эльф. – Так что ему остается только сосредоточиться и попытаться отыскать следы туманного бога. Тем более что он уже знает, как они выглядят. Если этот проходимец был здесь, Горыныч следы отыщет. В противном случае нам останется только сидеть и ждать.

Ахтармерз, кивнув по очереди всеми тремя головами, занялся обычными для себя приготовлениями к активации магических способностей. Остальные отошли подальше, стараясь не мешать трехглавому чародею искать призрачные следы, и лишь Вирупакша, до сих пор не видевший Ахтармерза в действии, задержался было около него, но получил от Рабиновича подзатыльник и отошел в сторону вместе со всеми.

В этот раз Горынычу понадобилось куда больше времени, чтобы дать друзьям какой-нибудь ответ. Жомов с Ушинасу уже вернулись после осмотра окрестностей, остальные устали ждать, а Горыныч все еще не шевелился, испуская из себя золотистое свечение. Наконец, когда у ментов стало иссякать терпение, Ахтармерз расплел головы, поднялся и перестал мерцать.

– Чье-то присутствие я чувствовал, но очень невнятно, – авторитетно проговорил он. – Должно быть, незнакомец был здесь несколько дней назад и с тех пор больше не возвращался.

– Отлично! Значит, подождем его здесь, – потер ладони Жомов.

– Ага. Если только он не из числа наших работодателей, – криво усмехнулся кинолог. – В таком случае мы можем его до второго пришествия ждать… Если тут что-нибудь наподобие первого уже было.

Вступать в очередной спор никому не хотелось, и ловцы туманного бога принялись распределять места. Как ни сопротивлялся Попов, ему досталась не самая приятная роль. Андрюша должен был лежать на каменной скамье, укутанный тряпкой, и изображать спящую Кали. Жомов с Рабиновичем расположились один – у входа в храм, другой – у пролома в стене, через который тоже можно было пробраться внутрь. Оба держали в руках заряженные пистолеты, снятые с предохранителя.

Горыныч расположился за скамьей, на которой лежал Попов. Его задачей было нанести мгновенный силовой удар по туманному богу, как только Рабинович с Жомовым покажутся из своих укрытий. Эльф расположился под потолком и прямых обязанностей не имел, собираясь действовать по обстоятельствам, а Вирупакшу и Ушинасу спрятали в глубине храма. Их задачей было изображать толпу, дабы по возможности сбить с толку неведомого злоумышленника. Впрочем, если таковой окажется одним из членов большой тройки, смысла в их действиях не будет никаких, поскольку и Вишну, и Шива, и Брахма прекрасно знают, какова истинная численность группы захвата.

Распределив таким образом обязанности, ловцы туманного бога приготовились ждать появления этого типа. Вирупакша, не привыкший к столь неудобным условиям ожидания, постоянно возился в своем укрытии и стонал. Так продолжалось до тех пор, пока Ваня не пообещал ему язык вокруг шеи повязать. И член клана Чатурмахараджи, не услышав со стороны Рабиновича ни слова в свою защиту, счел за благо заткнуться.

Время тянулось медленно, и понять, прошел час, минута или год, было совершенно невозможно. Даже солнце, почти полностью скрытое за плотной стеной древесных крон и полуразрушенной кровлей храма, не светило в полную силу, поддерживая внутри развалин постоянный полумрак. Отчего определить даже время суток возможности у друзей никакой не было.

Рабинович начал ловить себя на том, что засыпает, и принялся щипать запястье. Некоторое время он упорно боролся с дремотой, слыша вокруг себя лишь странную музыку диких джунглей, а затем вдруг начало светлеть. Сеня задрал голову к потолку, разыскивая источник света, и неожиданно понял, что горят его карманы. Точнее, не сами карманы, а один из пузырьков со слезой Рудры.

– Так вот, значит, каким огнем опалит его слеза? – удивился Сеня и чуть повысил голос: – Всем приготовиться. Он приближается.

– Ага. Уже приблизился, – послышался насмешливый голос за спиной, и невидимая, но сильная рука легко подняла кинолога за шиворот, как слепого щенка, и швырнула в центр храма. – Кого, дураки, обмануть хотели?

Дальше все мгновенно пришло в движение. Попов скатился с ложа и встал во весь рост, держа в руках, словно автомат Калашникова, Горыныча, вытянувшегося в струну. Вирупакша и Ушинасу с истошными воплями выскочили из своих укрытий и заметались по задней части храма, изображая толпу. Сеня поднял пистолет, а Мурзик выпрыгнул неизвестно откуда и вцепился в ногу врага, скрытую дымкой. Туманный бог заорал.

– Горыныч, огонь! – рявкнул Сеня и выстрелил из пистолета. Ахтармерз в ту же секунду выпустил какой-то светящийся розоватый шар.

Враг неожиданно легко отшвырнул от себя Мурзика и, описав полукруг руками, выставил вокруг себя сверкающую сталью энергетическую защиту. Пуля и шар ударились об него, не причинив никакого вреда неизвестному богу. Эльф нырнул вниз, устремляясь к голове противника, но незнакомец заметил этот маневр и легким движением левой руки сбил Лориэля на землю еще на расстоянии. Затем туманный бог поднял обе руки вверх и начал что-то говорить нараспев.

Вот тут из своего укрытия и выскочил Ваня Жомов. Осознав, что стрелять во врага бесполезно, омоновец решил застать его врасплох и вырубить одним коротким ударом дубинки. Это ему почти удалось, но в последний момент туманный бог успел слегка уклониться, и удар Жомова вместо головы попал врагу в плечо. Тот заорал от боли и, что-то выкрикнув, испустил вокруг себя разбегающиеся черные концентрические круги. Горыныч выпустил шар другого цвета одновременно с туманным богом, и когда он ударился о черные круги, полыхнула ослепительная вспышка. Сеня услышал чей-то крик, почувствовал, что кричит сам, и понял, что куда-то падает.

«Неужели это все?» – успел подумать он, прежде чем погрузился в абсолютную ледяную черноту.

Глава 3

Это вам не автобус!

Проповедник махаяны

Блохи! Блохи!! Блохи!!! Откуда столько блох? Вот они, и справа ползут, и слева скачут. Сзади тоже подбираются, котов на них нет!.. Или, подождите, это не блохи? Прыгают, гады, это да. А светятся почему? Разве светящиеся блохи бывают? Хотя здесь, наверное, все бывает. И блохи светящиеся, и прыгающие светлячки, и… Подождите! А «здесь» – это где? Где я?! И кто я? Мать моя сучка, забыл, как меня зовут… Ага! Вспомнил – Мурзик. Я чистокровный шестилетний кобель немецкой овчарки и… Впрочем, вы это, наверное, уже не хуже меня запомнили. Дайте мне пару секунд, чтобы прийти в себя, и я вам расскажу, что с нами случилось.

Ну вот, теперь уже лучше! Я с трудом разлепил склеенные веки и попытался разобрать, где я нахожусь. Поначалу мне показалось, что я ослеп – настолько темно было вокруг, – и едва не взвыл от испуга, но затем различил далекие отблески, увидел около себя каменную стену и чуть не заскулил от радости. Я не ослеп! Просто оказался в каком-то подземелье, в полной темноте. То есть не совсем в полной, поскольку кто-то двигался в мою сторону с факелами. Я с трудом приподнялся на передних лапах и зарычал. Шествие факельщиков не остановилось, зато рядом кто-то застонал.

Я принюхался. Сеня точно был здесь – справа от меня лежал. Жомовым и Поповым тоже пахло, хотя я пока и не мог точно разобрать, где они находятся. Но сильнее всего воняло Ахтармерзом. Запах Горыныча и в обычном его состоянии ничуть не напоминает французские духи – тоже, честно говоря, вонь редкостная! – а когда он обижен или испуган, то усиливается до таких размеров, что кажется, будто ты рядом с дырявой трубой газопровода находишься и только и ждешь, когда она взорвется.

С остальными было сложнее. Лориэля я вообще не ощущал, что и неудивительно – этот маленький хитрюга всегда в экстренных ситуациях успевал каким-либо образом убраться подальше. А может быть, запах маленького эльфа не ощущался лишь из-за того, что выделения Горыныча перебивали все остальные ароматы? Ушинасу и Вирупакша, вонявшие почти одинаково, вроде тоже были здесь, хотя я и не поручусь, что оба сразу. Но вот слоном точно не пахло. Да я бы и удивился, если бы здешние пещеры пахли слонами! Кстати, стоит полюбопытствовать у этого Дакши при встрече, как это он туманного бога просмотрел?.. Хотя, если этот террорист, прежде чем до нас добрался, со слоном расправился, боюсь, задавать такие вопросы мне будет некому. Все-таки надо признать, что силен этот бог, кем бы он ни был!

После того как я с помощью обоняния установил наличие в данной пещере всех моих коллег, я, естественно, принялся их разыскивать и приводить в чувство. Начал с Рабиновича, думаю, не нужно объяснять, почему. Слава Полкану, хозяин был жив и, по-моему, даже не изувечен. По крайней мере, в себя он пришел быстро и начал ворчать насчет того, чтобы я от него отстал и дал спокойно поспать. Тем более что сегодня выходной и… И просто вскочил, затравленно озираясь по сторонам. Это я прекрасно видел – факельщики уже очень близко подошли.

Жомов сам пришел в себя и привел в чувство нашего криминалиста. Многого для этого не потребовалось. Просто Ваня, когда вставал на ноги, отдавил Попову пальцы своим берцом сорок последнего размера, и Андрюша истошно завопил. Факельщики остановились, а сообразительный омоновец прихлопнул его рот ладонью.

– Тихо, Поп! Сюда кто-то прется, блин, – шепотом заявил Ваня. – Кстати, е-мое, где наши? Ты видишь кого-нибудь?

Прежде чем Попов успел ответить, мой Сеня прошипел, что он рядом, а затем послышался противный голосок Лориэля. Эльф шепотом распоследними словами обругал все, что только смог вспомнить, а затем зажег над головой небольшой шарик. Теперь стало возможно рассмотреть окрестности, и я увидел, что мы находимся в довольно большой пещере. Настолько большой, что я даже потолка рассмотреть не мог, да и дальнюю стену не увидел.

Зато увидел Ушинасу, валявшегося неподалеку от остальных. Жомов тут же бросился приводить подчиненного демона в чувство, а мой хозяин внимательно осмотрелся. Видимо, искал то же, что и я, – Вирупакшу. Члена клана Чатурмахараджи с нами не было, как не было и туманного бога. Сам по себе факт настораживающий, а утешением служило лишь одно: Вирупакша автоматически исключался из числа подозреваемых в похищении Кали. Что хоть и не сильно, но все же облегчало нашу работу.

– Кто там идет? – шепотом поинтересовался Попов, показывая рукой в сторону коридора, из которого лился свет факелов.

– Королева Англии со свитой, – буркнул мой хозяин.

– Ты что, дурак? – Видимо, Андрюша еще не до конца пришел в себя. – Откуда тут королева Англии?

– Свои колониальные владения объезжает, – констатировал мой хозяин, а потом рявкнул на криминалиста: – Откуда я знаю, кто там может быть?! Ты сам-то вообще понимаешь, где мы оказались?

Попов не нашелся, что ответить, а Жомов глубокомысленно заявил, что мы сидим в пещере. Мой Сеня застонал и стек на пол вдоль стены. Словно только этого и дожидаясь, факельщики продолжили шествие, только теперь стали двигаться медленней. Жомов, глядя на их приближение, занял позицию у одного края прохода, Ушинасу расположился у другого, а все остальные встали напротив входа, всем своим видом показывая, будто всю жизнь в этой пещере и прожили.

Честно говоря, ничего хорошего от новых визитеров я не ждал. Во-первых, потому, что от подземных жителей, начиная со скандинавских гномов, особых любезностей никогда не видел. А во-вторых, здесь мы оказались не без участия загадочного туманного бога. А уж от этого типа я и вовсе подарков на Рождество получить не чаял. В общем, кроме очередных неприятностей на нашу зад… на наш круп, так сказать, я не ждал ничего хорошего. Да и остальные мои спутники – тоже.

– Слушай, Сеня, может быть, свалим отсюда, пока до нас новые проблемы не добрались? – предложил осторожный Попов.

– И как ты это собираешься сделать? – ехидно поинтересовался мой хозяин, который, видимо, остатки разума со злости потерял. – Новую дыру в скалах прогрызешь?

– А Лориэль у нас зачем? Перебросит в другой мир, и делов-то! – изумился криминалист. Эльф тут же закрутился над головами, показывая, что готов приступить к делу. Сеня задумчиво перевел взгляд с него на Попова и обратно.

– Нет. Не получится, – отказался он. – Мы здесь не просто так оказались. Если после стычки с этим мутным уродом нас сюда забросило, то уж наверняка тут о нем что-нибудь знают. Нужно расспросить.

С одной стороны, спорить с хозяином не хотелось. Действительно, мы могли оказаться в одном из убежищ этого туманного киднепера, и имели отличный шанс узнать о нем побольше. И именно поэтому же меня не особо прельщала мысль о новой стычке с этим террористом, да еще и на его территории. Она могла закончиться для нас плачевно, но иначе поступить мы не могли. Как ни крути, но кроме того, что слезы Рудры начинают пламенеть при приближении к бандиту, другой полезной информации о нем мы не имели. Поэтому и приходилось рисковать. Мы замерли, готовясь к бою, и, как оказалось, напрасно. В пещеру вошла корова!

– Я смотрю, вы хорошо устроились. Даже часовых выставили, – проговорила буренка, по очереди осмотрев Жомова и Ушинасу, в удивлении застывших у входа в пещеру. – Мило, мило. Вы и остаток жизни тут провести собрались? А что же тогда провизией не запаслись и кроватей не прикупили?

– Ты откуда тут взялась? – спросил мой Сеня, удивленный, пожалуй, меньше других.

– Оттуда, – заявила корова, махнув рогами куда-то наверх.

– И как там? – язвительно поинтересовался Рабинович.

– Светло, – меланхолично констатировало священное животное. – А вы в темноте решили жить?

– Да уж, лучше в темноте, чем с тобою рядом, – отрезал мой хозяин. – Шла бы ты… на луг пастись, что ли?

– А и действительно! Что я с вами время теряю? – удивилась буренка и, показав нам язык – интересно, все коровы такие невоспитанные?! – ушла обратно. Тут-то мой Сеня и спохватился.

– Эй! Стой! – завопил он, бросаясь вслед за коровой, но и двух шагов сделать не успел, как в нашу пещеру вошли какие-то странные существа.

Описывать их не буду. Такими неблагодарными делами даже криминалисты во время расследований не занимаются! Скажу только, что эти монстры походили на невероятную помесь пауков, крыс, летучих мышей и людей одновременно. Оттого и понятно, почему Ваня, опешивший при виде коровы, сразу врезал по голове дубинкой первой же твари, вошедшей в пещеру с факелом.

Ушинасу вцепился во второго монстра, и оба покатились по полу прямо под ноги моего хозяина, где тот обоих и успокоил. Правда, Ушинасу досталось не от злобы душевной, а лишь потому, что Рабинович поначалу никак не мог понять, где кончается один демон и начинается другой. Поэтому и бил дубинкой наугад. Так сказать, для полной гарантии. Остальные уроды, шедшие за этой парочкой, остановились, не решаясь войти внутрь нашего временного пристанища.

– Вы это, того-сего, может, драться не будете? – поинтересовался вдруг один из монстров.

– Вы кто такие? – грозно вопросил мой Сеня, не спуская взгляда с поверженного чудовища.

– А мы это, того-сего, асуры, – ответил тот же тип. – Демоны, обладающие колдовской силой Майя.

– Да хоть июня! – рявкнул Жомов. – Чего приперлись?

– Корова сказала, что помочь вам малость нужно, того-сего, – объяснил монстр. – А как мы вам поможем, если вы деретесь?

