Андрей Егоров

Охотник

***

Его черная спина поблескивала на солнце капельками пота. Он забрался на очередную дюну, посмотрел вниз и увидел пещерный край, куда стремился много дней. Торчащие из песка гладкие камни. Прямоугольники входов с острыми, крошащимися зубьями. А там внутри – прохладные пещеры, уводящие в самые недра пустыни, где царит вечный покой и мрак…

В его глазах все еще тлела тоска. Совсем недавно он грелся в уютной сумке матери. Мать окутывала его теплом и заботой, кормила сладким молоком, гладила по гребешку на лысой голове и крепко сжимала жесткими пальцами плечо, если рядом была опасность и нужно было разбросать вверху невидимый мысленный полог. Она оберегала его, учила, как выжить в этом огромном, полном смерти мире. Как распространять вокруг себя бело-голубую ауру, чтобы хищники обходили стороной, а мелкое зверье чувствовало умиротворение и покой.

Со временем он стал слишком большим, чтобы прятаться в ее сумке. Но, по-прежнему, ходил за матерью всюду, просто потому что привык быть рядом.

А она вдруг стала чужой, даже агрессивной. Гнала его прочь. А он все не уходил. И тогда мать убежала, наказав ему напоследок следовать своей дорогой в далекий пещерный край. Из-под темных пяток летели брызги песка, солнце посверкивало на гладких полукружиях ягодиц, между которыми болтался короткий щетинистый хвостик.

Он опешил поначалу, бросился за нею следом, все надеялся, что мать всего лишь рассердилась на него за что-то, и обязательно простит, если он, как много раз прежде, подползет, тихонько поскуливая, и станет ласково гладить ее круглый, горячий живот.

Только проблуждав по пустыне целые сутки, он понял, что мать ушла навсегда. И он должен прислушаться к ее наказу – и последовать своей дорогой.

Тогда он впервые осознал, что совсем один перед лицом огромного, страшного мира, и завыл в звериной тоске, глядя в необъятное небо, где среди клочьев серых туч посверкивали малые песчинки звезд. Он решил, во что бы то ни стало найти пещерный край, о котором вечерами ему нашептывала мать, и жить там по законам, которые сам для себя установит.

Он шел долго, очень долго, жаркие дни и темные ночи, через бесконечную пустыню, пока она не стала меняться. Песок из густого черного сделался пепельно-серым и рыхлым.

Потом он нашел странные следы. Они тянулись из-за горизонта и выглядели, словно проползли два больших червя. Хотя гигантских червей ему встречать не приходилось, он совсем не испугался. Неизвестность не пугала его. Потому что вот уже много дней все вокруг было неизвестностью…

Пещерный край. Он подполз ближе, потянулся к прозрачным зубьям, охраняющим вход, и сильно ткнул в них средним пальцем. Зубья рассыпались со звоном, разлетелись по серому песку множеством поблескивающих под солнцем частичек. Он заглянул в черный провал, – там царила тишина, – и полез внутрь.

Глаза медленно привыкали к сумраку. Пещера была наполнена множеством странных предметов, твердых и гладких на ощупь. На всем лежал слой черной копоти. А на полу можно было различить множество сдвоенных продолговатых отпечатков. Зверя, который мог бы оставить такой след, ему встречать пока не приходилось.

Он пополз вглубь пещеры, и в самом дальнем углу тронул темную поверхность, провел по ней лапой, очищая от копоти. Испуганно отпрыгнул. На него смотрели почти в упор глаза какого-то существа. Темные, страшные зрачки. Он зашипел. Присев, изготовился к прыжку. Но глаза странным образом исчезли, а вместе с ними пропал страх. Он медленно, крадучись, пополз вперед, приподнялся, снова провел ладонью по закопченной глади, и опять увидел расширенные глаза и застывший в них ужас, а еще лысую, почти черную в сумраке голову с небольшим, волнистым гребешком. Он увидел себя со стороны. Волшебная гладь отражала его лицо…

По выжженной солнцем, пепельной пустыне Астарот шагал уверенно. Его острый глаз подмечал неведомые для обычного человека детали. Стайка хищных птиц кружится в отдалении, теплый ветерок шевелит оранжево-красный ковыль, примятый широкой лапой хищника, в серых тучах над головой зияет пробитая кем-то, упавшим с неба, брешь…

Быть охотником за мутантами совсем не просто: нужно обладать седьмым чувством, не только видеть, где прошел «нечистый», но и предугадывать, куда он направится, какое направление изберет, чтобы укрыться от преследования. Необходимо умение находить звероподобных тварей в самых глубоких норах, куда они имеют обыкновение забиваться – доставать их из-под земли и сбивать одним точным выстрелом с небес. Они любят, покружившись среди облаков, рухнуть тебе на плечи, разбросав смоляные крылья и ощерив зубастую пасть, или подкрасться неслышно и прыгнуть на спину, в тот момент, когда ты меньше всего этого ждешь.

Не раз Астарот находил в пустыне истерзанные тела, а порой и давно истлевшие кости людей из Лагеря. Рядом обычно лежал, по крайней мере, один мертвый мутант – охотники забирали зверя с собой в могилу. Астарот верил, что они отдали жизнь, совершая благое дело, а значит – никогда не умрут, останутся в вечности. Все убитые были одиночками, как и он сам, и, хотя большинство охотников в последнее время предпочитали бить мутантов группами, выезжая в пустыню на шестиколесных джипах, Астарот всегда выходил на охоту один – так он привык поступать с самых первых дней в Лагере, и отказаться от своей привычки уже не мог. Он любил ощущение постоянного непокоя, то, как дрожь колючими песчинками страха пробегает по позвоночнику, и пусть руки холодеют от ужаса, но он-то знает, что мышцы становятся только крепче от этого холода, а движения резче и точнее.

Астарот шагал в одиночестве по серой пустыне, выжженной несколько веков назад ядерными взрывами…

Первый раз он увидел Лагерь много лет назад. Тогда он был совсем зеленым юнцом, не имеющим представления о том, что его ждет впереди. Волосы у него были длинные, не подходящие для настоящего охотника, их трепал ветер. В узкие карие глаза летел серый песок.

С тех далеких пор в Лагере мало что изменилось: все те же юные воспитанники, бегущие по плацу кругами и орущие яростным хором: «Умри, мутант! Сдохни, тварь! Сдохни, тварь!», те же джипы, каждый день привозящие из пустыни коченеющие трупы и те же боевые россказни в казармах после отбоя. Правды в них меньше половины…

Грузовик с сиротами из приюта Темных сил свернул на проселочную дорогу. Подпрыгивая на ухабах, миновал жидкий пролесок и остановился возле обтянутого колючей проволокой высокого забора. Астарот выглянул из кузова и увидел часового на вышке. На нем была пепельная форма. Позже он узнал, что это цвет охотников. Одетого в такую форму следопыта в пустыне заметишь не сразу. Часовой лениво смотрел на грузовик с малолетками, которым предстояло освоить в Лагере простую науку – науку убивать. Сплюнул, швырнул вниз окурок. Он прочертил в сумерках летней ночи длинный огненный след.

