Владимир Михайлов

Живи, пока можешь

Глава 1

Чурбакам нечего делать в вольной охоте

«Советую: если противник зашел вам в спину, а прикрывающий уже выбит из боя, сделайте вид, что спасаетесь бегством, и вовсю лепите из радионов задней полусферы. Результаты будут, скорее всего, нулевые, но этого не смущайтесь. Пусть смущается противник. А как только он пустится вдогонку, выжимая из своего „клюва-двойки“ или даже „тройки“ все, на что его движки способны при полном форсаже, – примените кувырок-два вокруг поперечной оси, и в тот миг, когда ваша и его продольные оси совпадут, – швырните в его тупое рыло залп из всего фронтального оружия. Если даже прямого поражения не будет, вы, во всяком случае, ослепите его координирующую систему. Пусть всего на секунду-две; но именно эти две секунды и дадут вам возможность не только уцелеть, но и обратной радугой выйти противнику под его брюхо – и уж тут спасти его сможет только ваше ротозейство и неумелость. Если вы – неумелый ротозей, то он разделается с вами, как птичка с зернышком, – и поделом: чурбакам нечего делать в Вольной Охоте, вам – если вы таковы – найдется место лишь в последней трети Щита Отечества, где вы будете мостить дороги, взрывать скалы, строить новые поселки и сшибать мелочь у пивных. Все. А сейчас – проверим, как у вас обстоит дело с усвоением моих рекомендаций, вы, бесхвостые тритоны, крапчатые попугаи! Слушай мою команду: все по местам! Первая группа – взлет!»

У Река Телана, кандидат-угла первой строки (единственного в группе-2, кто подошел к выпуску с такой характеристикой), сейчас не было, конечно, времени дословно вспоминать все наставления инструктора, охотника экстра-класса, ветерана Сомона Пула. Но суть их, наверное, даже не в голове сохранялась, а в крови. Противник и в самом деле нарисовался за спиной Река, так что у него даже лопатки вспотели от страшного ощущения: вот сейчас он мне влепит! И прощай первая строка, прощай вообще все на свете…

«Дерьмо, а не прикрывающий, – промелькнуло где-то в затылке. – Это ведь его, прикрывающего, обязанность – беречь мою задницу как зеницу ока, в ней, заднице, сейчас и заключался весь смысл его ничтожной жизни. А он вместо этого позволил себе ввязаться в боевой контакт с прикрывающим противника, и тот, похоже, ловкач-парень, элегантным боковым маневром, скольжением по дуге, центром которой и являлся мой лопух, вышел на позицию „сверху – сзади“, чуть довернул – и пока мой придурок отыскивал его на экране, словно оброненный пятак, влепил ему из всех четырех фронтальных деструкторов и, можно считать, превратил в горсть космической пыли. Интересно, где группа-1 отыскала такого оруженосца? А что до моего – нет, такой прикрывающий мне и с доплатой не нужен, его коленом в копчик – и кубарем из Вольной Охоты. Надо срочно искать другого. А сейчас…»

Сейчас было самое время следовать добрым советам ветерана.

«Дали форсаж. Но не на всю шкалу, а так – на три четверти. Как бы в стремлении оторваться от преследователя. Клюнет или нет? Если бы противником был Вин Сит, такой же кандидат-угол, и тоже первая строка – но в другой, первой группе, то он на это наверняка не купился бы. Что бы он сделал? А ты сам что? Я, будь я догоняющим, применил бы совсем другой финт: швырнул гравиторпеду с дистанционной установкой. Он, конечно, ее вовремя заметил бы и отвернул, пропуская: пускай, мол, летит себе подобру-поздорову. Но у ГТ на сей раз совсем другая цель: она, согласно полученной команде, сработает, обогнав его, – и на короткое, едва уловимое время воздвигнет на пути убегающего такой гравиузел, в который он врежется, как тележка в столб. И – вечная память. Да, Вин, вернее всего, тоже придумал бы что-то такое. Но он на сегодня получил увольнение от занятий – по важной причине. Знаю я эту причину. Рад я? Не знаю… не очень, пожалуй. Но, в конце концов, не мне решать. Весиль уже совершеннолетняя, имеет право и обязанность. Ладно, это потом. Да, против меня не Вин. А этот – клюнул. Ох, с каким азартом прется! И рука его наверняка уже легла на замыкатель, чтобы смешать меня с навозом. Ну, ладно, дурачок…»

Все по доброму совету. Кувырок-два, «Обратная радуга», головокружение на миг. Машина (такой же «клюв», как и у соперника) продолжает убегать, но уже кормой вперед. А весь ее фронтальный набор: и радионы, и деструкторы, и магниканы – оказался вдруг обращенным к противнику. Для того совершенно неожиданно. И тот еще только решает, что же ему сейчас предпринять – сделать уклонение или выбросить защитное поле, а Рек Телан уже врубил «полную деструкцию».

Результат последовал немедленно:

«Охотник группы-один, вы подверглись прицельной атаке противника и уничтожены. Выходите из операции».

Вот так-то. Можно себе представить, что сейчас думает уничтоженный и что произносит – отключив предварительно связь с экзаменаторами.

Разные густые словеса там клубятся. Потому что у него в результате – незачет. Потеря привилегий. И дополнительные тренировки по тактике и обманным маневрам. Так ему и надо.

Эй, эй, а ты-то куда?!

Трудно поверить, но оруженосец той стороны, роланд, то есть прикрывающий, теперь, оставшись без ведущего, решил сам продолжить бой. И, хотите верьте, хотите нет, сам выходит, вернее – пытается выйти на меня в атаку!

Мальчик, ты плохо подумал. Или азарт тебя захлестнул. Вскружил голову. У тебя ведь совсем другой кораблик, не «клюв», а всего лишь «коготь», да и тот – единичка. С твоими-то радионами, без единого деструктора, демонстрировать атаку? Смеху подобно.

А хотя… что-то в этом его замысле есть. Похоже, забавная смесь тактики с психологией. Рассчитывает, что я всерьез к нему не отнесусь, захочу просто отмахнуться и обойтись всего лишь блоком ракет. Думает, что я забыл, что прикрывающие вооружены, между прочим, и системой «Отбив». Я по нему – четырьмя ракетами, а он – «отбивом» заставляет их развернуться и ухватить в прицелы уже меня, а не его. Неплохо, малец, подаешь надежды. Со временем и в охотники выйдешь. А пока, чтобы привести тебя в чувство – дадим единственный, но не слабый импульс, чтобы от всей твоей троники пошел густой дым и лишился ты и зрения, и слуха, и движения, стал бы всего лишь болванкой, болтающейся в пространстве… На, получай.

«Прикрывающий группы-один, вы подверглись атаке позитронного луча и выведены из строя. Выходите из операции. Охотник группы-два, поздравляем с успехом. Вы сдали экзамен по разделу „Поединок в Нормали“. Выходите из операции».

Вот и все. Облегченно вздохнуть, перевести дыхание. Сдано. А это значит, что ты фактически уже не кандидат, а полноправный угол. И даже не исключено, что – черный. Благодарю тебя, Главком Вселенной!

Рек чуть было не вылез из кресла перед панелью имитатора, на котором и разыгрывался экзаменационный бой. Но вовремя спохватился: сейчас он был на грани провала. Вот так и сгорают люди – когда считают, что все уже сделано и они добились того, чего желали. Подсознание выручило.

Сначала надо вывести из работы имитатор. Обнулить все приборы. Убедиться в том, что введенные по ходу игры программы закрыты, память свободна. Включить контроль – чтобы убедиться, что система в полном порядке и готова к отключению. Затем – нажать «Отключ.». И только после этого можно, наконец, встать с кресла, повлажневшего от пролитого пота, сладко потянуться и доложить:

«Выпускник Рек Телан операцию закончил».

И выйти на воздух, свежий, без озона и запаха пластиков.

Глава 2

Производственный центр ЦОС-18, мир Редан

Выйти – и идти, не спеша, глубоко и размеренно вдыхая воздух, почти совершенно чистый – если не считать неизбежных привкусов от сожженных взрывчатых веществ, сгоревшего моторного топлива, характерный и трудно определимый – от работы антигравов, и вовсе уже вроде бы неуловимый, но безусловно присутствующий – курсантского пота, пролитого тут немерено и проливающегося ежедневно и ежечасно, днем и ночью, с редкими перерывами по вольным дням.

Идти вдоль ровно выстроившихся казарм, миновать короткий квартал офицерских домов, за которыми от улицы отходит переулок, застроенный простенькими стандартными домиками младшего офицерского состава и приравненных к ним лиц. Можно свернуть туда и через три минуты с секундами подойти к своему жилищу. Удивительно? Рек ведь вот только что получил право именоваться младшим офицером в звании «угла», а в доме этом живет уже давно. Но он – «приравненное лицо». Потому что является старшим семьи. Отец, медиал десанта, к сожалению, погиб четыре года тому назад где-то в Змееносце, воюя за Антар, мать пережила его ненадолго. Судьба, для Редана не самая редкая. Погибли, не успев выполнить закон этого мира о четырех детях; четвертого мать как раз вынашивала. В семье, кроме Река, осталось еще двое: брат Зор, ему сейчас шестнадцать, и он – кадет выпускного класса основной ступени подготовки. Будущий воин. Это в мире Редан само собой разумеется. И сестра, Весиль. Восемнадцати лет. Наверное, ее следовало бы назвать второй. Но на деле она всегда – третья. И для Река, и для его брата, да и вообще – для большинства людей, населяющих ЦОС-18, да и любой другой ЦОС на Редане.

Почему? Да потому что она, как и любая женщина в этом мире, обижена судьбой: она не может, и никогда не сможет, по здешним законам, стать солдатом. Воином. Стопроцентным человеком.

Именно так. Любой мужчина на Редане скажет вам: человек – значит воин. Все равно: нынешний, будущий или прошлый. Остальные же – нет. Они, конечно, тоже люди, но до полной настоящести им кое-чего не хватает. Они никогда не стояли в строю, не ощущали тяжести оружия на своих плечах и – главное – не готовились убивать и быть убитыми. Поэтому их жизнь пресна, в ней не хватает щепотки соли и другой – едучего перца. Он горек, но без него быстро становится скучно, перестаешь понимать: а чего ради ты вообще живешь? И главное: у них нет подлинного представления о чести. Оно давно уже ими утеряно. И сохранилось только у военных. Военные не жульничают. Не воруют. Не используют других в своих шкурных интересах. Недаром воинское приветствие состоит из двух слов: «Честь и слава»!

Таков Редан, да…

Но на этот раз Рек Телан не стал сворачивать в свой переулок. И прошел мимо, испытывая не очень приятное чувство.

Потому что появись он сейчас дома – и встретился бы с сестрой. И не с ней одной, но еще и с Вином Ситом.

И на ее лице было бы, наверное, написано некоторое смущение и одновременно выражение вызова: «Я – полноправная гражданка и могу поступать так, как хочу, не нарушая закона. Я согласилась лечь с Вином в постель, а не просить другого. Почему – это уж мое дело. Захотела – и все. И не смотри на меня такими глазами!»

Нет, Рек и не стал бы глядеть какими-то «такими» глазами. Он давно понимал, что от этого не уйти. Нет у Весили другой судьбы, как стать солдатской женщиной, жить и рожать будущих солдат. Такова жизнь. Рожать солдат – почетно, да. Без них Редан не мог бы существовать. Но Рек прошел мимо просто потому, что сейчас вообще не хотел видеть сестру.

Теперь он шел уже по производственной части ЦОСа. Здесь длинные учебные корпуса перемежались учебными же полями, системами, комплексами. Особняком возвышалось странное, как бы двугорбое здание местных представительств: Государственной Лизинговой комиссии Редана (правый горб) и Учебно-строевого коммандата (левый). Сюда-то, в левый горб, Реку и нужно было зайти именно сейчас, после триумфальной сдачи. И чтобы получить свидетельство об успешном выпуске и знаки различия для нового звания. И сейчас это казалось едва ли не более важным, чем черные углы на грудь и рукава – получить лицензию на Посев.

Он вошел, отсалютовал Знамени, ответил на приветствия дневального и дежурного и беспрепятственно проследовал в нужное помещение. У двери там была небольшая очередь – всего трое сдавших еще до Река, но отличный результат давал ему право войти без очереди, чем он и воспользовался, как только из кабинета выкатился предыдущий.

Рек вошел. Четко отдал честь медиалу-два, внутренне при этом усмехнувшись: офицер этот на самом деле был всего лишь чиновником, канцелярским пауком, так что Рек приветствовал в общем не его, а воинское звание, два круга – правда, лишь желтых, а не почетных черных. Конечно, светило можно считать желтым, но черный – цвет Космоса, Вселенной. Вот так-то.

В ответ на приветствие Рек получил отмашку и доброжелательную улыбку, какая полагалась успешному выпускнику. Его лицензия была уже готова: канцелярия работала без сбоев. Чиновник собственноручно прикрепил новенькие углы к куртке Река и проговорил приветственную формулу. В ответ Рек отсалютовал и тут же напомнил:

– Мед, и еще – посевную.

Чиновник кивнул:

– А как же. Она готова. Вот, пожалуйста. Веселись, наслаждайся.

Рек схватил карточку. Пробежал глазами.

– Мед, но она пустая – ни имени, ни адреса!.. Что за шутки?

Офицер развел руками:

– Все, что сейчас можем: дать тебе право. Больше ничего. Их сейчас нет у нас, просто нет, ни единой. Была только одна, но ее мы еще вчера сосватали. Да ведь… (он скользнул глазами по экрану монитора) ты это и сам знаешь: твоя сестра, верно? Да ты не один на такой позиции. Мой совет: тебе сейчас полагается трехдневное увольнение – поезжай в любой гражданский городок, и первая же свободная, кого там встретишь, – твоя. Да к такому парню любая прибежит, только помани.

Разочарование – вот что пережил в эти мгновения Рек Телан. Он-то рассчитывал совсем на другое. Конечно, если подумать – этого можно было ожидать: в ЦОСах женщины – редкость. На Редане, в отличие от многих других миров, женщины не служат, потому что вывозить их с планеты запрещено законом: что бы стало иначе с рождаемостью? С населением? С сырьем?

Рек все же заставил себя улыбнуться в ответ:

– Благодарю. Разрешите идти?

– Свободен. Удачи, угол!

Снова Рек оказался на улице. Надо было прийти в себя. Побрел дальше, куда глаза глядят. Сейчас – то почти невероятное состояние, когда на целых три дня ты сам себе хозяин.

Он двигался, не обращая внимания на окружающее.

На макеты разных моделей боевых и транспортных кораблей, на типичные ландшафты многих миров – наиболее воинственных в Конфедерации, с соответствующими полосами препятствий, где и сейчас занимались тут кадеты, там курсанты: бежали, ползли, прыгали, стреляли – условными, конечно, импульсами. Еще дальше простирались полигоны – для каждого вида оружия свое пространство, здесь работали уже не учебные, но смертоносные штучки, слышалось шипение, свист, легкие хлопки взрывов, треск разлетающихся или вспыхивавших целей. Стояли – в ангарах и на природе – машины разных армий, находящиеся сегодня на вооружении больших и малых миров Конфедерации, а по другую сторону виднелись поля для отработки рукопашного боя, группа на группу, где сейчас тоже бегали и всерьез схватывались лицом к лицу. И мало ли еще что тут имелось и происходило, необходимое для высококачественного производства той продукции, какую Редан только экспортировал, в которой был, по сути дела, монополистом в Галактической Конфедерации.

Продукция называлась – универсальные, всесторонне подготовленные войска экстра-класса. Солдаты, унтер-офицеры углы, и даже (это уже штучный товар) медиалы, офицеры среднего звена в звании кругов. И была продукция Редана в Галактике вне конкуренции. Быть выпускником Редана являлось предметом гордости для любого мужчины этого мира. Да и не только его.

Однако Рек Телан, один из лучших образцов названной продукции, только что успешно сдавший решающий профильный экзамен, сейчас, медленно шагая по улице, переживал не чувство гордости за себя и свою фирму, но совсем другое – зависть. Хотя чувство это и считалось если не постыдным, то, во всяком случае, не красящим солдата.

И не зависть вообще, какая бывает ко всем, обгоняющим тебя в звании, в должности, в наградах. С этим у Река все было в порядке – во всяком случае, до сих пор было, да и дальше, полагал он, сопутствовать ему будет успех.

Зависть имела точный адрес, и предметом ее был Вин Сит, постоянный соперник в боевых искусствах, в поощрениях и наградах. Но не это было поводом для неприятного чувства.

Причина была совсем другой, и даже, если быть точным, не военной.

Причиной была Женщина. Не какая-то определенная. А та, что приходит во снах. Та, что с большой буквы.

Дело было даже не в том, что именно сегодня, и даже в это самое время, в его, Река, доме Вин Сит и сестра Река Весиль занимались… Реку не хотелось даже мысленно произносить это слово, ни один из множества существующих синонимов. В конце концов, с Весилью это неизбежно должно было произойти, не с Вином – так с другим, кто будет удостоен такого поощрения после успешной сдачи выпускных – допущен к выполнению Посева. Хотя вообще-то Рек в глубине души рассчитывал, что отмеченным окажется кто-нибудь из медиалов, офицеров среднего уровня. Это было бы куда престижнее и обеспечивало бы сестре более высокий уровень жизни в дальнейшем. Однако в коммандате решили так, а не иначе, а решения командиров солдат не обсуждает.

Но было обидно: вот Вин получил женщину, а он, Рек, остался без нее. А это, кроме всего личного, означало, что Вин исполнил свой гражданский долг перед миром Редан, произвел Посев, чтобы место его на Редане было занято со временем другим человеком, пока сам Вин станет сражаться там, куда приведет судьба и начальство, – и теперь Вин стал полностью готов к любому повороту солдатской судьбы, хотя повороты эти практически непредсказуемы: никто, кроме высшего командования, никогда не знает, откуда придет заказ и куда тебя продадут. А вот он, Рек Телан, еще не имеет права на развитие своей судьбы: он не совершил Посева, хотя и полностью готов к этому, хотя имеет на то теперь уже полное право.

Можно, конечно, мысленно ругать командование. Однако оно, если подумать, ни в чем не виновато. Потому что до официального срока выпускных инспекций остается еще без малого полгода, и к тому времени возможность Посева будет наверняка обеспечена каждому выпускаемому. А сейчас проходит так называемый промежуточный выпуск: не рядовых солдат, а малых офицеров, как Вин, как сам Рек и еще три десятка парней, специально для этого отобранных и оставленных еще на полгода, самых успешных в солдатских науках. Намеченных для самых редких, престижных и сложных профессий в космических войнах – единственных, какие сейчас и велись. Наверное, в коммандате решили, что таких парней нечего кормить из ложечки: сами справятся, найдут и сделают все, что полагается. У них еще треть года впереди, раньше все равно клиенты не прилетят и никаких контрактов заключаться не будет.

Полезное дело – вот так просто гулять. Понемногу переживания утихают, сознание приходит в норму. Побродим еще?

Может, все же повернуть к дому? Но не по прямой. Сделать большой крюк – по самой окраине ЦОСа. Чтобы потом от чистого сердца поздравить сестру, а встретив Вина, улыбнуться ему искренне, без скрипа в челюстях.

Или вот еще выход: в Корпусе через десять минут сыграют отбой занятиям, и можно сперва подойти туда, встретить Зора, чтобы малек доложил об успехах. Это всегда поднимает настроение: приятно, когда своей семьей можно гордиться.

Левое плечо вперед, и шагом марш к кадетскому инкубатору.

Да шагай ты как следует, не тащись с опущенной головой, не волочи ноги, как последний гражданский недоносок. Хочешь, чтобы таким увидели тебя кадеты? Ведь на самом деле ты не такой!

Раз, два, три! Левой! Левой! С песней! Пой, хотя бы про себя. Левой!

Глава 3

На Редане есть не только ЦОСЫ

На Редане существует всего пять космопортов, ничего удивительного: этот мир хотя и не слаб, но все же невелик, так что четырех активно действующих СФ-станций, то есть комплексов «Старт – Финиш», вполне хватает для поддержания нормальных связей со всеми прочими мирами Галактической Конфедерации. Что же касается пятой, то эта станция закрыта для повседневной деятельности и оживает, лишь когда прилетают клиенты.

Такой визит всегда является для Редана серьезным событием. Он означает, что прилетели большие деньги, которых тут всегда не хватает, и за эти деньги будет продан основной продукт, именно то, что, повторим, является главной и даже почти единственной статьей здешнего экспорта – потому что хотя местные зеленые грибы и известны в Конфедерации как дорогой деликатес, но вывозится их весьма небольшое количество. Хотя продается практически все, что собирают, а искусственному разведению эти грибы не поддаются. Зато главный экспортный товар воспроизводится без помех, и качество его – когда он достигает экспортных кондиций – является едва ли не самым высоким в Галактике. Да нет, не «едва ли», а действительно высочайшим, без всяких оговорок.

Хороший товар, слов нет. И потребность в нем в Галактике существует всегда: то в одной ее части, то в другом конце, но где-нибудь – непременно. К тому же, расходуется он быстро. Дело в том, что покупают его тогда, когда потребность в нем уже дозрела до последнего, потому что приобретать его впрок никак не выгодно: большие расходы по содержанию. А зачем излишние траты, если можно обойтись без них?

Впрочем, официально экспорт не называется «продажей». Как-то слишком уж некрасиво было бы государству продавать своих граждан, а другим – покупать живых людей, пусть даже и солдат. Какой-то затхлой древностью пахло бы от этого. Во всех документах это называется лизингом с трех– или пятилетним сроком. Но всем давно уже известно, что, вопреки правилам, Редан требует (и получает) не постепенной уплаты, а немедленной, сразу при заключении контрактов. Получает, потому что денег, конечно, всем жалко, но солдат покупают тогда, когда они действительно нужны, не для парадов их приобретают. Так что, хотя в контрактах и стоит слово «лизинг», все называют это продажей. И никому не стыдно.

Наоборот: товар гордится, узнав, сколько готовы за него заплатить.

Тем более что и самому торгуемому (или, в случае чего, семье) от этих денег отломится не такая уж скудная толика.

Глава 4

Мы сами подали рапорта

Рек Телан, как обычно, задержался у ограды плаца старшего уровня кадетского корпуса. Здесь тоже уже шла подготовка к выпуску. За восемь проведенных в корпусе лет ребята успели научиться кое-чему и – не всегда, конечно, но чем дальше, тем больше – отрабатывали задачи так, что любо-дорого было смотреть. Просто молодцами были мальчишки! Хотя зелены, конечно, четырнадцать, пятнадцать лет, даже шестнадцать – до серьезного умения еще далековато. Но для второй ступени просто отлично. Рек Телан гордился братом: в своей группе малек тоже был первым. Вот так-то. Знай Теланов.

Как раз зазвучал протяжный, немного даже печальный сигнал отбоя. Однако не для всех, похоже. Одна группа продолжала воевать. Наказана? Или по какой-то еще причине?

Взглядом Рек выделил из группы, сейчас как раз проходившей полосу, облачившись в условно-космические костюмы, братишку, Зора. Если малец в чем-то допустит ошибку – дома придется объяснить, показать, как надо, и дополнительно погонять по двору. Но, кажется, сегодня обойдется без этого: парень действует, себя не жалея, как и надо. Чего доброго, в конце квартала сможет нашить себе уголок на рукав. А уголок – всегда уголок, пусть он пока еще только белый; придет время – зазеленеет, потом зарозовеет, станет красным, и наконец…

Рек невольно оттопырил локоть, посмотрел на свой рукав. Черный, да. Это вам не шуточки, господа. Черный угол: уровень носящего этот знак человека гарантирован государством, такой боец пригоден для решения любых задач, отлично действует индивидуально, однако может и возглавить звено. Ну, и – естественно – проценты от продажной цены начисляются ему по высшему тарифу. Больше просто не бывает. А процент очень справедливый. Когда истечет срок контракта – можно согласиться на его продление, а можно и не соглашаться. Выйти из экспортного воинства, начать цивильную жизнь. Но на это мало кто решается. Это не путь для солдата.

Правда, бывает, что контракт прерывается еще до истечения срока.

Но об этом думать не принято. Это – во власти Главкома Вселенной. И только.

Правило реданских воинов: живи, пока можешь.

И пока жизнь и Река, и семьи, и всех, кого он знает, складывается неплохо. Просто отлично…

– Рек, честь и слава!

Это брат-кадет: все-таки сыграли им отбой.

– Слава и честь, Зор. Ответь по-солдатски честно: в чем вы провинились, что вас погоняли даже после отбоя?

Сложная гамма переживаний: обида, негодование, возмущение. Так что голос даже подвел, и кадет дал петуха, выкрикнув:

– Ты что? Не знаешь – не говори!..

Немалых усилий стоило не засмеяться, а серьезно потребовать:

– Кадет, доложи толком!

Командный, «угловой» голос сразу привел мальчишку в чувство.

– Докладываю: никто ни в чем не провинился и никого не наказали! Мы сами подали рапорта, чтобы нам продлили занятия. Полоса у нас на два часа сдвинулась, потому что теперь перед ней – боевая практика. Мы уже вторую неделю так занимаемся, а ты и не заметил!

Вот как. Мог бы и заметить. Но все последнее время шла подготовка к выпуску, и ни на что другое минут не оставалось, и внимания и сил – тоже.

– Так. На каком же основании и с какой целью вся группа подала рапорта?

– Ну… Вам ведь дали досрочный выпуск, ты сам говорил, да это весь корпус знает.

– Ну, и что же?

– Вас выпускают Вольными Охотниками, да?

Рек не выдержал – усмехнулся не без самодовольства:

– Сведения соответствуют. Дальше?

– А Вольных продают не поодиночке, а звеньями, так всегда было.

– Верно.

– Значит, сейчас те, кто выпущен, будут подбирать себе роландов.

Черт его знает, откуда пошло это название «роланд» вместо понятного «прикрывающий». От какой-то старой легенды, что ли, когда такое имя носил прикрывающий одного из древних ведущих. Не на Редане, понятно: Редан – мир молодой. А это – из тьмы веков.

– Кадет, подбирать мы будем прикрывающих. В докладе жаргонные словечки неуместны. Да, будем. И?

– А в Положении о Вольной Охоте сказано, что прикрывающим может быть и выпускник Корпуса со второй ступенью. Еще до Академии.

– А, вот оно что! Захотелось поскорее стать взрослыми?

– В Положении написано: «Не моложе шестнадцати лет».

– Совершенно точно.

– А мне уже шестнадцать.

Тут Рек почувствовал, что начинает злиться.

– Так ты что же: решил от Солдатской Академии откосить?

– Рек! Возьми меня прикрывающим, ладно? Я в группе иду Первой строкой…

– Вот поэтому и пойдешь в Академию.

«Сказать ему, что это я прикрывал его противника в зачетной схватке час тому назад? Нет. Тогда он вообще разозлится до последнего, чего доброго, обратится по начальству…»

– А если у меня будет боевой опыт – меня примут сразу на третий курс. Так что я ничего не потеряю! Рек, испытай меня хоть на имитаторе, увидишь, что я…

– Отставить разговоры!!

Довел все-таки мальчишка до белого каления. Сопляк. Да, в шестнадцать всем им хочется поскорее в строй. Но сейчас войны суровые. И таким полузнайкам делать на них нечего. Устав писался тогда, когда таких и в самом деле брали. Давно пора бы его переписать. Нет, братик, пройдешь всю науку – вот тогда пожалуйста. А сейчас – и не мечтай.

– Кадет, смирно!

Хоть этому они успели научиться.

– Приказываю: ни о чем таком больше не думать! Заниматься учебой. Оставаться первым. И готовиться в Академию. Вопросы есть? Вопросов нет!

Это пришлось сказать самому: Зор явно был настроен еще поспорить.

– Кру-гом! Шагом – марш!

Спохватился и вдогонку уходящему крикнул:

– Домой не спеши, сходи лучше на городок, потренируйся часок-другой на карусели, поднагрузи вестибуляр, а то у тебя с ним не все в идеале.

И сам повернулся и пошел. Без особой цели. Куда глаза глядят.

Глава 5

Придется крутиться

Это все происходило в ЦОСе-18, одном из множества Центров Образования Солдата юго-восточного квадранта планеты. А в другой четверти населенной территории, северо-западной, где народу обитало куда меньше, потому что природа там была намного суровее, быть может, именно по этой причине размещалась пятая, нерегулярная СФ-станция. И если в ЦОСах все было в спокойном порядке, как и полагалось, то на нерегулярном космодроме, а точнее – в расположенном подле него поселке, в это же самое время обстановка была куда более напряженной. И не без серьезных причин.

Станция представляла собой сильно вытянутый овал, достаточно обширное и ровное плато, усилиями людей возникшее в среднегорном районе. На нем, в южной его части, помещалось десять старт-финишных столов разного размера, из которых два, третий и восьмой, были приспособлены для приема и отправки тяжелых кораблей и находились в отдалении от прочих. Ближе к центру располагался аэродром для атмосферных кораблей. В самом же поселке, точнее – в его центральной части, стояло несколько зданий: два многоэтажных, сейчас, похоже, пустовавших, дальше, в отдалении от них, небольшое строение, отгороженное от остальной территории надежным бетонным забором с воротами и проходной. Тут же возвышалось несколько антенн разного назначения.

У проходной на стене виднелись три небольших табло. На том, что висело слева и повыше, значилось «Правительство Редана. Уполномоченный государственной Лизинговой комиссии», пониже – «Конфедеративный банк. Реданское управление». Третья же табличка, по другую сторону проходной, извещала, что тут находился и совершенно неожиданный «Высший учебно-строевой коммандат» – коротко и неясно.

Севернее стоял еще один десятиэтажный куб с уютным патио в середине; и внешний вид его, и внутреннее убранство намного выигрывали при сравнении с теми двумя корпусами, что сейчас пустовали. Впрочем, и это приятное строение тоже выглядело необитаемым. На всех его этажах не насчитывалось и двух десятков человек.

И наконец, северная оконечность плато была отведена под технические службы. Человек сведущий без труда опознал бы здесь и силовые установки, и энергетические хранилища, и ремонтные мастерские, и даже мощные устройства для эвакуации поврежденных кораблей со столов в ремонтные эллинги. Широкая бетонка вела отсюда ко взлетно-посадочному комплексу, но не прямо, а вдоль восточной границы овала.

Внешне все на станции выглядело спокойно, даже безмятежно. Да и на самом деле, если что-то и происходило, то лишь в огороженной части, а точнее – там, где обосновалась Лизинговая комиссия. А происходил там всего лишь разговор между двумя людьми, один из которых, двухзвездный госсоветник Ду Ду Ном, был главой этой комиссии, другой же – военный, судя по форменной одежде, точнее же – средний генерал Лиз Берот – именовался главным коммандантом по учебе и строю. Всего лишь разговор, да, но он подчас бывает важнее даже и серьезного события.

– Генерал, – проговорил глава с такой интонацией, словно за этим словом должно последовать какое-то серьезное обвинение или, во всяком случае, упрек. – Вы сейчас шли сюда – пол под вами не дрожал? Вам не показалось, что происходит землетрясение?

– Ни малейшего ощущения. – Генерал пожал плечами. – Да если – сейсмологи доложили бы.

– Сейсмологи могут отдыхать. Но почва под нами трясется. Вот, читайте.

Генерал прочел то, что виднелось на экране. Взглянул на хозяина кабинета. Тот лишь поджал губы и дважды кивнул. Генерал прочитал текст вторично. Сказал:

– Ну надо же! Что называется, невезение. А нельзя кого-нибудь из них отпасовать куда-нибудь… перевести в режим ожидания на худой конец?

– Без указания Главного Щитоносца – не имеем права. Не наша с вами компетенция. Да и потом – все равно плохо. Сколько у нас готово к контрактации?

– Согласно стандарту. Полный большой набор. Пять тысяч единиц высшего сорта. Универсальные космодесантники. Марки «Стандарт Р». Качество гарантировано. – Произнося эти слова, генерал невольно приосанился.

– Всего-то, – тут же охладил его высокий чиновник. – А у нас, ни много ни мало, – два заказа по пять тысяч этого самого Стандарта. Что же вы посоветуете делать в такой обстановке?

Генерал раздумывал недолго:

– Отдать первому, кто сядет. А перед вторым извиниться: мол, все продано, придется немного повременить – следующая партия уже дозревает, набирает кондиции.

Госсоветник невесело усмехнулся:

– Решение естественное – но только в теории. А на деле… Они вошли в наше припланетье практически одновременно, тут разве что фотофиниш мог бы помочь – но разница наверняка будет в пределах возможной ошибки, и ни один судья ее не признает доказательством. А если говорить о первом, кто сядет, то на практике это можем решить только мы: кому разрешим, тот и сядет. Вам очень хочется взять ответственность за выбор на себя?

Вообще-то военачальникам – а генерал, без сомнения, таковым являлся – должно быть свойственно принимать решения и отвечать за них. Но участника этого разговора такая перспектива, похоже, не устраивала. Судя по тому, что он сказал в следующую минуту:

– Давайте сделаем вот как. Посадим их плотно, одного за другим, с минимально допустимым разрывом по времени – чтобы нельзя было придраться к тому, что кому-то якобы оказано явное предпочтение. Первым пусть садится тот, что заходит с востока – как оно и принято повсеместно. А когда сядут – сведем их вместе, и пусть договариваются между собою: кто возьмет первым, а кому придется подождать. Как угодно, пусть хоть жребий бросают или разыгрывают в кости. А наше дело будет – сторона, как они решат, так и сделаем. И никаких претензий.

Чиновник покивал головой, высоко подняв при этом брови – как сделал бы старый, мудрый человек, только что услышавший явную глупость от незрелого юнца, но не желающий расхохотаться от души, чтобы не обидеть практиканта.

– Оч-чень хорошее решение, генерал. Почти идеальное. Но одна деталь, пусть и крохотная, все же заставляет меня сомневаться.

– Ну, если одна, да еще и крохотная, как вы сказали…

– Совершенно ничтожная, и я уверен, что вы найдете способ нейтрализовать ее. А именно: сумеете достигнуть хоть какой-то договоренности между мадигами и леганами.

Генерал только что набрал в легкие побольше воздуха, чтобы, скорее всего, самым убедительным образом выразить свою уверенность в устранении всевозможных незначительных деталей. Но не сказал ничего, и теперь воздух вытекал из него, как из проколотого мяча. И лишь когда этот процесс закончился, генерал переспросил негромко:

– Кого-кого?

– Ты не ошибся: мадиги и леганы.

Это «ты» со стороны высокого чиновника означало, что разговор из официального служебного становится сугубо частным, отнюдь не для протокола. И дало генералу возможность ответить примерно таким образом:

– Ах, растакую их этакую… Да какой же… этот самый ухитрился подложить нам такую свинью размером с гиппопотама?

Госсоветник Ду Ду Ном вздохнул:

– Стечение обстоятельств. А может, сам Главком Вселенной. Или черт-дьявол. Какая разница? Кто бы ни придумывал, а расхлебывать, твое превосходительство, нам с тобой. И быстро. Потому что уже минут через пятнадцать придется давать разрешения на посадку. «Покоряющему», что с Мадига, и леганскому «Неодолимому». Так что больше времени на раздумья не будет. Придется крутиться. А решать надо, сам понимаешь, с учетом не только минусов, но и плюсов. Такие случаи бывают хорошо если раз в десять лет. Урожай-то какой, а?

– Да-а… – проговорил военачальник с нотой мечтательности в голосе. – С одной стороны, куча забот, зато с другой – такой подарочек… благодатный. Вот уж воистину – не было бы счастья, да несчастье помогло. Ладно, покрутимся.

Глава 6

Чья масть длиннее

Командир атакующего транспорта «Покоряющий» (класс кораблей, едва ли не самый распространенный в космических силах Мадига) был в пределах своего корабля, как и любой командир любого корабля, Первым после Всекомандующего Адмирала Галактик. С одной только оговоркой: в этом походе на «Покоряющем» держал свой флаг глава торговой делегации Мадига. А являлся этим руководителем, как бы странно это ни звучало, сам Главнокомандующий Вооруженными силами мира Мадиг, главный адмирал Юкан Маро. И потому, получив сообщение наблюдателей о присутствии в прилегающем к планете назначения пространстве еще одного корабля, кроме тех, что принадлежали Редану и, следовательно, не могли быть конкурентами и представлять для «Покоряющего» опасность, командир корабля – капитан Симод – не стал принимать решения, но доложил обстановку командующему.

– Чей корабль? – Недовольный голос главы делегации свидетельствовал о том, что его оторвали от важного занятия очень не вовремя; так оно на самом деле и было – он в эту минуту как раз лакомился ножкой тинарского косокрыла, тушенной в красном вине с зернышками мадигского перца. – Он что, нас атакует? Какого он класса? Вооружен?

– Никак нет, ваша смелость. Не атакует. Пока еще.

Юкан Маро медленно промокнул губы благоухающей салфеткой.

– В таком случае, что вас беспокоит, капитан?

– Это «Неодолимый», ваша смелость.

– «Неодолимый»?

– Корабль Леганы. Нашего класса. Вы понимаете…

Юкан Маро понимал.

– Его намерения?

– Пока – держит курс на Редан. Как и мы. Заметил нас. Явной враждебности не проявляет. Хотя… вы же знаете их манеры.

Главный адмирал знал их манеры.

– Лучше бы, – проговорил он, как бы размышляя вслух, – его здесь не было. Как вы думаете?

Капитан вообще-то думал точно так же. Но отлично понимал, что устранить чужой корабль сейчас не в их силах. Хотя бы потому, что в случае открытия боевых действий в чужом припланетном пространстве хозяин этого пространства (согласно пункту три-прим триста двадцать шестой статьи Галактического Закона о пользовании космическим пространством) имел полное право считать эти действия направленными против него и принять меры самозащиты. Будь это не Редан, а какая-нибудь мелюзга, об этой статье можно было бы и не вспомнить. Но Редан хотя в целом и был миром не первого десятка, но во всем, что касалось дел военных, входил, пожалуй, даже в головную пятерку. Так что распылить в своем пространстве один-два чужих корабля для него не составило бы ни малейшей проблемы.

При этой мысли капитан невольно поежился под форменной тужуркой, словно ощущая спиной взгляды всех средств наблюдения, что сейчас «смотрели» на него и с поверхности планеты, и с десятков больших и малых спутников, и с кораблей реданского внешнего защитного кольца, которое уже было пройдено «Покоряющим» с соблюдением всех формальностей.

– Я думаю, ваша смелость, – отвечал он главе делегации, – не сделать ли нам простенький маневр? Прибавить ходу, выйти из прилегающего пространства. «Неодолимый» наверняка бросится за нами: наше присутствие тут тоже не доставляет им радости. И там мы их…

– Я вас понял, – возникшую паузу заполнил голос адмирала. – Скажите, капитан: зачем, по-вашему, они оказались здесь?

– Думаю, по той же причине, что и мы: для закупки здешнего товара.

– Правильно. И они, как вы сказали, видят нас не хуже, чем мы их.

– Безусловно, видят. Наши приборы это подтверждают.

– Теперь скажите: если они сейчас войдут в циркуляцию и станут уходить из этого пространства, что предпримете вы? Кинетесь за ними?

– Ну, зачем же. Я…

– Вы этого не сделаете, потому что это будет ошибкой. Наоборот, вы срочно запросите разрешение на посадку, чтобы сесть первым и таким образом получить благоприятную позицию для выполнения нашей задачи: проведения закупки. И мысленно поблагодарите их за то, что они нас пропустили. Или, может быть, вам кажется, что я не прав?

– Ваша смелость, вы совершенно правы.

– Так действуйте же, черти бы вас лизали!

– Слушаюсь!

На этом разговоры на борту «Покоряющего» кончились и начались действия. Запрос на посадку ушел уже в следующее мгновение.

На борту же «Неодолимого», атакующего транспорта с Леганы, в это время происходило, надо полагать, нечто подобное, судя по тому, что и там был свой капитан и свой глава торговой делегации, кстати – тоже Главком всех ВС, и цель у них была такой же. Короче говоря, запрос на посадку с этого корабля ушел в те же минуты, что и с «Покоряющего».

И оба корабля вышли на околопланетные орбиты, сохраняя предельное расстояние относительно друг друга и напряженно ожидая – каждый для себя – разрешения на посадку. А Редан все медлил.

«Капитану СФ-станции. Транспорт „Покоряющий“ просит разрешения на немедленную посадку, поскольку глава торговой делегации мира Мадиг нуждается в немедленной высококвалифицированной медицинской помощи в условиях стационарной клиники. Счет идет на минуты.

Командир Симод».

«Капитану и главному инженеру СФ-базы особого назначения. Требуем дать „добро“ на немедленный финиш борта „Неодолимый“. Положение катастрофическое: главный энергоген корабля вышел из-под контроля, что грозит в лучшем случае неуправляемым падением на планету. Принимаем все меры, но необходима аварийная посадка.

Глава делегации, маршал высшего ранга Экибал Тустас».

– Смотри, – сказал советник Ду Ду Ном генералу Бероту. – Пожалуй, преимущество у «Неодолимого»: и угроза посерьезней, и уровень подписавшего повыше. Как считаешь?

– Это как смотреть, – ответил генерал осторожно. – Жизнь главы делегации – вещь нешуточная, тем более что леган не упадет, даже если мы им откажем, а с этим их маршалом – с такими в полетах всякое случается. Так что я бы еще подумал, чья масть длиннее.

Глава Лизинговой комиссии понял, что помощи со стороны строевого коммандата он на этот раз не дождется. И, глубоко вздохнув, проговорил:

– Ну, что же: ситуация исключительная, придется и решение принимать такого же сорта. И, кстати, единственно возможное. Остальное будет уже зависеть от них самих.

И продиктовал диспетчеру по иннерсвязи:

– Дайте преимущественное разрешение обоим финиширующим бортам. Одному на стол-три, другому – на восьмерку. Выполнять!

– Ну и рисковый ты парень! – сказал генерал.

– Игра стоит свеч. Да никакого риска и нет, – возразил советник. – У них за пультами – асы, это всем известно. А в случае чего – сами будут виноваты, что не справились с маневром. Они ведь сейчас станут садиться на пределе допустимого – чтобы хоть на полсекунды опередить другого. Может, у кого-нибудь рука и дрогнет.

– Выведут стол из строя недели на две, – предположил генерал.

– Ремонт будет за их счет, согласно Уложению. А эти миры не бедные, заплатят не моргнув глазом. Наш восьмой, кстати, давно просит ремонта. А денег нет. Ну, и, кроме того… сам понимаешь.

– Хитер, хитер, – воздал должное генерал.

– А ты поторгуй с мое – научишься. Хотя крутиться нам сегодня еще как придется.

– Выкрутимся, а?

– Если нет – вкрутят нам, и по самое некуда. Ты ведь понимаешь: узнают на верхах, что мы такую возможность упустили, – не простят. Ага кинулись! Ставлю полсотни баллов на «Покоряющего».

– Отвечаю.

Оба больше не отрывали глаз от экранов. Приземление происходило на грани риска, и призрак катастрофы, казалось, маячил где-то совсем рядом с ходовыми экранами.

Глава 7

Катастрофы не случилось

Самое лучшее время в ЦОСе-18 и его окрестностях – предвечернее, когда все рабочие (учебные, служебные) дела на сегодня завершены, даже дневной ветер улегся отдохнуть, а сменщик его, ночной, «приносящий тьму», еще не раскачался; светило уже опустилось за неблизкую горную цепь, и медленно подползают ласковые сумерки, время встреч, фантазий, нежных слов, близости – духовной, но не только. Лучшее время, чтобы рассказывать разные истории и их слушать. Строить планы на будущее в соответствии с уровнем воображения и пытаться привязать их кончик к ускользающему дню – в надежде, что он, словно буксир, подхватит задуманное и уверенно потащит за собой. Одним словом – все спокойно, все прекрасно…

Зор Телан, все еще переживающий обиду, приближался к дому медленно, словно бы нехотя. Этим вечером его исключительная привилегия (обитать не в корпусной казарме, а в семейном жилище) вовсе не казалась ему такой уж значительной. В казарме он сейчас был бы не один, нашел бы, с кем поделиться переживаниями, обсудил – что и как еще можно сделать, чтобы все-таки настоять на своем, спросить совета – что предпринять, чтобы все-таки уломать братца. Дома придется переживать все в одиночестве. Хорошего мало.

Он был уже рядом с крыльцом, когда дверь распахнулась и из дома вышел – не Рек, к счастью, сейчас видеть его снова ну никак не хотелось, а Вин Сит. Как было в корпусе уже известно – тоже успешно выпущенный и удостоенный угла. Вин Зору не очень нравился: слишком уж высокомерно обращался с кадетами, словно не выпускником был, а по меньшей мере уже медиалом. Зор невольно шагнул назад, ожидая услышать какую-нибудь очередную насмешку. Нет, не везло ему сегодня.

– Гуляешь, головастик? Правильно делаешь: вечер редкостный… Ну, какие победы одержаны? Скоро уже начнете нас, стариков, подпирать?

Странно: каким-то совсем другим показался Вин на сей раз. Мирным как бы, расслабленным, смешно сказать – добрым. С чего бы это? Он сейчас у Веськи был, кадетам все известно. Неужели это на людей так действует? Ласковый Вин – с ума сойти!

Но постой. «Мгновенно оценить обстановку, принять верное решение» – не этому ли в Корпусе учат с самой первой ступеньки?

– Ну, не бойтесь, угол, еще не завтра.

Сказано это было даже без намека на задиристость, как кадет обязательно ответил бы в другое время. И удалось вовремя удержать за зубами уже готовый вопрос, где зависть и ехидство смешались бы: «Ну как, насладила тебя моя сестричка? Поделись опытом!»

Знакомый мужик исполняет долг с твоей сестрой – это не всегда приятно. Но Вин – такой мужик, что никаких возражений. Совет да любовь. Тем более – настроен он так серьезно, что дальше некуда. А вдруг это у них сохранится? Может, скоро гулять будем? Было бы здорово. Значит, тем больший смысл есть – рискнуть.

– Слушай, угол Вин, я что хотел спросить…

И запнулся. Вин же, наверное, все же услышал так и не прозвучавшее. И ответил, ничуть не стесняясь, даже с гордостью какой-то:

– Докладываю: Весиль дома. Живая и здоровая. И, судя по всему, довольная. Но ты смотри, Зор: станешь ее задевать – горько пожалеешь. Уяснил, кадет? А вообще… Вас что, не учат – что любопытство должно быть не длиннее прически? А у тебя его можно в косы заплетать. Ты бы лучше взял кинжальный пояс, пошел на плац с чучелами…

Главком Небес, до чего надоело это «кадет, кадет»…

– Я не о том совсем.

– О чем же еще? Интересно. Только быстро, мы тут погулять собрались, Весиль сейчас выйдет. Ну? Огонь!

– Вин, ты это… роланда уже подобрал себе?

– Гм… Ну, не успел еще, сам видишь. А тебе-то что, головастик?

Ничего себе вопрос: глупее не придумать. А еще угол.

– А то ты не знаешь. Вин, слушай: возьми меня, а? Не пожалеешь! Лучше меня тебе все равно не найти – я ведь всех в корпусе знаю. Возьми меня на имитатор, проверь, что я умею!

Вин пробормотал что-то, Рек не разобрал: как раз над поселком разнесся многократно усиленный звук трубы – повестка перед отбоем. Сквозь этот звук ничто другое не пробьется.

– Что? Не понял!

Вин Сит сделал вид, что сердится.

– Разговорчики, кадет! Порядка не знаешь? Тебя с него за уши снимут! Сперва подай рапорт, как полагается…

– Да я уже…

Зор не договорил.

Помешал новый, неизвестно откуда взявшийся звук. Он возник маленьким и ничем не угрожающим, тихим и очень низким, бассо-профундо, словно большая собака едва слышно заворчала во сне. Хотя правильнее была бы мысль о спящем льве, но она в голову Зору не пришла, поскольку на Редане львы никогда не водились, и там их нет и по сей день. И никто не стал бы обращать внимания на это легкое дрожание воздуха, если бы быстро, очень быстро звук не стал нарастать и повышаться, невольно заставляя всех, его слышащих, заинтересоваться и поднять головы, чтобы взглянуть вверх, откуда он и доносился. Не из одной какой-то точки; источник звука стремительно перемещался, и головы внизу непроизвольно поворачивались, еще не видя того или то, чему звук был обязан своим возникновением, а руки сами собой поднимались к ушам, чтобы защитить их от воя, в какой звук успел уже превратиться, – и продолжал крепчать и повышаться. Почти одновременно все, кто находился в этот час под открытым небом, увидели светящуюся в вышине точку и услышали, что звук, до сих пор воспринимавшийся как соло, в какой-то миг раздвоился и стал слышаться уже дуэтом, на два голоса, повыше и пониже. А вскоре – через секунды – стала видимой и вторая точка, сначала подобная звезде третьей величины, но прибавлявшая в яркости быстрее, чем первая, достигшая уже минус первой величины и таким образом, похоже, догонявшая ее. Возникла вторая точка на угловом расстоянии примерно в шестьдесят градусов от первой, но угол быстро уменьшался, и можно стало предположить, что оба источника света и звука направлялись к одному и тому же месту на поверхности планеты.

И Вин, и Зор внизу наблюдали это вначале совершенно спокойно, однако вскоре каждый из них стал испытывать напряжение: слишком уж стремительно сокращалось разделявшее обе точки расстояние. И то была не смутная тревога непонимания, но совершенно определенная. Потому что не впервые обитатели Редана слышали и видели такое – но всегда звук был одиночным, и источник его – тоже. Это считалось нормальным, даже более: было явлением вполне приятным. Но сейчас…

– Ничего себе! – проговорила за спиной стоявших только что вышедшая на крыльцо Весиль, тоже (заметил Зор сразу) какая-то размягченная против обыкновения. Подошла, не стесняясь, прижалась к Вину, положила руку ему на плечо, а он ее обхватил за талию. Принарядилась к вечеру, готовая к приятной прогулке. Но невольно приостановилась: никак нельзя было не выразить своего отношения к происходящему людям, которые понимали обстановку не хуже, чем она сама. В отличие от любой другой женщины, не принадлежащей к когорте привлеченных. – Это кто же мог позволить такое? Уснули на башнях? Или что?

– Метеориты? – вслух подумал Вин. – Да нет: их бы уже раздробили в пыль.

И в самом деле: с непрошеными визитерами из пространства на этой планете служба «Панцирь» расправлялась безошибочно и решительно.

– А может, это десант? – мечтательно проговорил Зор. – Вторжение?

Кадеты на Редане все поголовно мечтают о вторжении, о чужом десанте и о победоносном его разгроме. Воспитание.

На это предположение старшие никак не откликнулись: нелепость его была ясна любому. Да и некогда сейчас было глядеть в корень: обстановка в небе с каждым мгновением становилась все более угрожающей. И хотя непосредственной опасности для ЦОСа вроде бы не возникало, рискованное сближение источников света и звука происходило на самом деле далеко в стороне, но уже само по себе неслыханное нарушение порядка содержало в себе вызов установленным нормам жизни.

А звук, едва не достигший уже ультрачастот, на несколько секунд как бы сделал площадку, и, к великому облегчению наблюдателей, стал понижаться – одновременно с увеличением яркости каждой точки. Это могло означать только одно: каждая из точек была кораблем, корабли не потеряли управляемости и (приходилось признать, что как раз вовремя) вошли в заключительный этап торможения. Теперь они снижались строго параллельно в минимально допустимом удалении друг от друга и на максимально возможной финишной скорости.

– Лихачи сумасшедшие! – так выразила свое мнение Весиль. – Ну, и сдерут с них за такое хулиганство! А?

– Классные пилоты, – проговорил Вин. – Корабли ведь не маленькие: судя по яркости – атакующие транспорты. Могучие машины. Интересно чьи?

– Два атак-транспорта сразу? – не поверил Зор. – Такого не бывает.

– Не бывало, это точно, – почти согласился черный угол. – Однако вряд ли они не получили разрешения. Значит, им дали «добро». Ну, кажется, обошлось благополучно.

И в самом деле: огни, уже где-то над горизонтом, стали быстро слабеть, а звуки перешли в то самое ворчание, с какого начались, и скоро вообще перестали слышаться.

Но настроение людей вдруг как-то изменилось. Словно некая чужая сила прошелестела мимо, заставила ощутить, что на самом деле тихий вечер может оказаться не таким уж безмятежным.

– Гулять я раздумала. Не хочу, – заявила Весиль.

– Ну и ладно, – сказал Вин. Покрепче обнял ее. – Дома тоже есть чем заняться, верно?

– Когда никого нет, – сказала она.

– А Рек нагрянет?..

– Нет. Я его еще днем попросила. Конечно, если не хочешь…

Вин Сит очень хотел.

– Зор, а ты, по-моему, еще не набегался?

– Ладно, – сказал Зор басом. – Пойду на плац, поработаю кинжалами.

При этом он смотрел на Вина пристально, со значением. «Я делаю так, как ты сказал, – учти, жду и с твоей стороны такого отношения».

– Завтра тебя посмотрю, – сказал Вин негромко. – Каков ты в искусстве. Может, и в самом деле…

И они двинулись каждый своим путем, не думая больше о грозившей, но, к счастью, несостоявшейся катастрофе.

Глава 8

Главное – выиграть время

Другие же продолжали не только думать о ней, но и действовать соответственно. Потому что иного выхода у них просто не было.

Глава Лизинговой комиссии Редана государственный советник Ду Ду Ном, убедившись в благополучном завершении кораблями сложного маневра, хмуро проговорил, глядя на среднего генерала Лиза Берота:

– Ничего не приходит в голову, хоть плачь. Положение, как в сказке: лежат, прямо сказать, сокровища, но между нами – пропасть. И никакого мостика, даже самого хлипкого. Насколько помню, такого камуфлета никогда еще не возникало: чтобы не добраться, да еще и уладить все миром. Может, ты видишь какой-то выход?

– Как сказать… возникают некоторые соображения…

– Ну, ну? Я люблю, когда у тебя рождаются идеи.

– Это ведь в перспективе – двойная прибыль! Если каждому из них дать полную меру. Случай экстренный, значит, и цена товара будет соответственной. Какая выгода казне, а?

– И не только ей, верно?

Оба одновременно усмехнулись.

– Значит, есть смысл – ублаготворить обоих клиентов по полной. Тем более что они – в состоянии войны между собой. И на этом можно неплохо сыграть.

– А из-за чего они грызутся – ты не в курсе?

– Более или менее. Драка пошла из-за Левида. Если помнишь, его выставили на заселение с месяц тому назад.

– Пропустил, наверное. Что же там такого привлекательного?

– Об этом все пока – молчок. Но картина такая, как я понимаю: миром не договорились, оба хотят выиграть одним ударом, понадобилось сильное войско – вот они и кинулись сюда, к нам.

– Придется разводить дипломатию. Предлагать каждому по половине обычной квоты – смысла нет. Не договоримся. И цена сразу съедет.

– Да, пожалуй. У этих миров, у обоих, репутация такая, что…

– Это мне известно. Что же прикажешь: наложить на себя руки прямо перед ними, чтобы постеснялись скандалить? Ну, что ты скалишь зубы, генерал? Роди хоть какую-нибудь мысль. Редану скандалы не нужны, наш лозунг «Любой спрос всегда перекрывается предложением». Побеспокойся хоть немного: тут ведь не только о прибытке речь – если думаешь, что промах сойдет нам с рук, то это самая большая ошибка в твоей карьере. Скажи что-нибудь! Они через полчаса будут здесь!

Генерала Берота эта тирада, казалось, ничуть не смутила. Он лишь пожал плечами с таким видом, словно все происходящее и выеденного яйца не стоило. И проговорил:

– Давай проанализируем обстановку спокойно. Нам нельзя терять ни репутации, но тем более своей выгоды. Так вот, к их приходу мы должны уже твердо знать, как удовлетворить их пожелания.

– Слишком мало времени остается.

– Значит, надо выиграть время. Каким образом?

– Понял! – заявил советник. – Обязательный карантин затянем до конца суток, самое малое.

– Поможет ли это?

– Посмотри на часы. Через двадцать пять минут рабочее время кончается. Врачи с телеметрии сейчас пусть дадут заключение: после посадки в экстренном режиме – а они так и садились, верно? – прилетевшим необходим продолжительный отдых с полным расслаблением. Ну, и соответственно их обслужат, чтобы клиенты не почувствовали себя обиженными. Так что переговоры сегодня уже не начнутся.

– Нам, значит, предстоит бессонная ночка.

– Служба есть служба, генерал. Ты сказал – одна ночка? Почему? Клиенты ухитрились прибыть в самом конце декады. Впереди – два вольных дня. Никто на Редане не обязан в эти дни работать. Значит, в нашем распоряжении еще два дня, и три ночи. За это время можно создать если не мир, то уж половину его, во всяком случае.

– Славно придумано. Однако этим же временем будут располагать и гости. А они – птицы стреляные. Сейчас, я уверен, и они прокручивают ситуацию, а понимают они ее не хуже нас. Так что можно ожидать с их стороны каких-то действий.

– Естественно. Вот ты и позаботься накрыть их надежным колпаком. И обезопасить ЦОСы от постороннего любопытства.

– В каких пределах, как думаешь?

– В рамках закона. Любопытство – пресекать. Воздух над ЦОСами – закрыть наглухо. Сунутся – уничтожать. Они претензий не предъявят: придется ведь признавать, что занимались деятельностью, не совместимой с торговыми операциями, а это формально – законный повод для отказа, а неофициально – позор для их разведки.

– Наверное, нужно на спутниках сменить программы шифров, чтобы они не смогли получить с них ни клочка информации.

– А вот этого как раз не нужно. Пусть слушают на здоровье. Лишь бы носа не высовывали наружу из кораблей. Позаботься об этом – и все получится по-нашему. Командуй. А я стану думать дальше.

– Ладно, будь по-твоему!

Глава 9

Командующий подозревает обман

На финишном столе номер три время, пока станционная служба снаружи занималась обычными процедурами укрепления и охлаждения только что севшего «Покоряющего», глава делегации, командующий силами Мадига Юкан Маро использовал время, оставшееся до открытия портала, для оперативного совещания. Участвовали главные специалисты экспедиции и корабельное командование. Все – в достаточно высоких чинах, кроме одного участника, а точнее, участницы.

То была единственная женщина в оперативном составе экспедиции, по имени Нарин. Все прочее о ней оставалось неизвестным, поскольку свои секреты галактическая разведка охраняет более чем надежно – а в Конфедерации вся разведывательная деятельность централизована, так что каждый мир может арендовать профессионалов, но не имеет права заводить собственную секретную службу. Не будь такого ограничения, Конфедерация, возможно, давно развалилась бы. Одевалась Нарин в гражданское и на первый взгляд – а впрочем, и на второй, и на третий – была просто женщиной, молодой и привлекательной, и мысли, возникающие при виде ее у мужчин, носили преимущественно игривый характер, а у женщин были скорее неприязненными, что легко понять. Впрочем, других женщин на «Покоряющем» и не было. Однако сейчас от романтических настроений все собравшиеся в адмиральском салоне были весьма далеки.

– Итак, – сказал Юкан Маро, – обстановка с самого начала оказалась на порядок сложнее, чем предполагалось. Конкуренты не то что дышат нам в затылок; до сих пор они идут с нами, так сказать, ноздря в ноздрю. Будь я нейтральным зрителем, то, клянусь моим флагом, затруднился бы решить – на кого ставить, потому что ставки принимались бы один к одному. И если мы хотим финишировать первыми, нам придется пришпориться и тактически рассчитать все как можно точнее. Потому что – готов спорить на любые деньги – они сейчас точно так же собрались и размышляют о том, как бы ловчее провести нас, оставить за флагом.

Адмиральская манера выражаться никого в салоне не удивила: давно было известно, что Юкан Маро был заядлым лошадником и скачки предпочитал любому другому развлечению. Недаром кличка его среди младшего офицерства звучала как «Иго-го!».

– Излагаю суть проблемы, – продолжал, спешившись наконец, глава делегации. – Конкурент – прошу пока именовать его именно так – преследует ту же цель, что и мы. Для поставщика они ничем не хуже нас, хотя, полагаю, и не лучше. У него нет оснований оказать предпочтение одному из нас – потому что ни мы, ни эти… прохвосты такого оскорбления не спустят. Далее. Мы были намерены, и при этом же останемся, закупить полный разовый объем реданской продукции: пять тысяч солдат. И на меньшее не согласимся. Но, вне всякого сомнения, такие же требования выдвинет и Легана.

Командующий сделал паузу, чтобы перевести дыхание.

– Позиция продавца ясна: не имея возможности удовлетворить пожелания обеих сторон, они попытаются разделить имеющийся у них продукт пополам. Шаг в данных условиях совершенно естественный. Это – один вариант, и я назвал бы его честным и пристойным. Однако Редану такой выход, скорее всего, покажется слишком примитивным: этим торгашам совершенно ясно, что мы привезли сюда деньги для оплаты предполагавшихся нами закупок в полном объеме, конкуренты сделали то же самое, и Редан будет считать себя проигравшим, если позволит и нам, и другим половину денег увезти обратно. Вывод: нас попытаются провести, разбавляя наш добрый флотский стенолаз водичкой в пропорции один к одному. То есть, вместо первосортной продукции нам подсунут в смеси столько же недоработанной, сырой, хотя подкрасят и вкус отполируют так, что разобраться можно станет, лишь когда продукция пойдет в работу. Чем это грозит – понимаете сами.

Все действительно понимали.

– Поэтому, поскольку, как нам только что сообщили, переговоры о сделке начнутся лишь в начале следующей недели, возникшую паузу мы обязаны использовать для того, чтобы, если мои предположения верны, отделить воду от спирта – так, чтобы ее выпили конкуренты, а мы получили полноградусное питье.

Послышался легкий но, несомненно, одобрительный гул. Командующий откашлялся, прежде чем продолжить:

– Хвала Адмиралу Вселенной, мы на Редане не впервые, и сведений для начала у нас имеется достаточно. Но чтобы овладеть обстановкой полностью, мы должны получить самую свежую информацию о сиюминутном положении дел в здешних Центрах Образования. Это позволит нам за имеющееся время выяснить: есть ли у Редана возможность честно удовлетворить наши пожелания или они пойдут на хитрости. Если да – то в каких масштабах. Овладев этой информацией, мы получим возможность негласно оказать на поставщика такое давление, что ему придется принять наши условия. Конечно, в случае необходимости мы не откажемся простимулировать тех, кто будет решать эти вопросы, в таких объемах, от которых они не смогут отказаться. Таковы мои принципиальные наметки. Я готов выслушать ваши предложения. Прошу не стесняться. Итак?

– Не следует ли потребовать, чтобы нам, так сказать, продемонстрировали товар в работе – и именно тогда, когда поставщик окончательно сформирует весь объем? Непосредственно перед фактом оплаты и передачей заказа из рук в руки. Я имею в виду демонстрацию в серьезных условиях, чтобы стало ясно: сколько там высшего сорта и сколько мусора.

– Безусловно, мы потребуем такой демонстрации, это в порядке вещей, – согласился командующий. – Что еще?

– Позволите мне? – звонкий женский альт приятно контрастировал с командными голосами, звучавшими перед ним.

– Разумеется, – разрешил Юкан Маро.

– Поставщик не предполагал возникновения нынешней ситуации. Он вряд ли мог заранее произвести то разбавление, о котором вы, ваша смелость, говорили. Следовательно, оно начинается в эту минуту – или вскоре начнется. Такие процессы связаны с перемещением людских масс и не могут остаться незамеченными. Прошу разрешить мне выйти в поле, хотя бы в ближайший Центр Образования. На месте я смогу с максимальной точностью установить: происходит ли такое или поставщик намерен играть честно.

«Если понимаешь, что неприятное дело неизбежно, – лучше вызовись на него добровольно». Таким было одно из правил, усвоенных Нарин с самого, пожалуй, детства.

Выслушав разведчицу, командующий – все это заметили – вздохнул, но трудно было сказать: с сожалением, или, наоборот, с облегчением.

– Признаюсь, – сказал он, – я и пригласил вас сюда, чтобы поставить такую задачу. Детали обсудим, скрытную доставку в нужное место мы вам обеспечим – если вы будете готовы в течение часа. Потому что на протяжении этого часа от нас не будут ожидать активных действий, а потом, безусловно, спохватятся.

– Я смогу выйти через четверть часа, – откликнулась Нарин. – Хочу только знать, какое средство передвижения вы мне предоставите. Оно должно обеспечивать прикрытие от нежелательного наблюдения. А также обладать защищенной связью – на случай, если возникнет серьезная необходимость.

– Я дам вам ракапс. Это устроит?

– Разведкапсулу? Да, командующий, вполне.

– Все мы желаем вам удачи! – напутствовал разведчицу адмирал.

Глава 10

А это – моя косметика

Разведчице по имени Нарин не понадобилось и четверти часа, чтобы приготовиться к выходу на территорию, которую, наверное, следовало считать вражеской, хотя Редан войны ни с кем и не вел. Тайная война – вот точное определение разведки. А именно в качестве бойца этой непрерывной войны Нарин сейчас и выступала.

