Андрей Егоров

Что за черт

***

– Что за черт?! – демиург Савва-офф отстранился от обзорных экранов и прокричал: – Миланья, чаю давай!

Венец творенья – человек на призыв даже и не подумала отозваться. И ведь пожалел ее глупую, взял к себе в чертог, полагал, со временем из девицы выйдет толк. Ничего подобного – как была дура дурой, так и осталась.

Савва-офф прошелся по комнате, тесная клетушка с белыми гладкими стенами, девственной чистоты, как и полагается обиталищу подлинного демиурга, творца миров, управителя судеб человеческих народов. Избранных, и не слишком.

– Чай!!!

Безрезультатно. Милания бездействовала.

Савва-офф похрустел пальцами, пребывая в крайней степени раздражения. Мало ему того, что смертные снова затеяли конфликт на распроклятом Ближнем востоке – не иначе вездесущие черти баламутят, так еще эта дурища… Доведет, придется отправить обратно – доживать короткий бабий век на земле…

В коридоре шаги сердитого демиурга грохотали поступью каменного гостя. Специально топал яростно, как истинный громовержец. Надеялся, у девицы проснется гражданское самосознание, и она появится, услужливая, с виноватой гримасой на пухлом личике. Не проснулось.

Он решительно проследовал в апартаменты Милании, как истинный хозяин. Все равно для него, бесполого существа, в этом смысле она интереса не представляет. Баба-дура, как он ее привычно величал, поначалу сильно негодовала, краснела так, что становилась похожей на спелый томат – овощ вкусный, но цвета паскудного, столь любимого тьмой. Пришлось снять нижнюю часть комбеза, продемонстрировать, что у него далеко не все, как у людей. То, что они по его образу и подобию созданы, факт, конечно, безусловный, но не совсем достоверный. Должны же быть творческие доработки. Иначе рутина и скука смертная. И потом, без такой маленькой детали, как разделение полов, человечеству было бы куда как скучнее существовать. Правда, и ему спокойнее. Но это уже второй вопрос. О себе великий демиург Савва-офф думал в последнюю очередь – не страдал предосудительным эгоизмом и прочими малопривлекательными пороками.

В комнатах служанки царила подозрительная тишина.

– Миланья! – снова позвал Савва-офф. Ни ответа, ни привета. Словно сгинула в одночасье. А ведь еще утром крутилась рядом, щебетала по своей бабьей паскудной привычке, выспрашивала у него очевидные глупости, мешая работать. Кажется, он послал ее к черту и углубился в расчеты и корректировки.

В смежной комнате, где помещался красочный девичий альков – предмет бесконечной радости Миланьи – тоже никого не оказалось. На аккуратно застеленной широкой кровати лежали шелковые подушечки в кружевах. Пышное покрывало оторочено бахромой – все, как просила. Помнится, дурища даже всплакнула, когда осознала, что в новом жилище могут исполняться любые мечты.

Да где же она?! Демиург замер на пороге, пребывая в недоумении. Потом хлопнул себя по лбу: все время забываю, смертным необходимо время от времени справлять естественные надобности. Против посещения демиургом ее туалетной комнаты Милания сильно возражала. Никак не удавалось убедить дурищу, что процесс избавления организма от продуктов переработки – тоже его рук дело, а посему смущаться его визитов не стоит. Девица каждый раз принималась вопить дурным голосом и не могла успокоиться нескольку часов кряду. Поэтому Савва-офф, по некоторому размышлению, решил не нарушать ее одиночество в такие моменты. Решение далось демиургу непросто – он привык, чтобы все и вся подчинялись его грозной воле…

Савва-офф взял с прикроватной тумбочки костяной гребень, покрутил в руках. Рядом стояли всевозможные коробочки с духами, лежала пудреница в золоченой оправе, посверкивали под ярким светом россыпи драгоценностей, которые демиург преподносил гостье чертога регулярно. Ему это ничего не стоило, а Миланья испытывала столь детский восторг в связи с появлением очередной блестящей вещицы, что и в нем самом невольно шевелились некоторые неопределенные эмоции…

Вкрадчивый голос неожиданно отозвался змеиным шепотком, нарушив тишину:

– Я у тебя за спиной.

Демиург резко обернулся. Даже несколько резче, чем следовало: сначала с хрустом голова, затем, после короткой паузы, вызванной удивлением, остальное тело.