– Вылезайте, – проговорил брат Белиал, разглядывая детей влажными от слез глазами, – теперь вы будете жить здесь…

Монах знал их с самого детства. Расставание с детьми тяжким грузом легло ему на сердце.

У ворот новичков встречал статный, молодой полковник. Форма у него была та же, что и у часового, только на плечах – черные погоны с тремя крестами. Кресты отливали из серебряных пуль, которыми убивали мутантов.

– Построиться в шеренгу! – скомандовал полковник.

Мальчишки толкались, спорили, кто из них займет место во главе строя. Все это время полковник внимательно наблюдал за ними. Астарот толкнул нахального Тони. Подбородок у парня выдавался на половину ладони и делал его лицо снизу почти квадратным. Тони не удержался на ногах и растянулся на земле, и Астарот встал во главу строя. Никто из бывших послушников не возражал против его лидерства: все были в курсе – нрав у него свирепый.

Полковник одобрительно посмотрел на Астарота.

– Как твое имя?

– Астарот, – буркнул будущий старший охотник Лагеря.

– Интересное имя, – заметил полковник.

– Мои родители исповедовали оккультизм…

С окончанием Последней войны многие религиозные доктрины канули в лету. Люди разочаровались в традиционных верованиях. Мало кто теперь считал, что Бог может быть могущественным и милосердным. Многие искали защиты в оккультных доктринах. Большинство новых религий, подобно оккультизму, утверждали идею, что человек сам властен над собственной жизнью и судьбой…

– Оккультизм, ясно, – сказал полковник. – Как ты оказался в приюте Темных сил?

– Мои родители умерли. И меня взяли на воспитание в приют. Их знакомый священник, брат Белиал помог мне…

– Они умерли от болезни?

– Да.

– Но ты абсолютно здоров?! – насторожился полковник.

– Да.

– Ты уверен?

– Да.

Полковник удовлетворенно кивнул. Тони втиснулся в строй вторым, процедив сквозь зубы ругательство, и обещание потом посчитаться с Астаротом.

– Как тебя зовут? – обратился к нему полковник.

– Тони.

Третий в строю послушник вытянулся, выражая готовность ответить на аналогичный вопрос, но полковника он не заинтересовал…

– Меня зовут Хэммет, – сказал он, обращаясь ко всем сразу, – полковник Норман Хэммет. Запомните это имя. А также то, что вы должны называть меня «сэр». Вам все ясно?

Новобранцы закивали.

– Здесь у нас военный Лагерь, и военная дисциплина, запомните, мы – охотники, мы убиваем мутантов на пораженных радиацией территориях. Если бы не мы, то они давно выбрались бы из пустыни и захватили поселения мирных граждан. Мы – оплот цивилизации, мы – ее надежная защита…

– Рот закрой, – Тони ткнул Астарота под подбородок, и зубы у него клацнули.

Будущий старший охотник и сам не заметил, как рот его открылся от удивления, когда он услышал, чем ему предстоит заниматься…

– Тони, выйди из строя, – скомандовал полковник Хэммет.

Бледный от страха Тони сделал шаг вперед и замер, сложив руки по швам.

– Что я говорил только что?! У нас здесь военный Лагерь, и военная дисциплина. Ты меня перебил, а потому получаешь два наряда вне очереди. Сегодня и завтра будешь драить сортиры в вашей казарме…

Новобранцы дружно захохотали, а Тони заметно сник.

– Можешь вернуться в строй! – скомандовал полковник Хэммет.

Он обвел мальчишек суровым взглядом.

– Теперь вы все должны будете пройти медицинский осмотр. Если у кого-нибудь из вас обнаружатся признаки болезни, вы будете отправлены в спецучреждение. Полагаю, никому не надо напоминать, что о первых признаках заражения вы должны сообщать Лагерному врачу немедленно. Затем вам сделают прививки, которые повысят ваш иммунитет, и позволят вашим рефлексам развиваться быстрее. Вам все ясно?..

Новобранцы промычали что-то едва слышно.

– Все ясно?! – гаркнул полковник.

– Да, сэр!!! – отозвались они…

Жить этому статному и уверенному в себе человеку оставалось всего неделю. Когда его привезли в Лагерь после очередного рейда в пустыне, в теле у него почти не осталось целых костей, голова его была замотана в пропитанную кровью тряпку (поговаривали, что от лица мало что осталось), полковник безостановочно кричал и требовал… и просил… и умолял… убить его. У него не было сил терпеть и дальше страшную боль.

Этот день Астарот запомнил навсегда. Тогда его ненависть к мутантам только зарождалась, чтобы затем из малого ростка взойти большим хищным растением, окрепнуть – и превратиться в кровавую пелену и безостановочное биение частого пульса в висках.

Он испытывал жгучую ярость, стоило ему только увидеть на пепельной равнине след строенной широкой лапы или услышать хлопанье черных крыльев в небе…

У Генерала было лицо, словно вырезанное из древесной коры – грубое, морщинистое и невыразительное. Когда он говорил, слова его казались просто набором малозначительных фраз. Но к словам Генерала прислушивались все, потому что он имел обыкновение выходить из себя. Мог избить замеченного в отсутствии внимания молодого охотника или подвергнуть жестокому наказанию – например, отправить без провианта и антирадиационных пилюль в пустыню.

Поначалу Генерал показался Астароту человеком справедливым, разумным, наделенным сильной волей. Он думал, что Генерал для молодых охотников – родной отец, всегда поймет, поможет, ободрит в трудную минуту, направит на правильную дорогу тех, кто сбился с пути, и шагает сам по себе, не в ногу с остальными. Но со временем Астарот осознал, как жестоко заблуждался. Генерал был для них всего лишь командиром, который привык к тому, что их потери всегда немного больше запланированных государством, и с этим уже ничего не поделаешь. Отец оплакивает свою потерю, если сын его лишился жизни, а Генерал лишь констатировал факт, давал указание послать похоронку, если у погибшего были родители, и пополнял ряды старших охотников за счет новобранцев.

Однажды Астарот поступил крайне неосмотрительно. Ему показалось, что Генерал не прав в одной из предложенных для рассмотрения тактических задач. В монастыре было принято высказывать свои мысли вслух. Он подал голос и в этот раз.