Ей потребовалось семь минут, чтобы переодеться: надеть нормальное женское – даже, может быть, чуть легкомысленное платье (подстраховка на всякий случай, которого, в общем-то, быть не должно), а поверх – походный комбинезон без всяких знаков различия, но с маркой производителя: далекого и совершенно не воинственного мирка. И всего лишь нескольких секунд было достаточно, чтобы подхватить и повесить на плечо небольшую и тоже весьма легкомысленную с виду сумочку. Женщина без сумочки является не вполне полноценной, не так ли?

Офицер из экипажа «Покоряющего», из транспортной боевой части корабля, ждал у двери ее каюты. Один из тех, кто то и дело бросал на нее очень недвусмысленные взгляды. Соискателей было, к счастью, немало, и это давало Нарин возможность искусно лавировать между ними, никому не подавая никаких надежд, хотя они, может быть, от военной женщины и ожидали чего-то другого. Офицер улыбнулся и проговорил:

– Королева, ваша карета готова.

– Проводите же меня! – ответила Нарин в столь же шутливой манере.

Спустились, прошли ко входу в эллинг, где, как полагалось, стоял часовой. Вошли. Пересекли обширное помещение, где размещался малый флот атакующего транспорта: два охотничьих кораблика, «клюв» и «коготь», за ними – довольно большое судно, приспособленное к автономному пребыванию не только в Нормали – родном континууме, – но даже и в Просторе. То был спасательный корабль типа «ковчег», в котором могла уместиться вся команда атак-транспорта в том (невероятном) случае, если большому кораблю будет угрожать гибель. Ракапс стоял в дальнем углу, самый маленький и наименее уважаемый. Однако для скрытного перемещения и в пространстве, и на поверхности планет он был вполне приспособлен, а большего от него Нарин и не требовалось.

Корабельный медиал галантно распахнул перед нею дверцу легкого овоида, изготовленного из пластика, который обычные радары не замечали, только гравископические.

– Прошу вас, мадам. Вам приходилось уже пользоваться такими?

– Не беспокойтесь, да.

– Вы помните, конечно, что в случае повреждения в него заложена программа самоуничтожения? Полагается немедленно покинуть…

– Я в курсе, спасибо.

Но медиалу явно хотелось пообщаться еще.

– Могу ли спросить – а что у вас в сумочке?

Нарин удивленно подняла брови:

– Косметика, разумеется. Что же еще?

– Да, конечно…

– Простите, медиал, мне пора.

– Счастливого пути. Возвращайтесь поскорее.

Дверца, наконец, захлопнулась. Нарин пристегнулась к левому креслу. Скользнула взглядом по пульту. Нажала клавишу нормального старта. Под ногами зашуршал антиграв. Ворота выходного шлюза неторопливо распахнулись. Затем створки сомкнулись за кормой. Растворились внешние. При выходе в атмосферу ракапс чуть качнуло. Наверху открылось темнеющее небо, где уже проступили звезды, что поярче, и с ними соперничали огоньки реданских сторожевых кораблей на орбитах.

Нарин раскрыла сумочку. Там действительно находились тушь, кремы, карандаши, флакончики – много всякого. До самого дна. Верхнего. А вот под ним содержимое уже не походило на косметические принадлежности. Пластиковая коробочка величиной с книгу среднего размера, на верхней плоскости – несколько кнопок и матовое табло, сбоку выходили провода, два пучка. Это – силовой, это – антенный. Разъемы должны совпасть, иначе… Совпали, да и чего удивительного? Под стандарты аппарат и делался. Включила. Удовлетворенно кивнула: схема работала нормально.

За три года службы в Третьей разведке Мадига (Третья значит десантная, в отличие от Первой, действующей на своей планете, и Второй – агентурной) Нарин уже не раз пользовалась ракапсом, и до сих пор – без единой осечки. Вот и на этот раз все шло как по заказу: капсула беспрепятственно набрала нужную высоту, а именно – один выстрел, или, на наши пятаки, около ста пятидесяти метров. Здесь, над режимной СФ-станцией, это было куда проще, чем если бы комплекс принадлежал к общегражданским: тут небо было совершенно чистым от любого постороннего воздушного транспорта, а здешние атмосферники по нерабочим дням не поднимались. Все спокойно. Можно оценить обстановку.

Командующий явно обрадовался ее готовности. Чему именно: тому, что какое-то время ее не будет на корабле? Для этого вроде бы рановато. Или, понимая, что задание достаточно опасное, рассчитывает, что она может и не вернуться? Если так – то почему? От обиды на то, что его мужская атака была успешно и категорически отражена? Если так, то не страшно. Или?.. Но об этом пока судить рано. Увидим. А пока – выполняем поставленную задачу. Не более.

Выберем курс на ЦОС. Не самый близкий, там наверняка настороже, люди тут опытные. А… вот хотя бы на этот – в отдалении, почти в самом углу обитаемой территории. Как это местечко называется? ЦОС-18? Ну ладно, пусть будет «восемнадцать».

Глава 11

А можно и без разведчика

Штаб торговой делегации мира Мадиг, как мы видели, не только обсудил в подробностях создавшееся положение, но и предпринял определенные действия, то есть – выслал разведчика. Все путем. Но как-то не верится, что на другом корабле, что возвышался тут по соседству, на «Неодолимом», принадлежащем миру Леганы, командиры в это время предавались отдыху и вовсе не думали о том, как встретят завтрашний день. Нет, людей беззаботных и не способных думать о будущем Леганы на такие операции не посылают. Так что на «Неодолимом» тоже состоялось совещание руководителей. Трезво оценив обстановку, леганцы, однако, наметили другие действия.

В частности, вопрос о высылке разведки там хотя и поднимался, но решен был отрицательно.

– Я достаточно высокого мнения о специальных службах этого мира, – объяснил командующий Экибал Тустас. – И более чем уверен, что любой человек, если он покинет наш корабль этой ночью, сразу же окажется на множестве мониторов и за ним потянется столько «хвостов», сколько не бывает даже у Тугинской ящерицы. Назад же он наверняка вообще не вернется. Мы, конечно, получим соответствующие извинения, однако ради такого удовольствия я не собираюсь жертвовать людьми. Я полагаю, что нужную нам информацию мы должны добыть, не выходя на природу. Вы уловили мою мысль?

Остальные участники сочли уместным сперва помолчать, изображая усиленную работу мысли. И, лишь выполнив этот ритуал, второй по старшинству, капитан Робус Туч, проговорил уверенно:

– Полагаю, маршал, вы имеете в виду радиоохоту?

– Было бы большим упущением, не воспользоваться ею, учитывая, что у нас имеются великолепные возможности.

Это было понято не всеми участниками, потому что лишь узкому кругу лиц было известно о том, что Легана в недавнем прошлом купила (заплатив, правда, совершенно несусветную сумму) правительственные шифры Редана у одного весьма высокопоставленного лица. Что поделать: на Редане тоже живут всего лишь люди.

– Если продавец, как это бывает в Конфедерации, собирается всучить нам липу, – объяснил свой план Главнокомандующий Вооруженными силами Леганы, – то есть разбавить сортовой товар мусором, причем сделать это за вынужденно малый срок, то без распоряжений, отданных по связи, ему никак не обойтись. Мусор ведь, в отличие от настоящего товара, не пребывает в состоянии постоянной готовности, он скорее вообще не организован. Заранее – я готов поручиться в этом – никто о такой операции не думал. Следовательно, по связи пойдут – а может быть, и уже идут – соответствующие распоряжения, приказы, команды во множество адресов. Нам остается лишь внимательно слушать, дешифровать без промедления и сделать выводы. Чтобы на заключение сделки мы могли явиться не с предположениями, а с конкретными фактами и цифрами.

– А что это нам даст? – поинтересовался главный финансист делегации.

– То, что уличенные в жульничестве продавцы будут вынуждены, во избежание громкого скандала, подлинный товар отдать нам, мусор же предоставят Мадигу, у которого такой информации не будет. Поставщик шифров уверил меня в том, что продает лишь в одни руки. И он понимает, что в случае, если он свое обещание нарушит, то мы предадим его действия огласке. А на Редане такого не прощают и карают жестоко. Очень.

– А если таких приказов и команд не последует? – подумал вслух капитан Туч.

– Задачи будем решать по мере их возникновения. Но скажите мне – каким еще способом они смогут вывернуться из сложившейся ситуации?

Пришлось признать, что другого выхода у Редана просто нет. Если, конечно, он не обладает двумя полными и равноценными экспортными составами.

Глава 12

Упасть с четырех метров

«Славная машинка. Не зря я с ней поработала заблаговременно».

Средство передвижения, каким воспользовалась Нарин, официально называемое «Малый заатмосферный катер», на служебном жаргоне профессионалов носит имя «ракапс», то есть попросту – разведывательная капсула. Она позволяет человеку лететь, развивая скорость в воздухе свыше двухсот километров в час, а в воде – до шестидесяти; при этом на малой высоте капсула, на которой нет ни грамма металла (даже схемы – из проводящего пластика), остается не воспринимаемой локаторами, а окраска типа «Хамелеон» делает ее почти незаметной для оптики. Так что пилот чувствует себя в ней вполне защищенным от всяких превратностей. Почти вполне.

Что же касается Нарин, выполнявшей разведывательный полет, то она имела все основания считать, что проклятое «почти» к ней не имеет никакого отношения. Потому что, кроме штатного снаряжения, она сейчас пользовалась и устройством, какое до сих пор ни в одной армии Конфедерации не только не применялось, но и вообще не было известно. Создано оно было в разведке, но и там пользоваться им разрешалось далеко не каждому и не по любому поводу, но лишь при выполнении серьезных заданий. Средство это давало возможность проникать в такие места, где присутствие посторонних является крайне нежелательным или и вовсе недопустимым. По сути, так называемая система «Незримость» пока существовала только в опытных экземплярах, и они находились в распоряжении Закрытого корпуса Специальных сил.

Это учебное (и не только) заведение существует на планете Рамида – то есть в том мире, что, как и Редан и еще некоторые другие, является монополистом в производстве – только не космических солдат, а специалистов всех видов разведки. Рамида точно так же обеспечивает своими кадрами Конфедерацию, сдавая их в аренду. Питомцы Рамиды, даже находясь на службе во враждующих мирах и честно выполняя свои обязанности, не позволяют себе таких действий против своих коллег по alma mater, как убийство, чрезмерная жестокость и тому подобные. Дело в том, что за любое такое действие им предстоит отчитываться перед Корпусом, куда время от времени им приходится возвращаться для заключения нового контракта. Рамида, в отличие от того же Редана, права на своих выпускников никому не передает. И по этой же причине люди Рамиды, где бы они ни служили по контракту, никогда не отказываются от заданий своего учебного заведения, этой многогранной организации.

Сейчас можно, наверное, считать, что заданием Корпуса, ставшим для Нарин важнее полученного на борту «Покоряющего», была именно проверка в реальных условиях этой самой «Незримости». Впрочем, Нарин, безусловно, была намерена честно выполнить и задачу номер два: увидеть, что на самом деле происходит в Центрах, где государство-поставщик формирует партии своего прославленного экспортного товара. Сперва – в одном таком Центре, ближайшем к СФ-станции, а если там будет замечено нечто подозрительное, то посетить и другие. И регулярно информировать командование о результатах.

Полет походил на приятную прогулку. Карта и маршрут были, понятно, заранее введены в компилот; называвшаяся так многопрофильная схема обладала – вместе с исполнительной механикой – объемом одной пачки ароматных палочек, куда, как известно, их вмещается ровно пятьдесят.

Лететь пришлось навстречу ночи, то есть на восток. Нарин куда больше понравилось бы стремиться вдогонку уходящему светилу, но до западного Центра было вдвое дальше, так что пришлось смириться с тем, что садиться и начинать работу ей придется уже в темноте. Однако в такой обстановке куда больше преимуществ, чем если бы выходить из незримости пришлось на глазах у возможных зрителей.

Когда до границы района намеченной высадки оставалось уже менее полуминуты, компилот аккуратно сбросил скорость и снизился до нескольких метров. На внутреннем дисплее возникла картинка городка, или скорее поселка, к которому разведчица приблизилась: стандартная планировка – прямоугольная, однотипные двухэтажные длинные строения – для рядового личного состава, несколько кварталов семейных домиков, в каких положено селить унтер-офицеров, в центре – дома уже городского типа, для старшего командования. Это – населенное ядро. А вокруг на немалом пространстве – не менее дюжины полигонов, перемежающихся учебными зданиями, тоже стандартными для всей Конфедерации: типы таких строений отрабатывались и совершенствовались десятками лет, а то и сотнями, как и оборудование полигонов разного назначения, где реданский экспорт приобретал ту завершенность и профессиональный лоск, которые и делали его лучшим в Галактике.

Ночь уже наступила, но отсюда, сверху, было заметно, что на трех учебных пространствах сейчас был самый разгар учебного процесса, очереди трассеров полосовали там воздух, кусты и деревья разрывов вырастали на секунды тут и там, и звуки в ночном воздухе разносились далеко, помогая определить – какие именно средства использовались на этом занятии. Ну, что же, это было нормально, вот если бы сейчас работали все полигоны, стоило бы задуматься: с чего бы это такой форсаж? Не происходит ли срочное натаскивание недозрелых, чтобы сбыть их с рук под видом готового товара? Нет, похоже, что возникшие у покупателя подозрения не подтверждались – во всяком случае, пока.

Но это было лишь первым впечатлением, которое, как все знают, далеко не всегда бывает верным. А чтобы подкрепить его, следовало ознакомиться с обстановкой там, где должна была находиться сейчас большая часть здешней живой массы – в казармах и вокруг них.

Конечно, для этого вовсе не следовало садиться на грунт и покидать капсулу: сверху опытным глазом можно было определить достаточно много. Однако у Нарин были, по-видимому, еще какие-то соображения по этому поводу. И она начала действовать соответствующим образом.

Выбрала одну из длинных казарм на плане. Прикоснулась к ней мизинцем. Велела исполнять. Компилот возразил: «Опасно». Ему вообще, как женщина давно убедилась, было свойственно стремление к перестраховке, порой он начинал бить тревогу и тогда, когда солнце просто заходило за тучу и резко менялась освещенность; чудил он иногда и при магнитных возмущениях. «Очередной каприз, – подумала Нарин, – что делать – женский характер». Ничего удивительного: компилот РК, средство разведки, как и полагалось, еще перед выходом в рейс одушевляла она сама, естественно, что получился он женщиной. Можно сказать – подружкой, или, как в древности, – компаньонкой. В обычной обстановке Нарин стала бы разбираться с нею по-хорошему, на худой конец запустила бы программы – контрольную и ремонтную. Это она и сделает, но только после возвращения. А сейчас не до того. Слишком мало времени.

– Ладно, – процедила она сквозь зубы. – С тобой – потом, за чашечкой травы. А пока – отдыхай.

Одним движением пальца перевела управление на себя, оставив подруге только указание маршрута. На всякий случай уменьшила высоту до четырех метров. Скорость – до трех двойных шагов в секунду. И двинулась к намеченной казарме.

Через двадцать секунд она пересекла границу жилого ядра. Собралась облегченно вздохнуть. И глазами стала искать место, удобное для приземления.

Не успела.

Быстро-быстро сменяя друг друга, на дисплее заскользили надписи:

«Опасно! Полевая защита. Свойства неизвестны».

«Некомпенсируемые нарушения».

«Самоуничтожение!»

Думать больше не было времени. Нарин действовала, как автомат. Вырвала из разъемов провода «Незримости». Распахнула дверцу. И нырнула во мглу.

Через секунду над ней негромко хлопнуло.

И надежный, окружавший ее кокон исчез – как будто его никогда и не было.

Глава 13

Что можно найти в темноте

Быстро смеркалось, но не темнота была причиной того, что Рек Телан, оставшись один, шагал медленнее, чем обычно. Вообще воспитание и обучение с малых лет приучили его всегда передвигаться так быстро, как только позволяла обстановка, и при этом постоянно контролировать пространство, в котором он находился, хотя бы в пределах, исключающих возможность внезапного нападения или другой подобной неприятности. Но сейчас он как будто совершенно забыл об этом и ступал замедленно, словно бы нерешительно (что ему опять-таки никогда не было свойственно) и к тому же вовсе не интересовался окружающим, как если бы его и вообще не существовало. Увидь Река сейчас любой из наставников, новоявленному углу мало не показалось бы.

К счастью, никто из старших его не видел, да и вообще вокруг было пусто: в этот час люди уже определились и утвердились в своем жилье или в местах общения, больших и малых. Рек и сам свободными вечерами поступал так же; но вот сегодня возникло у него такое настроение, когда даже общество младшего брата оказалось в тягость, так что пришлось от мальца отделаться без малого силой. Каким-то вдруг Рек самому себе показался не таким, каким ему полагалось быть всегда и в любой обстановке. И поэтому брел как бы не по своей воле, а по принуждению, а куда брел – и сам не знал. Только не туда, где уже собрались сверстники и пошел травеж. Хотя всегда в мальчишниках участвовал с удовольствием. Даже интересное, в общем, зрелище – одновременный финиш двух тяжелых кораблей как-то не задел, не заинтересовал. Рек только поморщился от слишком громкого звука, не более того.

При этом он не пытался даже спросить себя: «Да что с тобой, угол, что за напасть такая? Съел чего-нибудь не то, или вспомнил дурной сон, с чего это ты перешел в жидкое состояние?» Не пытался потому, что причина, в общем, была ему ясна с самого начала.

Или, точнее сказать, причины. Потому что их было, пожалуй, никак не менее трех.

Первая называлась коротко и ясно: весна. Пора, когда все живое… Ну, дальше все и сами знают.

Вторая вытекала, хотя бы частично, из первой. И была она не всеобщей, а узкосемейной. А заключалась в том, что вот сейчас, в эти минуты, родная сестричка вместе с лихим выпускником и, в общем, неплохим парнем Вином уже… Нет, ничего плохого в этом не было, потому что, как гласил неписаный закон, каждый, находящийся в строю, обязан высеять свое семя в лоно той, кто сможет его взрастить. А пока он этого не сделал, он не может быть причислен к Экспортным людям – со всеми известными последствиями. Не выставят такого на контрактацию или, попросту, на продажу. Нет, совершенно ничего плохого не было в том, что Вин заронит в сестричку семя, Рек был целиком и полностью за это. Тем более что не сказано ведь, что Вин после этого исчезнет навсегда. Бывает ведь, что люди и возвращаются, и не так уж редко. И все же на сердце было тяжело. Родная сестричка все-таки! Еще только что была малюткой – и вот уже. Быстро ушло время, быстро. И для нее начнется теперь совсем другая жизнь. Надо радоваться за нее но на самом деле отчего-то грустно.

И, наконец, третья причина была – одиночество. Хотя, может быть, надо было назвать это как-то иначе. Сестра есть, есть брат – но тем не менее… Не принято ругать командование, но невольно лезет в голову: что же это они не позаботились обеспечить нужное количество женщин? Разве заранее не было известно о специальном выпуске? Лицензия, конечно, это хорошо, но ведь это всего лишь бумага – а в таком деле от бумаги толку никакого. Вот если бы…

Мысли прервались, и снова причиной сбоя оказался звук. Но не тот, недавний – порождаемый стремительно снижающимися и тормозящимися кораблями. На этот раз послышался только хлопок – негромкий, как если бы где-то рядом лопнул воздушный шарик, почти совершенно такой звук – но все же другой, лишь очень похожий. И ранее никогда не слышанный. В этом Рек Телан был совершенно уверен: идентификация звуков для профессионального космодесантника любого профиля, а уж для охотника – тем более – умение обязательное, ему обучают и его постоянно тренируют. Рек мог различать сто шестнадцать звуков этого уровня громкости. А сейчас услышал, похоже, сто семнадцатый.

На несколько секунд к нему вернулось нормальное внимание к окружающему. Уже совершенно стемнело, и на зрение можно было полагаться лишь в узких пределах, но слух работал нормально, а также спецчувство. То есть ощущение пространства, его отношения к тебе. Чувство подсказало, что вокруг все благоприятно. Ну что же, может быть, просто слуховое восприятие чуть исказилось именно из-за необычного душевного состояния? Тогда беспокоиться не о чем.

…Одиночество – в том смысле, что и Реку ведь хотелось, и даже очень, уединиться с кем-нибудь… с девушкой, конечно, или женщиной, все равно, и не только для того, чтобы заронить в нее свое семя, но и затем, чтобы… Ему опять стало не хватать слов, но и без слов он чувствовал, что между ним и женщиной тогда возникли бы какие-то новые отношения, чувства, такие… ну, весенние, что ли!

Однако до сих пор ничего подобного у него не получалось.

Потому что ЦОС-18, как и любой Центр Образования Солдата на Редане, был особым поселением. Мужским. Здесь люди не рождались; их привозили сюда в четырехлетнем возрасте, редко – в пяти-, но никак не позже. Не кого попало, но лишь таких, кто удовлетворял строгим требованиям. Мальчики эти считались элитой. Весь этот мир держался на них. Разумеется, не сразу, но когда они вырастали, пробыв здесь лет пятнадцать-семнадцать, воспитавшись и обучившись под руководством опытнейших мастеров своего дела. Став, таким образом, экспортным товаром высшего сорта. Когда уже не мальчику, но молодому человеку исполнялось двадцать пять, то есть после Академии, ему предоставлялось право найти себе пару и заронить семя. И вдруг сейчас оказалось, что ожидаемое не состоится – во всяком случае, ни сегодня, ни завтра, как он вполне обоснованно ожидал.

Но всем известно: чем ближе оказывается вожделенное событие, тем медленнее начинает течь время, дни растягиваются в декады, нетерпение возрастает не по дням, а по часам, предвкушение все сильнее требует немедленного удовлетворения – и потому-то и возникает такое томление духа, в котором Рек сейчас пребывал…

Пупп!..

Снова лопнул шарик. И Рек, невольно вздрогнув, опять замер на месте, стремясь вчувствоваться в окружающую обстановку до возможного предела. Повторение – это уже не случайность, это система, верно?

Звук на этот раз не остался одиноким. Напрягшийся слух уловил еще и чье-то дыхание. И – да, ошибки быть не могло – сдержанный стон.

Стон мальчика? Не взрослого мужчины, во всяком случае. Зор? Вряд ли: голос был иным. Но свидетельствовал о том, что нужна помощь. «Помоги пострадавшему бойцу» – правило было одним из императивов воспитания, на уровне безусловного рефлекса. Если убедился, что это свой боец, понятно. Если вражеский – добей. Но тут врагов быть не могло. Так что рассуждать не приходилось.

Определить направление не составило никакого труда. Привычно-бесшумным шагом Рек преодолел несколько метров. Стон повторился. Теперь уже совсем близко. Звук шел снизу.

Пострадавший лежал на земле. В двух шагах. Теперь можно стало включить фонарик – постоянную часть снаряжения. Не раньше: зачем предупреждать человека преждевременно, давая ему возможность если не скрыться, то приготовиться к обороне? Правила предписывали: даже у себя дома каждого, пока он не опознан, считай противником – и действуй соответственно.

Точно направленный луч осветил стонавшего. И увиденное заставило Река Телана на мгновение застыть, словно окаменеть на месте.

Потому что он увидел не мальчика. Девушку. Или женщину. Незнакомую, естественно. Молодую и красивую.

Встретился с ее взглядом. И у него закружилась голова.

Глава 14

Военную хитрость нельзя называть ложью

Похоже, наступавшая ночь должна была оказаться бессонной и беспокойной для многих в ночном полушарии Редана.

В том числе и для обоих высокопоставленных чиновников этого мира, которым предстояло найти выход из сложного положения – такой, при котором государство не понесет ни экономического, ни политического ущерба и репутация его в Конфедерации как надежного партнера не будет поколеблена ни на миллиметр. Речь, понятно, идет о Государственном советнике Ду Ду Номе и его постоянном партнере, генерале Лизе Бероте.

Первую непредусмотренную атаку судьбы им удалось отразить без потерь. Начало переговоров было перенесено на два дня, по реданскому календарю неприсутственных. Чтобы не огорчать прибывших клиентов, им предоставили возможность использовать время задержки для максимального восстановления после неблизких перелетов и лихого, на грани крушения, финишного рывка. Для этого обе делегации пригласили в реабилитационные центры, существующие, как и положено, при каждой старт-финишной станции и расположенные, к счастью, достаточно далеко друг от друга, так что можно было не опасаться случайной встречи представителей двух воюющих миров. От чего прибывшие и с той, и с другой стороны, впрочем, отказались. Ну что же: как угодно.

Однако задача ублаготворения важных клиентов, компенсирующая потерю времени, не была ни самой сложной, ни самой важной. Главная проблема, как уже известно, заключалась в другом: необходимо было срочно реформировать математику таким образом, чтобы при делении четырех на два частное оказалось бы равно не двум, как велит теория, но четырем. То есть делить, не разделяя. Наука такую возможность отвергнет с порога. Но политика и коммерция, хотя и включают в себя какие-то элементы науки, все же относятся скорее к искусствам. А для искусства не существует недостижимого.

– Пора поужинать, тебе не кажется? – поинтересовался советник, выступавший в роли хозяина дома, поскольку и второе совещание с генералом происходило в помещении реданской Лизинговой комиссии, а не Учебно-строевого коммандата.

– Кто бы стал отказываться! Но сперва, наверное, стоит подбить итоги: что у нас уже получилось?

Советник кивнул:

– Разумно. Итак: у нас имеется стандартное количество первоклассного товара…

(Может, однако, возникнуть сомнение.

И в самом деле: пять тысяч человек, всего-то? Что это за численность для серьезной войны – а ведь тут, похоже, именно о такой войне идет речь? Хлипкая какая-то война миров, не так ли?

По понятиям двадцатого века – конечно. Пять тысяч – ну, два полка, а в иной армии и всего-то один, разве что со средствами усиления. Такой силой войну не выиграешь.

Верно. Для двадцатого века. Но здесь речь идет – точно определить затрудняемся, но, во всяком случае, о четвертом – по нашему счету – тысячелетии.

Войны существуют и там. Но их исход решает не физическая сила, и не уровень моторизации, и не внедрение высоких технологий. Эти войны – войны энергий. Громадных. И в гигаваттах, и в их денежном выражении. То есть, убить одного врага там обходится, пожалуй, в миллионы раз дороже, чем просто зарубить его мечом в давнем идиллическом прошлом. Во многие миллионы. В том числе и потому, что войны давно не ведутся на планетах: при такой энергетике любая война означала бы полное уничтожение жизни в том мире, в котором она возникла бы. Поэтому войны ушли в космос. Но при этом уже одна лишь доставка солдата к театру военных действий стала стоить столько, что о многотысячных армиях (не говоря уже о миллионных) думать более не приходилось.

И пять тысяч солдат и офицеров стали уже очень большой военной силой – учитывая, что один человек способен оперировать громадными энергиями. То есть добиваться таких результатов, какие раньше были по силам целым дивизиям.

Вот почему тот объем продукции, какой Редан предоставлял своим клиентам, вполне достаточен для выигрыша и самой серьезной войны.)

Итак, советник, когда мы его прервали, говорил:

– …Ровно половина того, что требуется. Мы с тобой пришли к мысли, что объем надо удвоить при помощи разбавителя. Вопрос в том – какого. Чтобы нас не обвинили в поставке некачественного товара или просто в жульничестве: цену ведь мы сбавлять не станем, верно?

– Это выглядело бы капитуляцией.

– Согласен. Теперь твоя очередь вносить предложения. Чем разбавляем? Ты строевик, тебе и карты в руки.

– Карты… Расклад не бог весть какой. Но все же некоторые возможности имеются.

– Жду с нетерпением.

– Первая: помимо пяти тысяч полностью строевых, у нас на подходе имеется тысяча полностью прошедших форматирование, но не поставленных в строй потому, что они еще не обсеялись. Мы можем смело включить их в объем, их качество ничуть не хуже. Но Министерство населения, безусловно, воспротивится: закон подобного не допускает, и они побоятся, что такой ход станет прецедентом, что приведет к уменьшению этнически активного населения, а это, в свою очередь…

– Понятно, можешь не объяснять.

– Хорошо. Ты можешь как-то повлиять на них?

– В принципе – скорее да, но не в нашем случае. Просто потому, что на это потребуется куча времени, они же жуткие бюрократы и формалисты в этом министерстве, и нужна многоходовая комбинация, а нам надо все решить в два дня.

– Плохо.

– Я думаю, ничего страшного. Видишь ли, закон запрещает отчуждение неосеменившихся. То есть продажу. Потому что он существует еще с тех времен, когда мы действительно продавали солдат, невозвратно. Но теперь-то мы официально оформляем это иногда даже не как лизинг, но как сдачу в аренду на срок, с обязательным возвратом. Лизинг законом разрешается, а уж аренда на срок – тем более. До сих пор мы так не поступали, такой путь ничем не скомпрометирован, и он пройдет. Другое дело – что во второй раз подобная штука, скорее всего, не проскочит. Но мы живем сегодняшним днем.

– Светлая твоя голова. Браво.

– Спасибо. Но это – сколько ты сказал, всего тысяча?

– Считай, дотянем до двух: заберем выпускные курсы кадетских корпусов. Ребята уже почти взрослые и неплохо натасканные.

– Где взять еще три тысячи?

Генерал ответил не сразу:

– Варианты вообще-то есть. Ускорить очередной выпуск, поскольку у нас, к счастью, в год их производится два. Они, конечно, будут еще не полированными, товарное качество пониже, но в общем растворе кто это поймет? Если и всплывут какие-то недоработки, то уже только при их использовании – а там будет уже не до рекламаций. Как говорится – война все спишет.

– Их тоже сдадим по аренде. Не придется ни с кем согласовывать.

– Само собой.

– Сколько их наберется?

– Один выпуск из двух, то есть полторы тысячи.

– Уже легче. Но светит еще только в конце туннеля. Где взять недостающее, и так, чтобы никто не заподозрил?

– Где взять – скажу. А вот как – не знаю.

– Ну?

– Щит Редана. Первоклассный товар, разве нет?

– Ты что! Войска обороны? Уменьшить сразу на… на сколько процентов? Напомни численность.

– Щит Редана – десять тысяч профессионалов. На какое-то время останется их семь с половиной, допустим. Но ведь на нас вроде бы никто нападать не собирается? У Редана репутация крепкого орешка – с давних времен, когда мы еще воевали сами.

– И все равно, Лиз, это как-то… даже мороз по коже. И к тому же, на такую акцию нужно разрешение даже не министра, а самого Главного Щитоносца. Думаешь, он даст такое? И кто осмелится войти к нему с таким предложением?

– Ты. Больше некому.

– Бред. Я что, самоубийца?

– Ничуть. Все зависит – да ты и сам прекрасно это понимаешь – от двух вещей. С чем войти и как сформулировать.

– Интересно. Какой же, по-твоему, может быть формулировка?

– Убойная. Тактические заатмосферные учения в обстановке, приближенной к боевой, совместно с силами передовых в военном отношении миров. Щит ведь – он и в космосе щит, верно?

– Ну, генерал!.. Сам придумал?

– Не у всех генералов – одна извилина. Сам. Вот только что сообразил. Раньше тоже боялся подумать. А вот подумал, и оказалось – ничего страшного. Дело в том, что… Вообще-то это наша армейская специфика, вам, людям гражданским, о ней знать не положено, так что ты уж будь любезен – никогда и никому во избежание крупных неприятностей и для меня, и для тебя тоже…

– Интересное предисловие. Ладно, торжественно обещаю. Что же это за секреты такие у вас существуют?

– Секрет простой. Эта самая четверть личного состава Щита на самом деле никакой роли в обороне не играет. Это только так считается. На деле же она строит, сеет и пашет. Не забудь, что оборона у нас на самоокупаемости. Самообеспечение войск – наше главное правило, наше кредо, если хочешь. Вот эту четверть и можно на какое-то время вывести из оборота без ущерба для безопасности. Главный щитоносец это знает. И если он лично заинтересуется…

– Ну-ну. Ладно, допустим. А с чем я могу к нему войти, чтобы он захотел меня выслушать?

– Ду, не играй в невинность. Сам прекрасно знаешь с чем.

– Интересно. Сколько, по-твоему, надо будет занести? И в какой форме? Наверное, столько, что даже от этой двойной продажи столько не выручить.

– Ну, не бабки же ты понесешь!

– А что еще можно?

Генерал Берот усмехнулся.

– Можно и нужно исходить из того, что он завершает свой последний срок. Меньше чем через год ему придется уйти. И главное, чем он сейчас занят, – это подготовка мягкой посадки на предстоящую часть жизни. На своем нынешнем посту он привык к жизни безмятежной – в смысле и материального уровня, и безопасности, и влияния – словом, всего на свете. И, судя по той информации, что утекает из Цитадели постоянно, он тревожится – потому что еще не найден такой вариант, который устроил бы его со всех точек зрения.

– Вот как. А я, значит, по-твоему, должен предложить ему нечто, что его бы устроило?

– Вот именно.

– Я бы это сделал с удовольствием – если бы такой вариант у меня был. Увы, ничего похожего.

– Это тебе так кажется. На самом деле он существует давно. Подсказать?

– Буду очень благодарен.

– Вот слушай. Года четыре тому назад – за абсолютную точность, правда, не ручаюсь – именно в вашем хозяйстве был сочинен доклад о необходимости передачи в частные руки того, что у нас называется государственной торговлей – то есть того дела, которым твоя комиссия, да и я тоже, занимаемся. С полным обоснованием, и экономическим, и политическим, и с выводом: реальный доход государства при этом возрастет чуть ли не на треть – поскольку этот документ предусматривал и налоговую реформу. Доклад открыто не публиковался, однако все, кто мог быть заинтересован, с ним так или иначе ознакомились. Пошла большая атака на хоровую капеллу…

Советник невольно ухмыльнулся: хоровой капеллой в политических и журналистских кругах именовался реданский парламент, хотя порой его называли еще и однокамерным оркестром.

– Но, – продолжал генерал, тоже усмехнувшись, – атака как-то очень быстро выдохлась, лоббисты умолкли, до внесения законопроекта дело так и не дошло. Да ты должен знать все это лучше меня! Неужели забыл?

Советник Ном покачал головой и тут же кивнул:

– Не забыл, никоим образом. Знаю от начала и до конца. Доклад-то я и сочинял. Однако, когда на самом верху его отвергли – неофициально, конечно, поскольку он официально и не существовал, – стало понятно, что лбом стенку не прошибешь. Если уж сам Главный отверг…

– Ну понятно, если уж Главный отверг… Он что, с тобой лично разговаривал?

– Нет, конечно. Я тогда только что был назначен, с чего бы он вдруг стал…

– Однако же ты на этом месте остался. А ведь по логике ты должен был сразу же слететь с какой-нибудь выразительной формулировкой. Он должен был тебя сразу же похоронить по первой категории. Твоя должность ведь в его личной номенклатуре. Отчего же ты уцелел? Кто-то за тебя заступился?

Советник пожал плечами:

– Верь или нет, но заступиться было некому. Я до сих пор удивляюсь, как получилось, что никаких последствий не возникло. Наворожил кто-нибудь, что ли? Знал бы кто, благодарил бы. Может, у вас, военных, знают?

– Что знают – не уверен, но предположения имеются. И достаточно правдоподобные.

– Жаль, времени у нас мало: с удовольствием послушал бы…

– И все-таки одну гипотезу оглашу. А заключается она в том, что на самом деле до Главного этот доклад вовсе и не дошел. И не только сам текст, но и никакого вообще упоминания о нем. Ближний круг не позволил. Там у них могучие фильтры стоят и постоянно действуют. А он ведь информацию только в этом кружке и черпает. Ты что думаешь: он эфир смотрит-слушает или в печать заглядывает?

– Нет, не думаю. Но все же…

– Так вот, из твоих предложений до него не дошло ни полслова. Поэтому он доклада не отвергал и к тебе никаких претензий не имел. Конечно, кружок не против был бы от тебя избавиться, но без его подписи нельзя, а если бы он вдруг поинтересовался – почему и за что, он ведь сам только что тебя утвердил, – то доклад мог и всплыть, но у них, видимо, были подозрения, что предложение его заинтересует, а вот их оно никак не устраивало. Почему? Да потому, что сейчас поток денег, что течет отсюда, проходит через них. И они из него черпают – кто сколько может, но обиженным никто не остается. А перейди это в частные руки – возникни вместо твоей комиссии частная корпорация с эмиссией акций и всем прочим, с куда большей прозрачностью, чем сейчас, – им краны если и не наглухо закрыли бы, то, во всяком случае, струйки сделали бы куда потоньше. Правдоподобно звучит?

– Ну, как сказать… Тогда я в такое не поверил бы. А сейчас – легко.

– Вот тебе и ответ. Возьми этот свой доклад, он у тебя наверняка сохранился…

– Можешь быть уверен.

– И вот его-то и поднеси. С небольшим дополнением: что возглавить такую корпорацию не сможет никто на свете, кроме лично его. Опыт там, связи, авторитет, личные качества… Да не мне тебя учить. Чтобы он ясно увидел, куда лежит его путь после отставки. И что этот вариант сулит именно ему. Поскольку вся экономика Редана, как мы знаем, только на этой торговле и завязана. И думается мне, что такая мелочь, как временное откомандирование двух-трех тысяч солдат, к тому же не тех, что несут боевые дежурства, проскочит без малейшей задержки.

Государственный советник следующую, заключительную реплику подал не сразу. Видимо, мысленно проигрывал предложенную операцию, искал явные, а еще более – скрытые нестыковки и ловушки. Но, наверное, не нашел. Вздохнул. Передернул плечами, как перед прыжком в холодную воду. И, наконец, молвил:

– Сейчас свяжусь с Цитаделью. Буду просить приема на завтра по личному вопросу – он вообще-то любит разбираться в личных проблемах, ему нравится получать информацию о слабых местах людей, под ним работающих, а всякий личный вопрос – свидетельство такой слабости. Ну, завтра он не примет, а вот на послезавтра можно серьезно рассчитывать. Но надо еще подстраховаться.

– От чего?

– Ты же понимаешь: наши покупатели – люди взрослые и опытные. Они, само собой, сейчас в сильнейших подозрениях. Надо их успокоить.

– Присягнуть, что мы их не надуем, что ли? Не поверят.

– Ну, не так примитивно. Подумай: в чем они могут нас подозревать?

– Да в том, что мы и собираемся сделать: разбавить товар несортовым материалом.

– Вот-вот. А откуда мы этот материал возьмем?

– Откуда мы можем взять? Призвать ветеранов, срочно выпустить младшие возрасты, в снаряжении все они будут выглядеть достаточно убедительно…

– Правильно. Что мы должны предпринять, чтобы немедленно поставить их под знамена?

– Разослать соответствующие распоряжения по Центрам, по магистратам ветеранских городов. Не фельдъегерями, конечно, а по связи, шифровками.

– Вот именно. Следовательно – что станут делать клиенты, чтобы раскрыть наши замыслы?

– Можно по-разному. Например, забросить разведчиков в Центры и городки, чтобы заметить всякое телодвижение там. Или – а скорее «и» – оседлать нашу связь. Но для этого им придется повозиться с шифрами, не так ли?

Советник Ду Ду Ном усмехнулся:

– Думаешь, у них нет наших шифров? Успокойся: есть. Так что читать наш обмен они будут без затруднений.

– Откуда такое уверенное предположение?

– Мы просто заблаговременно организовали утечку шифров. Неплохо, кстати, на этом заработали. Покупателей нашлось множество, и теперь все они страшно довольны: наш обмен для них – раскрытая книга.

– Что же – воспользуемся резервной шифросистемой?

– Ни в коем случае. Пусть читают на здоровье. Потому что распоряжения должны касаться только продолжения штатной деятельности. Никаких изменений в связи с предстоящей продажей. Пусть наши клиенты прочтут это и успокоятся.

– Прочесть-то они прочтут, но вот поверят ли? Подумай реально. Наша производительность им, в общем, известна. Они прекрасно понимают, что мы должны выставить на продажу вдвое больше, чем были способны наработать после предыдущей продажи. И этот недостающий контингент мы должны же где-то взять!

– Вот мы и дадим им понять – откуда мы возьмем его.

– Сперва, если ты не против, дай понять это мне.

– Видишь ли, эта ситуация возникла в нашей торговой практике впервые. Но аналитики заранее предрекали ее возможность.

Задумались, и в результате слепили неплохую программу. Она работает уже четвертый год, запущена – на всякий случай – сразу после ее создания. Суть ее в том, что мы ведем регулярный радиообмен с совершенно секретной производственной базой под названием «Отрог», размещенной в горах и выполняющей лишь специальные заказы. Она прекрасно смотрится сверху. «Отрог» готовит столько же экстра-товара, сколько все остальные ЦОСы, вместе взятые. Но эти контингенты не выставляются на открытую продажу, а предназначаются для поставок по секретным соглашениям между Реданом и каким-либо из Больших миров. Грандов. Все это время «Отрогу» слали распоряжения, а оттуда приходили доклады, отчеты, заказы, требования – словом, нормальный информобмен. И те, кто нас прослушивает, никак не пройдут мимо того распоряжения, какое отправляется «Отрогу» как раз в эти минуты – все в той же системе шифров.

– Просто с ума сойти. И теперь…

– Теперь в этом распоряжении будет содержаться вот что: «Вследствие срочной и важнейшей необходимости вся ваша готовая продукция должна быть готова к немедленной поставке ее другим клиентам путем обычной торговой сделки. Срок – первый день декады». И подпись Щитоносца.

– Я не ребенок, Ду. И не верю в существование такой базы.

– Ты прав – такой базы нет в реальности. Но виртуально она существует вполне убедительно, и если бы ее поисками занялся серьезный разведчик, он без особого труда, пользуясь разными микроутечками информации, возникающими по временам во всех открытых источниках, установил бы и местонахождение «Отрога», и его мощность… Если наши клиенты хотят выяснить, откуда что возьмется, они без труда сделают это, прослушивая связь с «Отрогом». И сейчас твоя задача: усилить этот обмен так, чтобы клиенты заметили – и поверили. Хотя это – не главное твое дело. Кроме этой заботы, пока я буду соблазнять Главного Щитоносца, сделай тут все, чтобы к началу переговоров с клиентами все десять тысяч были уже в готовности к посадке на транспорты. В случае чего – ссылайся на меня таким образом: вызван на самый верх, понял – вызван, а не просто поехал, и именно для того, чтобы получить официальные разрешения на двойную продажу. А устно, мол, все уже решено.

– Склоняешь меня ко лжи, – усмехнулся генерал.

– Ничуть – только к военной хитрости. Когда наши увидят, сколько государство на этом деле наварило, – нам с тобой ордена понавешают, да и не только этим поощрят. А вот если пойдет по Вселенной весть, что Редан не смог удовлетворить спрос покупателя, который, как известно, всегда прав…

– Не сомневайся, советник. Лети и действуй. Я медлить не собираюсь.

– Только не забудь защитные ширмы ЦОСов снять, когда начнется переброска пополнения в Центры.

– Обижаешь, приятель!

Глава 15. Темнота скрывает?

Нарин не успела даже вздрогнуть: падение с четырехметровой высоты занимает очень мало времени.

Но и за малое время могут произойти многие неприятности.

Удар о грунт. Острая боль. В ноге. В спине. Искры из глаз. Мгновенный страх. И невольно вырвавшийся стон. Позорный для хорошо тренированного человека.

Впрочем, все это уложилось в одну секунду. А дальше вступил в дело профессионализм.

Анализ: компилот был прав. Видимо, машина налетела на защитное поле. Накрывающее Центр. Не общепринятое. Такое, о каком мы не знаем. Теперь будем знать хотя бы, что такое существует. Подруге – вечная память: уничтожена. Значит, нормальной связи нет. Правда, остается еще аварийная. А главное – «Незримость», похоже, в целости. Видишь, не так-то все и страшно.

Состояние: владение телом? Так… Ох! Так. Нет, ничего. Сказалась тренированность: упала, словно кошка, не самым худшим образом. Переломов нет. Ушибы – не страшно. Четверть часа медитации – и о них можно будет забыть. Вот так-то, девушка. Обстановка? Темнота скрывает, это хорошо. Место оказалось, к счастью, безлюдным. Вдвойне хорошо.

План действий? В первую очередь надо…

Тут мысли нарушились.

Ошибка: совсем близко оказался человек. Откуда он взялся? Скорее всего, находился тут еще до аварии. Просто стоял. Сидел. Лежал. Так или иначе – был. То есть, мог услышать, нет – наверняка слышал звук падения. И, кажется, я еще и стонала? Какой позор!

Видимо, так и было. Потому что он идет сюда. Не куда-нибудь в сторону, а прямо ко мне.

Уничтожить.

Глупости.

Нет. Постараться использовать. Как источник информации. И, возможно – как союзника втемную.

Использовать и уничтожить?

Решу, когда обстановка прояснится. Как отреагирует он на меня? Арестует – или… или?

Пока бежали эти мысли и соображения, руки действовали сами по себе. Они знали, что им делать. Освободиться от летного комбинезона. Вырыть ямку. Положить в нее комбинезон. Засыпать. Переползти на это место, накрыть его собой.

А вот теперь можно простонать еще раз. Как можно жалобнее. Ты – женщина, тебе больно и страшно. Нужна помощь. Мужчина, ты просто послан свыше. Пожалей меня и помоги!

(Если захочешь причинить мне зло – умрешь мгновенно. Ты ведь не полезешь в мои волосы, длинные, густые, в поисках оружия, правда? А между тем оно там. Но этого знать ты не должен. И не будешь.)

– О-о!.. – Ох как жалобно – самой становится себя жалко.

Он уже в трех шагах. Что, у него фонаря нет, что ли? Должен быть. Они же тут обязаны быть в полном снаряжении.

Луч света ударил. Нарин невольно зажмурилась.

Но все же успела заметить: а приглядный мужчина! Это приятно. И полезно.

Остановился, разинул рот. Деревня, женщин не видал?

Интересно, как я сейчас выгляжу? Боюсь, что не лучшим образом.

Постой, может ведь быть, что и правда не видал. Их режим…

О, господи! Опустился рядом со мной на колени. Слушай, а если он сейчас захочет?.. Правила рекомендуют в таких случаях не сопротивляться. Якобы, уступая мужчине, ты приобретаешь власть над ним. Интересно, сами они пробовали – приобретать власть таким образом? Бред собачий.

Сейчас ты должна выражать страх и покорность. Пусть почувствует себя хозяином положения.

Вооружен? По минимуму, как пока видно. Руки… Что у него, жар, что ли? Руки просто обжигают. Но это приятно.

– Вы упали? Споткнулись? Где у вас болит?

И голос нормальный. Даже приятный.

– Здесь? Здесь?

– Ой!

– Попробуйте встать. Я вам помогу…

Ну и объятия! Невольно вырывается:

– Вы меня переломите так!

– Простите. Нечаянно… Попробуйте опереться на эту ногу. Можете?

– Да… ох! Постойте. Нет, ничего. Могу. А вот спина…

– Потерпите. Сейчас я отнесу вас в санчасть…

– Пожалуйста, не надо! Я не хочу в санчасть!

(Никаких официальных контактов!)

– Но надо же, чтобы вас осмотрели, приняли меры.

– Нет. Я чувствую: все нормально, просто ушибы. Час-другой отдохну – и буду в полном порядке.

– Вы что, хотите отдыхать здесь?

– А вы можете предложить что-то получше?

– Ну… например, у меня дома.

– В казарме?

– Почему вдруг? В моем домике.

Ага. Профессионал, унтер-офицер. Так. Источник информации?

– У вас дома? Нет!

– Чего вы так испугались?

– Ну… вы сами должны понимать, чего. Я вас совершенно не знаю, вы сильный мужчина…

Господи, он краснеет!

– Послушайте… как вас, кстати, зовут?

– Нарин.

Идиотка, идиотка, идиотка! Как ты позволила сорваться с языка настоящему имени? Рассудок отбило при падении? Расслабилась вдруг? Ты, мужиков на дух не переносящая, кобелиную их породу?

– Нарин… Слушайте, клянусь вам: никогда ничего такого не позволю себе – сделать что-то, неприятное вам. Я не… Я – военный, понимаете? И под моей крышей вы будете в полной безопасности! Правда, уровень комфорта у меня, конечно, не столичный, но… Вы ведь из столицы, верно? Вы не здешняя, все здешние женщины мне известны, их тут всего шесть на весь город.

– Из столицы, да… Простите, болит все сильнее. Мне не до комфорта.

«Не то еще учинит мне допрос прямо тут!»

– Значит, решено? Тогда идемте!

– Ой, что вы?! Я тяжелая.

– Кто вам это сказал – соврал. Или был совсем уж хлипким. Не бойтесь, тут недалеко.

А вовсе не плохо, когда тебя несет сильный такой парень. И пахнет он приятно. Начинаешь чувствовать себя маленькой девочкой, которой разведка и не снилась никогда…

– А я и не боюсь. Да что вы все время смотрите на меня? Под ноги надо глядеть!

– Вам это неприятно?

– Мне? Нет, почему же? Но я сейчас плохо выгляжу.

– Прекрасно выглядите. Как никто на свете!

Тигрица Небес, ну и приключение!

Глава 16

Не каждый пьет такой кофе

Пришлось потратить шесть с лишним часов, не говоря уже о других потерях, чтобы получить в Главной канцелярии желанное приглашение на завтра – на утренний кофе Верховного Щита. Это, впрочем, было заранее известно: люди на эту церемонию записывались самое малое за две недели, а то и за месяц, но три четверти записавшихся так никогда к кофейному столу и не попадали: сидевшие на формировании участников не зря получали свое жалованье. Государственный же советник Ду Ду Ном в этом списке, где что ни имя было, то светило в своей области, вообще не фигурировал. Не то чтобы ему не приходилось встречаться с хозяином Цитадели. Однако всегда лишь по вызову сверху, в присутственный день, а не свободный, и неизменно для отчета по конкретному вопросу. То есть для доклада, как это называется. А вот так, не в кабинете, а (как считалось) в частных апартаментах – ни разу. Это всегда риск: на какое настроение попадешь. Правда, нынешний Главный Щитоносец Редана считался умеренным, но это – с кем сравнивать. В истории их накопилось много всяких.

Тем не менее получить место за кофейным столом ему удалось. Скорее всего, тут сыграло роль не звание его – две Государственные звезды всего-то, – но занимаемое место. Неофициально оно котировалось на целых две позиции выше, чем, скажем, пост министра финансов. Понятно почему: министр лишь распределяет деньги, а кто их добывает? Да Лизинговая комиссия, это любой ребенок знает, потому что Редан – мир экспорта, если бы не его продукция – на планете жрать было бы нечего, во всяком случае досыта не приходилось бы. А так – слава Главкому Вселенной, одним больше, другим меньше, но в среднем хватало всем. Главный добытчик – так называли Председателя комиссии. И если чувствовалось, что сидит он на своем месте уверенно, промахов больших не делает, то в высоком чиновничьем мире всегда были рады пойти ему навстречу.

Так что он – попал. Кофе двенадцати приглашенным (по какой-то древней традиции к столу допускалось именно столько) подавался действительно прекрасный, булочки к нему – свежайшие, но и только: сюда не наедаться шли. Хозяин за руку здоровался с каждым (и это уже было словно медаль получить), двадцать минут уходило на собственно кофе, потом – от сорока до полного часа – на личные разговоры с каждым: говори, с чем пришел, но уложись в пять минут, если затянешь – поставят на тебе черную метку на долгие времена. Большинство приходило, правда, чтобы о себе напомнить, с чем-нибудь поздравить или поделиться своей радостью с обожаемым хозяином; чем больше была радость, тем приятнее становилось и Главному Щитоносцу, поскольку он получал никак не менее половины. С серьезными делами сюда являлись редко.

А у Нома дело было – серьезней некуда. Поэтому он подождал, пока прочие одиннадцать сказали и сделали свое – сидел спокойно, смакуя кофе. Два раза перехватил мгновенные взгляды Хозяина, обращенные на него: Щит знал, что советник Ном – не паркетный шаркун, но человек дела. А когда все наконец представились, Хозяин, не утерпев, спросил все-таки:

– Ну, Ном, а ты чем порадуешь?

Встал, поклонился, как полагалось, и проговорил только:

– Вы, как весь мир знает, коллекционируете математические шутки и парадоксы. Мне попался очень забавный, и я позволил себе…

Подошел и положил перед хозяином конверт.

Главный Щитоносец нахмурился. Вскрыл конверт. Вынул маленький листок бумаги. Прочел. Через секунду улыбнулся – чтобы все поняли: действительно, шутка. Сложил, опустил в карман. Молвил:

– И правда, забавно. Вы нашли решение?

– Пытался. Но, похоже, моей логики не хватает. А вот вы на досуге…

– Какой у меня досуг, Ном! А впрочем… Ты сейчас занят?

– Я всегда в вашем распоряжении, Главный Щитоносец.

– У меня еще полчаса свободных. Если не возражаешь – поломаем головы совместно?

– Почту за честь.

– Тогда… Господа, благодарю вас за то, что навестили меня…

Через минуту они остались вдвоем.

– Идем в кабинет.

– Как же это: четыре на два равны четырем? И каким четырем?

– Четырем триллионам баллов, правитель.

– Подробно.

Советник объяснял ситуацию десять минут.

– Понял. Да, это решило бы многие наши проблемы. Но практически? Что для этого нужно?

Ном сказал, не задумываясь:

– Продать четверть внутренних сил. Формально – сдать в аренду. Это первое.

– Еще что-то?

– Приостановить закон о семени. Отобрать в консервацию. И отдать всех, кто уже прошел не только полировку, но и просто прошел курс обучения.

– Ном, тебе не страшно говорить такое?

– Правитель, никакой внешней угрозы нет…

– Я не о внешней говорю. О внутренней. Мои враги – здесь, не в Галактике. Если хоть что-нибудь всплывет – выборы дышат в затылок, и мне на них делать будет нечего. Со всех сторон накинутся. Нет, советник, план твой хорош, но не для меня. Я намерен остаться еще самое малое на срок. А уж там посмотрим.

Правитель говорил все это с уверенностью, только глядел не на Нома, а куда-то мимо, в сторону. Да руки почему-то спрятал под стол. Советник же не отрывал взгляда от его лица, напрягаясь, и заставил все-таки хозяина встретиться взглядом с ним. Хотя ненадолго: повелитель почти сразу опустил глаза. Но успел понять выражение лица подчиненного: едва уловимую иронию. Вздохнул:

– Конечно, кампания будет тяжелой. Но все же…

Не закончил фразы. Советник после крохотной паузы сказал:

– С деньгами можно любую кампанию выиграть, этому даже в школе учат.

– Да нет, – возразил Хозяин. – Теперь не учат.

– В мое время учили. А если мы эту операцию реализуем, хватит и на хозяйство, и на выборы. Кстати, кто-нибудь же вернется, так не бывало, чтобы все до единого… Но даже если рассмотреть худший вариант, то никакой безнадежности не вижу.

– Для тебя – конечно. А для меня? Уходить на пенсию? Не тот вроде бы возраст, да и нелегко мне будет после всего (Хозяин обвел рукой кабинет, но подразумевал, конечно, не только его) жить на мелочь. Позорно.

– Хозяин, – сказал советник Ном. – Не так давно составил я один доклад, думаю – не самый глупый. Наверное, до вас он не дошел. Я привез копию…

– Мне сейчас самое время доклады читать. О чем он был?

– О реорганизации государственной комиссии – моей – в акционерное общество.

– Смутно помню что-то такое. Там сплошные цифры были, кажется.

– Были цифры. Но вы представляете, что значит – возглавить такую корпорацию? Сейчас прибыль идет в казну, и ею распоряжаетесь вы. Но прибылей не так уж много…

– А в корпорации их больше станет?

– В десять раз. В сто!

– Откуда же?

– Наш мир беден, производить больше товара, чем сейчас, даже не тяжело, но просто невозможно. А что не произведено, того не продашь. Вы – государство – не можете перенести производство в какой-нибудь другой мир: воспримут как экспансию. Но вы – корпорация – можете: это всего лишь экономические связи. Договариваться придется не с властями других миров, а с такими же магнатами, а это уже совсем другая картина. Брать инвестиции. Расширяться галактически. На наш товар долго еще будет спрос.

– Ты сказал – я как корпорация?

– Президент компании. И, естественно, серьезный акционер. Вам всего только и нужно – создать закон о передаче комиссии в частные руки.

– У кого же хватит денег?

– У тех, кому вы позволите. У вас самого. И можете сразу уходить в отставку, не дожидаясь выборов.

– Ты что – думаешь, я тут так сильно разбогател?

– Возьмете кредит в «Реданском для внешней торговли банке».

– А у них откуда возьмутся?

– Если завтра мы сделки реализуем – завтра же и возьмутся. Но для этого надо уже сегодня начинать все: сводить все контингенты, формировать из них товарные единицы, готовить к погрузке… Множество дел.

– Посиди тихо, – сказал Хозяин медленно. – Я буду думать.

Советник замолчал. Что мог, он уже сказал, а судя по интонации Хозяина, похоже было, что на самом деле он уже все решил.

Глава 17

До месяца падающих камней еще далеко, но…

На завтра, на вольный день, во всех тридцати трех производственных Центрах Редана, как и во всех гарнизонах сил Щита, все было своевременно, аккуратно и толково расписано: кто отправляется в увольнение и куда, кто остается нести дежурство, кого направляют на внутренние работы, а также (это касалось лишь трудно обучающихся) на дополнительные занятия. Одним словом, предвольный день завершался, как и всегда, спокойно, можно даже сказать – весело.

И, что может показаться удивительным, по всей планете это происходило одновременно. Хотя, как известно, когда в одном полушарии, скажем, день, то в противоположном непременно будет ночь, а левее – утро, правее же наверняка стоит вечер.

Но удивляться этому могут лишь те, кто не знаком с особенностями географии мира Редан. Главная из них заключается в том, что вся жизнь на планете (безусловно, не самой удобной в Галактике, однако удобных на всех никогда не хватает – закон жизни) сосредоточена в одном лишь районе. Это единственная, по сути дела, равнина на этой планете, протяженная по линии север – юг на девяносто градусов, а с востока на запад – менее чем на два часовых пояса, то есть представляет собой сильно вытянутый овал, ограниченный обширными горными странами. Наверное, рано или поздно возьмутся за их освоение, как и располагающихся далее громадных болотистых стран, где обитают одни лишь членистоногие – зато какие! Но это будет скорее поздно, чем рано; сейчас нет ни сил, ни средств на такие проекты, а главное – нет надобности. Равнина заселена достаточно плотно, рождаемость можно назвать высокой, однако перенаселение Редану не грозит – во всяком случае, до тех пор, пока кому-то не придет в голову изменить характер экономики этого мира. Но этого не произойдет, мы уверены, никогда.

Вот почему на Редане существует лишь одно время, и все, что происходит, совершается синхронно.

Одновременно везде прозвучал и общий, как полагается, сигнал – когда наступил его час. Люди ждали сигнала и готовились к нему, чтобы наконец завершить уходящий день и отдохнуть перед многими приятностями наступающего.

Но звуки, прилетевшие из главного города и раскатившиеся не только в любом здании и помещении Центров образования и в каждой казарме и офицерском доме войск Щита, что было бы обычным, но и на учебных полях и полигонах, и в совершавших очередной учебный поход частях, оказались совсем не теми. Они были сейчас настолько неуместны, что в первые секунды им просто не поверили. Кто-то заржал, кто-то проворчал: «Не иначе как перебрали…», кто-то просто покрутил пальцем у виска…

Потому что то был сигнал общей боевой тревоги. Как будто начиналась война.

Однако вслед за сигналом последовало и дополнительное разъяснение. Оно и обрадовало, и огорчило большинство тех, кто слушал его, уже находясь в движении: «Боевая тревога» не оставляет времени для размышлений.

Вообще-то такая музыка звучала в Редане не впервые. Потому что то была обычная команда, подававшаяся, когда формировалась проданная кому-то очередная партия экспортного товара. И дело сводилось к тому, что приходилось в полной готовности участвовать в построении несколько часов – именно то время, пока партия отбиралась и сводилась из разных Центров и полигонов. После этого оставшиеся возвращались к обычной жизни.

Но до сих пор она – эта команда – никогда не объявлялась всеобщей. Она касалась лишь той части личного состава Центров, чье обучение и полировка были завершены и семя оставлено. Но ни в коем случае не всех поголовно. А кроме того, о предстоящей продаже слухи начинали ходить еще за месяц, и с каждым днем все укреплялись. И не потому, что информация утекала где-то по дороге, но потому, что за многие годы создался уже длинный список примет или, точнее, таких действий, какие продаже неизбежно предшествовали. Так что когда команда на построение наконец подавалась, к ней уже были готовы – и физически, и морально.

К тому же, заключение торговых сделок с клиентами всегда – или, во всяком случае, до сих пор – происходило в определенное время реданского года: в первой половине месяца Вянущих трав, а также через полгода – в месяц Падающих камней. И покупатели, хочешь не хочешь, вынуждены были приноравливаться к календарю продавца. Раньше совершать продажу было нельзя: только в канунные месяцы проводились выпускные игры, то есть очень серьезные тактические учения, в ходе которых получал разностороннюю оценку каждый обучавшийся. Лишь тогда человек мог рассчитывать на получение личной марки «Редан-стандарт», а особо успешные – даже и «Редан-плюс». И на самый высокий личный процент от продажи.

Но сейчас до Падающих камней – то есть месяца, когда Редан проходил сквозь метеорный поток Лемагидов, оставалась чуть ли не четверть года. И ничего подобного никто не ждал – от желторотого кадета до первых и даже самых первых людей государства.

И вот вдруг, как камни на голову:

«Всеобщее построение с оружием по штату и в полном снаряжении. Мобильная готовность. Немедленные доклады о выполнении!»

Ничего удивительного, что начало выполнения команды, стыдно сказать, затянулось не менее чем на пятнадцать (некоторые даже утверждают – шестнадцать!) секунд.

Но очень своевременно прозвучало разъяснение. Вообще-то никакое начальство не обязано объяснять свои распоряжения, тем более когда речь заходит о делах военных. И то, что на этот раз оно все же возникло, говорит лишь о высоком уровне заботы реданской власти о спокойствии населения.

«Указанные действия проводятся в порядке подготовки к Выпускным играм для наибольшего поднятия их уровня».

Наконец-то все встало на свои места. И завертелось. Без пробуксовок и нарушений. По давно отработанному графику.

Места построений в каждом ЦОСе и во всем мире определены раз и навсегда – и локальных построений, и сводных, и всеобщих. Каждый обитатель точно знает свое место – квадрат, снабженный номером, и номер этот человек назовет вам, даже не просыпаясь. И кадет, и курсант, и медиал давно зазубрили маршруты, какими будут добираться до своего квадрата из той точки, где застигла их команда. Большинство людей обычно находится либо в своем расположении, либо на занятиях. Это самые простые варианты, потому что на построение такой человек прибежит уже в полном полагающемся ему снаряжении, а та его часть, которая не принадлежит к предметам повседневного пользования, уже будет доставлена к его квадрату людьми служб Вооружения и Снаряжения. Те, кто входит в состав Экипажей, прибудут на другое построение в своих машинах или к ним – только не на квадраты, а на технические площадки. А тем немногим, кто услышал команду, пребывая не в расположении или на учебном поле, не понадобится терять время по пути за снаряжением: они мчатся прямо на свои места, а все, что им требуется, опередит их благодаря уже названным службам.

Из мест локального построения в Центрах колонны направляются на сводный плац, а вернее – на два: строевой и технический. Эти так называемые предстартовые места находятся по соседству с той самой нерегулярной СФ-станцией, на которую опускаются корабли покупателей, и хорошо просматриваются из окон служебного здания, где расположены и Лизинговая комиссия, и Учебно-строевой коммандат. Колонные пути людей и техники, ведущие из каждого Центра, нигде не пересекаются, заторов и пробок не возникает. Время сосредоточения на сводных плацах – тридцать минут, и надо сказать, что за все время существования торгово-образовательной системы не было ни одного случая опоздания. Что же касается всеобщего построения, то оно проводится крайне редко, и поэтому на сей раз у некоторых зародились сомнения: не возникнут ли накладки. Однако, проводилось оно или нет, тренировки по всеобщему сосредоточению повторялись регулярно. Так что и тут Система показала, что у нее сбоев не бывает.

Примерно так же шли дела и в частях и подразделениях войск Щита – в тех, кому тоже, как оказалось, предстояло участвовать в учениях. Личному составу этих войск происходящее очень понравилось: неожиданная тревога внесла приятное разнообразие в их монотонное существование.

Формирование пакетов на местах, в Центрах, должно было занять первую половину вольного дня. Великолепные носители углов за это время будут тщательно перемешаны в нужных пропорциях и с теми, кто был на пороге получения «Стандарта Р», и с другими, отстававшими не более чем на год, а также и с ветеранами, кому ненавязчиво скорректируют возраст, убрав лишние год-два-три, и со щитоносными строителями. Тут сформируются звенья, группы, колонны, тут же назначат командиров из заранее намеченных медиалов. Кого нужно – довооружат или переоденут: все должно будет иметь наилучший товарный вид. Кому-то, может быть, заменят вооружение. Подвезут боеприпасы (по торговым условиям, поставщик обеспечивает поставляемые контингенты одним боекомплектом к любому оружию, выбранному покупателем), продукты питания обеспечит покупатель, однако во избежание неожиданностей продавец подстрахует каждого контрактуемого сухим пайком на трое суток.