Тут, если честно, оторопел не я один. Уж на что мы меньше всего рассчитывали в этих мрачных подземельях, так это на помощь их обитателей. Мы-то думали, что здешние уроды – приспешники туманного бога, а они нас выручать прибыли!.. Или священная корова тут больше власти имеет, чем самый что ни на есть развеликий бог?.. Сказал бы я про королевство датское, если бы мы не в Индии были.

– То есть это что же, вас сюда нам в помощь послали? – все еще недоверчиво поинтересовался мой хозяин.

– Ага, – послышался тот же голос. – Только мы не знаем, чем вам помочь, того-сего.

– Сначала ответите на наши вопросы, а потом видно будет, – заявил Рабинович и начал спрашивать.

Асуры, как они нам уже сказали, обладали магическими способностями. То есть должны были бы обладать, да лишились их. И произошло это так: явился некий повелитель, судя по словесному описанию – наш туманный бог, и отобрал у них эту силу, приказав отдать ее ему во имя спасения мира. Чему мы ничуть не удивились, поскольку от этого бандита меньшего и не ждали!

Удивительным оказалось другое. Оказывается, асуры – это полная противоположность богам. Индусских, естественно! Даже имя у них образовалось из двух частей «а» и «сура». То есть анти-бог. И именно поэтому асуры, скрытые в глубине Меру, никогда не подчинялись никакой воле богов. Напротив, с богами они всегда воевали, хотя и без какого-либо успеха со своей стороны, если не считать всякие мелкие пакости…

Извините, поведать о них вам не могу! К этому времени я настолько утомился бесполезным, с моей точки зрения, рассказом, что пошел обследовать пещеру. Ничего интересного в ней я не нашел, зато успел вернуться к самому главному факту в разговоре моих ментов с асурами.

– Вы его зря богом называете, того-сего, – сказал нам о нашем террористе старший из асуров. – Не бог он.

– Это как? – не понял мой Сеня.

– А очень просто! – ответил собеседник. – Боги над нами власти не имеют. Могут убить, но не силу забрать. А если этот повелитель приказал нам отдать наше могущество и мы не могли не подчиниться, это значит, что он не бог.

– А кто же тогда? – поинтересовался Попов.

– А хрен его знает, того-сего, – пожал плечами демон. – Может быть, будда. А может, кто и повыше.

– И кто же, интересно знать? – Мой хозяин нездорового скепсиса, как всегда, не терял.

– Может быть, это карма! – почти шепотом выдохнул монстр.

– А если бог свою сущность изменил? – поинтересовался Лориэль. Мы все удивленно уставились на него, а эльф пояснил: – Если бог встает на путь разрушения, он теряет свое первоначальное назначение, внутреннюю сущность и становится иным существом. Так, например, с Ганешей произошло.

– Ну-у, если так вопрос поставить, того-сего, то, пожалуй, это мог быть и бог, – перебил его асур. – Только вы на это особо не рассчитывайте. Сейчас все боги измельчали.

– Вот спасибо вам за помощь, – фыркнул мой хозяин. – Значит, по-вашему, тот, кого мы ищем, мог быть богом, мог и не быть им. Он же имеет шанс оказаться буддой или, боже упаси, самой кармой, которую никто и никогда не видел. Так прикажете вас понимать?

– Ага, – кивнул головой или тем, что ее заменяет (брр!!!), асур. – Ну так что? Из подземелий вас выводить?

– Спасибо, сами как-нибудь выберемся, – отрезал Рабинович. – Вы свободны. И скажите корове, если ее, конечно, увидите, что еще раз ее встречу, за таких помощников рога точно поотшибаю.

– А коров трогать нельзя, того-сего, – заявил предводитель монстров. – Они священные.

– Бабушке своей это скажешь, – посоветовал мой хозяин, и демону пришлось смириться.

Асуры, по очереди изобразив какие-то странные движения, видимо, заменяющие им поклоны, безмолвно исчезли из пещеры, а в нашей компании разгорелась жаркая дискуссия. Спорили и орали все, исключая меня, естественно, но суть этих перепалок была одна – кто такой наш туманный бог?!

Первую коалицию составили между собой мой Сеня, Жомов и Ушинасу. Они утверждали, что обращать внимание на слова асуров о том, что наш киднепер не может быть богом, не стоит. Сеня доказывал, что существо, вставшее на путь просветления, решившее стать бодхисатвой, зла нести не может. А вред людям приносят только боги или демоны, что по сути своей одно и то же. Жомов с ним соглашался по одной причине: ему приятнее было набить рожу богу, чем какому-то будде, про которого он и не слышал. Ушинасу же не спорил лишь потому, что слово начальства для него – закон. А омоновец и был самым главным начальником этого демона.

Лориэль с Поповым заняли другую позицию. Они соглашались, что будда не может нести зло в мир, но с теорией моего хозяина относительно богов не соглашались. Оба твердили, что этим миром правит карма и даже боги подвластны ей. Следовательно, именно карма и творит все неприятности, случившиеся и с моими коллегами после визита в этот мир, и с самим миром. Оба кричали, что все наши злодеяния предначертаны кармой и что именно эту неведомую тварь и следует искать. Мой Сеня, может быть, и согласился бы с данным утверждением, если бы оппоненты указали место, в котором карму следует искать. А поскольку те таковое назвать не могли, то Рабинович их утверждения даже в расчет принимать отказывался.

Но больше всех учудил Горыныч, оставшийся в полном одиночестве. Он заявил, что нашим противником может быть только будда и никто более. Дескать, только это существо может спастись от безначальной сансары, то бишь бесконечности перерождений, а значит, имеет огромную власть над миром, не уступающую влиянию кармы. Его подняли на смех, и поделом!

Ну посудите сами! Не знаю, как у вас с буддизмом, но у меня – не очень. Однако и мне известно, что эта религия меньше, чем любая другая, склонна к проповедованию насилия. Насколько мне помнится, будды учат людей созерцанию мира и гармонии с ним, а не разламыванию кирпичей руками и дроблению черепов пятками, хотя таковые искусства и преподаются в буддийских монастырях.

Было и еще одно «но», разбивавшее теорию Горыныча в пух и прах. Тот, кто поумнее, поправьте меня, если я ошибусь. В буддизме есть три течения: хинаяна, махаяна и ваджраяна, которые означают название каких-то повозок. Не спрашивайте, не знаю, почему это так! Но в этих течениях о буддах говорится по-разному. Хинаяна утверждает, что их всего двадцать четыре штуки, махаяна говорит, что будд может быть бесконечное множество и жить они могут в любых мирах, а про ваджраяну я совсем молчу. Боюсь, это течение скажет, что буддой может стать любой. Даже я! Хотя чем я не Будда? Могу даже занять соответствующую позу…

Впрочем, я отвлекся. Все, что я сказал выше, наводит на один вывод: боги у всех одни, а самих будд может быть целая стая. И каким образом, скажите мне, это стадо стремящихся к самосовершенству людей породит эдакого Аттилу, желающего разрушить мир и имеющего для этого достаточно силы?.. Верите, что такое возможно?.. Ну и Полкан с вами! Если вы настолько наивны, можете дальше не читать. Лично я предпочитаю согласиться с моим хозяином в том, что асуров подчинил себе переродившийся бог. Предложение Лориэля тоже выглядит заманчиво, но если карму до сих пор никто не видел, как ее мы отыщем? Пусть уж эта карма своими делами занимается, а мы с мятежным богом сами разберемся. Благо не привыкать уже. Вон прошлый раз и с Уицилопочтли справились. А он не слабее всяких Брахм будет!..

В общем, стоило нашему трехглавому малолетнему магу-недоучке высказать свое мнение, как две другие коалиции временно объединились. Все члены нашей команды накинулись на теорию Ахтармерза с такой яростью в намерениях и аргументами на языках, что в считаные секунды разбили ее в пух и прах. Горыныч жутко обиделся и, по своей натуре, принялся раздуваться, грозя в ближайшее время переплюнуть размерами Дакшу.

– Ты что же, хочешь до конца жизни в этой пещере просидеть? – увидев катастрофический рост Ахтармерза, поинтересовался мой Сеня. Горыныч тут же немного сдулся.

– Это почему? – поинтересовался он.

– Да потому! – рявкнул Рабинович. – В коридор ты не пролезешь, а Лориэль из подземелья нас переносить в иной мир не рискует. Боится, что настройка координат собьется. – Сеня посмотрел на эльфа. – Так ведь?

– Нет, – ехидно отрезал тот. – Просто боюсь такую махину наружу вытаскивать. Все боги разбегутся, и кого мы тогда ловить будем?

– Карму поймаем. – В язвительности мой Сеня даже своей любимой тете Соне не уступит. – Она как раз на крупную наживку всегда берет!..

Кстати, о тете Соне! Я вам уже, по-моему, говорил, что они с дядей Изей – единственные близкие родственники моего хозяина. Живут в Одессе, и хотя слышу я о них часто, видел только один раз. Года четыре назад, когда я еще совсем малолетним щенком был, они к нам в гости приезжали. И то, как я понял, только по одной причине – кто-то там, в Одессе, сказал Сениным родственничкам, что у нас колбаса жутко дорогая. Вот они из Одессы пару мешков этой самой колбасы и привезли на продажу. Миллионов, конечно, не заработали, но хоть проезд окупили. Хотя тете Соне этого было мало.

Так вот, исключительно из предусмотрительности, дабы мой Рабинович куда-нибудь не смылся, тетя Соня с дядей Изей телеграмму о своем визите давать нам не стали. Свалились как снег на голову и почти сутки сидели у закрытых дверей. Мы с Сеней дежурили, а тетя Соня тратить деньги на гостиницу не собиралась!

Едва войдя в подъезд, я почувствовал непередаваемый запах копченой колбасы и удивился. Никак кто-то из соседей прямо на квартире коптильню открыл?! Я уже принялся подсчитывать, сколько колбасы сожру после того, как мой Сеня это нелегальное производство закроет, но зря считал. Колбасой пахло из мешков тети Сони, и мне, несмотря на все надежды на халявное угощение, даже куска не перепало. Сене тетушка выделила один заплесневелый круг. И то только потому, что оттереть эту плесень подсолнечным маслом у нее не получилось. Слишком глубоко въелась!

Сеня тетушку поблагодарил, а колбасу скормил соседскому крикливому коту, надеясь, что он сдохнет. Не сдох! Но это было позже. А сначала нам пришлось тетю с дядей на постой размещать, благодаря чему я временно переехал жить в ванную, Рабинович – на кухню, а оставшаяся в нашей квартире комната перешла в распоряжение Сениных родственников и колбасы. Причем последнюю запихали на шкафы, будто я чужую провизию воровать собирался. Да на фига она мне нужна!.. Когда на шкафах лежит.

Вечером тетя Соня с дядей Изей поужинали Сениными макаронами со своими солеными огурцами предположительно 1913 года выпуска, а утром потребовали от своего племянника отвести их туда, где товар можно было бы продать подороже. Мой Сеня хоть и знает многих торгашей, с реализацией крупных партий колбасы до сего момента не сталкивался. И ничего лучшего, чем отвести тетю к Армену, не придумал. Тот колбасу осмотрел, обнюхал и, широко улыбаясь, заявил:

– Вай, Сеня, эту колбасу, наверное, пещерные люди делали!

Как вы думаете, что ответила тетя Соня?.. Ни за что не угадаете!

– Если эту колбасу делали в пещере, – заявила она, – то ты свои глаза в секонд-хенде купил…

Не смешно?.. А вы бы на рожу Армена посмотрели, когда он пытался сообразить, насколько сильно его оскорбили. Я от смеха тогда даже «сникерс» вместе с оберткой случайно проглотил. Три дня потом животом мучился. Впрочем, речь сейчас не о тете Соне.

Мои коллеги проспорили еще минут десять, в итоге Попов переметнулся на сторону Рабиновича. Коалиция «эльф – криминалист» распалась, а поскольку Горыныч к тому времени уже давно молчал, оппонентов у моего хозяина больше не осталось. Лориэль, конечно, заявил, что мы напрасно теряем время, но так как моего Сеню переубедить не смог бы и какой-нибудь Сенека, было решено провести инспекцию местных богов. Помня о том, что слеза Рудры светилась вблизи туманного бога, Рабинович хотел собрать весь пантеон и, проверив каждого, выяснить, кто именно был нашим главным противником. Ну а сначала Сеня хотел вернуться в разрушенный храм Кали и поискать там следы террориста. А может быть, найти и его самого – контуженого и лишенного сил после контакта черных кругов с шаром Горыныча.

Сказано – сделано! Прыжок через миры с Лориэлем вновь обернулся кромешной темнотой и потерей сознания. Правда, ненадолго. Мне показалось, что я лишь на мгновение потерял ощущение реальности, а затем вновь начал воспринимать окружающий мир. И первым, что я увидел, были развалины святилища Кали. На этот раз именно развалины, поскольку на месте нашей недолгой схватки с туманным богом даже стен не осталось – лежали одни камни. Да и само место я узнал только потому, что около него стоял Дакша.

– Слава Ганеше, вы живы, – прогудел слон. – А то я уже боялся, что навсегда вас потерял, хотя и не знаю, почему это меня так расстроило.

– И мы рады тебя видеть, – констатировал мой Сеня. – Особенно после того, как ты врага проспал.

– Я не виноват, – махнул ушами Дакша. – Он просто возник у входа из ниоткуда, а когда я его заметил, он скрылся внутри. Потом храм окутал мрак, его разорвала ослепительная вспышка, и все обрушилось. Я уже полчаса назад дал задание кротам искать вас в руинах. Думал, что вас заживо или замертво погребло. Даже гадал, кем или чем вы после смерти станете и узнаете ли меня, перейдя в другую форму. Хотя и не знаю, почему я об этом думал.

– Значит, нашего туманного террориста ты тоже не видел? – спросил мой хозяин.

– Нет. После вспышки и обвала наружу никто не выходил, – ответил слон.

– Горыныч, сможешь найти, куда этот урод скрылся, если он вообще жив? – обернулся к нашему трехглавому анализатору эктоплазмы Рабинович.

– Попробую, – ответил тот. – Хотя за успешный результат не ручаюсь.

Ахтармерз тут же занялся обычными приготовлениями. То есть завертелся на месте, заплетая шеи в косичку, а затем бухнулся на развалины и засветился, как фонарь на столбе. Несколько минут он лежал неподвижно, а затем пропищал «вижу!», и Лориэль опустился вниз, положив ладошку на голову Горыныча. Я смотрел за ними, чувствуя, как просыпается охотничий азарт, и готовился отправиться куда угодно, но то, что сказал эльф, просто ошарашило.

– Ни фига себе! – завопил наш маленький проводник, отрываясь от Ахтармерза. – Да этот гад прямо во дворец Брахмы отсюда прыгнул!

Вот это новость!.. Я от удивления даже забыл пасть закрыть и пару минут походил на памятник псу, подавившемуся костью из-за собственной жадности. Что же это выходит? Разрушитель мира в заговоре с творцом? Или Брахма и есть туманный бог? Хотя слеза Рудры не светилась же, когда мы находились в его дворце!.. Или она во владениях Брахмы не работает?.. Впрочем, это вряд ли! Не мог же бог-творец пророчества про самого себя писать.

Судя по лицам моих коллег, примерно такие же мысли посетили и их. Хотя, конечно, за достоверность этой информации я ручаться не могу! Сеня с Поповым так и вытаращились на Лориэля, как мартовские коты на высоковольтный кабель под хвостом, и лишь Ваня Жомов сохранял полное спокойствие. Дескать, а чему вы удивляетесь? Я еще в доме Шакьямуни предлагал вам Брахме все четыре морды начистить – каждому бы хватило, и еще одна про запас осталась бы! Ушинасу, подражая командиру, тоже сделал вид, будто он хоть что-нибудь понимает.

– А ты не ошибся, Лориэль? – осторожно поинтересовался Попов, выходя из столбняка.

– Да что я, двор Брахмы не узнаю? – обиделся эльф. – Горыныч, подтверди!