Нечистый Пифф-он стоял, облокотясь на внушительный комод – предмет, доставленный по просьбе Миланьи из ее земного дома. Крайне непрактичная и уродливая вещь, по мнению демиурга. Но ей комод позволял предаваться воспоминаниям из прежней, человеческой жизни. Поэтому Савва-офф не возражал. Знал, как для людей порой бывают важны крупинки прошлого. Если, конечно, душа их не очерствела окончательно.

Милания, о чудо, оказалась тут как тут. Держала черного кавалера под локоть, а на демиурга глядела с вызовом.

– Что происходит? – Савва-офф нахмурился.

– А ты как думаешь?

Манерой отвечать вопросом на вопрос нечистый Пифф-он всегда раздражал демиурга. Они виделись всего пару раз. На встречах, где не принято проявлять нетерпимость и обнажать клинок. Они проходили в глубоком межмирье. В кромешной тьме загорались тысячи огней, пространство по воле Вселенского разума обретало устойчивые координаты, и высшие существа имели возможность перемещаться и общаться друг с другом. Присутствие было обязательным. Если кто-то пропустил переход из одной вечности в другую, его считали ушедшим. Оказаться отключенным от вселенского разума, изливающейся из его ментальности силы – что может быть страшнее для высшего существа.

– Как?! – угрюмо поинтересовался демиург. Наличие нечистого в светлом чертоге порядком его раздосадовало. Это означало, что Пифф-ону удалось каким-то образом прорвать периметр. А он, занятый проблемами смертных, и не заметил, как ослабла защита, и в ней появилась брешь.

– Это было несложно, – на сером лице нечистого появилась премерзкая ухмылочка. Он указал длинным кривым когтем, растущем на указательном пальце, на Миланью.

– Не может быть, – Савва-офф перевел изумленный взгляд на девушку. Неужели она догадалась, как отключить периметр?! Ну да, крутилась возле оборудования все утро. Но чтобы сообразить, как именно это сделать? Нет. Нечистый, похоже, водит его за нос. Они способны на любое коварство. – Это ты? – спросил демиург у девушки, и обмер, осознав внезапно – она. Поджатые губы и исполненный презрения взгляд говорили сами за себя. – Но почему?

– Он любит меня.

– Понятно. Значит, он появлялся здесь и раньше. Нашептывал слова, искушал, – пробормотал Савва-офф. – А на деле, хотел использовать против меня. И использовал… Дура-баба! – констатировал он.

– Вот видишь! – возмутилась Миланья.

– Это я по-настоящему любил тебя. Любил, как умею. Я избавил тебя от земного брена, дал тебе вечность. И чем ты мне за это отплатила?

– Благими намерениями устелена дорога в ад, – вкрадчиво заметил Пифф-он, кривая усмешка стала шире – происходящее его очевидно забавляло. – Мы тоже даровали твоей гостье вечность. И еще свободу. Ей больше не нужно быть ни у кого в услужении.

– Может, у меня не слишком мягкий характер, – продолжал демиург, не обращая внимания не едкие реплики нечистого, – может, порой я бываю груб. Но я старался быть с тобой честным. Только и всего… – Он замолчал, осознав, что все его слова теперь бессмысленны. Он сам вложил в человеческую женщину немного коварства и чуть-чуть снизил порог здравомыслия. Полагал, так будет интереснее. И вот теперь она предпочла искусителя, и не подумав предупредить своего создателя о визитах Зверя в чертог.

Женщины. Может, он и бесполое существо, но почувствовал себя уязвленным. Самца он творил по своему образу и подобию, включая нрав и привычки. А женщину выдумывал уже после того, как изобрел секс. Задействовал тонкую психологию. Ликовал, что создал такое удивительное существо, что мужчинам никогда не будет скучно. Похоже, переусердствовал.

– Закрывай чертог, отправляйся в изгнание, – проговорил Пифф-он. – Или присоединяйся к нам. Ты же знаешь, у тебя всегда есть выбор.

– Выбор?! – проговорил демиург. – Похоже, ты не понимаешь, с кем имеешь дело. – Тон его сделался ленивым, зрела уверенность – через мгновение он вышвырнет незваного гостя из чертога и вернется к повседневной работе. Предательницу придется вернуть в земное бытиё. Доверия она не оправдала. С полной потери памяти, конечно. А возможно, и сексуальной ориентации. Должен же он ее как-то наказать.