Выдвижение в район сосредоточения должно будет произойти во второй половине дня и к вечеру завершиться. И уже там предстоит формирование окончательных групп, пакетов и контингентов. Раньше, когда весь товар уходил в одни руки, поскольку продавались малые контингенты, их полностью формировали прямо в Центрах. Однако на сей раз, если уж речь идет об учениях, равных по всем основным качествам контингентов, понятно, должно быть не менее двух. Поэтому окончательная верстка личных составов и будет происходить на общем сборе. Легко и просто.

Так что к утру первого дня новой декады надо будет показать товар лицом. И при этом никак не осрамиться.

Глава 18

Как это бывает

Команда на всеобщее построение застала Река Телана в его домике. Ночь он собирался провести именно там, как и всегда.

Только на этот раз все было, наоборот, совершенно необычным.

Хотя бы потому, что в своей половине дома он был сегодня не один. А с женщиной. Появившейся совершенно неожиданно, можно сказать – упавшей с неба. Прямо к нему. И он привел ее к себе, вернее – принес, потому что она как-то ухитрилась заработать вывих голеностопного сустава и ушиб спины. На совершенно ровном месте. Правда, в темноте.

Пока он нес ее, он болтал всякую ерунду, практически сам себя не контролировал. Ему даже в голову не пришло спросить ее хотя бы о самых простых вещах: кто такая, откуда вдруг взялась на территории закрытого ЦОСа и с какой целью тут появилась? Не то чтобы он не понимал, что спросить необходимо, отлично понимал, все-таки не мальчиком он был, а прекрасно подготовленным специалистом, которому до полной кондиции только и не хватало женщины, что приняла бы в себя его семя, обеспечив продолжение жизни. Все понимал, все.

Появление женщины походило на чудо – а может быть, и в самом деле было им. Но чудеса, как известно, приходят внезапно – и так же вдруг и уходят, если их спугнуть. Сейчас даже подумать об этом было страшно.

Нет, вопросы он, конечно, задаст, никуда она от этого не денется. Но это не обязательно по дороге. Дома, в четырех стенах, при свете расспрашивать куда удобнее. Хотя бы потому, что тогда ты можешь одновременно наблюдать за отвечающим – за его мимикой, движениями глаз, рук – и делать выводы; недаром в полный курс подготовки углов входило и ведение допроса. Правда, там речь шла о пленных, а женщина никак не походила на вооруженного противника, но допрос всегда остается допросом. И спрашиваемый, понимая невыгодность своего положения, если даже захочет соврать, то под пытливым взглядом победителя будет делать это куда реже и деликатнее.

К тому же, этикет требовал, перед тем, как задавать вопросы, выяснить, требуется ли собеседнику какая-то медицинская помощь, затем, если нужно, накормить-напоить, обязательно соблюдая не только вежливость, но и проявляя гостеприимство: чтобы человек успокоился, почувствовал себя если и не дома, то, во всяком случае, как в гостях у доброго знакомого. Это тоже развязывает язык…

Именно так Рек Телан и действовал. Позволил женщине встать на землю только перед крыльцом, но и тут ее не отпустил, помня, что одна нога ее вышла из строя. Отворил дверь, прислушался. Со слухом у него все было по-прежнему в порядке, и он сразу понял, что Весиль была все так же не одна и не спала. Да он и не ожидал этого; понимал, что Вин ей до утра уснуть не позволит. Но на этот раз мысль не вызвала в нем ни малейшей зависти, как-то проскользнула боком. Он просто убедился, что дверь в сестрину спальню закрыта, включил свет, вернулся ко входу, помог Нарин войти и снова подхватил ее на руки, потому что предстояло еще подняться на второй – его – этаж.

Внес в первую комнату (не в спальню же было ее нести! Гнусная мыслишка эта мелькнула, но он так шуганул ее – исчезла мгновенно), бережно опустил на диван. Поднес палец к губам, призывая к молчанию; она кивнула. Вернулся вниз, там все та же возня слышалась, он усмехнулся, покачал головой, чувствуя, как и в нем самом усиливается желание. Проверил, заперт ли вход, погасил свет, снова поднялся наверх. Остановился напротив женщины и стал смотреть на нее, бессознательно улыбаясь. И добился-таки, что из ее глаз стала исчезать тревога и ее понемногу вытеснял интерес.

– Как спина? – спросил он участливо, глаза же в это время сказали:

«Не видал никого красивее тебя. Никуда тебя не отпущу!»

– Могла бы и не болеть так сильно, – ответила Нарин с интонациями, что свидетельствовали о ее благодарности за заботу. Взгляд же сообщил:

«И мне приятно видеть тебя. Но и не думай!»

Рек опустил глаза, задавая следующий вопрос:

– А нога?

– Ох, с нею и правда нехорошо, – и Нарин поморщилась. – Очень некстати…

– Давай-ка я взгляну.

Она сразу же подтянула ноги, сгруппировалась в комочек:

– Нет… нельзя. Да и чем ты можешь помочь? Ты же не врач?

Он на миг застыл в строевой стойке, как это бывает у профессионалов: все соблюдено – но никакого напряжения, никакого неудобства.

– Я – Стандарт Редана, черный угол. А значит, если и не врач, то уж за фельдшера сойду.

– О-о! – уважительно протянула она.

«Что мне сейчас нужно? Никакой информации пока нет. Возможностей передвижения – тоже. Времени мало: не позже завтрашнего вечера надо быть на борту. Нога и в самом деле достает так, что скоро вся моя выдержка кончится, хотя пока еще держусь. Остается воспользоваться подручными средствами. Конечно, будь у меня серьезный опыт… но, наверное, хватит, чтобы его разговорить. И о здешних делах, и о том – не впрямую, конечно, – как выбраться отсюда тихо и быстро. Ну, что же…»

– Не бойся. Лишней боли не причиню.

Она улыбнулась – так, что было ясно: ей очень, очень больно.

– Верю. Похоже, тебе можно верить во всем.

– Я рад. Ну, что же…

Рек принялся за дело. Разул пострадавшую ногу, попутно удивившись: сапожок был каким-то не таким, какие носила, скажем, сестра; совсем другого фасона, да и материал… Но в конце концов, что он в этом понимал? На ней и платье непривычное, слишком, как бы это сказать, ну, может, и не сверх меры, но не очень скромное, вот. В Центрах таких не носят, но в остальном мире все может быть, там и понятия другие, да и вся жизнь не такая. Гражданский народ. Каждому свое… Осмотрел успевший уже распухнуть сустав; на мгновение как бы сам ощутил ту боль, что должна была сейчас испытывать красавица – но терпела мужественно, молодцом, молодцом…

Очень захотелось вдруг поцеловать это больное место, и он не удержался: хоть и не прижался губами, но коснулся и почувствовал, как краснеет. Странно все это было, странно. Интересно, Вин внизу испытывает такое же от близости с Весилью?

Но чувства сами по себе, а руки работали споро, на ходу вспоминая все, чему в свое время учили. Обезболить… Хорошо, что своя аптечка есть в каждом доме, да иначе и быть не может. Какой срок поставить? Получаса, пожалуй, хватит. Считаем до трех. Все, боль снята, девушка даже вздохнула – глубоко, облегченно, вытерла со лба проступившие было капельки пота. Накладываем руки. Так. Сосредоточиться. Предупредить:

– Не бойся. Боли не будет. Если страшно – закрой глаза.

Она снова улыбнулась, чуть заметно качнула головой: «Не страшно».

Он точно увидел внутренним зрением схему. И сделал резкое движение, невольно ожидая вскрика. Но ничто не нарушило тишины. Он медленно отвел руки. Получилось? Должно было получиться. Нарин выжидательно глядела на него. Он уверенно кивнул:

– Все. Сейчас сгоним опухоль – и сможешь хоть бежать, хоть плясать.

– Плясать – лучше, – сказала она. – Если бы еще спина не болела…

– Да, – согласился он. – Спина. Справимся и с нею. Если, конечно, не возражаешь.

– Ты и это умеешь?

– А что тут такого? Нормальный массаж. Этим каждый должен владеть. К утру наверняка забудешь, что были какие-то неприятности. Ты не против массажа?

– С чего бы я стала возражать?

– Вот и прекрасно. Тогда… – он вдруг запнулся, снова стал краснеть. – Тогда, значит…

«Господи, какой трогательный!»

– Надо раздеться, да? – помогла Нарин. Он только кивнул.

– Тогда отвернись.

Он повиновался. Слышал, как шуршат за спиной ткани. Наверное, не больше минуты прошло, прежде чем она проговорила – каким-то немного не таким, как до сих пор, голосом:

– Я готова…

Рек повернулся. Нарин лежала спиной вверх, и на ней не было совсем ничего – так показалось ему в первое мгновение, потом он понял, что трусики все же остались – крохотные, едва заметные; а выше все оголено. Рек, в общем, знал, что носят женщины, недаром сестра была всю жизнь рядом. Но на ней все было, как бы сказать, помассивнее, прикрывало куда больше, и не только внизу, но и грудь тоже. А тут… Хотя совершенно правильно: массировать надо всю спину, и если бы ее под лопатками пересекала еще какая-то полоса ткани, это только мешало бы. Руки Нарин подложила под голову, глядела в сторону и продолжала улыбаться, произнося слова:

– Готова. Стесняешься?

– Нет, – сказал он неожиданно хрипло. – Чего тут стесняться? Где сильнее всего болит? Тут? Тут?

– Ох… вот тут, да.

– Ну, держись.

«Думай, что это манекен. Или просто партнер по занятию. Ты на нем отрабатываешь, потом наоборот, он на тебе. Не отвлекайся на посторонние мысли!..»

Это легко сказать – не отвлекайся! Партнер: у него и тело другое, и кожа, и запах… чем это она пахнет, непонятно, ох, женщина… Рукам не дрожать! Работать! Да расслабься, что ты как деревянный. Нельзя же так! И ты, младший! Что себе позволяешь? Те мне мешаешь нормально двигаться! Накажу! Вот закончу – и строго накажу!..

Все заклинания – без толку. Младший, похоже, вообразил себя тактической ракетой на стартовом столе: еще немного – и сорвется, взлетит, помчится прошибать бронеколпаки, вдребезги разносить тяжелые крейсера противника. А руки вели себя как выброшенный десант, не только освоивший место выброса, но и расширяющий, расширяющий… расширяющий плацдарм…

Она под его руками не сопротивлялась, только дыхание стало шумным, а прежде его вообще не было слышно; вдруг то ли простонала – но на сигнал боли это не походило, Скорее… скорее на…

– Да…

Это она выговорила, тоже с хрипотцой: «Да»…

И сама неожиданно перевернулась на спину.

«Господи, я сошел с ума, она сошла с ума! Что мы делаем!»

Да все то же самое.

А потом – уже в спальне. В постели. Ночь летела. Вдруг захотели есть. Поели чего-то из холодильника. Лежали рядом, тесно прижавшись. Разговаривали обо всем на свете. Ну, может, не совсем обо всем. Но о многом.

– Ты теперь будешь моя навсегда. Завтра же зарегистрирую лицензию, и дело с концом.

– А что я буду тут делать? Ты говорил, это учебный Центр? Не говорил? Ну, значит, где-то слышала. Говорили, тут у вас женщин и не должно быть, верно?

– Это точно. Но мне тут недолго осталось. Сейчас, когда ты появилась, не осталось никаких препятствий: получаю высший уровень «Редан-плюс». Значит – наилучшие перспективы и здесь, и в любом мире, куда придется попасть. Там мы с тобой и будем жить.

– Ты уже куда-то назначен? Говорят, у вас тут сейчас идет формирование новых блоков…

– Ничего похожего. До этого еще три месяца. И эти месяцы мы с тобой сможем жить тихо и спокойно.

– Ты так и не спросил хотя бы – откуда я взялась…

– Расскажешь потом.

– А что сейчас?

Ответ получился без слов. То есть, слова-то звучали, но смысла в них было ноль: любовный лепет, не более того. Зато эмоций – как при взрыве Новой.

У него, разумеется. А у нее?

Как говорится – вы будете смеяться. Но ведь у нее – тоже! Чего она сама, по правде говоря, не ожидала. Представлялась себе этакой холодной, циничной, расчетливой, и только – словом, соответствовавшей требованиям разведки. И лет ей целых двадцать пять уже. Одним словом, старуха. Еще чуть-чуть – и в отставку. На женщин-офицеров спроса вообще нет, когда речь идет о делах любовных: их служба так имеет днем и ночью, что на личное времени не остается. Окончить Университет политроники, пройти практику, потом – курс Закрытого Корпуса на родной Рамиде, два года адъюнктуры там же, потом – откомандирование на Мадиг, служба в разведке Космодесанта – уложите-ка все это в семь лет, много ли времени останется у вас для утех? Она, правда, нашла однажды целых две недели. Еще в Политроне. Пообщалась телесно с одним коллегой. И пришла к выводу: это – для тех, кому делать больше нечего. А насчет каких-то таких сверхощущений – выдумывают для самооправдания.

Оказались же все накопившиеся за годы предубеждения и мнения – ерундой. Как и все то, что внушали в Академии. Там учили: все это – скотская сторона человека, и так к этому и надо относиться. Спокойно. По принципу: надо – значит, надо. Легла с ним – качай информацию. И никаких переживаний или угрызений. Так она, собственно, сейчас и сделала – по науке. Как это там называлось – уложила мужика в постель. В глубине души испытывая чуть ли не отвращение. И все же – какой-то страх. Опыта не было. Да в тронике он и не обязателен…

Но почему же, почему никто не предупреждал, что в этом, оказывается, можно так утонуть душой, чтобы почувствовать такое, для чего и названий не существует? Об этом ее не информировали. Затем, чтобы ложилась по долгу службы?

Обойдетесь!..

– Рек, скажи, что это не сон.

– Наверное, сон – все остальное. А это – настоящее.

– Так и дальше будет?

– Всегда!

Он не шутит, только так он и может сейчас думать. А она ничего другого и слушать бы не стала.

– Рек!..

– Что, любимая?

– Ты…

Договорить не удалось. Дверь в спальню распахнулась без звука. Вин всегда входил так. Да вообще между равными в ЦОСах церемониться не принято. Зажег свет. Сказал усталым голосом:

– Рек… Тут такой слух прошел – интересный…

– Пошел вон.

– Да ты…

Увидел. Подавился своим языком. Прижав руки к сердцу, попятился. Слышно было, как по большой комнате бежал на цыпочках. И дробью – вниз по лестнице.

– Как твоя спина, Нарь?

– Спина? А она у меня есть? По-моему, от меня сейчас осталось – знаешь, что? Дай руку…

– Ну, не только это. А губы? А…

…И еще два с лишним часа в том же духе. Но с паузами, понятно. Люди все же не железные. Даже военные.

А в паузах – конечно же, разговоры. Именно в таком общении люди раскрываются до конца, выворачивают душу наизнанку, давая собеседнику возможность войти в твое существо, почувствовать себя там как дома, утвердиться навсегда – хотя никто не знает, долго ли это «навсегда» продлится.

– …Нарь, счастье мое, откуда ты вдруг взялась – когда я о тебе так затосковал, еще тебя не зная? Кто послал тебя в нужный миг? Главком Вселенной?

– Ну, не знаю…

Так и тянет сказать откровенно: «Я – разведчица с прибывшего корабля и оказалась тут, чтобы выяснить: а не собирается ли ваше начальство обвести наше вокруг пальца?..» Нельзя. И потому, что это – нарушение долга. И еще потому, что он после этого скажет: «А пошла ты отсюда на все четыре стороны, тварь!» Или просто вызовет полицию…

– Нет, на самом деле все куда проще: я туристка, наша группа пролетала из Норса в… даже не помню названия, да ты наверняка знаешь – куда могли везти туристов из Норса через ваши места.

– А черт его знает. В Ланор? Хотя – что там смотреть? Семейный городок. Скорее вы летели в Стир. Там – остатки первого людского поселения на Редане, музей укоренения, сохранившиеся обломки того корабля, что сел тут на вынужденную… Хотя – кого это может интересовать, кроме нас самих? Тебя, например, это интересует?

– Еще как, Рек, ты даже не представляешь. Всех интересует, откуда берутся такие люди, как ты. Вас знают на всех мирах! А что ты сам знаешь о вашей истории?

– Ну, вообще-то не очень много. У нас это преподают только на уровне медиалов, да и то лишь желающим. Чаще – тем, кого не собираются выпускать с планеты. Самым лучшим – или уж слабакам.

– Ясно. Ты не слабак, это уж точно.

– Все же кое-что я знаю. Нашему миру всего-то двести пятьдесят лет, да и то исполнится в будущем году. И возник он вроде бы случайно: корабль, на котором была куча военного народу, наверное, класса «атакующий транспорт», вышел из Простора с неисправностями, вроде бы без энергии, и не мог добраться до своего мира. Вообще никуда не мог, а этот стерадиан и сегодня заселен слабо, пригодных планет тут, в общем, нет. И единственное подходящее небесное тело, до которого они смогли добраться, было вот это – тогда безлюдное, не очень комфортабельное, но для аварийной посадки пригодное. Наверное, они садились в надежде наладить свою энергетику, и, скорее всего, из этого ничего не получилось. Связи с мирами у них не было: в те времена вневременной связи еще и не существовало вовсе. Пришлось выживать, не питая особых надежд на будущее. И они выжили. Чистое везение: здешняя природа оказалась к ним благосклонной, в том смысле, что еду и питье можно было добывать. Хотя для обитания пригоден был только небольшой клочок, то, где мы живем сегодня – это уже работа поколений. И, как рассказывают, прошло семь лет, прежде чем к ним залетел корабль из обжитых миров – вышел из Простора неподалеку и заметил признаки деятельности разума. Но к тому времени у предков уже пропало желание отправляться отсюда еще куда-то, прижились, тем более что с тем миром, к которому они принадлежали раньше, что-то такое приключилось за это время – то ли он был разгромлен в войне, то ли по другой какой-нибудь причине, но его больше не существовало. А эти люди за прошедшие годы успели потерять вкус к войне если он вообще был, тогдашние войска – не чета нашим нынешним контингентам, они набирались, как и везде тогда, по мобилизации. А здесь они – ну, не все, но, считай, три четверти – уже почувствовали себя свободными хозяевами. Но визитом корабля – не знаю уж, из какого мира он был – воспользовались разумно: в другие миры направили приглашения, прежде всего для женщин: их здесь еще вовсе не было, а предки хотели, чтобы население росло, иначе государству, каким они себя объявили, не уцелеть. И уже через несколько месяцев женщины стали прибывать, из самых разных миров. Скажу тебе – они не потеряли, наоборот. Тут каждая из них стала – не сказать, королевой, но уж уважаемой и почитаемой, даже если у себя дома прежде была последней потаскухой. Так наш мир начал расти. Тогда Гражданским Советом – была такая форма правления – был принят закон четырех: каждая пара должна была родить не менее четырех детей. А чего им было не рожать? Других развлечений было маловато. И за десять поколений население из десяти тысяч – пять плюс пять – выросло до миллионов. Могло бы быть и больше, но поначалу смертность была высокой, и потом, как и сейчас, мир стал дважды в год делать себе кровопускание: продавать немалые контингенты, куда больше, чем сейчас: войны в те времена еще были многолюдными. А тот закон перестал быть обязательным для всех, хотя какая-то часть людей и поныне его соблюдает. Мои родители, например, старались. Ну, и смертность стала поменьше: цивилизация, ничего не поделаешь.

– Как интересно! – сказала Нарин почти совершенно искренне. – Но как же получилось, что ваш мир стал заниматься именно таким делом, как поставка солдат всей Галактике?

– Да как-то само собой. Когда нас нашел тот корабль, четверть из наших все же не захотела оставаться. Все это были кадровые вояки, опытные. А тем, кто оставался, было ясно, что кроме приглашения женщин надо налаживать с другими мирами нормальные отношения: закупать и технику, и вообще все для жизни, своего ведь ничего еще не было. А чем платить? Вот и договорились: те – больше тысячи профессиональных бойцов – как бы сдаются нашим миром внаем желающим государствам, кому нужны хорошие солдаты. А деньги получают так: половину – бойцы, а другую – Редан; тогда уже возникло это название. Уходившие не возражали, потому что было уже ясно: другого своего мира, кроме вот этого, ни у кого из них нет и не будет. И если дела повернутся не лучшим образом – а для солдата это профессиональный риск, – то деваться им будет больше некуда, кроме этого мирка: кому другому нужны чужие инвалиды? Свои и то бывают в тягость. А больше ничего другим мирам мы продать не могли: нечего было, да и сейчас мы только себя обеспечиваем. Зато наши солдаты быстро завоевали авторитет. Да и что удивительного: в первом поколении – основателей – все если что-то и знали хорошо, то лишь военное дело. Зато вояки были первоклассные! Это и использовали.

– Потрясающая история! Слушай, а как назывался тот мир, которому корабль прежде принадлежал? И что действительно с ним произошло?

– Нарь, чего не знаю, того не знаю. Этого, думаю, никто и никогда не объявлял. Да никто и не спрашивал. Может, в старину кто-то и знал, а теперь уже – нет. У нас не больно-то остается времени на отвлеченные материи и все такое.

– Ты все так прекрасно рассказал, что я даже не жалею, что отстала от своей группы. Она должна была прибыть туда, где этот ваш музей, еще на закате, но почему-то совершила посадку тут – сказали, что на минутку, для проверки там чего-то. Меня немного укачало, я вышла, чтобы прийти в себя, отошла совсем недалеко, никого не предупредила. Закружилась голова, и наверное я на какие-то минуты потеряла сознание. На меня высота всегда влияет очень плохо. А когда очнулась – никого уже не было. Они и в самом деле справились за несколько минут. Я, откровенно говоря, сильно испугалась – и тут судьба прислала тебя. Как говорится – не было бы счастья, да несчастье помогло, верно?

«Вообще-то туристов этим маршрутом не возят: пролет над производственными центрами запрещен всем, кроме специальных машин. Но все знают, что туристические фирмы, да и не только они, при каждом удобном случае этот запрет нарушают, срезают углы, чтобы сэкономить время и энергию. Так что… Да что об этом думать: раз она так говорит – значит, все так и было, тут никаких подозрений и быть не может».

– Еще как помогло, Нарь! И как совпало! Именно сегодня. Будь это вчера, я бы, скорее всего, ну, не прошел бы мимо, не оставил без помощи, конечно, но просто сдал бы тебя медикам, их вызвать у нас – минутное дело. Но не понес бы тебя сюда. Ни вчера, ни позавчера…

– Как интересно, Рек! Что же сегодня за такой исключительный день?

– Долго рассказывать…

– Ну, пожалуйста. Раз уж начал…

– Да это неинтересно. Ты уже поняла, наверное, что я – товарный человек. То есть, имею высшее солдатское образование. Уже, по сути, вполне законченное. Наилучшее в Галактике: лучшего просто и быть не может. Тут у нас все – в этом роде, хотя по способностям, конечно, разные. Учебные программы такие, что даже дышать некогда. Поэтому у нас тут, как и в любом Центре, нет ничего, что могло бы отвлекать от занятий. Или почти ничего. Женщин, например, считаные единицы – матери или сестры, им, чтобы жить тут, нужно специальное разрешение Строевого департамента. У моей сестры, к примеру, такое есть, как у дочери погибшего медиала Лизинговых войск. Вот собрату, Вину Ситу, и повезло – получил разрешение сочетаться с моей сестрой. Но это редкий случай. А вообще нам, чтобы мысли о женщинах не отвлекали от подготовки, дают что-то такое, не помню даже, как называется. И оно действует. А сегодня, то есть уже вчера… Да тебе неинтересно, наверное?

– Что ты! Я внимательно слушаю, никогда раньше ничего подобного не приходилось узнавать. В нашем мире ничего похожего нет.

– Кстати, ты даже не сказала, откуда прилетела. Из какого мира?

«Какой назвать мир – подальше отсюда»?

– Разве? Он называется Огрет. По-моему, я назвала его сразу…

– Ладно, раньше или сейчас – какая разница.

– Так что же случилось сегодня – или уже вчера?

– Да знаешь… Вчера был день сочетания Вина с Весилью, сестричкой. И у меня такое странное настроение возникло, что я вдруг решил: не стану принимать это зелье, может, хоть немного представлю – что они сейчас переживают, Вин с нею. И меня такое охватило!.. Не мог усидеть дома, вышел и пошел куда глаза глядят. И вот – нашел тебя. Свое счастье нашел! И, кстати, выполнил последнее условие, чтобы получить диплом экстрапрофессионального солдата. Потому что остальное все у меня в порядке, только этого еще не было.

– Женщины?

– Не просто так. У нас это называется «посеять семя». Без этого нас не продают. А вскоре, через квартал, товар – нас – выставят на продажу, я окажусь, может быть, на другом конце Галактики, но семя мое останется тут.

– Так вот для чего я тебе понадобилась?

– Ох, ради Главкома – не думай так! – ужаснулся Рек. – Ты мне нужна для счастья, на всю жизнь!

– Ты даже не подумал, что я вернусь в свой мир, и твое семя если и даст росток, то не на вашей планете.

– Пусть – я найду тебя там. Нас ведь продают не навсегда, а на определенный срок. И если ты его честно отрабатываешь, то после его истечения ты свободен и неплохо обеспечен: мы же, как и в старину, получаем процент от продажной суммы. И у нас тут целые города ветеранов…

– Это очень хорошо. Но я вообще-то не совсем понимаю: ты так спокойно говоришь о том, что вас продают, словно вы – товар…

– А мы и есть товар, Нарь. Нас продают – что же в этом такого? Я ведь объяснил тебе: этим живет наш мир с самого начала. Каждый из нас гордится тем, что именно нашими усилиями, порой нашими жизнями этот мир не только существует, но и богатеет. Даже туристы стали к нам летать – вот как ты. Что делать, если ничем другим наша планета не богата? Да и вообще она может прокормить не так уж много людей, во всяком случае пока. Вот осенью нас кто-нибудь купит, заплатит хорошие деньги, и что-то из них пойдет на освоение еще какой-то части трудных земель – отвоюют еще кусок у гор или болот, и население сможет еще на сколько-то увеличиться. А пока мир не может существовать без того, чтобы часть своего населения не сбывать на другие планеты. Иначе пришлось бы и вовсе ограничить рождаемость, а это – опасное дело, процесс может привести даже и к вымиранию населения…

– Что – вас и этой философии учат?

– С нее начинают, Нарь. Без нее кто стал бы гордиться тем, что он – товар? Пусть даже и экстра-класса.

– Рек… тут что – все такие, как ты? Или ты – из какой-то элиты?

– Конечно, мы отличаемся друг от друга: кто-то более способен к военному делу, легче обучаем, более совершенен физически или умственно… Но у всех нас, от последнего рядового до Главного Щитоносца, понятие «Честь» – на самом высоком рубеже. И производное от нее: Честность. По уровню подготовки мы тоже одинаковы, неуспевающие не продаются – или продаются на гражданские работы. Правда, таких у нас мало, не более десяти процентов. Покупателям предлагают только лучшее. А остальное вырабатывается уже потом, в боях.

– В боях… – повторила Нарин задумчиво. – И тебе все равно, с кем придется драться, кого убивать?

– Никак не все равно. Драться – только с противником. Убивать – только его.

– Кто же противник?

– Вот уж это не мое дело. Кто меня купит, тот и укажет противника.

Это забота политиков, не солдат.

– Убивать противника. Рек, но ведь и он будет стараться убить тебя. А если убьет?

– Запомни: убивают неумелых. Недоучек. И трусов. Как думаешь, почему в Галактике такой спрос именно на нас?

– Не знаю. Почему?

– Потому, что купить нас – все равно что приобрести вдвое больше бойцов, чем получали за эти деньги в любом другом мире, поставлявшем на рынок боевые кадры, – когда такие конкуренты еще существовали. После первого же серьезного боя половина тех выбывала – убитыми, ранеными. Убитых было больше, потому что уже тогда войны велись не на планетах, а в пространстве, где почти любое попадание дает разгерметизацию – и это гибель, если тебя даже не зацепило. И еще потому, что в пространстве и тогда, и сейчас пользуются таким оружием, какое на обитаемых мирах вообще запрещено. Так вот, во всяком бою на каждый маневр есть контрманевр, их надо знать и уметь ими пользоваться. Любое действие предсказуемо, надо только научиться предвидеть его в каждое мгновение. Этому нас и учат.

– И помогает?

– А вот посуди сама. Ветераны, то есть те, кто отработал где-то во Вселенной свой пяти– или десятилетний контракт, а иные и два таких, у нас на Редане населяют целые города. Значит, они вернулись – живыми и более или менее здоровыми. Возвращается большинство. Хочешь точнее? Удивишься: шестьдесят восемь процентов. Нарь, знаешь, что?

– Что?

– Я отдохнул. Давай вернемся в сейчас. Не думая о том, что будет потом. Ничего, кроме хорошего. Поверь. И не сомневайся.

А ей и не хотелось сомневаться.

– Я согласна…

«Сейчас» продолжалось еще несколько десятков минут.

А потом – по всему производственному Центру, в каждой казарме и комнате, на учебных полях и в машинных парках – нежданно прозвучал сигнал всеобщей боевой тревоги с немедленным построением.

Мозг Река Телана еще не успел осознать, что происходит, а натренированное до полного автоматизма тело уже начало совершать те действия, какие сейчас и были нужны, и в той последовательности, в какой их полагалось выполнять.

Нарин, удивленная и встревоженная, села на постели и лишь провожала глазами каждое движение человека, сейчас казавшегося ей единственно дорогим и любимым во Вселенной, не решаясь даже спросить его о том, что же, собственно, случилось. Она открыла было рот, но, увидев его лицо, отказалась от такого намерения: совершенно другим стало оно, застыло в каком-то зверином оскале в то время, как руки, ноги, все тело находилось в движении; вернее – во многих движениях, совершавшихся одно за другим, казалось даже, неторопливо, но перетекавших друг в друга без малейших перерывов. Только что еще нагой, вот он уже оказался в белье – не в том, от которого освободился, когда они… а в неизвестно откуда появившемся (она не уследила за этим движением) плотном, охватывавшем все тело, включая стопы, так что лишь кисти рук и голова оставались открытыми. Шаг вправо, сгиб, разгиб, какой-то пакет или сверток поднят над головой – тут же он развернулся, обтек Река со всех сторон и превратился в десантный комбинезон; откуда-то снизу подоспели и высокие сапоги… Нарин знала, что то была внутренняя одежда, сейчас появится и внешняя, боевая. Тут же без перерыва пошло снаряжение, боевой шлем, боевые батареи, парализатор, деструктор носимый, разносящий в пыль не только малую, но и среднюю боевую капсулу… легкий радион… и еще что-то, забыла название, и еще… Как зачарованная, следила женщина за почти мгновенным превращением нежного любовника в воина вселенского уровня – каким он, собственно, и был, разве она не знала этого заранее?

Ему оставалось лишь надеть перчатки, чтобы прийти в полную боеготовность, но тут он позволил себе промедлить: подошел к постели, нагнулся, поцеловал Нарин – крепко, но (поняла она) не с отчаянием, как целуют в самый-самый последний раз, когда смерть уже рядом, а просто все свое чувство постарался передать губами: слов понадобилось бы много, и на них не оставалось времени. Она чувствовала это и позволила себе прервать поцелуй чуть раньше, чем хотелось бы, – выгадывая секунды, чтобы спросить:

– Рек, что это? Ты надолго? А я?

Он моргнул.

– Не знаю. Еще вернусь. Оставайся здесь. Сестра поймет. Поможет. Я вернусь, слышишь?

– Да… – Но ответ прозвучал уже в пустоту, каблуки прострочили где-то по ступенькам, негромко стукнула дверь, и все утихло. Словно ничего и не было. А он-то был? В самом деле?

Нарин так и осталась сидеть, словно в оцепенении. Как если бы всю ее энергию, способность не только двигаться, но даже и думать Рек забрал у нее до последней капли и унес с собой.

А Рек уже подбегал к месту построения, срезая угол, чтобы поскорее очутиться на своем квадрате. Чуть не столкнулся, лавируя между другими бегущими, с Вином, тоже (на их жаргоне) завинченном до последней гайки. Остановились на мгновение.

– Славен будь!

– Будь славен. Что бы это?..

– Доложат. Слушай, а кто это там у тебя?..

– Не поверишь! После отбоя, да?

Кивнули друг другу. Разбежались по местам. Строй уже почти сформировался.

Рек занял свой квадрат. Перевел дыхание, хотя оно не очень-то и нарушилось: не зря же утекло столько лет тренировки.

Только бы она не ушла. А то где потом ее искать? Так и не успел ведь ни о чем спросить. Не хватило времени. Зато…

Не удержавшись, сладко потянулся.

Сумасшедшая была ночь. Вроде бы совсем не спали – а никакой усталости. Наоборот – хоть сейчас в драку.

Хотя – какая тут может быть драка? Очередная проверка готовности, ничего другого. Ну, полдня на все это уйдет. Зато потом…

Вот так оно бывает: у тебя уже план выстроился и вроде бы начал осуществляться. Но кому-то где-то взбрело в голову – и вот на тебе.

Жизнь, она такая.

Глава 19

Кому – суп, а кому – салат

А пока в ЦОСах Редана звучат команды, люди выстраиваются на плацах, идет перекличка, и тут же уполномоченные представители Лизинговой комиссии формируют группы, приводя их, перед отправкой в торговое место для сдачи покупателям, в товарный вид, – тем временем люди, кто и будет совершать сделку от имени поставщика, то есть Государственный советник, успевший вернуться к месту своей службы, достигнув успеха на самом верху, а также генерал Лиз Берот в последний раз проходятся по уже составленному плану торговой операции.

Это вовсе не так просто, как может показаться. Главный Щитоносец, согласившись с предложенной диспозицией, строго-настрого приказал: не допускать ни малейших бестактностей, ошибок, чтобы ни одна из конкурирующих делегаций не могла посчитать себя обиженной, уязвленной и тому подобное; а это более чем возможно, если учитывать, что оба покупателя находятся между собой в состоянии войны. Только поэтому им и понадобились столь срочные закупки военного «товара номер один». Здесь, конечно, не поле битвы, однако эмоциональное состояние обеих сторон таково, что можно ожидать серьезного срыва даже по малейшему поводу. И пусть кровь не прольется, но репутация Редана понесет серьезный ущерб: в самом деле, что это за фирма, которая не в состоянии обеспечить нормальную деловую обстановку для своей клиентуры? Так ли уж она на самом деле хороша, как принято считать? Ведь гарантированная надежность входит в цену товара, так не слишком ли Редан заламывает за свои услуги?

Главный Щитоносец, конечно, прав. Но приказать всегда легче, чем выполнить. Это все равно что вести машину по узкому, в один ряд, серпантину в горах: чуть правее – въедешь в скалу, левее – сорвешься в пропасть. Счет на сантиметры. А дорога не бетонирована, она неровная, усыпанная к тому же камнями, и приходится еще и лавировать на этих сантиметрах: иначе попадет камень под колесо – и можешь на миг-другой потерять управление, а этого времени окажется достаточно, чтобы умереть.

– Может быть, все-таки разобщить их? С каждой стороной работать отдельно? – предположил генерал Берот. – И одновременно, конечно. Внушая, что другой клиент уже соглашается на наши предложения.

Советник Ном поджал губы. Покачал головой:

– Ну, предположим, сделаем мы так. Значит, с одной делегацией разговаривать буду я, с другой – ты. Клиенты наши прекрасно знают, кто у нас есть кто. И те, и другие своим достоинством весьма дорожат. И потому те, с кем будешь работать ты, почувствуют себя обиженными, еще не начав переговоры. Вот и повод для скандала. А кроме того, при раздельных переговорах каждый из них будет считать, что за его спиной другой участник добивается любыми способами каких-то преимуществ для себя. Еще один повод. Как ты им докажешь, что интересы обоих покупателей мы удовлетворяем в совершенно равной мере?

– А почему бы и нет? Формирование блоков уже заканчивается. Доставим сюда, в район сосредоточения, выведем на всеобщее построение, слева – одни, справа – другие, и пусть покупатели смотрят, трогают, сравнивают, прикидывают…

– Десять тысяч единиц? Сколько времени это потребует? Да и пойдут ли покупатели на это? И все равно – каждому будет казаться, что лучшие находятся в другой половине; пойдут требования о перетасовке – обязательно пойдут, потому что на самом-то деле и по одну, и по другую сторону качество отдельных единиц далеко не одинаково, а клиенты – народ в таких делах тертый, и отличат парня «Стандарт Р» от зеленого или ветерана, хотя бы и подтянутого до нормы. А впрочем… впрочем, можно ведь то же самое сделать и иначе!

– Интересно, как?

– Зачем показывать всю массу товара в натуре? У нас каждая единица имеет свой КИК – компьютерный индекс качества, в котором все учтено: физика, психика, знания, умение, успехи, контрольные результаты, и прочее, и прочее. Общий индекс – с разбивкой по всем параметрам. Дать каждой стороне по распечатке товарной группы – пусть считают, сравнивают…

– Тогда уж – каждой стороне обе распечатки. Тогда они действительно смогут сравнить. И сделать выбор. Надо только, чтобы суммы индексов в обеих группах были равны до сотых долей. Сможем мы обеспечить такую точность?

– У нас за компьютерами не сапожники сидят, а мастера. Без проблем. Но даже и в таком случае оба клиента могут выбрать одну и ту же группу. И никто не захочет уступать.

– А мы им не дадим выбирать. Бросим жребий.

– Медяк бросать? Опять-таки оба могут выбрать одну и ту же сторону.

– Без медяков. Пусть бросают кости. Это можно делать одновременно, на одном столе, у всех на глазах. Выигравший – выбирает. Можно бросать три раза, хоть пять. Меняясь костями. Проигравшему не на кого будет жаловаться, кроме своего невезения.

– А вдруг результаты совпадут?

– Ну, если теория вероятностей чего-то стоит, то… А хоть бы и так – тогда продолжить до первого выигрыша. Но я думаю, что когда они проанализируют наши распечатки, то поймут, что мы и на самом деле предлагаем им совершенно равноценный товар.

– Сколько же времени займет у них такая проверка? Мы не можем держать всю массу в районе сосредоточения долго. Мы к этому не готовы. Или грузить их на корабли – или опять разводить по домам.

– Они же не станут сами считать. Засунут в свои корабельные компьютеры, очень не слабые машины. И за несколько минут все прощелкают.

– Ну, что же: пожалуй, лучшего варианта нам не найти. У тебя эти КИКи готовы?

– На подходе. Заканчивают тасовку, через полчаса можно будет начать формирование групп и контингентов согласно компьютерным выводам. Пока мы тут будем торговаться, все сделается, как надо. Хоть сразу бери и грузи.

– Прекрасно. Сколько мы запрашиваем вначале?

– По два триллиона баллов с каждого. Но будут еще и надбавки.

– По-моему, мы честно заработали завтрак.

– Я думаю – даже и половину обеда.

– Скажем так: салат.

– И суп. Обед без супа – не обед.

– Знаю твои вкусы. А по мне…

Глава 20

Лучше, если другой не взлетит

Но в этот очень ранний час бодрствовали не только высокие представители Редана. И в обоих кораблях, угнездившихся на противоположных столах СФ-станции, жизнь если и не била ключом, то, во всяком случае, была достаточно далека от точки замерзания.

– Капитан, от нашей разведчицы есть что-нибудь новое?

Капитан «Покоряющего» Симод медленно покачал головой:

– Связь до сих пор не восстановилась, командующий. Я сильно обеспокоен.

– Что, по-вашему, могло произойти?

– Да что угодно. Мы не так хорошо знаем этот мир…

– Это я и сам понимаю. Отказ техники мог быть?

Тревога командующего была вполне объяснимой. А вот голос и интонации ей как-то не соответствовали. Какими-то очень спокойными они были. Бодрыми.

– Это в последнюю очередь. Ракапсы испытаны не раз, в том числе в обстановке гораздо более сложной. Здесь же все-таки не война.

– Война существует всегда и везде, капитан. Только ведется различными средствами и по-разному проявляется. Хорошо, не техника. Что же тогда?

– Вероятнее всего – защита. Нарин же должна была проникнуть хотя бы в один из тех Центров, где создается прославленный реданский Стандарт. Наивно думать, что эти места открыты для всеобщего доступа. Здесь ведь тоже обитают не малые дети. Но, надеюсь, лично она не пострадала – или не очень пострадала. Однако могла утратить свободу действий.

– Тогда лучше бы ей погибнуть.

– Не понял, командующий.

– Что тут не понять? Я не хочу, чтобы нас схватили за руку и обвинили в нарушении всяческих правил: разведка на территории дружественного мира давно осуждена и наказуема. А мы не просто так считаем Редан дружественным миром. Иначе они ведь могут и отказать нам в продаже их товара. Последствия этого вы и сами представляете, не так ли? Потеря надежды на освоение Левида…

– Тем не менее, разведку ведут все и повсюду.

– Но не позволяют поймать себя.

– Командующий, сейчас, когда начнутся переговоры, возникнет неизбежная суета. Не воспользоваться ли этим, не выслать ли поисковую группу?

– Куда? Мы ведь знаем только о первом отрезке ее пути. Общее направление. А там – не менее шести Центров, и она могла избрать любой из них. Нет, исключено. Но у меня вот какое подозрение возникло…

– Внимательно слушаю.

– Наши конкуренты. Если они с самой посадки приглядывали за нами так же, как мы – за ними, то вполне могли засечь ее выход – и послать своих вдогонку. Хотя бы для того, чтобы насовать нам камней в дюзы.

– Мы не замечали, чтобы они…

– Бросьте, капитан. Они если и глупее нас, то на самую малость. И вот эту малость мы и должны использовать при заключении сделки. А пока – продолжайте слушать: может быть, девушка все-таки заговорит. И, конечно, не слезайте с каналов Редана. Нам сейчас пригодилась бы любая кроха информации. Резервные частоты вы контролируете?

– Разумеется, командующий. Вся аппаратура сейчас только на это и заряжена. Кроме, конечно, той, что стоит на прослушке «Неодолимого».

– Ага. Есть уже результаты?

– Знаете, неожиданно интересные. Сначала казалось, что ничего в связи с нашим появлением здесь не происходит, ни малейших изменений: обычный повседневный обмен, будничные дела, никаких признаков нештатного шевеления, принцип – «живите, как жили». Но вот один очень интересный канал… До сих пор мы практически не выходили на их базу под названием «Отрог». Бывали какие-то обрывочные упоминания за последние несколько лет, но не более того. А вот сейчас обмен идет очень активный – и, я бы сказал, весьма любопытный. Вот я тут сделал выборку для вас…

– Давайте. Хорошо, я внимательно посмотрю. Ну а «Неодолимый» как ведет себя? Активен?

– Пока идет обмен только с их базой на Легане. Но здешнюю связь они, похоже, тоже основательно оседлали.

– Черт! У них что, тоже имеются здешние шифры? Это досадно. Ладно, придет час – разберемся, сейчас самое важное – получить нужный товар. А какие новости с Левида?

– Все по-прежнему. Планета пуста. Никакие третьи миры, похоже, не рискуют. Понимают, что в этом деле серьезные претенденты – это мы.

– И Легана.

– Пока мы не нагрянем туда с новыми силами…

– Тогда и наши конкуренты окажутся там, и рисунок войны вряд ли изменится. Сам по себе этот маневр, капитан, к сожалению, не даст нам явного преимущества. И знаете, меня, откровенно говоря, несколько смущает: ведь если все осуществится, там им – я имею в виду тех, кого мы закупаем – придется драться со своими же. Драка будет жестокая. Захотят ли они убивать друг друга? Пытаюсь представить в такой ситуации наших мадигов – и как-то не очень получается. Насколько эти лучше?

– Я уверен: они будут выполнять свой долг. Солдатский. Значит, если понадобится – будут убивать. Иначе они оказались бы скверной продукцией. Нет, такой недоработки Редан себе никогда не позволял – и не позволит. Иначе мы не грызлись бы так с конкурентами за здешнюю продукцию.

– Однако жизнь бывает полна неожиданностями, способными круто изменить ситуацию. И наша с вами задача, капитан: если мы не способны предвидеть неожиданности, то должны уметь создавать их.

– Совершенно верно. Если бы мы, например, смогли стартовать первыми – пусть не на день, но хотя бы на час-другой…

– Вряд ли здешняя власть допустит такой маневр. Недаром Редан издавна рекламирует себя как самого беспристрастного торговца в Галактике.

– В этом я не сомневаюсь. Они выпустят нас так же, как и сажали: синхронно.

– Если это будет возможным. Лишь при таком условии.

– Расшифруйте.

– Если «Неодолимый» не сможет стартовать одновременно с нами, это не явится законной причиной, чтобы задержать нас.

– Думаете, с ними может произойти что-то еще тут, на столе? Я, откровенно говоря, считал, что это возможно или в процессе старта, или уже там, в пространстве…

– Там это будет сложнее, адмирал: при старте они, как и мы, будут наиболее внимательны. А здесь, на тверди, где военные действия запрещены, так что нарушителю придется держать ответ перед Всеобщим Трибуналом, – здесь досадное происшествие остается всего лишь происшествием, если нельзя доказать злого умысла. Тогда случившееся, как правило, объясняется людским фактором, ошибкой на стояночном пульте, сбоем при разогреве стартовых или ходовых…

– Однако, если здесь наш человек будет пойман за руку…

– Значит, этот человек не должен быть нашим.

– Кем же еще он может оказаться?

– Оптимально – местным.

– У вас недурной аппетит. Может быть, вы знаете и то, каким способом мы найдем этого человека – при нашей ограниченности в действиях на все остающиеся до заключения сделки часы?

– А мы и не станем искать его за пределами корабля. Наоборот. Терпеливо дождемся, пока не начнется погрузка купленного товара. Неужели мы не найдем нужного нам, одного из пяти тысяч?

– Как вы рассчитываете его обнаружить? Личной беседой? Чушь.

– Ни в коем случае. Но нам ведь обещаны полные КИКи каждого, кто войдет в состав закупленного товара. С раскладкой по всем параметрам. В том числе с учетом и психической устойчивости – как средней, так и на данный день. Мы ведь все равно будем пропускать все это через компьютеры. Введем программу: пусть нам выделят, допустим, десяток таких…

– Прекрасно, капитан. Но можно еще проще: при погрузке пропустим всех через индикаторы психополя. И станем глядеть в оба. Так мы его и выудим.

– Великолепно.

– А еще лучше – объединим оба способа.

– Решено.

– Ну, что же: пора готовиться к заключению сделки. Сейчас…

– Вызов, командующий!

– Вижу. Юкан Маро. Да? Ага. Прекрасно. Загружайте. И выведите на мой дисплей. Выполняйте.

Адмирал повернулся к капитану Симоду:

– Нам переслали те самые КИКи. Что же, капитан, забросим сети – и постараемся вытащить золотую рыбку.

– Я готов, адмирал.

Глава 21

И ветераны тоже

Построение затянулось сверх ожидавшегося. Это не значит, что там куда-то опаздывали; просто ЦОС-18 был одним из ближних к Району сосредоточения, так что выступать можно было позже других. А пока шло формирование групп и пакетов, выставляемых на продажу. Вооруженные микрокомпами с распечатками КИКов строевики, дорвавшись, наконец, до дела, бродили между шеренгами, глазами упершись в экраны, где через каждые несколько секунд возникали очередной номер и текст и определялся путь солдата: из команды номер… в другую, номер… – и так формировались блоки. Похоже это было на броуновское движение, только замедленное.

Пока процесс этот не закончится, покидать строй было невозможно. Разрешалось стоять «вольно», разговаривать, даже читать – если кто-то догадался захватить с собой какое-нибудь чтиво. Таких, правда, было очень мало: все с детства знали, что строй и библиотека – вещи несовместимые. А вот тему для разговора можно найти, где бы ты ни находился, пусть даже и на своем законном квадрате, шестьдесят сантиметров на шестьдесят. Впрочем, с него можно было даже сойти – но ни в коем случае не покидать своего звена размерами пять квадратов на пять. Чтобы, когда тебя назовут, не пришлось искать по всему плацу.

Этой привилегией, впрочем, пользовались главным образом полноправные углы. Вин Сит, несомненный угол, воспользовался этой своей привилегией, чтобы подойти к собрату и сопернику в учебе Реку Телану – ради удовлетворения недавно возникшего острого любопытства.

– Рек, давай докладывай: откуда вдруг взялась эта… ну, что была у тебя ночью. Вроде бы не из наших? Как это ты до сих пор ни словечка не проронил о таком знакомстве? Как тебе удалось? Кто она?

Реку и не хотелось распространяться о происшедшем, потому что это, по его ощущению, получалось, как если бы он вдруг стал делиться этой женщиной с другим – а она лишь ему принадлежала, и никому кроме. Но в то же время и не терпелось говорить и говорить о ней, чувство искало выхода, как перегретый пар в котле ищет клапан – иначе разнесет в клочья все окружающее.

Но куда важнее было – снова увидеть ее, вот сейчас, убедиться, что она никуда не делась, что все в порядке. Подбежать, обнять, сказать: «Нарь, не волнуйся, я уже совсем скоро вернусь, ничего не случилось, обычная проверка готовности, и снова мы окажемся вдвоем, самое малое – на целые сутки, да и потом все вечера и ночи будут нашими, только нашими!» Успокоить ее, успокоиться самому, чтобы не казалось, что все ему лишь приснилось, а на самом деле дома в его комнате пусто, никого нет и не было.

– Вин, все расскажу, хотя мало что могу объяснить, это сказка, в которую трудно поверить. Но еще будет время для рассказа, а сейчас – прикрой меня, если до времени хватятся: я отлучусь на полчаса, сбегаю домой. Налегке обернусь быстро, одна нога здесь, другая там. Нам тут еще с полдня загорать, не впервой же. Выручи!

Вин Сит поджал губы, подумал с полминуты. Конечно, неписаные законы солдатских взаимоотношений требуют помочь. Тем более что служить, возможно, придется вместе. Кроме того, какое-то пусть крохотное, но все же ощутимое чувство вины теплится в душе: по-честному, прежде чем брать к себе прикрывающим родного брата Река, надо было спросить согласия старшего. Тем более что у того было преимущество выбора: он ведь мог и сам захотеть взять брата к себе. Однако хочешь не хочешь, но покрывать отлучку из строя будет нарушением правил. А человеку, который собирается быстро и хорошо подниматься по военной лестнице, вовсе незачем пятнать свою репутацию.

– Рек, ты что – не выспался? Как тебе в голову пришло – покинуть общее построение хоть на минуту? Выбрось из головы! Ну, поскучает она еще час-другой – ничего, сильнее любить станет. Так что – рассказывай, не теряй времени.

Рек невесело усмехнулся:

– Спасибо, родственник… Только ты – старше, тебе и начинать. Подай личный пример. Как же у тебя время прошло – с моей сестрой?

Вин Сит надулся. Молвил сердито:

– А ты, братик, у нее спроси. Это, в общем, дело не служебное, о таком не рассказывают. Ладно, не хочешь – давай закроем пока эту тему. Вот сыграют отбой построению – соберемся все вчетвером, все само собой и прояснится. Согласен?

Рек, однако, ответил не сразу. Не потому, что идея ему не понравилась: наоборот, предложение было и разумным, и приятным. Просто обстановка заставила отвлечься.

– Вин, смотри: что-то новое… Кто это там?

Вин Сит повернул голову в ту сторону, куда показывал Рек. То есть, на дорогу номер три, соединявшую ЦОС-18 с Норгом, недалеким жилым городком. На этой трассе, в седловине между двумя пологими высотками, только что появилась – стала вытягиваться из-за обратного ската – какая-то колонна. Пешая. Двигалась профессионально: бегом в среднем темпе. В Норге, как известно, обитают главным образом ветераны с семьями. Колонна ветеранов? Такого никогда не бывало. Зачем они здесь? Непонятно.

– Ты что-нибудь понимаешь?

Вин хотел было покачать головой, потому что, как и все, ничего подобного не ожидал. Но, признав это, не уронит ли он своего достоинства? И неопределенно промычал:

– М-м… Ну, пожалуй…

А продолжать не стал, потому что над всем построением раскатилась команда:

«Все по местам! Смирно! От центра к флангам на два шага – разом-кнись!»

Команды выполняются без размышлений. Автоматически. Недаром в учебной программе строевая подготовка – пусть не главная, но все же одна из основных дисциплин.

Разомкнулись, так что фланги убежали почти к границам плаца. И возле каждого освободились места еще для двух человек. А люди эти – целая колонна – уже подбегали. И – видно, им нужная команда была подана заранее – не останавливаясь, шеренга за шеренгой, ветераны, пронизывая неподвижные ряды, стали занимать освобожденные для них места. Справа от каждого стоящего. Только что существовали две раздельные массы, два строя – и вот уже возник монолит. И справа от Река квадрат занял незнакомый ветеран. Чувствуется по дыханию: давно не тренировался, жил спокойной ветеранской жизнью, сладко спал, вкусно ел. Заслуженно. Постой, постой… Незнакомый? Точно ли?

– Сомон Пул? Не обознался?

– Ну. Он самый. А ты?.. А! Вспомнил. Крапчатый попугай. Уже вышел?

– Так точно, выпущен в углы. Только что. Слушай, вас-то зачем сюда пригнали?

Этот вопрос Рек задал новому соседу – старому знакомцу – потому, что было это не очень понятно. Ветераны. Вооружены, как и все, – но не тем, что имелось у обитателей Чуса, а тем, чем пользовались лет десять тому назад. Значит, если прикинуть по товарной шкале – резерв второй категории, и то используемый только в оборонительных операциях на Редане, то есть практически – никогда.

Сомон Пул, посопев носом, ответил:

– Сказали, как бы – большие учения. Для усиления, значит. Наверное, станем изображать противника. Зачем же еще?

– Вызывали добровольцев?

– Да нет. Всех, списочно.

Рек все законы успел выучить так, что от зубов отскакивало.

– Было право отказаться.

Отставной (до этого дня) инструктор снова поработал носом, как насосом. Ответил:

– Такой процент дали, что не откажешься – или всю жизнь жалеть будешь. Ничего, разомнемся, тряхнем стариной. За месяц намолотим, как за год не получается. Не разучились ведь. Наша наука – на всю жизнь.

– И куда вас? В службу Обеспечения?

Сомон усмехнулся с чувством достоинства:

– Вот еще. Космические войска. Планетарный десант.

И покосился: произвел ли впечатление.

Но на Река впечатление произвели совсем другие слова. Целый месяц? Сейчас, когда никаким учениям быть не положено?

– Точно – учения? В середине года? Такое бывало?

Вообще-то интересно: месячные учения, да еще с выходом в пространство, с привлечением ветеранов – а раз призвали вторую категорию, то уж первую точно поставили под знамена. Что это – не ко времени взбрело в чью-то тупую голову или же тут и в самом деле что-то серьезное?

Но все же остается еще надежда, что это всего лишь, пусть расширенная, с привлечением ветеранов, но проверка готовности. Скажем, экзамен на быстрое принятие и размещение резерва среди активного контингента. Получилось, надо сказать, удачно. Резерв не подкачал. Вроде бы цель достигнута. Значит, скоро отбой? Хорошо бы!

Стоп. А это еще что?

А это транспортные платформы. На таких возят оружие. Боеприпасы. А на тех, поменьше, что замыкают колонну – обмундирование. Это понятно: солдат расходует обмундирования куда меньше, чем боезапаса. Главком Вселенной, ну, это уже лишнее. Хотят проверить все до упора – включая мгновенное перевооружение резерва нынешними средствами ведения боя, а также и переобмундирование в современную форму. Чтобы внешне они никак не отличались от нас – тех, кого только что подготовили, и других, кто только завершает подготовку сейчас. Такое уместно делать перед самой продажей, а сейчас-то зачем?

Так и есть: резерв преображается почти мгновенно. Ветераны, оказывается, не разучились действовать быстро. Молодцы.

Но эти считаные минуты, пока они переодеваются и получают оружие, можно опять-таки использовать для догадок. Похоже, что еще не вся программа исчерпана. Потому что даже сейчас, когда преображенное пополнение заняло места в строю, он оставался похож на челюсть, в которой трети зубов недостает. Еще кто-то явится? Да вроде бы некому. Но команды «Сомкнись» до сих пор не прозвучало. Нет, что-то совершенно непонятное происходит сегодня. Несуразное начало, каким-то будет конец?

Как там Нарин? Хорошо, если смогла все же уснуть. Тогда сейчас она хотя бы не волнуется. А если нет? Беспокоится за себя – или за него тоже? Думает – о чем? Знать бы о ней хоть немного больше, чем сейчас. Наверное, с этого надо было начинать – со знакомства, а не с…

Нет. Все, что было, – прекрасно. Даже здесь, в строю, жизнь теперь кажется куда более привлекательной, чем во все минувшие годы.

Но невольно все чаще повторяется вопрос: что же собираются с нами делать? Странно: раньше таких мыслей не возникало, все было просто и ясно: обучат, попадешь в продажу, а дальше все уже будет зависеть от тебя самого. Как поведешь себя, как покажешь. И если ты в самом деле овладел своей специальностью, то больше половины шансов – за то, что спустя время вернешься живым и более или менее здоровым к тем, кто тебя любит и ждет и живет на тот процент, какой тебе полагается из тех денег, что за тебя заплатили. Ну, и вернешься ты не с пустыми руками: где войны, там и трофеи, и награды, и всякие другие блага. А если никто тебя не ждал… Хотя такого быть не могло: недаром в продажу уходят только те, кто уже оставил тут свое семя; к нему он и возвращается. И тогда ты, уже в качестве ветерана, получаешь жилье в соответствующем городке и живешь себе припеваючи – во всяком случае, так принято считать. По каким-то своим причинам ветераны не очень любят общаться с молодыми, кто еще только готовится повидать Вселенную, а уж тех, кто с военными делами никак не связан, они в упор не замечают. Это и понятно: краса и гордость человечества – военные, остальные – шушера.

Так думается о будущем. В котором все заранее ясно, все расписано. И нет места для неясностей вроде сегодняшней. Выходит, военная жизнь не лучше презираемой гражданской? Да нет, глупости. У нас все правильно. Всегда было. И всегда будет.

Конечно, многое зависит от того, куда тебя продадут. Потому что пенсионы ветеранам выплачивает не Редан, а тот мир, которому человек служил, за который воевал. А миры бывают, как известно, бедными, но бывают и богатыми. Так что пенсия пенсии – рознь. Однако даже бедные миры платят больше, чем родной Редан тем, кто служит в силах Щита. Быть ветераном Щита – незавидная участь. И других миров не увидишь, и в своем не очень-то поживешь. Недаром солдаты Щита известны своей завистью к…

Вот так раз! Недаром говорится: только помянешь Рыжего, а он тут как тут. Да, в самом деле, не кто иной, как щитовики высаживаются из только что подъехавшей транспортной колонны, военной, разумеется, с этим самым щитом на дверцах и кузовах. Да, нормальная форма Щита. И тоже – в полном снаряжении и с оружием. Строятся. И бегом, как полагается, – сюда. К нам. Вот, значит, кто заполнит свободные места.

Так и есть. Ну, что же дальше?

Дальше была опять-таки общая команда:

– Стоять вольно. С мест не сходить. Начинается доведение до полного состава звеньев, коробок, пакетов.

С новой прытью забегали строевики.

Интересно, а когда кормить станут?

– Сом, а как можно формировать, если тут многие еще полировку не прошли, о семенах уже не говорю? Непорядок. Нарушение правил.

Было это спрошено, конечно же, вполголоса. Но Сомон Пул услыхал вопрос и решил, что знает ответ:

– Эх, морковь, зеленый хвост! Эти правила, которые ты знаешь, они для тебя. Тебе нарушать их нельзя. А для начальства – свои правила, другие, и по ним то, чего тебе нельзя, им – можно. Погоди, послужишь – поймешь и это, и всякое другое…

Ветераны всегда воображают, что они – самые умные.

– Может, ты и то знаешь, когда обед будет?

– Когда положено. Часа через три.

– А где? У нас тут и помещений таких нет – на всю ораву, а кухонь полевых и подавно не хватит. Нас одних, и то в две смены кормят.

– Тебе что, обещали, что здесь тебя и станут кормить?

– Где же еще?

– Через три часа нас тут уж точно и следа не останется.

– Постой. Ты шутишь, да?

– Точно тебе говорю. Ты не знаешь, что нас на СФ-станции уже ждут – и не один, а целых два корабля?

– Ну, видели, как они снижались. Но не подумали…

– В общем, морковка, ты дома со всеми попрощался как следует?

– Я…

– Тогда слушай сюда. Сейчас уже пошла комплектация – согласно спискам, что выдал компьютер. Сначала – звенья. Ты выпущен кем? Черный угол… охотник? Прикрывающего подобрал? Вижу, что нет. Значит, так. Пока не создал звена, то есть не подобрал роланда – имеешь полное право двигаться, суетиться, искать его. На это у тебя сейчас не меньше получаса свободного времени, потому что пакеты составлять будут только после того, как закончат со звеньями. А когда сформируешь звено, тогда уже не побегаешь. Дом твой далеко?

– Да рукой подать.

– Вот сейчас и исхитрись, если хочешь проститься. Только не проси разрешения: никто его не даст, отлучки запрещены до конца комплектования, то есть когда и все коробки будут уже сведены, тогда разрешается прощание, но не вы домой, а родня – сюда. Но это – если время останется. А обычно его не остается, схватил? Твои-то подойдут?

Рек Телан покачал головой:

– Сюда – нет. Но… я сам все-таки подойду. Хоть на минутку.

– Ну, смотри. В общем, я тебе растолковал, дальше решай сам.

«А что тут решать? Все уже решилось как-то само собой. Без всяких усилий. Иначе просто невозможно поступить. Будь что будет».

– Сомон, такое дело… Прикроешь меня?

Ветерану долго объяснять не приходится.

– Дуй! Только вернуться не забудь.

Глава 22

Угол рек и Роланд Нар

Хмель – состояние счастливое, когда мир представляется идеальным, таким, о каком только мечтаешь: все люди прекрасны и добры, ты любишь всех, все любят тебя, заботы исчезают, как если бы их никогда не было, и хочется, чтобы это продолжалось бесконечно. Может быть, для полного счастья и не хватает какой-то мелочи, но она обязательно найдется завтра – и уж тогда, тогда!..

А назавтра с самого утра приходит похмелье – и оно во всем противоположно вчерашнему состоянию.

И хмель, и похмелье приходят не только при употреблении известных напитков. Куда сильнее можно захмелеть от общения с другим человеком. От возникающих при этом чувств. От действий, что этими чувствами вызываются… И похмелье тоже будет намного более тяжким, и снять его очень непросто; обычно клин клином вышибают, и когда клин пивной – проблем не возникает. А если нужен клин душевный, эмоциональный, то его не продают на углу и не подают в забегаловке. И если такое похмелье для тебя непривычно, то ты не станешь пытаться использовать первое, что подвернется под руку, и придется ждать, страдая, или же, если хватит силы, воспользоваться ледяным душем, как бы это ни было неприятно.

И вот, все еще лежа в постели, а потом уже сидя, не успев даже одеться, кутаясь в одеяло, потому что слегка знобит, пусть в комнате и тепло, – еще ничего не предприняв, приходится еще до душа физического затащить себя под ледяные струи логики. Посмотреть на себя со стороны, назвать вещи своими именами, прийти к неизбежному выводу и тогда уже перейти к действиям необходимым и правильным. Предоставив эмоциям догорать, как догорает сигарета, оставленная в пепельнице, а еще лучше – раздавленная там.

Смотри, смотри, не смей отворачиваться, отводить или закрывать глаза. Полюбуйся на самое себя, лихая любовница, про-фес-сио-нал-ка! Стерва неумелая, что, краснеешь?

Стой, стой. Да ты, кажется, даже не очень стыдишься своего поведения? Что-то похожее на довольство собой шевелится в тебе, словно глист? Ну, знаешь ли, такой наглости я от тебя не ожидала. Придется доложить командующему Юкану Маро о том, как ты выполняла задание. Потому что если даже захочется скрыть это, они все случившееся считают с «надзирателя» – с вживленного чипа, что питается твоей же энергией и без устали пишет в свою память все, что происходит с тобой – что говоришь, что делаешь, что говорят тебе и что делают с тобой. Этакий «черный ящик», который ты не контролируешь. Правда, временные начальники не имеют права снимать показания чипа, но на самом деле, если очень захотят, – снимут даже силой, здесь за тебя заступиться некому. Так что лучше скрывать как можно меньше. Но ты заранее знаешь, что тебе скажет командующий. И при этом будет думать: «Не в том ты виновата, что уступила, а в том, что уступила не мне!» И наверняка тут же отлучит от службы, а по возвращению в миры настрочит кляузу руководству Корпуса, и тебя просто уволят. Выкинут. А это уже – позор и для тебя, и для родного Корпуса.

А впрочем: так ли уж это тебя пугает?

Есть ведь мысли о совсем другой жизни. И совсем не фантастические. Нет, скажем так: не совсем фантастические.

Да, но чтобы осуществить их, надо еще вернуться в свой мир.

А еще раньше – тебе лично возвратиться на борт «Покоряющего». Хотя пока неясно, как можно это сделать без своего транспорта.

Возвратиться хотя бы потому, что какая-то информация у тебя ведь появилась, верно? И может быть, ее не так уж мало?