– Мне кажется, здесь следует обойти мутантов по равнине…

– Что? – Генерал резко развернулся от кристаллического экрана, где только что разворачивал грандиозное сражение со стаей летающих эрлов (бли и ползающие) с помощью длинного стилуса. – Кто это сказал!? – Отчеканил он.

– Я, – Астарот поднялся, – я сказал, что мне кажется, лучше было бы…

– Я слышал, что ты сказал!

– Но я думаю, что вы говорите неправильно…

Лицо Генерала побагровело.

– Не сметь мне перечить! – заорал он…

Генерал выгнал юного охотника из Лагеря, повелев не возвращаться без трех тушек малых нюхачей. Из вооружения юному воспитаннику выдали лук с провисшей тетивой и ржавый охотничий нож. Хорошо хоть его снабдили несколькими антирадиационными пилюлями – иначе через неделю он умер бы от лучевой болезни. Астарот побоялся заходить далеко в пустыню, он бродил по периметру, там, где нюхачей и в помине нет, уныло вглядываясь в горизонт. Вскоре Астарот начал испытывать острые приступы жажды и голода. Если бы не помощь одного из старших охотников, который пожалел парнишку и добыл ему три тушки, он так и остался бы навсегда в пустыне.

Увидев, что Астарот вернулся с добычей, Генерал буркнул, что был в нем уверен с самого начала. В голосе его при этом прозвучало удивление: он явно не рассчитывал, что мальчишка, ничего не смыслящий в повадках хищников, сможет остаться в живых в суровых условиях пепельной пустоши…

Со временем Астарот научился распознавать, насколько та или иная тварь, обитающая в пустыне, хитра. Некоторые мутанты были почти разумны: они умели запутывать следы, прикидываться чем-то иным, вроде красного тонколистого куста или даже распластавшегося по земле пышного моха. А иные, и это было страшнее и неприятнее всего, умели разговаривать. Одни только повторяли однажды услышанные где-то слова охотников, другие общались на одном им известном диалекте – издавали, гортанные, омерзительные звуки, напоминавшие, впрочем, связную речь.

Этих тварей, подражавших человеку, Астарот ненавидел больше всего. Его учили, что убивать их нужно в первую очередь. Охотники считали, что эти прикидывающиеся людьми мутанты представляют наибольшую опасность для мирных жителей, потому что они – умнее других.

– Это подражатели убили полковника Хэммета, – сказал Генерал, обвел класс красными от бессонной ночи, проведенной с бутылкой спирта, глазами и стукнул кулаком по столу, – мы должны убивать их, не зная жалости. Вы поняли меня?! Убивать без пощады!

– Да! – откликнулся класс бывших послушников.

Смирение, внушенное им в монастыре Темных сил, забылось. В Лагере они познали смирение иного рода – распорядок охотничьей службы. У них была самая важная в мире миссия – защищать мирных граждан от отвратительных мутантов, и каждый из них надеялся выполнить свое предназначение с честью.

«Так и есть, – подумал Астарот, – вот оно…». В отдалении он заметил падальщика, черную тварь, что взмывала под облака, парила там, а, заметив дичь, складывалась в шар и стремительно падала вниз, разбрасывая крылья лишь над самой землей.

Падальщик ел, лениво шевелил тяжелыми челюстями. В когтях он держал что-то похожее на крупного зайца, рвал розовое мясо и перетирал пластинами зубов.

Охотник ощутил, как мозг его заполняет безумная жажда убийства: он разорвет проклятого мутанта на куски, изрежет его тело охотничьим ножом, снимет с лысого черепа скальп… Астарот с трудом сдержался, чтобы не рвануть вперед немедленно и не пустить сразу в дело нож, потому что по опыту знал – падальщик может скрыться от него в небе, а в стремительно мелькавшую меж облаков тень попасть из огнестрельного оружия, пусть даже оно оборудовано совершенной оптикой, не так-то просто.

Охотник снял с плеча винтовку, опустился на мягкий, серый песок и тщательно прицелился. В перекрестие оптического прицела он поймал выгнутую по-птичьи грудь, и спустил курок. Затвор щелкнул. Даже с такого расстояния Астарот услышал, как тварь пронзительно вскрикнула, ее отшвырнуло назад, и, уронив крылья, мутант лег на пепельную поверхность.

Охотник рванулся вперед. Забросив винтовку на спину, он стремглав бежал к добыче. На ходу вынул нож, уже представляя себе, как будет разделывать дичь, чтобы принести в Лагерь забрызганный желтой кровью трофей. Четвертый за эту вылазку.

Справа вдруг послышался шорох. Астарот резко остановился и развернулся всем телом. Гигантскими скачками к нему неслась пустынная муренга, черные лапы разбрасывали песок, из пасти торчали желтые клыки.

– Дьявол! – выругался Астарот, отшвырнул нож и перехватил винтовку. И вспомнил, что оружие не заряжено. Он так спешил поскорее изрезать подстреленную им мерзкую тварь на куски, что просто не посчитал нужным перезарядить винтовку.

Наверное, именно так и погибало большинство охотников, которых он находил в пустыне. Их выслеживали муренги, дожидались, когда они выстрелят в падальщика или какую-нибудь другую тварь, разрядят грозное, плюющее свинцом, оружие и только потом нападали на них. Выбрать лучший момент просто невозможно! Сообразительные, гады!

Все это пронеслось в голове Астарота в считанные доли секунды.

Тварь взвилась в воздух, выставив вперед когтистые лапы. Собиралась подмять его под себя и разорвать горло. Охотник подставил под удар винтовку. Муренга врезалась в человека. Челюсти клацнули возле самого лица, обдав охотника брызгами зловонный слюны. Он не удержался на ногах и отлетел назад, почувствовал, что локти утонули в песке, и тут же откатился в сторону. Зверь приземлился на все четыре лапы, туда, где он только что лежал, и рванулся за ним.

Астарот выхватил нож, вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с разъяренным хищником. Они прыгнули друг на друга одновременно. Муренга никак не ожидала от человека такой смелости, но тот, кто прошел подготовку в Лагере охотников мог посоперничать в быстроте реакции не только с муренгой, но даже со взрослым варкалапом. Острые когти полоснули Астарота по груди, разрывая куртку и рубашку, лезвие ножа вошло в левый глаз муренги. Охотник почувствовал, как она рванулась назад, извиваясь крепким, щетинистым телом. Потом хищник закружился на месте и рухнул на бок, конвульсивно содрогаясь. Астарот собирался добить тварь, но в голове у него внезапно помутилось. Он перевел взгляд вниз. Рубашка пропиталась кровью до самого ремня. Охотник присел на землю, зажимая рану. Сквозь пальцы текла кровь. Его охватила сильная слабость. Он почувствовал, что даже сидеть не может. И прилег на серый песок, глядя в облачное небо. Головокружение все усиливалось. Казалось выжженный взрывом и яростным солнцем мир вращается вокруг него.