Савва-офф вытянул перед собой изящные ладони, нащупал искомое и рванул из виртуальных ножен небесный клинок, призванный одним лишь разящим светом отпугнуть нечистого. Не тут-то было. Вместо клинка в руках демиурга оказалась бесполезная рукоять.

Она добралась и до системы управления клинком, осознал Савва-офф. И в тот же миг увидел отчетливую картину падения. Очередной слет высших существ. И снова несколько светлых демиургов оказываются вне списка. Он порой представлял, как это происходит, но никогда не думал, что такое может случиться с ним – создателем вселенной, Богом, от воли которого зависят судьбы миров и населяющих их народов.

Демиург метнулся к дверному проему. Нечистый попытался преградить беглецу путь. Но Савва-офф сменил направление бега, скакнул в стену и исчез, растворился за ней. Нечистый взревел, отшвырнул Миланью и выкинул перед собой когтистую ладонь. Плазменный трезубец – пылающее россыпью красных искр оружие тьмы – устремился за демиургом, ломая перегородки чертога с сухим электрическим треском. В последний момент, ощутив жар адского пламени, Савва-офф прыгнул в сторону, и трезубец пронесся мимо. Демиург спешно прыгнул вверх, растянулся под потолком и применил маскировку, застыв без движения. Нечистый оказался рядом в считанные мгновения. Повел остроносой мордой, инфракрасным зрением высматривая врага, но так и не смог обнаружить. Савва-офф знал: дело времени. Крадущейся походкой, сжимая в руке новый плазменный трезубец, Пифф-он направился дальше по коридору, сканируя пространство.

Теперь дело за малым, думал демиург, добраться до Вселенского покоя, сердца чертога. Двигаться напрямую – слишком опасно, маскировка мигом слетит, стоит ему сделать хотя бы одно движение. Безоружный он не сможет противостоять порождению тьмы.

Савва-офф действовал стремительно, спрыгнул с потолка, сотворил портал и нырнул в черную дыру. Пришлось некоторое время перемещаться в густом киселе. Потерял драгоценные минуты. На выходе его ожидал сюрприз…

– Он здесь! – заверещала Милания. – Скорее!

Девушка успела добраться до Вселенского покоя.

Савва-офф ринулся к пульту, пальцы торопливо забегали по сенсорам. И вот уже в воздухе проявились очертания нового небесного клинка…

Трезубец ударил его, проник в тело и выжег изнутри. Пифф-он уже в третий раз видел, как умирают высшие белые существа. Голубые нити созидательной энергии с оглушительным свистом выстрелили от охваченной пламенем фигуры, оставив на стенах множество темных отметин. И все исчезло. Только горстка серого пепла осталась от уничтоженного демиурга.

– Ты умница, детка, – нечистый Пифф-он подхватил женщину, обвил ее шею когтистой дланью и впился в ее губы сладострастным поцелуем. Раздвоенный язык проник в рот, защекотал небо. Глядя пламенеющим взором на мгновенно впавшую в истому смертную, Пифф-он отстранился. Сделал несколько быстрых шагов назад и одним движением рук – сверху вниз – низверг ее в пылающую бездну. Она миновала тысячи межзвездных миль, перенеслась в самые недра его собственной звезды зла – Алголь. Нечистый с удовлетворением глядел в разлом в реальности, откуда слышался хохот зловещих существ, обладающих врожденными садистскими наклонностями – он сам создавал их – и душераздирающие крики несчастной жертвы.

– Теперь ты свободна, – проговорил Пифф-он с придыханием, – и у тебя впереди целая вечность. Можешь наслаждаться ею.

Затем он кроваво-красным вихрем пронесся по пустынному белому чертогу, сжигая все, включая недавно созданный Савва-оффом мир. Сколько таких миров еще предстоит уничтожить.

Все демиурги совершают одни и те же ошибки, – думал нечистый Пифф-он, покидая охваченное испепеляющим жаром обиталище, – проникаются любовью к своим созданиям, созданным по их образу и подобию, забывая, что в любой копии таится несовершенство.

Content

Андрей Егоров
Что за черт

***