В самом деле. Давай предположим, что все, что случилось этой ночью, было лишь плодом твоего замысла. Ты просто соблазнила (фу, что за слово! От него так и несет жуткой старомодностью, можно подумать, что ты и правда старуха. Лучше сказать более современно: «уложила в постель») парня, типичный образец здешней продукции, той самой, за которой мы сюда и прилетели. Задурила ему голову и, пользуясь этим, выудила кое-что интересное и нужное. Даже не «кое-что», а именно то, что тебе и требовалось. А что именно?

Подсчитаем. Первое: ты оказалась в одном из основных Центров образования Редана – там, где из людей-болванок изготовляют боевые единицы высшего класса: универсальных космических солдат. И, общаясь с одним из них, убедилась в том, что уровень их подготовки соответствует обещанному – это действительно такой солдат, каким он и должен быть: умелый, сильный, нерассуждающий, где-то даже наивный до полного ребячества, но совершенно убежденный в том, что вот такие, как он, и являются солью бытия, все остальные – на много ступеней ниже. То есть, мы можем получить здесь именно то, в чем нуждаемся.

Второе, и очень важное: судя по его словам, здесь только такие и существуют, в последнее время их не пополняли, не разбавляли никакими низшими сортами: ни недоученной молодежью, ни уже отслужившими ветеранами, ни какой-нибудь национальной гвардией или в этом роде. А это говорит о том, что никто не собирается подсунуть нам подделку вместо качественного товара. Так следует не только из его слов, но и из собственных наблюдений: пока ты, у него на руках, добиралась до этого дома, то успела убедиться в том, что кругом царили тишина и покой, улицы пустовали, если где-то и наблюдалась активность, то лишь на ночных полигонах, где какие-то группы отрабатывали задания ночной подготовки, необходимую часть учебной программы. Вывод – тот же самый: нам предлагают то, что мы запрашиваем.

И третье: именно этот товар сейчас и готовится к продаже. Только так можно объяснить неожиданную даже для этого парня (Рек Телан его зовут, и это имя не оставляет тебя равнодушной, хотя бы сама себе признайся в этом, только себе, потому что начальству ты каяться в этом не станешь!) тревогу и всеобщее построение. Если бы нас хотели надуть, то есть подсунуть отходы, а все лучшее продать леганам, да будут их уделом вечные поражения! – то здешний контингент сейчас спал бы спокойно.

(Ну, не все спали бы. Рек Телан уж точно не погружался бы в сон, и тебе не позволил бы. Господи, какая сладкая истома овладевает телом при этой мысли! Никогда раньше… Но сейчас этому ощущению поддаваться нельзя, нельзя, нельзя!)

Итак – свою задачу ты выполнила? Получается, что так. Значит, нечего бояться и совершенно нечего стесняться. Кстати, начальству ты доложишь результат – но ни слова не скажешь о путях его достижения. Сочинишь байку понейтральнее. Иначе будет куда труднее отбиваться от охотников забраться тебе под юбку, которой ты, впрочем, на корабле никогда не надеваешь.

Что остается? Не самое легкое: найти способ доложить все это. То есть – добраться до «Покоряющего», и так, чтобы не попасть в лапы ни леганской команде, ни здешним службам. Добраться, не имея собственного транспорта. Непросто. Сложно. Однако же – выполнимо?

Ты хорошо знаешь: переброска значительного воинского контингента даже и на небольшое расстояние всегда связана с известной сумятицей. На чем бы их ни перевозили, кто-нибудь обязательно попадает не в свой экипаж – потому что в таких случаях группы и звенья формируются заново, большинство если и знает друг друга, то лишь условно, потому что когда-то попадались на глаза. Но большинство не значит – все. И какие-то лица неизбежно окажутся незнакомыми. Железное правило. Если форма, которую ты носишь, и твое оружие со снаряжением соответствуют здешним – тебя автоматически примут за своего. В крайнем случае – за по ошибке оказавшегося в этом контейнере. Так что до места ты доедешь.

До какого же места? А куда могут сейчас перебрасывать войсковую часть, предназначенную для продажи? Это известно заранее: перед тем как окончательно оформить сделку, покупателю показывают товар лицом. Иными словами – происходит всеобщий предпродажный строевой смотр.

Когда покупатель один – никаких проблем не возникает. Но сегодня их двое, и они – конкуренты не на жизнь, а на смерть. Значит ли это, что вместо одного смотра будут происходить два и в разных местах? Это было бы очень неприятно: тогда можно угодить не к своим, а к леганам. Но нет, устраивать два раздельных предъявления было бы, с точки зрения продавца, крайне неразумно. Потому что каждая из покупающих сторон неизбежно заподозрила бы, что ее интересы ущемляются в пользу противника. Поскольку всегда кажется, что конкурирующая сторона имеет в своем распоряжении больше средств, чтобы склонить продавца на свою сторону, чем есть у тебя. И единственный способ избежать таких подозрений – это вывести на смотр обе продаваемых партии товара: вот ваши, а вот – их, смотрите, оценивайте, если есть претензии – предъявляйте, будем улаживать разногласия не камерно, а тут же, на месте, у всех на виду.

Продавцы – люди весьма опытные. Следовательно, поступят именно так. То есть, твои в любом случае будут рядом. Между высадкой контингента в месте, где будет проводиться смотр, и самим смотром обязательно возникнет пауза: людям надо привести себя в порядок, чтобы выглядеть наилучшим образом. Это полчаса, час. Вот этим временем ты и будешь располагать, чтобы исчезнуть из рядов, добраться до своих и членораздельно доложить обо всем еще до того, как они начнут окончательно оформлять сделку.

Что же: все вырисовывается очень логично. Осталось решить последний вопрос: как в ближайшие минуты затесаться в ряды отправляемого войска, чтобы осуществить задуманное?

Думай, думай!..

Нарин и думала. Но не в неподвижности, конечно, не под одеялом, а на ходу, в действии. Быстрый холодный душ. Растереться жестким полотенцем докрасна. Затем…

Затем все пошло не совсем так, как предполагалось.

Потому что дверь ванной неожиданно распахнулась, и на пороге возник Рек Телан. Хозяин дома. В полном боевом. Нарин этого не ожидала. И смогла проговорить только:

– О, Рек…

А он уже высвободился из снаряжения. Схватил ее в объятия. Нарин и не противилась: снова предательская истома расслабила ее до полной невозможности возражать. Что, прямо тут, в ванной? Вот так?..

– Нарин, прекрасная моя…

Потом – несколько минут бессмысленных звуков. Затем – прерывающимся голосом, потому что дыхание далеко от нормы:

– Счастье мое, не могу расстаться, потерять тебя…

Как все-таки вовремя это произошло! Потому что только сейчас ее сознание заработало, наконец, в полную силу и на предельной скорости.

– Рек, я тоже не хочу без тебя. И если ты поможешь мне, мы не расстанемся.

– Говори!

– У тебя наверняка есть второй комплект обмундирования…

– Как же иначе? В ранце. Одно носим, другое стираем.

– Одолжи его мне!

– Зачем?

(Нормальная мужская тупость. Трата времени на лишние вопросы.)

– Так нужно. А снаряжение есть? Оружие?

– Все, как положено. Оружие – учебный комплект, не боевой.

– Все равно. Давай все сюда. Быстро!

Когда-то ей специально ставили командный голос. Вот и пригодилось. У солдата от такого голоса включается автоматика. И он действует, как положено, – беспрекословно, точно и в срок.

Одеться, снарядиться – две минуты. Ее учителя остались бы довольны.

– Как я выгляжу?

– Нормально. Но… ты ведь женщина!

– Ты хочешь, чтобы я была рядом, или нет?

– Нарь, о чем разговор! Всем сердцем…

– Тогда не говори глупостей. Сейчас мы с тобой вернемся туда, откуда ты пришел. Поставишь меня в строй. Если кто-то о чем-то спросит – найдешь что ответить. Найдешь? Ну?!

– Скажу… скажу, что ты мой прикрывающий, была в увольнении…

– Был, а не «была»!

– Был. Но неужели ты думаешь, что тебя примут за…

– Сейчас проверим.

Транспорта своего она лишилась, но сумка-то осталась при ней. Помимо схемы «Незримости» – с обязательным для нее набором всякой всячины. И дамской, и другой. В том числе и масок. Выберем вот эту…

– Ну а теперь? Позвольте представиться: солдат первого класса Нар Вен, прикрывающий. Разрешите стать в строй?

– Здорово! Как это ты ухитрилась?..

– Неважно. Женские уловки.

Вот и прекрасно. Нормальное мужское лицо, даже с усиками. Фигура, конечно, остается, скажем так, не мужской. Но при полном снаряжении разницы никто не увидит.

– Рек, последний вопрос: а куда ты денешь подлинного прикрывающего?

– А у меня его и не было. Прикрывающий назначается только при присвоении угла. А он мне полагается лишь с нынешнего дня. Благодаря тебе. Потому что у меня возникла ты. Женщина. И я посеял в тебя семя.

«Насчет семени мы еще посмотрим», – так подумала она, но вслух говорить не стала. Хотя в принципе это не исключалось, потому что все-таки Рек… Она и в самом деле хотела бы сохранить его.

– Прекрасно, – сказала Нарин – боевой солдат Нар – и улыбнулась. – Тогда – вперед!

Сестра Река попалась им на выходе. Заплаканная. У Вин Сита не хватило ума – взять ее с собой таким вот способом. И прекрасно. Должен же кто-то оставаться дома. Ухаживать за братишкой, пока он будет проходить то множество лет и ступеней, что отделяют его от уровня Товара экстра-класса.

– Весиль, не плачь. Живи, пока можешь! А мы вернемся, все вернемся! И пойдет такая жизнь!

Занять нужные места в строю они успели как раз вовремя: составители звеньев и групп подошли уже совсем близко. Строй застыл, словно каменный, и лишь внимательный наблюдатель заметил бы учащенное дыхание большинства и понял бы: волнуются. Ничего удивительного. Судьба солдата, да порой и жизнь его зависия, от того, в какое звено он попадет, каким окажется командир – из успешных медиалов или троечник (а без таких никогда и нигде не обходится). Поэтому на новое лицо никто не обратил внимания, тем более, что искать для него места в шеренге не приходилось, оно его словно дожидалось.

Только Вин Сит, теперь уже родственник, как-то странно покосился, словно бы с подозрением, а может быть, и со смущением. Но тут разбираться было некогда: составители подошли уже к Вину, он – черный угол – автоматически становился командиром своего звена, и пришлось ему последние минуты тратить на то, чтобы дать наставления своему прикрывающему, мелковатому такому мужичку, который от всех отворачивался, словно стеснялся своего вида. Не иначе как из недоученных, а то и из кадетов. «Не стыдись, юнец, если даже красотой не вышел: солдата не за смазливую физиономию ценят, а за воинские доблести» – так подумал Рек, вместе со своим прикрывающим заняв положенные места. Кто знает, может, придется еще повоевать плечом к плечу…

– Вы? Рапортуйте.

– Выпущенный Рек Телан. Редан-плюс, черный угол. След оставлен. Профиль: ведущий звена общего назначения – или универсальный вольный охотник в пространстве любой сложности. Рапорт окончен.

– Есть ли возражения против назначения именно в группу Вольной Охоты?

– Никак нет. Благодарю за честь.

– Желаем успехов. Контейнер бортовой номер восемьдесят четыре, отправляйтесь на посадку.

Бегом. Но перед тем – последний взгляд на нее: только не растеряйся! А слух тем временем доносит родственное пожелание вдогонку:

– Честь и слава! И живи, пока можешь.

На бегу – повернуть голову, чтобы послать в ответ:

– Еще увидимся! Слава и честь! Живи, пока можешь!

А тут все идет своим чередом:

– Вы? Рапортуйте.

Не моргнув глазом:

– Солдат первого класса Нар Вен, средний курс обучения с отличием. Профиль: ведомый, прикрывающий вольного охотника.

– Где же ваш КИК? Непонятно…

И пронзительный взгляд – прямо в глаза солдата. В честные очи, чуть удивленные, но без малейшей тени своей неуверенности, смущения…

– Не информирован, ваша доблесть!

Это понятно: ему-то откуда знать? К сожалению, и в Строевой службе коммандата случаются накладки, и не так уж редко.

– В паре с охотником Теланом?

– Так точно.

– Что же сразу не доложили? Догоняйте. Бегом – марш!

И, глядя вслед:

– Лихо бежит, хотя на вид слабачок. А ведь при полном снаряжении.

– Ну, пройдя курс в нашем Центре, и покойник поскачет галопом.

– Да, ЦОС-18 – это марка. Дальше. Вы? Рапортуйте…

И еще кто-то провожает взглядом. Вин Сит, прищурившись, медленно качает головой, словно бы сомневаясь непонятно в чем.

В контейнере было уже тесновато, но Рек, прибежав первым, занял и местечко рядом, так что Нарин – солдату Нару – не пришлось рыскать по длинному окрыленному вагону в поисках свободного сиденья. Уселись рядом. Переглянулись. Улыбнулись друг другу – но одними лишь глазами. Как полагалось, пристегнулись, оружие укрепили в зажимах. Перевели дыхание. Через вход в торце вбегали последние. Вот уже ни одного местечка не осталось незанятым. Прогудел зуммер. Створки сошлись, закрывая вход. Трансляция донесла голос командира транспортного средства:

– Недоносок на восемьдесят втором месте, пристегиваться за тебя мамочка будет? И батарею отсоединит тоже она? А ну мигом!

И еще через полминуты:

– Всем внимание: стартуем!

И полетели. Центр Образования восемнадцатый провалился куда-то – вниз и в прошлое.

Но всегда остается надежда вернуться.

Рек, сам того не замечая, беззвучно шевелил губами: молился Главкому Вселенной.

Ну, что же: самое время для этого.

А Нарин? Трудно сказать. На губах ее возникла было улыбка – но тут же пропала. Словно женщина, спохватившись, сделала ее невидимой. Совсем как погибшее транспортное средство. Разведчику всегда приходится что-то скрывать. Он – как айсберг: девять десятых не выставляются напоказ.

Глава 23

На Редане все близко

Летели недолго: час с небольшим. Контейнер оказался куда более скоростным средством передвижения, чем погибший ракапс Нарин.

Окон в длинном бабушкином сундуке – как без всякого уважения именовали контейнер его нынешние пассажиры – не предусмотрели, их заменяли экраны, так что любоваться простирающейся внизу местностью можно было с любого места. Нарин так и делала, и чем дольше они летели, тем легче становилось у нее на душе.

Потому что ее хорошо тренированная память сохранила для пользования все, что запомнила в ночном, так неожиданно прервавшемся полете и теперь без труда узнавала поселения, дороги, полноводную, быструю реку, небольшие, аккуратные поля… И это означало, что исполнялось главное на сегодня ее желание: она возвращалась туда, где находился ее корабль, ее нынешняя служба – и главное задание. Почти на родину возвращалась.

Правда, до «Покоряющего» еще придется добираться: мало надежды, что ее довезут до самого места и позволят беспрепятственно скрыться за надежной корабельной броней. Но таких планов Нарин и не строила. Рассчитывала на другое: что ее увидят с корабля и заберут каким-то образом. Хотя дальняя связь погибла вместе с капсулой, но ближний-то маячок остался при ней, давно уже вживленный под кожу там, где даже при внимательном осмотре заметить его было бы весьма трудно. Маячок был крохотен и надежен, и Нарин не то чтобы надеялась, но была уверена в том, что даже вся сумасшедшая минувшая ночь ничем не смогла повредить его – хотя раз-другой руки Река находились почти рядом с ним. Сигнал крохотного чипа можно было принимать на расстоянии не более десяти километров, и пока она находилась в ЦОСе, рассчитывать на его помощь не стоило. Зато теперь они еще не успеют приземлиться, как на дисплее ближней связи «Покоряющего» возникнет ее значок, и после этого все нужные действия будут совершать уже люди с корабля. Ей останется только ждать.

До места еще заведомо больше десяти километров. Но здесь, на экранах с прекрасной разрешающей способностью, стало можно уже сначала угадать, а потом и достоверно увидеть две вертикальные черточки, словно две воткнутые во что-то спички, или, пользуясь более современным сравнением, – две подкалиберные иглы, вынутые из магазина игломета ближнего боя. Неплохое оружие, кстати, но применяется только при полицейских действиях на поверхности планет; боевую космическую капсулу и даже боевой скаф такая иголка не пробивает. Хотя, наверное, скоро сделают такие, что будут пробивать.

Видны корабли, оба. Отсюда кажется, что они стоят рядом, хотя на самом деле они – на противоположных концах СФ-станции. Высота кораблей, и одного, и другого, известна; значит, не составляет труда вычислить, сколько еще остается пролететь до них. Ага: двадцать пять километров. Контейнер уже уменьшил скорость, готовясь к посадке. Получается, что уже минуты через три связисты корабля смогут…

Вот как просто разрешаются даже сложные проблемы.

Глава 24

Как заслать диверсанта

– Командующий, разрешите доложить…

Юкан Маро не любил, когда его отрывали от серьезных размышлений. А сейчас он думал именно очень серьезно, уточняя тактический рисунок предстоящих переговоров. Как-никак, придется, отстаивая интересы своего мира, лавировать между хитрыми реданскими торгашами и бесчестными и злобными врагами с Леганы. И лицо главы делегации, обратившееся к вломившемуся в неурочный час начальнику связи, выражало крайнее неодобрение.

– Ну, что там у тебя: конец света? Какого именно? Название его!

– Наша девушка возникла по ближней связи!

– Что? Когда?

– Пять минут назад получен сигнал.

– Почему же докладываете только сейчас?! Спали там?

– Просеивали через фильтры, думали – может, наводка…

– Думали? Не корабль, а прямо академия. Докладывайте по порядку. Где она?

– Похоже, в движении. Появилась на расстоянии в десять километров, но пока мы фильтровали, оказалась уже рядом. Судя по вектору – в воздухе. Вроде бы прилетела на чем-то.

– Дьявол. Значит, сходила благополучно. Хотя… как знать. Может быть и так, что ее все-таки повязали. Кто тут летает, кроме хозяев? Думаете, кто-нибудь из наших бортовых пилотов решился пойти на поиск без приказа?

– Никак нет, наши все на месте. И с «Неодолимого» никаких стартов не замечено.

– Я и говорю: ее взяли.

– Разрешите возразить, командующий?

«Вы только поглядите, до чего дошло! Полное падение нравов. Никакой дисциплины, ни малейшего уважения!»

– Ну, попробуй, разрешаю.

– Если бы ее взяли – первым делом прогнали бы сквозь большой грохот. И отсеяли все, выступающее за пределы естества. И маячок в том числе. Он же сигналит непрерывно.

«Прямо чудеса: связист – а соображает. Хотя – я только таких и беру в свою команду».

– А ты подумал – может, они и отсеяли, и воспользовались?..

– Для чего? Это же чип всего лишь, ни для какой игры не годится, и вся его информация – «я здесь», ничего более ни из него не выкачать, ни в него не вложить.

– В таком случае… Да!

«Не командный центр, какой-то проходной двор. Ломятся все кому не лень».

– Командующий, разрешите доложить!

Помощник вахтенного начальника.

– Вы приказали докладывать, когда начнется доставка здешнего товара. Только что приземлился первый контейнер. Похоже, полный пакет при оружии и снаряжении. Идет высадка.

– Благодарю. Свободен. – И связисту: – Уж не оказалась ли наша красавица в составе этого блока? Она такая – всего можно ожидать.

– Скорее всего, так и есть. По времени совпадает, по вектору – тоже.

– Так. Сейчас нам, покупателям, должны предъявить товар. Но контингент только еще начал прибывать, так что до полного построения пройдет еще, полагаю, не менее двух часов. Этим временем мы и располагаем, чтобы отыскать Нарин и… ну да, получить информацию. Если она даже изменила внешность – а скорее всего она так и поступила, женщины в товарные контингенты Редана никогда не включались, – маячок не позволит ошибиться. Капитан, задача ясна?

– С ее обнаружением сложности вряд ли возникнут. А вот каким образом вытащить девицу из строя без скандала – мне не совсем понятно.

– Разве я говорил – переправить? Нет. Перетащить ее сюда можно будет и потом. Сейчас главное – не она сама, а та информация, которой она обладает. Следовательно, сейчас необходимо обеспечить немедленную связь с нею. Обстоятельства ее возвращения заставляют предположить, что своих средств нормальной связи она лишилась вместе с ракапсом – другого объяснения не вижу. А поэтому все, что вы должны сделать немедленно – это передать ей коммик, самую компактную модель. Для этого вы без промедления выделите десять человек, членов экипажа, а не нашей делегации. Снабдите их какими-нибудь подарками для прибывших для продажи солдат. Что-нибудь этакое – лакомства, сувениры с Мадига, карманная троника и тому подобное. И вручите эти знаки внимания, скажем, трем десяткам прибывших, без особого отбора. Но одной из тридцати должна оказаться Нарин. И ее сувениром окажется именно коммик, а не шоколадка. Одновременно передать ей устно мое приказание: без промедления сообщить нам все, что успела выяснить при выходе. Сейчас передать, не дожидаясь развития событий.

– Ясно. Разрешите вопрос?

– Вам что-то еще неясно?

– Только одно, ваша смелость. А если при разделении контингента она попадет все же к противнику? Будем отбивать?

Командующий пожал плечами:

– Зачем? Разве лишним будет – иметь своего человека в войсках противника? Совсем не худшая перспектива. Ну, действуйте – хватит болтовни, время уходит!

«Конечно, нет уверенности в том, что она действительно „крот“. Всего лишь предположение. Подозрение, скажем так. С этими разведчиками никогда не знаешь, что на самом деле у них за душой. А мысль родилась хорошая, и в самом деле, мы думали: как заслать на борт противника своего диверсанта? Больше и думать нечего: если девица окажется там – ничего лучшего и желать не придется».

Глава 25

Женщина обижена

Контейнеры прибывали с десятиминутным интервалом, и на большом плац-параде становилось все многолюднее. Но команды на общее построение пока еще не подавалось, передвигаться по плацу можно было свободно. Этим необходимо было воспользоваться.

Нарин не старалась держаться поближе к Реку, однако он далеко ее не отпускал. Наверное, в нем уже утвердилась мысль: она принадлежит ему и только ему, как бы ни выглядела, кем бы ни казалась. Ей это было приятно, и не только потому, что ласкало ее самолюбие; ей ведь и самой не хотелось потерять его. Однако действия, какие следовало предпринять, чтобы остаться вместе, представлялись ей, конечно, совсем не так, как Телану. Свой корабль был так соблазнительно близко…

– Рек, я отойду к кромке плаца, ладно? – Она проговорила это негромко, почти шепотом, но с такой интонацией, что подразумевала: желание совершенно естественное, в рамках правил, и если она испрашивает на то разрешение своего ведущего, то лишь из вежливости. Он, однако, насторожился:

– Это еще зачем?

Похоже, все-таки боялся того, что она вдруг исчезнет неизвестно куда – так же, как появилась вчера неизвестно откуда.

– Тебе обязательно знать? Мне нужно. Рек, начинай привыкать: у женщин многое происходит не так, как у вас.

Тут возразить ей было нечего.

– Иди, конечно. Только быстренько. – И тут же поспешил объяснить: – Ты не думай, что я… Просто в любой миг могут скомандовать построение, а на опаздывающих всегда обращают особое внимание.

Рядовой Нар улыбнулся; маска улыбалась совсем не так очаровательно, как подлинное лицо Нарин, но Рек по-прежнему за тонкой пленкой видел ее, неповторимую ее.

– Не задержусь. Да и бегаю я быстро. Позволь, я оставлю снаряжение тут, около тебя?

– Что ты! Ни в коем случае! Сразу бросится в глаза.

– Ладно…

Пока шел этот разговор, Нарин боковым зрением заметила: небольшая группа людей приближалась к плацу извне – с той стороны, где в отдалении находились СФ-столы. На одном из них помещался ее корабль. Лиц отсюда было не разглядеть, но в одном она уже сейчас не могла ошибиться: каждый из них носил форму Высокого флота Мадига. Словно бы кто-то наверху услышал ее желания, да не желания даже, а понял необходимость!

Она взглянула на Река и вдруг подумала, что видит его, может быть, в последний раз. Так и будет, если удастся осуществить внезапно возникший план. Люди с корабля, зачем бы они ни шли сюда, вскоре возвратятся на борт. Их, похоже, человек десять или двенадцать; разглядывать их пристально она не могла, тут, среди солдат, наверняка есть сотрудники спецслужб – кто-нибудь некстати обратит внимание на ее чрезмерное любопытство. Но так или иначе, затесавшись в эту группу, прикрываемая ими, она могла бы, пожалуй, беспрепятственно вернуться на «Покоряющий», доложить результаты, отдохнуть в привычной обстановке, снять напряжение… Жаль, конечно, что сама она не в форме Мадига – но летный комбинезон закопан под кустом на глухой улочке в ЦОС-18.

А как же Рек?

Да просто: находясь на корабле, она сумеет, конечно, устроить так, чтобы свободный охотник Телан оказался отобранным в мадигскую часть контингента, никак не в леганскую. А уж тогда…

Она шла – не слишком быстро, скорее прогулочным шагом, как бы разминая ноги после построения и полета, и направление держала не прямо на приближавшихся, шла галсами, то левее, то правее, но расстояние между ними сокращалось. И оставалось до группы не более двадцати шагов, когда она вдруг стала распадаться, составлявшие ее люди разошлись, всякий выбрал для себя новое направление. Нарин невольно оглянулась; каждый из флотских, как показалось, пошел на сближение с одним из реданских солдат, бродивших, как и сама женщина, неподалеку без всякой видимой цели. Теперь было видно, что каждый человек с корабля держал в руках какие-то пакетики, коробочки, флажки… Вот один из флотских поравнялся с солдатом, окликнул его. Оба остановились. Флотский протянул солдату то, что держал в руке, и оба стали разглядывать это. Что бы это могло?..

– Восьмой!

Услышав это слово, произнесенное совсем рядом, она вздрогнула. Повернулась. Один из людей корабля оказался совсем рядом. И негромко произнес ее номер по экспедиционному расписанию. Восьмерку. В следующую секунду она узнала его: сублейт из Боевой части-2: кваркотронная служба. Офицер протягивал ей что-то, по размеру сопоставимое с коробочкой, ларчиком для дорогого перстня.

– Первый приказал передать вам. Воспользуйтесь немедленно, нужна полная информация.

Вот так – торопливо, без предисловий, зато с дружеской улыбкой – для наблюдающих со стороны.

Ладно – и мы так можем.

– Сублейт, доложу лично на борту. Обеспечьте…

Продолжая улыбаться, он едва заметно качнул головой:

– Таких указаний не имею. Выполняйте приказ. Наверное, по связи вам объяснят.

Повернулся и пошел назад. Через три шага обернулся, помахал рукой, изображая дружеское прощание.

«Как?! Это уже другая операция. Меня швыряют в нее, не спросив? Об меня уже и ноги стали вытирать?

Как расценить это? Просто как пренебрежение? Или… как удобный способ отделаться? По возникшим подозрениям? Или просто потому, что нас нигде не любят, потому что мы не подчинены временным начальникам до конца, а только нашему Корпусу?

Обидно. Однако сделаем вид, что все в порядке вещей. И поступим по схеме: сперва выполни приказание, а потом можешь обижаться хоть до заворота кишок. И принимать нужные решения. Потому что тут возникает интересный вариант…

Вся информация готова к немедленной скоростной передаче. Прямо сейчас. Пока ты медленно возвращаешься к своему месту подле Река. На ходу как бы разглядывая неожиданный подарок будущих, возможно, хозяев.

Подключить свой чип. Нажать кнопочку.

Все так просто. Но… нет.

Во-первых, не все, чем ты занималась на корабле, должно стать известным командующему – вообще никому на «Покоряющем». Иначе тебе просто не удастся вернуться домой. Вместо тебя прилетят сожаления и обещания вечной памяти. Как вместо твоего коллеги, что был прикомандирован как раз к «Неодолимому» и – как пришлось услышать – погиб в результате случайной разгерметизации при тренировочном выходе в скафе. Прискорбный случай, все дико сожалеют. Но ведь это, в конце концов, война, вы же понимаете – войны без потерь не бывает. Вот что получит Корпус вместо парня.

Это первая причина. А вот вторая – на чипе запечатлелось слишком много личного. О чем докладывать ты не хочешь и не станешь.

Так что выдвинем условие: информация – избранная – только при личном докладе, вам, командующий. Или…

А что, собственно, «или»?

Или – открытое неповиновение, разрыв связей. И вместо «Покоряющего» – леганский корабль. Где я всего лишь рядовой, никакой не разведчик…

Что же: есть выбор».

На приборчике трижды мелькнул зеленый, с булавочную головку, индикатор. Борт требует передачи.

Простите, ребята, но на общение с вами времени не остается. Все зашевелилось. Значит, сейчас объявят построение. И товар будет предъявлен на осмотр.

Глава 26

Пусть ищут добровольцев

– Генерал, Главный Щитоносец волнуется: все ли идет как надо, что у нас происходит сейчас, приступили ли уже к заключению сделки. И высказывает мысль: а не лучше было бы выставить товар на аукцион – кто больше заплатит? Смотри: уже чувствует себя генеральным директором фирмы, хотя формально ее еще и не существует. Как это тебе?

– Это понять легко. А что ты собираешься ему ответить?

– Успокою. Все развертывается по нашей программе, никаких сложностей не возникало и не предвидится. А насчет аукциона – постараюсь деликатно объяснить, что в наших возможностях – вынуть из обеих сторон все до последнего гроша, что имеется у них за душой, и даже, может быть, несколько больше. Скажу, что сумму страхования продаваемых следует увеличить – ну, хотя бы процентов на двадцать. А взамен предложим им… ну, хотя бы право отобрать добровольцев. Согласятся!

– Вот в этом я не уверен.

– И напрасно. Согласятся, если дать им понять: мы – люди понимающие, с жизненным опытом. И если где-то, когда-то, у кого-то возникнут предположения, что суммы, которые Редан фактически получит за своих солдат, значительно меньше тех цифр, какие будут стоять в отчетах командующих, то есть тех, которые будут уплачены покупающими мирами, – мы никак не станем реагировать на столь необоснованное подозрение. Просто промолчим.

– Интересно… велико ли будет расхождение?

– Ну… думаю, порядок величины будет тем же, что и у…

– Ничего себе у них аппетит!

– Понимаю тебя: как это они смеют состязаться с нами! Ладно, это их дело, и пусть простит им Главком Вселенной. Кстати, чтобы облегчить им дело, мы откроем им кредит на ту сумму, какой у них сейчас на счетах нет. Дешевый кредит, не более чем на тридцать годовых. На такой шаг нужно разрешение Главного Щитоносца, но он, думаю, позволит.

– Ты, советник, похоже, хочешь раздеть эти миры до подштанников.

– Грешно было бы не воспользоваться таким случаем. Потомки бы нам не простили.

– Думаешь, эти деньги дойдут до потомков?

Вместо ответа на этот вопрос советник проговорил уже иным тоном:

– Ну-с, похоже, пора и нам выйти – поприсутствовать на предъявлении товара и понаблюдать за впечатлением, какое наши ребята произведут на военачальников. А также – не сцепятся ли покупатели уже на этом этапе. Может понадобиться и наше вмешательство еще до работы над сделкой. Ты готов?

– Как всегда.

– Тогда – пошли. Достойно, неторопливо, уверенно, честный, открытый взгляд, доброжелательная улыбка, бездна демократизма, но и ощущение собственного достоинства…

– И почему ты не пошел в театральные режиссеры?

– Мало платят. В юмористы бы пошел, но глуповатости не хватает. И вкус мне родители привили, к сожалению, хороший. Ничего, мне и тут не пыльно. Постой. Мне положено показаться первым. Не обижайся.

– Только после тебя, ваше превосходительство!

Глава 27

Все – лучше всех!

Такого раньше не бывало, во всяком случае, в памяти солдатских поколений не сохранилось. То есть, добровольцев никогда не выкликали. Да в общем-то и не возникало такой нужды: на продажу выставлялся всегда один контингент, и там выбирать было не из чего. Теперь же уходили сразу два войска. Которым (правда, сейчас это было понятно только начальству) предстояло в скором будущем схватиться не с кем-нибудь, но между собою. То есть, испытание окажется крайне серьезным. Качество реданской продукции подвергнется проверке и на излом, и на разрыв, и на умелость, и на жестокость – словом, на все, что объединяется понятием «высочайший уровень подготовки». А для того чтобы уровень этот проявился в полной мере, желательно создать у солдата иллюзию свободного выбора. Пусть думает, что он дерется за эту сторону, а не противоположную, потому, что сам так выбрал, сам принял решение, никто не заставлял – и теперь будет доказывать правильность своего выбора изо всех своих сил и способностей. Разумно, не так ли?

Поэтому, хотя после того, как вся солдатская масса была построена в средней части плаца в единый громадный блок и услышала объявление о том, что каждому предоставляется свобода выбора – в северную ли группу идти или в южную – и возникло некоторое (от удивления) замешательство, оно уже через две-три минуты исчезло. Быть может, потому, что тут же произошла и вторая неожиданность: представителям обеих покупающих сторон дано было по пять минут на краткий рассказ о том мире, за который людям предстояло сражаться. По сути дела, то была ничем не прикрытая реклама, или, как называли в старину, пиар, и никто не взялся бы отличить правду в заявлениях от лжи или хотя бы от явных преувеличений. Что можно сделать за пять минут? Единственно – оглушить слушающего таким количеством информации, пусть и самой неправдоподобной, чтобы у него голова кругом пошла и он, не размышляя, кинулся именно в эту сторону, и не только сам, но и соседей по звену, группе, блоку увлек своим примером. Решать надо было сразу и окончательно: предупредили, что потом перебегать из стороны в сторону будет категорически запрещено – хотя бы потому, что солдат, однажды приняв решение, не имеет права потом усомниться в нем: это приведет к проигрышу схватки, к поражению.

Правда, покупающие стороны в этом смысле находились не в равном положении. Потому что выступающий вторым обладает преимуществом: и потому, что слышит все, сказанное первым, и может заметить и учесть ошибки в подаче материала и своевременно устранить их у себя. А также пусть и не прямым текстом, но достаточно недвусмысленно указать внимающей массе на несообразности в развернутых первым оратором картинах. А кроме того – говорящий последним всегда остается в памяти слушателей более четко, да и на его ошибки указать будет уже некому. Поэтому сторонам, даже при активном посредничестве продавца, договориться об очередности удалось не сразу. Лишь после того, как Государственный советник Редана Ду Ду Ном смог втолковать конкурентам, что преимущество замыкающего на самом деле лишь мнимое, потому что слова первого оратора падают на совершенно девственную почву и практически у большинства сразу же укореняются, тогда как второму приходится преодолевать не только естественную инерцию солдатского мышления, но и сопротивление всего, сказанного первым, – только после этого стороны согласились, что решить должен жребий. Самый традиционный – с подбрасыванием монетки. Реданской, а не какой-нибудь еще.

Выиграл Мадиг, и командующий его войсками Юкан Маро за уговоренные пять минут успел рассказать войску, что Мадиг – мир из самых древних, с цивилизацией высокого уровня, сильный, богатый, добрый, колонизировавший уже много миров, на которых люди процветают, ведший и выигравший два с лишним десятка войн, причем потери в них всегда были едва ли не самыми ничтожными по всем галактическим меркам. При этом сам он никогда не нападал первым, агрессивность Мадигу чужда в принципе. И что к людям, защищающим его интересы, его свободу и независимость, этот мир относится с величайшим уважением, всегда готов предоставить им свое гражданство (после минимальных простейших формальностей), а также возможность поселиться в любом из освоенных им миров, обзавестись семьей, найти занятие по вкусу, богатеть, процветать – и никогда больше не подвергать себя никаким опасностям, если только непреодолимые обстоятельства не заставят его снова взяться за оружие. И в той войне, которую Мадиг теперь, несомненно, выиграет, каждый ее участник сможет получить землю на той планете, за которую ведется спор. Так что, выбирая Мадиг, выигрывает не только сам принимающий решение, но и все его родные и близкие, и все их потомство, поколение за поколением. Кстати, девушки на Мадиге – как известно всей Галактике – выделяются своей красотой, добротой, кротостью и хозяйственностью. Если же кто-то предпочтет и далее пребывать в военном ремесле, то нигде в Галактике он не найдет лучших условий для служебного совершенствования и роста, поскольку и сегодня большая половина начальствующего состава мадигских вооруженных сил – люди, не родившиеся на Мадиге, но попавшие туда в детском, а куда чаще – уже во взрослом возрасте, то есть именно так, как могут сделать сейчас и глубокоуважаемые слушатели этого скромного выступления.

Иными словами: парни, почему вы все еще не в нашем строю?

Когда адмирал закончил, возникший гул дал ясно понять, что его слова не проскользнули навылет из уха в ухо, но были действительно услышаны, оценены и, самое малое, приняты к сведению.

Главком вооруженных сил Леганы Экибал Тустас отлично понимал это. Однако не смутился, поскольку смущаться просто не умел. И заговорил уверенно, напористо.

Как думают достойные слушатели, что лучше: полная сил, надежд, дерзаний молодость или пусть и весьма почтенное, но вынужденное по своей старости вести осторожный, скучный, лишенный серьезных интересов образ жизни общество? Такое, что не стремится более к своему росту, к новым успехам и блистательным победам, но пытается лишь заранее проигранной войной сохранить видимость былого величия, достигнутого в свое время и сейчас находящегося накануне распада? Прекрасное утро ближе вам или печальный вечер, пора затухания? Это ведь не просто вопрос возраста. Старость мира – это множество традиций, запретов, предубеждений, унаследованных от прошлого, а следовательно, неизбежное отставание во всем – и в нравах, и в промышленности, и, в частности, в военном деле. Хочет ли настоящий солдат сражаться устаревшим оружием против войск, оснащенных самой современной боевой техникой – а порою даже и оружием завтрашнего дня? Хочет ли солдат, чтобы им командовали, исходя из тактических представлений прошлого века, или предпочтет пользоваться последними достижениями военной мысли? Безусловно, очень приятно считать, что после окончания контракта ты сможешь рассчитывать на местечко на каком-нибудь из второстепенных и третьестепенных мирков. Но для воина устаревших во всех смыслах вооруженных сил велика ли вероятность – дожить до окончания контракта? Нет слов, вы, мои слушатели – военные профессионалы высокого класса. И способны с минимальным ущербом выполнить поставленную перед вами задачу. Но лишь при условии, что задача эта поставлена правильно, что замысел ее не ошибочен, что процент риска в ней не превышен, короче – что она вообще выполнима. У солдат, защищающих интересы Леганы, есть постоянная уверенность в правильности любой поставленной перед ними задачи, когда их профессиональное умение позволит решить ее без ущерба и для своей армии и командования, и для себя лично – а ведь это существенное обстоятельство, согласитесь. Наш мир ведет войны, и это войны справедливые, потому что на каждый мир, вступающий в область нашего влияния, мы приносим дыхание современности – сегодняшнюю технику, сегодняшнее право, сегодняшние, а не заплесневелые нравы и обычаи. Выступая на нашей стороне, вы участвуете в становлении и развитии мира, которому в скором будущем предстоит стать главным, ведущим во всей Галактической Конфедерации. И это, я уверен, дает любому из вас возможность не беспокоиться за свою судьбу и за судьбы всех людей, чей удел вас волнует: она, эта судьба, в стремительно развивающемся, сильном и свободном мире не может не быть точно такой же – стремительно и успешно развивающейся. Друзья, мы все, граждане Леганы, пришли на эту планету исторически совсем недавно, мы рады, что оказались там – и призываем вас следовать тем путем, что мы для вас уже протоптали. Кстати: земля на спорной планете каждому из вас, считайте, уже обеспечена, и это вовсе не пустое обещание. Так что – Легана: величие и счастье!

И снова загудело, но трудно было сказать: громче, чем после первой речи, или наоборот.

Советник Ду Ду Ном заключил:

– Все нужное сказано. Всем дается десять минут для самоопределения. Затем дело пойдет обычным порядком. Пошел отсчет.

– Как полагаешь, – негромко спросил генерал Лиз Берот, – куда пойдет большинство?

Советник пожал одним плечом, как бы показывая, что это его не очень-то и волнует.

– Большинство, – лениво ответил он затем, – не пойдет вообще никуда, а будет дожидаться распределения сверху. Сейчас определится процентов семь-восемь – думаю, примерно поровну.

– Почему так мало?

Советник усмехнулся:

– Не забудь: тут у нас треть – ветераны, а они знают цену посулам. А из молодых большинство продолжает еще верить, что это – по-прежнему игра, как им было объявлено, и разговоры эти – всего лишь часть игры. Так что ребята не утруждают себя размышлениями, полагая, что после отбоя игры отправятся в свои казармы и еще полгода будут продолжать учебу. Ладно – можем пока вернуться в кабинет, посмотрим – все ли подготовлено к обсуждению сделки. Вот там будет серьезно, остальное – суета и томление духа.

Глава 28

Если опоздаем, со счастьем возникнут сложности

Рек Телан спросил своего прикрывающего:

– Ну, и куда же мы с тобой, как думаешь?

Одновременно к ним приблизился Вин Сит – и, похоже, принял прозвучавший вопрос и на свой счет. И уверенно ответил:

– Мадиг, конечно. Леганы – просто авантюристы. У Мадига чувствуется все же солидное основание. Фундаментальный мир. А Легана – вчера их еще не было, где гарантии, что они будут и завтра? Бери оружие, Рек, и идем туда. Нечего тянуть. Первых всегда запоминают. А мы с тобою – не мальчики с задворок, черных углов в нынешнем выпуске не так уж богато. Идешь?

После секундной паузы Рек покачал головой. Может быть, потому, что мгновением раньше точно такое же движение сделала Нарин.

– Иди, – сказал Рек затем, – забей местечко, да и ты, по-моему, еще без прикрывающего?

Вин ответил – после вроде бы паузы:

– Ну, гм… в общем, так.

– Вот и хватай, пока еще есть свободные. А я минуту-другую подумаю.

– Ну, смотри, – ответил на это Вин. – Ладно, и в самом деле побегу. Будь славен. Живи, пока можешь.

– Живи, пока можешь, – вдогонку ему эхом откликнулся Рек. – Еще увидимся.

И перевел взгляд на стоявшую в двух шагах, глядевшую в сторону, словно ее тут ничего не касалось, Нарин. Почувствовав его взгляд, она повернулась к Реку и выговорила лишь одно слово:

– Нет.

Сказано это было таким тоном, против которого не всегда решишься возражать. Рек только спросил:

– Нарь, что «нет»?

Рисковал, конечно, называя ее подлинным, женским именем. Но никак не мог отказать себе в таком удовольствии. Тем более что говорил он тихо, рядом никого в тот миг не было, а и оказался бы кто-нибудь – вряд ли обратил бы внимание, погруженный в решение своей личной судьбы.

– «Нет» – значит мы не пойдем к Мадигу. Выберем Легану.

Ему, по сути, было все равно: Мадиг, Легана – один черт. Но достоинство требовало хотя бы задать вопрос:

– Почему?

– Ну… хотя бы потому, что, как я поняла, и ты, и он – свободные охотники экстра-класса. Я не ошиблась?

– Все совершенно точно. И он, и я.

– Значит, особые солдаты. И если оба окажетесь в одной команде, то волей-неволей начнете конкурировать. Бороться за первое место. Или ты, может быть, согласен быть вторым?

Рек секунду подумал, прежде чем ответить решительно:

– Нет. Я ничем не хуже.

– Я думаю, ты лучше. Но если окажетесь рядом, соперничество будет отвлекать вас от главного – от службы, отнимать силы, энергию… Тебе это нужно? Свободный охотник – дело очень сложное…

Он удивился:

– Откуда ты так хорошо разбираешься в наших делах?

Нарин заранее знала, что такой вопрос последует – чуть раньше или чуть позже, она все равно, не уследив за собой, чем-нибудь да выдала бы свое хорошее знакомство с военными делами. И ответ у нее был заготовлен. Нет, она не собиралась, конечно, сказать ему: «Милый, я вовсе не туристка, отставшая от группы, я, в первом приближении – мадигский разведчик, и мне приказано сейчас использовать возможность внедриться в лагерь противника. Мне это совершенно не нравится, я обижена, но приказание выполню, а дальше видно будет. Прикрывающий свободного охотника – очень выгодная позиция для такого дела. Хотя бы потому, что по принятым в армиях правилам охотник и его прикрывающий живут не в местах общего размещения, но пользуются привилегиями медиалов, хотя по званию лишь углы, а не круги. А это значит, что я смогу скрывать свой пол достаточно долго – хотя бы до тех пор, пока не решу, что нам делать дальше. „Нам“ – потому, что я и в самом деле не хочу терять тебя, так уж получилось, неожиданно для меня самой. И, насколько понимаю, ты тоже не стремишься расстаться со мной, верно? Если я не ошиблась, то поменьше спрашивай и поступай так, как я буду подсказывать. Тогда все будет в порядке». Сказать ему нечто подобное было просто невозможно – и не потому, что помешало бы ее замыслам, но мгновенно развело бы ее с Реком в разные стороны – и, скорее всего, безвозвратно. Поэтому ответ она приготовила самый простой – и в этих условиях непроверяемый:

– Просто я – из военной семьи, отец носит спираль («Ого!» – уважительно удивился Рек), брат – уже два круга. Так что и нагляделась, и наслушалась всего. А ведь армии – так говорит папа – все похожи друг на друга. Разве нет?

– Это мы скоро увидим. Послушай… но ты-то сама с какой радости решилась впрячься в эту лямку вместо того, чтобы улететь домой и жить в покое и безопасности?

– Мне надо объяснять? – сказала она. – Твоего понимания не хватает?

Дать тебе зеркальце, чтобы увидел причину?

Улыбка, как Рек ни старался удержаться от нее, растянула его губы до ушей.

– Правда? Нарь, я счастлив…

«Осталось две минуты для решения!» – раскатилось над плацем.

– А вот если сейчас опоздаем, – сказала Нарин, – то со счастьем возникнут сложности.

– Успеем, – уверил ее Рек. – Готова? Бегом – марш!

Побежали.

Глава 29

Полное впечатление даст поединок

В конференц-зал – так именовалась самая большая комната в офисном доме Государственной внешнеторговой комиссии Редана, с удобной мебелью и всей необходимой аппаратурой – обе торговые делегации вошли одновременно и заняли места на противоположных длинных сторонах прямоугольного стола. С короткой, торцовой, уже расположились представители производящей и продающей стороны, все тот же дуэт.

С полминуты протекло в молчании – люди исподволь поглядывали по сторонам, осваиваясь в новой обстановке, пытаясь почувствовать – насколько она для них благоприятна или же, наоборот, таит какие-то неприятности, если да – то какие именно. Все присутствующие были опытными переговорщиками и давно уже убедились в справедливости суждения о помогающих стенах – а если они помогают, то могут и мешать, и не только домашние, но и любые стены обладают какими-то средствами влияния на людей. Потому-то и возникло в первые секунды некоторое напряжение. Но уже через эти самые полминуты все, кто явно, кто затаенно, вздохнули с облегчением. И глава Лизинговой комиссии не стал более терять времени.

– Итак, господа, – начал он, улыбаясь открыто и благожелательно, как если бы за столом собрались, после долгой разобщенности, лучшие друзья, – только что вы имели возможность свободно и неограниченно ознакомиться с выставленным на продажу товаром. И пришли, я надеюсь, к выводу: товар стоит очень немалых денег, но сколько бы вы за него ни отдали, истинная цена его всегда будет выше…

И так далее. Его слушали вроде бы внимательно, на самом же деле большую часть говорившегося пропустили мимо ушей, понимая, что это всего лишь рекламная атака, без которой не обойдешься, но всерьез принимать ее не следует. Серьезная схватка начнется, когда будут названы цифры. Язык коммерции – прежде всего математика, а не риторика.

Впрочем, цифры не заставили себя ждать. Правда, это были еще не суммы, а лишь числовые характеристики товара.

– Обе предъявленные вам партии товара, – заявил Начальник Учебно-строевого коммандата Редана средний генерал Лиз Берот, – как вы уже убедились, абсолютно равнозначны. Каждая насчитывает в своих рядах ровно по пять тысяч сто шестьдесят человек, поскольку именно такое количество людей могут принять на борт ваши корабли при полной загрузке. Так же равнозначны обе партии по спецификации и квалификации предлагаемой живой силы, по количеству и качеству как офицерского, так и унтер-офицерского и рядового состава. Переданные вам перед смотром личные файлы контрактуемых со всеми данными о каждом из них смогли, я надеюсь, убедить вас в том, что предложенный вам товар является действительно первоклассным, как по уровню и качеству образования, так и по боевой выучке. В цифрах это выражается следующим образом:..

Лиз Берот мысленно облизнулся, прежде чем перейти к цифрам: они были гораздо убедительнее любых слов, поскольку каждое слово может быть двусмысленным, цифра же всегда выражает одно и то же значение, ясное и неопровержимое. И уже вдохнул побольше воздуха, чтобы выпустить, с рассеиванием по фронту и в глубину, длиннейшую цифровую очередь, как вдруг…

Вот так: ему просто не позволили это сделать. Не успел он закончить вдох, как прозвучало с двух противоположных сторон, совершенно синхронно, одно и то же:

– Не надо.

И столь же синхронно представители обеих покупающих сторон приподняли со стола футлярчики с кристаллами, на которых было заранее записано именно то, что генерал и собирался сказать. Записи эти были любезно предоставлены покупателям десять минут тому назад, и с ними уже успели ознакомиться.

– Однако же, господа… – проговорил генерал в некоторой растерянности. – В таком случае, что же вам угодно?..

Ответом было молчание. Все взгляды обратились к главам обеих торговых делегаций, потому что именно им принадлежало только что прозвучавшее отрицание. Оба достойных руководителя, располагавшиеся за столом друг напротив друга, сохраняли полную неподвижность и, устремив один на другого свирепые взгляды, медленно краснели – потому что каждый набрал полную грудь воздуха, чтобы сделать свое заявление, но ни тот, ни другой не собирались предоставить право первого слова противнику, а выступать одновременно было бы просто смешно и превратило бы серьезные переговоры в комический номер.

Однако выход из возникавшего тупика был мгновенно найден многоопытным Государственным советником Номом. Продолжая улыбаться, он встал, чтобы проговорить:

– Глубокоуважаемые господа! Мы, представители Редана, на котором, напоминаю, и происходят наши переговоры, с великим и искренним уважением относимся к политике каждого из ваших миров, в настоящее время находящей свое выражение во взаимных военных действиях. Но считаю своим долгом напомнить, что Редан является – во всяком случае, в данном эпизоде – глубоко нейтральной территорией, и взаимоотношения ваших миров остаются за пределами не только нашей атмосферы, но и всего прилегающего, согласно Галактической конвенции, припланетного пространства. А поскольку вы, следовательно, не можете продолжать здесь военных действий друг против друга, то приходится прибегнуть к единственной возможной альтернативе, то есть если не к миру, то хотя бы к перемирию. Далее: мы отлично понимаем ваше нежелание пойти на малейшие уступки, даже в очередности выступлений и заявлений. Однако в наших общих интересах провести и завершить переговоры и, несомненно, произвести окончательные расчеты как можно быстрее: не забудьте, господа, что десять с лишним тысяч человек ждут нашего решения под открытым небом, приближается время их обеда, а по предварительным расчетам эту кормежку следует проводить уже вам, таково правило. Не думаю, чтобы вы хотели создать у людей, которым предстоит отстаивать с оружием в руках ваши интересы, неблагоприятное впечатление о их будущих хозяевах, или, говоря деликатнее, командирах и начальниках. Мы не должны затягивать процесс, уважаемые друзья.

Поэтому решаюсь предложить вам следующее. Немедленно заключается перемирие на все время совершения сделки. Вы оба, господа руководители, для реализации этого перемирия занимаете места рядом друг с другом за свободной стороной стола, прямо напротив нас с генералом. Между вами там же расположится некое нейтральное лицо – просто один из наших сотрудников. И не только для того, чтобы вам не пришлось соприкасаться одному с другим, но в первую очередь для выполнения серьезной функции: доводить до нашего общего сведения те заявления, какие вы сможете согласовать между собой. Таким образом, никто из вас не получит никаких преимуществ, и одновременно ничьи права не будут нарушены и никто не понесет ни малейшего ущерба. Если у вас не найдется серьезных возражений, мы сможем продолжить работу уже через минуту. Наш человек – назовем его вашим общим секретарем – ждет в соседней комнате.

– Согласны! – прозвучало опять-таки совершенно одновременно. И лица глав делегаций начали возвращаться к своему нормальному цвету.

Принятая система заработала, едва главы уселись на своих новых местах. Две минуты приглушенного обмена мнениями – и секретарь провозгласил для всеобщего сведения:

– Мы желаем заявить: вся цифровая сторона операции нам известна и ясна. Однако для создания полной уверенности мы желаем провести проверку возможностей товара в действии.

– Как это вам представляется? – спросил генерал Берот.

– Мы считаем, что проверять надо наилучших бойцов, представителей самых сложных специальностей. Если в их действиях проявятся недостатки, то легко можно будет представить, до каких размеров они вырастут у худших.

– Я не об этом. Что и как вы хотите проверить?

Секретарь выслушал то, что в оба уха бормотали ему главы делегаций. Откашлялся.

– Судя по вашим данным, в составе каждой из групп имеется представитель такой воинской специальности, а именно – Вольный пространственный охотник. Воин высочайшей квалификации. И мы предлагаем проверить их в поединке – разумеется, на имитаторах, создающих полную иллюзию настоящего боя. Мы полагаем, что здесь у вас имитаторы вряд ли имеются, здесь ведь не учебный центр; однако нужными устройствами обладают оба наших корабля, достаточно вывести их на общий экран, чтобы бой можно было наблюдать со стороны. Как вам известно, бои в Просторе протекают скоротечно. Поэтому предложенный нами тест не затянет сделки – ну, разве что на какие-нибудь полчаса. Зато после этого у нас будет гораздо более четкое впечатление того, что мы получаем за свои деньги и какие именно деньги стоит за это заплатить. Таково наше согласованное мнение.

Советник вопросительно глянул на сидевшего рядом генерала. Начальник Учебно-строевого коммандата проговорил:

– Ну, что же – предложение следует охарактеризовать как остроумное и соответствующее обстановке. Есть, однако, одно замечание: вольный охотник всегда работает в паре с прикрывающим. Возникает вопрос: будем ли мы проверять лишь первые номера или посмотрим, как работают звенья? Взаимодействие, слетанность, все такое. Поединок звеньев даст гораздо более полное представление о положении вещей. Как считают уважаемые главы делегаций?

Снова минутные приглушенные переговоры в конце стола. И секретарь огласил ответ:

– Согласны на поединок пар. Наши имитаторы дают такую возможность.

– Благодарю вас, – сказал генерал и даже изобразил полупоклон. Повернулся к советнику. Советник кивнул:

– Видите, как быстро и элегантно вы нашли выход из положения. Поэтому объявляю передышку. Можно выпить кофе, тем временем наши техники подготовят большой экран, а ваши люди, господа покупатели, объяснят задачу участникам схватки и усадят их на места. Перерыв!

Глава 30

Разочарование

– Итак, задача ясна?

– Так точно, суперлейт. Исчерпывающе.

– Вам предоставляется выбор вооружения. «Клюв» или «коготь»? Выбрать имеет право и прикрывающий.

– Учитывая обстановку, я выбираю «клюв-2», – уверенно ответил Рек Телан.

– Принято. А вы, прикрывающий Нар?

– Позвольте спросить, суперлейт. Не могу ли я вместо «когтя» получить ракапс?

– По меньшей мере странно. Вы что, незнакомы с этими кораблями?

– Конечно, знаком. Но хотелось бы пользоваться тем оружием, в котором я лучше всего разбираюсь.

Офицер поднял брови:

– Но это же не оружие для поединка… Нет, выбирайте из того, что предложено. Условия поединка должны быть равными для обеих сторон.

Прикрывающий помедлил секунду, прежде чем сделать выбор:

– В таком случае, конечно, «коготь». Скажите, а реально, в материале, ракапсы у вас имеются?

– На этот счет не беспокойтесь. У нас вы найдете все, что может понадобиться в космосе. С этим ясно. Десять минут вам на выбор тактического варианта и подготовку к вылету. И – по местам. Десяти минут достаточно?

– Более чем.

– Надо ли говорить о важности предстоящей проверки?

– Нам все понятно, суперлейт, – заверил Рек.

– Разрешенное время боя – пятнадцать минут после команды! Усвоили?

– Так точно. Хотя в реальности все кончается быстрее.

– В реальности – да. Отсчет пошел. Через десять минут жду доклада о полной готовности.

Офицер испарился. И сразу же радостно-придурковатое выражение лица сменилось у Река на озабоченное, даже тревожное. Он повернулся к прикрывающему; на лице рядового Нара никаких чувств не отражалось, и совершенно неудивительно: лицо все же было всего лишь маской. Рек спросил – тихо, торопливо:

– Нарин, что будем делать? За себя я спокоен, но ведь ты…

– Не бойся, Рек. Постараюсь не сплоховать.

– Да тебе приходилось ли хоть раз в жизни…

– Прикрывать? Нет, конечно. Но летать, управлять «когтем» я сумею. Хотя ракапс был бы привычнее. Не страшно, чего не знаю – соображу на месте.

– Мне ты можешь сказать: почему ты выбрала такое слабое оружие, а не нормальный, мощный истребитель – тот же «коготь» – сразу?

– Тебе – могу. Потому, что у противника ее нет. Я имею в виду не виртуальное оружие, а реальное. «Покоряющий» сейчас такой капсулы не имеет.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Поверь. Кроме того, этой капсулой я владею лучше всего.

– Капсулой! А действовать в охотничьем снаряжении умеешь?

– Нет. Но уверяю: я тебя не подведу. Найду выход. Одеваемся, время уходит! Не бойся, Рек, поверь, все складывается даже удачнее, чем можно было ожидать… Постой, о каком снаряжении ты говоришь?

– Автономные скафы, понятно. Пустотные.

– К чему это, если мы будем сидеть в имитаторах?

– Могут дать вводную: «Корабль разрушен», и дальше придется действовать именно в скафе. В реальной схватке я вряд ли подставлю свой корабль противнику, но в игре тебе могут дать любые условия – чтобы понять, чего ты стоишь. Давай, не теряй времени.

– Ладно, будь по-твоему.

Нарин извлекла из ниши то, что Рек назвал «охотничьим снаряжением» – тяжеловооруженный скафандр автономного действия, здесь казавшийся громоздким, неуклюжим, но совершенно по-другому выглядевший в пустоте.

– Влезай, Рек, раз уж тебе так захотелось. Включись, проверь заправки и заряды, не то нас могут подловить на какой-нибудь мелочи, на невнимательности…

– Нарь, можно подумать, что ты – мой обучающий!

– Ну, что ты. Просто я – твой прикрывающий и обязана… Так, все прекрасно. Закрываю. Теперь, будь любезен, помоги мне.

– С радостью.

Нарин влезла в скафандр и разместилась в нем отнюдь не так ловко, как это получилось у ее ведущего. Естественно: такой тренировки она никогда не проходила. «Но обстановка заставит – и не то еще станешь вытворять…» – подумала она, усмехаясь сама себе.

– Рек, готово!

– Постой! А этот твой кошель к чему? Думаешь, там будет время пудриться и краситься?

– Это мой талисман. Для уверенности. Так что не волнуйся.

– Ну, если для уверенности… К пультам!

Разместиться в тесноватых кабинах имитаторов облаченным в пустотные скорлупы проверяемым оказалось не так-то просто. Но – справились. Увидели на экранах мониторов друг друга – то есть, те боевые аппараты, в которых они якобы находились. И – черное пространство с всегда волнующим звездным фоном. А в этом пространстве – на расстоянии всего в пару десятков километров – еще две капсулы: то был противник.

По связи доносилось:

– Восемь, семь, шесть…

Голос чуть подрагивал, видимо, суперлейт волновался – да и не он один.

– Три, два, один – бой!

– Давай, Нар, покажем им – что почем!

Это в чем-то напоминало поединок на шпагах. Именно на шпагах, а не на саблях: сабли – не спортивные, а реальные – это сила на силу и немного хитрости. Шпаги – хитрость на хитрость, никакой прямолинейности, а сила, помноженная на скорость, – лишь при выпаде, который должен стать поражающим. И – работа ног, уклонения в сторону, вниз, двойной шаг назад – и в неожиданную атаку…

Так что прежде всего – маневрирование. Стараешься понять почерк противника: что он любит, как реагирует на вот это движение твоей капсулы, легкий, едва заметный доворот… Ничего, хорошо реагирует. И сам при этом старается ответить тебе тем же. Притворяется, что это ты вынудил его сделать такое движение – а на самом деле оно у него уже было задумано, и он лишь старался, чтобы ты этого не понял и сразу же не предпринял контрманевра. Но дурачки все давно повымерли, противничек. А вот сделай мне одолжение: выпусти с расстройства парочку ракет! Этим ты меня так уж обрадуешь!..

Нет, по ту сторону сидит не новичок. Это чайники начинают с ракет, потом, оставшись без них и никакого результата не достигнув, переходят на лазерные атаки, без особого толка сажая свою энергетику. Тактика для неумех. Умелый же, правильно обученный боец именно на это и провоцирует противника: швыряй, швыряй энергию, раскидывай по сторонам – а что ты будешь разбрасывать через минуту, что подашь на двигатели для стремительного и неожиданного броска? Или для еще более стремительного уклонения от атаки противника – от моей атаки? Двигатели в такой миг должны рвануть с места – а они потянут тебя вяло-вяло, и ты не успеешь выйти из поражаемого круга, а у меня сохранилось достаточно энергии, чтобы выпустить не что-нибудь этакое, но гравиторпеду. И это уже не устрашение, дружок, это уничтожение, это веночки на то место, где ты никогда не будешь лежать, потому что нечего будет там захоронить…

Да. Но сейчас против тебя – не чайник. А боец, понимающий не меньше твоего. А порою даже… Дьявол! Зазевайся я сейчас на четверть секунды – и он захлопнул бы мышеловку, которую тут же, на моих глазах, соорудил в общем-то из ничего. Нет, это артист. Фу ты, даже пот прошиб. Ничего, жизнетехника вмиг все подсушит. Нет, с этого парня глаз не своди. А то проиграешь, как ребенок мастеру.

Но, кажется, и он сообразил, что не с простачком играет. Не стал пытаться повторить тот же маневр.

Похоже, одно ты, во всяком случае, уже понял. С той стороны против тебя выступил не кто-нибудь. Это Вин. Сотоварищ и родич. Который не стал конкурентом только потому, что Нарин, умница, настояла: не идти обоим в одну сторону, чтобы потом не соперничать там за первенство.

Однако вот же приходится соревноваться. Пусть пока не всерьез: имитаторы не убивают.

Да. Однако если ты сообразил, кто там против тебя, то и он то же самое понял о тебе. Не дурачок.

А не может ли получиться так, что он, догадавшись, решил играть не на победу, а на ничью? Все же родственники, друзья…

Жаль, что мы с ним в обучении давно уже не сходились в спаррингах. После того как нас развели по разным группам. И я о его нынешнем почерке ничего не знаю, хотя он о моем, к счастью, тоже. Приходится угадывать на ходу.

Но если он и правда предлагает ничью, то не следует ли и мне показать, что я ее принимаю? Бой ведь демонстрационный, не более. Мы уже показали неплохой цирк. Если среди наблюдающих есть профессионалы – они поймут, уже поняли, чего мы стоим, и один, и другой. Вот сейчас я, в свою очередь, уже почти загнал его в чертовы штаны. Сейчас можно его добить. Бросить гравушку – и его виртуальная капсула обратится в…

– Рек! Рек! Шесть часов!..

Это Нарин. Что там?..

А, дьявол! Сукин сын, Вин!

Он сознательно шел в мою ловушку, зная, что я целиком уйду в ее конструирование и реализацию. Что не будет у меня времени отвлекаться на контроль за задней полусферой. И если он понял, что это – я, то знает и то, что мой прикрывающий на самом деле – никакой не специалист. Потому что… маска маской, но и под нею он мог распознать женщину, увиденную им у меня. А раз так, то с самого начала понимал, что на деле она мне не поддержка и не защита, что она может всего лишь сыграть прикрывающего, но не сработать всерьез. И отвлек меня, а его прикрывающий, – похоже, неплохо обучен, все-таки нашел Вин годного в последнюю минуту – тем временем стал подбираться ко мне с тыла, чтобы ударить в спину. Нарин только предупредила меня. А в схватку с ним вступать не стала – ну не умеет она этого! Не училась. Спасибо и на том, что…

Впору растеряться. Ударить сейчас по подкравшемуся со спины? Торпеды он не стоит, она – для главного противника. Крутнуться вокруг вертикали, поймать его в тронику, ударить деструкторами, всей батареей? Опасно: у них широкий захват, он-то не выскользнет, но и Нарин может попасть под удар. Она ведь…

Постой: где же Нарин?

Ее нет. Нет ее капсулы. Исчезла? Сбежала? Женщина…

А это что?

Рек не вмиг поверил глазам. Не поверил тому, что возникло на мониторе.

А вернее – не возникло. Наоборот, исчезло. И не просто так. А со взрывом. Только что там существовала виртуальная капсула прикрывающего бойца противной стороны. Ловкого роланда. И вот ее уже больше нет.

А в подтверждение – плакетка на экране:

«Корабль-2 Синего участника уничтожен».