– Я еще плохо освоился с новыми навыками и не могу долго фокусироваться на увиденном, – пробормотал Ахтармерз, распутывая шеи. – Но место и вправду показалось мне знакомым.

– Тогда чего мы ждем? – оскалился мой Сеня. Блин, с такой рожей он действительно на взбесившуюся колли похож! – Вези нас к Брахме, Лориэль!

– А это на сегодня последний прыжок будет, – предупредил нас эльф. – Если там заварушка начнется, вытащить вас я уже не смогу.

– А и не надо! – заявил омоновец, поглаживая дубинку. – Если заварушка начнется, спасаться не нам, а этому козлу придется. Я два раза по одной и той же башке не промахиваюсь!

Если честно, ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение Жомова я не мог. Потому что вообще редко видел, чтобы ему дважды приходилось по одной и той же голове бить. Обычно одного раза было вполне достаточно, если, конечно, его оппонентом был не слон. Или демон, как это случилось во дворце Шакьямуни. Хотя последний случай можно не считать. Ваня просто до того момента с демонами дел не имел, а то придумал бы какой-нибудь другой эффективный метод воздействия.

Мне скакать во дворец Брахмы, не имея путей к отступлению, что-то не очень хотелось. И не думайте, что я чего-нибудь испугался! Это не страх, а обычное благоразумие. Вы же, например, не сядете отдыхать на рельсах, когда на вас мчится поезд? Или не сунете голову в петлю только для того, чтобы проверить, сколько времени остается живым повешенный? Вот и мне не хотелось отправляться к Брахме только затем, чтобы узнать, как долго мы сможем сопротивляться и каким образом отдадим богу душу. В прямом и переносном смысле этого выражения!

Впрочем, другого выбора, кроме как отправиться во дворец Брахмы, у нас все равно не было. Как ни крути, а найти туманного бога и вынудить его вернуть силы Кали мы были просто обязаны. И не только ради спасения мира.

Его гибель непременно привела бы к непредсказуемым последствиям, и я был уверен, что на нашей вселенной это тоже здорово отразилось бы. Как именно, понять я не мог, но по своему личному опыту знал, что хорошего от этого ждать не приходилось. Кто знает, что было бы, если бы совсем пропал буддизм? Может быть, китайцы, например, стали бы магометанами и объявили бы джихад России за Кавказ или Америке за войну в Ираке. А их, между прочим, там миллиарды! Представляете, сколько бы смертников с бомбами они наплодили?!

В любом случае исчезновение буддизма ни к чему хорошему бы не привело. Даже если не считать, что с этим миром погибла бы и Кали, тогда домой нам ни за что не удалось бы вернуться. Это если учесть, что мы каким-то чудом остались бы живы в гибнущем мире. А насколько я помню ситуации из прочих религий, во время апокалипсиса оставаться в живых крайне накладно.

Мои коллеги придерживались той же точки зрения, хотя и реагировали на эту ситуацию по-разному. Попов выглядел мрачнее тучи, как это всегда и бывало перед очередной дракой. Если, конечно, Андрюша не был пьян. Сами знаете, что пьяному море по колено. Но, какой бы ни был Попов, пьяный или трезвый, стоило начаться заварушке, и он мгновенно забывал о том, чего несколько минут назад боялся. А тогда к нашему криминалисту было лучше не подходить.

Ваня Жомов, как всегда, к драке относился, как к любимому развлечению. Заставить его испугаться очередной стычки не мог бы ни один бог или демон. И наш омоновец, не откладывая дело в долгий ящик, принялся проверять оружие. Как и мой Сеня. Он хоть драться и не очень любил, но от врага никогда не бегал и к любой стычке, если ее не удавалось избежать, всегда старался подойти в оптимальной форме.

Про остальных и говорить не стоит. Ушинасу, прикажи ему Иван, пошел бы и в огонь и в воду, хотя я и не уверен, смогли бы ему огонь, и вода хоть как-то повредить. Горыныч, в духе самых образцовых пионеров времен развитого социализма, был всегда готов, и я никогда не замечал, чтобы он чего-то боялся. Может быть, оттого, что маленький еще, а может быть, страх просто не входил в их систему воспитания детей. Про Дакшу и говорить нечего! По-моему, этот слон-меланхолик с одинаковым равнодушием будет щипать листву с деревьев и топтать противника. Хотя и его тоже, как мне удалось пару раз заметить, можно серьезно разозлить. Бандерлоги вот недавно попробовали!

А вот Лориэль выглядел обеспокоенным. Хотя и тут удивляться нечему. Этот маленький проныра всегда волновался, когда не имел путей к отступлению. Но мне показалось, что эльф был почти на сто процентов уверен в том, что туманного бога у Брахмы мы не найдем. Поэтому всего лишь волновался, а не закатывал истерику, проклиная тот день, когда вообще решил связаться с ментами. Ну а я… Про себя я уже все сказал.

Тем временем к бою приготовились все. Сеня с омоновцем проверили табельное оружие, Попов выдал пару нот, проверяя свой голос и наши барабанные перепонки, а Горыныч нажрался всякой дряни, дабы иметь запасы желудочного газа для активации своей батареи огнеметов. Андрюша тоже было попытался заявить, что война войной, а обед по распорядку, но слушать его никто не стал.

– Ну что, Лориэль, отправляемся? – спросил эльфа мой хозяин.

– Как хотите. Только последний раз предупреждаю, что отступать будет некуда, – ответил эльф.

– А никто отступать и не собирается, – отрезал омоновец. – Уж в этот раз мы его прищучим.

Снова произошла погрузка на слона, Лориэль махнул волшебной палочкой, и мы перенеслись. Вот уж не знаю, слышат ли посторонние хлопок, перед тем как мы появляемся из ниоткуда, но лично до нас никакие шумы не долетали. Хотя, может быть, это только от того, что мы все время хоть на минуту, но теряли сознание во время переноса. Кстати, а почему с Лориэлем такого не случается? Это из-за тренировки, или на эльфов переход между мирами иначе действует?.. Никто на эти вопросы отвечать мне, естественно, не стал, а я, видимо, задал их вслух, и стражники у ворот замка Брахмы попятились.

Элементалей земли в этот раз тут не было. Вход в имение бога-творца защищали какие-то ящероподобные монстры, и я поначалу этому удивился, а затем вспомнил, что Брахма велел прежним стражникам бежать от пьяного Жомова подальше, и фыркнул. Новые охранники ни о чем спрашивать нас не стали. То ли сообразительней элементалей были, то ли заранее приказ получили нас пропустить, я не знаю. Но ворота они открыли без разговоров и, больше не требуя оставить животных за стеной, разрешили войти. Брахма ждал нас во дворе, словно и не двигался с места.

– Ну и где вы… – начал было говорить творец, но Сеня его прервал.

– Кто сюда до нас прибыл? – строго поинтересовался он.

– Вирупакша, – ответил Брахма, немного удивившись. – При этом в таком состоянии, что заперся в одной из комнат и начинает орать благим матом, стоит только кому-нибудь приблизиться к дверям. Он даже по-человечески разговаривать перестал. То рычит, как тигр, то верещит, как обезьяна! Что вы с ним сделали?

– К сожалению, это не мы, – отрезал мой хозяин. – Это у нас стычка с похитителем Кали произошла, и всем здорово досталось…

– Но у вас-то крыша не поехала, – возмутился Брахма.

– Поехала, – возразил Жомов. – Причем так поехала, что если сейчас наезжать не перестанешь, я тебе из четырех свиных рыл двенадцать поросячьих в момент сделаю.

– Ну-ка, иди сюда, – слезая с Дакши и доставая из кармана слезу Рудры, позвал творца мой хозяин. Тот удивленно подошел, и, как и следовало ожидать, слеза не засветилась.

– Сеня, а может быть, она на его территории не работает? – высказал прошлые сомнения Попов.

– Может быть, – согласился с ним Рабинович и повернулся к Брахме. – Слушай, ты можешь всех богов в одном месте собрать?

– А зачем это? – поинтересовался бог-творец, все еще не понимая, что происходит.

– Ты хочешь найти того, кто твой мир рушит? – вопросом на вопрос ответил Сеня. Брахма кивнул. – Ну вот, тогда ничего и не спрашивай. Так можешь или нет?

– Трудно будет и опасно. Там половина богов друг друга так ненавидят, что как бы драку не устроили, – вздохнул Брахма.

– Вот и проследи, чтобы не устроили, – отрезал мой хозяин. – Даю тебе времени до вечера, а перед заходом солнца чтобы все, включая и тебя, и Сарасвати, были у разрушенного храма Кали. Вирупакша покажет дорогу.

– Ага, покажет! – фыркнул Лориэль. – Так покажет, что потом назад путь никто отыскать не сможет.

– Ну, это не проблема, – встрял в разговор Дакша. – Я все-таки царь джунглей, и если Вирупакша по-звериному начал говорить, в порядок его привести я смогу, только покажите мне его комнату, хотя я и не знаю, зачем мне все это надо!

Брахма указал на одно из окон второго этажа, и наш слон направился туда. Стоило ему заглянуть через окно, как из комнаты раздался истошный вопль. Дакша что-то пробубнил, и оранье затихло. Бог-творец помчался отдавать распоряжения посыльным элементалям воздуха, чтобы те известили богов о начале общего собрания, а мы отправились в свои апартаменты отдохнуть.

Жомов, конечно, жутко расстроился от того, что подраться не удалось. Он принялся ворчать и задиристо посматривать на дворцовую прислугу, а успокоился только тогда, когда Сеня пообещал ему вечером хорошую драку. Попов попробовал сделать по этому поводу ехидное замечание о том, что у некоторых то ли кулаки вместо мозгов, то ли мозги в кулаках находятся, на что и получил ответ, что у других все мозги в желудке. Причем уже переварены давно.

Андрюша, конечно, обиделся, но ненадолго. Элементали воздуха, выполнявшие буквально все работы во дворце, уже приученные к тому, что чужестранцам в первую очередь следует приносить еду и выпивку, мгновенно накрыли невысокие столики в нашей комнате. Выпивку Рабинович тут же конфисковал, а вот на пищу накинулись все. Не исключая и меня, и я даже не предполагал, что так сильно успел проголодаться.

Еда была обильной, хотя и чересчур острой на мой вкус. Сеня тоже морщился и отказывался от некоторых блюд, а вот железным желудкам Попова с Жомовым все было нипочем. Мне кажется, они не хуже Горыныча могли бы камни и гвозди переваривать. Или золотые тарелки, как это сделал Ахтармерз, в задумчивости слопав посудину вслед за угощением. За что и получил нагоняй от Рабиновича. Дескать, жри то, что ничего не стоит, а материальными ценностями разбрасываться нечего!

– Не понимаю, что вы, гуманоиды, в этом золоте нашли, – обиженно проворчала средняя голова трехглавого пожирателя сокровищ, и две крайние, соглашаясь, дружно закивали. – У нас вон его завались!..

– Так, блин, пацан! – рявкнул на него Жомов. – Я тебя предупреждал, чтобы ты нас гуманоидами не обзывал?!

Ахтармерз тут же сжался, ожидая наказания, и юркнул под топчан.

– Ваня, подожди! – осадил его мой хозяин. Ну, естественно! Сеню хоть троглодитом назови, только дай узнать, где поживиться можно. – Мурзик, фу! Горыныч, что ты там о золоте говорил?

– А то и говорил, – проворчал Ахтармерз, осторожно высовывая головы из-под топчана. – У нас на золото даже внимания никто не обращает. В смысле, за ценность его никто не считает. Мы его для улучшения пищеварения используем. А Брыхгарнауз-Таргоплит даже теорию выдвинул, что золото у детей до ста двадцати лет улучшает развитие магических способностей. Он даже доказательства привел, но их оспорили. Страхтадырмус-Урундурукс утверждает, что не золото, а платина оказывает решающее влияние на наши экстрасенсорные способности. Вот меня мама один день золотом кормит, а на другой – платину в пищу добавляет.

– А что же вы там вместо денег используете? – оживленно поинтересовался мой хозяин, явно вспоминая Мезоамерику и то, как упустил возможность на бобах какао заработать. Попов, видимо, тоже подумал об этом и хитро прищурился.

– У нас люмпурканбрусы являются самой твердой валютой, – ответил Горыныч, явно довольный тем, что знает больше людей.

– Люмпур… что? – не понял Рабинович.

– Это насекомые такие. Они очень редкие, с ваших свиней размером, – пояснил Ахтармерз. – Их на специальных фермах разводят под усиленной охраной. У меня мама зарплату в десять люмпурканбрусов получает, и мы даже понемногу на сберкнижку откладывать умудряемся.

– Да, Сеня, облом! – рассмеялся Андрюша. – Не получится у тебя золотом на халяву разжиться.

– А у нас частным лицам вывоз золота запрещен, – еще больше расстроил моего хозяина Горыныч. – Правительство опасается, что бесконтрольный вывоз этого металла в гуманоидные миры может подорвать их экономику. Всю торговлю золотом правительство и ведет. У вас вон, например, в Индии, Китае и Таиланде наши агенты кузнечиков и тараканов закупают.

– Ваши агенты? – Тут оторопели мы все.

– А вы что думаете, будто только одни о существовании параллельных миров знаете? – усмехнулся Ахтармерз. – Да и как бы мы информацию о других мирах получали, не будь в них наших агентов? Как кто-нибудь случайно из вашего в наш мир перенесется, так мы его вербуем и обратно отправляем. И не боимся огласки. Все равно, даже если наши агенты захотят рассказать о нас и выгодной работы лишиться, никто им не поверит. В психушку упрячут, и дело с концом.

Мой Сеня задумался. Вот уж не знаю, что за мысли лезли ему в голову, но после рассказа Ахтармерза Рабинович надолго замолчал. Мне кажется, Сеня думал, насколько выгодней и безопаснее работать на соотечественников Ахтармерза, чем на эльфов, и не стоит ли поменять службу в милиции на должность агента, если эти обязанности совместить не удастся. Хотя что мы землякам Горыныча предложить сможем? Если Сеня вдруг скупкой тараканов, пауков и мух займется, в психбольнице быстрей окажется, чем когда о наших похождениях поведать решит. Да вы сами посудите! Приходит к вам человек домой и предлагает скупить ваших тараканов оптом. Что вы о нем подумаете?.. Решите, что он новый сверхприбыльный бизнес открыл?.. Ну, тогда вы тоже Рабинович!..

Сеня так задумался, что даже не сразу заметил, как дверь в нашу комнату открылась. Я уже подумал, что это явился Вирупакша, но оказалось, что не он один страдает незнанием правил приличия. Жомов приготовился научить незваного гостя стучаться, да так и застыл – к нам в комнату вошла Кали, а Ваня женщин не бьет. Если, конечно, женщины его сами бить не пытаются… Теща с женой – исключение! Они не женщины, а теща и жена. Хотя я этих различий и не понимаю. Честное слово, обе и выглядят, и пахнут, как женщины…

– Красавчик, я ведь могу и обидеться, – с порога заявила четырехрукая богиня, и я унюхал, как Попов покрылся испариной. – Почему ты утром не зашел проститься? И вообще, где ты был вчера?..

– С восьми до одиннадцати, – закончил за нее мой Сеня. Кали грозно посмотрела в его сторону.

– Молодой человек, вас разве не учили, что встревать в чужие разговоры некультурно? – сердито поинтересовалась она.

– А вас, сударыня, не учили, что, входя в чужую комнату, нужно стучать? – ехидно спросил мой хозяин. – Может быть, мы тут без штанов сидим.

– Эка невидаль! – фыркнула Кали. – По-твоему, я мужиков без штанов никогда не видела? Или у вас что-то другое есть, что у остальных отсутствует?

Мой Сеня так и оторопел, впервые не придумав с ходу, что же ответить на такую наглость. Лориэль тихонечко захихикал, явно собираясь в силу своей натуры подстегнуть Рабиновича с богиней к скандалу, но не успел. Кали повернулась к Попову.