«Если так выглядит смерть, – подумал Астарот, – то это не так страшно, как о ней рассказывают… Интересно, кто найдет меня первым. Только бы не Тони с его проклятым злорадством».

Охотник представил, как парень с массивным подбородком склоняется над ним, губы его трогает усмешка и он поворачивается к своим подпевалам:

– А я говорил ему, нечего шляться по пустыне в одиночку… Придурок. Гы.

Астароту показалось, что он видит над собой расплывающееся лицо, только сейчас оно почему-то было черным. Потом Тони подхватил его подмышки и потащил куда-то…

– Тони, – охотник – одиночка приоткрыл пересохшие губы, силясь выдавить еще хотя бы слово, – оставь меня, ублюдок чертов!..

Но Тони упрямо тащил его через пустыню, передвигаясь на четырех странных, суставчатых конечностях, у него были желтые глаза и редкие белые зубы, длинный пупырчатый язык от натуги свисал до самого подбородка…

Астарот почувствовал, что в горло ему льется прохладная влага. Стал жадно глотать воду, закашлялся, жидкость потекла по подбородку, намочила воротник.

Охотник приоткрыл глаза и увидел над собой отвратительную сморщенную морду, плотные складки кожи висели по правую и левую сторону от носа. Глаза у странного существа были желтыми, как у седого грифа.

Увидев, что Астарот смотрит на него, зверь вскрикнул и отбежал подальше. Передвигалась эта тварь на четырех лапах. С трудом приподняв голову, охотник увидел, что мутант отвернулся, прикрыв глаза ладонью. Торчащий маленькими бугорками на тощей спине позвоночник заканчивался маленьким, крысиным хвостиком, болтающимся между черных ягодиц. Отвратительное создание, которое он в другой ситуации пристрелил бы не задумываясь, повернулось и принялось настороженно его разглядывать.

Астарот пошарил кругом, в надежде обнаружить винтовку, но ее нигде не было. Все его вещи пропали. К тому же, усилие, которое он затратил на то, чтобы пошевелить рукой, доставило ему ужасную боль…

Он лежал и думал о том, как глупо выглядит его смерть, и какой пустой была его жизнь. Почему-то ему показалось это очень смешным. И Астарот улыбнулся. За долгие годы лицо его отвыкло от улыбки, и теперь он чувствовал себя так, будто старается растянуть лицевые мышцы в совершенно неестественную гримасу. Тони и его друзья вряд ли поняли бы, над чем он смеется.

Сильный ветер швырял ему в лицо черный песок, а он даже не мог стряхнуть его, ощущая, как песчинки забиваются в нос и рот. Глаза отчаянно слезились, дышать было тяжело. А Астарот все улыбался.

Мутант сидел где-то неподалеку, сквозь свист все усиливающегося ветра до охотника доносилось его шумное дыхание.

«Наверное, он тоже падальщик, – подумал Астарот, – дождется, пока я умру и слегка испорчусь, как он любит, а потом приступит к трапезе… Впрочем, вряд ли ему что-нибудь светит. Судя по тому, как дует ветер, будет песчаная буря, а это значит, что скоро здесь будут кружиться темные вихри, и тело мое засыплет».

Охотник улыбнулся еще шире, из горла его вырвался смешок.

«Сиди, сиди, – думал Астарот, – может тогда нас занесет песком вместе, и ты уже никого не сможешь сожрать, мерзкая гадина».

Мутант словно уловил его мысли, он подполз ближе, и улыбка сползла с лица охотника.

«Неужели не будет ждать?».

Астарот уже намеревался собрать все силы, какие у него были, и вступить с врагом в последний краткий бой, когда мутант неожиданно вцепился ему в предплечье. Задохнувшись от омерзения и ярости, охотник приподнял голову и понял, что мутант делает ему какие-то знаки. В конце концов, Астарот понял. Мутант предлагал ему забраться к нему на плечи. Смерч, между тем, все приближался. Ветер становился невыносимым, он рвал волосы, швырял в лицо горсти песка, скрадывал дыхание. Астарот попытался приподняться. В затылок будто свинца налили. Ощутив, как отозвалась болью разорванная грудь, он сжал зубы, но не издал ни звука – ему не хотелось, чтобы тварь услышала его стон. Астарот позволил ему схватить себя за руки и взвалить на плечи. Какая разница – умирать здесь или сейчас или в его вонючей норе. Так он по крайней мере проживет несколько лишних минут. Мутант потащил охотника, двигаясь резкими скачками. Безвольное тело он то и дело отрывал от земли, ноги волочились по песку. Охотник не мог больше сдерживаться и закричал от боли.

Сил у черного зверя было немного, на худой спине проступали отчетливые жилы, он весь покрылся скользким, вонючим потом, так что Астарота едва не вывернуло наизнанку от отвращения. Если бы мутант потащил его очень далеко, навряд ли они добрались бы. К счастью, укрытие, куда тварь тащила охотника, находилось совсем близко. Мутант ввинтился в нору, втащил следом ослабленного человека и замер. В темноте его дыхание шумно рвалось из легких.

«Устал, наверное, – подумал Астарот, – будет есть меня и отдыхать от трудов».

В темноте глаза мутанта посверкивали двумя яркими огоньками. Охотник некоторое время смотрел на эти огоньки, мысленно прощаясь с жизнью и всем славным, чем она была наполнена – солнцем, медленно всплывающим над горизонтом, светло-голубыми облаками и теми редкими мгновениями, когда ему казалось, что когда-нибудь он сможет покинуть Лагерь и зажить иной, незнакомой ему жизнью…

Солнечные лучи проникли в пещеру. Астарот очнулся. Удивился, что все еще жив. Коснулся груди и увидел, что на рану наложена какая-то клейкая масса. Под пальцами она тянулась. Он выругался про себя.

«Заражение будет, как пить дать. Но откуда это взялось? Неужто это тварь обо мне позаботилась».

Он повернул голову, отметил для себя, что это действие далось ему много проще, чем раньше. Сколько же он провалялся без сознания.

Астарот скосил глаза. Мутант сидел у выхода из пещеры и смотрел в одну точку.

– Эй, ты, – прохрипел охотник, – чего тебе от меня надо?

Тварь повернулась и уставилась на него.

– Я говорю, чего тебе надо? – Астарот попробовал приподняться на локте, но почувствовал дурноту и упал. – Зачем ты мне помогаешь?

Склонив голову на бок, мутант слушал, потом подполз поближе, колени у него были такие худые, что ими можно было проткнуть кожу. Он ударил себя по лбу и почти внятно сказал:

– Маркун.