Прости, Нарь. На миг потерял веру в тебя. Виноват. Каюсь.

Так как же, Вин, насчет ничьей? Знаешь – сейчас я, пожалуй, на нее не пойду. Хотя бы потому, что вон она где – Нарь: как будто из ничего возникла у тебя в тылу. С твоей точки зрения – на цифре «восемь». Сказать тебе, что это означает? Это…

Хотя – ничего объяснять тебе не стану. За меня это делают экзаменаторы:

«Корабль-1 Синей стороны находится под перекрестным огнем условного противника. Ситуация оценивается как опасная».

Вот так, родственничек. Получил?

Хотя…

Нет, каков стервец! Ну просто красавец! Как это он ухитрился? Совершить такой немыслимый пируэт, крутнувшись, как говорится, на пятке – и одним движением выскользнуть из поражаемого пространства. Нет, конечно же, это Вин, человек, не умеющий проигрывать, – как он сам себя любит называть, представляясь.

Что он сейчас – пойдет в атаку? Один против двоих?

– Ах, чертов ты сын!..

Это восклицание вырвалось невольно. Потому что противник не только выскользнул из поражаемого поля. Но ухитрился и так рассчитать траекторию, что оказался за кормой «когтя» Нарин. А она, видно, позволила себе чуть расслабиться – после того как разделалась с противостоявшим ей участником. Не внушили ей вовремя, что расслабляться можно лишь после того, как не только вывел корабль из боя, но и вернул его на место стоянки – в эллинг корабля-матки. И вот результат: «клюв» противника дает залп из обоих деструкторов фронтальной полусферы. Будь это в реальности, Нарь, мне хватило бы горя до конца жизни. Да, вот:

«Прикрывающий Зеленой стороны уничтожен прямой атакой».

Ну, погоди, Вин. За нее я тебя сейчас…

Уфф. Ничего я больше не смогу тебе сделать. Потому что время истекло. Пятнадцать минут. Ну, конечно:

«Отбой игре. Общая оценка: Результат ничейный, но с преимуществом у Синей стороны».

Получается, что Вин выиграл? Теперь и вовсе возомнит о себе. До дуэли в скафандрах дело не дошло. Жаль: там бы мы не проиграли.

Нарь, ладно, не огорчайся. Просто сделай выводы. Внимание, сосредоточенность. А вообще ты молодец. И мы с тобой им еще покажем, что значит – служить не за страх, а за совесть. Вот примем сегодня присягу…

Высвобождаясь из скафандра, он так и сказал Нарин. Она только кивнула, занятая в тот миг отсоединением от пульта имитатора какой-то схемы. Думала же она в тот миг совсем о другом: вот и еще одно испытание схема прошла. Кажется, никто из наблюдавших ничего даже не заподозрил – настолько мгновенным был маневр. Это главное. А выиграли или проиграли – все равно, это ведь было только игрой. Настоящее – впереди.

Глава 31

Деньги на бочку!

Заключение сделки прошло быстрее, чем предполагалось, споров и несогласий оказалось куда меньше, чем ожидали представители Редана. Похоже было, что оба покупателя после непродолжительного конфиденциального разговора с советником Номом остались удовлетворенными, замечаний по качеству товара не выдвигалось, если они даже и были, то главы делегаций предпочли оставить их при себе – ради того, быть может, чтобы не показывать врагам свои возможные слабости. Насчет цены, правда, поторговались – но не очень серьезно, как-то скорее ритуально: просто неприличным было бы – так сразу согласиться с суммами, не просто выдвинутыми, а прямо-таки заломленными Лизинговой комиссией.

Впрочем, о причине такой сговорчивости и советник, и генерал, не вчера родившиеся на свет, догадывались и своим подчиненным объясняли: каждая из покупающих сторон рассчитывала в скором будущем, в предстоящей схватке в космосе, в решающем сражении одержать победу со всеми вытекающими из нее приятными последствиями, после которой возместить затраты даже и по нынешним ценам окажется достаточно просто. Походило на то, что показной поединок убедил каждую сторону в том, что именно приобретаемый ею воинский контингент является лучшим и обеспечит полный разгром сегодняшних участников переговоров. На чем такая уверенность основывалась, знали, пожалуй, только они сами, но делиться своими аргументами с кем бы то ни было не собирались.

Серьезная стычка произошла лишь при обсуждении вопроса о сроках и порядке оплаты. Во второй уже раз за этот день произошло невероятное: и Мадиг, и Легана снова заключили перемирие и против натиска Редана оборонялись совместно – и нельзя сказать, что безуспешно.

Речь шла о том, что Редан требовал немедленной оплаты, аргументируя это тем, что поставляет товар лишь до станции отправления, а это условие было уже выполнено. Доставка товара в места назначения лежала на самих покупателях – тем более что места эти обеими воюющими сторонами сохранялись в полном секрете. Покупатели же требовали рассрочки и кредита, исходя из того, что поскольку речь идет о лизинге, то требовать немедленной уплаты всех сумм просто незаконно. Неофициально же поясняли: для немедленной оплаты обоим мирам пришлось бы прибегнуть к изъятию значительных сумм из других оборотов, а это не делается так сразу и потребует времени даже при максимальных усилиях. Тем более что война ведется не первый день, и на Редане, возможно, успели уже позабыть – во что обходится хотя бы один час вооруженного противостояния, особенно в открытом пространстве. Следовательно, реданское требование приведет к тому, что уже готовые к отправке контингенты будут вынуждены задержаться здесь, в пункте отправления, покупатели просто не подпишут документы о приемке товара. В результате содержание войск по-прежнему останется на продавце, кроме того, у него возникнет множество осложнений, поскольку это место никак не приспособлено к длительному содержанию большого количества воинов и их обслуживанию; поэтому – придется снова развозить их по местам постоянной дислокации, а это на деле будет означать, что операцию надо будет начинать с самого начала. Так что открытие кредита для покупателей – скорее необходимость, для продавца же – прямая выгода, и есть полный смысл на это пойти.

Под натиском столь неопровержимой аргументации продавцам пришлось отступить, хотя выражение их лиц явно свидетельствовало о том, что отход они предприняли без малейшего удовольствия. Советник вынужден был признать:

– Вашу логику трудно опровергнуть. Не могу решать этот вопрос сам, однако немедленно свяжусь с нашим правительством. И если с его стороны возражений не последует, то думаю, что мы могли бы заключить соглашение о кредитах… какой срок вас устраивал бы?

– Ну, мы полагаем, что… год нас удовлетворит.

– Что же, это представляется реальным – при тридцати процентах годовых. Надеюсь, эта ставка не покажется вам чрезмерной.

Пауза после этого заявления была не менее выразительной, чем оглушительный взрыв, если бы сейчас здесь сработала гравиторпеда.

– Нам, – после этой паузы заявил все тот же чиновник, временно произведенный в секретари, – это представляется находящимся за пределами здравого смысла.

– Ничуть, – немедленно возразил советник. – И это лишь первое из наших условий. Согласитесь: кредит, испрошенный вами, представляется весьма и весьма рискованным, риск намного превышает допустимый. Ведь приобретаемый вами контингент будет незамедлительно применен в военных действиях, не так ли? Опыт заставляет считаться с тем, что живая масса его начнет уменьшаться уже с первого часа вооруженных контактов. А поэтому наше второе условие – повышенные суммы страховки, поскольку премия в каждом страховом случае должна будет выплачиваться Редану немедленно после установления факта ранения или гибели. Если же вы собираетесь и здесь просить кредита, то тридцать процентов представляются нам суммой скорее заниженной. Такими, по всей вероятности, будут наши контрпредложения. Что же касается тех неприятностей, которые, как вы полагаете, нам придется переживать в случае вашего отказа от немедленного вывоза предлагаемого вам товара, то ваши беспокойства совершенно излишни. Вы, я полагаю, успели уже понять, что у нас существовали немалые резервы подготовленного к продаже товара, который не рекламировался открыто. Нам пришлось использовать их для выполнения ваших заказов. Однако мы с легкой душой можем отдать не только этот резерв, но и всю партию товара тем, кому этот другой контингент и предназначался. Стоит нам дать сигнал – и через пять-шесть условных дней их корабли будут здесь. Без всякого кредита, кстати: эти заказчики не испытывают финансовых трудностей. Мы предпочли выполнить ваш заказ лишь потому, что ваши корабли неожиданно оказались здесь. Деньги, полученные неделей раньше, намного лучше тех же сумм, полученных на неделю позже, не так ли? А мы имеем право к тому же предполагать, что при возвращении кредита и даже при его обслуживании вы будете прибегать к обычным в таких случаях уловкам. Например, каждый потерянный человек из контингента – а их вряд ли будет мало – даст вам повод требовать пересмотра условий сделки, поскольку солдат использовался вами всего день или декаду, но уж никак не весь срок, на который мы вам его предоставляли. В подобных случаях, пусть требования истца и нелепы, рассмотрение казуса в Верховном Арбитражном суде Конфедерации затягивается на годы. Уважаемые господа, мы за полную прозрачность сделок, в том числе и этой. Так что одно из двух: или вы совершаете полную оплату заказа, для чего мы даем вам отсрочку на двое условных суток – и ни минутой больше. Или же – второй вариант – мы немедленно желаем вам счастливого пути, и вы отправляетесь туда, куда вам будет угодно, а товар, который вы только что могли оценить и количественно, и качественно, остается здесь. Дилемма вам ясна. Делайте выбор.

Главы торговых делегаций задумались лишь на секунды. Видимо, войска каждой из сторон были все-таки нужнее денег – именно сейчас.

– Хорошо, – заявил на этот раз без посредства секретаря командующий Маро. – Мы оплатим немедленно. Выставляйте счет.

А его коллега с Леганы Экибал Тустас отстал от него с точно таким же заявлением разве что на долю секунды.

После этого главы вернулись к своим делегациям и приступили к внимательному прочтению уже приготовленного текста, который, хочешь – не хочешь, сейчас предстояло подписать.

И деньги придется перечислить. Пока они не возникнут на реданских счетах, покупателям просто не позволят стартовать, это всем было совершенно ясно.

Но, собственно, это и предполагалось с самого начала. Так что поводов для огорчения вроде бы не было.

Так-то оно так. Но все-таки если бы удалось хоть в чем-то объегорить продавца, это было бы куда приятнее.

Так или иначе, командующий силами Мадига отправил своему правительству сверхсрочное и сверхсекретное послание:

«Удалось приобрести все требуемое. Компромиссная сумма сделки – три миллиарда шестьсот миллионов баллов. Срок трансфера – одни сутки. Главный адмирал Маро».

Депеша, ушедшая с борта «Неодолимого», отличалась от мадигской лишь подписью: под ней стояло имя маршала Тустаса.

Глава 32

Присяга

«Все на общее построение для принятия присяги!»

– Ну что, Нарь – бежим?

Нарин одновременно кивнула – и вздохнула тяжело. Позавидовала Реку: ему-то было легко, он до сих пор никому не присягал в верности, потому что, все свое детство и юность проносив военную форму и обучаясь древнему солдатскому ремеслу в его самом современном варианте, Телан, по сути дела, никому не принадлежал, как и все его сверстники, сперва кадеты, потом курсанты и даже теперь, произведенные в профессионалы, они не имели никаких обязанностей, кроме одной: усваивать то, что им преподавалось, используя для этого все свои силы и способности. Так что совесть его была чиста, и он мог с легкой душой повторять за произносившим:

«Я, по собственной воле и желанию поступивший на военную службу в Вооруженные силы мира Легана…»

Да, для него очень просто – произнести все это, а потом и подписать. Но совсем не так обстоит дело для нее. И совесть ее далека от покоя. Служа в разведке, порой запутываешься до того, что…

«…присягаю и торжественно клянусь: на весь срок, предусмотренный контрактом, заключенным мною с миром Легана, отдавать все свое время, силы и способности…»

Нет, кажется, приходит время изменить жизнь. Так, чтобы не обидеть ни учителей и командиров, ни себя самое… и Река тоже. Разведкой руководят умные люди. И когда они понимают, что у подчиненного возникли действительно серьезные причины выйти в отставку, они не возражают. При том условии, конечно, что разведка при этом не потерпит никакого ущерба ни сейчас, ни в будущем. Но она их не потерпит. Наоборот. И, пожалуй, можно будет в осуществлении планов рассчитывать даже на поддержку со стороны Корпуса.

«…делу защиты и утверждения государственных и иных интересов мира Легана в любой точке обитаемого и необитаемого пространства, на поверхности любой планеты или другого небесного тела, даже если они не совпадают с моими личными интересами и планами»…

В отличие от Река, Нарин с самого начала знала, какому миру она должна – и будет – служить. Не Легане, конечно, и даже не старому, славному миру Мадиг. Давно (а для ее возраста пять лет тому назад – это очень давно), в праздничный день выпуска из элитного Закрытого корпуса Специальных сил, она уже произносила, а потом и заверила своей подписью очень похожий текст – то есть, присягнула на верность Рамиде. От присяги Мадигу она была освобождена как прикомандированная, а не перешедшая на службу в другой мир. Выпускники Рамиды, мира, поставляющего разведчиков всему свету, пользуются такой привилегией в соответствии с законом Конфедерации, принятым полтораста лет тому назад. И до сих пор никогда и нигде, ни действием, ни помыслом Нарин не нарушила той торжественной клятвы. И не нарушит и впредь.

«…выполнять без страха и сомнений любой приказ или иное распоряжение людей, властью Леганы поставленных командовать и распоряжаться мною, даже если ради этого…»

Она механически, не думая больше об этом, повторяла звучащие слова и даже не подставила мысленно вместо «Леганы» родное и привычное «Рамиды». Это было бы противно ее характеру: показывать кукиш в кармане. Нарин просто перестала бы себя уважать после этого. А как можно жить, не уважая себя?

«Да, подруга Нарин, план твой хорош, хотя и выглядит сумасшедшим. Но в нем полно недостатков. Не возвратившись на „Покоряющий“, ты теряешь возможность контролировать его связь. А это очень важно именно сейчас. Потому что сделка заключена, и по этому поводу наверняка Маро послал соответствующее сообщение. Интересно было бы узнать его содержание. Будь я на борту, я бы… но меня там нет. Пожалуй, подруга, ты опростоволосилась!»

«…мне придется подвергнуть себя угрозе гибели. Если же я намеренно или непроизвольно нарушу эту торжественную клятву, то пусть меня постигнет наказание, предусмотренное для таких случаев военным законодательством мира Легана…»

«Хотя, собственно, – продолжала думать она, – а почему опростоволосилась? Разве не осталось никаких возможностей? Наверняка они есть. Они всегда есть – надо только вовремя увидеть и использовать.

У меня есть средство связи с кораблем: любезно переданный ими коммик. Предположим, я вызываю корабль. Мне отвечают. Что дальше? Мне надо там хоть за что-то зацепиться. Оказаться в корабельной Сети. Сделать так, чтобы меня не отключили сразу. Это возможно? Чем я могу их заинтересовать? Моих – теперь уже бывших – командиров?»

Мысли бежали, а губы тем временем послушно повторяли:

«Настоящая присяга сохраняет свое действие до конца действия заключенного контракта и автоматически продляется в случае перезаключения контракта на новый срок. Действие присяги прекращается также в случае преждевременного расторжения контракта вследствие ухудшившегося состояния здоровья или иных необоримых причин».

«Всевидящий, какая же я дура! Есть, все есть! Нужно только как-то уединиться, чтобы никто не услышал – и не помешал».

– Идем, прикрывающий, одарим начальство своими автографами. Что ты там увидела?

Последние слова Рек произнес, увидев, что Нарин внимательно всматривается в происходящее на противоположной стороне плаца – где приносили присягу оказавшиеся на стороне Мадига.

– Твой якобы победивший друг, – объяснила она. – Похоже, ищет нас. Ага, увидел. Идет сюда. Как думаешь, зачем?

Рек только пожал плечами, отвечая:

– Да просто побыть немного вместе – перед расставанием. Нам обоим будет не хватать друг друга. – Он улыбнулся. – Но у меня есть ты. Так что я в выигрыше. Честь и слава, Вин. Рад, что вышло еще раз увидеться.

– Слава и честь, побежденный! – Вин странно усмехнулся. – Хотя, может быть, сегодня не я победитель, а вот он? – Кивок указал на Нарин. – Или, вернее, она?

Ничего в этих словах вроде бы не было плохого. Но что-то в них Реку не понравилось; интонация, может быть?

– Ты так считаешь? – спросил он, все еще улыбаясь, но уже скорее по инерции.

– Поэтому и хочу поговорить с тобой до того, как разлетимся в разные стороны. Девушка, вам это вряд ли будет интересно…

Нарин вскинула голову, хотела, видимо, ответить что-то резкое, но вовремя сдержалась. Даже улыбнулась. И кивнула:

– Рек, я пойду поближе к кораблю. Все равно скоро сыграют сбор.

И ушла, спиной ощущая взгляды, стараясь идти по-мужски: побольше резкости, поменьше грации. Вин с полминуты провожал ее взглядом, потом повернулся к Реку:

– Нашел миллион под деревом. Везучий ты, родич. Ты что-нибудь о ней узнал все-таки?

– Все, что требовалось. С нею все нормально.

– Тогда – лучшие пожелания. Но я, собственно, не об этом хочу поговорить.

– Слушаю тебя.

– Пока мы с тобой еще только играли, создавали зрелище, картинку. Развлекали начальство. Разве нет? Я, во всяком случае, отнесся к этому именно так. И потому щадил тебя.

«Вот оно как: родственник дает понять, что всего лишь шутил со мной, а если бы дело шло всерьез, то я проиграл бы быстрее и решительнее. Тешит свое самолюбие? Ну да, он всегда считал, что в нашем деле он – неизменно первый, а я – вечный догоняющий. Однако… разве я не почувствовал бы сразу, что он не работает, а лишь создает видимость? Он, похоже, показал все, что есть у него за душой, хотя бы этот последний его финт, когда он выскочил из кинжального перекрестия. Хотя может быть, он имеет в виду, что дело ограничилось схваткой кораблей, а если бы дошло до пустотного поединка скафов, то преимущество оказалось бы на его стороне? Не знаю, родич, ох, не знаю… Но к чему он все это ведет?»

Но ответил он вовсе не так:

– Надеюсь, что на этом все и кончится. Но если даже придется воевать, то где сказано, что друг против друга? Галактика велика.

– Придется, будь спокоен. Иначе зачем бы нас покупали сейчас, одновременно, не считаясь со всеми календарями, с немалой переплатой? Да-да, я тут уже кое-с кем познакомился, получил такую информацию. Значит, те, кто нас купил, грызутся друг с другом насмерть. Так что – грустно, но воевать нам придется именно друг против друга.

– Да, хорошего в этом мало.

– Меньше, чем кажется на первый взгляд. И поэтому хочу дать тебе совет.

– Добрые советы принимаю с благодарностью. Давай.

– Но сначала – откровенно: что за хитрости применяет твоя подружка в бою?

– Не понял.

– Да брось ты. Не верю, что ты не заметил. Объясни: как это она смогла оказаться у моего роланда за кормой? Чтобы попасть туда, ей обязательно надо было пройти в поле моего зрения. Но ее там не было! И тем не менее, она возникла там, где никак не могла. Каким образом?

«Вот он о чем. Ну да, я, собственно, тогда и сам не совсем понял. Но не до размышлений было: бой есть бой, и в нем замечаешь лишь главное: то, что относится к себе, своей позиции, своим действиям. Хотя, конечно, я, ведущий в звене, должен контролировать и действия прикрывающего, но это – теория, а практика – это опыт, которого пока нет ни у меня, ни у Вина. Он тоже чего-то не заметил, вот и недоумевает, задает вопросы. А на самом деле все наверняка объяснимо самым простым образом».

Рек усмехнулся и пожал плечами: другой ответ, похоже, и не был нужен. Но не хотелось расставаться, оставляя давнего дружка то ли в досаде, то ли в каких-то подозрениях.

– Вин, да нет у нее никаких особых приемов. Ты просто не ждал, что она покажет такое умение. Это понятно: ты ведь о ней ничего не знаешь. А она – из кадровой семьи, и с раннего детства…

Не позволяя закончить, Вин отмахнулся от такого объяснения:

– Рек, нет времени на споры. Но совет мой: предупреди ее, чтобы в будущем таких хитростей не применяла. Это… это нечестно, скажу я тебе. Иначе…

– Иначе – что? Ну-ка?

– Иначе и против нее будут действовать нечестно. Ясно?

– Да уж куда яснее! Только, Вин, учти и ты…

– О, черт. Уже сбор. И у тебя тоже играют. Ладно. Прощаемся.

Они обнялись. Застыли на несколько секунд в такой позе. Затем разом сделали по шагу назад.

– Ну – живи, пока можешь.

– Живи, пока можешь, и ты.

– «Покоряющий»?

– Пост связи слушает. Назовитесь.

– Средлейт Нарин. Соедините с командованием. Даю информацию.

– Включаю запись. Командование ответит, если сочтет нужным.

– Передаю.

«Так. Вот мы и в Сети. Информация подождет. Какой код исходящих? Он сидит в памяти, никуда не делся. Вызов. Соединение. Мой чип пишет. Вот как все…»

– Средлейт! Почему молчите?

– Минутку… что-то с моим чипом. Не могу… Вызову вас позже.

– Не прерывайте связь. Будет говорить капитан Симод.

– Слушаю.

– Нарин? Слушайте внимательно…

Глава 33

Сбиться с пути бывает полезно

Возвратившись на борт корабля, который Вин Сит про себя уже не называл иначе, как «мой корабль», он все-таки сбился с пути и сошел с эскалатора одним уровнем ниже, чем следовало. Уверенно зашагал по коридору, но уже через несколько шагов понял, что ошибся: он оказался не в трюмной палубе-1 (всего их было шестнадцать уровней, служивших для размещения очередного груза: живой силы или, в других случаях, техники, а порой – вот как на этот раз – и того и другого, так что восемь палуб было оборудовано для размещения людей, остальные же содержали то вооружение, каким этим людям предстояло в недалеком будущем сражаться). Палуба, на которой он очутился сейчас, не принадлежала ни к первой, ни ко второй восьмерке. Она называлась «средней», и на ней располагался постоянный экипаж корабля, кроме высшего начальства и членов торговой делегации. Здесь же находились и некоторые служебные помещения. Корабельная команда была не столь многочисленной, чтобы занимать всю обширную палубу.

Уверившись в своей ошибке, Вин незамедлительно повернул назад, и уже через минуту оказался бы вновь на эскалаторе. Однако нечто заставило его вдруг остановиться и насторожить слух.

Как и любой коридор в корабле, этот вел мимо немалого количества дверей, за которыми на этом уровне помещались каюты общей, или палубной, команды, а также младших специалистов, носивших звания углов. И вот одна из этих дверей оказалась закрытой неплотно, скорее даже притворенной, как бывает, когда человек заходит в каюту на минутку и собирается сразу же покинуть ее. Вин вовсе не собирался заглядывать в оставленную щель; правило «что тебе положено знать, тебе сообщат, а чего не сообщают, то тебе и не нужно» сидело в нем сызмальства глубоко. Но донесшийся из каюты обрывок разговора оказался настолько любопытным, что заставил его с ходу остановиться и вслушаться.

На всякий случай он опустился на одно колено и сделал вид, что возится с застежкой башмака – не тяжелого, форменного, а корабельного – непривычно легкого, мягкого, какие каждый получил, оказавшись на борту, с эластичной подошвой и почти без каблуков. И Вин стал, нахмурившись, разглядывать застежку, стараясь не упустить ни слова из тех, что до него доносились:

– …Командующий ловко ее сплавил, подсунул леганам. Сразу две выгоды: для нашего брата – меньше волнений, и еще оттуда пойдет информация, так что мы…

– Думаешь? А я вот сомневаюсь. Я как раз только что был за пультом, когда она вышла на связь. Ни хрена там информации не было, а только заявление об отставке и обещание нам не пакостить. Обмен шел с капитаном, но я случайно услышал…

– Ты – случайно? Не смеши.

– Ну, пусть не случайно, все равно. Похоже, она ведет свою какую-то игру – когда ее выпустили, она вдруг исчезла, а потом возвратилась уже в товарном блоке. Иди разберись, на кого она на самом деле пашет.

– У тебя всегда подозрения. Скажи честно: ты ее хотел потрахать, но не получилось…

– Не я, а Иго-го – вот он и сбагрил ее с рук долой… Ладно, за пачку спасибо, пора и мне послушать водород хоть минуточек полтораста.

– Смотри, вахту не проспи!

«Ин-те-рес-но», – именно так, с расстановкой подумал Вин Сит, вскочив на ноги и торопясь на выход.

Глава 34

Как трудно порой бывает – купить

Все вроде бы шло к благополучному завершению для всех. Желавшие продать – продали. Те, кто хотел купить – купили. Недешево, конечно, но что поделать: такой была рыночная конъюнктура в те дни. А те, кого продали-купили, тоже были довольны, потому что то, что произошло с ними, выглядело для них шагом в полноправную жизнь и даже самостоятельную – хотя, казалось бы, о какой самостоятельности можно говорить, если речь идет о военной службе?

Тут, однако, уместно вспомнить, что одно и то же слово у разных людей, в разных социально-политических системах, с разным историческим прошлым и так далее – сохраняя все ту же форму, может быть наполнено совершенно различным содержанием. Так оно всегда было, и так, наверное, долго еще будет оставаться (возможно, это и к лучшему).

Вот и сейчас в руководстве делегацией Леганы главной составляющей настроения был вовсе не оптимизм и не чувство облегчения, какое было бы естественным после завершения достаточно непростой операции. Несмотря на то что подготовка к старту и на кораблях, и на станции шла полным ходом, закупленные войска, уже размещенные на местах в объемистом чреве «Неодолимого», не проявляли ни малейшего недовольства, штатная проверка всех механизмов и устройств корабля, неизбежная перед стартом, давала только положительные результаты, – вопреки всему этому участники совещания хмурились и, что самое странное, молчали, хотя совещания, как известно, собираются как раз для того, чтобы разговаривать, выявлять и сравнивать разные точки зрения на проблему, ради которой все и были созваны вместе.

Похоже было на то, что все ожидали чего-то – какой-то дополнительной информации, нового сообщения, в зависимости от которого и стал бы происходить обмен мнениями, если бы оставалась еще какая-то неясность. И ожидаемая информация, видимо, должна была прийти откуда-то извне – судя по тем взглядам, что присутствующие все чаще бросали на дверь, за которой располагался центр связи и где сейчас, кроме связистов, находился и сам глава делегации, командующий Тустас.

А у него как раз в эти минуты начался тот самый разговор, от которого все, по сути дела, зависело.

Разговор о самом главном. То есть, о деньгах. И о том, что когда они есть – это хорошо, а когда нет – иногда плохо, а иногда – очень плохо, порою же – так плохо, что дальше и некуда.

Положение делегации Леганы скорее всего подходило именно под эту последнюю формулировку.

Когда денег нет, можно сделать вид, что они у тебя есть. И, если уметь, можно достаточно долго поддерживать в окружающих такую уверенность. Однако рано или поздно наступает мгновение, когда надо платить уже не обещаниями и заверениями, а живыми деньгами. Как говорится – деньги на бочку. Или, по-современному, трансфер с вашего счета номер такой-то в таком-то банке такого-то мира – на наш счет номер… банк… мир. Дело секундное: в одной точке Галактики одни цифры сменились другими, и сумма на счете уменьшилась на требуемую величину, в другой точке на другом счете произошло соответствующее увеличение. Все отразилось на дисплеях обеих сторон. Улыбки, рукопожатия. Не исключено шампанское или что там у них пьют вместо него.

Но очень плохо, когда на тех же дисплеях появляется вместо суммы другая пропись:

«Ваш кредит превышен». Со всеми подробностями.

После этого – хорошо если вы потеряете только репутацию. А можно еще и здоровье. И… Ладно, не будем о мрачном. Но, во всяком случае, то, из-за чего и огород городился, и всякие хитрости применялись, вам уж точно не достанется. Тот самый товар. Товар – это как раз то, за что деньги и платятся.

Когда Легана снарядила свою делегацию для закупки на Редане потребного количества хороших солдат, главе делегации, командующему Экибалу Тустасу, и всем ее членам было точно известно, какой суммой они могут располагать для совершения сделки. Максимум, какой этот мир мог инвестировать в войну, чтобы она оказалась победоносной. Предполагалось, что запрошенное количество первоклассных войск сможет обеспечить победу над Мадигом. А уж победа обеспечит не только возмещение понесенных расходов, но и весьма значительную прибыль. Цены Редана были известны, его прейскуранты регулярно рассылались по всем мирам Конфедерации, включая и те, что сами никогда не воевали и другим не советовали, – так, на всякий случай и им забрасывали: сегодня не воюют, а завтра вдруг взяли да ввязались в какую-то драку. Скажем, кто-то их неожиданно обидел, да так сильно, что иного выхода просто не нашлось. Скажете, ни с того ни с сего не обижают? По-всякому бывает. При желании и умении можно организовать все на свете. И девственница родит, и палка выстрелит. Всем известно: производить даже самую лучшую продукцию в Галактике – это еще полдела. А вторая половина, та, что и посложнее, и поважнее – организовать спрос на ваш продукт. Если вы производите лучших солдат в населенной части Вселенной, то приходится заботиться о том, чтобы на них существовал постоянный и устойчивый спрос. Вот, кроме прочего, и рассылаются прейскуранты, да еще и с перечнем льготных условий для некоторых категорий миров. Так что сколько запросит Редан за свой товар – было известно заранее.

Пришлось считаться и с тем, что реальная цена будет несколько выше. Потому что цены прейскуранта действуют лишь во время сезонов продаж, то есть в пятом условном месяце и в одиннадцатом. Именно в эти месяцы на Редане происходят выпуски во всех Центрах Образования, определяются уровни и категории тех, кто закончил курс наук, присваиваются кому углы, а кому и круги, происходит очередной посев – ну, и так далее. До начала сезона оставалась еще почти треть года. Но именно сейчас Легана и хотела произвести закупку: потому, что никто этого не ждал, и внезапное, как у фокусника из шляпы, появление у этого мира свежего и высококлассного войска должно было сокрушить врага сперва морально, а затем и физически. Было заранее ясно, что склонить Редан к столь вопиющему нарушению календаря будет стоить денег – и немалых. Но и эта сумма была, путем больших усилий, изыскана в леганском бюджете. С этим делегация и убыла для заключения сделки.

Однако на каждую неожиданность возникает чаще всего другая, того же масштаба, но с обратным знаком. Может быть, это происходит потому, что созревшие идеи носятся, как принято говорить, в воздухе (хотя, честно говоря, воздух тут как раз ни при чем). И, значит, могут возникнуть одновременно не в одной лишь голове (или группе синфазно мыслящих голов), но и в другой, а может, и в третьей. Возможно, именно этим можно объяснить тот факт, что точно такая же идея и в те же сроки возникла и на Мадиге – мире, который, собственно, с Леганой и воевал, и даже эту войну и начал. Лучше всего принять именно такое объяснение, потому что иначе придется предположить, что кто-то из леганской элиты просто-напросто слил информацию о предстоящей закупке заклятому Мадигу. Но такое предположение наверняка обидело бы многих честных и достойных людей, так что давайте считать, что мы ничего подобного не говорили.

Суть же заключается в том, что фактическая стоимость товара, без которого торговая делегация просто не могла вернуться на родину, оказалась примерно процентов на тридцать выше, чем предполагалось даже в самой плохой ситуации. Легане впервые, быть может, поняли, что такое, искусство торговать, заключающееся в том, что продавец прежде всего, предельно используя конъюнктуру, загоняет покупателя в угол, где берет его за горло и спокойно, членораздельно диктует свои условия. Конечно, всегда имеется, так сказать, пожарный выход: отказаться от сделки, извиниться за беспокойство и убраться восвояси несолоно хлебавши. Но порой этот выход оказывается наглухо закрытым.

Так получилось и в этом случае: отказаться от сделки, когда тут же находится делегация богатого Мадига, только и ждущая возможности выкупить весь объем товара, означало, тут же, не дожидаясь дальнейших событий, подписать договор о безоговорочной капитуляции. Вариант этот был самоубийственным – и это понимали и делегация, и – ничуть не хуже – правительство Леганы, которому ситуация была доложена во всех подробностях.

И делегация получила указания: держаться, как если бы все было в совершенном порядке, без проблем, словно денег имеется столько, что им просто тесно на леганском внешнеторговом счете в Банке Конфедерации, – и подписывать все, что понадобится. Командующий Тустас так и поступил, понимая, однако, что (выражаясь карточным языком) объявленный им мизер является ловленным, и стоит партнерам открыть свои карты, как это станет совершенно ясно. Хотя Банк Конфедерации вроде бы свято хранил тайны, и выяснить, какими суммами на самом деле располагает Легана, считалось невозможным, однако ясным было и то, что вода всегда дырочку найдет, а секретная информация обладает свойством сверхтекучести, так что столь авторитетный продавец, каким давно уже был признан Редан, если только захочет, нужные сведения получит. И не было сомнений в том, что – захочет.

Правительство сообщило также, что уже принимает все меры, чтобы требуемую сумму изыскать любыми способами – в частности, неофициальным налогом (хотя это так и не называлось) были обложены все частные предприятия, которые на Легане производили чуть больше половины ВВП; были сверхсрочно выпущены государственные облигации с принудительным, по сути дела, размещением, и еще немало делалось – вплоть до того, что всем государственным служащим не выплатили очередную зарплату. Словом, разве что детей и жен не закладывали, остальное же все делалось – там, на Легане.

А здесь все, что было возможно, уже сделали: все документы подписали, контингент, хотя еще и не оплаченный, погрузили на борт и готовились, как уже было сказано, к старту, для которого не хватало самой малости: разрешения местной власти. И все понимали, что стоят на краю пропасти: стоит Редану получить информацию о том, что требуемая сумма Конбанком не перечислена, поскольку Легана такими деньгами не обладает (а только через Конбанк и оформлялись такие сделки), как вместо разрешения на старт последует требование произвести полную выгрузку контингента, то есть – крах всего замысла.

Кстати, корабль Мадига тоже еще не стартовал, хотя у них-то с деньгами все было в порядке и он мог бы уже беспрепятственно разгоняться для выхода в Простор. Почему противник медлит – было совершенно ясно: командующий Маро терпеливо дожидался мгновения, когда Легана вынуждена будет отказаться от сделки – чтобы тут же перехватить и эту товарную массу и тем самым выиграть войну без единого выстрела.

Оставались считаные минуты до срока, когда на Редан должны были поступить извещения о состоявшемся трансфере, и воспринимались они на «Неодолимом», как последние минуты жизни. Командующий Тустас в корабельном центре связи смотрел на дисплей приемника суперсвязи, как на ствол радиона, направленный в маршальское сердце, бессознательно все ближе подаваясь к аппарату как бы для того, чтобы ускорить собственную гибель.

Неудивительно поэтому, что слабый «бип» приемника заставил каждого, кто находился в центре, вздрогнуть, как если бы это был выстрел.

Это могло оказаться роковым сообщением Конбанка. То есть без малого смертным приговором. Но текст пришел из другого источника: с Леганы. И гласил, как показала мгновенная дешифровка, следующее:

«Сумма переведена. Мир под угрозой финансового краха. Единственный выход – немедленная победа».

Это и так было понятно: военные расходы ведь не заканчиваются с закупкой войска; напротив, они ею только начинаются.

Тем не менее, сегодняшнее бескровное сражение было, во всяком случае, не проиграно. Все было еще впереди.

Все, собравшиеся в центре, ответили на полученное сообщение приглушенным возгласом ликования: «Га!»

Впрочем, Экибал Тустас промолчал. Он-то понимал, что выполнена самая легкая часть дела. И надо было немедленно задуматься о второй, решающей. О той, что начнется только после взлета.

Глава 35

Перестраховка всегда полезна

Вин только-только успел вернуться в свою крохотную каютку, едва затворил за собою дверь, как в нее постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули. Вин собрался было выругаться, но вовремя удержался: на пороге стоял медиал, да еще в звании средлейта. Вместо грубости пришлось приветствовать его по всем правилам строевого устава.

Небрежно отмахнувшись, офицер проговорил:

– К командующему. Бегом!

Такой вызов мог означать что-то очень хорошее. А мог и крайне скверное. Угадывать мотивы начальства куда труднее, чем предсказывать погоду на месяц вперед. Поэтому Вин спросил только:

– Форма?

– В чем есть. Прикажешь ждать тебя?

Вин, не ожидая продолжения, выстрелил собою в коридор и помчался рысью.

Незадолго перед этим в апартаментах командующего состоялся непродолжительный разговор, собеседником в котором был капитан Симод.

– Объясните еще раз, капитан, более обстоятельно: что произошло и как? Боюсь, что я не все понял.

– Да, командующий. Прежде всего я, согласно вашему приказанию, переговорил с разведчицей по коммику. И изложил задание: найти возможность на несколько минут сойти с корабля, встретиться с нашим человеком и получить от него взрывное устройство. Установить его по возможности поближе к центральному посту. Затем – покинуть корабль. Заверил, что мы немедленно возьмем ее на борт. То есть, сделал все по вашему указанию.

– Не сомневаюсь. Дальше?

– Ответ ее, честно говоря, оказался совершенно неожиданным. Средлейт Нарин заявила, что в ее контракте совершение диверсий не предусмотрено, что она – разведчик, а не подрывник, и вообще – это меня особенно возмутило, командующий, – что отныне, являясь солдатом Вооруженных сил Леганы, прерывает всякие отношения с нами. Попросила ее впредь не беспокоить. И заверила, что работать против нас не собирается. После чего отключилась. На повторные вызовы не откликалась. Вот все.

Командующий усмехнулся уголком рта.

– Они ее купили, капитан. И это еще не худший вариант.

– Разрешите выразить сомнение. До сих пор история не знает случая, чтобы выпускника Закрытого корпуса Спецсил на Рамиде кто-то смог перекупить. Репутация этого корпуса, всего этого мира…

– Изложите свою версию.

– Полагаю, командующий, что мотивы ее поведения чисто женские. Такие случаи бывали. Обида на нас, например: мы даже не поблагодарили ее за доставленную информацию. Кстати: до ее возвращения из разведки у нее не возникало никаких претензий к нам. Возможно и другое: лирический мотив. Предположим, на «Неодолимом» она вдруг в кого-то влюбилась…

– Менее чем за сутки? Эта недотрога? Идеалистка?

– С такими это как раз и случается.

– Может быть, – согласился командующий. – Последнее время я как-то не слежу за этой областью человеческих отношений. Но на какие выводы это наталкивает? Что она не собирается на них работать иначе, как в строю? И поэтому не представляет для нас опасности? Не верю.

– Думаю, командующий, что для нее вряд ли полезно – доложить им о том факте, что на самом деле она не солдат, а офицер разведки. Если только она действительно не желает работать против нас. Она ведь наверняка в курсе того, что случилось с разведчиком «Неодолимого».

– Конечно, она объявлять себя разведчиком не станет. Но если она отказывается активно работать на нас, то почему бы не сделать этого нам? Потому что… словом, узнав, что она разведчик, они, скорее всего, отправят ее вдогонку за ее коллегой. Разведчик не может не собирать информации – это для него все равно, что дышать: происходит даже бессознательно. А им это так же ни к чему, как и нам самим.

– Вы думаете, они нам поверят?

– А мы сами и не станем. Но вы уверены, Симод, что среди людей, закупленных нами, нет никого, кто был бы связан с нею? Знаете, эти рамидяне – умелые вербовщики. Безусловно, пока весь контингент находился здесь на плацу, вне строя, она с кем-то общалась – из тех, кто потом оказался у нас. Может быть, даже в качестве добровольца.

– Это приходило мне в голову, командующий. И я уже опросил наших людей – тех, кто выходил для раздачи подарков.

– Результат?

– Самое малое, одного человека мы зафиксировали. Это тот самый угол, что принимал участие в демонстрационном поединке. По имени Вин Сит.

Услышав это имя, командующий нахмурился:

– Постойте-ка… Это не тот самый, что подслушивал на средней палубе?

– Это он, командующий.

– Ко мне его! Немедленно!

– Угол Сит! Вы замечены в подслушивании офицерских разговоров на средней палубе нашего корабля, где вам совершенно нечего было делать. Вам известно, что такое поведение является тяжким проступком и заслуживает серьезного наказания?

Вин проглотил комок.

– Разрешите объяснить, командующий? (Последовал поощрительный кивок.) Я не подслушивал! Я оказался там случайно, неверно сориентировался в палубах, их тут слишком много.

– Но когда вас заметили, вы не искали выхода.

– Командующий, у меня расстегнулась застежка ботинка, и я…

– Что же вы успели услышать?

– Я ведь сказал уже: я не…

– Вы не подслушивали, да. Но, стоя там, просто невозможно ничего не услышать, если ближайшая дверь приотворена. А она была именно приотворена, это нам известно совершенно точно. Итак – что вас там так заинтересовало?

– Да ничего, собственно. Я…

– Не лгать! За ложь будете наказаны втройне!

– Ну, просто там говорили об одной девице, которая… как бы сказать…

– Коротко и точно!

– Слушаюсь. Которая была вами заслана туда, но потом от чего-то отказалась.

– Вы с нею знакомы?

– Вообще-то нет, но…

– Опять врете? Вас видели, когда вы с нею разговаривали на плацу.

– Да не с нею, на черта она мне… С ее ведущим, вот его я знаю давно.

– Вот как. Несмотря на то что теперь он – наш противник. О чем же вы с ним беседовали?

– Как раз о ней. Дело в том, что она – не знаю, заметили ли вы – во время нашего показательного боя применяла какие-то странные приемы, каких вообще не существует, во всяком случае, нас им не обучали. Я просил объяснений.

– И получили?

– Нет. Этот парень, похоже, за нее готов любому глотку перегрызть.

– Это интересно. Как они оказались вместе?

– Похоже, что у них роман. Такой… как в визии. Красивый.

– Кажется, вы были правы, капитан. Но все же я предпочту перестраховаться. Угол!

– Весь внимание, командующий!

– По поводу ее приемов вы, думаю, понимаете теперь и сами: она – профессиональный разведчик, а их обучают и таким вещам, какие в ваших Центрах не преподаются. Но сейчас важно не это – для вас, во всяком случае. Вы, безусловно, виноваты. Хотите искупить вину?

– Так точно, очень хочу!

– В таком случае сделаем вот что. Вы получите доступ к средствам ближней связи и передадите на соседний корабль, на имя командующего, текст, который будет вам вручен. Сделаете это немедленно, пока ни мы, ни они еще не стартовали. И после этого мы забудем о ваших нарушениях.

«Да, черта с два вы забудете!»

– Готов хоть сию минуту, командующий!

– Симод, сбросим-ка им такое послание…

Глава 36

По нулям

– Интересно, – сказал советник Ду Ду Ном, – удастся ли им и при старте сохранить синхронность, как при посадке? Ставлю сотню на то, что Мадиг вырвется первым.

– Принимаю, – откликнулся генерал. – Ставлю на одновременность в пределах секунды.

– Принято. Итак – даем «добро» на старт?

– Согласен. Можно включать автоматику?

– Разрешаю. Пошел!

Генерал включил. Зазвучало:

«Вам объявлен старт. Отсчет: десять… девять…»

Голос автомата был сухим, резким – командным, чтобы у стартующих не возникло никакой посторонней мысли в эти секунды. Их и не проявилось ни у кого. Даже у советника с генералом.

«Четыре… три… два…»

Грянули стартовые сирены. Синхронно, до долей секунды. Воздух вокруг обоих кораблей закрутило вихрем: включились стартовые антигравы. И – во всяком случае, насколько это было доступно невооруженному глазу – амортизирующие системы обоих атак-транспортов одновременно оторвались от поверхности столов.

– По нулям, – сказал советник несколько разочарованно.

– А тут и не могло быть иначе: их автоматика работает, не люди. А вот когда будут включаться маршевые – там могут быть расхождения. Посмотрим…

Посмотрели; провожающая техника надежно удерживала оба изображения на большом дисплее, аккуратно разделив его пополам. Советник проговорил:

– Ну просто зеркало, прямо досадно. Мастера за пультом и у того, и у другого. Знаешь, даже жалко делается.

– Ты ведь не проиграл. Да и я тоже. Ничья.

– Я не об этом. Жалею ту сторону, которой так и не придется повоевать. Которая погибнет на ходу.

– Думаешь?..

– Другой возможности не вижу.

– А кто – кого? Поспорим? На ту же сотню, что…

– Нет. Как-то даже неохота – зарабатывать на чужой беде. Нам ведь они заплатили – могли бы и дальше жить.

– Будут жить – кто сможет.

– Кстати, как думаешь; у Леганы и вправду чуть не вышло заминки с оплатой или это они играли – до конца надеялись выторговать хоть что-нибудь?

– Да нам-то что? Это их проблемы. Дело сделано, деньги получены, остальное – суета.

– Смотри: и разгон вроде бы взяли одновременно?

– Тут уже трудно судить. Начинается другая физика. Ладно, доброго пути им всем. А нам, похоже, пора браться за бухгалтерию. Тем более что и Главный Щитоносец с этой темы не слезает: не терпится ему увидеть сальдо.

– Он ведь по натуре не политик, а торгаш, это давно все поняли. Так что наше дело не проиграет, когда он его возглавит. Ладно, кончаем болтать. Деньги любят, когда их считают.

– И тех, кто их считает.

– Только не в чужом кармане.

– Аминь.

Глава 37

Нужен письменный приказ

Противника лучше всего атаковать не тогда, когда он еще находится в районе сосредоточения, и даже не тогда, когда он уже вышел на исходные рубежи для атаки, но между ними – когда войска находятся на марше. Истина старая и общеизвестная. Так что нет ничего удивительного в том, что не только командование Леганы, но и их противники пришли к сходной идее, и примерно в один и то же час, определить точнее никто никогда не пытался.

Оба боевых транспортных гиганта стартовали с поверхности Редана столь же одновременно, как и опускались на нее несколько дней тому назад. И зеваки в городах и поселениях торговой планеты снова наблюдали редкостное зрелище: одновременный взлет двух кораблей с одной и той же СФ-станции. А те, кто пользовался при этом соответствующей техникой – не обязательно трубой, но хотя бы нормальным биноклем, – могли увидеть и продолжение: как, отдалившись от планеты на полагающееся расстояние, корабли включили двигатели своей маршевой группы и, стремительно наращивая скорость, стали удаляться друг от друга каждый в своем направлении. Для Редана эта операция, таким образом, можно считать, и закончилась.

А для противостоящих друг другу Мадига и Леганы она только сейчас началась по-настоящему.

Потому что каждый командующий понимал: по меньшей мере глупо было бы, находясь практически лицом к лицу с противником, сейчас, когда в твоем распоряжении свежее и готовое к бою войско, не использовать его для немедленного удара – противник именно сейчас этого не ждет и уже по одному этому находится в невыгодном положении. Нелепо вместо того – отдаляться от него. Потому что в таком случае придется совершить сложный и протяженный маневр сперва в Нормали, то есть привычном пространственно-временном континууме, затем в Просторе, а после выхода из него – снова в нормальном пространстве, чтобы вновь оказаться лицом к лицу с тем же самым противником, располагая теми же самыми силами. Только уже не столь свежими – потому что каждый день, проведенный перевозимым контингентом в тесноте отнюдь не пассажирского круизера, но боевого транспорта, – каждый такой день и даже час понижает уровень готовности солдата к бою, снижает его энергетику, позволяет возникнуть посторонним мыслям, для которых при нормальном образе жизни у него просто не остается ни времени, ни сил. Так что если предоставляется хоть малейшая возможность для того, чтобы приблизить решающее сражение, ею просто необходимо воспользоваться. Нет никакого смысла затягивать войну – особенно сейчас, когда проведена достаточно выгодная операция и есть смысл подумать об отставке, о каком-нибудь спокойном зеленом мире, где теперь можно, пользуясь только что заработанными деньгами, купить даже не остров, но небольшой континент и там, как в раю.

Однако для скорейшего окончания войны нужно сражение, а для такого сражения требуется, кроме своего, еще и желание противной стороны: если такого нет, то противник будет без конца уклоняться, а поскольку все это происходит в бескрайнем пространстве, то и возможностей уклонения у него будет более чем достаточно. Его необходимо вынудить принять бой.

Где? Вот вопрос, который не так-то легко было решить сразу. Выбрать один из двух главных вариантов.

Привычнее, надежнее было – драться в Нормали, где были не только известны, но и не раз испытаны тактические ходы и комбинации и для нападения, и для защиты. Где можно было бы задействовать только что приобретенную армию и все современное оружие. У такого решения была масса преимуществ.

Но были и недостатки, с точки зрения командующего – весьма существенные. Хотя к искусству ведения боя они не имели ни прямого отношения, ни даже косвенного. Зато очень заметно затрагивали интересы самого Главного Адмирала.

Сейчас он испытывал странное ощущение, до сей поры незнакомое. То было едва ли не физическое давление, затруднявшее и мышление, и даже (так казалось) дыхание.

Давили деньги. Очень большие. Полтриллиона баллов, совсем недавно перечисленные им на личный счет в кредитном товариществе «Сириус» в маленьком мире Шевор, известном своими банками.

Не то чтобы до этого Маро был бедняком. Командующему никто не позволит прозябать в скудости. И однако то, чем он располагал до сих пор, было безделицей, карманной мелочью по сравнению с тем, что имелось у него сейчас, после торговой операции на Редане.

И вот эти деньги давили. Не тем, что их было так много. Но тем, что требовали сделать так, чтобы их было больше. Еще больше. Намного больше.

О таком свойстве больших денег знают только те, у кого они есть. Лишь получив их, и то не сразу, человек начинает понимать, кто теперь хозяин в его жизни, и в мыслях, и в поступках. Не он. Они.

И вот решение вопроса о месте сражения давало возможность увеличить свой капитал еще на заметную сумму. Или – не увеличивать.

И с этой точки зрения выходить в привычный континуум и драться там никакого прироста не обещало. Наоборот.

А вот столкновение в Просторе обещало, напротив, такие выгоды, какими не бросаются. И были они видны даже простым глазом.

Дело было в том, что в Просторе пятитысячному войску делать было совершенно нечего. Армия предназначалась для боя на поверхности планеты. В даном случае – спорного Левида. В Просторе же она могла по-прежнему спать и видеть сны.

Спящий не ест. То, что он получает во время сна, не идет ни в какое сравнение с тем, что он пожирает, бодрствуя. Прокорм одного солдата в сутки обходится государству (а в нынешнем случае – Юкану Маро, поскольку он, естественно, распоряжался кассой во время похода) в сто семьдесят пять баллов. А всего закупленного войска – в девятьсот три тысячи. Почти в миллион! В сутки! А сколько еще дней потребуется для одержания победы в Нормали? Учитывая расстояния, какие придется преодолевать в треугольнике Мадиг – Легана – Левид, вряд ли можно будет уложиться в месяц. Тридцать миллионов баллов на одну только кормежку!

С такими убытками можно бы еще примириться, если бы воевать предстояло на населенном, зажиточном мире. Армия кормилась бы за счет туземцев, не нанося ущерба экспедиционной казне.

Но на необитаемом Левиде взять нечего и не с кого. Деньги придется тратить.

Но это опять-таки сущая мелочь по сравнению с другими неизбежными при армейской операции убытками.

Потому что при военных действиях их участников ранят и убивают. Неизвестно, пожалуй, ни одной войны, где обошлось бы без этого.

К сожалению. И не потому, что людей жалко. Нет, их жалко, конечно. И даже живых жалко – отцов, матерей, жен, детей… Но!

Но все эти родные-близкие получат очень неплохие страховые премии и за убитых, и (хотя и поменьше) за раненых. Они будут получать!

А он, главный алмирал Маро, будет платить! Потому что и этими суммами во время войны распоряжается он.

В таких войнах наступающая сторона теряет убитыми до пятнадцати процентов личного состава. Семьсот пятьдесят тысяч. Сумма страховки одного солдата – тут Редан просто взял покупателей за горло – миллион баллов. Все это получат реданские торгаши. И ведь их никак не заставишь поделиться.

В то время как если эти семьсот пятьдесят солдадт погибнут лишь в донесениях, то эти деньги будут якобы выплачены семьям, а на деле солдаты получат участки на завоеванной планете, деньги же присоединятся к тем, что уже лежат на Шеворе. И кормовые, и смертные.

Разве все эти соображения не говорят о том, что воевать нужно тут?

Говорят, и еще как громко! Как убедительно!

Воевать – в Просторе. Решено.

И только в самом крайнем случае, если Тустаса никак не удастся заставить принять бой здесь, придется перенести театр военных днйствий в Нормаль. А для этого адмирал Юкан Маро видел лишь одну возможность. Не преследовать леганский транспорт в Нормали, но опередить его: немедленно, проскочив Простор на предельно возможных скоростях, по кратчайшей траектории двинуться не к Левиду, но именно к Легане. Когда угроза нависнет не над каким-то необитаемым, хотя и не совсем диким небесным телом (из-за которого, собственно, и вспыхнула война), но над самой Леганой, у ее армии и флота не останется иного выхода, как встать на защиту и принять сражение. Потому что альтернативой может быть только уничтожение этого мира, если и не физическое, то уж политико-экономическое, во всяком случае.

Однако адмирал Маро был почти совершенно уверен в том, что и командующий Тустас не станет избегать сражения. Потому что Маро был уверен прежде всего в том, что и леганец не преминул зачерпнуть из лившегося на них денежного потока – и не солдатским котелком зачерпнуть, а налить большую-большую цистерну. А также и в том, что Тустас хорошо умеет отличать черное от белого и прибыли от убытков. И придет, если уже не пришел, точно к таким же выводам.

Именно таким был ход размышлений командующего мадигскими Вооруженными силами. А результатом их стало приказание, отданное командиру «Покоряющего»: немедленно начать сближение с «Неодолимым».

Командир же Симод осмелился возразить:

– Прежде следовало бы установить, куда ушел «Неодолимый». Они просто кинулись в прыжок. Сразу, как только миновали рубеж припланетной зоны Редана. Без положенной паузы. Интересно, правда?

Интересно это было в первую очередь потому, что в прыжок возможно уйти лишь тогда, когда все, кто не участвует в осуществлении этого маневра, уложены в капсулы и принудительно усыплены. Таким способом психика людей предохраняется от перегрузок, с какими справляются только профессиональные звездники, но никак не пассажиры, пусть даже и военные. Значит, Тустас начал экономить еще раньше. Скупой мужик. И всегда был таким, еще в Академии Стратегии.

– Вот новости! – сказал адмирал сердито. – Куда ушел? В Простор, ясное дело. И там мы должны его обогнать. И драться там! Хотя это и считается невозможным.

– Как же – если это невозможно?

– Капитан! – сказал Маро после паузы, придя, видимо, к окончательному решению. – Вы слышали когда-нибудь о «Схватке под ковром»?

Симод помедлил с ответом не более трех секунд.

– Если вы имеете в виду «атаку Стизла»…

– Именно ее.

– …то она в мое время была в программе факультета военных судоводителей. Кажется, теперь ее уже не преподают. Как-никак, два с половиной века прошло. Это хлеб для историков.

– Но вы, следовательно, об этой истории слышали. Ваше мнение о ней? С точки зрения чисто военной.

– Если все это происходило в действительности, то Стизлом был допущен риск, намного превышавший дозволенный уровень. Но при точном выполнении условий такие действия дают несомненный выигрыш.

– То есть вы не считаете, как это принято, что это – всего лишь легенда, миф?

– Как вам сказать… У меня есть причины считать это событием, действительно имевшим место.

– Приятно слышать здравое суждение. А вот вы лично, если бы получили соответствующий приказ, решились бы на такое дело?

Снова пауза пробежала бесшумными шагами.

– Я лично высоко ценю его, как судоводителя и воина – если только история не врет, как это с нею случается. Но уверен, что я вряд ли сильно уступаю ему.

– Иными словами – вы рискнули бы?

– Куда меньше, чем вы, адмирал. Без вашего приказа я и не подумаю предпринимать такой демарш.

– Боитесь ответственности больше, чем ответного огня?

– Нет. Просто не люблю нарушать устав. А по уставу такие операции – ваш уровень компетенции, никак не мой.

– Вам нужен письменный приказ?

– Безусловно, адмирал.

– Вы его получите.

– Благодарю за доверие.

– Детали обсудим, когда окажемся в Просторе. Надеюсь, этого не придется ждать долго?

– Как только вы займете место в амортизаторе, командующий.

Глава 38

Сага о Стизле

«Атака Стизла», или, на профессиональном жаргоне, «Схватка под ковром», в истории космических войн (а другие давно уже и не велись) занимала особое место уже потому, что была единственной в своем роде. Во всяком случае, только о ней и было известно как о боевой операции, предпринятой в Просторе.

Вообще такие операции никогда и никем не запрещались, но по одной лишь причине: из-за их явной невозможности, полной неосуществимости. Считалось, что она не более вероятна, чем поединок на шпагах двух людей, находящихся в разных и наглухо изолированных помещениях без всякой возможности из них выйти. Тот, кто все же осмелится выйти, немедленно погибнет. Уничтожится.

В Просторе корабли могут получать информацию о других кораблях, лишь находясь в одном из узлов, между тем как разыскиваемый корабль в это же время находился в другом. Когда корабли преодолевали Простор между узлами – а точнее, Простор переносил их из одной своей части в другую, – установить их местонахождение никогда и никому не удавалось, почему и было принято считать, что локализовать корабли в Просторе невозможно, в это время они как бы вообще местонахождения не имели; находились в Просторе – и все. Рискнуть собственным существованием для того, чтобы проверить, действительно ли в это время никакие маневры невозможны и всякая попытка активности приведет к бесследному исчезновению корабля вместе со всей его начинкой, желающих не находилось. Как никому (если только он не самоубийца) не придет в голову прыгнуть без парашюта с километрового обрыва для того, чтобы доказать справедливость закона тяготения.

Или… опровергнуть его.

Представления о такой печальной судьбе имели под собой определенное основание. Еще за пару лет до начала Магнус-Артонской войны на теллурианском флоте (такими экспериментами занимаются лишь миры-гранды, им это по карману) запускали в Простор – в соответствующей упаковке, конечно – то собаку, то обезьяну или, на худой конец, семейство мышей. Органика вместе с упаковкой мгновенно исчезала – без какого-либо взрыва, без малейшего возмущения Простора, просто – без следа. Серьезной теории на этот счет так и не возникло, но факты внятно говорили о том, что к органической жизни Простор относится крайне отрицательно. Как и к ее защитным конструкциям. Не признает ни того, ни другого.

Сейчас уже трудно сказать, руководило ли капитаном Стизлом именно желание опровергнуть общепринятую истину, проверяя возникшие у него идеи; скорее всего, нет. Стизл, по отзывам его современников, был человеком крутого характера, крайней уверенности в себе, а может быть, и просто самоуверенным, легко приходил в ярость или, как говорили любители выражаться поделикатнее, в состояние берсеркиерства, и в исступлении уже не в силах был считаться с уровнем риска и вообще с требованиями здравого смысла. В таких случаях он пер напролом. И это, как правило, приносило ему успех. Потому, может быть, что люди нормальные вообще избегают схваток с сумасшедшими – а Стизл, вошедший в раж, производил именно такое впечатление.

Факты же таковы: в ходе Магнус-Артонской войны (со дня ее окончания прошло уже двести пятьдесят лет, и мало кто помнит, что война эта велась за право колонизации и эксплуатации тогда еще необитаемой Тиши; сейчас это неплохо обжитый мирок, носящий имя Зарины) «Двуглавый тигр», суперкрейсер-деструктор Артона, вырвался из Простора на минимально допустимом расстоянии от поверхности Магнуса, что, безусловно, обеспечило ему внезапность удара. Который незамедлительно и был нанесен всеми имевшимися у «Тигра» средствами по основным центрам того полушария, какое в те секунды было обращено к нападавшему. Не по военным центрам, поскольку все они уже в те времена базировались в пространстве, а не на жилых планетах, но по жизненным центрам мира. Разрушения были колоссальными, убытки – неимоверными, число жертв – неправдоподобно большим. Произведя этот суперзалп, «полосатая скотина», как именовали крейсер в стане противников, при выходе в нормальное пространство почти не сбавивший скорости, в считаные минуты вновь довел ее до прыжковой – и исчез в Просторе, таким образом устраняя всякую возможность преследования. Так, во всяком случае, считали и люди на «Тигре», и люди Магнуса, и вообще, наверное, все на свете.

Кроме капитана Стизла.

Он в то время находился, естественно, на борту «Рыжей Су» (это странное для корабля такого класса имя носил его супердест) в системе звезды Уль в Тельце. По данным разведки Магнуса, «Двуглавый тигр» собирался выпорхнуть из Простора именно в тех краях, и Стизл намеревался встретить там его, дать ему бой и уничтожить. Как оказалось, то была всего лишь операция по дезинформации, которую разведка Артона провела на высочайшем профессиональном уровне.

Узнав по вневременной связи, где появился «Тигр» в действительности и что там натворил, капитан Стизл мгновенно пришел в то самое состояние неистового гнева, о котором тут уже упоминалось. Одновременно он получил и приказ – немедленно прибыть на Магнус, чтобы обеспечить его надежную защиту от возможного повторения разгромной атаки.

Последние, похоже, остатки здравого смысла успели подсказать капитану, что это сейчас как раз менее всего вероятно: «Тигр» ждет именно такой реакции на проведенный им налет, и возвращаться туда ни он, ни какой другой борт Артона не осмелится. Последовавшее затем нарушение полученного приказа диктовалось уже не рассудком, а эмоциями. В те мгновения весь смысл жизни для Стизла сосредоточился в единственном действии: найти и уничтожить. И, скорее всего, даже не думая о том, как это он сможет не только обнаружить врага в Просторе, что уже само по себе вряд ли было возможно, но и уничтожить его, капитан Стизл немедленно начал разгон с предельным допустимым ускорением и вломился в Простор уже через два часа, даже не зная о том, что тем самым установил рекорд.

Очутившись там, в неведомо каком туннеле (карт Простора не существует потому, что он постоянно изменяется), Стизл, как настоящий сумасшедший, стал прошивать один туннель за другим на предельной скорости, нарушая все правила и установления. Как ему вместе с кораблем и командой удалось сразу же не разлететься в кварки, до сих пор остается непонятным, физика Простора даже и сегодня является едва приоткрытой книгой. Сам Стизл, как рассказывают, впоследствии на такие вопросы отвечал лишь: «Судьба хранит пьяных и влюбленных, а также одержимых» – и, похоже, сам верил в это. Вообще-то в делах веры он был человеком, достаточно далеко продвинутым, и иные считают, что это и помогло ему и в том эпизоде, а еще более в последовавших за тем.

Лихие действия позволили ему достаточно быстро установить, в каком именно узле Простора находится «Двуглавый тигр». Пират занял один из узлов, близких к месту его последнего выхода в Простор, и, предполагая, безусловно, что его захотят выследить и преследовать, подстраховался в этом узле всеми возможными способами. Напомним, что узел в Просторе – это точка, где пересекаются туннели (название, конечно, весьма условное и применяется за неимением более точного определения), то есть каналы видимости в постоянном, непроницаемом для чего угодно тумане Простора, его условных пространственных измерений, которых там, как известно, восемь. Чтобы обезопасить себя, находясь в узле, от любого нападения, достаточно туннели, ведущие в узел, запереть – то есть поместить в каждом хотя бы один предмет: маяк, катер, гравимину, мешок с мусором – все равно: известно ведь, что пропускная способность любого туннеля равна единице, и если в нем что-нибудь одно уже находится, то ничто другое там пройти не сможет. Поэтому для того, чтобы отстояться какое-то время, лучше выбрать узел с наименьшим количеством завязанных им линий. Оптимально их должно быть три, потому что меньше просто не бывает.

«Тигр» так и поступил. Почему он решил отстояться? Вероятно, прежде всего по той причине, что практически весь имевшийся боекомплект израсходовал в атаке на Магнус, и теперь следовало дать всем несколько успокоиться – и лишь после того, крадучись, добраться до звезды Уль, близ которой находилась одна из баз снабжения артонского громилы-рейдера. А кроме того, на борту «Тигра» находилось пять тысяч десантников, поскольку первоначально предполагалось не только разбомбить Магнус, но и выбросить десант. Этого, однако, не сделали. Не то чтобы отказались, но сочли, что прежде нужно избавиться от «Рыжей Су», потому что если бы она подоспела и атаковала, то мог погибнуть и сам «Тигр», а уж десант – непременно: в момент высадки он беззащитен. Вот почему на «Тигре» решили прежде добраться до того самого места, где его не дождался нетерпеливый в своем гневе капитан Стизл. Там выгрузить солдат и после этого начать охоту за «Рыжей».

Итак, место «Двуглавого» капитан определил. Как и то, что все три подводящих туннеля надежно перекрыты. В другое время это, может быть, в какой-то мере отрезвило бы его. Но сейчас ему было решительно наплевать на все на свете.

Продолжая пользоваться тем, что Простор каким-то образом терпел его хулиганскую манеру мчаться по туннелям очертя голову, Стизл принял воистину сумасшедшее решение: использовать эту возможность и дальше, приблизиться к врагу, просто отшвырнув толчком выставленный в ближнем туннеле катер, и…

Тут было самое время самому себе задать вопрос: «И что?»