– Мачо, я слышала, ты какой-то общий сбор объявил? Зачем? Расскажи своей булочке, – потребовала она. Сеня окончательно потерял дар речи, да и Попов тоже.

– Я… э-э… в общем… – промямлил он, а затем вдруг взял себя в руки. – Кали, ты все узнаешь в свое время. А теперь оставь нас, пожалуйста. У нас секретное совещание.

– Вот как? – нахмурила брови богиня, а затем неожиданно улыбнулась. – Вижу, ты настоящий мужчина. Умеешь настоять на своем.

И Кали пошла к выходу. В дверях она остановилась.

– Кстати, предупреждаю на будущее, когда мы станем жить вместе, – проговорила богиня, и Андрюша поперхнулся. – Не вздумай меня даже пытаться пороть. Я могу позабыть, какой ты милый, и нечаянно оторвать тебе руки.

Кали вышла из нашей комнаты, плотно закрыв за собой дверь. И едва это случилось, мой Сеня с Жомовым, глядя на покрасневшего Попова, принялись истерично хохотать. Лориэль присоединился к ним, и даже Ушинасу позволил себе изобразить на морде некое подобие улыбки – вот уж не думал, что и у демонов есть чувство юмора! Именно в этот момент дверь открылась снова. Все затихли, решив, что Кали вернулась, но оказалось, что есть и еще боги, даже не догадывающиеся о том, что в дверь следует стучать. Это был Брахма.

– Прошу простить, что прерываю ваше веселье, – сухо проговорил он. – Но боги уже прибывают в указанное вами место. Ждут только вас.

– Пришли сюда Вирупакшу и сам отправляйся туда, – приказал мой хозяин. – Через пятнадцать минут мы будем на месте и все объясним.

Хотелось верить, что так оно и будет!..

Глава 4

Что вы мне удостоверение под нос суете? Все равно ничего не вижу!..

Фемида

Сеня растерянно оглядывал толпу, собравшуюся у развалин храма Кали. Он и представить себе не мог, что столько богов может быть на свете, а запомнить их имена даже не пытался. Атри, Ангирас, Пуластья, Шатарупа, Брахмани, Ману, Нарады и прочие Маудгальяяны мелькали перед ним, совершенно не запоминаясь или поражая своим уродством. И после получаса представления почетных гостей Сеня решил, что лучше попытаться запомнить всех гостей на свадьбе дочери губернатора, чем надеяться не забыть, как зовут какого-нибудь индусского бога.

Первый ряд перед российскими милиционерами составляли члены большой тройки. С ними были Кали с Сарасвати да еще один сухонький старик, которого звали то Шакра, то Индра. При этом все почетные гости партера с недовольством взирали на Вирупакшу, оказавшегося единственным богом, удостоенным чести стоять рядом с российскими ментами.

Следом за боссами местного пантеона теснились божки поменьше, и чем дальше они стояли, тем ничтожней было их влияние на жизнь здешних миров. Многие поглядывали друг на друга не только с явной неприязнью, но и с откровенной ненавистью, и Брахме, дабы соблюсти порядок на этом собрании, пришлось вызвать сюда хранителей мира – локапалы, – созданных им же самим непонятно с какими целями.

По идее, локапалы выполняли те же функции, что и ведомство Вишну. Но тот творений Брахмы к своим делам подпускать не хотел, поэтому большую часть времени локапалы откровенно бездельничали, пили вино, играли в кости и приставали к женщинам. А поскольку жалованье им Брахма не платил – за что, ведь они же ничего не делают, – то оные «хранители мира» откровенно промышляли воровством. Ну а так как к детищам бога-творца приставать пострадавшие побаивались, и родилась поговорка: «Что к локапале попало, то пропало!» И именно из-за них Брахма, замученный потоком жалоб, приказал больше не принимать в своей резиденции никого из смертных.

Все это доблестным российским милиционерам рассказал Вирупакша, пока последние из богов подтягивались на сходку. Он же и обратил внимание ментов на то, как один из локапал шарит по карманам у какого-то зазевавшегося бога. Ваня Жомов тут же хотел вмешаться и арестовать воришку, но Сеня его удержал, сославшись на то, что у богов и без него собственных служителей закона достаточно, а у российских милиционеров в данный момент дела поважнее есть. Однако омоновец успокоился только тогда, когда обворованный бог, даже не прекращая разговора со своим коллегой, поймал воришку за руку, отобрал все награбленное у себя и у прочих членов собрания и пинком отправил его в полет до ближайших кустов.

И все же локапалы свое дело делали. Сеня, конечно, не знал, как эффективно они могли хранить мир в целом, но доброжелательную атмосферу на собрании эти хранители поддерживали исправно. Стоило только где-то начаться ссоре, как рядом оказывались около десятка локапал и, несмотря на недовольство богов, растаскивали их в разные стороны. Опасаясь связываться с Брахмой, хранителям никто не перечил, и если не считать постоянного гама, на поляне царили относительный мир и спокойствие.

– Ну? Скоро начнем, что ли? – завопил кто-то из толпы богов.

Сеня недоуменно вскинул брови, пытаясь отыскать смутьяна, и Вирупакша тут же поспешил на помощь. Он указал на нарушителя спокойствия и сказал, что это Дхритараштра – один из представителей клана Чатурмахараджи. Дескать, это самый главный завистник, лжец и клеветник во всем пантеоне. А больше всего Дхритараштра ненавидит Вирупакшу, поскольку тот умней, красивей и влиятельней. Сеня, сравнив морды обоих членов клана Чатурмахараджи, позволил себе усомниться в утверждении добровольного гида, решив, что по степени тупости и уродства один другого стоят. Недаром же к одной и той же группировке в пантеоне принадлежат!

Между тем вопль Дхритараштры возымел свое действие. Индусские боги, и без того взволнованные беспрецедентным случаем общего собрания, начали вопить, требуя, чтобы им объявили, что здесь происходит и зачем их согнали в одну кучу. Гвалт поднялся невообразимый, и разволновавшихся членов пантеона ни один локапал успокоить уже не мог. Их роль взял на себя Попов.

– Мо-олчать! – рявкнул он во всю силу собственных легких.

Слава богу, что орал Андрюша, задрав голову вверх, иначе вряд ли и половина пантеона оказалась бы в состоянии вменяемости после этого истошного вопля. А вот орлам, из любопытства кружившимся над сборищем, и индусским воронам повезло меньше. Орлы, поскольку летали на большей высоте, справиться с управлением все-таки сумели, а вот вороны посыпались вниз, как спелые апельсины. Если только можно представить себе апельсин, заросший перьями. Боги затихли.

– Вот так-то лучше, – констатировал Попов. – Все собрались?

После этого вопроса по приказу Брахмы локапалы начали делать перекличку. К удивлению Сени, они знали всех присутствующих не только по именам, но и по внешности. Хотя удивляться было нечему. Все-таки один год жизни Брахмы длится 311 040 000 000 000 нормальных человеческих лет. И Сеня не знал, как давно бог-творец создал первого локапалу, и сколько данные существа успели прожить в обществе других богов. Пусть даже тысячную или всего миллионную часть этого времени, а за такой срок можно запомнить даже, когда день рождения у твоей двоюродной бабушки.

Пока локапалы вели перекличку, российские милиционеры ждали. При этом Ваня не переставал высматривать в толпе возможного претендента на звание туманного бога и вообще старался запомнить все те физиономии, которые ему не понравились. Впрочем, через минуту и он напрягаться перестал, решив, что не нравятся ему абсолютно все члены пантеона и, если дойдет до заварушки, чайники под кофейники он подрихтует абсолютно всем. И стоило только омоновцу прийти к такому выводу, как один из локапал подошел к Брахме и что-то прошептал тому на ухо. Бог-творец нахмурился, а затем посмотрел на Рабиновича.

– Все пришли. Нет только Ганеши, – заявил он. – Хотя эта скотина и раньше никогда и никого не слушалась.

– Что же, занятно, – хмыкнул кинолог. – Впрочем, начнем и без него. Или без нее?

– А хрен его разберет, – буркнул Брахма. – Я в создании этого существа не участвовал и подозреваю, что сотворившие Ганешу сами не знали, кого хотят сделать – мужика или бабу. Вот и получилось невесть что. Один день Ганеша в сари, другой – в мужской одежде. И каждый раз то к женщинам, то к мужчинам пристает. Я решил такое поведение бисексуальным назвать, и даже в «Камасутру» соответствующие поправки приказал внести.

– А кто «Камасутру» выдумал? – оживившись, поинтересовался Попов.

– Конечно, я, мой милый мачо! – осклабилась четырехрукая богиня. – Хочешь, покажу тебе, как мне все эти позы в голову приходили?

– Кали, тут вроде бы общество собралось, – напомнил ей Брахма.

– Ну и что? – повернулась к нему Кали. – Им тоже поучиться не помешает, а то с кем ни столкнешься, все – бревно бревном!

– Давайте вы этими опытами после собрания займетесь, – предложил Рабинович и, не давая богине возможности возразить, обратился к собравшимся.

Неизвестно от чего, но Сеня вдруг сделался излишне красноречив. Он довольно пространно обрисовал то положение, в котором оказался местный мир. Затем расписал все те ужасы, которые постигнут эту вселенную в случае наступления конца света, и лишь после этого перешел к велеречивому описанию тех усилий, которые российские милиционеры приложили для спасения данного мира. Под конец этой речи Жомов едва не заснул, да и боги начали зевать, и лишь когда Рабинович изложил причину, по которой все здесь собрались, по рядам прошло заметное оживление.

– В общем, так! – заявил Сеня. – Сейчас все по очереди будут подходить к тумбочке, на которой стоит флакон. Если он не загорится, вы избавлены от подозрений. В противном случае, если преступник откажется сдаться, мы откроем огонь на поражение. – Рабинович показал пистолет. – А если кто-то попытается улизнуть до проверки, виновным будет считаться именно он, и на него будет объявлен всебуддийский розыск. Вопросы есть?

– А после проверки можно домой идти? – послышался чей-то голос. – А то у меня еще тантры сегодня не читаны и воскурения я не нюхал.

– Я тебе понюхаю, наркоман хренов, – погрозил оживившийся Жомов. – Еще раз о такой фигне заикнись, мигом статью впаяю. Причем без суда и следствия.

Что за статья, каким манером и куда ее будут впаивать, выяснять никто не решился. Поначалу возникли споры о том, в какой очередности следует проходить проверку – младшие после старших или наоборот, – но Брахма, чрезвычайно обиженный недоверием ментов к его персоне, вместе с Сарасвати первым двинулся к флакону со слезами Рудры. Остановившись в считаных сантиметрах от него, бог-творец сердито посмотрел на Рабиновича – флакон остался таким же темным, каким и был секунду назад.

– Чист. Следующий, – скомандовал Попов.

Дальше один за другим пошли Сарасвати, Шива, Вишну, Индра и Кали. Менты внимательно следили за приближением каждого бога, готовясь мгновенно начать действовать, но жидкость во флаконе так и осталась бесцветной, не выказав даже малейшего намека на какое-нибудь сияние.

Российские милиционеры, а вместе с ними Лориэль и Горыныч были разочарованы. Они все ожидали, что туманным богом окажется кто-то из высших руководителей пантеона, и готовились решить все проблемы быстро и решительно, но вышло не так. Теперь проверка затягивалась, но зато путешественники получили на свою сторону самых сильных из богов, которые просто лопались от желания расправиться с тем, кто вынудил их пройти эту не очень приятную и почетную процедуру. По крайней мере, теперь ментам беспокоиться о союзниках не приходилось. И росло их количество с каждой минутой.

Следом за главными богами пошли члены клана Чатурмахараджи.

У Рабиновича еще теплилась надежда, что все именно сейчас и закончится, но вся четверка, включая и Вирупакшу, тоже легко прошла проверку. После них к тумбочке пошли все менее значительные боги, и с каждой минутой надежда на розыск скрывающегося преступника все таяла. Или возрастала, кому как нравится! Все-таки чем меньше подозреваемых, тем больше шанс найти преступника. Уж эту истину российские милиционеры знали куда лучше других.

Все так безрезультатно и продолжалось довольно долго, пока не случился небольшой казус. Менты велели собрать всех богов, и исполнительный Брахма приказал привести именно всех. В том числе и Рудру. Оное существо хоть и считалось демоном, но так же выполняло и какие-то божественные функции. Или, может быть, просто попало сюда как воплощение божественного гнева Брахмы и, следовательно, лицо, приближенное к богу. Так это было или иначе, выяснять никто не стал. Тем более что ментам было не до этого. Приблизившись к флакону, Рудра грохнулась на колени и заголосила:

– Кровиночка моя! Слезиночка моя! Кровь от крови моей, частичка плоти моей, горе мое ненаглядное! Что с тобой эти поганые менты сделали? Да зачем они тебя, такую капельку, в неволю забрали и в одиночную камеру упрятали? Как же ты теперь жить-то будешь? Да кто тебя в ладошках согреет?

Менты оторопели.

– Что вы с ним сделали? – грозно посмотрел на Рабиновича Брахма. – И это, хотите сказать, и есть воплощение моего гнева? Да надо мной теперь каждая корова смеяться станет!..

– Лориэль, ты же сказал, что это чучело только до двенадцати ночи реветь будет? – повернулся к эльфу кинолог. – Или ты просто забыл уточнить, какого именно дня?

– Ты на меня бочку не кати, дятел! – обиделся Лориэль. – Как говорил, так все и было. И гномом буду, если понимаю, почему это безликое чудище сейчас ревет.

– А мне просто понравилось плакать, – неожиданно ровным голосом проговорил демон. – Хотел бы я на вас посмотреть, если бы вы никогда в жизни не плакали, а затем бы вдруг поняли, что это такое! – И Рудра снова зашлась слезами. – Ой, да сколько же несправедливости в этом мире! Всякие чубайсы на свободе ходят, а мою крохотулечку безвинную в пузырек герметичный упрятали!..

– Уберите это чудовище отсюда! – рявкнул Брахма, и парочка локапал рванулась к демону.

Схватив Рудру под руки, они потащили меняющего облик монстра куда-то в сторону. На несколько секунд проверка прервалась. Процессия остановилась, и все присутствующие на собрании боги начали между собой перешептываться, бросая разные по степени ироничности взгляды в сторону Брахмы. Тот нахмурился.

– Чего встали? Процесс задерживаете, – рыкнул он, и все утихло.

После Рудры богов для проверки осталось около тридцати штук. Глядя на эту тающую процессию, Жомов хмурился все больше – а чему радоваться, если кандидатов во враги все меньше и меньше остается, – Попов облегченно вздыхал, рассчитывая успеть на ужин, и лишь один Рабинович радостно улыбался. Лориэль удивленно покосился на него, порхая в воздухе между кинологом и Брахмой.

– Сеня, ты чему радуешься? – поинтересовался он. – Теория-то твоя по швам трещит. Никто из оставшегося сброда даже глиняный кувшин без помощи слуг не разрушит. Они и богами-то считаются только для массовки.

– Ты забыл один факт, – усмехнулся Рабинович.

– Какой же? Тебя что, при рождении клещами за голову тянули и нечаянно отщипнули большую часть мозга? – язвительно поинтересовался эльф. Сеня не ударил в грязь лицом.

– Нет, Лориэлюшка! Это я помню. А вот ты забыл, что тебя при родах пытались обратно запихать и весь мозг в задницу загнали, – огрызнулся он. – Вспомни, мотылек пустоголовый, кого здесь не хватает?!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что… – начал было говорить эльф, но Брахма его перебил.

– Не-ет! Только не Ганеша, – расхохотался он. – Если этот гермафродит и может что-нибудь порушить, так только честь девичью… Или мальчишечью, смотря какой у него половой день выдастся. Он в жизни ни о чем кроме секса не думал.

– Ну, значит, Ганеша себе новое развлечение нашел, – хмыкнул кинолог, видя, что и при приближении последнего из богов слеза Рудры не засветилась. – Иначе как ты объяснишь, что, когда на нас напал туманный бог, флакон пылал, как галогенка, а сейчас не блеснул даже?