– Чего тебе от меня надо? – опять повторил Астарот. – Соображаешь, значит. Даже говорить умеешь… На подражателя, вроде, не похож…

Он подумал, что шея у мутанта такая тонкая, что если он соберется с силами, то сможет дотянуться до нее и в мгновение ока сломать. Потом вспомнил, что мутант притащил его сюда, спас от песчаной бури и даже по-своему попробовал вылечить. Будет черной неблагодарностью убить его сразу.

– Тонкая у тебя шея, – сказал Астарот, – тонкая и худая.

– Маркун? – не понял мутант.

– Маркун – маркун, – подтвердил охотник, – вот, погоди, приду немного в чувство, и будет тебе полный маркун.

– Маркун, – существо обнажило в улыбке острые зубы.

– Скалишься? – проворчал охотник.

– Маркун, – мутант ткнул себя в грудь.

– Это тебя зовут так? – наконец понял Астарот. – Ну, надо же, у тебя и имя имеется. А где твои друзья? – спросил он. – Где другие маркуны?

Мутант его не понял, отрицательно покачал головой.

Охотник опять почувствовал слабость и решил больше не говорить с этой скользкой гадиной, а копить силы и, когда их будет достаточно, свернуть ему шею и попытаться добраться до Лагеря. Без ножа и винтовки сделать это будет, конечно, непросто. Безмозглая тварь, похоже, бросила его оружие и вещи в пустыне. Может, ему удастся их отыскать?

Астарот вдруг вспомнил вполне отчетливо, как он метался в бреду, а мутант подносил к его губам сырую пахучую мякоть, из который он всасывал жидкость. «Что это было? Мох? Кажется, учителя в Лагере упоминали про влагосодержащий мох, растущий в особенно глубоких пещерах. Но он его никогда не видел. Вот значит, как они тут выживают без воды. Ищут пещеры, в которых растет мох… Надо будет запомнить на будущее. Неплохое место для засады на таких, как этот урод».

Охотник проснулся. Понял, что это первый день, когда он не чувствует боли. Было хорошо, просто так лежать, вытянувшись всем телом и ни о чем не думать. Не ощущать ненависти.

Астарот повернул голову и увидел оружие. Оно лежало рядом с кучей засыпанных черной копотью обломков мебели, в целости и сохранности: винтовка, сумка с патронами и едой, длинный охотничий нож. Бросив исподлобья взгляд на мутанта – не помешает ли, Астарот медленно протянул руку, взял винтовку, зарядил двумя патронами и задвинул затвор.

– Ну, вот и все, – сказал Астарот, – ну и дурак же ты, приятель.

Он уже собирался привычным жестом прижать приклад к плечу и спустить курок, как вдруг увидел, какими глазами смотрит на него Маркун. Распахнутыми, лишенными страха, словно всецело доверяет ему, не ждет от него никакого зла. Палец на курке дрогнул. Охотник представил, как это черное существо отшвырнет к дальней стене пещеры, и оно заверещит, смертельно раненое. А если выстрел будет точным, то даже крика он не услышит. Бах – и тишина. И еще одна бесполезная жизнь оборвалась.

– Проклятье! – выругался охотник и опустил винтовку. Он почувствовал, что застрелить мутанта сегодня не сможет. Вот если бы зверь нападал на него или бежал, воя от страха, тогда, подчинившись могучему инстинкту, который поселился в нем еще в детстве, он бы прикончил тварь, снял с нее скальп и отнес законный трофей в Лагерь. Но мутант смотрел на него так беззлобно, что Астарота пробрал озноб, ему стало не по себе.

«А, ведь, он меня спас, – подумал охотник и решил: – Хорошо, из благодарности оставлю ему жизнь. Урод, наверное, и не поймет, как близок был к тому, чтобы отправиться в вечность»…

Положив винтовку поблизости, Астарот улегся на пол пещеры. Мутант что-то мурлыкал неподалеку – делился что ли с ним свежими новостями.

Охотник сморщился, недовольный собой – и как этому мерзкому существу удалось его разжалобить, нащупать в его огрубевшей душе какую-то тонкую струнку, о существовании которой он и не знал. Не думал, что такое возможно. Видели бы его сейчас Тони, и ребята. И это железный парень, лучший охотник Лагеря, пример для новичков и вечный источник раздражения для других старших охотников. Каждый в душе мечтал его превзойти, но никому пока не удавалось убить мутантов больше, чем Астароту. Его еженедельная норма составляла тридцать голов. А однажды он добыл восемьдесят. Но тогда он наткнулся на мигрирующую с юга стаю Ночных волков – мелких зверей с тонким смертоносным жалом в пасти.

Ближе к середине дня мутант принес пищу – собранных им на стенах пещеры мясистых слизней. Они шевелились в его серых ладонях. Поглядев на то, что ему придется съесть, если он хочет остаться в живых, Астарот сморщился, как от зубной боли.

Мутант открыл рот и ткнул несколько раз узловатым пальцем, показывая, как именно человеку надо поступить со слизнями.

– Спасибо, Маркун, – поблагодарил Астарот, он и не заметил, как стал звать зверя по имени, – но лучше я поем потом… попозже. – Он отрицательно покачал головой: – Сейчас что-то совсем не хочется…

Маркун продолжал тыкать в рот.

– А ты славный малый, – пробормотал Астарот, – но и дурак изрядный. Все же хорошо, что я не смог тебя застрелить… Да откуда ты вообще такой взялся?

Мутант продолжал настаивать на принятии пищи. Чтобы убедить человека, рот он распахнул еще шире, складки растянулись и стали не такими заметными, как раньше. Но черная физиономии сделалась еще уродливее.

– А ты симпатяга, – заметил охотник. – Ладно, давай сюда эту дрянь.

Слизни перекочевали в ладонь человека. Пока его не успело стошнить, Астарот запихнул их в рот и принялся пережевывать. Охотнику казалось, что он слышит писк. Комок подкатил к горлу, но он продолжал шевелить челюстями, размалывая слизней в насыщенную питательным белком массу. С трудом проглотил. Улыбнулся с самым жалким видом. Поедание слизней далось ему с трудом.

– Спасибо, – сказал Астарот.

Мутант запрыгал вокруг, радуясь, что человек разделил с ним пищу.

– Но ты особенно не скачи, – буркнул охотник, – второй раз я точно подавлюсь.

Через неделю Астарот почувствовал себя много лучше. Он сидел у стены пещеры и думал, что почти поправился. А значит скоро нужно будет отправляться в путь. За прошедшее время, он сумел многое понять и переосмыслить. В определенном смысле он даже привязался к этому полуразумному существу. Иногда Маркун вел себя довольно странно. Вечерами, например, садился посреди пещеры и подолгу сидел с закрытыми глазами, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом начинал скулить, будто жаловался на судьбу. В его поведении проглядывало куда больше человеческого, нежели звериного. Временами он проявлял любопытство. Начинал исследовать винтовку. Обнюхивал ее, брал в лапы и поглаживал гладкий пластик приклада. Астарот на всякий случай разрядил оружие, чтобы мутант, чего доброго, не поранился.