Действительно. Несмотря на то что у «Рыжей Су» боезапас был в полном порядке, здесь это никакой роли не играло. Даже в приступе сумасшествия Стизл не забывал: это невозможно!

Невозможно – потому что те крохи физики Простора, в каких люди уже разобрались достаточно ясно (для специалистов, конечно), говорили, что подобные способы высвобождения энергии в Просторе способны, любой из них, пусть и самый слабый по мощности, запустить курковую реакцию, о характере, масштабах и последствиях которой можно было судить лишь предположительно, и все предположения были достаточно мрачными.

Что же оставалось?

У Стизла не возникло ни малейших сомнений: ударить в слабое место. Известно, что уязвима любая, даже максимально защищенная крепость, пусть она и производит впечатление совершенно неприступной. Надо лишь знать его – остальное является делом, как говорится, техники. Техники уничтожения.

Слабым местом любого корабля, способного выходить в Простор и там преодолевать звездные расстояния всего лишь за часы или, на худой конец, дни нормального (для нас) времени, являлась, как известно каждому специалисту сейчас и было известно уже во времена капитана Стизла, система сопространственных антенн.

Тут самое время вернуться к вопросу о существовании органики в Просторе. И действительно: собак Простор, выходит, не признает, а человека в его кораблях терпит?

Не совсем так. Весь секрет в том, что корабли, даже пересекая Простор, по сути дела, находятся не в нем, а в привычной Нормали, в родном пространственно-временном континууме.

Корабль просто одевается в это пространство перед тем, как выйти в Простор, – как человек надевает плащ, выходя под дождь.

Технология не особенно сложна. Порождаемое генераторами Нора-Сенина поле, в обиходе называемое изолирующим, при помощи этих самых антенн перед прыжком создает вокруг корабля подобие оболочки, удерживающей какую-то часть нашего нормального пространства.

На жаргоне это называется «мешком пустоты».

Полусферические антенны (число их варьирует в зависимости от размеров и массы корабля) симметрично располагаются на поверхности звездолета, из-за чего он издали производит впечатление монстра, покрытого редкой чешуей. Эта техника еще никогда не подводила – скорее всего потому, что в Просторе не существует, похоже, ничего такого, что могло бы вызвать в системе какую-то неисправность.

В Просторе вообще нет никаких опасностей – за исключением одной, которой является он сам. Подобно тому, как океан представляет главную опасность для тех, кто не принадлежит к его природным обитателям, но тем не менее в нем находится, – если только они лишаются необходимых средств самосохранения. Простор же, в котором время от времени штормит так, как ни одному океану не снилось, не имеет ни рифов, ни мелей, ни хищных обитателей (и вообще никаких: своей жизни в Просторе, по имеющимся представлениям, нет). И хотя такой шторм, играющий на силовых линиях, как арфист на струнах своего инструмента, может занести корабль в такое место, куда тот вовсе и не собирался попасть, целости корабля он при этом не угрожает: просто нечем. Он ведь на самом деле всего лишь организованная пустота, какой в нашем пространстве не найти.

Так вот, капитану Стизлу все, что касалось системы СП-антенн, было известно. Но не только это, а также и то, что выход из строя одной-единственной антенны нарушал единство всей системы; в сохраняемом пространстве возникала дыра. Ну ладно, не дыра – дырка, пусть даже маленькая дырочка. Но недаром говорят, что вода дырочку найдет; густая, массивная, вязкая вода, а уж пустота… Ясно, да?

Следовательно, если сломать для начала хотя бы одну антенну, то… Вот именно. Только как это сделать? Точным выстрелом из любого имеющегося на борту оружия? Отпадало: Простор, как уже сказано, не терпит вмешательства в его энергетику. А как же тогда?

Да очень просто: хотя бы при помощи маленькой, такой несовершенной человеческой мышечной силы. Если человек, вооруженный – смешно, да? – даже не топором, но хотя бы хорошим десантным кинжалом, подберется к этой антенне, ее двухмиллиметровый металл он за несколько секунд превратит в лохмотья. И – дело сделано, суп сварен.

Надо только подобраться к кораблю.

Каким образом?

Собственно, в чем проблема? Да хотя бы на раум-скутере. Маленькая, маневренная машина. Подойдет без помех – опять-таки потому, что расстрелять ее, или испепелить, или еще что-нибудь подобное учинить нельзя. Присосется рядом с антенной – и…

Нет. Не получается.

Почему? Потому что для соприкосновения с целью скутер сперва должен будет, естественно, войти в пределы мешка пустоты. Да, он это сделает без труда, безусловно. Окажется в прилегающем к кораблю нормальном пространстве.

Но чтобы попасть туда, это средство передвижения должно, пусть на какие-то секунды, оказаться в открытом Просторе. И это будет означать его немедленный конец. Потому что раум-скутер не обладает той техникой, что позволила бы ему автономно пребывать в Просторе. Чтобы установить на нем минимальную антенную систему, пришлось бы, самое малое, утроить его размеры – а тогда он лишился бы главного своего преимущества: малых габаритов, позволяющих ему уходить от наблюдения и беспрепятственно выполнять в пространстве нужные действия.

Вот если бы к цели смог подобраться человек в боевом скафандре!..

Боевой скафандр в смысле его пригодности для подобной работы намного предпочтительнее скутера, потому что скутер, по сути, просто транспортное средство, а не боевое. Скафандр не имеет металлических деталей, очень редко обнаруживается визуальным наблюдением. Даже на ближнем расстоянии в пространстве, где боец в скафандре, перемещаясь, невольно будет затенять одну звезду за другой, тем самым выдавая свое присутствие, заметить его вовремя способны только асы службы наблюдения; асов же в любой службе куда меньше, чем тузов в нормальной колоде карт. Мало того, его невозможно обнаружить гравископом – эти приборы рассчитаны на массы кораблей, а не отдельных людей, пусть и в таком облачении. Не зря он, помимо ремонтных работ, применяется и для ближней космической разведки, а также для диверсий.

Да, человек в скафандре тоже решил бы задачу. Если бы не то обстоятельство, что этот полезный аппарат тоже не приспособлен для автономного пребывания в Просторе. Во всяком случае, так считалось. Никем и никогда еще не делалось попытки выпустить человека в скафандре в Простор. Хватило и обезьян.

Все это Стизлу было прекрасно известно. Однако, зная его характер, способность легко приходить в неистовство и ломиться напролом, можно было все же ожидать, что он, наплевав на все опасности, на то, что никто не согласился бы сыграть роль лабораторной крысы в этой авантюре, влез бы в скафандр сам и, произнеся на прощание свой любимый краткий, но весьма выразительный монолог (здесь невоспроизводимый), очертя голову кинулся бы в атаку на «Двуглавого тигра», и чем бы это закончилось – не стал бы предсказывать никто, хотя в экипаже «Рыжей Су» втихомолку уже делались ставки – полтора к одному в пользу капитана.

Но ни выиграть, ни проиграть никому не удалось, потому что хотя Стизл и приказал приготовить его личный скафандр к выходу за борт, соваться в нем в Простор то ли не решился, то ли (что более вероятно) о таком варианте капитан просто и не думал. Вместо этого он продолжал стремглав мчаться по туннелю, все ближе подходя к отсиживавшемуся в узле «Тигру», до поры с интересом наблюдавшему за маневрами преследователя.

Интерес, однако, сменился немалым беспокойством, когда на «Тигре» уяснили, наконец, что «Рыжая» ничуть не смущается тем, что туннель вроде бы перекрыт, и приближается, не снижая скорости, с явной угрозой. Надежда на выставленный катер как на средство защиты рухнула: «Су», уже казавшаяся людям «Тигра» действительно разгневанной фурией, одним касательным толчком отшвырнула его с дороги – и ничего не произошло, Простор это стерпел. Впору было думать о бегстве. Но остававшиеся два туннеля были перекрыты усилиями самого же «Тигра». Так что прежде надо было снять хотя бы один маячок и драпать по освободившемуся пути. Этим и занялись в авральном порядке. А «Рыжая Су» была уже почти рядом – если не сам корабль, то, во всяком случае, носовая часть его изолирующего поля уже без малого соприкасалась с границей такого же поля противника.

И вот тут-то выяснилось, в чем, собственно, и заключался замысел капитана Стизла. Это стало понятным, когда он приказал старшему офицеру:

– Сим, так держать. Задача: поцеловаться с ним, да покрепче! И, слившись, тормозить на пределе и сверх того. Только постарайся не задеть меня, если заденешь – вернусь, и тебе мало не покажется, а не вернусь – другие покажут тебе небо величиной с пятачок!..

Произнося эти проникновенные слова, Стизл одновременно упаковывался в свой скафандр, и про пятачок услышалось уже по связи. Он был в шлюзе, когда «Рыжая Су», словно испугавшись предстоящего, задрожала крупной дрожью (хотя, может быть, то была дрожь экстаза) – но через две секунды дрожь прекратилась, поскольку два столкнувшихся объема нормального пространства после двухсекундного напряжения слились в одно, теперь заключавшее в себе оба корабля.

И почти одновременно Стизл торпедой вылетел из отворившегося внешнего люка «Рыжей» в сравнительно безопасное нормальное пространство.

На «Тигре» не сразу сообразили, что, собственно, произошло. Все внимание было обращено на «Рыжую», тем временем уже круто тормозившую в опасной близости. «Тиграм» даже почудилось, что противник собирается идти на абордаж, который, конечно же, не мог ни при каких обстоятельствах закончиться успехом: на «Рыжей» солдат, в отличие от «Тигра», не было. Тем не менее внимание отвлеклось – и Стизл оказался уже на поверхности «Тигра», в двух шагах от ближайшей СП-антенны. Которая только и была ему нужна.

Он не стал прибегать к оружию, которым был снабжен драчливый костюм. Он просто, подлетев к антенне ногами вперед, ногами же ее и ударил, или, если угодно, вспрыгнул на нее. Хотя скорость его уже была почти погашена, удара массы, какой обладал снаряженный скафандр вкупе с капитаном, оказалось более чем достаточно: антенна сплющилась, словно пивная банка под ногой прохожего. Еще секунда – и вторая антенна погибла, и третья… И это означало конец.

Но не мгновенный: общее прикорабельное пространство все еще продолжало существовать, теперь уже в основном за счет антенн «Рыжей». И на «Тигре» лихорадочно соображали, что предпринять для своего спасения. Не рискуя ошибиться, можно сказать, что там возникло нечто вроде смятения. Правда, оно не могло продолжаться долго: не такой народ служил на этом корабле. Но им было отведено куда меньше времени, чем требовалось для мозгового штурма.

Потому что Стизлу понадобилось менее тридцати секунд, чтобы вернуться к внешнему люку своей «Рыжухи», который и не закрывался, пока капитан нырял в пространстве. А едва этот люк закрылся, корабль, сманеврировав двигателями, начал все быстрее удаляться от «Тигра», унося свое изолирующее поле с собой и оставляя врага с достаточно большой дырой в полевой оболочке, в которую и устремился Простор. И в неуловимо малый промежуток времени «Тигр» исчез, не оставив ни малейшего следа.

И по сей день нет никаких серьезных гипотез, какие пытались бы объяснить, куда девался корабль, куда вообще девалось все то, чего не принимал Простор. Значит ли это исчезновение полную гибель? Или перемещение – куда-то еще, в пространствах или временах? Или, или, или?..

Во всяком случае, никаких сообщений по этому поводу не делалось. Хотя, конечно, если о чем-то не говорят, это вовсе не значит, что об этом ничего не думают и не знают.

Капитана Стизла это, к слову, совершенно не интересовало ни тогда, ни потом. Ни каких-то особых наград, ни большой славы он за свое деяние – может быть, это можно назвать даже подвигом – не удостоился. Вскоре ушел в отставку по состоянию эдоровья, и о нем достаточно быстро забыли. Впрочем, не первым таким он был и не последним.

А сейчас и командующего Экибала Тустаса, и капитана Робуса Туча проблемы и физики Простора, и славы волновали меньше всего. Или совсем не волновали, хватало у них своих, леганских забот.

Глава 39

Солдат совестью не снабжают

«Командующему войсками мира Легана на борту корабля „Неодолимый“. От подданного нейтрального мира, сочувствующего делу Леганы и желающего ей успехов.

Я располагаю информацией о том, что среди приобретенного вами на Редане контингента имеется разведчик Мадига, чья задача – внедрившись, держать вашего противника в курсе всего происходящего как на вашем корабле, так и – в дальнейшем – о ваших перемещениях, маневрах и замыслах.

Этот разведчик оказался у вас под маской прикрывающего вольного охотника, закупленного вами. На деле это – женщина, профессиональный военный разведчик.

Считаю своим долгом сообщить вам эти факты. Желаю успехов во всем.

Гражданин Конфедерации».

Таким было сообщение, отправленное Вином Ситом по приказанию командующего силами Мадига.

Как и было обещано, с Вина после этого были сняты все обвинения, он был благополучно отпущен и вернулся в свою каюту. Ощущение того, что опасность миновала, позволяло ему думать, что проделанное им было совершенно правильным и полезным не только для него, но и для той армии, в которую он теперь вступил.

Однако в глубине души он знал, что дело было не только в этом. Недаром его не мучили угрызения совести, наоборот – вновь переживая все происшедшее, он лишь усмехался.

Настоящей причиной было то, что хотя в том демонстрационном поединке, что провел его звено против звена Река, преимущество было присуждено ему, сам-то он понимал, что на самом деле бой был им проигран. Потому что в тот миг, когда схватке был дан отбой, сам Вин со своим «клювом» находился в прицелах кораблей Река, и будь этот бой реальным – в следующее мгновение он был бы уничтожен. Наблюдатели посчитали пораженным «коготь» противника. Но Вин знал, что на самом деле это он промахнулся. И даже не в тот миг, а раньше, когда настраивал прицельную автоматику. Потому что неверно оценил возможности чужого прикрывающего, зная, что это всего лишь неграмотная (в делах военных) женщина с улицы. Она же оказалась разведчицей, да еще и с какими-то неизвестными способами ведения боя. На самом деле бой был им проигран из-за нее. И Рек Телан тоже прекрасно понимал это, хотя и не подавал вида.

Неудачи, даже серьезные поражения следует переносить… Нет, не то слово. Не нужно переносить, лучше всего их просто не признавать. «Неудача? Поражение? Помилуйте, с чего вы взяли? Кто это сочинил подобную небылицу? Да не было ничего такого, уверяю вас! Вам что, мало того, что наблюдателями преимущество отдано мне? Мне! Посмотрите: разве я похож на проигравшего хоть какую-то малость? Оппонент считает решение наблюдателей – ошибочным? Ну, знаете ли, это его проблема, никак не моя. Обижаюсь ли я на него, сочиняющего невесть что? Конечно, нет: я же серьезный человек. Мне просто жаль его. Больше ничего на эту тему сказать не могу».

Все правильно. Однако, к сожалению, сколько ни внушай себе такие глубокие и верные мысли, как ни настраивай себя именно на подобное поведение – на самом деле и рассудок твой, и чувства никак с этим не соглашаются. И пусть внешне тебе удается сохранять спокойствие и даже удерживать на губах улыбку, говорящую о полном твоем удовлетворении и самим собой, и жизнью вообще, – внутри все кипит, все труднее становится сдерживать себя, и с нетерпением ждешь момента, когда останешься наконец один и сможешь дать своим эмоциям волю.

И дело тут не только в твоей личной обиде, не так ли?

Да разумеется, нет. При чем тут обида? Которой, собственно, даже и нет… Ну ладно, осталось еще кое-что. Но ведь не это сейчас заставляет тебя так переживать случившееся.

Совсем другое. Начиная с того, что – хорошо это или плохо – Рек оказался у противника. Стал врагом, потому что присягнул Легане, как ты – Мадигу. Так что вам предстоят встречи уже не в демонстрационных, а в настоящих схватках. По силам вы примерно равны. Разница только в личных качествах каждого из вас. Есть солдаты, которые никогда не поднимутся над средним уровнем. О слабых нечего и говорить: их не выставляют на продажу, они остаются в войсках Щита, и им не приходится воевать, потому что никто в Галактике не собирается причинять вред миру, поставляющему всем лучших солдат. Да, плохих среди нас, проданных, нет. Но есть талантливые. Очень талантливые! Рожденные для боя. Мало того: бывают, пусть и не часто, солдаты гениальные. И сам ты, несомненно, один из них.

Всякий талант стремится к своей реализации. Он хочет быть использованным до предела. Сделать все, на что способен. И, конечно же, получить в награду все, чего заслуживает. Солдатский талант не исключение. Он хочет того же. Поэтому все, что мешает достижению этой цели, становится его врагом. Безразлично, обстоятельства ли это или люди. И с ними следует поступать, как с врагами. Пусть даже совсем недавно ваши отношения были вполне дружескими. И наоборот: надо поддерживать и использовать все то, что благоприятствует его желаниям и действиям.

Сейчас обстоятельства сложились, Вин, в твою пользу. Сразу попасть на войну, настоящую, где встречаются сильные и решительные противники. Война – это такая пора, когда за считаные дни ты можешь одолеть такие расстояния, подняться на такие высоты, какие обычно преодолеваются годами, а порой так и остаются недостижимыми. Судьба позволила тебе занять такую исходную позицию, с которой можно сделать неудержимый рывок вперед. Только не промедлить, не упустить момента. Ты стоишь на старте: недаром тебя уже заметили и оценили те, кто сейчас на самом верху, включая самого командующего. И главное сейчас – не упустить мгновения, когда старт будет дан.

Хотя, собственно, он уже дан. И ты уже сделал первые шаги.

Ах, Рек, зря ты не послушал меня. Не записался в армию Мадига. Мы оказались бы на одной стороне. И двигались бы в одном и том же направлении. Я бы не препятствовал тебе. Мы же, как-никак, стали родственниками. Даже помогал бы, чтобы ты без особых трудностей мог занять твое законное место. Второе, конечно. Это было бы славно, разве не так?

Но ты отказался, Рек. Да, собственно, даже не ты. Я ведь прекрасно все видел и понимаю: это она. Ты сейчас не самостоятелен более, ты – под ее влиянием, как говорится, под каблуком.

Слышал я, что все женщины честолюбивы, но честолюбие бывает разным. У одних оно требует возвышения самой себя. А у других реализуется в продвижении другого: своего любимого человека или своего ребенка, самой оставаясь невидимой и лишь незримо управляя этими людьми, помогая им и мешая противникам. Вот такую женщину нашел ты, Рек, – или она нашла тебя, все равно.

В том учебном бою она показала, что не будет стесняться в средствах, чтобы достигнуть своей цели. И дала понять, что средства у нее есть.

Тем самым она объявила мне, Вину Ситу, войну.

Я этот вызов принимаю.

Но не только по моим личным мотивам. Нет, ни в коем случае.

Я – хороший солдат. Очень. Присягнувший на верность. И готовый сделать все возможное для победы той стороны, на которой нахожусь, которой служу. Нет, мне вовсе не чужды высокие интересы.

И если я веду войну против определенных людей, то еще и потому, что они являются солдатами противника. Неплохими солдатами, скажу прямо. Значит – опасными.

Количество таких солдат у противника надо уменьшать при малейшей возможности, даже не дожидаясь боевых контактов. Известно, что противника лучше ослаблять не в сражении, а до него. Любым способом.

Постой, постой. Что же: ты, похоже, признаешь, пусть и не впрямую, солдатскую талантливость… этой потаскухи?

Стоп. Отставить. Давай спокойно. Меньше эмоций. Потаскуха она или нет – это, в конце концов, проблемы Река, а не твои. А вот ее солдатский уровень непосредственно касается тебя. По сути дела, она недвусмысленно доказала тебе, что она – солдат, самое малое, весьма одаренный. В схватке она применила хитрый прием, до сих пор тобою так и не разгаданный: умудрилась вдруг возникнуть у тебя за кормой. Провела тебя, как мальчишку. Неудивительно, ведь она оказалась разведчиком.

Один-два настоящих боя – и она выйдет из прикрывающих в первые номера, станет вольным охотником. А вольный охотник в современном бою почти всегда – неубиенный козырь.

Значит, чем меньше их будет там – тем легче нам здесь.

Вот. Главное ты понял: если можно нанести ущерб врагу, это следует делать немедленно и без малейших угрызений совести. Которая, как считают в основном женщины, у нас все же есть. Или должна быть. Но в раздаточной ведомости это слово никогда не встречалось. Значит, она нам и не положена. И весь хрен.

Ты понял свою задачу. И частью уже выполнил ее. Пока связь между кораблями еще существовала. Пока мы еще находились на Редане.

Похоже, дрянь ты этакая, этот бой – за мною. А нечего было лезть не в свои дела. Теперь с тобой все.

Как думаешь: а на Реке это не отзовется?

Да нет, ничего серьезного, скорее всего, не будет. Ну, им займутся, конечно, может быть, раз-другой не выпустят в бой – до выяснения. Но он ведь, в общем, почти ни в чем и не виноват, разве не так? Ну а если даже – что же, еще одним хорошим солдатом у противника станет меньше. И это будет и моей заслугой. Надеюсь, получит оценку.

Зато его брату я помогу стать настоящим воином, воюющим на правильной стороне.

А что сделано, то сделано. Как говорится, так, не так – перетакивать не будем.

– Угол Сит!

– Угол Вин Сит готов выполнить приказ!

– Вольно. Ваше самочувствие?

– Отличное, сублейт.

– Ваш прикрывающий?

– Готов к выполнению.

– Хорошо. Слушайте внимательно. Сейчас будет подан сигнал всему личному составу – занять места в изокапсулах на время прыжка и нахождения корабля в Просторе.

– Процедура мне хорошо известна, сублейт.

– Иного я и не ждал. Однако вы и прикрывающий на этот раз останетесь в капсулах лишь на время прыжка. Вам надлежит, оказавшись в капсуле, немедленно отключить аппаратуру усыпления. Для этого вы…

– Разрешите заметить, сублейт: необходимые действия мне известны. Их выполнение входит в учебную программу – в том числе и прикрывающего.

– Рад слышать. Я и не сомневался. Сразу после выхода в Простор вам обоим будет дана команда «Покинуть капсулы». Дальнейшее будет объяснено после.

– Слушаюсь. Что, предстоит вечеринка с танцами?

Сублейт не ответил. Лишь выразительно ухмыльнулся.

Глава 40

Обезоружить противника

– Нарь, что загрустила? Страшно перед стартом? Не бойся, в капсулах мы ничего не заметим. Ни прыжка, ни пребывания в Просторе…

Нарин подняла взгляд на Река. Взгляд был грустным; хотя – нет, пожалуй, не грустным, но каким-то таким… сосредоточенным.

– Тебе уже приходилось бывать в таких полетах?

Рек слегка смутился:

– В общем… да. На имитаторах. А что? За меня не волнуйся. Лучше скажи откровенно: что тебя заботит?

– Я тут осмотрела наши капсулы…

– Ага, понял! И тебе не понравилось, что они – отдельные. Ты не отказалась бы от двуспальной, верно?

Тут Нарин, не выдержав, все же улыбнулась. Но тут же вновь стала серьезной.

– Двуспальные бывают только на пассажирских кораблях.

– Что же тебя смутило?

– У нас свинчена техника выключения. Ну, другими словами, усыпления. Значит, в Просторе спать нам не придется. А почему? Военные действия там не ведутся, это я точно знаю…

– Откуда у тебя такая уверенность? Все из той же родительской семьи?

– Тебя обучили по полной программе. Там было хоть что-нибудь о сражениях в Просторе?

– Гм… пожалуй, ни слова. То есть, существуют легенды… но к ним никто не относился серьезно. А ты что-то знаешь об этом?

– Не больше твоего. Но если в Просторе не воюют, то почему же мы должны находиться в сознании? Это ведь означает боевую готовность.

Рек пожал плечами:

– Объяснят, если понадобится. Мы в армии, Нарь, здесь лишней информации не дают, но уж то, что нужно, доводят до каждого. Если ты думаешь иначе, то…

Нарин медленно покачала головой. На самом деле она, конечно, думала иначе; всякий действующий разведчик думает иначе, потому что он-то и добывает информацию, а потом вольно или невольно замечает, как она используется; и тут начальство не всегда поступает так, как, по мнению разведчика, следовало бы. Но спорить об этом с Реком нет смысла. Да и не это беспокоило ее. А другая причина, по которой их не хотели усыпить, а наоборот, оставить в сознании в то время, как все войско будет спать.

Такая причина, по мнению Нарин, могла быть только одной: провал. И сейчас она мысленно проигрывала все свои действия, начиная со злополучной аварии над Чусом и до последней минуты. Искала ошибку – и не находила. Всеми своими действиями тут она зарекомендовала себя хорошим, классным, нестандартно мыслящим и уверенно действующим солдатом. Никто пока и не заподозрил в ней женщины. Ничего удивительного: в разведкорпусе был специальный, серьезный курс, под названием «Ты – настоящий парень!». Для женщин, конечно; мужская часть проходила другую науку, именовавшуюся «Ты – красотка, что надо!». Нет, тут она не оступилась ни разу, не позволяя себе даже изредка взглянуть на Река женским взглядом, любующимся, чувственным. И все же…

Для провала не обязательно совершить ошибку, засветиться самой. Разоблачающая информация могла прийти и извне. От какой-то из служб Редана. Или – с борта мадигского корабля.

Не от Река; в этом она была более чем уверена.

Кто еще хоть что-то знал о ней – настоящей?

Ее в настоящем облике видел, пусть и мельком, Вин. Видел и в солдатском, и не мог не подумать о том, какую роль и ради чего она играет. Если бы у нее была возможность поговорить с ним, она постаралась бы убедить его в том, что все предпринято ею только для того, чтобы не разлучаться с Реком. По сути дела, так ведь оно и было… самое малое, на три четверти. Вин, сам только что расставшийся с близкой женщиной, наверное, поверил бы. И не стал бы…

Хотя в этом уверенности как раз нет. Нарин не могла, конечно, сколько-нибудь внимательно разобраться в Вине, но и то, что успела увидеть и понять (опять-таки помогла усвоенная в Корпусе наука), сказало ей, что друг и родственник Река был совершенно на него не похож. Чувства мало волновали его, в его душе они были загнаны в самые темные уголки. Все, кроме одного: мощного влечения к бою, к сражению, к победе. И тесно связанного с ним честолюбия. Для Река, каким бы он ни был отличным солдатом, самым страшным было бы – отнять у него чувство любви. Это на нем прямо-таки написано большими буквами. А вот для Вина самое страшное – посягнуть на его воинское достоинство. Если от него уйдет женщина – он не воспримет это как катастрофу и быстро утешится. Но если кто-то выиграет у него схватку – да, это может привести к совершенно неожиданным действиям.

Итак, он – возможный источник. Кто еще?

Пожалуй, можно подумать и о нескольких недоброжелателях из числа мадигской делегации и корабельного экипажа. Потому что она так и не подпустила никого к себе, а иным этого очень, очень хотелось – что и неудивительно в такой обстановке. Мог ли кто-нибудь из них пойти на предательство интересов Мадига ради удовлетворения собственного самолюбия или ненависти?

А если это – само мадигское командование?

«Вряд ли им удалось выяснить, что я вломилась в их центр связи и скопировала отчет о сделке. И еще менее – что мне там повезло сверх ожидаемого: я выудила не только их отчет, но и перехваченный ими отчет продающей фирмы – правительству Редана. И сравнить суммы. Заподозри они это – меня если и не убьют (на чужом корабле им сделать это вряд ли удастся), то могут просто сдать. Чтобы здесь со мной поступили так же, как с Гертом, тем коллегой. Могут… Хотя за выдачу арендованного ими разведчика им придется потом отвечать Корпусу. Но это в будущем, а их, безусловно, волнуют сегодняшние проблемы. Они могли сдать. И не зря я жду неприятностей. Серьезных.

Значит, надо уже сейчас делать что-то для нашего – моего с Реком – спасения?

Но сейчас ничего сделать невозможно. А в Просторе и подавно.

Что же остается? Видимо, пока просто служить – надеясь, что мои опасения неверны и со мной не собираются расправиться. А если все же я права? Что предпринять?

Очень просто: в любой схватке стремишься обезоружить врага.

Ты поняла, подруга, что тебе следует делать, не дожидаясь, пока тебя потащат на допрос?

Да.

Сыграть дурочку. Всемерно симпатизирующую Легане и ее высокой миссии. Раскрыться перед здешним командованием. Прийти с повинной. Мотив: не могла смириться с действиями Мадига, направленными против Леганы и ее армии. Пример – попытка сделать меня диверсантом. Доказательство – запись разговора с капитаном Симодом. По сути дела, ты – перебежчица. И можешь принести немалую пользу. Как солдат. Но не только.

Захотят ли они поверить? Или потребуют, для доказательства, предоставить им мой чип? Но законы Корпуса запрещают это. Они возьмут силой. Но ведь они все равно сделают это, если я не приду сама, а меня возьмут по доносу с «Покоряющего». Пока все это, конечно, предположения. Но очень правдоподобные. Кто меня защитит? Рек? Он способен воздействовать на людей. Но только, если убежден сам.

Значит, прежде – открыться Реку. Объяснить, как все было в действительности – начиная с аварии и моего появления рядом с ним.

Да. Открыться Реку…

Легко сказать! «Рек, милый, ты уж извини – я тебе врала все время, начиная с первой минуты знакомства. То есть, не во всем врала, конечно. Не играла в страсть: я и вправду ее испытывала, и сейчас, и всегда буду испытывать, всегда-всегда, пока жива… Видишь ли, я не туристка, я всего лишь разведчица, обслуживавшая Мадиг, и оказалась в твоих краях для того, чтобы установить – собирается ли ваше начальство надуть их командование, или нет. Приняла твою помощь для того, чтобы получить хоть какую-то информацию. Но я полюбила тебя, это оказалось главным, и теперь я хочу только одного: быть с тобой, жить твоей жизнью, помогать тебе во всем, заботиться о том, чтобы ты был счастлив. Так что прости меня и, если можешь, забудь все плохое…» И так далее.

Сможет ли он забыть? И захочет ли? Мужчины не любят, когда им врут.

Ну а если промолчу и меня арестуют у него на глазах? Это будет лучше? Постой: да ведь и его могут арестовать! Даже наверное. Он взял меня в свои прикрывающие, то есть помог утвердиться здесь. Конечно же, меня сочтут сообщником – и…»

Мысль прервалась: в их каюту – унтер-офицерскую, или, по здешней терминологии, угловую, на двоих, вошел суперлейт – корабельный офицер порядка. Вошел без стука, конечно: тут не гостиница, а казарма, и понятия о приличиях совершенно иные.

Оба вскочили, вытянулись, как положено.

– Суперлейт, боевое звено в составе…

Офицер кивнул, прерывая доклад.

– Вольно. – Окинул взглядом каюту – все было на местах, закреплено, готово к старту, крышки капсул подняты.

– Десять минут до старта. Почему не в капсулах? Чего ждете?

Нарушая порядок, ответила Нарин:

– Имею доложить командованию – срочно, важно!

Краем глаза заметила, как напрягся Рек. Понятно: для него такое заявление было совершенно неожиданным и потому тревожным. По этой ли причине или по другой, он сразу же продолжил, прерывая женщину:

– Только что нами установлена неисправность в оборудовании капсул.

Офицер усмехнулся:

– Вы имели в виду отсутствие усыпляющего устройства? Похвальная бдительность. Не волнуйтесь: эти штуки вам не понадобятся. Спать вам сейчас не придется. Так что можете смело укладываться.

Перевел взгляд на Нарин:

– Именно об этом вы и хотели доложить… рядовой?

Странную паузу сделал он перед тем, как огласить ее невысокое звание. Случайно? Или намеренно, со значением? Думать не осталось времени.

– Так точно, именно об этом, суперлейт.

– Считайте, что доложили. Выполняйте команду!

Повернулся и вышел, четко ступая. Рек посмотрел на Нарин, ничего не сказал, только покачал головой. И первым улегся в капсулу, надел изолирующую маску, нажал нужную кнопку – и крышка медленно опустилась, загерметизировалась. Нарин отстала от него лишь на две секунды. Ее крышка затворилась одновременно с разнесшимся по внутренней трансляции сигналом полной готовности к старту.

Разговор теперь шел по внутренней связи между капсулами.

– Как ощущения, Нарь?

– Это я должна спросить: как ты там? Я-то не впервые переживаю прыжок. А вот ты… Осложнений не возникает?

– Как тебе сказать… Что-то такое было. Вроде бы раздвоение сознания, даже не сознания – личности, меня самого на какую-то долю секунды сделалось двое. Так и должно было быть?

– Совершенно нормально, Рек. Значит, все проходит нормально.

– А ощущение своей прозрачности – словно видишь со стороны и себя, и сквозь себя?

– Тоже бывает, хотя и не обязательно. Но у многих. Не бойся: это не психоз. Вскоре пройдет бесследно.

– Откуда ты все это знаешь? Меня этому не учили. Вот бы и мне знать столько же!

– Узнаешь, Рек, еще много чего. Информации будет много, радости от этого – ох как мало…

– От чего, например?

Нарин задумалась. Открыться ему сейчас, когда Рек ее не видит?

Нет. Только когда глаза в глаза. Только слыша ее, он мало что поймет и еще меньше простит. А вот глядя на нее… Тогда все станет воспринимать иначе.

– Расскажу при случае. А сейчас… чувствуешь – ощущение, как бы всплываешь в капсуле, хотя крышка не приближается. Вот… сильнее, еще сильнее…

– Верно. А что это значит?

– Вышли в Простор, вот что. Можно вздохнуть свободно.

– Почему, Нарь?

– В Просторе не воюют. Наука не позволяет. Вот почему.

Слышно было, как Рек усмехнулся:

– У нас все-таки не война будет. Всего лишь учения – в обстановке, приближенной…

Нарин вздохнула – только мысленно, чтобы он не услышал. Рек, милый, ты уже взрослый мужик вроде бы, но до чего же наивным остаешься… А хотя – солдату хорошо быть наивным. Верить всему, что тебе говорят. Так легче служить.

Но рано или поздно приходится узнавать истину. Чтобы оказаться готовым к тому мгновению, когда она перед тобой откроется во всей красе.

– Ты хотел понять, какие от знания бывают печали? Не передумал?

– С чего бы вдруг?

– Ладно. Тогда слушай…

Вот незадача. Снова зуммер вызова. Совершенно не вовремя.

Глава 41

Готов воевать хоть сейчас

Подобная связь существует не между всеми капсулами, но лишь для постоянных боевых групп. Для звеньев – только в пределах звена. Для пользы дела. В наилучшем варианте оба члена звена должны ощущать себя одним организмом с единым сознанием, единой волей.

– Зор, ну как ты там – не обделался?

– Старший, зря обижаешь.

– Извини, не хотел. Все-таки впервые в жизни, мало ли что.

Зор, прикрывающий Вина, хотел было спросить не без ехидства: «А сам-то ты в который раз совершаешь прыжок? Вроде бы тоже в первый?» – но вовремя удержался: обижать своего командира – все равно что плевать в небо. Это даже в невесомости не рекомендуется.

– Нет, у меня все в порядке.

– Готов воевать?

– Хоть сейчас.

Вин – слышно было – кашлянул. И сказал:

– Даже против родного брата?

Зор ответил без промедления:

– Запросто. А то он все считает меня маленьким. А в схватке я ему покажу, кто тут меньше, кто больше. Свое дело я знаю, будь спокоен.

– Готов распылить его в пространстве?

Зор ответил – только с крохотной заминкой:

– Ну, так это ведь учения будут, разве нет?

Опасная точка в разговоре.

– Учения, не учения… Но вот в прошлый раз ты оплошал, верно? Позволил его прикрывающему выйти у меня за спиной. А тебя накрыли. Слишком увлекся ты как раз охотой на брата. А это – моя работа, твое дело – его прикрывающий. Его нейтрализовать, а лучше – постараться уничтожить. Представь себе, что он – прикрывающий – тебя когда-то сильно обидел. И ты мечтаешь поквитаться. По сути, так ведь оно и было: в той схватке он на тебя и внимания-то не обращал, показывал, что считает тебя круглым нулем. Вот и докажи ему в следующий раз, чего ты стоишь на самом деле. Накажи его сурово.

– Знаешь, я так и сделаю.

– Вот на этом и остановимся. Тем более что уже индикаторы замигали. А у тебя как?

– Точно. Огоньки играют.

– Значит, скоро дадут команду на выход из капсул. Не всем, я думаю. Но уж нам с тобой, во всяком случае. Мы ведь, Зор, не кто-нибудь. Мы – вольные охотники, цвет войска. Об этом тоже нельзя забывать.

– Не забуду, старший. Как можно!

– Лучше просто: «Вин».

Что это, если не признание равным?

– Не забуду, Вин. Спасибо.

Глава 42

Они ее уже взяли?

В просторе – штиль. Это значит – повезло. И выскочили точнехонько в туннель. Просто благодать.

А впрочем – когда на борту такая команда, какой обладает «Покоряющий», других результатов и не может быть. У главного Простор-штурмана просто-таки неестественное чутье, хотя в нормальном пространстве он – ничем не лучше других. Правда, и не хуже. Но здесь никто не сможет так вывести в нужное место для обратного прыжка – чтобы ты оказался в пространстве именно там, где тебе и нужно для того, чтобы без задержки перейти в атаку, пока противник то ли приходит в себя, то ли вообще только догребает до нужной точки.

Однако на все существует определенный порядок – в том числе и на действия сразу после самоопределения в Просторе.

– Внимание всем! Отделам и боевым частям доложить командному центру, в обычном порядке, о состоянии техники и личного состава!

Слушать внимательно: не только то важно, что докладывают, но и как докладывают: бодро, уверенно, или с сомнением, с трещинкой в голосе.

«Пост локализации докладывает: поле самоустановилось, антенная система в норме, расход энергии штатный».

Приятно слышать. Но, собственно, и так ясно, что с локализацией все в полном порядке. Иначе мы если и оказались бы в Просторе, то лишь на долю секунды, нас вышвырнуло бы, и мы пришли бы в себя в исходной точке, а не тут. Ладно, а дальше?

«СНО докладывает: Простор чист, помехи не наблюдаются!»

Доложил, как пропел: четко, уверенно. Значит, достоверно. Вот и прекрасно. Выходит, «Неодолимый» отстал-таки. Это славно. Резать Простор будем без помех. Дальше? БЧ – вторая, третья, четвертая, везде – все в порядке. А на «Покоряющем» иначе и не бывает. Здесь умеют нести службу.

«Суперкарго докладывает: груз в порядке, сон не нарушался, осложнений не возникало!»

Хвала Маршалу Небес, драгоценный в полном смысле слова груз в порядке. Буди в любой миг – и посылай в бой. Но на самом деле это придется выполнять только после возврата в Нормаль в нужной точке. А пока пойдем здесь по туннелям, им просыпаться незачем. Однако же…

– Суперкарго! Как с питанием груза?

«Полный порядок, командующий: получают с дыханием и орошением. Никаких сбоев не наблюдается, телеметрия дает только нормальные показания».

– Ясно. Всем: до обеда заниматься штатными работами. СНО: контролировать Простор по максимуму, докладывать каждые полчаса. Для всеобщего сведения: имеем средний ход, курс – по туннелю до ближайшего узла, там – остановка для полного обзора прилегающих туннелей. У меня все.

Такая остановка нежелательна, но вынужденна. Потому что в движении ты способен просматривать (неточное слово, но другого пока не придумали) лишь то, что имеет место в этом туннеле. Если возникнет препятствие – заметим, примем меры. Но вот если кто-то окажется в параллельном туннеле, мы сможем в него заглянуть только из узла. Одно утешение: если кто-то там и находится, он нас точно так же не фиксирует. А значит, и не может атаковать.

Впрочем, атака – это наша прерогатива. Мадиг – нападающий мир. Тот, за кем будущее, и должен нападать. Оборона – удел слабых. К примеру, Леганы.

Кстати, о Легане…

– Связь! С борта противника поступало что-либо?

Так. Не поступало. А ведь сообщение они приняли. Интересно, они ее уже взяли? Можно только гадать: докладывать об этом они не станут.

– Ясно. С вами пока все. Капитан Симод, ходу, ходу, время дорого!

– Слушаюсь. Средним – по туннелю вперед. На рулях: не рыскать!

Глава 43

Фактор везения

Мастерство – да, точный расчет – безусловно, полная исправность всего на свете – непременно. Однако есть и еще один фактор, и порою он значит даже больше, чем все только что названные. Везение, то самое, о котором каждый командир и каждый подчиненный в решающий миг молчаливо просят Главкома Вселенной или, по другой терминологии, Адмирала Миров. И не забывают, как только удача сверкнет многоцветным огнем, столь же бессловесно (хотя порой и вслух) принести Высшим силам искреннюю благодарность.

Командующий силами Леганы на этот раз не удержался, слова признательности проговорил вслух. Вернее – пробормотал, так что даже капитан Туч в соседнем кресле не разобрал ни слова. Он, впрочем, и не очень вслушивался, потому что в эти секунды сам возносил хвалу.

Везение сегодняшнее и впрямь было редкостным.

Заключалось оно в том, что, локализовавшись в Просторе, они оказались не в одном из туннелей, но совершенно точно – в узле. Как будто их туда рукой положили. Сразу – в узле, да к тому же еще и пятилинейном или, как это называется у профессионалов, в звездном узле.

Оказавшись в подобном узле, вы сразу получаете возможность обзора по пяти направлениям, то есть ваше зрение из линейного становится как бы стереоскопическим, возводится в степень, и не обязательно лишь в квадрат, бывает и повыше. Получается, что вас еще никто не видит – а вы уже наблюдаете почти за всем, что существует вблизи и может представлять для вас какую-то опасность.

Поэтому, как только отзвучали полагающиеся доклады, все внимание старших начальников сосредоточилось именно на просмотре всех пяти туннелей, пяти векторов, завязанных в узел. И не напрасно.

– Командующий, четвертый туннель…

– Вижу, капитан.

– Остальные свободны.

– Ваше мнение?

– Это «Покоряющий». И мы в идеальной позиции: он нас не видит. Пока еще не видит. Но имеет ход, курс держит на узел. Не на наш. Уходит, а не сближается.

– Капитан, вы как комментатор: объясняете то, что я и сам вижу. Дайте вашу оценку обстановки и предложения.

– Слушаюсь. Считаю, что в создавшейся ситуации мы имеем все шансы пройти Простор незамеченными и спокойно вынырнуть в Нормали. Сделав это раньше противника, получим возможность засечь и атаковать его, как только он вылупится, но еще не успеет изготовиться к бою.

– Благодарю, капитан. Очень логичное рассуждение.

– Служу флагу. Разрешите отдать соответствующие команды?

– Вы решили, что мы станем реализовать ваш план? Полноте, капитан! Ни в коем случае.

– Виноват?..

– Вы построили действия по нормальной схеме. Уверяю вас: и командующий Маро, и его капитан Симод разбираются в схемах не хуже нас с вами. И будут поступать совершенно не так, как мы должны ожидать. Согласны? Например, они вовсе не станут спешить прочь из Простора, но затаятся в нем на неопределенное время. Вернее – на то, которое потребуется нам, чтобы потерять всякое терпение, начать волноваться и, следовательно, совершать ошибки. Первой из которых стало бы возвращение в Простор, чтобы искать их там, – а пока мы будем ждать их там, они займут здесь, в Просторе, какой-нибудь семи– или даже восьмитуннельный узел. Так что стоит нам показаться, как они на нас накинутся.

– Каким же это образом, ваша смелость?

– Будьте уверены: история с капитаном Стизлом пришла на ум не только нам. В конце концов, мы с Маро в свое время кончали одну и ту же Академию Стратегии… Так вот: какой смысл нам сейчас выходить из Простора лишь для того, чтобы потом возвращаться сюда в куда менее выгодных условиях? Никакого, поверьте.

– А не могут они предположить, что мы сразу кинемся к Левиду, чтобы, пользуясь их отсутствием, высадить там наши войска? И тем выиграть спор?

– Предположить? Обязательно предположат. Но им, как и нам, точно известно, сколько времени нужно, чтобы в Нормали добраться до Левида. И если это время пройдет, а мы здесь не покажемся – то они немедленно сами выйдут в Нормаль, и полным ходом устремятся…

– Но мы-то уже будем там!

– Мы будем на Левиде, да. Но они бросятся к Легане, капитан. К нашему миру, который без нас окажется беззащитным.

– Да, с этой точки зрения…

– С любой. И по этим причинам мы сейчас будем действовать совершенно другим способом. Слушайте внимательно, Робус. Мы висим здесь до тех пор, пока «Покоряющий» не войдет в узел, к которому сейчас направляется. Поскольку он нас не видит, то считает, что либо мы еще не локализовались здесь, либо уже успели выскочить в Нормаль и там стережем их. Значит, им есть смысл обождать нас тут.

– Разрешите, командующий?

– Разумеется.

– Едва оказавшись в узле, они увидят нас: линия окажется общей.

– Не увидят, капитан. Потому что нас здесь уже не будет. Дайте команду на вход в третий туннель – он с того узла никак не будет просматриваться.

– Слушаюсь. – И проворчал, как бы для себя, но явно чтобы быть услышанным: – Но тогда мы потеряем возможность внезапной атаки?

– Это лишь кажется. – Командующий не мог оставить сомнение без ответа. – Поймите: сейчас мы, атакуя, должны будем догонять его, следовательно, будем замечены и встречены соответственным образом. Нам просто не позволят сблизиться, в ходах они ориентируются не хуже нас, а запас энергии у них может оказаться и больше нашего. Но позволим им войти в тот узел, осмотреться и увидеть, что вот в другом этом узле пусто, никого и ничего. Дадим им оценить обстановку и понять, что куда выгоднее – переместиться сюда и контролировать пять векторов вместо двух, которые они получат там. Уверяю вас: едва увидев такую возможность, они опрометью кинутся сюда. А мы возникнем тут в последний миг перед их прибытием, когда они не смогут уже ни отвернуть, ни вообще сманеврировать: в туннеле, вы не хуже меня знаете, нельзя сделать ни шага в сторону. И вот тут сработают и фактор внезапности, и преимущества позиции, словом – все будет на нашей стороне. Так что командуйте, капитан. И сейчас же поднимите на ноги «вольную» пару. Ей-то и придется сделать главное дело.

– Так точно, командующий.

Глава 44

Узел пяти туннелей

– Нарь, похоже, о нас вспомнили. Интересно, зачем мы могли понадобиться – здесь, в Просторе? Мы ведь в Просторе, я не ошибаюсь?

Нарин знала, зачем они понадобились. Или, во всяком случае, была уверена, что знает. Что же: пора открыться. Сейчас – Реку, а как только их потребуют к начальству – …

– Рек, я должна кое-что сказать тебе. Очень важное. И мне нужно, чтобы ты мне поверил – во всем и до конца. Потому что…

И невольно прервалась: густо, командно загудел зуммер.

– Нарь, прости, пожалуйста, но – не сейчас, что бы там ни было.

– Рек, пять минут…

– Ни секунды. Нас ждут в Центральном посту. Приказано – немедленно. Солдаты не опаздывают, это позволяют себе лишь кадеты низшего уровня. Ты готова? Бегом – марш!

– Рек, я умоляю…

– Отставить! Я больше ничего не слышу. Бегом!

Пришлось и в самом деле бежать. Вперед. Вниз на две палубы. По трапу – скользя локтями по перилам, ногами отталкиваясь от каждой десятой ступеньки. Направо. Здесь.

– Разрешите? Капитан…

– Здесь командующий!

– Виноват! Ваша смелость, звено Вольной Охоты в составе…

– Да-да. Вольно. Угол Телан, и вы, роланд Нар, подойдите. Смотрите на панель. Доложите: что видите?

Жизнь к человеку, уже почувствовавшему себя мертвым, возвращается далеко не сразу. Замершее было сердце вновь сокращается – толчок, диастола длинная-длинная, снова систола – быстрее, сильнее… Кровь приливает к мелово побелевшим щекам. Сознание, предсмертно вскипевшее в попытке разом увидеть все – и уже прожитое, и то, что еще только возникало в мечтах, – начинает входить в берега, хотя и не так быстро, как, наверное, следовало бы. И слух доносит невероятное: вместо смертного приговора – формулу оправдания? Нет, не оправдания. Смертного приговора, но – условного. В случае нового преступления…

Но нет: это, похоже, вообще не приговор? Не обвинение? Что же, в таком случае? Нарин, подружка, что же это было: всплеск твоей фантазии?

Чего же они хотят?..

– Итак, угол? Разобрались?

– Так точно. Мы находимся в Просторе, рядом с устьем узла, относительно которого сохраняем неподвижность. Сеть силовых координат имеет нормальное движение.

– Почему вы так решили? Приходилось уже действовать в Просторе?

– Никак нет. То есть да, но лишь виртуально. Однако приборы локационной группы дают именно такую картину.

– Вас хорошо подготовили, угол. Можете ли охарактеризовать узел по приборам?

– Э-э… Разрешите использовать приборную память?

– В вашем распоряжении.

– Так… Узел пятилучевой, виноват – пятитуннельный.

– Правильно. Это все?

– Три туннеля свободны.

– Что же с четвертым и пятым? Доложите. И дайте их положение.

– Четвертый туннель занят нами. По правилам, отсчет идет от собственного местоположения по часам. Другой занятый… м-м… пятый. Он является продолжением первого по ту сторону узла. Он занят… занят… Ваша смелость, память показывает присутствие в пятом туннеле корабля.

– Что за корабль?

– Однотипный с нашим, командующий.

– Что скажете, капитан? Похоже, их там действительно чему-то научили, а?

– Во всяком случае, в теории они подкованы, командующий.

– Сейчас доберемся и до практики. Угол Телан, даю вводную: замеченный корабль приближается к нам с целью атаковать и уничтожить. Ваши действия?

– За кого я играю? За капитана?

– Еще чего! Вы – вольный охотник, не так ли? Вот и действуйте. Что вы можете предпринять в этой ситуации? Реально, не в виртуали.

– Ваша смелость, но реально другой корабль не может атаковать нас: мы же в Просторе! А тут никакие военные действия не…

– Вот она – теория, капитан. Со всеми ее недостатками. Телан, значит, по-вашему, они безопасны для нас – а мы тоже не можем поразить их?

– Так по теории, командующий.

– А по жизни, угол? По жизни? Ну! Быстро! Думать некогда!

– Если применить мелкий шрифт?..

– Это еще что за чертовщина? Мелкий шрифт?

– Простите, командующий, курсантская терминология. То, что в учебниках набрано мелким шрифтом: материал не обязательный, но для любознательных. В экзаменационные вопросы не включается.

– Вот как! И что же там было набрано?

– Однажды, давным-давно, существовал такой капитан Стизл. И вот он…

– Стоп! Капитан, он знает о Стизле.

– Я не удивлен, ваша смелость. Не знай он, я решил бы, что мы сильно переплатили в этой сделке.

– Переплатили, полагаете? Гм… Нет, похоже, деньги не выброшены на ветер. Телан, а лично вы решились бы на такой маневр?

– Никак нет, командующий.

– Что? Струсили бы?

– Ваша смелость, вы не так поняли.

– То есть?

– Решиться должен тот начальник, кто должен отдать – или не отдавать – приказ на эту операцию. Это не моя компетенция.

– Вот как. Ну а если бы вы такой приказ получили?

– Я бы его выполнил.

– Это смертельно опасно, угол.

– Я принес присягу, командующий.

– Браво, браво. Ну а вы, прикрывающий Нар?

– Я точно так же присягал…

(Вот незадача, с языка чуть не сорвалось «Присягала»! Вот они встали бы на уши! Хотя, может, и не встали бы?.)

– …и не отстану от ведущего. Но разрешите одно замечание?

– Любопытно. Да?

– Если при осуществлении операции мне было бы разрешено пользоваться разведывательной машиной… Раньше мне не позволяли.

– Она ведь не для Простора, роланд!

– Но операция, насколько помню, и происходила бы в сопутствующей нам Нормали? В изолируюшем поле? А там машина пригодилась бы для создания ложных целей.

– Вообще-то да. В пространстве. Ложная цель, гм. Капитан, ваше мнение?

– Солдат знает, на что идет. Если он уверен, что такая машина повышает шансы на успех, то…

– Хорошо. Считайте, роланд, что такое разрешение вы получите. Черт бы вас побрал, ну и фантазия у вас! Я бы сказал – чисто женская. Ну-ну, зачем сразу обижаться? Я в положительном смысле: знаете, женщины часто бывают способны придумать такое, до чего нам, мужчинам, в жизни не додуматься! Хотя у вас, судя по возрасту, нет большого опыта в общении с женщинами, откуда же вам знать. Верно?

– Частично. Меня воспитывала мать – до корпуса, конечно.

– А, вот в чем секрет! Похоже, ваша матушка была хитроумной женщиной.

– Почему «была»?

– Ох, приношу извинения. Привык к тому, что… От души желаю ей долгой и счастливой жизни. Так и передайте.

– Благодарю, командующий. Передам. Если смогу.

– Знаете – я теперь верю, что такая возможность вам представится. У вас хороший прикрывающий, угол Телан. Долго выбирали?

– Никак нет. Увидел – и сразу понял.

– Молодец. Солдат и должен решать сразу и окончательно. Идите к машинам. День славы наступает!

– Нарь, ты что – хочешь, чтобы мы оба…

– Рек, поверь: так и нужно. Так мы наверняка выиграем. В тесноте, да не в обиде. Успокойся. Ты ведь веришь мне? Вот и поверь: я знаю, что делаю. А объяснения придется отложить: на «после боя».

– И все-таки… что, что ты там делаешь?! Что это у тебя?

– Просто «Система». То, что нам нужно. Рули осторожно. Хорошо. А теперь попытайся увидеть нас через Сеть «клюва». Или «когтя», все равно. Можешь?

– Без проблем. Вижу «Неодолимый», мы еще совсем рядом. Вижу вход в узел. А мы… постой, постой. Что за черт. Нас не могу найти. Боюсь, что на кораблях не все ладно с видеосистемой.

– На них все в порядке. И у нас тут – тоже.

– Хочешь сказать, что мы…

– Уже сказала. На остальное сейчас нет времени.

Глава 45

Известно, что ничего не известно

– Капитан Симод, что дают последние наблюдения? Что-нибудь важное?

– Да, командующий, весьма существенное. Первое же наблюдение после локализации в узле дало интересный результат. На нашем же векторе, только в обратном направлении, усмотрен еще один узел, гораздо более выгодный, чем этот. Пятитуннельный, и возможности обзора оттуда куда предпочтительнее. А значит, и безопасности, и скрытности действий.

– Я понимаю, капитан. Жаль, что мы не сориентировались сразу. Могли бы сразу направиться туда, и сейчас уже…

– Боюсь, ваша смелость, что тогда нам пришлось бы куда солонее.

– Объясните. Тот узел занят?

– Сейчас – свободен.

– Ну? Дальше, дальше!

– Узел пуст. Но система ретроградного анализа свидетельствует, что непосредственно перед нашим входом в этот узел – тот, противоположный, был занят. И очистился буквально минуты тому назад.

– Дьявол! Кто там был? «Неодолимый», да? Конечно, он!

– Ну, вы ведь знаете: ретроградный анализ не дает такой четкой картины, как зрительное изображение. Однако компьютер дал общие характеристики, и судя по ним – это корабль нашего класса. Это он.

– Так. А почему же, по-вашему, Легана добровольно уступила нам столь выгодную позицию? Это пахнет ловушкой, капитан.

– Примитивная мышеловка. Они явно рассчитывают, что мы, не рассуждая, бросимся туда. А они – тут как тут, выскочат из-за угла, чтобы воткнуть нам кортик в спину.

– Каким же это образом, хотел бы я знать.

– С них станется пойти на авантюру. По Стизлу. Их мечтой должно быть – разделаться с нами здесь. Потому что в Нормали наше преимущество будет неоспоримым: оборона Мадига куда мощнее, чем их паутинка, защитное поле Леганы.

– По Стизлу, гм… Да, в самом деле. Ну что же, капитан, – пожалуй, мы дадим им такую возможность. И соответственно приготовимся. Да. Именно так я и сделаю. Не откладывая. Командуйте: здесь произвести разворот. Средним ходом – к тому узлу. А у границы изолирующего поля заранее расположим готовое к бою охотничье звено. И атаку по Стизлу предпримем мы, а не они. Успех практически обеспечен. Один удар – и их больше нет.

– По-моему, прекрасный замысел. А интересно все-таки, ваша смелость: куда деваются выброшенные из Простора корабли? Хоть какие-то версии есть?

– Не встречал. Неизвестно даже, впрямь ли они выброшены. Это лишь предположение. Или их просто растворяет, превращает во что-то другое. Слишком мало фактов, чтобы делать выводы. Хоть что-то достоверно известно ведь лишь о том корабле, что был атакован Стизлом. Известно, что о его судьбе ничего не известно. На такой базе можно создать что угодно, любую теорию – или вообще ничего не создавать.

– Выходит, мы своей атакой сразу увеличим базу данных вдвое?

– Окажем услугу науке. Командуйте. Вольное звено – ко мне. Я лично поставлю им задачу.

Глава 46

У врага не спрашивают имени

– Ну вот, – проговорил Вин, – похоже, на этот раз работа будет настоящей. Так что настраивайся на серьезную драку, роланд. Теперь, если уничтожат, то не условно, воскрешения не последует.

– Учения с боевой стрельбой? – попытался уточнить Зор Телан. В ответ Вин усмехнулся, затем сказал с досадой в голосе:

– Игра, да. Но – военная. Все, как в жизни. Нас отобрали для серьезной войны. Пришла пора показать, что мы к ней готовы. Ты теперь взрослый мужик, Зор, привыкай думать соответственно. И помни: чтобы выжить самому, и в игре, и в жизни есть только один способ: уничтожить врага раньше, чем он успеет сделать это с тобой. Вот и вся программа. Ну как, поднял я тебе настроение? Нет? Непонятно. Ты что – не уверен в себе? Боишься? Так это нормально. Я тоже боюсь. И это помогает мне думать быстро и поступать решительно. О чем ты сейчас думаешь?

Зор ответил не сразу – хмуро и очень тихо:

– Враги – это же наши ребята, такие же… Рек. Что же, мы его должны уничтожить? А если бы это было по-настоящему?

Вин сдвинул брови, изогнул губы в усмешке:

– Ты, паренек, случайно не остался во вчерашнем дне?

– Не понял…

– Это вчера ты был всего лишь кадетом, и обязанность у тебя была только одна: усваивать то, чему тебя учили. Но с тех пор ты прошел выпуск, включен в боевой контингент и, наконец, принял присягу. Стал солдатом – со всеми правами и обязанностями. И обязанность твоя – уничтожать врага, не спрашивая его имени. Поверь – и он точно так же будет относиться к тебе, как только увидит тебя в прицел. Не веришь?

Зор покачал головой:

– Другие – может быть. Но не Рек. Он…

«Сопляк ты, размазня!» – хотелось сказать Вину. Но нельзя было. Другого прикрывающего взять негде, а без него в драку не полезешь. Драка же, как он понял сказанное самим командующим, будет грандиозной: их паре предстоит, ни больше ни меньше, уничтожить корабль противника. Громадный атак-транспорт. Это даже не поединок. Это битва!

– Да не думай ты о брате. Он-то в этой стычке участвовать не будет, успокойся.

– С чего ты взял? – Недоверчиво по форме, но в голосе юнца – надежда.

– Ни его не будет, ни этой… кто у него за роланда.

– Кто тебе сказал?

– Я тебе говорю. Ладно уж, объясню. Мы идем не на поединок с другой парой. Ее просто не будет. Мы атакуем тот корабль, парень! Понял? Внезапно! Такое возможно раз в жизни. Там даже не успеют выпустить их звено. Мы первыми налетим, ударим…

Зор, похоже, пришел в нормальное состояние. Даже улыбнулся, отвечая не без лихости:

– Ну, это совсем другое дело!

– Рад, что ты все правильно понял. Ну, сейчас готов думать всерьез?

– О чем?

– О бое, о чем же еще. Слушай внимательно. В такой схватке главное – не только опередить противника, куда важнее другое: перехитрить его.

Представь: ты – наблюдатель с той стороны. Видишь, что к вам полным ходом приближаются два малых корабля противника – «клюв» и «коготь». И не вместе, а с разных сторон. Ты понимаешь, что это – угроза. Целых две угрозы. Но не равноценные. Какую надо устранить в первую очередь?

– Тут и думать нечего. Устранить тот корабль, что сильнее, значит – опаснее. «Клюв».

– Правильно рассуждаешь, солдат. Так вот, чтобы помешать им разобраться в нашей схеме, мы и применим хитрость. Слушай. Перед стартом мы с тобой поменяемся кораблями. Ты пойдешь на «клюве». А я на «когте» стану играть прикрывающего.

– Я на «клюве»? Отпад!

– Ты очень хорош в маневрировании, в уклонениях.

– Это верно. Потому что я…

– Старших не перебивают. А вот в прямой атаке ты послабее. Ничего стыдного: ты же не прошел курс охотника. Да-да, просто не успел, со временем наверстаешь, твой возраст позволит. Так вот, ты будешь крутиться, отвлекать их, не позволяя поймать себя в прицел. А я тем временем – они ведь уделят мне куда меньше внимания – атакую их антенны. И мы сразу же – назад, под защиту своего корабля. Как тебе схемочка?

– Откуда ты все это знаешь, Вин?

– Потому что я люблю это дело: бой. И всю жизнь к нему готовился. Что и тебе советую.

– Ага. Только… Вин!

– Что-то неясно?

– Нас ведь учат – просматривать все возможности.

– Правильно учат. Иначе нельзя.

– А вдруг они все-таки успеют выслать против нас их звено?

– Откровенно говоря, возможность нулевая: звену, чтобы изготовиться к выходу, нужно время, а его у них не будет. Но – ладно, пофантазируем. Кто-то вышел против нас. Технического преимущества у нас с тобой не будет: корабли – одного типа, поэтому и «клювы» и «когти» на них одинаковы. Значит, все решат пилоты. Так?

– Ну, верно…

– Кто будет против нас, мы точно не знаем. Но не Рек и не эта… не знаю уж, как ее и назвать, чтобы тебя не смутить. Это – знаем.

«Черта с два мы знаем. Конечно, такая возможность и в самом деле есть, не зря ведь я гнал туда сообщение. Хотя может быть, они все же выставят лучшее звено, начальство всегда мыслит по-своему. Но тебе, мальчик, сомневаться в этом не следует».

– Откуда мы знаем, Вин?

– Только по секрету, да? Эта девушка – ее разоблачили, она на самом деле чья-то там разведчица. Ее арестовали. А без прикрывающего Рек, понятно, не выйдет для боя – его просто не выпустят. Пошлют второе звено.

– Здорово, Вин! Ты меня успокоил.

– Значит, о пилотах. О нас нам вроде бы все известно. Это – одно. Теперь второе: классическая схема боя – ведущие дерутся, прикрывающие мешают ведущим противника выполнять задуманные маневры против своего ведущего. Мы с тобой, я думаю, изберем другую тактику.

– Какую?

– Объясняю. Вольный охотник становится куда более уязвимым, когда его роланд вышел из боя, так? (Зор кивнул.) Значит, если мы первую атаку предпримем против прикрывающего, который этого не ждет, у нас намного больше шансов выбить его из игры и потом уже разделываться с главным. Однако, им понадобится немного времени, чтобы разобраться в нашем замысле, и они, соответственно, откликнутся. Если только мы не накроем первым залпом – но это чаще всего не получается.

– Почему?

– Не отвлекайся. Значит, ты с самого начала затеваешь игру с ведущим. Имитируешь атаку. А на деле тебе надо будет лишь дразнить его и постоянно уклоняться от его оружия. Этим ты не дашь ему прийти на помощь его роланду. Тот, в свою очередь, не особо встревожится, видя, что его собирается атаковать всего лишь прикрывающий, то есть боец, равный ему. Но на самом деле атаковать-то буду я! Но он поймет это слишком поздно. Уяснил?

– Вин, это будет просто здорово!

– Вот именно. Один против двоих он продержится недолго. Постараемся отрезать ему путь отхода, будем теснить в сторону нашего корабля. И в конце концов он окажется под перекрестным огнем и развалится на мелкие кусочки. А после этого мы сможем спокойно выполнить и вторую задачу.

– Какую, Вин?

«А вот этого знать ему совершенно не надо. Того, что мы просто вышвырнем тот корабль неизвестно куда, ко всем чертям. Снова начнет жалеть Река…»

– Какую? Вынудить корабль противника к сдаче, поскольку он и сам окажется между двух огней. Ну, это уже детали, и тут командовать будем не мы с тобой. Наша игра будет сыграна. Все понял?

– Конечно, Вин. Веселая будет игрушка, а? Потом, когда они сдадутся, соберемся все вместе и посмеемся от души, верно?

– Посмеемся, непременно.

– Вот Рек удивится, верно?

– Еще как удивится!

Глава 47

Как это было на самом деле?

Жаль, что в Просторе не было никого, кто мог бы наблюдать происходившее со стороны и оставить более или менее достоверное описание боя, который позже стал известным под названием «Узловая развязка». Поэтому людям приходится довольствоваться всего лишь логической реконструкцией событий, произведенной согласно принципу «Это происходило именно так, потому что вряд ли могло произойти иначе». Принцип этот, если говорить серьезно, весьма уязвим.