– А Галогенка, оно такое же, как Ганеша? – заинтересованно встрял в разговор престарелый Индра.

– Чего? – оторопел Сеня.

– Ну, я так понимаю, этот тип то Гала, то Генка, – пояснил дедок и тут же схлопотал подзатыльник от Жомова.

– Иди-ка, старик, телевизор смотри, а в умные разговоры не суйся, – посоветовал Индре омоновец, и дедок быстренько смылся с глаз.

– Сеня, а может быть, Лориэль прав? – вновь завел старую песню Попов. – Может быть, это карма?..

– Точно, карма. Кроме нее некому, – оживился Брахма. – Карме подчиняется все, и если она решила, что вам террориста не найти, можно и не сопротивляться. Это что же, мне придется заново рождаться? И опять все по-новому строить?

– Можешь хоть сейчас начинать, – посоветовал творцу Жомов. – А мы пока эту карму найдем и морду ей начистим.

– Ваня, карма – это просто судьба, – попробовал объяснить омоновцу Попов.

– Нет такой судьбы, чтобы меня из милиции уволила, – отрезал Ваня. – А на эту индейскую карму мне и вовсе начхать!

– Не индейскую, а индийскую, – вновь влез с поправками эксперт.

– Да хоть чучмекскую! – отрезал Ваня. – А если будешь придираться, я сейчас кому-нибудь морду набью. Вот хоть Брахме. Любую из четырех по выбору или все вместе!

– Спасибо, не надо! – так замахал всеми руками Брахма, что вполне мог бы заменить офисный вентилятор. – Уважаемый Андрей, может быть, вы его злить перестанете? А то мне потом стыдно будет на людях в синяках показываться. Кто же избитого бога уважать станет?

– Тот, кого посильнее били, – пояснил омоновец и уже собрался выполнить свое намерение, да Рабинович его кое-как успокоил.

Боги, прошедшие проверку, тем временем принялись роптать, требуя, чтобы их, чистых и непорочных, отпустили по домам. Сеня недовольно покосился на них, а затем махнул рукой. Дескать, проваливайте! И тут же на поляне заискрились небольшие радуги, раздалось переливчатое «ДЗИ-ИНЬ!!!», а затем боги начали исчезать. По одному и целыми охапками. Вскоре около развалин храма Кали остались только сама четырехрукая богиня, Брахма, Сарасвати, Вирупакша да путешественники.

– Милочка, а ты правда собиралась «Камасутру» тут рекламировать? – невинно спросила у Кали Сарасвати. – Я и не представляла, что ты можешь оказаться в какой-нибудь позиции, кроме «миссионерской». Такое драгоценное тело нельзя сильно гнуть. Сломается!

– Ой, и не говори! Так тяжело поддерживать себя в форме, – вздохнула Кали. – А вот ты мне скажи, после того как тебя Брахма всеми руками обнимет, кто тебе конечности из узлов распутывает? Он сам, или ты слуг зовешь?

– Девочки, опять вы начинаете?! – взмолился бог-творец.

– Вирупакша, – покосившись на них, позвал «цементовозку» Сеня. – Валим отсюда, и пусть они в остроумии состязаются хоть до конца света. У нас поважнее дела есть.

Вирупакша было покосился на Брахму, но, поскольку тот был всецело поглощен усмирением девиц, с изрядной долей язвительности поливавших друг друга словесными отходами, спорить с Рабиновичем даже не решился. Он только полюбопытствовал, в какое место путешественники хотят отправиться, и, получив адрес резиденции бога-творца, мгновенно смылся с места очередных женских разборок вместе со всей честной компанией.

Дакша, которого с собой на проверку не брали, опасаясь, как бы он случайно не затоптал какого-нибудь бога, меланхолично поинтересовался, как прошел фейс-контроль, но поскольку тут же добавил свое излюбленное «хотя я и не знаю, зачем мне это надо знать», ответа не получил. Чему, впрочем, не расстроился и принялся за оставленный на минутку ужин из каких-то подозрительных русскому глазу овощей и фруктов. Ахтармерз, видя, с каким аппетитом уплетает все это слон, стащил для пробы какой-то фрукт из его кучи и, попробовав, заявил:

– Растение как растение. Ничего необычного.

– Ну да. Тебе бы только тараканов да пауков жрать, – фыркнул Сеня.

– Да уж это лучше, чем водку пить, – авторитетно заявил трехглавый трезвенник.

– Это чем же? – удивился Жомов.

– Для здоровья полезнее, – констатировал Ахтармерз.

– Это ты просто мало пил, поэтому такую ерунду и городишь, блин, – с видом знатока возразил Иван. – Вот сегодня попробуешь хорошего вина и поймешь, как оно полезно.

– Хорошего?! – возмутился Попов. – Да тут даже виноград не растет. И вина у них не вина, а наливки какие-то.

– Ну и что? А по мне, так чем крепче, тем лучше, – не сдавался Жомов.

– Сейчас тогда ты очень крепко по затылку получишь! – пригрозил омоновцу кинолог. – Чтобы до того момента, как туманного бога отловим, никаких даже разговоров о выпивке не было.

– Ой, Сеня, не там ты родился, – вздохнул Иван. – Тебе нужно трехглавым мухоедом быть, а не нормальным российским ментом. Когда это у нас большие дела без водки делались?

– Вот потому в России и бардак, – констатировал Сеня.

– И потому нужно передать все управление страной евреям, – язвительно заявил Попов.

– А хоть бы и так, – огрызнулся Семен. – Хуже от этого бы не было.

– Да уж куда хуже! – возмутился эксперт. – И так кругом еврей на еврее едет и евреем погоняет. Ни одной славянской морды в правительстве не видать!

– Ты еще скажи, что это евреи Россию до нищеты довели! – рявкнул Рабинович и тут же почувствовал, что зависает в воздухе.

– Так, прекратили межрасовые распри! – заявил омоновец, держа спорщиков на вытянутых руках. – А чтобы вы больше не ссорились по этому поводу, будем с этого момента считать, что это индусы во всем виноваты.

– А почему индусы? – оторопел Попов.

– А потому, что у вас у обоих в родне индусов нет, – заявил Ваня, проявляя недюжинную смекалку. – Может быть, хоть в этом вопросе общий язык найдете.

Возражать против такой железной логики было бесполезно, тем более зависая над землей. Больше дискутировать не стали, наверное, одновременно задумавшись о степени виновности индусов в плачевном состоянии российской экономики. Или просто решив, что с трезвыми двухметровыми дураками лучше не спорить. С пьяными – тем более! Хотя последнее утверждение и так все знают. Но спорят. Видимо, из чисто русского чувства вечного противоречия, несогласия с непреложными аксиомами.

До своих апартаментов менты добрались в глубокой задумчивости. Причем кто из них чего задумывал и как глубоко, не сознался ни один. Наверное, потому, что никто их и не расспрашивал. Вирупакша попытался войти в комнату следом за путешественниками, но Ваня так демонстративно закрыл дверь у него под носом, что все желание двигаться дальше у представителя клана Чатурмахараджи как корова языком слизнула. Путешественники остались одни, и лишь тогда Попов поинтересовался у Сени, что он делать дальше собирается.

– То же, что и вы, – хмыкнул Рабинович. – Завтра с раннего утра устроим облаву на Ганешу. Возьмем этого гермафродита тепленьким и заставим прекратить все безобразия.

– Не думаю, что нам одним это под силу, – засомневался Лориэль. – Прошлый раз ничего не вышло.

– А кто сказал, что мы будем одни? – удивленно вскинул брови кинолог. – Вон у Брахмы нахлебников богов сколько. Пусть и помогают нам террориста ловить. Все-таки, если наступит тут конец света, не мы одни от этого пострадаем. Сейчас Брахма со своими девицами натешится, вернется назад, и я ему велю рано утром рать поднимать.

– А почему ты этого, интересно, на общем собрании не сделал? – язвительно поинтересовался Попов. – Или хорошая мысля приходит опосля?

– Дурак ты, Поп! – констатировал Сеня. – Что на собрании произошло?.. Туманного бога не нашли и разошлись спокойно. Ганеша просто решит, что либо его посчитать забыли, либо на него, как на убогого, плюнули и в расчет решили не брать.

Так что до утра он суетиться не будет. А что случилось бы, если бы мы сегодня джихад против этого извращенца объявили?.. Ночью ему было бы легче скрыться, а к утру Ганеше уже бы донесли, что его вычислили. Лови его потом по всему здешнему конгломерату миров. Пока искали бы его, он и вселенную успел бы разрушить, и нас в гроб загнать.

– Сеня, все никак не надивлюсь, откуда в такой маленькой голове столько ума? – удивился Ваня. – Или ты еще и спинной мозг используешь?

– Нет! Просто с детства приучен головой, а не задницей думать, – огрызнулся Рабинович, и омоновцу это почему-то показалось жутко забавным.

Жомов все еще продолжал ржать, не обращая внимания на участливые взгляды товарищей, а в апартаменты путешественников внесли так долго ожидаемый Поповым ужин. Сеня поинтересовался у элементалей, вернулся ли Брахма, и, получив отрицательный ответ, приказал, как только тот явится, передать ему, что гости хотят поговорить. Летучие элементали, изобразив земной поклон, задом выползли из апартаментов, оставив путешественников наедине с ужином, что последнему ужасно не понравилось, и он бы предпочел улизнуть, но, к счастью для ментов, в индусской кухне поглощать пищу живьем было не принято. Хотя Горыныч, например, предпочел бы съесть бегающих тараканов, нежели неподвижную грудинку.

Остальные ничего против вареной, тушеной и жареной пищи не имели. Уплетали так, что за ушами трещало, и со стороны могло показаться, будто это узники Бухенвальда дорвались до личной кухни Геринга и отъедались сразу за несколько лет. Плюс и еще на несколько, про запас. Ну а когда минут через пять вся снедь была уничтожена, в апартаменты путешественников вошел Брахма. Был он чернее тучи, что указывало на то, под какой перекрестный огонь божественного девического остроумия ему пришлось попасть.

– Теперь-то вам что понадобилось? – поинтересовался бог-творец.

– Вина, – мечтательно протянул Жомов, и Брахма взбесился.

– Да вы охренели тут совсем! Я вам еще и вино подавать должен? Вам слуг мало? – вопил он. – Хотите, чтобы сами боги вам прислуживали? А хрен вам не мясо?

– Нет, огородное растение, – осадил его Рабинович. – Хватит орать. Тебя по делу позвали. А если нам вино понадобится, мы его и сами взять сможем. Ни у кого не спрашивая. Ясно тебе, чурка паукообразная?

– А что же он тогда про вино говорит? – стушевался творец.

– А ты мне еще указывать будешь, о чем разговаривать? – завелся Жомов, которому сегодня подраться так и не удалось. – Может быть, строем ходить заставишь?

– А разве один человек может строем ходить? – удивился Брахма.

– Может, – заверил его омоновец, отстегивая от пояса дубинку. – И ты нам сейчас это продемонстрируешь.

– Остынь, Ваня, – осадил его Рабинович. – Успеешь еще кулаками помахать. А пока мы не все дела переделали.

Жомов что-то недовольно проворчал себе под нос, но спорить с кинологом не стал. Рабинович несколько секунд выжидал, пока отходчивый Ваня окончательно успокоится, а затем рассказал Брахме, что от того требуется. Сенино предложение творцу индусских миров совсем не понравилось. Мало того, что он не верил в виновность Ганеши, так еще и остался недоволен тем, что к рассвету нужно снова собрать всех богов. Что при отсутствии строгой иерархии в местном пантеоне было чрезвычайно трудно. Просто трудно было заставить закоренелого лежебоку вылезти из постели, если этот лежебока привык никому не подчиняться и всячески подчеркивать свой суверенитет.

Впрочем, эти проблемы Брахмы ментов не касались. Сеня вообще считал, что они уже свою часть работы выполнили. Преступника нашли, а разбираться с ним уже не милицейское дело. Во всех нормальных мирах приговоры судьи выносят! И вообще, менты собрались участвовать в завтрашней операции только для того, чтобы разгневанные боги не прихлопнули Ганешу раньше времени. То есть до того момента, пока он не вернет силу Кали и та не снимет с Лориэля свое заклятие. А потом – хоть трава тут не расти!

Брахма, не слишком веривший в добросовестность и усердие своих коллег-богов и остро нуждавшийся в союзниках, крайне заинтересованных в благополучном исходе операции, спорить с Рабиновичем не стал. Хоть он и понимал, каких трудов будет стоить собрать всех членов пантеона еще до зари, но наказать туманного бога с такой армией, не получая помощи от профессиональных спасителей миров, было бы еще труднее. Поэтому перечить Рабиновичу он не стал, со всем согласился и ушел, едва омоновец с тонким намеком указал ему на дверь «демократизатором».

Брахма ушел, а менты улеглись спать. Впрочем, заснуть еще долгое время не мог никто из друзей. Попов, видимо, попав под влияние бога-творца, мучался сомнениями, действительно ли Ганеша причина всех их бед. Жомов расстраивался из-за того, что сегодня не смог размяться, и тут же предвкушал, как завтра оторвется на слугах Ганеши и на нем самом по полной программе. А Рабинович тщетно пытался предугадать все осложнения, имеющие возможность случиться завтра во время операции.

Горыныча мучила изжога от переедания, и он то и дело фыркал язычками пламени. Лориэль страшно хотел надеяться на то, что Рабинович не ошибся, и из всей компании к полуночи крепко спали только Дакша и Ушинасу. Первого трудно было смутить по природной меланхоличности, а второго – по врожденной тупости и слепой вере в могущество новых хозяев. А в это могущество демон, ночевавший в помещении стражи, верил свято. Еще бы, только Жомов с Рабиновичем да туманный бог знали слово. А это означало, что по силе они были как минимум равны.

Утром путешественников разбудил один из элементалей воздуха. И поняли они, что наступило утро, лишь потому, что данный индивидуум их разбудил. Да и то не сразу. Жомов, спросонья решив, что кто-то пытается украсть его табельное оружие, угостил элементаля оплеухой. Тот отлетел на пару метров и упал на Попова, которому снилось, как Кали заставляет его изучать «Камасутру» на практике, на глазах у всего отдела милиции. Естественно, криминалист начал сопротивляться и едва не удушил упавшего на него слугу. Впрочем, еще неизвестно, можно ли вообще удушить существо, наполовину состоящее из воздуха.

Неясно, что примерещилось Мурзику, но верный пес, услышав вопли, стоны, крики и шум падающих тел, вскочил с места и залился звонким лаем. Сеня только тогда проснулся и спросонья же попытался застрелить напавшего на друзей врага. Еще неизвестно, в кого попал бы кинолог из пистолета, но, на всеобщее счастье, он сначала забыл снять оружие с предохранителя, а затем переполошенные грохотом в комнате гостей элементали ворвались внутрь с факелами. Лишь после этого недоразумение было улажено, истинные причины всеобщего переполоха установлены, а виновный в лице элементаля был доставлен в реанимационное отделение местной клиники для духов. Где и скончался… бы, если бы там оказался хоть один российский врач.

Примерно полчаса менты потратили на легкий завтрак и проверку амуниции, а затем вышли во двор, где в кромешной темноте их поджидали Брахма, Кали, Вирупакша, Ушинасу с Дакшей и десятка два стражников бога-творца. Брахма пояснил, что они нужны лишь в качестве пушечного мяса, на что духи ничего не возразили и даже не расстроились. А чего им расстраиваться? Ведь «хорошую религию придумали индусы, что ты, отдав концы, не умираешь насовсем!». Дакша вон на себе это уже проверил. Хотя даже Брахма удивлялся тому, что слон что-то помнил из своей прошлой жизни.

