Андрей Егоров

Адский бурильщик

***

Снаряд снова увяз в земле. Денис спрыгнул с платформы и побрел по липкой, красной грязи к буровой установке. Тяжелые ботинки хлюпали, с носков летели похожие на кровь капли. В оставленных человеком следах нехорошо булькало, пузырилось. Потыкав в пульт, он услышал слабый гул, идущий из глубин земли и чертыхнулся – Сааков будет недоволен. Денису представилось красное от гнева лицо прораба, ноздреватая кожа на широком носу и голубые водянистые глаза, в которых всегда читалась плохо скрываемая зависть за то, что его любили женщины, а Саакова нет («Что, опять загубил бур, Степанцов? И почему меня это не удивляет?! Ты бы не по бабам бегал лучше, а думал, как улучшись свои показатели!»). На душе сделалось мерзко. Хоть бы заработала эта проклятая машина.

– Сам бы попробовал здесь бурить, – проворчал Денис, мысленно обращаясь к Саакову, – посмотрел бы я на тебя тогда, урод.

А в небе, как назло не было ни облачка. Пекло так, что хоть сейчас раздевайся и ложись загорать. Если бы только на Тхукане был океан. Чтобы добыть воду, надо бурить пару недель. Да и та жидкость, которую удавалось извлечь из недр Тхукана, годилась только для перегонных систем – мыться в ней точно не стоило. Иначе кожа слезет лоскутами. Вон Саакову попало несколько капель на лицо – теперь ходит рябой и вечно всем недовольный. Женщины им, дескать, не интересуются.

А у Дениски, всем известно, на станции большая любовь. Астролингвист. Наташа. Даже на слух приятно это старинное имя. Оно же как музыка звучит. На-та-ша. Сейчас сидит, наверное, одна в стереозале, смотрит какой-нибудь грустный фильм о любви и посасывает синтезированный клубничный коктейль через трубочку. А он торчи тут в этом пекле. Да жди ремонтную бригаду! Вот ведь, свинство какое!

Денис от всей души пнул буровую установку. Носок левого ботинка заметно прогнулся, но уже через секунду вмятина зарубцевалась. На Тхукане герметичность одежды – все. Не будь она герметичной – грязь проберется даже через малую трещинку, всосется в тело, а там все – пиши пропало… Конечно, с третьей волной такого не происходило, и он ни одного из людей, до которых добралась грязь, не видел, но сомнений в том, что будет плохо, не испытывал. Знающие люди говорили, будто первая и вторая колонии кончили плохо как раз из-за того, что герметичность базы нарушилась, но верилось в это с трудом.

Денис вернулся к платформе, забрался в кресло, сообщать об аварии не хотелось. Сейчас начнется. Сааков, как обычно, будет орать. А Лернер скажет: «Я предупреждал, Степанцову рано одному работать. Опыта маловато. Да и юный слишком. Зря доверили. А не отправить ли нам его обратно, в буровой техникум?». Скрипнув зубами, Денис сжал покрепче рацию и нажал на кнопку:

– Земля, я бур девятнадцать. Земля, я бур девятнадцать. Как слышите меня? Прием.

Странное дело. На призыв Дениса никто не откликнулся. Только слышны были пощелкивания и шипение в эфире. Обычно через помехи уже через секунду прорывался хриплый голос Саакова: «Земля на связи. Ну что там у тебя опять, бабий любимчик?..», но сейчас царила абсолютная тишина. При этом рация была исправна. В этом Денис не сомневался. Если бы с ней что-то случилось, разрядился генератор или отошел контакт, он не услышал бы даже помех.

Может что-нибудь с приемной антенной, предположил он. Пошевелил контакты, ощупал провод, идущий к антенне, что торчала на пару метров над платформой, покачиваясь под ветром.

– Земля, я бур девятнадцать… Земля, я бур…

Ничего. Денис положил рацию на место, присел на платформу, пребывая в задумчивости. Если на базе возникли перебои со связью, то ее восстановят в самое ближайшее время. Там техники такие, что из пары мотков проволоки соорудят передатчик. А если что-то сломалось у него, спохватятся, что он не выходит на связь, уже ближе к вечеру. Пришлют вездеход со спасателями. Но целый день бурения будет потерян. И что он скажет? Что бур застрял, а рация не работала?! Разумеется, всякие бывают случайности, но Сааков этого не поймет. Станет давить на психику. Денис вздохнул. Почему все неприятности случаются с ним? Что он их притягивает что ли, в самом деле?! Есть же еще Мишка Свирский и Антон Больнов. Почему у них никогда ничего не происходит? И бур не застревает, и рация не ломается.