На охотника Маркун всегда пялился тем безоблачным взглядом, какой бывает у детей, пока они еще не успели осознать, как жесток и несправедлив окружающий мир. Если бы он мог, то объяснил бы человеку, что ему хорошо с ним, ведь он уже не чувствует себя таким одиноким, как раньше. Рядом с ним теперь есть кто-то, о ком можно заботиться, с кем можно обмениваться жестами, хотя волны он почему-то не улавливает. Этот кто-то теплокровный и понимающий не меньше, чем он сам. А что его мозг закрыт для обмена мыслями, как орех в скорлупе – не беда. Зато он может издавать горлом такие же звуки, как и он сам – Маркун, Маркун, повторяя его имя и имя его народа. А еще красные агрессивные волны, которые излучал новый друг, ему удалось со временем изменить на светло-голубые тона. И теперь они струились легко и быстро, перетекая в его сознание, как влага течет в иссушенное горло. А красные теперь почти не появляются. А если появятся, он снова окутает друга теплой аурой – сделает его восприятие окружающего мира чище и светлее, как учила его поступать мать со всяким, кто тебе дорог. И пусть это долгая, тяжелая работа, а у него совсем нет опыта – он справится.

«А, ведь, он совсем молодой, – думал Астарот, разглядывая мутанта, – интересно, сколько ему лет. Он такой наивный. И совсем не боится людей. Наверное, никогда их не видел. Жил в глубине пустыни. Он, ведь, сам выйдет навстречу охотникам. И они его прикончат, – понял он со всей отчетливостью. – Я и сам поступил бы точно также еще несколько недель назад… Но он совсем не похож на тех хищных плотоядных тварей, которые только и ждут момента, чтобы броситься тебе на спину. И взгляд у него осмысленный, и имя есть».

– Нужно вывести тебя на территорию зооров, – принял решение Астарот, – нельзя допустить, чтобы охотники тебя убили. Ты же – разумное существо… Ты не такой, как остальные.

Клан зооров давно уже отделился от Государства. На их территории оказался экспериментальный оружейный склад. Когда они объявили о своей автономии, и Государство попыталось вторгнуться на территорию их леса, зоорам пришлось пригрозить, что они применят бактериологическое оружие. Поскольку атака все же была предпринята, оружие применили – тогда в городе погибло много людей и оказался непригодным для жизни целый район. Повторных попыток подчинить зооров власти не предпринимали.

Насколько было известно Астароту, зооры придерживались иных принципов. Они верили в то, что есть безвредные и разумные мутанты. Вроде бы, они даже экспериментировали в этой области, надеясь получить вакцину, которая позволит человеку жить в окрестностях пустыни без радиационных пилюль. Обращались с экспериментальными образцами хорошо, кормили, давали им кров, следили за их безопасностью. Так во всяком случае говорили те, кому случалось общаться с зоорами. Астарот знал двух таких людей. Оба лагерные охотники – один участвовал в вылазке на их территорию и там едва не погиб. Другой ушел от зооров и стал охотником по принципиальным соображениям – один из мутантов убил его брата.

О своей жизни там они говорили очень неохотно. И Астарот совсем не был уверен, что существа, которые живут там, в лесу, похожи на этих двоих. Как выглядят зооры? Ему представлялись неполноценные мутировавшие люди с деформированными неровными черепами, скособоченным скелетом, множественными психическими отклонениями. И все же они находили в себе силы противостоять Государству. Всей его военной мощи. У Маркуна не было другого шанса. Либо – он попадет к зоорам, либо его убьют охотники. Для них – он порождение зла, урод, хищник, угрожающий гражданам города.

Астарот бросил взгляд на Маркуна. Он вовсе не похож на хищника. Нет, Маркун – разумное безобидное существо, которое, к тому же, спасло его от верной смерти. Значило ли это, что он теперь его должник? Что он в свою очередь должен избавить его от смертельной опасности?!

Охотнику стало не по себе. Столько лет ему внушали ненависть к мутантам, что сейчас, намереваясь помочь одному из них, он чувствовал себя так, будто собирается совершить предательство. Он шел против своих, против людей, защищая от них не кого-нибудь – мутанта.

– Да, но этот мутант не такой, как остальные, – пробормотал Астарот. – К тому же, разве он может причинить кому-то вред. Он же совсем безобидный.

«Но не является ли эта безобидность мнимой?!» – шепнул внутренний голос. Он тысячу раз слышал о том, что мутанты коварны, что они способны одурачить, навести головную боль и морок, который живет только у тебя в сознании. А подражатели не только пытаются проникнуть в человеческий разум, но и принимают внешний вид человека в длинном плаще. Правда, вблизи это существо может принять за представителя рода хомо сапиенс только слепец. Да и их способность подражать голосам далеко несовершенна.

Охотник исподлобья посмотрел на Маркуна. Тот глянул на него в ответ безмятежно, склонив голову, улыбаясь одной стороной длинного складчатого рта.

Спустя пару дней Астарот решил, что пора двигаться в путь. Если они выйдут на рассвете следующего дня, то у них есть все шансы через сутки добраться до границы с лесом зооров.

– Мы должны идти, Маркун, – сказал Астарот.

Мутант качнул головой, выражая этим жестом согласие – своему другу человеку он доверял безоговорочно. Охотник ощутил укол совести. При воспоминании о том, как он хотел убить Маркуна, ему сделалось нехорошо.

Астарот очень изменился за это короткое время. Теперь он с содроганием думал обо всем, что совершил сам и что делали люди из Лагеря. Ведь многие из тех, на кого они охотились, могли оказаться разумными существами, и вся их вина, по сути дела, заключалась только в том, что они не похожи на человека.

Охотник почему-то вспоминал одно и то же прошлогоднее происшествие. Самка гайонаты – жилистого крупного зверя, поголовье которого извели почти под корень, с дикими воплями кинулась на него, стоило ему приблизиться к гнезду. Сначала он застрелил самку, а потом подманил на запах ее тела всех детенышей. И убил их одного за другим, кромсая большим охотничьим ножом. Раньше он вспоминал об этом эпизоде с тревогой, теперь же – с содроганием.

Поистине, думал он, люди – самые лютые звери в мире. Не было ли ложью все, что он слышал от Генерала? Возможно, мутанты вовсе не посягали на территории человека. Пустыня и лежавшие за ней на севере земли были естественной средой их обитания. Но зачем тогда им нужен Лагерь? Может быть, для того, чтобы держать в страхе жителей города. Может, все они в противном случае ушли бы в лес зооров.