– Красавчик, я знаю, что сегодня ты станешь самым великим героем всех времен и народов, – проворковала или, скорее, пророкотала Кали, подходя к Попову. – Я тебе уже даже эскиз надгробного памятника набросала и слова придумала: «Здесь лежит тот, кто и должен тут лежать. Остановись, путник, и посмей только не воздать хвалы герою». Подпись – Кали. Ну и как?

Попов поперхнулся, а Лориэль тихо захихикал.

– Я, вообще-то, помирать пока не собирался, – с трудом выдавил из себя криминалист.

– Да ты с ума сошел! – изумилась четырехрукая садистка. – А как ты собираешься стать великим героем? Все они обязательно умирают, совершив самый большой подвиг в своей жизни, а потом возрождаются богами или буддами. За помощь в спасении мира тебе по крайней мере на первые пару миллионов лет должность младшего инспектора в ведомстве Вишну гарантирована. Это, конечно, не слишком почетно для меня, но сначала мы будем просто любовниками, а когда через пару миллиардов веков тебе доверят какую-нибудь оперативную группу, не ниже моей рангом, мы с тобой поженимся. А после свадьбы дети твою фамилию возьмут. Согласись, звучит – Кашьяпа Попов или там Шатарупа Андреевна?

Это уже всех убило окончательно. То есть, конечно, трупов во дворе не прибавилось, но Жомов, Рабинович и Лориэль просто попадали со смеху. При этом маленький эльф минут пять не мог встать на крыло, как сильно он ни старался. Только и успевал увертываться от ладоней омоновца, стучавшего по мостовой в припадке буйного веселья. Попов, естественно, общего настроения не поддерживал, да и аборигены выглядели удивленными.

– И что это вас так сильно рассмешило? – наконец гневно поинтересовалась Кали, глядя на гогочущих идиотов сверху вниз.

– Да, Андрюша! Шатарупа Андреевна почище Даздрапермы Коминтерновны будет, – с трудом переводя дыхание, проговорил Рабинович. – Ты, когда домой вернешься, так какую-нибудь рыбку в своем аквариуме назови. На память о непознанной славе величайшего героя всех времен и народов. Я ей даже сам корм покупать буду.

– Дурак ты, Рабинович, – сердито констатировал криминалист. – Нельзя над чужой мечтой смеяться, – а затем повернулся к Кали. – Слушай, что я тебе скажу, и запомни. Мы с тобой из разных миров и вместе никогда не будем. Поймаем преступника, и я уеду отсюда навсегда. Так что поищи себе другого мужа.

Кали застыла.

– Свиньи вы все, мужики! – заявила она и, круто развернувшись, скрылась во дворце Брахмы.

– Ну вот, девушку обидел. Разбил ее сердце и бросил, – хихикнул Лориэль.

– Заткнись, клоп перелетный! – резко повернулся в его сторону Попов.

– В натуре, Лориэль, ты не лучшее время для шуток нашел, – поддержал друга Жомов.

Эльф собрался было огрызнуться, используя свой многочисленный арсенал издевательств и оскорблений, да так и не сказал ничего, посмотрев в лица ментов. Конечно, хорошего от Кали они видели мало, да и Попов ничем не обнадеживал богиню, но крушение чьих-либо надежд всегда навевает грусть. Вот путешественники и загрустили, видя, как рухнул воздушный замок Кали, придуманный ею одной. Брахма глубоко вздохнул.

– Ну, может быть, уже пора отправляться? – робко поинтересовался он.

– Подождите! – прежде чем кто-либо успел ответить, раздался крик из дома.

Менты обернулись на голос и застыли. На крыльце дворца Брахмы стояла Кали в полном боевом снаряжении. В одной руке у нее была сабля, в другой – небольшой круглый щит. Еще две конечности держали лук, а тело укрывали причудливого вида доспехи. На голове богини красовался не менее странной конструкции шлем, и выглядела она чрезвычайно воинственно.

– Ладно, мачо, я тебе докажу, что достойна любви, – прорычала Кали, спускаясь вниз. – Ты еще не видел, что такое горячие индусские бабы!

– Ого! Похоже, она завелась всерьез, – пробормотал Брахма и тронул Попова за рукав. – Ты присмотри за ней, а то она еще сгоряча Ганешу прибьет. Мне, конечно, все равно, но вот вы в этом случае тут навсегда останетесь. А я, если честно, от таких гостей уже устал.

Гости с ним были абсолютно согласны, так как от хозяев устали не меньше и домой хотели так сильно, что сейчас, пожалуй, променяли бы все сокровища Индии на трамвайный билет… За исключением Рабиновича, конечно. Он, ясное дело, скучал не меньше остальных, но за такие цены никогда в жизни на трамваях ездить бы не стал.

Кали подбежала к собравшимся и посмотрела на них с таким вызовом, словно собиралась устроить бои без правил и выбирала себе соперника. Драться с ней почему-то никто не согласился. Путешественники полезли на Дакшу, Брахма зачем-то прошелся вдоль строя стражников, а Вирупакша сделал вид, что крайне заинтересовался положением звезд. А едва менты заняли свои места, как этот бог мгновенно прыгнул с ними в мир, где правил Ганеша, а следом за ним отправились и остальные.

То, что зрение вернулось к ним, доблестные российские милиционеры поняли лишь тогда, когда у них перед глазами перестали прыгать разноцветные шарики. Было темно так, что темнее не могло показаться даже человеку с завязанными глазами или совсем без таковых. Дакша было двинулся вперед, но кто-то на него заорал, и слон остановился, меланхолично ощупывая хоботом почву перед собой в поисках трупов, которых рядом не оказалось. Зато были живые, и им не понравилось, когда Дакша пошлепал их по головам. Они снова заорали.

– Свет кто-нибудь включит? – наивно поинтересовался Попов, и над равниной вспыхнули десятки огней.

Рабинович поморщился, глядя на иллюминацию, устроенную богами. Без магии тут, конечно, не обошлось, над головами зажглись разноцветные шары, небольшие фонтанчики бенгальских огней, нимбы и надписи с именами и названиями фирм-спонсоров. В этот раз народу собралось куда больше, чем на вчерашнем собрании, и Рабинович сначала удивился этому факту, но затем рассмотрел знакомые и незнакомые силуэты чудовищ и понял, что каждый из богов тоже, как и Брахма, решил прихватить с собой «пушечного мяса».

– Где дом Ганеши? – поинтересовался кинолог. Ему указали на север, где скопление огоньков на горизонте трудно было отличить от звезд. – Отлично. Теперь потушите огни и оставайтесь на местах. Ко мне пусть подойдут только Брахма, Шива и Вишну. Лориэль, зажги лампадку.

Эльф затеплил над головой Рабиновича небольшой фосфоресцирующий шарик, отчего тот стал похож на шахтера, готовящегося спуститься в забой. Сеня поморщился, но просить Лориэля изменить внешний вид и степень интенсивности освещения не стал. Он слез со слона и подождал, пока рядом из темноты материализовались силуэты вышеназванных богов.

– У кого-нибудь есть план жилья Ганеши? – спросил у них кинолог.

– Какой там план, – презрительно фыркнул Шива. – У этого придурка все без плана. И жилье тоже. Настроил что попало, обнес высоким забором, чтобы ни один раб не сбежал, вот и вся архитектура.

– Ну и хрен с ним, с планом, – буркнул Сеня. – Значит, просто выстроим вдоль забора такую цепь, чтобы и мышь не проскользнула, а затем начнем атаку. Кстати, а вы сможете помешать Ганеше ускользнуть в другой мир?

– Я могу попробовать, – ответил Вишну. – А если и не задержу его, так смогу засечь, куда именно он прыгнул. В общем, его мы не потеряем.

– Вот и хорошо, – кивнул головой Рабинович. – Тогда ты останешься со мной. Остальные пусть разделятся на три части. Брахма с одним отрядом обойдет крепость с тыла, Шива со своими подчиненными займет правый фланг, а на левом… – Сеня растерянно осмотрелся.

– Можно я? Можно я?! – выскочил вперед Вирупакша.

– Можно Машку за ляжку, – буркнул Рабинович и махнул рукой. – Хрен с тобой. Будешь командовать левым флангом.

Член клана Чатурмахараджи едва не сошел с ума от счастья. Сеня отправил командиров отрядов разделять остальных богов на группы, а рядом с ментами остались лишь Вишну, Кали да отряд дэвов, приведенных с собой богом-хранителем. Около получаса над равниной висел несмолкаемый ропот, прерываемый лишь короткими вскриками – вполне возможно, после зуботычин, – а затем все пришло в движение. А когда занялся рассвет, путешественники смогли увидеть лишь хвосты трех колонн, уходящих в сторону резиденции Ганеши. Дав им немного времени, Сеня приказал тоже выдвигаться вперед.

Утро выдалось туманным, сырым и промозглым. Находиться в мутной пелене было неприятно, но такой рассвет устраивал атакующих куда больше, чем ясное небо, яркое солнышко и свежий ветерок. Впрочем, упомянутые компоненты хорошего дня долго себя ждать не заставили. Налетевший ветер разогнал туман, жаркое индусское солнце мгновенно высушило росу, а голубое небо сверкающим куполом накрыло наступающие армии и осаждаемый ими дворец. Рабинович поморщился, видя, что еще не все отряды вышли на позиции, но в резиденции Ганеши было тихо, и кинолог немного успокоился.

А потом заорали петухи. То есть менты поняли, что это петухи, только потому, что в такую рань больше орать было некому, хотя вопли этих доисторических будильников совсем не походили на привычное российское «ку-ка-ре-ку!». Попов невольно вздрогнул, да и осаждающие замедлили ход. Впрочем, лишь на секунду, чтобы затем и вовсе встать. Да и было с чего. Прямо перед ними возникла армия, состоящая из одних женщин в полупрозрачных одеждах. Даже демоны и те раззявили рты!

Дамское воинство, вооруженное лишь собственной, истинно индусской красотой, оцепило кольцом весь дворец Ганеши, выстроившись в несколько рядов. Несколько долгих секунд две противоборствующие армии молча смотрели друг на друга, а затем над равниной разлилась аборигенская музыка, и женщины стали танцевать.

Сеня просто ошалел. Он, конечно, догадывался, что бог нетрадиционной ориентации может применить и какие-нибудь нестандартные методы ведения войны, но такого не ждал. Выставить против вооруженного до зубов и чрезвычайно злого из-за ранней побудки воинства полуобнаженных танцовщиц мог только сумасшедший. Ведь не рассчитывал же Ганеша, что шедшие на штурм враги зачаруются красотой дам и грацией их движений и позабудут о войне?! Как глупо было надеяться и на то, что танцующие женщины остановят атакующих солдат…

– Или остановят? Хрен ведь этих индусов поймешь, – сам того не заметив, проговорил вслух кинолог.

– И вообще, откуда они взялись? – растерянно спросил Попов.

Этот вопрос остался без ответа. Откуда за стенами появились танцовщицы, понять сейчас было нельзя. Зато становилось ясно, что Ганеша гостей ждал. Видимо, оказался куда умнее, чем о нем думали коллеги по пантеону. Получалось, что этот извращенец предвидел раннюю атаку на свой дом и успел к ней приготовиться. А это означало, что впереди атакующих могут ждать сюрпризы и посерьезнее. Сеня закрутил головой в поисках эльфа.

– Лориэль, предупреди командиров групп, чтобы были осторожнее, – приказал он. Маленький самовлюбленный хам хотел огрызнуться, что не нанимался посыльным и подчиняться каким-то сержантам российской милиции не собирается, но не успел.

– В атаку!!! – раздался истошный крик над равниной, и армия осаждающих в едином порыве рванулась вперед.

– Твою мать! – выругался Рабинович. – Убью того, кто этот приказ отдал.

– Сеня, мне как-то с безоружными девками несподручно драться, – тронув Рабиновича за плечо, растерянно проговорил омоновец. – Что делать-то будем?

– Этих уродов догонять, пока они бед не натворили, – рявкнул кинолог, указывая на Кали и отряд дэвов, помчавшихся с истошными криками к стене. – Вишну, следи, чтобы Ганеша не смылся. Дакша, поддай жару! – И слон с места включил третью скорость.

Глава 5

Ломать – не строить. Строят пусть другие…

Михаил Горбачев

Услышав приказ к атаке, я поначалу ошалел. Конечно, и до этого момента я был не слишком высокого мнения о моральных устоях, культурных традициях и уровне интеллекта всего населения данного конгломерата параллельных миров, а теперь и вовсе перестал их за людей считать. Даже согласился бы с тем, чтобы этот мир сгинул к кошачьей матери, раз тут солдаты могут с оружием на танцующих женщин кидаться.

А тем все нипочем! На них орда уродов несется с истошными воплями, а они знай себе танцуют так, будто выступают в театре и ничего, кроме цветов и аплодисментов, от публики не ждут. Я, конечно, понимаю, что у них религия обещает обязательное возрождение после смерти и обретение новой сущности, но в какой форме?! Я бы лучше совсем помереть предпочел, чем стать каким-нибудь котом после смерти. Или блохой, что еще хуже! А этим индускам все нипочем. Вот уж задурили им головы…

Дакша, конечно, спринтер неплохой, но до меня ему далеко. Не успел он и с места двинуться, как я стрелой пролетел половину расстояния до умчавшихся вперед дэвов. А когда наш одушевленный танк наконец набрал ход, я уже настиг задние ряды солдат Вишну.

Первого дэва я поймал зубами за шаровары и уронил на землю. Второго сбил с ног мощным толчком в спину, а потом понял, что таким способом сумасшедших уродцев я не остановлю. Пришлось применить последнее средство. Обогнав бегущий к стене отряд, я остановился, принял боевую стойку и угрожающе зарычал. На дэвов это подействовало, а вот на Кали – нет. Солдаты Вишну остановились, а паукообразная богиня продолжила нестись дальше. Я растерянно замер, не зная, что и делать. Дэвов оставишь, они снова вперед помчатся, а раздвоиться, чтобы удержать еще и Кали, я просто не мог.

– Молодчина, Мурзик! – похвалил меня Рабинович, пролетая мимо нас на слоне. – Поп, да останови ты эту взбесившуюся бабу.

– Ка-а-али-и-и!!! – заорал Попов так, что дэвы попадали на колени, а у стены обрушились верхние зубцы. – Не трогай их!

– Ах, не трогать? – на мгновение застыла четырехрукая богиня. – Значит, тебе эти замарашки милее, чем я? Или, может быть, тут твоя любовница? Ну так смотри, что я с ними сделаю!..

Бросив лук и вытащив непонятно откуда еще две сабли, Кали рванулась вперед. Я зло зарычал, буквально наяву видя, как летят во все стороны отрубленные конечности, рекой льется кровь и несутся над равниной вопли умирающих. В одну секунду я чуть не поседел от ужаса и едва не сошел с ума от бессильного отчаяния и невозможности предотвратить жуткую бойню. Честное слово, эта страшная картина будет преследовать меня до конца жизни. Хотя наяву ее я так и не увидел!

Кали врубилась в строй танцовщиц, не перестававших выделывать свои «па» на траве. Сабли в ее руках засверкали с невероятной скоростью, и каждый удар достигал своей цели. Вот только жертвы, вместо того чтобы кричать от боли и истекать кровью, стали растворяться в воздухе едва заметными облачками дыма. Я так и застыл с открытой пастью, совершенно ничего не понимая.

Впрочем, не я один. Мои менты тоже просто ошалели, глядя на это невероятное зрелище. Несколько секунд вокруг всей крепости шла скоротечная битва, превратившая в пар почти девять десятых танцовщиц, а затем войска остановились. Причем те «индуски», что остались целы, так и не перестали танцевать, а музыка по-прежнему звучала над равниной.

– Это что такое? – растерянно повернулся мой хозяин к Шиве.

– Фантомы, – довольно спокойно ответил тот. – Я так и знал, что столько баб даже Ганеша к себе заманить не сможет. Он нас просто заманивал. По-моему, теперь лучше отступить. Как бы сейчас что-нибудь серьезное не началось.

– Назад! – тут же завопил Рабинович, но его не слышали.