Однако совсем недавно в обращении оказался и другой текст, содержащий не предположения, более или менее обоснованные, но якобы описание действительно имевших место событий, запечатленных современной синхронной съемкой двумя действовавшими независимо друг от друга камерами (имеются в виду штатные камеры, без которых ни один, даже самый маленький, кораблик не покидает своей стоянки). О происхождении этого нового текста имеются лишь достаточно смутные и пока никем и ничем не подтвержденные догадки, однако есть надежда, что со временем вопрос авторства прояснится и станет можно сделать окончательные выводы относительно того, считать ли текст документом или это не более чем плод чьей-то фантазии, мистификация, каких история человеческой культуры знает весьма немало.

Ссылки на «Сагу о Стизле» серьезными военными историками в расчет не принимаются. И это является для одних – признаком подлинности нового текста, а для их оппонентов – недостоверности содержания. Мы же, в попытке реставрации происшедшего, будем исходить именно из этого текста, поскольку целый ряд имеющихся в нем конкреций, не относящихся непосредственно к бою, но оживляющих, так сказать, интересующее нас место и время – например, имена, названия, отношения между людьми, и тому подобное, – с успехом выдерживают перекрестную проверку, в частности, и на Редане, и на Мадиге и на Легане. А кроме того, мы обладаем и еще некоторыми источниками информации, которые вынуждены не раскрывать еще на протяжении, самое малое, десяти конвенционных лет; только при этом условии нужная информация и была нам предоставлена. Так что есть все основания заявить, что именно наше описание является – выразимся скромно – наиболее близким к истине из всех имеющихся, носящих скорее характер легенд и, во всяком случае, относящихся не к истории, но лишь к фольклору, народному творчеству.

Итак…

Глава 48

Они учились одинаково

Все происходило именно так, как и предполагалось заранее в штабах враждебных сил. Просто потому, что никак иначе и произойти не могло. Мадигский «Покоряющий» приближался к пятитуннельному узлу, оставаясь невидимым для противника. Тот, в свою очередь, находился сейчас в устье одного из пяти выходящих из узла туннелей – и потому, в свою очередь, не наблюдался с борта надвигавшегося корабля. Обоим командованиям было ясно, что пусть небольшое, но все же неоспоримое преимущество окажется на той стороне, которая сможет увидеть врага первой и первой же начать атакующий – или какой-либо другой – маневр. То есть, фигурально выражаясь – выглянуть из-за угла хоть на мгновение раньше, чем это удастся противнику. В таких столкновениях «мгновение» – это много времени, большая куча.

Именно поэтому соперники заранее приняли необходимые меры. Заключались они в том, что объемы Нормали, изолирующего поля, окружающего оба корабля и имевшие форму овоида, или яйца, были определенным образом деформированы, то есть продольные оси их – совпадающие с такими же осями кораблей – удлинились, оси же поперечные – диаметры сечения – заметно уменьшились. И на самом острие новой фигуры и «Покоряющий», и «Неодолимый» расположили свои звенья вольных охотников, оказавшиеся как бы в положении впередсмотрящих. Звенья двигались в положенном ордере: охотник – впереди, прикрывающий – параллельным курсом с пятисекундным отставанием. Сами же корабли отставали от своего авангарда или, если угодно, головного походного дозора: мадигский – на шесть минут хода, а леганский – на восемь.

Такое почти полное совпадение предпринятых маневров объясняется достаточно просто. Во всех мирах Конфедерации, воевавших, воюющих или намеренных воевать (а к таким, к сожалению, относится никак не менее девяноста пяти процентов самостоятельных миров), уже с давних пор военное дело находится в руках высоких профессионалов, получавших соответственное образование в одних и тех же заведениях одних и тех же миров. Рядовой и субофицерский состав, как нам уже известно, поставляет Редан. Кадры специальных служб, разведки, контрразведки и прочих воспитывает, обучает и сдает в аренду небольшой мир Рамида. Средний и старший офицерский состав пестуют на Эпоре, а попасть в ряды высшего военного командования можно, лишь пройдя обширный курс наук в Академии Стратегии на планете, носящей имя Лотрик. Командующие войсками и Мадига, и Леганы не были исключением, то есть обучались они в одних и тех же заведениях, по тем же учебникам и у тех же преподавателей. Офицеры, которыми они командовали, приобретали профессию в другом мире, но опять-таки получали одни и те же знания. Лишь потом, в процессе службы, их взгляды на какие-то методы и правила ведения войн или тактических операций могли меняться – но лишь в достаточно узких рамках. Так что в общем эта партия (а войну достаточно часто сравнивают с шахматами), во всяком случае ее дебют, разыгрывался обеими сторонами в полном соответствии с теорией, хотя теория сражений в Просторе, по сути, только сейчас ими самими и начинала создаваться. Пока же единственным источником теории оставалась все та же сага о капитане Стизле; но уже выводы из нее у разных участников могли отличаться – как на самом деле, видимо, и происходило.

Итак, оба корабля пока друг друга не видели, но совершали определенные маневры, руководствуясь главным образом расчетом времени, опять-таки сделанным на каждом корабле, скорее всего, с опорой на интуицию командиров – а каждый серьезный командир не может не быть интуитом, иначе он в этом качестве долго не просуществует.

Поэтому в определенный миг времени «Неодолимый», до того просто висевший в выбранном им векторе, тронулся с места самым малым ходом, вскоре на несколько минут увеличил его до малого, затем снова уменьшил, и тут же перешел на реверс, чтобы опять остановиться – но уже заняв такую позицию, когда самое «острие» его Нормали должно было, пусть совсем незначительно, «высунуться» в зону узла, дав возможность увидеть происходящее там глазами авангарда, охотничьего звена. Звено успело увидеть; но и само было замечено, и на этом предварительное маневрирование, связанное с развитием легких фигур на доске, завершилось.

И хотя «Неодолимый» тут же убрал свой «выдвижной глаз» назад, под защиту туннеля, отныне местоположение и характер движения обоих кораблей были определены, так что о невидимости говорить больше не приходилось. Теперь в считаные секунды командирам обеих сторон предстояло принять главное решение: идти в бой – или уходить.

Уходить – означало лишь отложить неизбежный бой, чтобы принять (или навязать) его в другое время и в других условиях, то есть – в Нормали, в привычном пространстве. Там пришлось бы, по крайней мере, решать уравнения с куда меньшим количеством неизвестных. Может быть (в последние секунды мелькнуло в голове у обоих командующих, да и не у них одних), сейчас уйти было бы разумнее. И если бы у каждого была уверенность в том, что и противник предпримет вполне логичные действия, то так они и поступили бы. Но, в конце концов, военных воспитывают и обучают не для того, чтобы они спасались бегством. Им с младых ногтей внушают, что победу приносит только стремление вперед. Успех – в атаке. И слава, какая снится каждому воину, обретается лишь таким путем.

Так что обе стороны приняли опять-таки одно и то же решение: бой!

И сразу же продолжили маневры, для того чтобы с самого начала обеспечить свое превосходство в уже назревшей схватке. Никак не тревожа те тысячи солдат, что продолжали спать в изолирующих коконах и тем экономить немалые деньги обоим командующим.

Глава 49

Надо бить, не рассуждая

«Неодолимый» должен был, выходя из туннеля, совершить поворот, чтобы оказаться на той же линии, по которой двигался сейчас мадигский «Покоряющий». При этом он был вынужден пользоваться лишь самым малым ходом. И, следовательно, на какие-то секунды становился почти беззащитной целью для противника. Не для его оружия, конечно: вспомним, что в Просторе поражающие средства не применяются, поскольку каждый выстрел может в конечном итоге оказаться выстрелом в себя. Не принято зажигать спички, сидя на пороховой бочке. Все были заранее убеждены, что единственным средством нанести противнику ущерб является таран – именно такой, какой был применен некогда капитаном Стизлом.

Таран. Удар не корпусом в корпус, разумеется, но своим защитным экраном в такой же экран противника. Ударить, пробить, чтобы оба объема привычного нормаль-континуума слились воедино, – и тогда уже действовать единственно возможными тут средствами: нанести ущерб системе СП-антенн противника и тем самым – в чем все были уверены – уничтожить его, не применяя для этого высоких энергий.

И вот сейчас создалось самое выгодное, казалось бы, положение для нанесения такого удара. Оказавшись, наконец, в узле, «Неодолимый» невольно подставил противнику свой борт, где напряженность энергетического защитного поля была почти вдвое меньше, чем в передней, заостренной части соответствующего поля «Покоряющего». Этому острию, в котором уже заняло свое место звено Вольной Охоты, и следовало стать таранным оружием. И оно как раз и оказалось обращенным – как уже сказано – в уязвимое место вражеского корабля. Терять такой миг было просто невозможно. Надо было бить, не рассуждая.

И командующий Маро с капитаном Симодом так и поступили. Прозвучала команда, скорость «Покоряющего» скачком выросла от среднего хода до полного и самого полного, с форсажем двигателей. Так что корабль уподобился стреле, выпущенной даже не из лука, но из арбалета и направленной прямо в «десятку» мишени.

Замысел был ясен: корабль пробьет слабую часть защитного поля противника, кораблики охотничьего звена окажутся в непосредственной близости от борта атакуемого корабля, внутри его полевой защиты, в то время как звено «Неодолимого, будет отделено от зоны атаки куда большим расстоянием. Значит, охотники Мадига смогут беспрепятственно приблизиться к незащищенным СП-антеннам противника, и…

И на поле боя останется только один корабль. Победитель.

– Это они плохо придумали, – как бы даже с сожалением проговорил командующий Юкан Маро. – Бедняга Тустас. А охотничье звено их надо будет подобрать.

– Подберем, – откликнулся капитан Симод.

– Когда их корабль начнет разваливаться, наверное, кто-то успеет воспользоваться скафами и искать спасения в пространстве, – предположил командующий. – Надо приказать, чтобы наши постарались вытащить эту предательницу. Наши счеты с ней не закончены.

– Вытащим, – уверенно ответил капитан.

Глава 50

Логика не всегда утешает

– Рек, – прошептала Нарин, – мне страшно…

– Не бойся… – только и ответил он вдруг севшим голосом. – Живи, пока можешь…

И в самом деле, они ведь находились не на борту своего корабля, а в малом объеме Нормали среди бесконечного Простора. Так что если даже таран сейчас удастся и два изолирующих поля сольются в одно, неизбежное при этом возмущение сразу вдвое расширившегося объема этого поля не выпустит их из своих живительных объятий. Так выходило по логике. Но когда махина массой в многие тысячи тонн несется, как кажется, прямо на тебя, логика не приносит утешения.

– Держись… – еще успел сказать Рек. – Мы ведь…

Остальные слова, что он, вероятно, хотел сказать, застряли где-то в его горле. Потому что машина, которой он управлял, внезапно, без участия пилота, получила сильнейшее, почти предельное ускорение. В первое мгновение показалось, что таранный удар уже нанесен, и пространство ответило на это возмущением, какое можно было бы назвать космическим цунами. Но приборы на панели не показывали ни малейшего увеличения объема энергетического яйца. Предположение оказалось неверным.

На самом же деле именно в то мгновение «Неодолимый», в свою очередь, выстрелил самим собой, развив предельную скорость и вовсе не заканчивая поворота, только что начатого. Так что вместо того, чтобы пытаться задержаться в узле, стараясь повернуться к атакующему носом, чтобы, можно сказать, скрестить шпаги, «Неодолимый» выскользнул из-под таранного удара и начал углубляться в туннель, служивший продолжением того, из которого он только что вылетел. И тут же начал экстренное торможение.

«Покоряющий» же, не встретив никакого сопротивления, самым полным ходом пронесся мимо точки ожидавшегося удара и тоже вынужден был войти в туннель – конечно, не в тот, в котором укрылся противник, но в другой, вход в который располагался прямо перед ним: маневрировать на такой скорости было просто невозможно.

Конечно, и этот корабль начал затормаживаться. Но выигрыш, пусть и в считаные секунды, оказался теперь на стороне «Неодолимого». Прибегнув к полному реверсу на форсаже (маневр достаточно рискованный, применение его позволено лишь в самых критических ситуациях), леганский корабль вновь начал выходить в узел – кормой вперед, потому что на разворот в тесном туннеле не было времени – хотя, может быть, и не только по этой причине. А очутившись в узле, совершил, наконец, задуманный поворот и оказался на той же оси, на которой располагался и «Покоряющий». В результате передняя часть его изолирующего поля вместе с машинами охотничьего звена оказалась нацеленной на корму противника.

Командующий Маро понял, что его переиграли, возможность тарана и последующих действий перешла к противнику. Инициатива оказалась утраченной.

Однако это вовсе не означало поражения. Все еще было впереди.

Сейчас надо было мгновенно принять решение: вести бой – или уходить по туннелю, в котором корабль только что оказался и который уводил неизвестно куда. Уходить, имело бы смысл только при условии, что противник не станет преследовать, а останется в узле и позволит отступающему беспрепятственно выйти в нормальное пространство. Но командующий Маро понимал, что от такой возможности леганский корабль не откажется. Пустится вдогонку, а в неизвестном туннеле всегда можно ожидать возникновения каких-то сложностей, на этот счет имелся уже немалый опыт; в частности, местами туннели вдруг сужались до того, что приходилось идти самыми малыми ходами. Значит, у догоняющего почти неизбежно возникнет возможность догнать – и ударить.

Убегать было нельзя. Еще не были использованы все возможности для боя даже в такой позиции; возможности, какие давала техника.

И первой из них, которая сама напрашивалась, было – снова изменить структуру защитного поля. А одновременно с перекачкой энергии – перебросить туда же и охотничье звено.

Тогда, пожалуй, можно будет вести бой на равных. Ну, почти на равных, поскольку маневрировать кормой вперед все же не так удобно. Но разница не столь и велика, как кажется на первый взгляд. Конструкторы предвидели и такие ситуации.

Если бы все задуманное удалось выполнить до соприкосновения энергетических полей, игроки вошли бы в миттельшпиль без потерь, разве что развитие фигур у Мадига было бы несколько предпочтительнее.

Однако это отлично понимали и на «Неодолимом». И кормовая полусфера защитного поля противника еще лишь только начала усиливаться, когда атакующий корабль, развив скорость, своим изолирующим полем вошел в контакт с тем же полем «Покоряющего». То есть, ударил.

Для невооруженного глаза при этом ничего не произошло: поля невидимы. Но по показателям приборов без труда читалось, как изолирующее поле мадигского корабля прогнулось, расход энергии на нем сразу же прыгнул вверх: «Покоряющий» пытался отразить удар, затормозить нападавшего. Какие-то секунды казалось, что защита выдержит и, вогнувшись до предела, не прорвется, но вытолкнет противника обратно. Командующий Маро, сам того не замечая, не отрывая взгляд от экрана заднего обзора, на котором поле, конечно, не просматривалось, зато нападающий кораблю был виден предельно четко, надвигавшийся, но все медленнее, медленнее, сейчас, сейчас остановится! – пригнулся, стиснул оба кулака, делая ими движения, словно отталкивая что-то от себя, и повторяя: «Давай, давай, друг, ну, давай же!..» Как будто это могло помочь.

Не помогло. Похоже было, что «Неодолимый» успел совсем оголить свою корму, перебросив всю энергию на переднюю полусферу. И эта мощность, помноженная на скорость, оказалась сильнее.

Два изолирующих поля слились в одно. Это не сопровождалось никакими звуками, они в вакууме не возникают, но сам континуум отреагировал на это своей структурой. Хотя эффект оказался не столь сильным, как можно было ожидать, и взаимное расположение кораблей практически не изменилось.

Маленькие же корабли вольных охотников были, естественно, гораздо менее устойчивыми. Но и здесь кому-то повезло, а кому-то – не очень, и даже, можно сказать, не повезло совсем.

На этот раз везение выступило на стороне Мадига. Его охотничье звено в результате неудачного маневра локализовалось, как мы помним, в самой удаленной от места пробоя точке защитного поля. И вряд ли оно успевало занять позицию, пригодную для схватки со звеном «Неодолимого»: это звено находилось куда ближе и, как могло показаться, было готово сразу же присосаться к корпусу противника и начать антенный погром.

Этого, однако, не получилось. В первую очередь потому, что то, что обернулось удачей для звена «Покоряющего», для его противников оказалось, наоборот, невезением. Всплеск пространства, который рассчитать заранее было просто невозможно, сорвал кораблики леганского звена с позиции и отшвырнул в сторону настолько далеко, что внезапная атака на антенны мадигского корабля сорвалась: теперь на пути к цели оказалось звено Вина – поскольку именно он с прикрывающим Зором Теланом был выслан для решающего поединка.

Глава 51

Перемена мест слагаемых

– Не везет. – Только так и откликнулся Рек Телан, оценив положение.

– Что будем делать? – вопрос Нарин донесся с ее позиции.

Ответ пришел сразу же:

– Да то же самое – только в обратном порядке. Тебя учили, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется?

– Что-то в этом роде объясняли в первом классе.

– Ну и память у тебя!

Нарин невольно усмехнулась – благо Рек этой улыбки не видел. Она-то знала, как много в ее памяти такого, о чем ее ведущий и не догадывается.

– Так что будь внимательна! – закончил он. – Следи за мной. Я пошел!

И одновременно с этими словами «клюв» Телана, быстро набирая скорость, устремился к такой же машине противника. То была самая примитивная, но от того не менее действенная лобовая атака.

– Ну-ка, – пробормотал Рек, – как ты, родственник, на это ответишь?

Он знал, что именно в лобовой атаке Вин чувствовал себя как рыба в воде. Вин обладал, как считали, самой крепкой нервной системой на Редане, и никогда не сворачивал. Поэтому, отрабатывая на имитаторах раздел «Поединок», другие пилоты, неплохие, в общем, кандидаты в охотники, такой атаки не принимали, начинали маневрировать. Вин привык к тому, что его натиска, можно даже сказать – нахрапа никто не выдерживает. И сейчас он, пожалуй, несколько удивится той решимости, с которой противник несется на него. Удивится, даже предполагая, что противником его является Рек. Удивление ведет к некоторой растерянности, растерянность приводит к ошибкам. Хотя вместо растерянности может возникнуть и злость: кто осмелился?! Но злость тоже приводит к ошибкам, лишь хладнокровие позволяет принимать верные решения.

Таков был расчет. Однако он не оправдался.

«Клюв» «Покоряющего» не принял атаки. Уклонился. Был этот маневр сделан легко и элегантно, не было потрачено ни единой секунды сверх необходимого, и отклонение от курса сделано ровно на столько градусов, сколько требовалось, чтобы противник пронесся мимо, подставляя пилоту Мадига свою корму. Уклонившийся не увеличил скорости, и это позволяло ему сразу же развернуться, как говорится, «на пятке», чтобы, не теряя времени, ловить убегающего, вынужденного тормозить, в прицел, общий для всех средств огневого боя, какими обладал «клюв».

Мы не оговорились, сказав об огневом бое. Потому что если большие корабли, вооруженные мощнейшими средствами уничтожения, здесь были вынуждены не применять его, то на сравнительно слабое оружие ближнего боя, каким оснащались «клювы» и «когти», этот запрет не распространялся. Уровень энергии, высвобождаемой радионами и деструкторами названных корабликов, был на порядки меньше того, какого достигли бы орудия высокого класса, стоявшие на атак-транспортах. Поэтому изолирующее, теперь объединившееся, поле кораблей, в пределах которого и происходило сражение, спокойно выдерживало то незначительное повышение энергетики замкнутого пространства, какое возникало при ведении огня малыми кораблями. Но чтобы справиться с такими скачками, какими неизбежно сопровождалась бы работа «главных калибров» и «Покоряющего», и «Неодолимого», потребовалось бы для сохранения изолирующего поля направить столько энергии, что остатка ее не хватило бы ни на движение, ни даже на поддержание условий жизни в них. Это далеко не единственный случай, когда большое оружие бесполезно, зато малое вполне эффективно. Если вы сражаетесь на двух квадратных метрах, ни шпага, ни даже меч вам не помогут: слишком громоздки. Зато на кинжал в этих условиях вполне можете положиться. Вот малые корабли и послужили такими кинжалами для громадных звездолетов.

– …Ах ты, сын вонючки! – выругался Рек. – Ну, ладно, и я сейчас тебя удивлю! – И пальцы его затанцевали на пульте.

Предпринятый Реком маневр был, пожалуй, еще дальше от стандарта, чем уклонение противника. Он вовсе не стал тормозить – напротив, еще ускорился и одновременно вошел в вираж. Так делать не полагалось, потому что перегрузки при этом возникали не просто опасные, но прямо-таки роковые для пилота. Во всяком случае, о таком исходе предупреждала военно-космическая медицина. Однако Рек, надо полагать, решил рискнуть.

– Рек, в глазах не двоится? – В голосе Нарин слышалась ирония, женщина и не скрывала ее. – Удивляюсь.

– Это хорошо, – Рек не замедлил с ответом. – Значит, он удивится вдвое больше, а то и еще сильнее.

Продолжая движение по немыслимо крутой траектории, теперь уже машина Река заходила в хвост мадигскому «клюву». И сказанное Реком «еще сильнее» имело под собой основание: противником на поиски приемлемого контрманевра было потрачено не менее двух секунд. За такое промедление наказывают.

Однако снова последовала неудача: мадигский пилот и на этот раз уклонился очень умело – таким маневром, каким Вин уже воспользовался во время их демонстрационного поединка на Редане. Да, маневр был тот самый…

А вот исполнение – другое. Не та манера. Иной почерк. Не хуже, но – другой.

– Это не Вин, – хмуро проговорил Рек. – Это…

Но не закончил: перебила Нарин.

– Меня атакуют. Их «коготь». С двух часов, с румба…

– Вижу. Ты бросаешь меня. Разворачиваешься. Поняла? И – в лоб его, в лоб!

– Думаешь, он…

– Проверим. Не отворачивать! Испытай его на сжатие! Ох, лихо идет. Знаешь, чудится мне, что…

И снова не договорил: мадигский «коготь», совершенно обнаглевший, в последний миг изменил курс…

– Вот скотина!

…и стало ясно, что закончится его новая траектория в ту секунду и в той точке, в которой окажется уже завершающий свой маневр «клюв» Леганы. Корабль Река Телана. Маневрировать на такой скорости «клюв» не мог, а замедлиться сейчас означало – не выполнив задуманного, оказаться между двух огней.

– Рек, что мне делать сейчас?

– Шуми!

– Но…

– Шуми!!

– А, поняла.

Глава 52

Тут звезд нет

– К омандующий, разрешите доложить…

Экибал Тустас неохотно оторвался от экрана.

– Черт знает, что они там возятся. Какой-то кордебалет – вместо того чтобы сразу долбануть… Ну, что там у тебя?

– Я тут разбирал частную корреспонденцию, что была по вашему приказанию задержана до выхода в Нормаль…

– Вот и доложишь потом – в Нормали. Нашел время!

– Однако содержание одного сообщения таково, что…

– В темпе рожай! Короче! Что там?

– Вот текст.

Командующий взял листок с расшифровкой. Глянул одним глазом: «Чепуха какая-нибудь». Скользнул по диагонали. Теперь уже двумя глазами. Еще раз – внимательно.

– Прикрывающий – баба? Бред какой-то. А?

– Я тоже так подумал. И даже опросил нескольких. Понимаете – никаких доказательств нет.

– Что он – женщина?

– Никак нет. Что мужчина.

– Что, в гальюне нельзя увидеть, что ли?

– Они же оба – в унтерской части, там гальюн с кабинками…

– Знаю. Черт знает что. Может, потому они там так и чикаются? Если подтвердится и флот узнает – сто лет будут смеяться, так что и на грунт не выйдешь. Ладно, проверим… когда вернутся. Если.

– Командующий, прошу извинения: вы не все прочитали, я думаю. Там, на обороте…

– Еще что-то? Все прямо писателями сделались, пишут и пишут…

Он прочел то, что было на обороте. И выговорил только:

– Та-а-ак…

«Только этого еще не хватало. Еще один разведчик на мою голову?! От своего было очень не просто избавиться, и неизвестно еще, как можно будет без потерь разобраться с их Корпусом на Рамиде. Но об этом будет время подумать после драки. Но эта… или этот, один черт… явно оказалась тут не зря. Кто ее подсунул? Маро? Или сам Корпус, а значит – Конфедерация? И как раз тогда, когда удалось хорошо, очень хорошо наварить.

Нет, вряд ли Маро он же понимает: начнут разматывать меня – не пройдут и мимо него, схватят, можно сказать, за руку. Ладно, сейчас она – или он – за бортом, ей не до моих дел. А если благополучно вернется, вот тогда… Хотя – где сказано, что вернется? В бою может случиться что угодно. Очень может. Особенно, если помочь…»

– Суперлейт, надо в этом разобраться. Немедленно и всесторонне.

– Разрешите дополнить – я проверил: на нее… или него, все равно, в базе данных файла на это лицо не имеется.

– Хорошо смотрел?

– Командующий!..

– Извини. Знаю, что хорошо.

Тустас поджал губы и молчал не менее полуминуты.

– Весело выглядим, а? – сказал он затем. – Зачисляем к себе солдата, которого нам не продавали. Мало того, признаем его привилегированное положение: как же, прикрывающий вольного охотника! И этого мало: высылаем его на решающую схватку с теми, кто его – или ее, вернее всего, нам и сосватал. И после этого прикажешь ждать, что мы этот бой выиграем? Откуда, ты говоришь, поступило сообщение? От торгашей?

– По местной связи еще до старта. С борта «Покоряющего».

– Ясно. Значит, перед нами просто ломают комедию. Стыд! Постой, но все это значит, что их самое малое двое: мы ведь потому так легко все оформили, что ведущий звена, сам охотник, ее предложил и отстаивал! А в его файл ты заглянул? Что там?

– Так точно, просмотрел. Файл в наличии, там все в порядке. Если, конечно, это не липа. Но в таком случае, в это дело замешан и Редан.

– А называются честными торговцами. Ничего себе! Ну ладно, если выпутаемся из всего этого дела – я им устрою концерт из деструкторов с оркестром. А эта пара – ну, пусть только вернется на борт…

– Думаю, командующий, они не вернутся. Вам не кажется – это их кружение все больше отклоняется в нашу сторону? Боюсь, что вот-вот все четыре корабля накинутся на нас – и это будет все.

– Ты прав. Капитана ко мне. И командира БЧ «Огонь». Мигом!

– Командующий, командир БЧ по вашему приказанию…

– Слушай сюда! Приготовиться к ведению огня на уничтожение малых кораблей, находящихся в нашем пространстве.

– Так точно. Но разрешите напомнить предупреждение наших энергетиков: ведение огня серьезными средствами связано с чрезмерным превышением риска. Неофициально они сказали: это гроб с музыкой, шансов меньше нуля. Да если бы они и разрешили – сейчас очень затруднительно разобраться, где наши, где противник…

– А не надо разбираться. Уничтожить всех. Только как – если стрелять нельзя?

– Энергетики сказали: огонь малых кораблей – или точечные высвобождения энергии.

– Объясни по-людски.

– Подрывники. В автономных скафандрах. С малыми зарядами. Все эти «клювы» и «когти» не выдерживают даже и малого заряда: борта тоненькие, рвутся, как подтирочная бумага.

– Фу. Сказал бы хоть «бумажные салфетки».

– Виноват. Как салфетки.

– Вышли восемь человек. С парящими минами.

– Командующий, вот только у скафандров тихий ход: пока они доберутся…

– Пусть берут большой спасательный «Ковчег». И выйдут в пространство в непосредственной близости от объектов. По двое на корабль. Они там так заигрались, что вряд ли заметят приближение отдельных предметов, да еще без огней. Тут звезд нет.

– Понял. Разрешите выполнять?

– Доложишь через пять минут. Бегом!

Глава 53

Туш на комп-клавиатуре

– Рек, изменение в обстановке. Посмотри…

– Некогда: сейчас они оба на меня накинутся. Ну-ка, пошуми еще!

Нарин только кивнула, не отрывая взгляда от своего экрана.

Шума в полном смысле слова, естественно, не получалось: вакуум. Шум был скорее психический. «Коготь», которым управляла Нарин, снова дал залп, стараясь попасть в «клюв» противника. Это была чисто психическая атака: магниканы выпускали болванки, опасные только при прямом попадании, не заряженные ни взрывчатыми веществами, ни тем более гравизарядами. Нарушения энергетики замкнутого пространства при этом не происходило. Но противнику приходилось совершать непредусмотренные уклонения.

Это и в самом деле вызвало, кажется, некоторое замешательство у пилота мадигского «клюва». Но разве что на пару секунд. А когда эти клочки времени проскакали, пилот – все-таки это Вин был или кто-то другой? – ответил тем же самым. И увертываться пришлось уже самой Нарин.

Она и увернулась. А тем временем Рек ухитрился, скользнув не носом и не кормой, но левым бортом вперед, выполнить-таки изначально задуманный маневр: оказаться между чужим «клювом» и мадигским «Покоряющим». Как раз близ той части его корпуса – второй сферы, – которая и несла на себе основную часть СП-антенн и не простреливалась средствами самого корабля, даже если бы стрелять было разрешено.

Один, последний шаг оставался до победы.

И Рек Телан начал исполнять победный марш на раскинутой перед ним клавиатуре.

Глава 54

Подозрительность очень заразна

Наверное, стало уже заметным (а частично даже и объясненным), что и мысли, и следующие за ними действия возникали у командования обеих воюющих сторон если и не совершенно синхронно, то, во всяком случае, почти одновременно. Хотя порою это могло быть чистой случайностью.

И, наверное, столь же чистой случайностью является то, что на борту «Покоряющего» почти в то же самое время, когда на «Неодолимом» неприятное известие о вражеских разведчиках было доложено командующему Тустасу, тоже произошло нечто подобное, и командир БЧ «Безопасность» названного корабля доложил командующему Юкану Маро:

– Если позволено доложить – нам удалось, анализируя кадровые файлы, установить, что угол Вин Сит на протяжении многих лет являлся другом того охотника, что отошел к Легане. Того самого, с которым они разыгрывали демонстрационный бой на Редане.

Командующий Маро, не отрываясь от экрана, задал единственный вопрос:

– И что из этого?

– Думаю, он вовсе не случайно подслушивал на средней палубе.

Подозрительность является одной из самых заразных болезней, какими страдает человечество. Иммунитета от нее, по сути дела, не существует. Так что командир БЧ «Безопасность» ничуть не удивился, услышав:

– Вот как. Теперь ясна причина.

– Почему «Неодолимый» не отреагировал на наше сообщение?

– Нет. Почему бой до сих пор не дает результатов? Это цирк, вот что это такое. Они и не собираются уничтожать друг друга! Это лишь одна видимость, вам не кажется?

Командир БЧ «Безопасность» ответил после секундной паузы:

– Вообще-то все его маневры, да и противников тоже, выглядят достаточно убедительно…

– Конечно: не зря ведь он – классный охотник, как и те, другие. Я уверен – все было задумано и срепетировано заранее. Надо полагать, Легана успела завербовать всех их еще до прибытия на Редан. Наверное, это обошлось недешево, почему у них и возникли затруднения с оплатой. А?

– Весьма возможно, командующий. Конечно. Однако схватка постепенно перемещается все ближе к их кораблю, не к нашему…

– Естественно! Однако будьте уверены: как только они окажутся в пяти-шести секундах хода от «Неодолимого», все четверо участников перестанут вязать кружева и кинутся к нему – только не к антеннам, а к порту их эллинга. И юркнут туда, чтобы оказаться под защитой корабля. Ага, вот! Вот! Видите? Они открыли порт!

– Так точно. Выпустили в пространство… да это же большой автономный спасатель! «Ковчег»!

– И он берет курс на нас. Вот кто, оказывается, будет атаковать наши антенны, а не «клювы» с «когтями». Думали, что мы, следя за боем охотников, вовремя не обратим внимания на этот маневр. Подлый замысел, не так ли? Хотя – чего еще можно было ждать от Леганы?

– Командующий, но ведь справиться с одной крупной целью нам будет легче, чем с двумя малыми и маневренными… Разве они этого не понимают?

– С одной? Двумя? А если на нем десант? Подрывная команда, например?

– Разрешите принять контрмеры?

– Именно?

– Приказать нашему звену огнем уничтожить «Ковчег».

– Гм. Вообще-то уничтожать спасательные корабли запрещено соглашением…

– В данном случае это – военный корабль: он явно намерен атаковать нас. Да и… кто узнает?

– Ты прав. Командуй! Моим именем.

«Покоряющий» – «клюву»: немедленно уничтожьте выпущенный в пространство «Ковчег». Поручите «когтю» отвлечь на себя охотников противника. Командующий».

«Что у них – мозги закоротило? На „клюве“ ведь мальчишка! Хотя они этого не знают. Да все равно: против нас ведь не чайники выступают. Против них – только парой, по одному они с нами разберутся без особых проблем».

«Вольный – командованию. „Ковчег“ – для отвлечения звена. Противник сразу же атакует вас».

– Пожалуй, он прав, командующий.

– Может быть. Но не исключаю, что он просто не хочет атаковать своего. Да скорее всего, так оно и есть. Ваше мнение, капитан: что делать?

– Полагаю – лавировать в пределах возможного. «Ковчег» – судно тихоходное и маневрирует плохо. Отойдем, насколько позволит поле, и посмотрим, что они предпримут. Невооруженное к тому же. Если приблизится – будем подставлять ему наш нос, угрожая тараном. А когда вольники закончат бой…

– Как же, закончат они! О! Смотрите! Видите? Видите?

– Так точно, командующий.

– Цирк! Клоунада! Вы же видели: «клюв» Леганы только что мог без особого ущерба для себя таранить наш «коготь». Но не сделал этого, позволил уйти! Выпустил! Без сомнения, это одна шайка! Капитан, я им больше не верю. Никому! Необходимо найти способ уничтожить всех четырех карнавальщиков. Своих и чужих. И после этого мы сможем без помех атаковать антенны «Неодолимого»!

– Каким образом, командующий?

– Так, как сделал Стизл! В боевом скафе. Я сам выйду! Вы выйдете! Только так!

«Ну да, так ты и выйдешь, адмирал. Понимаешь отлично, что там и погибнуть недолго. Погибать легко тому, у кого на этом свете ничего нет. А у тебя теперь есть, и очень немало. Думаешь, никто не знает? Те, через кого идет связь? И не надо тебе выходить. Сперва поделись!»

Глава 55

Это не Вин?

Не вышло. Сорвалось.

Пожалуй, впервые Реку не удалось заставить «клюв» точно выполнить продиктованный пилотом маневр. То есть, исполнить – но с секундной заминкой. А этого оказалось достаточно, чтобы вражеский «коготь» выскользнул. Очень знакомым маневром. И оказался вне зоны прямого удара. Начинай новую карусель!

– Рек! – услышал он. – Ты медлишь!

– Я… да, наверное. Нарин, как твоя «система»? Она долго выдержит?

– Пока без сбоев. Думаю, еще самое малое час.

– Хорошо. Тогда я сейчас…

– Рек! Их «клюв» выходит в атаку. Будь внимателен!

– Я… да, конечно…

«Клюв» атакует. Корабль, чей пилот сегодня ведет себя необычно – во всяком случае, странно для Вина. Уклоняется вместо того, чтобы вести настойчивые атаки, одну за одной – до полного успеха. Это не Вин. Говорите что угодно – это не Вин.

Но и «коготь» в этом бою действует не так. Он – прикрывающий – на деле играет за ведущего. И вот только что выполненный им маневр – это почерк Вина. «Коготь» – Вин? А почему нет? Простая подстановка. В учебниках ее, правда, не было, но в рассказах ветеранов встречалась не так уж редко.

А кто же тогда ведет «клюв», показывающий, что намерен атаковать меня – но как-то не очень убедительно? Я поверил бы, если бы он шел сейчас с форсажем, чтобы не дать мне времени уклониться. Мое положение выгодно для него: я к нему обращен правой раковиной. Вин уж не упустил бы такой возможности. «Клюв» же ведет себя так, словно в его кресле кто-то, не имеющий ни опыта, ни даже теоретических знаний. Мальчишка. Вроде Зора…

Что?

Зор. Выпускной кадет. И лучший в корпусе по выполнению уклонений, точных маневров. Но не умеющий атаковать – потому, что курс атак начинается уже после корпуса, в Высшей школе, и окончательно шлифуется в Академии. Той, что Вы с Вином только что триумфально окончили.

Он не умеет атаковать – но атакует. Да, его петушиный характер.

Он ведь просился ко мне в прикрывающие – я отказал. Знал, что ему еще рано. Хотел поберечь мальчишку: впереди еще много-много войн, хватит на любую жизнь. Он мой брат, как-никак.

Сейчас стало совершенно ясно: от меня он пошел к Вину. И Вин его взял. Потому что Зор, объективно, на уровне нормального прикрывающего, в чем-то недотягивает, зато в чем-то, наоборот, опережает.

А беречь Зора Вину ни к чему. И если паренек не вернется, и если я тоже… задержусь, Вин возвратится к Весили, в тогда уже его дом. А он всегда так мечтал о доме.

Что же получается, Рек? Родной брат идет на тебя в атаку. Нападает, как умеет. Как думаешь: если позволить ему, он уничтожит тебя? Не остановится?

Ну, во-первых, откуда ему знать, что он дерется со мной?

Но Вин-то знает? Наверняка.

Однако Вин этого говорить мальцу не станет. Чтобы ничто не мешало воевать. Никакие сомнения. Они и так не будут слишком уж серьезными: в корпусе с первого дня воспитывают – и успешно – в духе:

«Главный в жизни человек – солдат. Главное в солдате – верность и преданность. Кому? Тому, кто выбрал тебя и заплатил. Тому, кому ты присягнул.

А все прочее – суета сует, недостойная того, чтобы воин задумывался о ней.

Мать, что тебя родила? Но ей за это заплачено, ее интерес соблюден.

Отец? Он тоже воин или был воином и думал именно так, как мы тебе говорим и как должен думать ты сам.

Братья, сестры? У каждого из них – свой долг и своя честь. Сестры родят новых солдат и получат свое. Братья сами встанут под знамена и будут думать и делать так, как и ты: так, как мы тебе объясняем. Мы и сами думаем и поступаем только так. Всю жизнь.

Редане – лучшие воины в Галактике. Именно потому, что у них есть чувство долга и не бывает сомнений.

Запомните, ребята: сомневающийся гибнет первым. Уверенный – возвращается домой».

Да, так учат. Но не только. Потому что существует и солдатская честь. То, что мы всегда желаем друг другу.

А как совмещается с честью то, что ты сделал, Вин, не только не спросив моего разрешения забрать к себе Зора, но вообще не обмолвившись об этом? Да никак не совмещается. И это не первый случай. Честь требовала, чтобы ты, проиграв показной бой, заявил об этом, исправил ошибку наблюдавших. Ты и этого не сделал.

Ты потерял честь, Вин. С этим и живи. Пока можешь.

Но не знаю, как тебе, а мне теперь жить – если уцелею – станет куда труднее. Потому что раньше для меня «хороший солдат» и «бесчестный человек» никак не могли сочетаться. Оказывается, это возможно? И мы, солдаты, ничем не лучше других? Для меня это – крушение, Вин.

Но об этом я еще подумаю потом. Сейчас не время. Надо драться.

Интересно, Вин, а что ты успел внушить Зору? Сказал, что ему придется выступить против брата? Или умолчал? Теперь я подозреваю, что ты ничего ему не объяснил. А Зор – паренек доверчивый.

А я сейчас проверю. Я еще могу вывести корабль из-под удара. Но чуть промедлю. Интересно: ударит он? Ударит?

Прости, Рек, а сам ты – зная наверняка, что тебя атакует родной брат, – постараешься ударить первым? Уничтожить его? Или мысль о родстве тебе помешает?

Нет.

Да.

Я не знаю…

Нет, знаю. Я – солдат, и он тоже. Он принес присягу – но и я. Солдат, уклоняющийся от выполнения данной клятвы под любым предлогом, теряет честь и вместо нее получает позор. До самой смерти и после нее. И тот же брат, которого ты пожалел, отречется от тебя навсегда и забудет о вашем родстве.

Такова жизнь, и такова смерть.

Так нас воспитали. Но сейчас откуда-то выскочила мыслишка: а позволять братьям убивать друг друга – насколько это совместимо с честью? Потому что не может ведь солдатская честь отличаться от чести просто человеческой?..

Не время для таких раздумий.

И все же: он ударит? Помедлить еще секунду…

Вин, но это – против чести! Направляешь брата против брата? Какой же ты после этого солдат? Зная, что я – на другой стороне, ты не имел права брать парня к себе. И это тебе прекрасно известно.

Родной брат идет на меня в атаку. Нападает, как умеет. Откуда ему знать, что он дерется со мной?

А Вин знает. Но говорить мальцу не станет.

Постой! Связь! Ищи частоту, пока еще можно. Вызови. Скажи: «Зор, это я…»

– Зор! Зор! Это Рек! Откликнись!..

– Рек, милый! Ты гибнешь!!

– Нарин, родная… Я…

– На семь часов, пятнадцать градусов ниже!

Все-таки ударил.

Но не «клюв». Первым нанес удар по слабой, кормовой части корабля, которым управлял Рек, подкравшийся «коготь», оказавшийся в нужной точке благодаря почти немыслимому финту. Это была вершина пилотского мастерства. Вин Сит не зря был Первой строкой своей группы. И его-то сомнения не волновали.

– Вот тебе, родственничек, – пробормотал он, правым радионом своей машины в упор прожигая тело леганского «клюва» и позволяя пустоте ворваться внутрь корабля.

Дело было сделано, и он реверсом отработал немного назад и завис. Пилот разрушавшегося корабля наверняка погиб – если только он не был одет в автономный скафандр. Такое снаряжение позволяет выжить, хотя и несколько ограничивает движения. Пилоту для тонких маневров бывает нужно совершать миллиметровые движения, а в скафандре это получается не всегда. Если Рек выжил, он сейчас будет выбираться из обломков неконтролируемо кувыркающейся теперь массы покореженного металла. И вот тут-то…

Вин смотрел очень внимательно. Потому что спасшийся пилот в скафандре вполне может, чтобы взять реванш, подобраться к «когтю», нанесшему ему смертельную рану, и попытаться отомстить… есть два-три таких способа.

Из обломков не выбрался вроде бы никто. Блеск.

– Рек, это ты? Я Зор. Где ты? Рек, отвечай! Рек, я сейчас, только разберусь с одним…

Вин смотрел внимательно, но не туда. Если бы он просматривал пространство левее и выше (высота – там, куда обращена голова), то поспешил бы отработать от обломков подальше.

Потому что азартные мальчишки, бывает, теряют чувство меры. А мысли о собственной гибели от них еще весьма далеки.

Они, эти мальчишки, очень любят разгоняться до предельных скоростей даже на коротких дистанциях – но часто забывают вовремя начать торможение. И спохватываются слишком поздно.

Так что когда Вин Сит заметил, наконец, что «клюв» его звена, управляемый на этот раз молодым прикрывающим, вчерашним кадетом, держит курс прямо на место гибели противника и не успеет ни погасить скорость, ни отвернуть, у самого охотника оставалось ровно столько времени, сколько нужно было, чтобы самому выйти из-под неизбежного удара. Спасти или хотя бы предупредить своего прикрывающего у пилота, похоже, больше не оставалось ни мгновения.

Наверное, именно по этой причине он так и не окликнул роланда, который вот только сейчас оценил обстановку и включил тормозные. Поздно, слишком поздно.

А тогда, в последний миг, Зор успел все-таки переключить все двигатели разом, вернее – все накопители предназначенной для них энергии, с режима прямой отдачи в другой – аварийного слива. Выбрасываемая в этом последнем режиме энергия высвобождалась направленным разрядом и уже без дальнейшего участия людей возвращалась в накопители материнского корабля.

Это было сделано для того, чтобы предотвратить неизбежный при столкновении хаотический, взрывной выброс запасенной для двигателей энергии в окружающее пространство, что было бы не слабее залпа мощных корабельных орудий и могло бы привести все находящиеся по соседству корабли, а тем более вышедших в пространство людей, ко всеобщей гибели.

Паренек доказал все-таки, что до самого конца действовал, как солдат Редана – пусть и недоученный.

А еще через считаные секунды произошло столкновение. Катастрофы удалось избежать, но жертвы были. Кроме самого Зора, погиб еще один человек – подрывник с «Неодолимого», первым вышедший в пространство из десантного люка «Ковчега». Подрывник чисто случайно оказался на прямой, соединявшей сливные шины только что переставшего существовать «клюва» с приемными «Покоряющего». Человека мгновенно испепелило вместе с автономным скафандром. Но энергии на это ушло так немного, что на состоянии окружающего пространства это никак не отразилось.

Чтобы уничтожить человека, больших энергий, как известно, не требуется. Он – слишком уж ничтожная величина в масштабе Вселенной. Даже называть его «величиной» как-то неудобно – что бы он сам о себе ни воображал.

Попутно разряд снес антенну местной связи с корпуса «Ковчега», малым ходом подбиравшегося все ближе к месту боя и уже готового выпустить и второго подрывника.

Так или иначе, сразу двумя кораблями в замкнутом пространстве стало меньше. И тремя людьми.

Или не тремя все-таки?

Глава 56

Кто нанес удар?

– Командующий, там что-то не так. Они все-таки уничтожают друг друга! Но это значит…

– Ничего это не значит, Симод! Просто кто-то из них ошибся, заигравшись. Или… или, может быть, не все среди них – предатели. Судя по тому, что мы наблюдали, наш «клюв» уничтожил такой же их корабль, а наш «коготь» в тот миг лишь находился поблизости…

– Позвольте возразить, ваша смелость. Ударил как раз «коготь». Но в нем ведь находился именно ведущий звена – то есть предатель…

– Откуда вы взяли, капитан? Вы считаете, что бойцы поменялись местами? Я не давал на то разрешения! И не верю, что они могли сами проявить такую инициативу. Это же солдаты! Или, может быть, вы им позволили?..

– Я… собственно, никак нет.

– Вот видите!

– Значит, приказ на уничтожение всех остается в силе?

– Странный вопрос. Разумеется!

Глава 57

Что будем делать?

Считается, что человек, умерев, обретает наконец покой.

Реку хотелось покоя. Хотя бы небольшой передышки. Пока он участвовал в бою, усталость не ощущалась: первое в жизни настоящее сражение требовало всего внимания и всех сил, на оценку своего состояния времени не оставалось. А сейчас, когда его уничтожили, наступило расслабление. Не ко времени, это он понимал. Однако тело требовало отдыха. И душа – тоже. Тем более что теперь имелись условия для того, чтобы отключиться от происходящего. Хотя бы на какие-то минуты.

Душа тоже устала. Не от боя. А оттого, что жизнь, до сих пор представлявшаяся прозрачной, простой, до конца понятной, вдруг обернулась другой стороной, и стало ясно, что на самом деле в ней не так-то просто разобраться. Определиться. Сделать выводы. Тем более что времени на это отпущено ничтожно мало.

А отключиться никак не получалось. Мешали. Требовалась помощь, чтобы хоть как-то начать разбираться в обстановке. Но вместо этого…

– Рек! Что теперь? Командуй же!

Голос Нарин стал совершенно другим: каким-то словно высохшим, ломким, но острым.

– Нарь, давай помолчим немного, а? Помедитируем хоть несколько минут. Сейчас ведь можно? Нас не видят, не трогают…

И в самом деле: их не видели. Потому что корабли – и «клюв», и «коготь» – вели бой как бы самостоятельно. Без участия обоих пилотов.

То есть, пилоты, конечно, участвовали в сражении, управляя своими кораблями при помощи телеоператоров. Сами же в это время находились в другом месте, а именно – в тесной кабине ракапса, в двух соседних креслах. Система «Незримость» работала без сбоев, и противнику – да и своим тоже – никак не углядеть было маленькую машину ни простым глазом, ни на прицельном экране. Ее и не увидят до тех пор, пока система не исчерпает свой ресурс. А вот когда это случится – невооруженный кораблик станет легкой добычей для любого желающего.

Они были тут – и в то же время их не было. Возможны ли лучшие условия для передышки во время схватки?

– Ты устал, Рек? Это бывает. Только медитировать не получится. Сейчас нужно, чтобы мы решили: какова теперь наша задача? Что делать и чего не делать? Что нам нужно?

Рек невольно усмехнулся – лениво, через силу:

– Солдату всегда нужно одно: победа.

– Конечно. Только – над кем?

– Нарь, о чем ты? Мы – бойцы Леганы, значит, победа над Мадигом.

Сейчас передохнем немного, оценим обстановку. Да вообще-то она ясна.

Противник остался в одиночестве. Его прикрывающий (тут Рек невольно проглотил комок) уничтожен. Я тоже – так он считает. И полагает, что осталось лишь уничтожить тебя вместе с твоим «когтем» – и сражение им выиграно. «Неодолимый» останется беззащитным, и можно станет без помех атаковать его антенны – то есть, выиграть всю войну.

– Это – его задача. А я спрашиваю о нашей.

– Все очень просто: сейчас ты выходишь в атаку на его «коготь». Для этого как раз хорошие условия. Делаешь боевой разворот…

– Ты считаешь, мне позволят выполнить его? Посмотри-ка: верхний средний квадрат. Надо моим «когтем», в его зените. Один, два… четверо! И на подходе – еще трое. А дальше по этой же линии зависло что-то – не «клюв» и не «коготь», намного больше… Его выпустил «Неодолимый», ты за этим не уследил – в тебя как раз влепили из радиона, тебе было не до того.

– Где… Ах, черт. «Ковчег»! И пустотники в снаряжении… в каком снаряжении? Да это подрывники! Вокруг твоего «когтя»? Вот так новость. К чему? Зачем? Раз их выслали тебе на помощь – им следует атаковать чужой «коготь», а не жаться к тебе. Они что – не в своем уме?

– Они в полном разуме, Рек. Просто им дан другой приказ. Уничтожить меня.

– Глупости! Какие могут быть у нашего командования причины, чтобы уничтожить тебя? После того, как я погиб? Они что – решили не нападать на «Покоряющего»? Эй, будь внимательна: двое уже слишком близко к тебе. Измени курс.

– Нет. Пусть атакуют меня.

– Не понимаю. Смысл?

– Хотя бы в том, что ты своими глазами увидишь, как подрывники с нашего корабля спокойно взрывают наш же «коготь» вместо того, чтобы атаковать противника. Тогда поймешь, что путь к возвращению на «Неодолимый» для нас закрыт. Если нас хотят уничтожить здесь, то там, по-твоему, передумают? Ну, пусть не нас, а только меня. Хочешь, чтобы меня убили?

– Глупый вопрос. Да объясни же наконец: что такого ты им сделала?

– Ничего. Но они считают, что я опасна.

– Но если мы вернемся и объясним им…

– Мы ничего не объясним, Рек. Я действительно опасна для них.

– Ты ничего об этом не говорила.

– Я пыталась. Но всякий раз что-то мешало. Словно судьба была против. Я тебе обязательно расскажу все. Но для этого нужно, самое малое, уцелеть. Смотри! Видишь? Подрывники «Неодолимого» уже рядом с нашим «когтем». Надеюсь, они не передозируют взрывчатку. Но на всякий случай закрой шлем: мало ли… Прости нас, кораблик.

Взрыв оказался не очень выразительным. «Коготь» на миг-другой как бы вспух, увеличившись в объеме – и тут же обломки поплыли в разные стороны, каждый сделался самостоятельным небесным телом в ранге космического мусора. Парящая мина вообще не эффектное оружие, но в умелых руках – весьма эффективное.

– Вот и меня больше нет, Рек.

– Не желаю слышать такое!

– Спасибо. Я тебя люблю, Рек.

– Я тебя – еще больше. Но ничего больше не понимаю. Я не перестал быть солдатом – пусть и вроде бы погибшим. И пока жив, должен выполнять полученное приказание: разделаться с «Покоряющим». Но если наши командиры пытаются сами уничтожить нас…

– Меня, Рек. Не тебя.

– Все равно. У них нет такого права: убивать человека, присягнувшего им. Можно обвинять, можно судить, приговорить, но так! Знаешь, это освобождает нас от клятвы.

– Значит, ты мне по-прежнему веришь?

– Не тебе. Себе. Своим чувствам. Ладно. Отдохнули. Все.

– Куда ты?

– Сейчас увидишь. К «Ковчегу».

– Ты спятил?

– Наоборот. Хоть немного, но поумнел. Что ты делаешь?

– Собираюсь поцеловать тебя, а твой шлем мешает. Сними его.

– Не сейчас. Давай отложим – до победы.

Глава 58

Надежда на подрывников

– Командующий, мы остались без обоих кораблей звена! Зато и без наших подозреваемых, кстати. Прикажете выпустить другое звено?

«Ну и слава Адмиралу Вселенной!»

– Боюсь, капитан, это было бы напрасной жертвой: охотники с «Покоряющего» показали, что они сильнее.

– Что же остается?

– Надеяться на подрывников. Им удалось выполнить задачу: все-таки, второго предателя уничтожили именно они. Теперь нужно переадресовать их: направить к кораблю противника. Хоть один из них да доберется и сделает порученное.

– Но у противника «коготь» уцелел – и сейчас наверняка атакует нас. Наши антенны. Смотрите: он меняет курс, увеличивает скорость… Нам нужно думать о защите, командующий! Отозвать подрывников для защиты корабля?

– Я уже подумал. Подрывников не станем отвлекать от «Покоряющего». Сделаем иначе. Этот «коготь» ведь однотипный с нашим?

– До мелочей.

– В таком случае пусть энергетики передадут его системе техническую команду: срочно слить энергию! И поставят на ее приемку наши зарядные шины. Но быстро!

– Слушаюсь!

Глава 59

Собрать их, как грибы

– Дьявол! – выругался Вин. Неудивительно: только что у него отняли немалое удовольствие: уничтожить и второй корабль противника и сразу вдвое увеличить свой боевой счет.

Но все же те два были малыми судами. А тот, что еще существовал, был из таких, каких и у опытных ветеранов на победных счетах не найдешь. Боевой транспорт, многотысячетонник! Вот это станет настоящим триумфом!

Правда, была еще команда – уничтожить «Ковчег». Но это можно сделать и в последнюю очередь: спасательная посудина не опасна.

Мысли эти проскальзывали быстро, обрывками. Потому что предстоящая операция требовала всего внимания и умения. Все-таки он-то не ветераном был, а всего лишь только что выпущенным охотником, пусть и из самых лучших. И сразу – такая война!

Повезло.

Вот он, «Неодолимый»: в самом центре круглого боевого экрана. Жаль, что «коготь» вооружен очень слабо: на таком расстоянии его деструктор не повредит даже антенны. А шикарный фейерверк мог бы получиться! Зато тем больше чести будет потом, когда поймут, что ты угробил его минимальными средствами. Надо лишь подобраться поближе.

«Такие дела, родственник, – мыслью обратился он к покойнику, бывшему другу. – Судьба знает, кого поднимать, а кого – гробить. Прости – долг требовал того. Если бы повезло тебе, то и ты бы… Однако везет лучшим».

«Лег на курс. Теперь – скорость и скорость. Ничего, я не кадет, даже не думая, врублю тормозные вовремя: это уже в крови.

Может, потратить немного времени и перещелкать одиночников, что болтаются сейчас неподалеку? Как-никак, они обидчики – из-под носа вытащили победу.

Нет, время важнее: нельзя предоставить противнику возможность приготовиться к защите, а ведь они там что-нибудь в таком духе постараются придумать. А эти в скафах все равно обречены: когда их база исчезнет, они, даже если уцелеют, все равно не смогут укрыться нигде. И можно будет без суеты собрать их, как грибы.

Главное – не пропустить, если корабль начнет предпринимать какой-то маневр. Хотя при его габаритах и массе ему в поединке со мной ничего не светит.

Чуть изменить курс: на полтора градуса. Чтобы побыстрее оказаться в мертвом пространстве. Спасибо преподавателям за то, что чуть ли не силой заставляли нас зазубривать тактико-технические данные всех состоящих сейчас на вооружении кораблей. Нам тогда казалось, что это – лишняя перестраховка. Оказалось, они были правы.

Последняя коррекция курса. Включить авто. И приготовиться к ведению огня. С такой дистанции слабенькими импульсами можно за семь-восемь секунд вывести из строя не менее пяти-шести антенн. И этого хватит, чтобы изолирующее поле корабля начало разлезаться, как ветхая одежка. Больше восьми секунд оставаться в таком соседстве с ним нельзя: сюда хлынет Простор, и ты погибнешь прежде всех остальных.

Чтобы этого не случилось, надо, отстрелявшись, полным ходом – к своему «Покоряющему». Вовремя оказаться в его «мешке пустоты», который снова примет нормальные размеры. В то время, как моя добыча – «Неодолимый» – будет терять последние остатки своего изолирующего поля, чтобы вместе с ним исчезнуть и самому.

Очень красивая атака. Элегантная. А они так и не решатся открыть огонь по мне. Они ведь надеются уцелеть. Напрасно…»

Вин вывел на экран прицельную схему радиона. Подработал рулями, так что в центре ее оказалась ближайшая из СП-антенн «Неодолимого». Дал увеличение, чтоб уж наверняка. И с удовольствием, подчеркнуто медленно, нажал клавишу «Огонь».

«Цель поражена».

«Спасибо за информацию. Сам вижу. Так. Одной антенной меньше у противника.

«Огонь!»

И вторая пошла вслед за первой. Дальше, дальше!

«Огонь!»

Но вместо ожидаемого «Цель поражена» на экране возникло:

«Энергия израсходована. Произведите зарядку».

Это еще что такое? Как это – израсходована? Когда? В бою? Чушь, там почти и не стреляли.

Может, просто троника глючит? Проверим. Но сейчас самое время отвернуть – иначе, пока стану разбираться, воткнусь в ту антенну, что все еще маячит в прицеле. Она при этом, понятно, накроется. Но, к сожалению, и я тоже. А так я не играю».

На клавиатуре Вин сыграл «Боевой разворот». Антенна послушно поехала к краю прицельного поля. Поехала? Черта с два! Поползла так, что улитка по сравнению с ней – скакун. Повторить команду!

Но он уже знал, что ответит машина. Так и есть:

«Энергия израсходована. Произведите зарядку».

То есть, не только запас энергии радионов пропал, но и ходовые накопители пусты. Собственно, он и так мог бы понять это: и тот и другой индикаторы подмигивают ох как ехидно. А когда они начали, он и не знает. Конечно, в журнале все записалось, но сейчас не до журнала. Если бы хоть временами отрываться от прицела, чтобы оглядеть «портретную галерею» на панели, может быть, и смог бы что-то предотвратить. И ведь этому тоже учили в свое время: «Пилот должен смотреть на приборы не меньше, чем на экран». Видно, не вдолбили как следует. Вот и… Что прикажете делать теперь?

«Можно, конечно, выброситься из „когтя“, благо скафандр надет, и совершить подвиг – ногами давить антенны. Победить гиганта даже не голыми руками, а почти голыми ногами. Сказка!

Но тем нанесешь больше ущерба себе, чем противнику. Не успеешь отдалиться: скафу такая скорость и не снилась. А ведь мне хочется еще возвратиться к моему «Покоряющему». Да, теперь – именно к моему.

А скаф-то энергию сберег? Или и он… Ну-ка?

Сберег, мой друг. Не потратил ни ватта.

Эта операция не прошла. Хотя, конечно, две антенны – тоже хлеб. Но было ведь еще и приказание – уничтожить «Ковчег». Сделать это – и можно явиться к начальству, гордо подняв голову.

Ух, как разошлись с кораблем: впритирку, едва не чиркнули. «Коготь» теперь не может прекратить начатое вращение, так и будет медленно крутиться, пока не посинеет. Пора на выход. Приготовились. Закрыли шлем. Нажали «Аварийное катапультирование»…

Зря нажал: энергии-то нет.

Придется пешочком, и оба люка открывать вручную. Правда, у скафа есть усилитель.

Ну – храни меня, Главком Вселенной».

Глава 60

Это мы переживем!

– Командующий, нас все же атаковали. Две антенны поражены.

– Вижу. На этом, похоже, все и закончилось. Смотрите: пилот покидает «коготь». Две антенны – плохо, конечно, но такой ущерб мы переживем. Прикажите энергетикам скорректировать поле.

– А этого – неужели упустим? Простим?

– Он и так обречен. Вернее, будет обречен – после того как его корабль погибнет. Я в успехе не сомневаюсь. А вы, капитан?

– У меня прекрасные подрывники, командующий.

– Рад слышать это. Впрочем… связь с подрывниками есть? Вот и передайте им: как только завершится атака на «Покоряющий» – то есть, после уничтожения противника – в этом я не сомневаюсь – и перед возвращением на «Ковчег» перехватить и уничтожить диверсанта. Сразу же после их возвращения – уходим в Нормаль. Здесь нам делать больше нечего.

Глава 61

Ты решила, что это я?

– Рек, надо что-то делать. Ресурс «системы» на пределе. Минут четырнадцать-пятнадцать, и все.

Это и в самом деле грозило неприятностями.

– Неужели так мало?..

– Чего ты хочешь: это же модель, как следует еще не доведенная, она только в процессе испытаний.

Это значило, что через четверть часа машина станет видимой. Маленькая и совершенно не оснащенная для боя капсула, которая никогда не будет в состоянии соперничать с боевыми «когтями», не говоря уже о «клювах». Она и в скорости проигрывает, бой – не ее стихия.

– Ну, что же: пожалуй, выход есть.

– Я была уверена. Что надо делать?

– Надо подойти к «Ковчегу» вплотную.

– А ты куда это собрался? – спросила Нарин, видя, что Рек поднимается с кресла.

– Оденусь для визита.

– Ты и так одет.

– Но не для пространства.

Нарин поняла.

– Боевой скафандр?

– Угадала.

За ее спиной (тесной была рубка для двоих, считалось, видимо, что разведчики должны быть скромного телосложения, в отличие от десантников) Рек быстро влез в скафандр. Проверил системы. Надел шлем. Снова снял.

– Нарь, оторви-ка эту штуку…

И ткнул пальцем в перчатке в эмблему «Неодолимого» на плече.

Женщина, больше не спрашивая, выполнила просьбу.

– И еще… кинжалом надрежь вот здесь. – Он подставил рукав. – И оторви побольше, чтобы лоскутом висело. – Не бойся, тут три слоя, а мне двух за глаза хватит.

Она рванула. Сильнее.

– Крепкий материал…

– Еще бы. Так. Спасибо. И еще: обломай мою антенну. Это легко. Оставь маленький пенек.

– Зачем, Рек? Я же не смогу общаться с тобой, а вдруг…

– Ты будешь видеть меня. И потом – всей работы тут на три минуты.

«Ковчег» был уже рядом.

– Я могу выйти – сейчас, когда мы еще в незримости?

– Вполне. Но, выйдя, перестанешь видеть машину.

– Главное – чтобы виден был я сам.

– Восемь минут, Рек. С экипажем. Без людей незримость сохранится больше, может быть – на целых полчаса.

– Думаю, что нам хватит и восьми минут.

– Возьми управление. Моя очередь одеться.

– Хочешь выйти со мной? Не надо.

– Не обязательно. Но мне нужно ведь будет чем-нибудь дышать? Или ты меня настолько переоцениваешь, что…

– А почему…

«Вот уж не время для вопросов!»

– Прости. Я забыла, что разведке вас не обучали. Но разве ты не заметил, когда мы сюда садились, что в этой машине нет шлюза? Она не приспособлена для входа-выхода в пустоте.

– Ты меня прости – за глупость. Позволь, помогу… Готово. Проверь.

– Порядок. Беру управление.

– Я пошел.

– Рек! Если с тобой что-нибудь случится, я…

– Не бойся. Будет полный порядок.

Не по себе было: как ни храбрись, но в реальном пространстве в автономном скафандре чувствуешь себя совсем не так, как в тренировочной модели космического вакуума на родной поверхности. Пусть там и невесомость, и темнота, и знакомые рисунки созвездий якобы вдали – но ты спокоен, потому что знаешь: тебя видят, отслежено каждое твое движение, за твоим состоянием неотрывно следит множество специалистов, так что в любое мгновение придут на помощь.

Здесь же и пустота настоящая, и если кто и следит за тобой, то из своих только одна Нарин, которая тебе вряд ли сможет помочь, даже если это понадобится. А все прочие – это противники. Враги. И ждать от них добра не приходится.

Правда, есть здесь и хорошее. Например, полное отсутствие звезд: ни одна из них не уместилась бы в тесном прикорабельном пространстве, в родной Нормали. Нет здесь и никакой космической пыли, метеоритов любых размеров, не пронзают тебя излучения…

Однако в той, большой Нормали ты уверен хотя бы в том, что она, независимо от тебя и твоей техники, никуда не денется. А этот «мешок пустоты», как с пренебрежением называли его в Академии, исчезнет вместе с генерирующим его кораблем. На который идет охота. Похоже, что она увенчается успехом.

Там – время немерено. Здесь оно приходит к концу.

…Мысли помогают скрасить дорогу. Вот и «Ковчег». Висит без огней. Но в инфравизоре видно четко. Пора. Где его объективы внешнего обзора? Ага, похоже, здесь. Подать сигнал: «Нуждаюсь в помощи». Повернуться так, чтобы разорванный рукав скафандра был хорошо виден. И чтобы как можно хуже просматривалось плечо с содранной эмблемой. Что произошло? Просто один из выпущенных в пространство подрывников ухитрился получить повреждение – возможно, тогда же, когда погиб другой, – и, как и полагается, вернулся к вывозящему кораблю. Сейчас заклеят, закрепят – и будут готовы отправить тебя обратно. Но как раз этого ты им не позволишь. Ты…

Что-то они медлят. Ждут, что ты назовешься? Идиоты, не видят, что ли, что моя нашлемная антенна снесена, даже пенька не осталось? Рукой – не той, что повреждена – укажи на место, где антенны больше нет. А для убедительности – погрози кулаком: вы что, хотите меня тут заморозить?..

Ох…

Это было, как удар в лицо: вспыхнула фара «Ковчега». Глаза невольно захлопнулись, веки сжались до предела. Потерпи. Они просто тебя не опознали, ищут номер на скафандре. Его место – на спине. Но вряд ли можно надеяться на то, что твой номер совпадет с одним из тех, мадигских, что красуются на скафах их десантников – или кого там они выпустили. Нет. Слишком многого они хотят…

Рек выключил микродвижок, позволявший ему сохранять свое место перед «Ковчегом». Его сразу же начало разворачивать, как и любое тело, и стало относить в сторону, выводить на какую-то, положенную ему природой, орбиту. Придурки, вам непонятно, что человек потерял сознание и жить ему осталось считаные минуты, а то и секунды?

Только бы Нарин не поверила! Если и она сейчас покинет ракапс, то…

Люди в «Ковчеге» поверили раньше.

Крышка люка наконец-то втянулась. Выплыл скаф. Река уже вынесло за пределы светового конуса. Скаф приблизился. Рука ухватила Река за плечо, остановила вращение. И повлекла назад, к свету. Все-таки номер ему нужно увидеть. Какой дотошный! Ну-ка…

Трудно. Что-то мешает. Солдата учат убивать. Но учиться – одно, а убивать вот так, лицом к лицу, совсем другое дело.

И все же – научили.

Спусковая кнопка малого деструктора у тебя в левой перчатке. Для первого импульса нажимаешь ее трижды. Это защита от случайного нажима. Трижды с минимальным интервалом. Вас специально тренировали на скорость. Хорошо тренировали. Трижды. Последующие импульсы уходят уже по первому нажиму.

«Когда он приближался ко мне, луч фары не следовал за ним. Это может означать, что в „Ковчеге“ больше никого и нет. Да, собственно, и не должно. Не дальний рейс.

Прощай, парень. Извини: не знаю, из какого ты мира, но все равно. К тебе у меня ничего нет. Есть долг. Солдатская обязанность».

Дыра в чужом скафе возникла и оплавилась куда быстрее, чем протекли эти прощальные извинения.

«Теперь кувыркайся ты. А я – на твое место».

Он вплыл в выходной тамбур осторожно. Хотя в макетах кораблей такого класса бывал не раз. Но затруднений не возникло: похоже, «Ковчег» реагировал на входы-выходы: один вышел, один вернулся – и после трехсекундной паузы лючина встала на место. Вспыхнул свет. Громкое шипение. Внешнее давление растет, скафандр автоматически снижает внутреннее. Порядок. Внутренний люк гостеприимно распахивается. Вперед уверенно, палец в левой перчатке на всякий случай по-прежнему на кнопке. Может статься ведь, что он все-таки не один? Где тут рубка? Ага, вспомнил.

Никого. Мягкий свет, приборная панель, клавиатура. На экране…

Это что еще такое? Скафандр. Автономный. Движется быстро. Но не сюда. В сторону.

«Господи! Это же Нарин. А движется она вдогонку за тем, улетающим скафом. Зачем, Нарь? Ты что: решила, что это я? Ну и ну! Такого обидного неверия в мои возможности я не ждал. Придется тебе за него ответить.

Но сначала давай-ка я тебя подберу. Не верю, что ты вдруг решила убежать от меня. Ха-ха. Шучу».

Рек еще секунды две таращился на панель, вспоминая. Ну вот, теперь ясно. Ходы? Вот они. Самый малый. Фару – на скафандр. Догоняющий, а не медленно кувыркающийся. Мигни светом три раза – может быть, поймет. Поравнялись. Кажется, она стала соображать: замедляет ход. Уравновесились. Где тут открытие люка? Ну, ну? Ага: вот. Нажали.

Пожалуй, надо выйти? Встретить, перенести через порог?

Не успел: она уже в тамбуре. Работает автоматика.

– Рек!..

– Я же говорил: будет полный порядок.

– Я и не сомневалась.

Глава 62

Их больше нет

– Командующий, наш «коготь» в порядке и приближается к «Неодолимому». Спасается от нашего возмездия? Подлец!

– Постойте, Симод. Вообще-то это выглядит так, словно он их атакует. Смотрите, куда он метит. Порт эллинга ведь совершенно не там. На второй сфере вообще ничего нет, кроме антенн. И честное слово, на его месте я сейчас открыл бы по антеннам огонь.

– Вы правы, командующий. Он так и сделал. Похоже, одна готова. Вторая… Черт, почему он прекратил огонь?

– По-моему, пытается отвернуть. В последний момент. Испугался?

– Вы видите? Смотрите! Он покинул «коготь». На предельной скорости скафандра. Возможно, его подбили слабым импульсом? Отсюда, к сожалению, этого не понять.

– Скоро узнаем. Интересно: он взял курс не на нас. Видите?

– Конечно. Симод, вы забыли – ему дана команда уничтожить и «Ковчег». Нет, он не так плох, как мы с вами решили.

– Несомненно. Атаковать «Ковчег» не так просто. Вы помните, на нем же были люди. Вероятно, они успели вернуться туда: сейчас я их не вижу.

– Что удивительного: мы следили за «когтем», а те пустолазы для нас никакой опасности не… Что?

«Докладывает СНО. Неопознанные люди на второй сфере!»

– Симод! Постойте… Вот же они!

– Всем! Тревога! Противник на корпусе!

– Всю подвахту – в скафандры! С оружием – на корпус! Отразить!..

– Командующий, поздно, поздно!..

– Молчать! Пока они будут отходить – нужно разрядить мины! Видите? Они уже уходят. Быстро! Ну! Через порт – все разом!

Но и сам командующий понимал уже: от порта до антенн – восемьдесят метров. Не успеть. Великий Адмирал Вселенной!..

Словно на спектакле первоклассного иллюзиониста: только что висел в пространстве громадный корабль. Вот тут он был, на этом самом месте. И вдруг – перестал быть. Не взорвался, не разломился, не выдержав фортелей пространства, а просто: был – и нет его. Словно не реальный корабль то был, а наведенная иллюзия, чистый виртуал. И пяти с лишним тысяч человек словно никогда не существовало. И не обучали их, и денег за них не платили…

Ничего удивительного. Антенны «Покоряющего» подрывали сразу семью зарядами. И выбраны места были с умом: равномерно распределены по всей обшивке боевого транспорта. После этого, конечно, удержать свою часть изолирующего поля атакованный корабль никак не мог. И, можно сказать, утонул в Просторе.

Так тихо, так неожиданно вдруг это произошло, что все, кто мог это увидеть, не сразу поняли, а и поняв – не поверили. Командующий Тустас даже рассердился:

– Капитан, ваша техника к чертям не годится! Картинка пропала – в такой ситуации… Накажу!

И только в следующий миг понял, что видео тут ни при чем: когда громадину боевого транспорта вдруг так тряхнуло, что все, не закрепленное по-походному, посыпалось со звоном и грохотом.

Это пространство хлынуло во вдруг образовавшуюся прореху в изолирующем поле – под неимоверным давлением внешнего Простора. Волна вакуума налетела; теоретически это вроде бы всего лишь пустое место, но на деле – совсем не так. И не менее минуты понадобилось, чтобы уравновесить «Неодолимый» в том пространстве, которое уцелело, потому что принадлежало собственно этому кораблю. Второй объем исчез вместе с его носителем, с «Покоряющим».

– Капитан! Приношу извинения. И поздравляю. С победой! Их нет, Робус! Их нет!

– Ваша смелость, мои поздравления!

– Ваши подрывники действительно молодцы. Надеюсь, они вернутся без потерь. Передайте на «Ковчег»: пусть двигается им навстречу и побыстрее возьмет на борт.

– Приказание уже отправлено. Но «Ковчег» почему-то молчит…

– Повторяйте, пока не получите ответа.

Глава 63

«Покоряющий» не виден

Ах, скотина!

Только что цель была рядом. Вин Сит чуть-чуть не успел, приблизившись к «Ковчегу», опуститься на обшивку корабля, подойти к люку, вскрыть его импульсом из радиона, и…

И ничего не получилось.

Подхватило, закрутило, понесло куда-то с неимоверной силой: его в одну сторону, «Ковчег», хотя и не так лихо, – в другую, и даже громадный «Неодолимый» вдалеке, похоже, клюнул носом и как бы провалился – во всяком случае, так Вину показалось. Что за идиотские шутки?

Однако хороший солдат не должен терять самообладания даже в самой сумасшедшей обстановке. Вин Сит был очень хорошим солдатом. И уже через секунду-другую затормозился движком и начал определяться.

Корабль-цель, «Ковчег», в общем, никуда не девался. Просто оказался примерно в двух кабельтовых от Вина. Ничего, даже для тихоходного скафандра расстояние пустяковое.

«А корабль-база, „Покоряющий“…

Сразу как-то и не видно. Ничего. Задать скафу медленное вращение вокруг большой оси… Странно. Ладно, вокруг малой… Не попадается на глаза. Что это за финт они придумали, что их не сразу и увидишь? Может, находящийся куда ближе «Ковчег» заслоняет, мешает увидеть? Скафандр сейчас медленно несет по орбите вокруг корабля противника. Прибавим скорости, вот-вот моя база покажется вдали…

Черта с два она показалась. Но может быть, и у «Покоряющего» сейчас собственное движение такое, что он постоянно находится позади цели?

Ладно, паниковать станем потом, когда дело будет сделано. До цели два кабельтова. Сходим с орбиты. Движок на полный, и – вперед! Победа ждет!»

Глава 64

Незваный гость

– Рек, что это было? Шторм?

– Дай оглядеться. Возьми управление. Куда девался «Неодолимый»? Был совсем рядом…

– Вижу его. Сейчас встану на курс.

– Теперь и я вижу.

– Рек, что это было такое?

– Постой минутку… Не виден корабль противника. И судя по встряске… наверное, больше мы его и не увидим. Его нет – во всяком случае, в этом пространстве. Хотя… Нарь, а не может ли быть, что у них там тоже была такая «система»? Ну, «незримость»?

– Нет. Исключено.

– Уверена?

– Совершенно.

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Рек, ты ведь знаешь: у меня есть многое, что нужно тебе сказать. Но когда я хотела, ты не позволял, что-то мешало. А сейчас времени и подавно нет. Посмотри внимательно: кто-то направляется к нам. Незваный гость. Постой – уж не Вин ли это? Боевой скаф – кто другой сейчас может оказаться в пространстве?

– Кажется, ты не ошиблась. Он, похоже, собрался навестить нас. Как спешит: прямо во все лопатки, во все лопатки. Неужели так соскучился?

– Мне как-то не хочется сейчас его видеть. Отойдем малым ходом подальше.

– Нас вызывают. Уже в третий раз, по-моему. Наверное, «Неодолимый». У тебя есть что сказать им? Может, они хотят поздравить нас с воскрешением? Хотя вряд ли. Ага, кажется, я понял. «Ковчег» ведь вывозил подрывников. Чтобы уничтожить нас с тобой, верно? Считается, что они задачу выполнили. И начальство решило их подобрать. Кстати, где они?

– Посмотрим… Нет, смотри по термоскопии. Сканируй медленно…

Нарин медленно поворачивала лимб.

– И по вертикали… Постой, что-то мелькнуло. Да. Семь целей… то есть семь предметов. Это они.

– Все еще мыслишь целями?

На этот вопрос ответа не последовало. Потому что вспомнилось – да, собственно, и не забывалось: их было восемь, этих подрывников, и один из них погиб одновременно с Зором, задиристым и честолюбивым мальчишкой. «Почему ему так хотелось быть солдатом? А тебе самому – почему? В самом ли деле жизнь такова, как нам объясняли? Если так, то почему же в Галактике так мало солдат и так много – всех других? Странные мысли возникают у тебя, угол…»

– Рек, задумался? Не вовремя. Смотри: эти семеро тоже взяли курс на нас.

– Что удивительного? Это же было их базой. Они считают, что их с нетерпением ждут здесь.

– А когда разберутся – станут штурмовать?

– Увидим…

Глава 65

Кто должен попасть на «ковчег»?

Вин Сит все еще оглядывал пространство, поворачиваясь вокруг осей, чувствуя себя почти как на центрифуге. Сначала смотрел бегло. Потом внимательно. Затем уже со страхом. Где «Покоряющий», где же? Где то единственное, что сейчас так хочется увидеть?

Корабля, этой громадины, нет.

Бежал?

Не верится. Но…

Было же волнение пространства. То самое, что очень не слабо приложило его, отшвырнуло от «Ковчега». Фу ты, совсем вылетело из головы. Похоже, он волновался все-таки куда сильнее, чем казалось. Хотя не так сильно, как сейчас. Но тут-то причина ясна.

Вин, признай, ты медлишь потому, что очень не хочется признать: корабля, пославшего тебя в бой, больше нет. Его убили.

Но этого не могли сделать твои противники, вражеское звено: их-то ты не упускал из внимания ни на секунду. От обоих истребителей остались лишь обломки, медленно дрейфующие не так уж далеко.

Но чтобы могучий корабль погиб! Кто мог?..

Стой. А там – что? Ага: это подрывники возвращаются к своей базе. Люди с «Неодолимого». Те самые, кого – вспомнил! – высадил этот самый «Ковчег». Взорвавшие свой же «коготь». Но благодарить их за это Вин не собирался. Скоты! Мало того, что отняли у него одну победу. Но теперь стало ясным: именно они уничтожили «Покоряющий».

Вообще-то черт с ними: так или иначе никуда не денутся – погибнут вместе со своим кораблем.

Однако… сейчас они держат курс не на «Неодолимый». А куда-то правее. Похоже, туда же, куда спешишь и ты сам.

Да, совершенно точно: «Ковчеги» обладают автономностью в Просторе, иначе в них не было бы никакого смысла. И значит, эти могильщики, добравшись до него, смогут спастись, даже когда большой корабль, потеряв свое изолирующее поле, превратится в ничто. Они не должны попасть на спасатель.

А вот я – должен. Первый шаг к восхождению сделан, на очереди – второй.

Значит – бой еще не кончился. За ними! Отомстить. Уничтожить до последнего!

Полный вперед, скаф. И – оружие к бою!

Вин рванулся вдогонку.

Глава 66

Семь – ноль

Счет разгромный

– Нарин, почему ракапс все еще не виден? Ты ведь говорила – незримости у него оставалось на несколько минут?

– Пока мы находились в нем. Без нас его масса уменьшилась, с ней – и расход энергии. И он получил еще полчаса. Я объясняла. А ты пропустил мимо ушей. Будь внимательнее, Рек.

– Прости. Виноват. Где же он сейчас?

– Думаю – где-то рядом с «Неодолимым».

– Почему?

– Это я задала ему такой курс, Рек.

– Зачем? Он мог бы еще…

Рек умолк на полуслове:

– Интересно!

– Что?

– Посмотри: левый нижний угол экрана… Нет, не этого. Термо.

– Ничего не… ага. Вижу. Скафандр. Да это все тот же Вин. Он собирается пересечь нашу траекторию примерно через…

– Не это. Теперь посмотри в правый верхний угол. Вглядись как следует. Ну? Заметила?

– Похоже на еще одну группу скафандров. Они настигают его. Пытаются охватить со всех сторон. Сколько их? Один, два, три…

– Можешь не считать. Все семь подрывников.

– Они хотят захватить его?

– Или уничтожить.

– Семь против одного – убедительное преимущество. Поможем ему?

– Думаешь?

– Думать должен ты. Это ведь твой коллега, давний друг, даже родственник…

– Да. Был. Но помогать врагу я не стану.

«И не только формальному врагу. Но и человеку, утратившему честь. И не только ее. Он не имел права вовлекать мальчишку в эти дела. Зору еще далеко было до солдатской зрелости. Мало того: Ты, Вин, заставил брата сражаться с братом! Это что: по-солдатски?»

Но вместо того, чтобы сказать это вслух, Рек произнес:

– Семь против одного, да. Но если это и вправду Вин, то… я не хотел бы быть в этой семерке. Ага! Видишь?..

Семь нашлемных фар вспыхнули разом. В месте, где лучи их скрестились, высветился одинокий скафандр. И семеро кинулись на него со всех сторон.

«Главком Вселенной, – пробормотал Рек. – Они же не умеют вести бой в пространстве, нельзя подрывникам бороться против охотника, это глупо – делать то, что они себе позволяют!».

Он был прав, конечно: скафы подрывников, более легкие и потому, казалось бы, маневренные, были при этом сравнительно тихоходными и не обладали многими средствами защиты, какими снабжены боевые костюмы. В частности, поляризованными иллюминаторами шлемов. Желая лучше видеть противника, семерка ослепила сама себя – всего на несколько секунд, но этого оказалось достаточно для противника.

Уже в первую секунду Вин выскользнул из освещенного пространства. Уравновесился в десятке метров. Подрывники, ничего не видя, медленно сближались, ни один не пустился наутек – опасаясь, наверное, столкновения с товарищами. Лучшей мишени нельзя было и пожелать.

Прицел. Тройное нажатие на кнопку в левой перчатке боевого скафандра. Импульс.

– Один…

Еще одно нажатие.

– Два…

Наверное, они что-то кричали сейчас, слышали друг друга, их слышали, скорее всего, и в корабельном центре связи. Вин же – нет: его скаф был настроен на другую частоту. Он жалел, что не слышит. И, бессознательно ухмыляясь, продолжал свой счет:

– Пять…

– Шесть…

Вырваться удалось лишь седьмому. Включив движок, он рванулся, не выбирая пути, лишь бы подальше. Не повезло: он помчался если и не прямо на Вина, то пронесся мимо почти впритирку. Вин повернулся. Можно было просто поймать удиравшего в прицел. Но охотник кинулся вдогонку. Преследование всегда доставляло ему радость. Сладко – ощущать себя ястребом, настигающим утку. И даже несколько секунд лететь рядом, приблизив свой шлем к его и видя выражение лица противника, в то время как твое стекло остается для него непроницаемым. А потом, насладившись, даже не потратить на врага еще один импульс, а просто выщелкнуть из правого рукава зазубренный кинжал и медленно провести клинком по боку чужого скафандра – там, где к нему ничего не крепится. И видеть, как расходятся, один за другим, внешний слой, и термослой, и внутренний, мягкий…

«В приход себе пишем и этого. Выведенного в расход.

Уплывай, уплывай, проигравший. Я не стану требовать с тебя уплатить проигрыш. Да у тебя ничего такого и нет.

Хотя… постой: что-то твоя левая сумка отдувается. Она – для подрывных зарядов. Что же ты: израсходовал не все? Умный паренек: если можно обойтись без лишнего расхода, то он и не нужен. Правда, тебе этот заряд больше не пригодится. А мне – как знать?

Позволь, я отцеплю. Все. Можешь следовать своим курсом».

На миг даже сделалось скучно. Рано: осталось еще одно дело, последнее. И самое важное. Захватить «Ковчег». И – прочь отсюда! В Нормаль. А там – на ближайший мир. Дальше видно будет.

Схватка с подрывниками увела в сторону. Но спасательное судно не двигалось, лишь позволяло пространству медленно нести его по естественной траектории. Интересно, его пилот наблюдает за гибелью своих людей? Или безмятежно дремлет за пультом? Скорее второе: иначе он поспешил бы к своему кораблю-матке, «Неодолимому», медленно, но верно теряющему свое изолирующее поле и, значит, – приближающемуся к неизвестности.

Пора разбудить пилота. Кстати, у скафа запас энергии не бесконечен. Очень даже не бесконечен. Время пересаживаться. Держись, противник: я приближаюсь.

Глава 67

«Это наш ракапс!»

– Командующий, мы теряем изолирующее поле. К сожалению, полностью восстановить полевой барьер не удалось. Мы расходуем энергию, оставаясь в этом узле в неподвижности.

– Я понял вас, Робус. Каковы наши шансы, если мы уйдем? Хватит энергии на выход?

– Они, во всяком случае, больше, чем сейчас. Если не развивать большой скорости…

– Не надо. Хорошо, готовимся к выходу из Простора. Прикажите отозвать «Ковчег». Вернуть его в эллинг – это весьма приободрит экипаж.

– Мы сейчас не можем вызвать его: он не выходит на связь. Может быть, подойти к нему, чтобы принять в эллинг?

– Робус, вы видели, что случилось с нашими подрывниками?

– Так точно. Это более чем печально.

– Это невезение, капитан. Расчет был правильным, но не повезло: этот уцелевший диверсант с «Покоряющего», которого больше нет, ускользнул – пока ускользнул… А где он сейчас – видите?

– Мы отслеживаем его, командующий. Он, похоже, как раз идет на сближение с нашим «Ковчегом». Уж не хочет ли он атаковать спасатель?

– Сейчас главное – чтобы он снова не пытался атаковать нас. А вы, по сути, предлагаете подставиться ему. Еще одна-две антенны – и нас можно будет списать в потери. Думайте о корабле! Не забудьте, у нас на борту – вся армия, нами закупленная. Война с Мадигом ведь не кончается здесь. Мы обязаны вывезти армию в Нормаль, там наше преимущество будет подавляющим. Так что, не станем думать о «Ковчеге». Идти к нему, принимать на борт – лишняя потеря времени. Просто держите его в прицеле. И если диверсант ворвется в него – выпустите гравиторпеду. Снимаемся немедленно!

– Да, командующий. Как прикажете. Какой туннель выбрать?

– Думаю, тот, который хотели использовать изначально. Можем?

– Придется немного подвернуть, всего лишь.

– Командуйте.

«Неодолимый» медленно тронулся с места, осторожно поворачиваясь вокруг вертикальной оси и одновременно слегка задирая нос, чтобы нацелиться на нужный туннель. Наблюдение сообщало:

«Впереди чисто… Впереди чисто… Чисто…»

– Прямо руль! Равновесие!

Поворот прекратился.

«Трасса чиста».

– Малый вперед!

«Святой Адмирал, позволь выйти благополучно, позволь!..»

– Ускорение два в секунду!

– Есть – ускорение два в сек!

«Трасса чи… Тревога! Опасность! Постороннее тело на курсе!»

Откуда оно только взялось? Какое-то нелепое, кургузое, с задранным хвостом ничтожное суденышко. Но ведь только что его там не было, пространство просматривалось хорошо, и его не было! Откуда же?..

– Да ведь это наш ракапс! Идет, словно на таран! Симод…

– Моторы стоп! Реверс! Отвернуть…

А ведь поздновато.

Прямого столкновения удалось избежать. Но не соприкосновения. По касательной. Обшивка «Неодолимого» не пострадала.

А вот по антеннам пакостный кораблик прошелся. И измял, искромсал целую линию СП-антенн. Чуть ли не две дюжины.

– Командующий, мы гибнем!

– Молчать! Всю энергию на антенны! И курс – на «Ковчег»! Теперь без него не обойтись.

– Есть – на «Ковчег»!

Глава 68

Что же – сделай это!

– Да, Нарь, это Вин Сит, нет сомнений. Разделался он с ними профессионально. И теперь идет к нам.

– Для него мы мертвы, Рек.

– Я имею в виду «Ковчег». Очень разумно с его стороны: искать здесь спасения.

– А с нашей? Скажи: у этого корабля скорость больше, чем у скафандра?

– У любого корабля скорость больше. А что?

– Вин уже близко. Ты хочешь взять его на борт?

– Нет.

– Тогда, может быть, увеличим дистанцию?

– Ты его боишься?

– Знаешь… может быть, и опасаюсь немного. Судя по тому, что мы видели… если он не попадет сюда внутрь, то он может, пожалуй, и уничтожить «Ковчег» – и нас с ним.

– Может, он и захотел бы. Но оружие скафов не так мощно, чтобы…

– Посмотри: что там у него на боку? Нашим скафам такое не полагается.

– Не пойму, что это такое.

– Он ведь дрался с подрывниками?

– Дрался? Он их искрошил! А… Стоп. Понял. Заряд?

– Да. Поэтому я и думаю: отойти подальше.

– Бежать от него? Ну, нет. Мне – от него?

– Рек, послушай… Однажды он уже оказался сильнее нас…

– Сильнее меня, ты хочешь сказать? Но то было игрой… для меня, во всяком случае. А сейчас – больше никаких игрушек. Я решил, Нарин. И не пробуй отговорить меня.

– Что ты решил?

– Доказать, что я действительно таков, каким меня считают.

– Доказать – кому?

– Всем. Тебе. Ему. И себе, конечно.

«Бесполезно, – поняла она. – Разубедить его сейчас просто невозможно. А может быть, и не нужно? Вряд ли он так уж уверен в себе. И вместо того, чтобы еще подрывать эту уверенность, надо ее усилить. Рек старается сделать это; в конце концов, жизнь каждого человека – это цепь побед над самим собой, не победив себя – не нанесешь поражения врагу».

– Мне доказывать не нужно: я и так знаю, что ты сильнее. Ты – самый лучший. Но тебе нужно доказать это и ему. Что же – сделай это. Только помни, что времени у нас не очень много. Так что не затягивай.

– Не буду. Слушай: в случае, если со мною все-таки что-нибудь случится… Никто ведь не застрахован от случайностей… то ты…

– Рек! Не надо. Не стану слушать ничего такого. Зря тратишь время… Оно понадобится тебе в бою. – Нарин опустила руки на клавиатуру. – Я готова выпустить тебя. Лети!

Он улыбнулся:

– Ты права. Я непременно вернусь. Выпускай.

Глава 69

Простор втянет меня

Вин усмехнулся: пилот «Ковчега» решил, видимо, облегчить ему задачу: вместо того чтобы пытаться отсидеться в корабле, решил выйти и вступить в бой. Конечно, жаль, что не придется воспользоваться самым простым вариантом – выдать себя за одного из подрывников. Тогда люк распахнулся бы перед ним, и корабль был бы захвачен с минимальным расходом времени. Но пилот явно наблюдал за схваткой с подрывниками. Чего доброго, решил отомстить? Наивный человек. Интересно, это кто-то из наших? В смысле: из нынешнего выпуска? Или из корабельной команды? Второе вероятней. Значит, в пространстве он не боец. Ну, держись, самоубийца. Идут последние минуты твоей жизни. Жаль, что твоя связь работает на других частотах, а то я успел бы объяснить, что ожидает тебя уже сейчас. Ладно, думаю, ты и сам поймешь – хотя, к твоему сожалению, слишком поздно. Да, жаль. Я мог бы даже объяснить тебе, смотри, слабак, и учись: вот я выполняю финт, делаю отвлекающий маневр, якобы хочу зайти для атаки справа. Делаю…

Ну и ну! Прочитал, насекомое! Не клюнул. Трепыхается, нахал!

– Ну а как ты отнесешься к моему кувырочку с уходом из твоей видимости?

Последние слова Вин произнес вслух: известно, что это успокаивает.

– С удивлением, Вин. Что, ничего лучше не мог придумать?

Это было как удар. Совершенно неожиданный. Вин Сит в первое мгновение даже не поверил.

– Что? – вырвалось непроизвольно.

– То, что слышал. Рассчитывал на легкую победу?

Вин вовремя опомнился: дистанция между скафами сократилась до ближней, теперь – или сразу в схватку, или нарастить дистанцию. Отступить. Но в верхней точке кувырка правильный отход невозможен. Во всяком случае, если противник – это действительно…

– Рек, ты?

Говорить, говорить, отвлекая его внимание. И одновременно…

С той стороны не ответили. И скаф исчез из виду. Контркувырок, вот что он предпринял. Сволочь. Это Рек. Но он же погиб на…

– Ох! – Последний вскрик был непроизвольным. Потому что Вин ощутил удар. В правое бедро скафандра. Не очень сильный импульс. Не проникающий. Но достаточно сильный, чтобы завертеть волчком, лишить чувства позиции, дать почувствовать, пусть лишь на миг, свою беспомощность… Но врагу этого показывать нельзя ни в коем случае!

– Слабец ты, Рек: даже ударить толком не можешь!

– Правда?

Ага, он потерял секунду, чтобы выговорить это слово. За секунду умелый боец успевает соскочить с карусели, уравновеситься. Где ты, покойник? Рек? Где…

Рек Телан оказался сверху. Потому, наверное, что уравновеситься Вину удалось не самым лучшим образом. Потому, может быть, что самой сильной стороной Вина был бой на дальней и средней дистанции: там было и время для маневра, и пространство. А так, на расстоянии вытянутой руки, он драться не любил: становишься из артиста кем-то вроде дрессированного медведя, только крутишься, стрелять приходится наугад. Ну и ладно, пусть наугад. На тебе, на тебе, на!..

Дьявол. Все – мимо. Ну и мельтешит Рек перед глазами, уклоняется, прямо сказать, неплохо. Ну а…

На этот раз – по затылку шлема. И снова – малой мощностью. Опять – волчок, только вокруг другой оси. И в ушах – издевательское:

– А зачем мне бить сильно? Это ведь не я тебя ударил: это был Зор. И сейчас еще не я, а Нарин. А мой удар будет для тебя последним. Так что ты не торопи меня, а?

Ага! Вот на этой тираде он и попался. На, получи, болтун!

На сей раз Вин ухитрился все-таки поймать врага в прицел. Даже не успев уравновеситься. Всего на миг. Но мастеру этого хватает. Импульс!

Цель поражена! Вот такие дела, хвастун ты…

Поражена, нет сомнения. То-то его отшвырнуло назад. Но совсем немного почему-то. И – главное – не прожгло. Добавить!

Вот оно что… То были остатки заряда, на полный импульс даже не хватило. Потому и не прожгло. Все, в общем, ушло на подрывников. Там надо было сберечь мощность, не буйствовать. Но так приятно было…

«Что остается теперь? Только ближний бой. Рукопашный. Нелюбимый. Но сейчас уже не до вкусов. Вперед – пока враг еще не сообразил, что я остался безоружным. Кинжалы – к бою: и обычный, и лазерный. Лазерного хватает на метр, на самом деле это дистант, маломощный: скаф все-таки не корабль, даже не „коготь“. И батарейка его садится быстро. Но неизвестно, где найдешь, где потеряешь…»

Одновременно – отвлекающий акустический выпад:

– Рек, а шлюху твою все-таки поджарили, а? Какова жареная на вкус? Жаль – не пришлось попробовать…

И одновременно левая, с радионом – вперед. В грудь. Луч!

– И не попробуешь, Вин. Не суждено тебе.

– Сука! Жива? Как это получилось, что… – От неожиданности этого голоса дрогнула рука. А Рек к тому же ухитрился одновременно – на уклонение не было времени, но повернуться он смог, так что луч прошел по касательной. Не пробил. Хотя зацепил. Еще раз! Добить ублюдка!

«Ага! Получил? Жив еще? Ничего, теряй воздух, давление, тепло. Подыхай! А я еще добав…»

– Что?

Слово опять-таки выскочило само собой. От удивления. И боли. Потому что удар, полученный в это мгновение Вином, оказался двойным. По руке – левой, с радионом, так что луч ушел в пустоту. И – десантным, с усилителем, кинжалом сквозь все слои в правый бок. В печень?

– А это, Вин, уже от меня лично.

– Ты… меня?..

Главком Вселенной, как вдруг озарилось светом все тут: и «Ковчег», и скафандр врага в двух метрах, и другой скаф – у открытого люка спасателя, и – да, и корабль вдалеке…

Это что: перед смертью все становится так видно?

Нет; это последний привет от «Неодолимого». От исчезающего «Неодолимого».

«Все-таки, я уничтожил главного противника. Я – лучший солдат. Остальное – неважно. Сейчас пространство исчезнет, и Простор вберет меня.

Привет тебе, Простор!..»

– Рек, как ты?

– Теряю среду все-таки. Боюсь, что…

– Нет! Не бойся! Тащу тебя. Люк рядом. Все будет хорошо, Рек. Все будет очень хорошо! Ну, вот мы и дома. А тебя самого задело? Или только скаф?

– Похоже, что не сильно. Обойдется. Нарь, давай мигом за пульт. Создавай барьер. Пространство уходит, нужно перейти в автономию. Секунды остались…

– Где тут?.. Ага, вижу. Включаю!

Простор вокруг. Узел. И – никого больше. Туннель? Хотя бы этот.

Малый ход. Осторожно войти. Хорошо. Не знала, что справлюсь с таким кораблем. Осторожно – до среднего. Получается. Где тут программа выхода в Нормаль? Ага… да.

– Рек, я включаю выход. Хотя не уверена, что знаю – куда.

«Да, до конца не уверена. Но если в Большой Памяти Корпуса все записано правильно, а мои выводы верны, то мы совсем близко к тому, чего я хотела. Если только при выходе не произойдет неожиданностей. Надеюсь, что нет!»

– Была бы ты рядом, Нарь. А куда нас вынесет – все равно.

– Согласна.

Глава 70

Куда нас занесло?

– Нарь, куда ты пропала? Я, наверное, спал – вот только что пришел в себя. Мы вышли? Помню, как нас тряхнуло – это на выходе в Нормаль, да? И я сразу вырубился. Что с нами?

– Знаешь, Рек, по-моему, нам повезло. И не один раз. В общем, мы уже на грунте. На планете. Как ты себя чувствуешь?

– Почти в порядке. Ты, значит, сама благополучно села? Молодец. Откуда у тебя столько умений – откровенно говоря, неожиданных?

– Рек, все узнаешь: тут, наконец, ничто не помешает мне выговориться. Только дай нам обоим немного прийти в себя.

– Конечно. Только сперва скажи: где мы? Куда нас занесло? Привяжись. Включи программу локализации. Мы ведь в Нормали? Небо звездное? Найди эту программу.

– Уже все сделала. Ты будешь смеяться…

– Тебе весело?

– Конечно. Планету нам подсунули очень даже неплохую.

– Нарь, мне становится дурно.

– Рек, милый! Отчего?

– От тебя. Ты скажешь, наконец?..

– Прости. Так вот, это – Левид.

– Потрясающе. А что такое этот Левид?

– Фу, возможно ли быть таким серым? Это тот самый мир, из-за которого сцепились насмерть Мадиг с Леганой. Мир, вполне готовый для заселения, но до сих пор необитаемый – потому что оба претендента не допускали сюда чужих освоителей и мешали друг другу доставить своих. Так что мы с тобой тут – первые поселенцы.

– Жаль, что ненадолго.

– Рек, – сказала Нарин после паузы. – А, собственно, почему?

– Почему – что?

– Почему – ненадолго?

– Ну, потому что… гм. А в самом деле: почему?

– Вот и я спрашиваю. Тебе все еще хочется драться? Не наелся войной досыта?

Он потер лоб, собираясь с мыслями.

– Хочется, не хочется… Я – солдат, дал присягу…

– Во-первых, тех, кому ты присягал, уже нет. А если бы они были, то… Возьми. Прочти. И подумай.

– Что это за цифирь? Зачем мне это?

– Тут видно, сколько заработали командующие и их приближенные на купле-продаже вашего брата. И реданские чины в их числе. И потому заставили нас драться в Просторе. Где выжить невозможно. То, что мы остались – счастливая случайность, не более. Читай, читай.

Наступила пауза. Потом Рек поднял глаза:

– Нарь, не понимаю. А честь? Наша воинская честь?

– Это для вас, Рек. А они без нее обходятся. Подумай над этим.

Рек вздохнул:

– Знаешь, многое и так уже представляется другим… Не таким, как в ЦОСе. И Зор погиб… Когда война касается тебя лично, все выглядит иначе – и та слава в том числе, о которой все мы мечтали. Есть над чем подумать.

– Это меня радует. Потому что у меня – другие планы. Для нас обоих.

– И в чем они заключаются?

– Прежде всего: остаться здесь.

– Надолго?

– Наверное, навсегда.

– Как я понял, этот мир не заселен, верно? Хочешь стать дикаркой? Конечно, в этом немало романтики…

– Не больше, чем в солдатской судьбе. Нет, о дикости я не мечтаю. Я ведь уже сказала: Левид подготовлен к первичному заселению. А это значит, что здесь оставлена нормально оборудованная база – со всем, что может понадобиться, в том числе и с дальней связью. Тут работали очень неглупые люди.

– Да, наверное. Где эта база – далеко?

– Почти рядом. Это ведь ее автоматика посадила нас. Одна я на это никогда не решилась бы. Думаю, нам пора перебираться туда. Немного отдохнуть – и браться за дела. Их просто неимоверное количество.

– Нарь, боюсь, ты строишь дом на песке. Кто позволит нам хозяйничать здесь? Пусть не Мадиг и не Легана, но и другие охотники, наверное, найдутся. Серьезные. А кто такие мы с тобой? Да никто.

– Кто позволит? Те, кто имеет право позволять. Скажи, Рек: там, где тебя учили, как его там…

– Восемнадцатый Центр Образования солдата, так это называется.

– Хорошо звучит. Вам преподавали там хотя бы основы галактического права?

– Никогда не слышал. Конечно, нет. Зачем это солдату? В этом должны разбираться генералы, адмиралы, министры… Кто еще?

– Разведчики – потому, что они должны разбираться во всем. Так вот, в этом праве есть такой раздел – право заселения и право провозглашения суверенитета.

– И что же?

– А то, что по этому праву «первые поселенцы мира, доселе необитаемого, оказавшиеся на нем без применения насилия, имеющие своей целью освоение и развитие этого мира, вправе подать в Конгресс Конфедерации прошение о признании их законным населением этого мира, равно как и ходатайство о провозглашении этого мира суверенным государством, и равным образом – о защите их интересов силами Конфедерации на протяжении первых десяти лет колонизации мира. Указанные документы рассматриваются Конгрессом во внеочередном порядке и могут быть приняты при условии, что лица, возбуждающие указанные просьбы и ходатайства, могут убедительно обосновать имеющиеся у них планы дальнейшего заселения как путем естественного прироста населения, так и путем приема иммигрантов из других миров. Податели этих документов имеют право выбрать любое государство в качестве патронирующего на начальном процессе освоения. Права и обязанности патронирующего государства рассматриваются в разделе «Патронат» данного Закона». И еще там есть примечание: «Социально-политическое устройство и форма правления учреждаемого мира оставляются на усмотрение самих поселенцев». Понял?

– Ну и память у тебя, Нарь!

– Увы, очень избирательная. Теперь скажи: отчего бы тебе не стать королем Левида? Или президентом?

– Королем лучше. Только если ты захочешь быть королевой.

– По-моему, мне это пойдет. Определенно.

– Конечно. По-моему, ты способна сыграть все на свете.

Нарин нахмурилась:

– Как прикажешь это понимать?

– Ты ведь из разведки, правда? Не знаю только: из чьей?

– Почему ты так думаешь?

Помолчав, Рек ответил:

– Хотел я или нет, но все время думал о том: откуда свалилось на меня такое счастье? Туристка – это отпало сразу: к районам Производственных Центров на Редане их и близко не подпускают, а если кого и занесет, случайно или нет, уничтожают без разговоров. Это знает любая туристическая фирма во всех мирах Конфедерации. Я начал просеивать варианты один за другим. И отбрасывать. Учел твою готовность выдать себя за солдата – согласись, женщины Конфедерации к этому совершенно не готовы. Твое желание попасть на корабль Мадига, вдруг так резко изменившееся. И, в общем, все стало ясно…

– Интересно, – сказала она сухо. – Почему же ты сразу не выдал меня?

– Потому, что тогда я лишился бы тебя. Возможно, навсегда. И потом – тогда я не был обязан делать это: я еще не присягал никому на верность.

– А потом?

– Потом возникло сомнение. Ты действовала так, словно бы не была так уж предана Мадигу. И еще одно: этот твой аппарат…

– Он называется система «Незримость», к твоему сведению.

– Эта «система» никак не укладывалась в мою схему. Потому что если бы она принадлежала Мадигу, то «Покоряющий» использовал бы ее против нас – хотя бы там, в узле Простора. Но они вели себя так, словно ничего подобного у них не было. И с этой нестыковкой я не мог справиться. Сомнения оставались.

– Рек! Их не осталось бы уже давно, если бы ты хоть однажды нашел время выслушать меня. Потому что я давно уже хочу объяснить тебе все о себе. И сейчас сделаю это, как бы ты ни противился. Слушай…

– Говори.

– Ты почти все угадал верно, Рек, похоже, ты слишком сообразителен для солдата, пусть и хорошего. Но для короля Левида в самый раз. Не перебивай. Я только начала. Я – с Рамиды, а это все равно, что сказать «из разведки». Корпус Подготовки Специальных Служб – КПСС, после того как я его окончила, направил меня на Мадиг, когда этот мир – командование его Вооруженных сил – прислало заявку на разведчиков. Было известно об их серьезном интересе к овладению Левидом, так же как и о намерениях Леганы. И на Мадиг направили меня – как молодую разведчицу. Не только потому, что Мадиг подал заявку, но и по той причине, что этот мир, в основном верхушка его вооруженных сил, разведку Конфедерации интересовал очень серьезно. Я, откровенно говоря, не была в восторге: несмотря на диплом, у меня практики не было – почти никакой. Но меня убедили, что для выполнения моего задания такой опыт и не нужен. Я поверила.

– В чем же заключалось это задание?

– Их было два. Первое, но второстепенное, заключалось в испытании системы «Незримость» в боевой обстановке. Это – последняя разработка, и программа ее опробования еще не была закончена. Но сейчас у меня уже достаточно данных для вывода: система жизнеспособна. Правда, испытания чуть не сорвались, когда мою, вернее, мадигскую, капсулу сбили над твоим городком. Но появился ты. Остальное тебе известно.

– Я безумно рад услышать, что втемную сделался участником испытания новой системы. Что ты использовала меня…

– Рек!

– Молчи! Использовала меня, тупого солдата…

– Рек, осторожно! Стоит тебе сказать лишнее слово, и я обижусь. Очень серьезно.

– Да что ты! Обидишься – и при первой возможности вернешься в свой Корпус, послав меня куда подальше? Но ведь ты в любом случае сделаешь это! Ты меня уже использовала полностью, чего же церемониться? Я для тебя больше ничего не способен сделать.

– Рек, в раздражении ты начинаешь ошибаться. Грубо. А я ожидала…

– На что же я еще способен? Чего ты могла ждать?

– Многого. Семьи. Детей. Жизни на много-много лет. Любви, той самой, что еще только что была…

«Святой Адмирал, – подумал Рек, – у нее слезы на глазах! Значит?..»

– Она есть, Нарь, есть! И всегда будет. Но разве разведка отпустит тебя? У тебя контракт с ними?

– Да. И он будет продолжаться еще целых трое суток. Его срок истекает, Рек. А я не стану его возобновлять. Свою работу я выполнила хорошо. Аппаратуру, правда, не сохранила, зато все записи в порядке. И за это рассчитываю на хорошее вознаграждение. Признаюсь: сразу после того, как мы сели, пока ты был без сознания, я навестила Базу. И по вневремянке успела переговорить с Рамидой. Рассказала о своем плане. Это – ответ на твое «кто нам позволит?».

– Объясни, если можно.

– Я, когда разговор зашел о вознаграждении, сказала, что не стану брать денег. Но попросила все права на заселение Левида. Оно так или иначе стоит в планах Конфедерации. А в первую очередь – разведки. Она любит контролировать все – от мыслей до сырьевых запасов. Так что мы эти права получим.

– Звучит здорово. Но вряд ли я… У меня подготовка солдатская. А не королевская. Тут надо быть большим политиком…

Нарин усмехнулась.

– Знаешь, царствовать – это несложно. Сложно – править. Но этого тебе делать не придется. И мне – тоже.

– Кому же тогда?

– Да тем, кто нас сюда поставил. А мы – когда-нибудь потом. Если научимся. И если все пойдет, как надо.

– Звучит здорово. А что мы вообще станем тут делать? Охотиться, пахать землю?

Нарин остановилась. Удивленно взглянула на Река.

– Ты о чем? Разве я не сказала? И ты не знаешь?

– Смотря что.

– Что у нас под ногами – крупнейшие в Конфедерации залежи протида!

– Это… постой, это слово я слышал, нам о нем упоминали, когда говорили о галактической стратегии…

– Ох. Протид – то вещество, без которого невозможно ни выйти в Простор, ни тем более передвигаться в нем. Из-за чего, ты думаешь, так сцепились Мадиг с Леганой? И почему, по-твоему, их обоих старались удержать на расстоянии? Для любого из них эти залежи – источник неограниченного господства. На этой планете Конфедерацию может устроить только такая власть, которая будет добывать, продавать, но не стремиться к господству. Такая…

– Такая, как мы с тобой.

– Это я и хотела сказать, ваше величество.

– Отставить. Я решил, что мир этот все-таки не будет управляться королем.

– Вот как? Кем же?

– Королевой. Она для этого более приспособлена.

Нарин улыбнулась:

– Рек, естественно, управлять буду я. Но официально числиться предстоит тебе. Ты красивый парень, и для торговой марки подходишь куда больше моего. Конечно, если бы Левид стал производить косметику или дамское белье, то…

Они спустились по трапу. Сделали несколько шагов.

– Прекрасно дышится, верно, Рек?

– М-да. Безусловно. Прости – о чем ты?

– Крепко же ты задумался. Над чем?

– Для всего этого понадобится куча людей. Им придется, как я понимаю, платить. Сразу же, а не тогда, когда начнется добыча и торговля. Как мы будем выкручиваться, королева? Может, зря ты отказалась от денег?

– Пока не знаю. Их бы все равно не хватило. Но может быть…

Она остановилась, не договорив.

– Может быть – что?

– Нет. Ничего. Я хотела сказать – может быть, нам повезет…

– Нарь! Я же чувствую: у тебя на уме было что-то другое.

– Рек, да разве у женщин есть ум? У нас – интуиция, предчувствие, так что лучше не спрашивай.

– Ты права – тут и правда прекрасно дышится.

Глава 71

Эпилог: через шесть месяцев

– Нарь, получается ерунда. Смотри: транспорт с техникой уже на подходе, а с завербованными, как только что сообщили, еще и не стартовал. Там у них какие-то неурядицы. Техника сядет – а кто станет ее разгружать? Мы с тобой? И, кстати, чем будем платить? У нас одних процентов на кредит набежало уже…

– Для разгрузки запустим механизмы – из нулевого наследия. Какая идет техника?

– Машины для расчистки. Кто будет ими управлять? И еще – сборные дома. Очень хорошо – только ставить их некому и селить в них некого. Получается…

Резкий, тревожный звон заставил Река вместо продолжения воскликнуть:

– Неблагополучие: неизвестный корабль в ближнем пространстве!

У экрана внешнего наблюдения Нарин оказалась первой. Всмотрелась. Всплеснула руками:

– Рек, как здорово! Еще ближе, чем транспорт, – два больших корабля. Включи определитель класса. Быстрее!

– Сделано. Святой Адмирал! Он показывает ерунду! Этого быть не может! Смотри: два боевых транспорта! Это атака, Нарь! Кто-то решился, хотя у нас все права…

– Переключи на «Принадлежность»!

– Готово. Ох!.. Знаешь, чей первый корабль? Он под флагом Мадига!

– А… постой, постой… а второй – не Леганы ли?

– Угадала.

– Запроси названия. И сразу же передай: «Посадка запрещается. Можем принять малый катер с представителем». Обоим.

– Отвечает автоматика. Назва… Ох, черт!

– «Покоряющий» и «Неодолимый», не так ли?

– Они. И оба идут на посадку. Но нет никаких враждебных маневров, вроде бы драться не собираются. Может быть, хотят сразиться тут, на тверди?

– Сигналь: «Будем вынуждены открыть огонь на поражение»!

«Экипаж недееспособен. Необходима помощь. Посадка вынужденная, отказ не допускается. Работает программа жизнеобеспечения».

– Это сигналит автоматика, Рек.

– Уловка?

– Наверное, все-таки нет. Однажды в истории уже… Но сейчас не до объяснений. Значит, это все-таки правда…

– Интересно: нас атакуют призраки. Что делаем? Уничтожаем?

– Да ни в коем случае! Пусть садятся. Места хватит. Ответь: «Посадка разрешена». Ага, вот и второй. Тот же текст.

– Как сговорились.

– Да нет – однотипные корабли, на них – серийные схемы с серийными программами. Все логично. Второму – тот же ответ.

«Просьба включить посадочный привод».

– Видишь? Значит, люди не ведут корабли. Только автоматы.

– Но эти корабли ведь погибли! У нас на глазах! Оба!

– Нет. Они исчезли – верно. Исчезнуть – не всегда означает погибнуть. У Простора – своя логика.

– Не представляю – как это могло получиться.

– Раньше получалось, Рек. Самое малое, однажды.

– Правда? Когда же? Я не слыхал…

– Ничего удивительного. Это очень закрытая информация. Надежно запертая в самой обширной памяти, какая есть у Конфедерации: в памяти разведки. Ведь на самом деле только она располагает фактами, остальные же, даже самые высшие власти, получают только нашу интерпретацию – или вообще не получают ничего.

– Почему?

– Ради безопасности. Самые властные, как правило, не самые умные, а если умные, то часто не самые добрые. Разведка – современная каста жрецов, Рек.

– Не думал, что женюсь на жрице. Приоткрой мне – хоть немного. Я добрый. С той минуты, когда перестал быть солдатом. Чтобы стать добрым, Нарь, нужно, наверное, пережить серьезные потери. Я пережил.

– Знаю, Рек. Ну, что же… Как думаешь, почему в твоем мире, на Редане…

– Бывшем моем.

– Бывшем. Почему там так и не знают, как назывался тот корабль, чья посадка положила начало этому миру?

– Почему? Ну, как-то… не сохранилось.

– Сохранилось. У нас в Корпусе. Он назывался «Двуглавый тигр».

– Постой. Где-то я слышал… Да! Погоди: выходит, что…

– Вот именно. Он совершил посадку после того, как, атакованный, исчез в Просторе и был сочтен погибшим. А через полгода объявился в Нормали, и… остальное тебе понятно.

– Вот так раз! Как же это получается, каков механизм?

– Этого пока не знаем даже мы. Предположим, какие-то действия корабля, или кораблей, несовместимы с физикой Простора. Или, может быть, с его моралью? И он принимает свои меры. Хулигана сажают в камеру. На определенный срок. Такое сравнение кажется мне уместным.

– А потом выпускают – и отправляют к нам?

– Возможно, Простор отправляет их по трассе, которая использовалась кораблями нашего пространства в последний раз. А последними были, видимо, мы. Так что их направили по нашим следам.

– Но людям полгода не продержаться. Будь там только экипажи, но у них на борту ведь – армии! Нарь, они давно умерли с голоду. Корабли привезли трупы. Мумии. Зачем они нам?

– Рек, на всех кораблях, тем более перевозящих людей, – надежная телеметрия.

– Ну и что?

– Значит, люди живы. Если на борту нет живых – корабль можно посадить лишь принудительно, это заложено в полетные программы. Другое дело – люди действительно могут находиться не в лучшей форме.

– Ну, все. «Покоряющий» первым идет на посадку. Теперь мы уже ничего не можем сделать.

– Почему же? Можем встретить по всем правилам протокола. Где наша лицензия на владение? Возьмем с собой. Кстати, а где корабль с провизией – далеко?

– В сутках хода.

– Хорошо. Нам, как хозяевам, придется заботиться о пропитании гостей. А потом – кормить работников.

– Ты думаешь?..

– Скоро увидим.

– Думаешь, мы сможем попасть на борт?

– Для спасения жизней? Глупо было бы не впустить нас.

– Знаешь, мне немного не по себе. Снова встретиться с командующим…

– Как сказать. Это ему сделается не по себе. Вот увидишь.

Глава 72

«Что же мне делать с армией?»

– Здравствуйте, командующий!

Юкан Маро, потирая ладонью лоб, смотрел на Нарин и Река и часто моргал. Похоже было, что он еще не проснулся как следует.

– А, это вы, разведчик Нарин? Странно. Разве вы живы? Какими судьбами? Простите, я как-то ухитрился уснуть. Что там за чертов шум?

– Это садится «Неодолимый», адмирал.

– Садится? Кто позволил? Надо было взорвать его в воздухе, если уж не получилось раньше. Стоп, а куда он садится? Вообще – где мы?

– В космопорте мира Левид.

– Простите, я все еще чего-то не понимаю. Мы на Левиде? Значит, мы победили? Какого же черта лезет сюда «Неодолимый»?

– Разрешите вопрос, командующий: вы помните, когда вы уснули?

– М-м… Да. Собственно, тогда я решил, что умираю. Мы потеряли свои антенны, и… Значит, я просто уснул. И проспал никак не менее шести часов.

– Почти верно, адмирал. Только не часов, а месяцев.

– Бред.

– Но не сумасшедшего. Столько же проспали все ваши люди. И сейчас испытывают примерно то же, что и вы. Наверняка на «Неодолимом» – такая же картина.

– Но он садится позже!

– И что?

– Приоритет у нас! И мы проснулись раньше. Сейчас я скомандую тревогу, и мы разделаемся с ними, еще не дав прийти в себя. Вы, угол, как вас там? Немедленно найдите капитана и…

– Командующий, – сказала Нарин, не повышая голоса. – Позвольте, как и полагается разведчику, ввести вас в курс дела. Вы находитесь на территории независимого королевства Левид на правах потерпевших бедствие. Человек, к которому вы только что обращались, – не угол, а его величество король Левида. Так что прошу вас соблюдать протокол.

– Король? Угол? Чушь.

– Будьте любезны, взгляните. Вот лицензия правительства Конфедерации, не так ли? И тут ясно сказано и о признании королевства, и о тех, кому здесь принадлежит власть. На территории независимого государства, как вам известно, не допускаются никакие военные действия. И всякое нарушение или пренебрежение лицензией Конфедерации влечет за собой серьезные неприятности для нарушителей. Стоит мне послать сигнал – и вы знаете, что Эскадра Порядка будет здесь уже через несколько часов.

– Вы хотите сказать, что я не могу воевать? Вообще-то, конечно, наш боезапас за это время – если действительно прошло полгода – мог пострадать, батареи имеют свойство терять заряд…

– Не волнуйтесь: у «Неодолимого» то же самое.

– Но у меня же армия, черт возьми! Если не драться – то что же мне с нею делать? Пять тысяч человек! А я не смогу даже отвезти их на чертов Редан: мои антенны – помню – были искалечены…

– Как и у вашего тогдашнего противника.

– …и я не способен хотя бы войти в Простор. А если ползти в Нормали, надо обладать бессмертием, чтобы долететь хоть куда-нибудь.

– Знаете, адмирал, это не беда. Здесь, в этом новом мире, очень много работы. Даже и объединившись с армией Леганы, вы не закроете всех рабочих мест. У нас – прекрасный климат, много работы, и, честное слово, будут очень неплохие заработки. Потому что…

– Я знаю почему. Протид. Но это не подлежит оглашению.

– Ну, в узком кругу можно. Итак, командующий: мы – его величество и я – считаем, что сейчас самым уместным будет – встретиться всем вместе, включая командование и старших офицеров Леганы, и выработать соглашение. С ним мы потом обратимся к личному составу обеих армий и предложим им наши условия. Нам нужны подданные, нужны рабочие руки, мы готовы хорошо платить, наделять землей – ее на планете достаточно.

– Хорошо платить, вы сказали? Если не секрет – кто вас кредитует?

– Это коммерческая тайна. Впрочем, могу сказать, какой банк станет нашим источником денег уже через несколько часов. Кредитное товарищество «Сириуса» на Шеворе. Знакомое название, не так ли?

– Гм… Э… Кажется, приходилось слышать в какой-то связи.

– Может быть, от однокашника – командующего Тустаса?

– Не понимаю вашего вопроса. И вообще…

– Хорошо, об этом мы еще успеем поговорить.

– Гм. Гм. Гм. Ну, допустим… Впрочем, ко мне лично это не имеет отношения: я не собираюсь получать у вас какие-то деньги. Кстати, и мои пять тысяч воинов тоже. Все мы раз и навсегда присягнули Мадигу. И с этим вы ничего не сможете поделать. Воспитанники Редана очень серьезно относятся к подобным вещам.

– Вы правы: мы здесь бессильны. Зато у вас, принимавшего присягу, есть полное право и освобождать от нее. Такова традиция, не так ли?

– Вряд ли я захочу сделать что-либо подобное.

– Конечно, вы вправе отказаться. Но в таком случае у вас возникнут, самое малое, два крупных осложнения. Первое: мы снимаем с себя всякую ответственность за судьбу ваших людей. Вам самому придется, к примеру, их кормить… Нам не под силу содержать армию, а тем более – чужую.

– Но у армии может иметься другое мнение по этому поводу.

– То есть, у вас.

– Ну, поскольку я ее возглавляю… И за моей спиной – вся мощь Мадига…

– Огорчу вас: это продлится недолго.

– Какие-то странные намеки.

– У нас нет соглашений с другими мирами о выдаче преступников. Но никто не обидится, если мы по своей воле осуществим, скажем, передачу вас властям Конфедерации…

– Чушь!

– …вместе с доказательствами того, что на торговой сделке с Реданом вы обманным путем присвоили пятьсот миллионов баллов из денег Мадигского казначейства. Возможно, на Мадиге это и сошло бы вам с рук, но не в Конфедерации. Угодно вам полюбоваться на эти доказательства?

– Разумеется. И, если можно, без третьих лиц.

– Милости прошу на базу, командующий, – пригласил Рек.

Разговор командующего с правителями Левида не затянулся. Уже через несколько минут он сказал, не улыбаясь:

– Вынужден признать, что ваша взяла. Я сделаю то, чего вы хотите.

– И совершенно правильно. Первое: эту сумму вы немедленно переводите на государственный счет Левида в Первом Терранском. Только эту сумму. Мы не станем раздевать вас до белья. И второе: освобождаете ваше войско от присяги.

– Ну а вы?

– Мы, в порядке ответной любезности, сохраняем наше соглашение в секрете и даем вам возможность покинуть Левид на первом же корабле. На Мадиге вряд ли выдвинут к вам серьезные претензии: вы не выиграли войны, конечно, но ведь вы ее и не проиграли. Этим может похвалиться далеко не каждый полководец. Итак – вот дальняя связь, и вы можете немедленно передать распоряжение в «Сириус».

– Придется так и сделать, черти бы меня взяли.

Переговоры с банком по вневремянке заняли несколько минут.

– Ну вот, – заявил, закончив, Маро, – поздравляю вас с богатством.

– Лишь с половиной его. Предстоит еще разговор с Тустасом.

– Если не секрет: сколько он… заработал?

– Ровно столько же. Хотя вряд ли вы сговаривались. Просто созвучное мышление.

– М-да. Кстати о мышлении: в ваших планах, уважаемая… как теперь к вам обращаться?

– Как к королеве этого мира.

– Ваше, гм, величество, в этих прожектах я вижу колоссальную брешь. Прореху. У вас нет женщин. У нас – только, как вы знаете, мужчины. А в такой обстановке вам не удастся…

– Вы правы, адмирал. Но стоит кликнуть клич, рассказать о прекрасном мире, где живут десять тысяч женихов – и ни единой невесты, как наше небо потемнеет от кораблей, на которых примчится пятнадцать тысяч невест. А то и все двадцать.

– Пожалуй, вы правы. Что же: разрешите мне готовиться к отъезду?

– Разумеется, командующий.

– Благодарю вас. Вынужден признать: здорово вы провели эту операцию!

– Что вы имеете в виду?

– Вывели из игры наши армии вместе с кораблями, захватили Левид, ограбили и меня, и Тустаса, а теперь еще и используете всех людей, за которых не заплатили ни гроша. Это достойно описания в учебниках!

– Мы польщены высокой оценкой, адмирал! И – счастливого пути! Правда, корабль будет только завтра.

– Гм… а не хочется ли вам еще поразмыслить?

– Мы только этим и занимаемся. О чем еще мы должны задуматься?

– Короли всегда нуждались в хороших правительствах. В умелых министрах. Вы будете продавать протид. Уверяю вас: это очень непросто. Не обойтись без министра торговли – опытного, неглупого… между прочим, и зависящего от вас… И – я бы сказал – умеренного в своих запросах.

– Адмирал! Вы хотите обезглавить Вооруженные силы Мадига?

– Да их ведь больше не существует! И Мадигу понадобятся годы и годы, чтобы набрать денег на создание новой армии. А время идет…

– Обещаю: мы рассмотрим ваше предложение.

– Я вас понял. Благодарю. Интересно, а что вы предложите Тустасу? Мы с ним в свое время вместе кончали Академию Стратегии на…

– Подумаем. Например, предложим стать Верховным Судьей. Или создадим парламент. Возможностей много.

– Да, – признал Маро. – Возможностей действительно немало.

– Нарь, но он же ворюга! Хочешь, чтобы он нас обкрадывал? Или считаешь, что побоится?

– Будет бояться, и воровать, конечно, тоже будет. Но меньше, чем любой другой. Такова реальность, Рек. Я понимаю, что вас этому не учили. Солдат должен быть идеалистом. Иначе он тоже станет воровать.

– Да что он может украсть?

– Хотя бы собственную жизнь.

Несколько шагов проделали молча.

– Нарь, попасть сюда – это и был твой план?

Нарин улыбнулась:

– Честно говоря, не мой, а моей бабушки. Она с детства называла меня только «королевой». И я однажды задумалась: а почему бы и нет? В Галактике столько миров! Неужели ни один из них – не мой? Вот и… А разве получилось плохо? Кстати, не забудь вызвать сюда твою сестру.

– Конечно. Ну, что делаем сейчас?

– Рек! Впереди – разговор с леганцем, на подходе транспорт с техникой, скоро придется как-то кормить армию – выскрести все запасы до последней крошки, потом… Ага, на «Неодолимом» уже проснулись. Даже выходят на грунт понемногу. Пойдем туда. Тустас на очереди.

Они приблизились к кораблю, когда Река окликнули:

– Эй, ты! Попугай крапчатый! Ты тоже здесь? Ну и дела! Я думал, тебе кранты. А ты раньше нас поспел. Здесь-то ты кем?

– Получилось так, Пул, что самым главным: королем.

– Ну да? Мне всегда казалось, что проку от тебя не будет. Умный отказался бы. Но не зря я говорил: чурбакам нечего делать в Вольной Охоте.

Content

Владимир Михайлов
Живи, пока можешь

Глава 1 Чурбакам нечего делать в вольной охоте

Глава 2 Производственный центр ЦОС-18, мир Редан

Глава 3 На Редане есть не только ЦОСЫ

Глава 4 Мы сами подали рапорта

Глава 5 Придется крутиться

Глава 6 Чья масть длиннее

Глава 7 Катастрофы не случилось

Глава 8 Главное – выиграть время

Глава 9 Командующий подозревает обман

Глава 10 А это – моя косметика

Глава 11 А можно и без разведчика

Глава 12 Упасть с четырех метров

Глава 13 Что можно найти в темноте

Глава 14 Военную хитрость нельзя называть ложью

Глава 15. Темнота скрывает?

Глава 16 Не каждый пьет такой кофе

Глава 17 До месяца падающих камней еще далеко, но…

Глава 18 Как это бывает

Глава 19 Кому – суп, а кому – салат

Глава 20 Лучше, если другой не взлетит

Глава 21 И ветераны тоже

Глава 22 Угол рек и Роланд Нар

Глава 23 На Редане все близко

Глава 24 Как заслать диверсанта

Глава 25 Женщина обижена

Глава 26 Пусть ищут добровольцев

Глава 27 Все – лучше всех!

Глава 28 Если опоздаем, со счастьем возникнут сложности

Глава 29 Полное впечатление даст поединок

Глава 30 Разочарование

Глава 31 Деньги на бочку!

Глава 32 Присяга

Глава 33 Сбиться с пути бывает полезно

Глава 34 Как трудно порой бывает – купить

Глава 35 Перестраховка всегда полезна

Глава 36 По нулям

Глава 37 Нужен письменный приказ

Глава 38 Сага о Стизле

Глава 39 Солдат совестью не снабжают

Глава 40 Обезоружить противника

Глава 41 Готов воевать хоть сейчас

Глава 42 Они ее уже взяли?

Глава 43 Фактор везения

Глава 44 Узел пяти туннелей

Глава 45 Известно, что ничего не известно

Глава 46 У врага не спрашивают имени

Глава 47 Как это было на самом деле?

Глава 48 Они учились одинаково

Глава 49 Надо бить, не рассуждая

Глава 50 Логика не всегда утешает

Глава 51 Перемена мест слагаемых

Глава 52 Тут звезд нет

Глава 53 Туш на комп-клавиатуре

Глава 54 Подозрительность очень заразна

Глава 55 Это не Вин?

Глава 56 Кто нанес удар?

Глава 57 Что будем делать?

Глава 58 Надежда на подрывников

Глава 59 Собрать их, как грибы

Глава 60 Это мы переживем!

Глава 61 Ты решила, что это я?

Глава 62 Их больше нет

Глава 63 «Покоряющий» не виден

Глава 64 Незваный гость

Глава 65 Кто должен попасть на «ковчег»?

Глава 66 Семь – ноль Счет разгромный

Глава 67 «Это наш ракапс!»

Глава 68 Что же – сделай это!

Глава 69 Простор втянет меня

Глава 70 Куда нас занесло?

Глава 71 Эпилог: через шесть месяцев

Глава 72 «Что же мне делать с армией?»