«К дьяволу размышления, – подумал Астарот, – надо действовать»…

Охотников было четверо, все вооружены огнеметами и длинноствольными винтовками. Одного из них Астарот желал видеть меньше всего на свете. Тони. Он ухмылялся и, как обычно, верховодил. Остальные глядели ему в рот, слушая, что еще скажет их предводитель.

– Привет, давненько тебя не было видно, – Тони хмыкнул, обнажив в усмешке белые зубы. Он с любопытством смотрел на Маркуна, прятавшегося за спиной Астарота – аура этого человека мутанту совсем не нравилась, он даже не взялся бы ее корректировать – такой ярко-красной она была, – что, тебя можно с добычей поздравить?

Астарот хмуро кивнул.

– Это он на тебе одежду порвал?

– Нет, это муренга…

– Муренга? Ха, – Тони качнул головой, – и где ж ее голова? Черт, приятель, я совсем даже не прочь взглянуть на ее голову.

– Не взял, – буркнул Астарот.

– Чего-о-о? – деланно удивился Тони. – Как это не взял? Да ты нас, похоже, разыгрываешь… Да, ребята?

Другие охотники нехотя закивали. Разговор Тони с Астаротом казался им пустой тратой времени. К тому же, никому не хотелось вступать в конфликт с мрачным одиночкой, каким Астарот стал с возрастом. Словно почувствовав настроение своих приятелей, Тони вдруг помрачнел:

– Ты его живым хочешь в Лагерь притащить? Почему бы тебе не разделать эту тварь прямо здесь? И мы бы помогли.

Почувствовав, что речь идет о нем, Маркун громко заскулил.

– Не волнуйся, – обернулся Астарот, тронул мутанта за плечо, успокаивая, – хочу доставить игрушку Генералу, – пояснил он охотникам, – он давно просил меня притащить какого-нибудь умного мутанта живьем…

– Генерал просил… – удивился Тони. – Что-то я не слышал, чтобы он любил играться с мутантами.

– Просил, – гнул свою линию Астарот. – Ты просто невнимательно его слушал. Он ко всем обращался. И к тебе тоже.

– Ну ладно, просил так просил, – пошел Тони на попятную, – нам и дела никакого до этого нет. Правда, ребята? – Охотники закивали. – Тебе до Лагеря пешком все равно сегодня не добраться, присоединяйся к нам. Ты же не хочешь ночевать без крыши над головой? Мы едем до охотничьего домика в низине. Там и заночуем… – Тони ударил ногой по бамперу джипа, до Астарота донесся отчетливый звон бутылок.

– Нет, спасибо, но мы пойдем к Лагерю, – сказал Астарот.

На лице Тони отразилось подозрение.

– Ты что, хочешь сказать, что заночуешь вместе с этим в пустыне?

– Он безобидный, – ответил охотник и тут же понял, что допустил серьезную ошибку.

– Вот как, – Тони изменился в лице, – безобидный мутант? Впервые слышу.

Он сделал знак, и пара охотников выпрыгнули из джипа, третий навел винтовку на Астарота. Тони медленно перелез через борт и достал из-за голенища сапога длинный охотничий нож.

– Вот, что я скажу тебе, дружище, – последнее слово он прокаркал, словно вместо него собирался ввернуть какое-то крепкое ругательство, – сдается мне, ты не собираешься убивать этого мутанта. Что ты задумал, а?!

Маркун испуганно взвыл. Тони обошел замершего Астарота, поигрывая ножом, и приблизился к Маркуну.

– Ну, ты и урод, – сказал охотник, – ну и мерзкая у тебя рожа…

Острие ножа прижалось к виску Маркуна и тот испуганно вскрикнул.

– Ты уже снимал с таких скальп заживо? – поинтересовался Тони. – Видел, какого цвета у них кровь?..

– Такая же, как у тебя.

– Такая же, как у меня! – Заорал Тони. – За оскорбление ты ответишь.

Он метнулся к Астароту и ударил его в живот, так что тот сложился пополам…

– Моли бога, кретин, чтобы мы не захотели посмотреть, какого цвета она у тебя!

– Эй, Тони, – один из охотников покачал головой, – это уж слишком…

– Заткнись! – рявкнул Тони. – Закрой пасть, ублюдок! Мне виднее, что слишком, а что нет… Ты что, не видишь, что происходит? Он же защищает этого зверя, словно он человек. Он предатель.

– Я никого не защищаю, – проговорил Астарот медленно, – я просто веду его к Генералу. Сам посуди, зачем мне его защищать.

– А я почем знаю, – скривился Тони, – может, он – твой родственник, и ты ведешь его совсем не к Генералу, а к зоорам…

– Никого я никуда не веду, – Астарот покачал головой, – ребята, да хоть вы ему втолкуйте…

Он приблизился к борту грузовика, глядя на парня, сжимавшего винтовку.

– Вот хотя бы ты ему скажи…

– Я-а-а… – замялся тот, и в следующее мгновение Астарот схватил ствол винтовки и рванул на себя, парень нажал на курок, грохнул выстрел, пуля ударила в землю возле ноги охотника.

– Ах, ты! – крякнул Астарот, перехватывая ствол правой, использовал принцип рычага, и винтовка оказалась у него в руках. – Вот теперь поговорим! – Он обернулся.

Один из парней держал в правой шестизарядный пистолет, дуло было направлено в грудь Астарота.

– Ай-ай-ай, – сказал Тони, – готов воевать с нами из-за какого-то мутанта. – Он резко ударил Маркуна ногой и тот, взвыв, отскочил.

– А ну не тронь его! – вне себя от ярости, Астарот подался вперед.

– Что такое?! – ехидно спросил приятель Тони, подняв пистолет повыше. – Что-то не так?!

– С-сука! – выдавил Астарот сквозь зубы. – Шутки кончились!

Астарот бросил винтовку и медленно достал из ременной сумки разрывную гранату. Тони наблюдал за его действиями, не шевелясь, только подбородок его едва заметно подрагивал.

– И что ты будешь с ней делать?!

Астарот рванул чеку.

– А-а-а! – Приятели Тони, вскрикнув, отпрыгнули назад, один из них споткнулся и растянулся на песке, да так и остался лежать, опасаясь даже пошевелиться – кто знает, что взбредет в голову этому психу.

Астарот осторожно продел проволоку чеки на место, кольцо осталось у него на большом пальце.

– Валите отсюда, – сказал он, – повторять я не буду… Взорву всех!

– Ты что, спятил? – Тони покрутил пальцем у виска, массивный подбородок его при этом ходил из стороны в сторону…

– В джип, – скомандовал Астарот.

Тони нехотя перебрался через борт. Остальные последовали его примеру, стараясь не делать резких движений. Все смотрели на него с ненавистью.

– Мы еще вернемся, – пообещал Тони. – Знаешь что… Генералу будет очень интересно узнать обо всей этой истории. Я даже предположить боюсь, что он предпримет, узнав, что ты – предатель.

– А ты не бойся, – сказал Астарот, – поезжайте!

Водитель нажал на газ, джип рванул с места и вскоре скрылся за дюнами.

– Вот черт! – выругался Астарот. – Вот же черт! Угораздило меня.

Маркун весь съежился, глядя, как охотник выкрикивает проклятия.

– Пошли! – скомандовал охотник. – Теперь нам придется идти быстрее, чем раньше.

До леса зооров было двое суток ходу.

«Надо было отобрать у них джип, когда была такая возможность, – рассуждал Астарот. – Теперь уже поздно. Лишь бы они не успели нас нагнать».

Ночь прошла спокойно. Охотник спал, растянувшись на земле. Маркун медитировал, отпугивая сильным красным излучением пустынных хищников.

На рассвете поднялся легкий ветер, так что идти стало труднее. Астарот надел очки, замотал лицо платком. Уцелела только одна перчатка – левая, правую руку он сунул за пазуху. Если бы не ветер, они достигли леса зооров уже после полудня. Но полдень давно миновал, а они все продолжали идти на северо-восток.

«Хорошо нет мутантов, – думал охотник, – такое чувство, что они все разом куда-то попрятались. Не иначе, как мой темный покровитель Астарот с нами».

Ветер вскоре успокоился. Пустыня погрузилась в величественный однообразный покой. Только солнце палило нещадно. Охотник размотал платок, вдохнул раскаленный воздух. Отметил для себя, что Маркуна перемены в погоде, похоже, совсем не трогают. На своих четырех конечностях он все время убегал вперед, потом возвращался.

«Если бы он путешествовал один, то добрался бы до леса зооров гораздо быстрее», – подумал Астарот, и в очередной раз подивился его удивительной физиологии, словно специально созданной, чтобы выживать в условиях пустыни.

Они добрались, когда солнце низко висело над горизонтом. Над дюнами показалась темная полоса кустарника, за которой возвышались заросли – буйно увитые лианами высокие стволы, раскидистые кактусовые деревья, мангровые и тигровые кустарники.

– Почти пришли! – ободрил Маркуна Астарот, хотя мутант вряд ли мог понять, что близок к спасению. И сам заспешил к лесу, хотя и представить не мог, что ждет их в стане таинственных зооров.

Они успели пройти только половину пути, когда сзади послышалось рычание моторов.

Это Генерал, понял Астарот. Тони и другие рассказали об инциденте в пустыне, и он организовал охоту за предателем. Интересно, когда они его схватят, убьют сразу или казнят уже после того, как доставят в Лагерь.

Джипов было много – больше двадцати. Во всех сидели вооруженные люди. Но в лес зооров они сунуться не посмеют. Если бы только Маркун успел добежать до этого леса, если бы смог спрятаться в мангровых зарослях. Но нет, они непременно догонят его. Догонят… если только он их не остановит.

– Беги! – скомандовал охотник и махнул рукой в сторону лесу.

Маркун расширил глаза, присел, демонстрируя готовность остаться вместе с ним.

– Беги, я сказал! – Астарот яростно толкнул мутанта в плечо и заорал что было сил. – Мать твою, урод, жалкий кретин, вали отсюда, прячься!

Маркун сделал несколько осторожных шагов к лесу. Астарот вскинул винтовку и выстрелил в сторону джипов. Испугавшись громкого звука, мутант отбежал подальше.

– Скорее, – махнул ему охотник, – иди отсюда! Здесь сейчас будет жарко.

– Маркун… – черный уродец приложил ладонь к голове и охотник понял, что мутант пытается сказать ему, что всегда будет его помнить.

– Ладно, чего уж там, – он махнул рукой в ответ, повернулся и снова спустил курок.

Подбрасывая тощее тело невысоко над землей, короткими скачками Маркун направился к лесу.

Астарот метнулся за пригорок, и выставил ствол винтовки, наблюдая в оптический прицел, как приближаются враги. Генерал стоял на одном из джипов. Его морщинистое лицо утратило выражение непоколебимой уверенности, и выражало только одно чувство – негодование. Как же так, один из лучших воспитанников Лагеря и вдруг – предатель… Один из них вдруг пошел против всех. Выступил даже против его, генеральской, власти. Охотник поймал серый, рыбий глаз Генерала в оптический прицел и немедленно спустил курок, потому что боялся, что ему не хватит духа, если он будет медлить. Фигура в камуфляже вскинула ладони и скрылась из виду.

Джипы остановились. Из них посыпались люди. Залегли за травянистыми холмиками и открыли огонь. Целились не в него – его они не видели, а в маячившую на песчаной дюне тощую фигурку. Астарот обернулся. Видно было, как пули попадают в песок, вздымая небольшие белые облачка вокруг мутанта. Охотник вскочил, замахал руками, привлекая к себе внимание, и побежал, увязая в песке. Огонь перевели на него. Он оглянулся всего на мгновение. Маркун был уже у самого леса. Ему оставалось всего несколько метров до обретения свободы. Вот он прыгнул, и скрылся за деревьями. Тут же Астарот упал в траву. Выдохнул с облегчением. Определенно его хранили высшие силы. Его темный покровитель в подземном царстве сам Астарот помогал ему сегодня.

Очень осторожно он выглянул. Охотники растягивались цепью, как у них было заведено, если они загоняли слишком сообразительную дичь. Астарот видел их ловкие темные фигуры, перебегавшие с места на место. Их было слишком много. А у него совсем мало патронов. Значит – жить ему осталось не больше часа. Убив Генерала, он перешел черту, из-за которой не возвращаются. Теперь они обязательно прикончат его. Охотник глянул в оптический прицел. Они не спешили нападать. Сидели в засаде. Ждали, пока он покажет себя. Один из охотников неосторожно выглянул. При желании он мог бы снять его метким выстрелом. Но не стал.

«В чем они все виноваты? – подумал вдруг Астарот. – Только в том, что их так воспитали. Их сделала убийцами злая воля Государства. У них не было выбора. А у меня есть. Потому что я – человек».

Действуя спокойно и уверенно, он разрядил винтовку. Положил ее в песок. И медленно распрямился, подняв руки над головой.

– Я больше не убийца! – крикнул Астарот. – Я – человек!

Первая пуля попала ему в грудь, пробив легкое. Вторая вошла точно посередине лба. Стрелял Тони, а он редко промахивался.

Content

Андрей Егоров
Охотник

***