Пришлось Попову озвучить во всю глотку этот приказ, из-за чего часть стены впереди нас уменьшилась в высоте наполовину.

Услышав Андрюшин вопль, союзные нам войска принялись нехотя пятиться, но не сделали они и десяти шагов, как из-под земли вырвались языки пламени с двухэтажный дом высотой! Они почти надвое рассекли наши ряды, и часть солдат с дикими криками исчезла в стене огня. Мы невольно подались вперед. Я почувствовал, что что-то тут не так, но никак не мог сообразить, что именно. А пока попытался ощупать окружающий мир всеми органами чувств, Жомов разозлился.

– Ну, все! Сейчас я этому фокуснику устрою гастроли в цирке на Цветном бульваре, – зарычал он, спрыгивая со спины слона, и бросился к пролому в стене.

Попов, схвативший Горыныча, изготовившегося к бою, и мой Рабинович мгновенно последовали за ним. Лориэль с Ушинасу и я немного задержались, но, пока демон с эльфом набирали скорость, я уже успел своих коллег догнать. До Кали, стоявшей около самой стены, оставалось не больше десятка метров, как через ограду крепости стали перелезать жуткие многорукие монстры почти трехметровой высоты.

– Кали, берегись! – завопил Андрей.

– Не волнуйся, мачо. Это тоже фантомы, – усмехнулась богиня. – Вот, смотри…

Спокойно повернувшись к чудовищам, Кали сделала шаг вперед и лениво ткнула саблей одного из монстров. Я почувствовал их непередаваемую вонь и понял, что фантомами они просто не могут быть. Я заорал, пытаясь предупредить богиню, но было поздно. Монстр легко отбил направленный на него удар, затем опутал Кали своими руками и, подняв над собой, с силой швырнул вперед. Четырехрукая богиня, даже не успев вскрикнуть от удивления, исчезла в пламени позади нас.

– Не-ет!!! – заорал Попов и рванулся вперед так, что в одно мгновение обогнал Жомова.

От Андрюшиного крика первый же урод упал, да так и остался лежать. Двое, не попавшие под прямой удар поповской звуковой волны, только зашатались. А наш герой криминалист, не обращая внимания на превосходящие силы противника, принялся колотить монстров дубинкой по всем частям тела, которые попадались ему на глаза. Ошалевшие от такого напора чудовища попятились. А через секунду на помощь Андрею подоспели и мы.

Если честно, смотреть, чем занимаются мои сослуживцы, у меня просто не было времени. Прямо передо мной возвышался сухопутный осьминог, в полтора раза превышавший рост и объем Жомова. И эта махина пыталась обойти с фланга моего хозяина! Не колеблясь ни секунды, я прыгнул вперед и мертвой хваткой сжал челюсти на одной из рук чудовища…

Фу-у! Ну и вонь! Да и вкус конечности этой твари запаху под стать. Словно вцепился зубами в протухшее год назад мясо. Я едва не разжал челюсти от отвращения, но пересилил себя. Мало ли что мне неприятно. Сене может быть еще неприятнее, если я не отвлеку внимания этого монстра на себя. Сжимая зубы крепче, я уже ждал, что мне на спину обрушиться град ударов, как это обычно бывает в подобных ситуациях во время задержания преступников, но вместо этого чудовище заверещало удивительно тонким голоском:

– Ай-ай-ай! Больно же! Мы так не договаривались.

Ах ты, гад, думал, что мы от страха сознание потеряем при виде твоей туши? Хрен угадал! Ты еще российских ментов плохо знаешь. Нас и не такими ужасами стращали, да никто еще не смог заставить о долге своем позабыть… И в подтверждение этих моих слов я рванул голову вбок, надеясь если и не оторвать у монстра кисть, то хоть травму нанести ощутимую.

– У-у-у! – заверещал уродец. – Да уберите вы от меня этого бешеного пса.

– Кали! Вишну! Да прекратите вы это безобразие, – потребовал новый голос, и я от абсурдности этой просьбы даже челюсти разжал, чтобы увидеть на стене женскую фигуру, говорившую мужским голосом. – Эти ваши вояки мне лучших массажистов изуродуют. Я больше в ваши игрушки играть не собираюсь. Это уже не смешно.

Мы застыли, словно громом пораженные. Стена огня позади нас пропала, не оставив даже выжженной полосы на траве, и я только теперь понял, что мне показалось неправильным – от этого огня не было жара! Там, откуда еще недавно раздавались истошные вопли сгоравших заживо солдат, теперь слышались смешки, и эти воины выглядели совершенно целыми и невредимыми. Как и Кали, с улыбкой направлявшаяся к нам. Чего не скажешь о квартете многоруких монстров. Эти громадные чудовища испуганно жались к стене, потирая ушибленные места. А тот, которого я укусил, и вовсе плакал! Тьфу! Смотреть противно. Я повернулся к нему спиной, презрительно забросал его землей и, оскалив зубы, чуть слышно зарычал на Кали.

– Так, я не понял, блин! Это кто? – Омоновец ткнул дубинкой в сторону женщины с мужским голосом, возвышавшейся на стене.

– А это и есть Ганеша, – ответил Вишну. – Только он еще не решил, кем сегодня будет. Отсюда и такая странная двойственность образа.

– Не скажу, что мне приятно с вами познакомиться, – тут же заявил бог-трансформер. – Кто вас просил мой лучший персо…

Договорить Ганеша не успел. Ваня Жомов с невероятной для такой массы ловкостью, не раз поражавшей его противников, крутанулся вокруг своей оси, на ходу успев нагнуться и подхватить с земли увесистый обломок стены. Так же, не останавливаясь, как заправский дискобол, омоновец запустил кирпич в сторону Ганеши, и он с глухим звуком впечатался богу в лоб, не дав досказать фразу. Ганеша только взмахнул руками и свалился со стены.

Не медля ни секунды, под взорами оторопевшего воинства Жомов метнулся в пролом. Следом за ним рванулись я, Рабинович и Попов. Многорукие монстры шарахнулись от нас в разные стороны, а мы даже внимания на них не обратили. Перемахнув через остатки стены, мы бросились к неподвижному Ганеше. Жомов тут же начал выкручивать ему руки, а мой Сеня достал из кармана флакон со слезой Рудры. Она не светилась!

– Твою мать! – рявкнул мой хозяин, оборачиваясь в сторону подходивших к нам богов. – Или вы сейчас объясните, что все это значит, или кто-то пожалеет, что вообще родился на свет.

Брахма выступил вперед и поспешил рассказать Сене, что вокруг происходит. Дело в том, что никто из богов пантеона не верил в виновность Ганеши. Этот бог хоть и был ненормальным с точки зрения большинства разумных существ, никогда ни в какие дела не вмешивался и ничем, кроме удовлетворения своих плотских желаний, заниматься не желал. Даже небольшим мирком своим управлять отказывался, и, чтобы в нем не началась анархия, подавая плохой пример остальным, все боги по очереди следили за порядком во владениях Ганеши.

Брахма сказал, что пытался объяснить это Рабиновичу, но мой хозяин бездоказательных утверждений слушать не желал. Когда после общего собрания Сеня немного успокоился и вроде бы думать о Ганеше забыл, у Брахмы отлегло от сердца. И он жутко заволновался, когда позже вечером мой хозяин приказал приготовить все для завтрашней атаки на жилище экстравагантного бога. Творец понял, что Сеня от этой мысли не откажется. И если другие боги не станут нам помогать, мы и сами разнесем жилище Ганеши по кирпичику и надаем тумаков ему самому. И в этом Брахма не ошибся! Так бы мы и поступили.

Вот тогда, прямо посреди ночи, бог-творец собрал экстренное совещание самых влиятельных членов пантеона и изложил им причину своего беспокойства. Зла Ганеше никто из них не желал, и был придуман этот план. Для создания видимости серьезных намерений все боги прихватили с собой небольшие отряды и инсценировали войну.

Танцовщиц у стен захотел видеть извращенец Ганеша, жаждущий массовых садомазохистских сцен. Это ему дружными усилиями и обеспечили Шива, Вишну и Вирупакша. Высоченную иллюзию стены огня создал Брахма, а остальные пытались изобразить видимость боевых действий и страшных потерь. Ну а эпизод со своей гибелью придумала сама Кали. С момента их ссоры во дворце Брахмы и до самого финала, когда Кали должна была воскреснуть из-за самопожертвования Попова, а затем воскресить и его! Видите ли, эта бракованная корова с перебором конечностей очень хотела увидеть, бросится ли Попов рисковать собой ради того, чтобы отомстить за нее. Мнимую же смерть нашего эксперта должны были обеспечить массажисты Ганеши, прекрасно знавшие, на какую точку нажать, чтобы человек минут пять выглядел абсолютным трупом.

Ну а в целом индусские боги, отвлекая нас инсценированным сражением с многорукими массажистами Ганеши, под шумок хотели пробраться за стену и сделать вид, будто бог-извращенец арестован и готов к суду. Флакон Рудры, конечно, ничего бы не показал, Ганешу отпустили бы, и мы стали бы заниматься поисками истинного виновника приближающейся гибели мира. Да все испортил сам хозяин этого дворца.

Ганеша, не удовлетворенный инсценировкой массового побоища, решил получить на десерт сцену битвы чужеземцев с огромными чудовищами. Он не стал ждать в том месте, где его должны были захватить и тем самым остановить битву, а пошел к пролому в стене. Затем, по словам Брахмы, то ли его массажисты оказались слишком изнеженными, то ли у нас было больше сил, чем боги могли предположить, но многоруким уродам здорово досталось, и они отказались продолжать игру. Да и сам Ганеша не мог за них не заступиться, чем окончательно испортил все представление.

– Как видите, мы вас обидеть не хотели, – закончил свой рассказ Брахма. – Просто старались избежать возможных жертв и разрушений, которые бы могли только ускорить гибель нашей вселенной. Но мы должны отдать вам должное. Вы своей храбростью превзошли все наши представления о людях. Вы – действительно герои!

Тут же над дворцом Ганеши раздались истошные вопли «ура», «слава» и тому подобное. Ни меня, ни моих коллег эти крики не впечатлили. С начала рассказа Брахмы мои менты выглядели раздраженно-удивленными, затем обиженными, а под конец – откровенно злыми. И я их прекрасно понимал. Розыгрыши обычных людей разве что первого апреля, в день дурака, простительны. А вот российских служителей правопорядка разыгрывать не рекомендуется. Можно даже сказать, опасно! Мы для таких шутников, любящих, например, сообщать о заложенных где-то бомбах, даже статью соответствующую придумали – до семи лет лишения свободы.

– Значит, это была шутка? – дав крикам смолкнуть, поинтересовался у Брахмы мой хозяин.

– Ну, можно и так сказать, – подумав, согласился бог-творец.

– А ты не обидишься, если я тоже пошучу? – спросил Сеня. Брахма кивнул, соглашаясь, и мой хозяин что есть силы врезал ему в нос. Творец тут же ушел в нокаут.

– Сеня, ты чего? – оторопел омоновец.

– А ничего! – рявкнул Рабинович и, потирая ушибленный кулак, двинулся к пролому. – Пошли отсюда.

В гробовой тишине мы один за другим пошли на выход, не глядя по сторонам. Мне жутко захотелось оставить свою метку на неподвижном Брахме, но делать этого я не стал – посчитал ниже своего достоинства. А вот Ушинасу, обидевшийся за столь непочтительное обращение со своими новыми повелителями, презрительно плюнул под ноги Шиве и Вишну, а затем догнал нас. Никто дорогу нам не преградил, и лишь у самого пролома подошла Кали.

– Красавчик, ты был просто великолепен! – с улыбкой заявила она. – О такой доблести с твоей стороны я даже и мечтать не могла.

Андрюша очень медленно повернулся в ее сторону, а затем рявкнул:

– Уйди отсюда, дура! Не была бы ты бабой, нос бы набок свернул.

И, оставив оторопевшую богиню в состоянии ступора, криминалист быстрым шагом обогнал всех нас и пошел к одинокому Дакше. Слон ничего не спрашивал. То ли слышал весь рассказ Брахмы, то ли заранее знал об инсценировке, выяснять мы не стали. Достаточно того, что меланхоличный слон теперь выглядел грустным и, позволив моим ментам забраться в паланкин, без слов двинулся подальше от дворца Ганеши.

Не скажу, что мои коллеги выглядели подавленными, но и веселым никто из них не был. Согласитесь, кому приятно узнать, что из него делают дурака, особенно когда этот человек изо всех сил искренне старается помочь тому, кто его разыгрывает? Вот и нам жутко не понравилось, что, пока мы спасали задницы здешних богов и сотворенные ими миры, они сделали из нас шутов на потеху Ганеши. Да их за такое убить мало! Жаль только, что некоторое время они нам еще будут нужны, а потом и следа нашего в этом мире не останется.

Впрочем, последнее я преувеличил. Следов нашего пребывания тут будет вполне достаточно, и еще долгое время его обитатели нас забыть не смогут. Интересно, как это отразится на мифологии и состоянии нашего мира в целом? Хотя, наверное, узнать об этом мне так и не удастся! Все-таки, если мы что-то и изменили, это уже давно на нашей жизни отразилось, и перемен мы попросту не заметим. Если, конечно, они не будут настолько глобальными, что мы свою родину не узнаем по возвращении. И все же я дал себе слово перечитать все книги о здешних богах, которые смогу найти дома. Пусть даже ради этого мне придется хватать зубами тома с уличных лотков и приводить их в нетоварный вид, вынуждая Рабиновича к покупке!

– Извините, а вы не скажете, куда мы направляемся? – поинтересовался Дакша, прерывая всеобщее молчание. – Хотя сам не знаю, почему меня это волнует.

– Раз не знаешь, то молчи, – отрезал мой кинолог и повернулся к эльфу. – Лориэль, тут есть где-нибудь место, в котором нет этих дебильных богов?

Эльф задумался.

– Пожалуй, нет, – после небольшой паузы ответил он. – Разве что дворец Шакьямуни. Хозяин сейчас пытается достичь нирваны в запредельных пространствах, а в дома будды боги предпочитают не соваться.

– Я заметил, – хмуро буркнул Попов. – Стоило нам начать там отдыхать, как сначала Брахма приперся, потом дэвы и Кали.

– Ну, это только потому, что мы несколько нескромно себя вели, – развел руками эльф. – Если теперь не станем буянить, то нас там не скоро искать начнут.

– А буянить никто и не будет, – покачал головой мой хозяин. – Просто надоело все. Напиться хочу!

– Вот! Слышу речь не мальчика, но мужа, – обрадовался Жомов и рявкнул на эльфа: – Чего ждем? Тащи нас к этой Шакальной Муське.

Если честно, такая идея Рабиновича мне очень не понравилась. Что-то сильно я сомневался, что у нас есть время для попоек, и уперся всеми четырьмя лапами, когда меня попытались затащить на слона. Впрочем, Жомов моего выражения протеста даже и не заметил. Подхватил меня как перышко и влетел обратно на спину Дакше. Ушинасу забрался туда самостоятельно, и через мгновение – спасибо Лориэлю! – я потерял сознание, провалившись в черноту.

Как выяснилось после того, как мы отошли от перехода, во дворце Шакьямуни мало что изменилось со времени нашего недавнего визита. Оставленные без присмотра слуги, которым велено было заниматься починкой дворца, почти ничего не делали и либо бесцельно шатались по двору, либо спали в тени деревьев. Верхом на Дакше внутри здания мы появиться, конечно, не могли, поэтому Лориэль нас выбросил в центре двора. И зрелище нашего прибытия вызвало среди слуг настоящую панику. В считаные секунды все пришло в движение, и едва мы успели слезть со слона на землю, как все до единого слуги работали в поте лица.

– Пошли все отсюда! – рявкнул Рабинович, входя внутрь так и не отреставрированного зала. – Чтобы через две минуты у нас выпивка и закуска на столах были.