Денис снова попробовал вызвать базу, потом немного похимичил с пультом – все без толку, и сел на платформу, глядя в даль – понял, что остается только одно – ждать прибытия спасателей. Такая уж у него несчастливая судьба.

Через час на горизонте замаячило смутное пятнышко. В мареве раскаленного воздуха было не различить точно, что именно он видит, но потом расплывающийся силуэт как-то сам собою сложился в маленькую фигурку – к платформе направлялся некто в скафандре бурильщика. Шел сам по себе, без транспортного средства, шлепал по красной грязи, высоко поднимая колени. И походка у него была странная – его мотало из стороны в сторону, как пьяного, да и то, что он следует к платформе номер девятнадцать в гордом одиночестве само по себе – событие удивительное.

Денис заволновался, зашарил по карманам, извлек бинокль и приложил к глазам – всех буровиков снабжали таким, чтобы отслеживать грязевые бури. Человек приближался, и вскоре его можно было различить уже вполне отчетливо. Он двигался, выставив перед собой руки – ладони постоянно сжимались в кулаки, и снова разжимались. Но куда страшнее было его лицо – серое, с багровыми глазами и вываленным изо рта кроваво-красным языком.

У него же стекло шлема выбито, понял Денис.

Шел челорвек при всей странности походки очень быстро. Грязь так разлеталась из-под тяжелых ботинок в разные стороны.

Денис опустил бинокль, сглотнул. Ситуация казалась нереальной. В самом деле, ерунда какая-то. Бур застрял. База не отвечает. Да еще этот тип. Дернул рацию.

– Земля, я бур девятнадцать. Земля…

А, бесполезно! Отбросил рацию. Достал из кармана перочинный нож. С оружием все же не так страшно. Слез с платформы и пошел странному человеку навстречу. В левой руке нож, правая сжата в кулак.

Бог ты мой! Денис обмер. Узнать в пришельце Мишку Свирского, везунчика и балагура, не представлялось возможным. Голова бурильщика почти лежала на плече – опустить дальше не давал шлем. Язык, торчащий изо рта, беспрестанно шевелился, облизывая сухие, неестественно красные губы. Глаза были похожи на два пылающих угля. Скафандр оказался прорван на плече и на боку – словно кто-то специально выдрал несколько кусков.

– Стой на месте! – крикнул Денис. Но Свирский и не думал останавливаться. Он приближался, подвывая, тянул к нему руки. С одной была сорвана перчатка. Голая человеческая ладонь, отдающая в синеву, почему-то напугала Дениса до жути. Захотелось оказаться отсюда как можно дальше.

– Ой-йо, – проговорил он и попятился.

И тут Свирский кинулся на него. Оттолкнулся от земли и прыгнул. Да еще издал звериный рык. Махнув неудачно ножом, лезвие пропороло скафандр, но не причинило нападавшему никакого вреда, Денис отпихнул от себя кошмарного монстра, поскользнулся в грязи и едва не упал. Свирский вцепился в него мертвой хваткой – одна рука сжимала предплечье, другая тянулась к горлу бурильщика. Денис ударил противника между ног. Раз и еще раз, тяжелым ботинком. Тот не обратил на удары никакого внимания, достал до горла Дениса и всем телом потянулся к нему, обнажив острые зубы. Язык втянулся во внезапно ставший неестественно большим рот.

Вдруг ожила и заговорила рация на платформе:

– Бур девятнадцать! Бур девятнадцать! С вами говорит Земля. Немедленно прекратите все работы и выйдите с нами на связь.

– Я не могу, – прохрипел Денис, отталкивая озверевшего клацающего зубами Свирского.

– Бур девятнадцать! Ситуация критическая. Мы сворачиваем все работы и покидаем Тхукан. Вы слышите?..

– Наверное, он уже не может слышать, – послышался голос Саакова. – Жалко, славный был парень.

– Я здесь! – закричал Денис изо всех сил, отпихнул наконец Свирского и полез на платформу. Тот кинулся следом. Но получил ногой по шлему и опрокинулся в красным грязь.

Денис влез на плоскость, рванул из-под кресла канистру с горючим и запал бурового снаряда. Ливанул на ползущего по лестнице бурильщика от всей души и чиркнул спичкой. Полыхнуло… Мишка Свирский, везунчик и балагур, в одну секунду превратился в живой факел. Но продолжал упорно тянуть скрюченные пальцы к отступившему подальше бурильщику. Денис обернулся. Прыгать высоковато – целых три метра. А ботинки очень тяжелые. Свирский перевалился через край платформы, поднялся и пошел на него. Было видно, как пузырится, лопаясь кожа на лице, как чернеют, выгорая красные глазные яблоки. Дениса обдало жаром, он повернулся и прыгнул вниз. Приземлился, повалился на бок, как при парашютном прыжке. Грязь вцепилась в локоть, не хотела отпускать человека. Он рванул руку, вырвался из цепких красных пальцев. Поднялся, понял, что ничего не сломал. Замер в боевой стойке, прислушиваясь – готовился к схватке. Но на платформе уже никто не шевелился. Слышно было только слабое потрескивание – вверху догорал мертвец.

Осознание того, что он прикончил Мишку Свирского, заставило Дениса всхлипнуть. Потом уже слезы полились из глаз сами по себе. Зато сразу стало легче. Раньше подобной слабости он за собой не замечал. Одернул себя – чего разнюнился, соберись, мужик.

На платформу подниматься не хотелось, но знал, что надо… По лестнице лез медленно, нащупывая ступеньку за ступенькой.

Обгорелое тело лежало в самом дальнем углу и дымилось. Вокруг стояла ужасающая вонь. Стараясь не смотреть в ту сторону, Денис подошел, взял рацию, нажал на кнопку:

– Земля, земля, я бур девятнадцать… Вы меня слышите?

– Степанцов, ты? – послышались знакомые интонации в рации.

Впервые в жизни Денис обрадовался, услышав голос прораба.

– Я, конечно, я… Заберите меня отсюда, – и добавил: – Пожалуйста.

– Ничего не выйдет, Степанцов, – проговорил Сааков. – У нас утечка. Тут повсюду красная грязь. Знаешь, она та-а-акая красная…

– Но как же так… – Денис отставил от себя рацию, посмотрел на нее так, как будто видел впервые. – Как же это… Я же здесь совсем один.

– Слушай меня, Степанцов, – быстро заговорил прораб, – я-то уже не жилец, вон она быстро по ногам поднимается. А ты меня слушай. Ни с кем не говори. Никому не доверяй. Эта штука всех лишает рассудка. И делает агрессивными. Проберись на оружейный склад и затаись там до прибытия спасателей, да убивай всех, кто к тебе полезет. Понял? И следи за герметичностью…

– Но как же я туда доберусь? – едва не заплакал Денис. – У меня же нет вездехода. А до склада километров тридцать, если по прямой.

– Это уже не моя забота, как ты туда доберешься, – сурово сказал Сааков. – Только знаю я, что склад – твоя единственная надежда. А мне пора, Степанцов, Наталья твоя за мной пришла.

– Что, как…

– Вот так… взяла, да и пришла. Не любит она тебя больше. Меня, видать, любит. В дверь ко мне стучит… э… головой. Я ее в камеру наблюдения вижу. В общем, прощай, Степанцов… э-э-э… не помина-а-ай… ли-э-э-э-х-о-ом… – голос прораба обратился в бесконечные завывания, и Денис отключил рацию.

Прибывший через неделю на Тхукан десант Межгалактического сообщества обнаружил полумертвого от голода и жажды Дениса Степанцова. Бурильшик сидел у амбразуры за линейным пулеметом. На входе в оружейный склад спасатели насчитали сто сорок три трупа – тридцать человек из команды бурильщиков и обслуживающий персонал базы. Мужчины, женщины и дети. Их тела походили на пропущенный через электромясорубку фарш.

– На-та-шу жалко, – поведал спасателям Денис, стуча зубами. – Я же ее сво-ими соб-ствен-ными ру-ками того… самого…

– За что ты ее убил, сволочь? – холодно поинтересовался лейтенант спасателей.

– А что она… к Саакову пошла, – ответил Денис и засмеялся, – больше не будет, да… Это точно. Ха-ха-ха. Больше не будет.

Content

Андрей Егоров
Адский бурильщик

***