Пока мои менты устраивались на топчанах, я обошел дом, принюхиваясь к обстановке. Что-то неуловимое вокруг вызывало у меня опасение, и я не спешил присоединиться к пирующим, пытаясь разобраться в своих чувствах и понять, что же меня тревожит? Вроде бы все было, как прежде, и в то же время ощутимо изменилось. Казалось, само существование этого дворца вызывает у меня тревогу, и я долгое время никак не мог понять почему? А затем сообразил!

Во-первых, неприятно мне во дворце Шакьямуни находиться, потому что именно тут и начались все наши последние злоключения. Естественно, такие воспоминания теплых чувств к этому месту вызвать никак не могли. А во-вторых, весь этот мир движется к катастрофе. Раньше, беспрерывно что-то делая, среди забот я не слишком обращал внимание на изменения, а вот теперь, когда у нас выдались минимум сутки безделья, остро их ощутил… Все-таки лучше бы мои менты сегодня не пили. Нашли бы туманного бога, вернулись домой, а потом пусть лакают водку хоть трое суток подряд. Я и слова плохого не скажу!.. Если, конечно, никто с утра не станет требовать, чтобы я ему водички принес.

Немного успокоившись, я вернулся к своим коллегам, и как раз вовремя. На стол подали аппетитное жаркое, и я забрался лапами Сене на коленки, требуя свою долю. Утром мы еще до завтрака успели подраться, и от нагрузок урчало в животе.

Но всего больше мне хотелось заглушить наконец во рту привкус тухлого мяса, оставшийся там после укуса многорукого чудовища. Сеня выделил мне большой ломоть, и я впился в него зубами. Но не успел проглотить и первый кусок, как едва не подавился – карман моего Рабиновича светился так, словно он оставил в нем зажженный фонарик. Я зарычал, глядя на это сияние.

– Ты чего, Мурзик? – удивленно уставился на меня хозяин. Да не на меня смотри, дурень ты этакий!

– А я тебе говорю, Сеня, своди пса к ветеринару. Видишь, он уже и на тебя рычать начал, – заявил омоновец и поперхнулся. – Рабин, у тебя карман горит.

– Где? – оторопел Семен и тут наконец все понял. – Мужики, атас! Похоже, тот, кого мы ищем, здесь.

Больше никому и ничего объяснять не потребовалось. Ваня пружиной взвился с места, выхватывая из кобуры пистолет и озираясь вокруг. Горыныч завертелся волчком, готовясь отражать магические атаки и разить врага самому, Попов отцепил дубинку, а эльф взвился под потолок. Ушинасу в точности повторял все действия омоновца, а Сеня вынул из кармана ярко сверкавший пузырек.

– Интересно, как же определить, с какой стороны враг приближается? – задумчиво пробормотал мой хозяин, глядя на флакон, и тут мы услышали знакомый голос.

– Я не понял, разорви вас Рудра, что случилось с моим домом?! – истошно заорал кто-то за стеной. – Это так вы его берегли, дети шакала и гадюки?! Четвертую всех. На электрический стул отправлю! – И в полуразрушенный зал ворвался незнакомый нам мужик. Да тут же и застыл на пороге, увидев направленные на него пистолеты.

– Шакьямуни! Ты уже вернулся? Извини, мы тут немного намусорили, но все приведем в порядок, – заверещал Лориэль, пикируя сверху прямо в сторону будды. Пытаясь предупредить его, я грозно зарычал.

– Назад! – рявкнул мой Сеня, и эльф завис посреди дороги. – Уйди в сторону, Лориэль. А ты, дружок, даже пальцем шевелить не пытайся.

– Сеня, ты что, с ума сошел? Это же Шакьямуни, будда, решивший встать на путь просветления, – начал было говорить Лориэль и поперхнулся. Шакьямуни взмахнул рукой.

Почти одновременно с этим движением открыли огонь мой хозяин и Жомов. Грохот выстрелов, визг пуль, рикошетом отскакивающих от защитного щита туманного бога, ныне показавшего свое истинное лицо, с непривычки в первые несколько секунд оглушили меня. А затем я метнулся к стене и крадучись двинулся в сторону Шакьямуни, стараясь обойти его с тыла и не попасть в поле зрения врага. Горыныч выпустил энергошар в сторону будды, а Ушинасу заткнул уши и упал на колени. Слабоват демон оказался.

– Да, я Шакьямуни, вставший на путь просветления, – подняв руки кверху, издевательски хохотал будда. – Мой дух побывал во многих мирах и действительно просветился! Я видел много цивилизаций, бессчетное количество народов и бездну культур. Одних я презирал, к другим испытывал сострадание, а третьим завидовал и удивлялся. И так было очень долго, бессчетное число лет, пока мне не открылась статуя Свободы. Я взирал на этот мир и понял, что он один служит эталоном процветания, равноправия, демократии и свободы личности. Только он один достоин быть примером для подражания, а наша культура – не больше чем раздавленный таракан под ногами титана. Вот тогда я и решил уничтожить этот мир и создать на его месте новый, по образу и подобию Великих Соединенных Штатов Америки!

Закончив свою пламенную речь, Шакьямуни принялся раскачиваться из стороны в сторону. Купол вокруг него потемнел, и от него во все стороны поползли черные концентрические круги. Горыныч хотел выстрелить в них очередным шаром, но Попов, видимо, вспомнив, к чему это привело прошлый раз, прыгнул на Ахтармерза, сбивая тому прицел, и энергошар ушел в потолок, проделав в нем огромную дыру. Сверху посыпались обломки кровли, штукатурка и еще какой-то мусор. На секунду все заволокло пылью, и я рванулся вперед, занимая позицию справа и позади взбесившегося будды.

Выстрелы стихли. Я увидел сквозь пелену, как Сеня с Жомовым лихорадочно перезаряжают пистолеты, и в этот миг первый черный круг коснулся меня. Все поплыло пред глазами, и я увидел бездну. Я висел над ней, глядя, как внизу рушатся дворцы и хижины, храмы и тюрьмы. Я видел зарево пламени и слышал вопли умирающих людей. Я одновременно был и здесь, и внутри погибающего мира, и когда мне показалось, что я навсегда застряну в руинах чужой цивилизации, Сеня услышал, как я заскулил.

Не придумав ничего лучшего, а может быть, просто машинально, Рабинович швырнул в моего мучителя флакон со слезой Рудры. Видимо, весь гнев Брахмы, утерянный обиженным нами демоном, сконцентрировался в этой капле влаги. Пузырек разбился с ослепительной вспышкой. Шакьямуни закричал, энергощит и черные круги вокруг него исчезли. Я вздохнул с облегчением, а Сеня заорал на Горыныча:

– Ахтармерз, ты же можешь! Выруби его!!!

Но, видимо, последствия взрыва слезы демона оказались губительными для любой магии вокруг. Горыныч лишь слабо трепыхался на полу, не имея сил не только что-то наколдовать, но и даже двинуться с места. Шакьямуни перестал вопить и расхохотался. Энергощит вновь начал вырастать вокруг него, и я уже собрался умирать, но вдруг позади будды появился толстенный шланг и опустился ему на голову. Шакьямуни закатил глаза и рухнул на пол, потеряв сознание. А над ним возвышался Дакша, не влезавший в дверь.

– Вы целы? – спросил слон. – Хотя я и не понимаю, почему меня это волнует.

– Дакша, умница, спасибо тебе! – завопил Попов, а мой хозяин с Жомовым бросились «пеленать» поверженного экс-разрушителя миров.

– Да-а, – протянул Рабинович, когда Шакьямуни был закован в наручники. – Тлетворное влияние Америки и до этих мест добралось, – а затем посмотрел на эльфа, растерянно висевшего почти в том самом месте, где остановил его окрик моего хозяина. – Что застыл? Тащи сюда Кали. Пусть возвращает свою силу и отправляет нас домой.

Эльф хотел было по привычке огрызнуться, но поник головой и с привычным хлопком растворился в воздухе. А уже через несколько секунд появился обратно в сопровождении большой тройки, Кали и Вирупакши. Все боги растерянно уставились на Шакьямуни.

– Кто-то говорил, что будда – это высшая ступень развития человека и что, достигнув нирваны, нельзя даже помыслить о том, чтобы причинить малейший вред ближнему? – ехидно поинтересовался Шива.

– В любом стаде есть паршивая овца, – огрызнулся Брахма. – И потом, исключения из правил только подчеркивают их истинность, а не разрушают теории.

– Так, философствовать потом будете, – остановил мой хозяин. – Быстро возвращайте силу Кали, и пусть она снимает заклятие с Лориэля. Нам домой пора. Служба ждет.

Боги переглянулись, но спорить с Рабиновичем не стали. Встав в круг около неподвижного Шакьямуни, они принялись что-то вполголоса напевать, сцепив руки и постепенно двигаясь по часовой стрелке. С каждой секундой пение становилось громче, а движение быстрее, пока наконец боги не стали носиться вокруг Шакьямуни с такой скоростью, что у меня зарябило в глазах. Я отвернулся, и тут все стихло, а затем послышался истошный крик:

– Не-ет!

– Что опять такое? – с угрозой в голосе спросил Рабинович застывших членов пантеона.

– Кали не может вернуть свою силу, – буркнул Брахма. – Ее способности мы назад отобрали, но Шакьямуни потратил слишком много ее энергии на разрушение мира, и теперь ей требуется время для восстановления сил. А до тех пор она ничего для вас сделать не может.

– И сколько нам ждать? – едва сдерживая гнев, спросил мой хозяин.

– Около тысячи лет, – пожал плечами Брахма. – Через тысячелетие силы Кали восстановятся, наш мир перейдет на новый виток развития, а вы сможете вернуться домой. Хотя нет! Вы же больше ста лет не живете…

– Сейчас я кого-нибудь убью, – заявил омоновец, поднимая пистолет. Честное слово, я почти поверил, что он способен осуществить свою угрозу, но в этот миг в зал вошла священная корова.

– Развлекаетесь? – хлопая глазками, наивно поинтересовалась она. – А можно мне поучаствовать?

– Уйди, зараза! – рявкнул на нее мой Сеня. – Или я все местные законы насчет неприкосновенности говядины враз отменю.

– Да как скажешь. Могу и уйти, – фыркнула буренка. – Только мне интересно, как вы домой без меня вернетесь?

– Что? – рявкнули все мои соратники в один голос.

Корова застыла, совершенно утратив осмысленность во взоре. Глаза ее стали казаться стеклянными, и я уже подумал, что нашу парнокопытную спасительницу хватил апоплексический удар от этого истошного вопля. Затем внутри коровы что-то зашумело, ее череп развалился на две половинки, и мы увидели… точную копию Лориэля, но женского пола. Теперь от удивления чуть всех нас не хватил удар.

– Чего уставились? – поинтересовалась эльфийка. – Самый замечательный способ быть незаметным наблюдателем в этом мире, став священной коровой. Это своего рода автомобиль. Но вы, люди, используете для таких целей технику, а мы – магию. Вот и вся разница.

– Значит, ты в любое время могла нас отправить домой и не сделала этого? – змеей прошипел мой хозяин.

– Не могла, – отрезала крылатая садистка. – Во-первых, я просто наблюдатель и могу лишь давать советы, слушать которые вы не хотели. Во-вторых, по нашим законам, устранять последствия собственной деятельности должны сами провинившиеся. А вся заварушка тут произошла по вашей вине. В первую очередь из-за Лориэля и его рассказов Шакьямуни об иных мирах и преимуществах иных цивилизаций. А затем и остальные приложили к ухудшению ситуации руку. Если бы вы своими дурацкими выходками не заставили Кали, Брахму и остальных сосредоточить все внимание на ваших поисках, первые изменения в мире не ускользнули бы от их внимания, и с Шакьямуни боги справились бы и без вас. Потому уже было поздно, и вам пришлось самим выполнять их работу по сохранению этого мира.

– Сейчас я кого-то убью! – повторил омоновец, задумчиво переводя взгляд с эльфийки на Лориэля.

– А вот это строжайше запрещено, – заявила маленькая бестия и взмахнула волшебной палочкой.

Знакомые ощущения навалились сразу. Мир стал меркнуть в моих глазах, предметы потеряли очертания, слившись в сплошное серое пятно, а потом на меня навалилась непроглядная тьма. Однако, прежде чем потерять сознание, я все-таки с радостью успел понять, что возвращаюсь домой. Домой!!! Какое это сладкое слово…

Эпилог

И что вы на меня уставились?

Медный всадник

Развалившись на диване, Семен Абрамович Рабинович лениво листал какой-то модный журнал. Мурзик, устроившийся на полу у его ног, смотрел в телевизор, на экране которого гоняли мяч двадцать два дурака, как часто любят называть футболистов милые дамы. Мурзик же ни футболистов дураками не считал, ни в дамах ничего милого не видел. Он просто смотрел футбол, изредка коротким лаем выражая свои эмоции, а всем своим поведением опровергая большинство теорий ученых о физиологии и мировосприятии животных.

Рабинович этому не удивлялся. Он давно привык к тому, что его пес является чем-то необычным, и, наверное, не удивился бы, если бы узнал, что Мурзик умеет, например, говорить. Правда, сам Сеня к футболу в частности и к спорту в целом особых пристрастий не питал и если бы и стал во что играть, так это в биржевые махинации. А такое ему по штату было не положено, так как Рабинович служил в милиции… Впрочем, вы это и так прекрасно знаете!

– Мурзик, будешь так орать, телевизор выключу, – оторвал взгляд от журнала Сеня, когда его верный пес стал излишне бурно выражать свои эмоции по поводу неназначенного пенальти в ворота противников его любимой команды.

Мурзик хозяину ничего не сказал, но посмотрел на Рабиновича так выразительно, что было совершенно очевидно, что именно пес думает о вкусах, уровне интеллекта и диктаторских замашках своего хозяина. Впрочем, на то он и хозяин, чтобы его беречь и о нем заботиться. А потому Мурзик возмущаться вслух не стал и решил больше не лаять так громко. Впрочем, благие намерения таковыми и остались, поскольку…

ХЛО-ОП!!!

Сеня резко повернулся на этот привычный хлопок, немного напоминавший звук пистолетного выстрела. Мурзик грозно рыкнул, а эльф под потолком продолжал спокойно висеть, беспрерывно размахивая крылышками, и немного грустно улыбался. Рабинович тихо застонал.

– Ну и какого хрена тебя сюда принесло? – поинтересовался он. – Только не говори, что опять каких-нибудь уродов надо спасать. Больше ты нас точно ни в какие параллельные миры не заманишь.

– А я и не собирался, – ответил эльф. – Просто проститься пришел.

– То есть как? – оторопел Рабинович.

– Наш статистический отдел закончил анализ закономерных паранормальных явлений, возникающих во время подключения вас к оперативной работе, – с усмешкой пояснил Лориэль. – Они просчитали, что риск глобальных изменений от вашего вмешательства в чужие дела слишком велик и может окончиться глобальной катастрофой. Оберон скрепя сердце отдал распоряжение вас больше к сотрудничеству с нашими службами не привлекать, и я с трудом уговорил его не вычищать вам память. Меня же переводят на другое место работы. Вот так.

– Это что же получается, больше не увидимся? – растерянно спросил Сеня.

– Кто знает? Мир тесен, – грустно улыбнулся Лориэль. – По крайней мере, буду в отпуске, загляну к вам посидеть – выпить. Только вашего дрянного портвейна больше мне не наливайте! Счастливо оставаться.

И маленький эльф с привычным хлопком растворился в воздухе, оставив Рабиновича в задумчивости и Мурзика с тоской в умных глазах. Ни тот ни другой не хотели верить, что сказка кончилась, в сердцах человека и пса тлела надежда на новые встречи со старыми друзьями. Кто знает? Мир ведь действительно тесен!..

Content

Алексей ЛЮТЫЙ
И БУДДА – НЕ БЕДА!

Часть I Священной корове и седло к лицу!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть II Как искали стерву Кали

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть III Прислали мента – отворяй ворота!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог