Дмитрий Емец

Пират против всей галактики

Предыстория

Год 3744 по эталонному земному летосчислению

Центральный сектор Галактики. После окончания последней звездной войны прошло более шестисот лет. Боевых действий давно не ведется, хотя по-прежнему случаются набеги космических пиратов, с которыми борется звездный патруль. Вселенную во всех направлениях бороздят звездолеты землян. С каждым годом увеличивается число заселенных человечеством планет, на которых развиваются земные поселения.

На освоенных просторах Галактики нет человека или робота, который не слышал бы о капитане Кроксе, самом грозном пирате Вселенной. Уже много сотен лет он держит в страхе владельцев торговых флотилий и легко обводит вокруг пальца легионы звездного патруля. Во время последней межгалактической войны Крокс командовал боевым флагманом «Звездный странник» и отличался особой удачливостью, пока однажды, в ожесточенном бою, в рубку, где он стоял у навигационного куба, не угодил заряд из лазерной пушки. Тело капитана погибло, а чудом уцелевший мозг был помещен в корпус киборга. От человека в пирате остались лишь одна рука и половина лица.

В отличие от человеческого тела, корпусу робота не страшно время – и именно поэтому капитан Крокс живет уже шесть веков, накопив за это время много знаний и мудрости.

Верный спутник капитана – грозный боевой робот Грохотун. Он туповат, зато никогда не унывает. Его голова отлита в форме рогатого рыцарского шлема. Броня робота неуязвима для лазеров, а сам он необычайно силен и в бою один стоит десятка.

Кроме Грохотуна, у пирата есть еще робот-попугай. Это болтливая, острая на язык, но очень неглупая птица. Грохотун и попугай оба очень любят капитана, зато друг друга не переносят. Не будь попугай таким ловким, рогатый робот давно прихлопнул бы его.

В одном из дальних секторов Галактики есть планета Деметра – жемчужина космоса, повторяющая по своему развитию Землю в начале юрского периода. Огромный океан, называющийся Первичным, омывает единственный на планете континент. На плодородных травянистых долинах с глубокими озерами и заросшими тиной болотами обитают сотни видов динозавров: паразауролофы, игуанодоны, тирексы, дилофозавры, анкилозавры и многие другие. Некоторые из них похожи на исполинов, некогда населявших Землю, другие же, такие, например, как рвуны или зюбры, – уникальные порождения деметрианской эволюции, подобных которым нет во Вселенной.

Около 3634 года, то есть за сто десять лет до начала описываемых в нашей повести событий, в орбиту Деметры вошел русский звездолет-разведчик, а десятилетие спустя на планету прибыла и первая космическая база с поселенцами. В первые годы у людей с динозаврами возникали стычки, и в ход неоднократно пускали бластеры с одной воюющей стороны и зубы и рога – с другой. Разумеется, перевес был на стороне бластеров, и рано или поздно эта война, несомненно, закончилась бы уничтожением ящеров-исполинов, но поселенцы догадались построить периметр – силовой магнитный колпак, отделивший их мир от мира динозавров прочной прозрачной стеной. Теперь уникальная природа Деметры могла развиваться без разрушительного вмешательства человека.

В первых трех книгах фантастического сериала – «Тайна «Звездного странника», «Сердце пирата» и «Возвращение космического пирата» – рассказывалось, как капитан Крокс захватил дочь президента Деметры – Лависсу. На помощь девочке пришли двенадцатилетний мальчик Андрей и его робот-нянька Баюн, волей случая попавшие на тот же звездолет. С их помощью Лависсе удается бежать.

Пиратам брошен вызов, и капитан Крокс с Грохотуном бросаются в погоню. Друзья скрываются от них вначале на заброшенных уровнях базы «Вселенский Орел», затем на планете копачей, где Лависса на время становится королевой подземного народца – четырехруких человечков. Копачи выращивают в пещерах сверкающие камни – рубиноглазы, в которых капитан Крокс и Грохотун узнают величайшую драгоценность Вселенной. На один рубиноглаз можно купить любую планету, а в пещерах их тысячи.

Охваченные жадностью, пираты завладевают камнями, не зная, что рубиноглазы, в которых скрыты души усопших копачей, наделены способностью делать своих обладателей лучше и добрее.

Помещенный между грудными пластинами киборгизированного корпуса, один из камней становится сердцем капитана Крокса и возвращает ему утраченную человечность. Пират спасает Баюна, Андрея и Лависсу, потерпевших крушение в Первичном океане Деметры, и помогает друзьям пройти сквозь Землю динозавров и невредимыми добраться до периметра.

Казалось бы, все завершилось благополучно: подростки спасены, а Вселенная примет в свои объятия раскаявшегося пирата, да не тут-то было. Отец Лависсы – президент Деметры – не может простить Кроксу похищения дочери, хотя тот и вернул ее живой и без выкупа.

Хотя после окончания последней межгалактической войны разработки новых видов вооружений строжайше запрещены, президент нарушает этот запрет и создает Скелетона – мыслящий боевой звездолет, способный нырять в гиперпространство и появляться из него в разных точках Вселенной. Задание у Скелетона одно – любой ценой найти и уничтожить капитана Крокса.

Стремясь предупредить пирата о грозящей ему опасности, Андрей, Лависса и робот-нянька Баюн пробираются сквозь силовую защиту космодрома на один из звездолетов-транспортников и стартуют с Деметры. На корабле они встречают старого знакомого Баюна – Старого Шкипера, устаревшего робота-космонавта. Шкипер бежал в космос, спасаясь от переплавки, которая ждет всех роботов устаревших моделей, когда у них заканчивается срок службы.

Ускользая от посланных на их перехват кораблей звездного патруля, транспортник с друзьями застревает в гиперпространстве, где на выручку им приходит капитан Крокс.

На выходе из гиперпространства «Звездный странник» уже поджидает Скелетон, запеленговавший его своими локаторами. Президент Деметры в смятении, он понимает, что вместе с Кроксом погибнет и его дочь, находящаяся с ним на одном корабле. Он пытается отменить приказ об уничтожении, но Скелетон – самообучающийся робот, и боевую программу, запущенную на нем, невозможно отменить или стереть.

В неравном бою с более современным и скоростным противником «Странник» получает серьезные повреждения, и, чтобы спасти звездолет и ребят, капитану Кроксу вновь приходится нырять в гиперпространство.

В поисках места, где они смогут отремонтировать «Странник», друзья попадают на планету Вечных Ветров. Пока Старый Шкипер заваривает пробоины, капитан Крокс и Андрей отправляются исследовать планету, поверхность которой представляет собой дно огромного высохшего океана. Они решают, что планета необитаема, как вдруг видят мчащийся им навстречу парусник на деревянных колесах. Парусником управляет девушка-землянка Василиса, единственная, кто остался в живых, с погибшей некогда на этой планете исследовательской базы «Стрела мечты».

Едва встретив Василису, капитан Крокс понимает, что полюбил ее с первого взгляда. Именно о такой девушке он мечтал всю свою жизнь, но судьба свела их слишком поздно. «Кто я? Безобразный получеловек-полуробот! Могу ли я рассчитывать на взаимность?» – думает пират и решает скрыть от Василисы, что любит ее.

Когда «Звездный странник» подлатан и собирается взлететь, девушка принимает решение присоединиться к экипажу пиратского корабля. Впереди их поджидают новые опасности. Едва звездолет выходит из гиперпространства, на него вновь нападает Скелетон. В неравном бою пиратский корабль теряет управление и обречен на гибель. Решив спасти друзей, Старый Шкипер жертвует собой. Он покидает «Странник» и на маленьком рейдере идет на таран. В ослепительной вспышке исчезают оба звездолета. Скелетон уничтожен, но погиб и Старый Шкипер. Космос стал его могилой, но память о нем останется в сердцах друзей.

Оставив поврежденный «Странник» в космосе, его экипаж с помощью пространственного перемещателя переносится на Деметру. Из-за искажения координат Грохотун и Баюн попадают в центр периметра, где их хватает звездный патруль. Роботов собираются переплавить, но им на выручку приходят Андрей и капитан Крокс.

Пират помещает сознание мальчика в центральный компьютер планеты и проводит его через сложнейшие уровни сетевой защиты. Рискуя быть принятым за вирус и уничтоженным охранными программами, Андрей пробирается в базу данных. Воспользовавшись паролями президента, он подчиняет себе компьютер и отключает энергоснабжение периметра. Возникает паника, воспользовавшись которой Грохотуну с Баюном удается бежать.

Одновременно с отключением энергоснабжения выходит из строя и силовая защита. По воле случая это совпадает с сезонной миграцией динозавров, и огромные стада древних ящеров надвигаются на периметр. Миры людей и динозавров грозят смешаться…

На этом третья часть этой истории обрывается, а вот и четвертая…

Готовься, уважаемый читатель!

Глава 1

БЕГСТВО ИЗ ПЕРИМЕТРА

Я несусь вперед сломя голову, но все равно не могу убежать от собственной судьбы.

Капитан Крокс

– Я скучаю по «Страннику», кэп! Надо бы его восстановить! – угрюмо пробасил Грохотун, смахивая с правого рога усевшегося на него попугая.

– Р-размечтался, р-рогатый! Р-разве починишь эту р-развалину? – засмеялась птица.

Попугай перелетел на плечо к капитану Кроксу, отвинтил клювом правое крыло и занялся изучением механизма.

– Опять возвр-ратник бар-рахлит! Капитан, пора меня модер-рнизир-ровать! – пожаловался он.

– Эх ты, старая рухлядь! У меня ни одна деталь ни разу не вышла из строя! – похвастался Грохотун.

– Ты кувалда, а кувалды не ломаются! – мгновенно нашелся попугай и, поразмыслив, добавил: – Между прочим, в порядке общей информации, мыслящие блоки тебе заменяли четырежды. И, на мой взгляд, каждый следующий раз все более неуспешно.

– Убить мало болтливую птицу! – без особой злобы сказал рогатый робот.

Он достал пропитанную особым составом губку и стал полировать свои грудные щитки, матово блестевшие, когда на них падали солнечные лучи.

Вот уже второй час капитан Крокс и его спутники сидели в зарослях колючего деметрианского шиповника неподалеку от периметра и ждали Андрея с Баюном. Уставшая Василиса беспокойно ворочалась во сне, точно ее мучали кошмары. Пират с суровой нежностью поглядывал на девушку и, заметив, что ее голова лежит на земле, подложил под нее пучок травы.

В нескольких десятках метров за прозрачной силовой преградой проходило стадо стегозавров. Бронированные гиганты с острыми костистыми пластинами на спинах тащили свои длинные хвосты, заканчивающиеся острыми мечами.

Впереди стада, издавая угрожающие трубные звуки, двигались вожаки, а самки и детеныши держались в центре, где было безопаснее.

В кустарнике, чавкая сочными побегами, возился паразауролоф. За ним жадно следили несколько голодных рвунов и эдафозавр, однако напасть не решались, зная силу его увенчанного костяным шаром хвоста.

Дрожание земли, грохот, похрюкивание, гортанные клики и цоканье – все звуки огромных животных слышны были и внутри периметра. Мир динозавров настойчиво вторгался в мир людской…

Сезонная миграция динозавров по Гигантской равнине была в самом разгаре. Если бы спасательные службы не успели вручную привести в действие резервные солнечные аккумуляторы и перебросить энергию на периметр, то динозавры бродили бы уже среди жилых кварталов, растаптывая дома, а тирексы с рвунами нападали бы на людей.

Впрочем, что могло бы быть, но чего не было, разговор отдельный. А сейчас, давно привыкшие к гигантским ящерам, Грохотун и Крокс почти не оглядывались в их сторону. Только однажды, когда в периметр уперлась четырехугольная зубастая морда лизгуна – деметрианского ящера с покрытой пластинами спиной и неразвитыми передними лапами, а его глаза алчно уставились на пиратов, попугай подзадорил Грохотуна:

– Что, культурист, не хочешь попытать силы? Только, чур, врукопашную, без бластера!

– Я привык вести бой по правилам. А этот ящер даже не кусается, он сразу глотает, – заявил рогатый робот.

Капитан Крокс настроил небольшой передатчик и следил за переговорами звездного патруля. Из отрывистых приказов и сообщений стало ясно, что их ищут в противоположном, западном конце периметра, где недавно нашли брошенный пиратами планетоход.

– Иногда полезно ставить автопрограмму. Им даже в голову не пришло, что машина могла приехать туда сама, – усмехнулся капитан Крокс.

– Разве они не заглянули в ее бортовой компьютер? Это же элементарно, так даже в кино делают! – удивился Грохотун.

– Заглянуть-то они заглянули, да попугай подбросил в память компьютера несколько отличных вирусов. Уверен, теперь программисты неделю провозятся!

– Если справятся раньше, можете выщипать мне хвост! – хвастливо заявил попугай.

У птицы имелись основания для хвастовства. Когда-то его прежний хозяин, робот-ювелир, установил попугаю математический сопроцессор с уникальным, специально для него разработанным пакетом программ, и попугай стал неплохим специалистом по компьютерам, паролям, вирусам и взломам защит, за что капитан очень его уважал. Впрочем, время от времени птица начинала хитрить и в ответ на просьбу набрать что-то на компьютере говорила:

– Я вам с удовольствием помогу, капитан. Вы же знаете, я безотказный труженик! Только объясните, на какую кнопочку нажимать.

– Как? Как? Ты первый в мире ленивый робот, которого я встречаю! – хохотал Крокс.

– Вам везет на уникальные совпадения! – отвечал попугай. – Грохотун – самый глупый робот, а я самый ленивый! И куда смотрят составители книги космических рекордов?

Пират настраивался на волны патруля, стараясь подстроиться к частоте, на которой переговаривались роботы-пилоты. Но внезапно он насторожился и сдернул наушники.

– Внимание, сюда кто-то идет! – прошептал он.

Уверенный, что это погоня, капитан Крокс перекатился на живот и выдернул из магнитной кобуры бластер. Грохотун последовал его примеру, и пираты прицелились в сторону, откуда слышались осторожные шаги.

Василиса приподнялась и удивленно озиралась, не понимая, что происходит. Она хотела о чем-то спросить, но пират быстро поднес палец к губам:

– Тсс! Ни звука!

Ветви раздвинулись, и на поляну вышли мальчик в оранжевом полускафандре и громоздкий робот с квадратной головой, на которой поблескивали немигающие зрительные датчики самой древней конструкции.

– Не стреляйте! Свои! Баюн и Андрей! – закричал попугай и, замахав крыльями, подлетел к ним.

– Эх, жаль, побабахать не удалось! Видать, сегодня по гороскопу день какой-то неудачный! – опечалился Грохотун, пряча бластер в кобуру.

– Что-то вы долго! Я почти поверил, что вас схватили. Ну как, были дома? – спросил Крокс.

– Мы не решились заглянуть. У ворот стоит планетоход звездного патруля и крутятся подозрительные роботы. Наверняка подстерегают Баюна, – сообщил Андрей.

– Видал я этих шпиков! Особенно одного! Притворяется сенокосилкой, а у самого антенна планетной связи торчит, и фотоэлементами так и зыркает! – фыркнул попугай.

– Как же они тебя не заметили? – сочувственно спросила у Баюна Василиса.

– Я прятался в зарослях. До чего дожил на старости лет!.. Ну да что ж поделаешь: взялся за гуж, не говори, что не дюж. – Робот-нянька удрученно повесил голову.

Баюн не понимал, что происходит и почему он должен скрываться. Его старый сердечник надсаживался от тоски, и роботу казалось, что в нем вот-вот оборвется невидимая струна. Смерти Баюн не боялся – у искусственного интеллекта вообще нет чувства страха, а есть лишь схема самосохранения, заставляющая избегать ненужных опасностей.

Он тысячу раз клял себя, что они с Андреем затеяли то опасное путешествие в космос, сблизившее их с капитаном Кроксом. Из-за него они стали изгнанниками с родной планеты, и теперь им некуда было возвращаться. Если их схватят, то Баюна переплавят, а Андрея наверняка засунут в интернат для сложных детей и будут «лечить» гипнозом, избавляя от излишней авантюрности, а заодно и от всего хорошего, что в нем есть.

Баюну случалось видеть хулиганов, «вылеченных» гипнозом и перевоспитанных в подобных интернатах. Они ходили исключительно по тротуарам, боялись наступить на газон, даже если на него закатился мяч, дорогу переходили только по «зебре», бумажки бросали только в мусорные корзины, в школе сидели смирно, не вертелись и не списывали с миниатюрных компьютеров, замаскированных под наручные часы, и никогда не забывали говорить «спасибо» и «пожалуйста». Казалось бы, это отличные дети, мечта всех родителей, но отчего на их лицах застыло выражение покорности и равнодушия к окружающему?

Нет уж, пока Баюн еще не угодил под пресс вторичного сырья, он не позволит засунуть Андрея в интернат, откуда его воспитанник выйдет задавленным идиотом, который будет послушно есть на завтрак манную кашу и смотреть по видеовизору лишь те программы, которые рекомендованы министерством для подростков его возраста.

И Баюн решился на небывалое, на то, что никогда не сделала бы ни одна современная модель няньки или топографического учителя. Он выступил против законов робототехники, заставлявших его действовать согласно инструкции, и бросил вызов своей механической сущности. Он стал первым в истории очеловечившимся роботом-бунтарем. А все потому, что шестьсот лет назад, когда он был создан, люди еще вставляли в искусственные интеллекты роботов схемы самообучения, и это позволило Баюну суммировать накопленный опыт и делать из него свои выводы.

«Нам с Андреем придется бежать с Деметры, возможно, навсегда. Хорошо было бы добраться до Земли, где живет бабушка, и оттуда послать родителям лазерограмму. Они срочно вылетят на Землю, и, таким образом, семья воссоединится», – размышлял Баюн. Но пока это были только его мысли, и даже с мальчиком он ими до поры до времени не делился, помня пословицу: «Во многих знаниях – многие печали».

В небе бесшумно, похожий на океанского ската, пронесся планетолет звездного патруля, и друзья бросились под защиту кустарника. Но, вероятно, у робота-пилота было другое задание, и, не снижаясь, крылатая машина устремилась к космодрому. Когда планетолет скрылся, Василиса выбралась из кустарника, вынимая из скафандра и волос вцепившиеся в них круглые колючки приставалы, местного кустарника, напоминающего чертополох. Хотя девушка и ушибла ногу, прыгая под защиту зарослей, у нее хватило жизнелюбия засмеяться.

– Добро пожаловать в пиратский экипаж! Я уже начала к этому привыкать! – сказала она, и капитан Крокс взглянул на нее с благодарностью.

– Привычка – вторая натура! – заметил Баюн.

Положение, в котором они находились, было нелегким. Отец Лависсы – президент Деметры – поднял на ноги все силы звездного патруля и весь космофлот. Даже не напрягая слуха, можно было услышать доносившееся с шоссе урчание двигателей массивных автоходов, от которых во все стороны отходили юркие подушечники с патрульными роботами. Подушечники проносились над травой и кустарником, осматривая заросли.

– Они разбили периметр на сектора и методично их прочесывают. Так они и до нас скоро доберутся! – со знанием дела пробасил Грохотун.

Боевой робот оживился, очевидно, ему не терпелось пострелять.

– Итак, подведем итоги. Если в ближайший час мы не покинем периметр, то не выберемся отсюда никогда. Во всяком случае, наши тела его не покинут, за души ручаться не берусь. Душа – материя тонкая и малопредсказуемая. – Крокс потрогал бронированные пластины своего корпуса.

Пират прикидывал, нельзя ли их размонтировать и отдать Василисе и Андрею, слабенькие скафандры которых не выдержат попадания из бластера или лучемета. Но бронированные пластины были приварены, и снять их было невозможно.

– Как же мы выберемся из периметра, когда силовая защита включена? – резонно заметил Баюн.

Он жил на Деметре со дня основания на ней поселения и знал, что магнитный колпак не имеет лазеек, а минуя его, выбраться на Гигантскую равнину невозможно.

– Президент почти нас сцапал. Угодили мы в крысоловку, – сказал Андрей.

– Я бы советовал ему быть осторожнее. Китайцы говорят, никто не дерется отважнее загнанной в угол крысы, – усмехнулся пират.

– Фу, крысы… Они такие противные. Если вы спросите мое мнение, капитан, мне больше нравятся ангорские хомячки! – ни к селу ни к городу встрял попугай.

Андрей подошел к периметру и, протянув руку, дотронулся до прозрачного упругого поля, холодного, как стекло. Он знал, что силовое поле в толщину – всего несколько десятых миллиметра, но способно выдержать даже прямой удар раскаленного метеорита.

В отдалении нарастал гул приближающихся подушечников, тем временем быстрые рейдеры звездного патруля прочесывали квадрат за квадратом. Кольцо преследователей сжималось. Андрей невольно представил, что будет с каждым из них, если их засекут. Капитан Крокс не сдастся живым, это точно, да и Грохотун дорого продаст свою жизнь; попугай улетит; его самого отправят в интернат, а Баюна, его старого добродушного няньку, сунут под пресс и наштампуют из него электрические вилки или контакты для автоматических пылесосов.

От бессилия мальчик несколько раз стукнул по периметру кулаком, хотя и понимал, что это бесполезно. Эту прозрачную тончайшую стену не сможет пробить даже тирекс своим коронным таранным ударом головой в прыжке. Надо выбираться из этой ловушки, но как это сделать, когда повсюду снуют патрульные рейдеры, на каждом из которых установлен датчик движения?

Андрей ощущал себя мухой, которую накрыли сверху стеклянной банкой и отрезали от мира прозрачной стеной.

– А нельзя его подкопать? – спросил он.

Баюн покачал квадратной головой:

– Бесполезно. Поле уходит под землю на несколько десятков метров на случай, если у какого-нибудь ящера появится желание прорыть под ним тоннель.

Василиса задумалась, чуть подняв брови. Когда она так делала, на лбу у нее появлялись две пересекающиеся морщинки, делавшие ее старше.

– Помните Пурка, начальника службы безопасности? Он каким-то образом выходил из периметра, даже когда силовая защита была включена. Я никогда не забуду, как он браконьерствовал по ночам и расстреливал динозавров!

Попугай уселся на запястье капитана рядом со встроенным в него микрокомпьютером и быстро застучал по клавиатуре клювом.

– Просто как дятел! – усмехнулся пират.

Ловко миновав сторожевую программу, попугай вошел в правительственный банк данных, в раздел «СЕКРЕТНО. ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ». По счастью, главный терминал еще не запустили, а обмануть множество разрозненных компьютеров, не входящих в общую сеть, было для крылатого хакера делом пустяковым.

– Вот оно в чем дело! – воскликнул попугай. – Из периметра существует четыре выхода – северный, южный, западный и восточный. Обычно это незаметные проходы шириной до пяти метров – силовая защита снимается по специальному сигналу с правительственного планетохода.

– Ишь ты, лиса курятник построила, а себе лазейку оставила! – обрадовался Баюн. – И к каким воротам мы сейчас ближе?

Попугай вызвал на экран подробную карту и изучил ее.

– К южным. Они отсюда в десяти километрах, если двигаться вдоль стены.

– Слишком далеко. Датчики движения нас обнаружат, – огорчился Андрей.

Капитан Крокс загадочно усмехнулся половинкой рта.

– Обнаружат, да не нас! – таинственно пообещал он.

Неожиданно Грохотун выхватил бластер и нырнул за куст шиповника:

– Внимание! У нас гости!

Пригибая к земле воздушной струей ветки кустарника, к ним направлялся легкий подушечник с открытым верхом. У штурвала стоял круглоголовый андроид-пилот с единственным навигационным глазом, в кузове сидели еще три робота звездного патруля, один из которых был вооружен мощным лазерным лучеметом, а двое – привычными ручными бластерами. Судя по тому, что лучеметчик еще не стрелял, с рейдера беглецов пока не заметили.

Василиса и Андрей с Баюном закатились в небольшую ложбину и затаились, прислушиваясь к гулу подушечника. Капитан Крокс извлек свой верный бластер и что-то приказал Грохотуну. Слов было не разобрать, но Андрей увидел, как рогатый робот кивнул и стал отползать. Рейдер с патрульными приближался. Слышно было, как на нем работает дистанционная станция.

– Сектор A-B-5. Нарушителей не обнаружено. Сектор A-B-6 чисто. Сектор B-H-5 в стадии проверки. Сектор P-O-45. Пятый экипаж, доложите обстановку! – разносился из динамиков гнусавый голос Пурка.

– Заканчиваем проверку. Пока все чисто. Конец связи, – сообщил робот-пилот, направляя подушечник к зарослям, граничившим с периметром.

Внезапно из зарослей выпорхнул яркий попугай. Уйдя в крутой вираж, он пронесся прямо перед носом пилота.

– Привет олухам! Позор-р на ваши р-ржавые головы! – прокричал, он, дразня роботов.

– Черт! Откуда здесь взялась эта птица?

Один из патрульных выстрелил в попугая из бластера, но промазал. Птица ловко увернулась и, усевшись на голову пилота, расправила крылья, загородив тому обзор. Отмахиваясь от назойливой птицы, андроид выпустил штурвал. Ладонь его вовремя не нашарила гравитационный тормоз, и подушечник на полной скорости врезался в прозрачную стену периметра. От удара подушечник отлетел в заросли и несколько раз перевернулся. Из его сопел вырывались струи сжатого воздуха, в которых плясали песок и лепестки цветущего шиповника.

Не успели патрульные роботы вскочить, как из кустарника на них прыгнул Грохотун.

– Бросить оружие! У меня невидимая граната с невидимыми осколками и бесшумным взрывом! Со мной взлетит на воздух весь периметр! – завопил он, занеся над головой правую руку.

Патрульные роботы послушно побросали на землю свои бластеры, и Грохотун отключил их, выдернув предохранители. Через несколько секунд все было кончено, и рогатый гигант довольно разглядывал трофейный лучемет.

– Обожаю новенькие игрушечки! – удовлетворенно бубнил он.

– Эй, поосторожнее! А как же невидимая граната с неслышным взрывом? – озадаченно крикнул Грохотуну Андрей.

– Какая граната? – удивился робот.

– Ну, та, про которую ты кричал! – напомнил мальчик.

– Ах, эта! Да не было у меня никакой гранаты, я ее выдумал! Эти патрульные модели вечно ловятся на дурацкие фокусы! – довольно хмыкнул робот.

– Грохотун, хватит возиться с лучеметом! Помоги нам! – крикнул капитан Крокс.

Пират и Баюн переворачивали опрокинувшийся подушечник. Машина почти не пострадала, если не считать нескольких вмятин.

– Я всегда говорил: безвыходных положений не бывает! Вот мы и раздобыли транспортное средство! – отметил Крокс.

– Протестую! – возмутился попугай. – Не мы раздобыли, а я раздобыл! Если бы не мои героические усилия, где бы вы сейчас были? Я, как крылатый лев, рискуя, набросился на пилота и ослепил его.

– А кто отключил роботов? – заспорил Грохотун, кивая на торчащие из кустарника стальные ноги.

Попугай презрительно щелкнул клювом.

– Это черновая работа! С ней справился бы любой дурак!

– Я не любой дурак! – обиделся Грохотун.

– Да уж, конечно, не любой. Ты у нас особенный, уникальный, я бы даже сказал, фе-но-ме-наль-ный дурачина! Но-но, без нервов! Попрошу попридержать характер! – И, предупреждая рукоприкладство, попугай перелетел на плечо капитана.

Друзья забрались в машину и направили подушечник по границе периметра. У штурвала встал Баюн, внешне больше смахивающий на патрульных роботов, чем полукиборг или рогатый гигант.

Они были уже на полпути от южного входа, как вдруг сработала дистанционная станция и из нее послышался напористый голос Пурка:

– Пятый экипаж! Почему не выходите на связь? Вы исследовали сектор P-O-45? Прием!

Капитан Крокс, сидевший в кузове подушечника, чтобы его не могли заметить снаружи, на мгновение замешкался, но потом взял микрофон и ответил измененным голосом:

– Пятый экипаж на связи. У нас была неисправность передатчика, но мы ее устранили. В секторе P-O-45 все чисто.

– Вас понял… Переходите к следующему сектору, – проворчал начальник службы безопасности и прервал связь.

Василиса с облегчением перевела дыхание. Она смотрела, как капитан Крокс с мясом выдирает встроенный приемник и выкручивает антенну.

– Нельзя, чтобы нас запеленговали! Если объявят розыск, первым делом попытаются перехватить его сигналы, – сказал пират.

Пока они мчались над зарослями к лазейке в периметре, попугай торопливо пытался подобрать пароль отключения силовой защиты. На экране портативного компьютера, сменяясь, с огромной скоростью мелькали числа и буквы.

«Ага… Тройка уже была… Ай да умница я!» – ликовал попугай, когда угадывал цифру пароля; когда же удача от него отворачивалась, он бормотал: «Ах, ты так! Обхитрить меня вздумала! А мы тебя интегралом по морденции!»

Не тратя времени даром, Андрей попытался связаться по видеофону с Лависсой. Но, очевидно, в эту минуту ее не было в комнате, потому что, хотя ее номер каждый раз отвечал, сама она не подходила к терминалу. Один только раз трубку поднял ее робот-телохранитель, но, едва увидев на экране его квадратную, с выражением тупой подозрительности физиономию, Андрей поспешил отключить свой видеофон.

– Интересно, куда запропастилась Лависса? Почему ее нет? – спросил Андрей.

– А ты бы усидел на одном месте в такой час? Наверняка она старается нам помочь, да только ее теперь не выпустят из резиденции, – внес ясность Баюн.

Робот-нянька был доволен, что Лависса в безопасности. Неизвестно, какие опасности поджидают их, вполне возможно, что даже плен и гибель, но уж Лависсу-то президент точно не подвергнет гипнотическому лечению и «выравниванию личности». Впрочем, старый робот и не догадывался, какой фокус может выкинуть напоследок Лависса, ибо эта девчонка – сама непредсказуемость.

Наконец подушечник добрался до заданной точки периметра и завис в нескольких метрах от силовой защиты. В шаге от периметра, как раз на месте прохода, в землю были вбиты два малозаметных светящихся столбика, между которыми скрещивались красные лучи.

– Вот и южные ворота! – обрадовался Баюн.

Он тронул было планетоход, но Крокс нажал на антигравитационный тормоз.

– Стоп! Нельзя, чтобы включилась сигнализация! Давай, птица, за дело! – приказал пират.

– За дело, за дело… А если я изнемогаю от усталости? Ладно, так и быть, в виде огромного одолжения!

Ворча, попугай вспорхнул с плеча капитана и, усевшись на один из столбиков, стал набирать шифр, который секунду назад ему удалось извлечь из взломанной компьютерной сети. Пароль оказался верным. Внезапно красные лучи сменились ровным зеленым свечением, означавшим, что южный проход из периметра открыт.

Андрей, Баюн и Василиса радостно завопили и бросились обнимать друг друга. Грохотун, решив, что они затеяли шутливую борьбу, хотел было присоединиться и тоже кого-нибудь стиснуть, но капитан Крокс запретил, справедливо опасаясь, что он кого-нибудь раздавит.

– Вечно меня ограничивают в желаниях! До чего же подневольное я существо! – И, чтобы не чувствовать себя одиноким, Грохотун заключил в объятия свой новенький лучемет.

– Посмотрите, как наша стоеросовая дубинушка нежничает с пулеметиком! Кто бы ожидал такой чувствительности от помеси гаубицы с плазменным танком! – умилился попугай, предусмотрительно держась подальше от огромного робота.

– Эй ты, не дразнись! Щас как двину кулаком, не поможет даже лом! – срифмовал Грохотун и, довольный собой, задребезжал от хохота.

Убедившись, что сигнализация отключена и поле снято, Баюн хотел направить подушечник на Гигантскую равнину, как вдруг за его спиной раздался визг тормозов. Шестиколесный планетоход с забрызганными номерными знаками едва не развернуло от резкого торможения. Дверь с затемненными стеклами, тяжелая от налипшей грязи, распахнулась, и из планетохода выскочила Лависса.

– Быстрей! За мной погоня! – крикнула она, вскакивая на борт их подушечника.

Не задавая вопросов, Баюн резко рванул рейдер с места. Едва они миновали ворота, как показались преследователи на двух подушечниках и планетолете.

Не медля, Грохотун открыл по ним огонь, с восторгом пробуя новенький лучемет, а попугай забарабанил клювом по клавиатуре. Птица успела переслать одному из терминалов главного компьютера сигнал на закрытие периметра – и силовая защита включилась перед носом у погони. Первый подушечник преследователей пересек красный луч и замер, уткнувшись в силовое поле периметра. Оглушительно завыла сирена. Из подушечника, размахивая оружием, выскочили несколько мужчин и что-то закричали. Один из них торопливо жал на клавиши, подыскивая пароль, но южный выход оставался закрытым.

– Тппрр! Сбавь скорость, Баюн, не гони! Мне ветром все перья взлохматит! – потребовал попугай.

– Но нас догонят! – крикнул пораженный робот.

– Пусть попробуют! Я сменил пароль. А на подбор нового у них уйдет несколько часов, – успокоила его предусмотрительная птица.

– А если они воспользуются восточным или западным выходом? – спросил Андрей.

– Они далеко. В любом случае у нас есть время, чтобы смотать удочки.

Попугай был необыкновенно доволен собой. Он сидел на руке у Андрея и, точно павлин, поправлял клювом свое оперение.

Поняв, что птица права, Баюн притормозил подушечник и передал управление капитану Кроксу. Можно было поставить машину и на автопилот, но пират не стал этого делать. Хотя он и был киборгом, в нем еще жило исконное недоверие к технике, свойственное только человеку.

Под твердой рукой капитана, лежащей на руле, машина понеслась вперед на пределе своих возможностей. Густые, в человеческий рост заросли кустарника стелились под днищем подушечника, но едва скоростная машина на воздушной подушке проносилась, как растения выпрямлялись, словно успокаивались океанские волны, вспененные винтом корабля.

Пират стороной объезжал крупных динозавров, чьи бронированные тела возвышались подобно бастионам. Из разбросанных по равнине юрских озер, берега которых густо поросли сочными стеблями ляо-ляна, иван-чая и высокими цветущими корзинками пастушьей сумки, высовывались порой головы бронтозавров на длинных шеях. Бронтозавры провожали взглядом подушечник, продолжая равнодушно жевать, а из их громадных челюстей свешивались многометровые стебли вырванных водорослей.

Неожиданно из зарослей навстречу подушечнику выскочил трицератопс, всхрапнул и неуклюже затрусил навстречу, выставив три острых рога на покрытой пластинчатой броней морде. Избегая столкновения, капитан Крокс увел машину в крутой вираж. Не устояв на ногах, все, кто был в кузове, попадали на дно. Лависса оказалась рядом с Андреем, и получилось, что, помогая ей подняться, мальчик обхватил ее, будто обнял. Оба залились краской, и, скрывая смущение, мальчик сделал вид, что разглядывает оставшегося позади трицератопса, который недоуменно тряс головой, не понимая, куда подевался атакованный им противник. «Интересно, кто кого победил?» – казалось, размышлял великан.

Почувствовав, что Лависса ждет от него каких-то слов, Андрей выдавил из себя:

– Как тебе удалось выбраться?

– Обдурила своих телохранителей. Из голографического конструктора соорудила свою голограмму и отправила ее в свою комнату, а сама спряталась под столом в кабинете папиного секретаря. Эти ослы помчались за голограммой, а я прокралась в гараж и взяла один из планетоходов. На выезде из резиденции охрана потребовала у меня пароль, но я протаранила ворота и помчалась к южному выходу из периметра. Здорово, что успела.

– А как ты узнала, что мы именно там?

– Ну, тут ничего сложного. Я настроилась на частоты твоего передатчика. Хорошо еще, что я их помнила!

Лависса ткнула пальцем в небольшую антенку на правом плече скафандра мальчика. Такие антенны монтировались в каждый скафандр и передавали постоянный сигнал, что облегчало поиски пилота с потерпевшего аварию корабля. Это знали все на Деметре, но в нужную минуту об этом сумела вспомнить одна лишь Лависса.

Капитан Крокс одобрительно хмыкнул:

– Ну и ну! Девчонка оказалась сообразительней всей деметрианской службы безопасности!

– Ничего подобного. Просто одна я знала частоты его скафандра, а ни папа, ни Пурк их не знали, – сказала Лависса.

Но хотя она и скромничала, всем было ясно, что самолюбивая дочь президента польщена.

Захваченный какой-то мыслью, Андрей стал покусывать нижнюю губу, что в последнее время стало входить у него в привычку. Губа пересыхала и то и дело трескалась.

– Постой-ка! А сейчас нас не могут засечь по сигналам твоего скафандра? – спросил он.

– Думаешь, я это не предусмотрела? – Лависса гордо ткнула в свое плечо.

Сигнальная антенна была отвинчена, и на месте, где она размещалась, блестела резьба.

– Ишь ты, поди ж ты! – похвалил девочку Баюн и, помолчав немного, добавил: – Да только оставалась бы ты дома! Нельзя все время ходить по лезвию бритвы и не порезаться.

– Можно! Капитан Крокс играет со смертью шестьсот лет подряд, и я хочу! – уверенно заявила Лависса.

– Играть-то он играет. Да только, во-первых, он воин и мужчина, а во-вторых, от человека у него, почитай, одна голова осталась! – парировал робот-нянька.

– Совер-ршенно вер-рно, ваше благор-родие! – подтвердил попугай. – Капитан-кибор-рг – куда ни шло, а вот девчонка-кибор-рг – это кошмар-р! Пр-редставь, Лависса, что у тебя будет стальное тело. Мр-рак! Ты даже не сможешь хр-румкать свое любимое печенье!

Невольно вообразив себе такое, девочка вздрогнула.

– Ты бы помолчал, попугай! Тебе резинку надо на клюв надеть! – одернула птицу Василиса.

– А я и так установил р-рекорд молчания! Целых пять минут и одну секунду! Это пора заносить в книгу космических рекордов! – похвасталась птица.

То и дело посматривая на компас и дальномер, пират вел подушечник к известному ему месту на планете. Раза два или три где-то вдалеке, похожие на точки, проносились правительственные рейдеры, отправленные на их поиски, но подушечник успевал залечь в траву. Беглецы понимали: теперь, когда они вырвались из периметра, поймать их будет непросто – Гигантская равнина слишком велика, чтобы ее можно было прочесать по секторам, а обзор с планеты затрудняли горы и огромные неосвоенные площади.

Час спустя капитан Крокс, в очередной раз взглянув на компас, вначале сбавил скорость, а потом посадил планетолет рядом с небольшим озерцом. При их приближении в воду из камышей нырнула пара небольших утконосых динозавров.

– Не искупаться ли нам, а то жарковато? – предложил Андрей.

– Ты что, спятил? – удивилась Лависса.

– А ты поверила? Я шучу! – засмеялся мальчик.

Он знал, хотя озерцо неширокое и очень чистое, переплыть его и уцелеть было бы настоящим чудом. Вода в нем бурлила, то там, то здесь всплескивала, и на поверхности показывались чешуйчатые спины рыбин и мелких ящеров. На глазах у ребят из озера выпрыгнула летающая рыба, за которой гнался зубастый ящер размером со щуку. Андрей и Лависса, мнившие себя знатоками деметрианской природы, немедленно заспорили, к какому виду он принадлежит.

– Ихтиозавр! – категорично заявила светловолосая девочка.

– Ничего подобного! Ихтиозавр намного крупнее! Это деметрианская разновидность кистеперки! – возмутился Андрей.

– Кистеперки? – фыркнула Лависса. – Да твои кистеперки неповоротливые и плавают еле-еле! И потом, разве кистеперка за летающей рыбой угонится? Спорю на что угодно: это маленький ихтиозавр.

– Нет, это кистеперка! Деметрианские кистеперки скоростные, не путай их с земными! – настаивал Андрей.

Он был уверен в своей правоте. В свое время он прочитал от первой до последней строчки компьютерную энциклопедию по динозаврам и готов был поручиться, что они точно видели кистеперку, а именно «Aquarius minimalischishnicus». Под таким названием она проходила в описании деметрианской фауны 3733 года, и он, набравшись терпения, объяснил это Лависсе.

Но ту не убеждали никакие аргументы. Девочка зажала уши пальцами, закрыла глаза и твердила одно и то же: «Ихтиозавр, ихтиозавр, ихтиозавр…»

– Давайте я буду вашим судьей! – предложил попугай. – Правда, в ящерах я ничего не смыслю, но зато понимаю в драгоценностях, в сравнительных курсах валют, кредитных картах и казначейских обеспечениях. Кто больше мне заплатит, тот и прав. Люблю иметь дело с принципиальными людьми, их всегда легче обобрать!

Но спорщики не слушали болтовню попугая. Они так разгорячились, что Андрей силой отвел пальцы от ушей Лависсы и крикнул, что она ослица, а девочка, не оставшись в долгу, заявила, что он хам и свинья.

– Протестую! Нельзя быть ослом и свиньей одновременно! Даже Грохотун на такое не способен! – не замедлив, встряла в разговор птица, обиженная, что ее не замечают.

Рогатый робот поднатужился, напряг свое творческое воображение и изрек:

Вот заеду тебе в лоб,

Сразу в обморок ты – хлоп!

Если дам тебе я в глаз,

Не спасет противогаз!

– Неплохое четверостишие! – с тонкой иронией ценителя одобрил попугай. – Только скажи мне, пожалуйста, юное дарование, каким размером оно написано: ямбом, хореем, дактилем или амфибрахием. Или, может быть, это анапест? Нельзя ли уточнить для потомков?

Не найдя, чем пресечь такой поток красноречия, изумленный Грохотун разинул рот, а капитан Крокс, Баюн и Василиса расхохотались, признавая полную победу находчивой птицы.

– Один – ноль в пользу попугая! Язык у него острый! – сказал пират.

– Эта кукушка ощипанная у меня дошутится! Я ему такой ямб устрою, что он у меня по всей планете будет свои запчасти собирать! – пригрозил оскорбленный поэт. – Я самая совершенная боевая модель.

Крокс отошел от подушечника, внимательно оглядывая берег. Заметив, что он чем-то озабочен, Василиса догнала пирата и положила ему на плечо свою легкую, но сильную ладонь. Девушке почудилось, что под ее рукой стальная броня капитана потеплела, а сам он едва ощутимо вздрогнул, но когда пират обернулся к ней, человеческая половина его лица была спокойной и непроницаемой.

– Капитан, что мы ищем? – спросила Василиса.

– Чертов палец, – коротко ответил тот.

Девушка удивленно подняла брови, не понимая, что он имеет в виду.

– Чертов палец – оплавленный молнией песок, спекшийся в кремний. Неподалеку спрятана одна нужная мне вещь, – объяснил капитан.

Пройдя метров сто вдоль берега, он присел на корточки и показал Василисе продолговатый нарост, похожий на сосульку длиной около полуметра. Чертов палец торчал из песка и был темно-телесного цвета. Его причудливые края загибались внутрь, напоминая закрытый бутон.

– Обычно они меньше и короче, но, видно, этот разряд молнии был очень сильный. Мы с попугаем не сумели даже рассчитать его мощность, – сказал капитан.

Пока Василиса разглядывала чертов палец, Крокс повернулся к нему спиной и сделал несколько широких шагов в противоположную от озера сторону. Здесь он наклонился и мощным рывком механической руки выворотил тяжелый люк, скрытый от непрошеных глаз толстым слоем дёрна.

Открылся выложенный камнем ход, на дне которого находилась загадочная конструкция, напоминавшая душевую кабину, к которой какой-то сумасшедший изобретатель присоединил еще с десяток компьютеров.

– Что это? Секретный пункт управления звездными флотилиями? – поинтересовался подошедший Баюн.

– Я бы назвал это пиратским логовом, – без тени иронии заметил капитан Крокс. – Перед вами пространственный перемещатель оригинальной конструкции. С его помощью нам не раз удавалось покинуть Деметру в ситуациях, которые можно было назвать тупиковыми.

– Всякое бывало в нашей жизни! – похвастался попугай. – Лет сто тому назад взяли мы на Деметре казначейство, сейфы резаком вскрыли, сокровища сгребли – и дёру! Гонятся за нами сотни рейдеров! Трах-бах, вспышки, взрывы! У нас шасси перебито, думаем, совсем капут. Тут мы к озерцу подскочили, люк за собой захлопнули, включили перемещатель, и тю-тю! А на орбите нас «Странник» поджидал: мы его тогда под сухогруз замаскировали. Перенеслись в него, включили форсаж, и поминай как звали! Главное, с координатами не промахнуться, а то распылишься по космосу.

Андрей и Лависса слушали рассказ попугая с восхищением, а Баюн удрученно покачивал головой, точно желая воскликнуть: «С кем я связался на старости лет!» – но вместо этого лишь грустно произнес:

– Восток – дело тонкое, Петруха!

Лависса и Грохотун удивленно покосились на старика. Один лишь Андрей знал, что в обширной памяти Баюна, кроме сборника пословиц, хранится огромное количество старинных фильмов и песен, фразы из которых он изрекает к случаю либо не к случаю.

Однажды, когда папа Андрея, пытаясь собственноручно повесить зеркало, угодил молотком себе по пальцу и запрыгал по дому, тряся рукой, Баюн, недолюбливающий папу, громко произнес: «Побереги патроны, Абдулла! Оставь один для себя!» Взбешенный папа, который в свою очередь терпеть не мог древнего робота, едва не отправил старика в музей древних механизмов, и только мама его отстояла.

Капитан Крокс протестировал пространственный перемещатель и убедился, что, хотя им долго не пользовались, все основные узлы работают без сбоев. Тем временем Грохотун поставил подушечник на автопилот, и, взлетев, пустая машина быстро направилась в глубь Гигантской равнины, взяв курс к Первичному океану. Избавившись таким образом от планетохода, рогатый робот довольно хмыкнул. Теперь, даже если деметрианский патруль и перехватит его через несколько часов, нельзя будет определить, в каком месте он был брошен.

Когда все спустились к пространственному перемещателю, капитан Крокс закрыл люк изнутри. Трава с комом земли вернулась на прежнее место, и беглецы, точно призраки, скрылись с поверхности Деметры.

Капитан, сосредоточенно по нескольку раз выверяя каждую цифру, выставил на табло координаты. Он знал, что даже ничтожная ошибка будет стоить им жизни. Расстояния в космосе огромны, а промахнуться нельзя. Выставишь неправильно хотя бы сотую долю градуса, и материализуешься либо в межзвездной пустоте, либо в раскаленных недрах сверхновой звезды.

Лависса крепко стиснула ладонь Андрея. В минуту опасности независимая девочка всегда вспоминала о своем защитнике, и воспитаннику Баюна это льстило.

– Куда мы перемещаемся, кэп? – спросил Андрей.

– На «Звездный странник», – рассеянно отвечал Крокс, не отрываясь от приборов и даже не заметив, что мальчик впервые назвал его «кэпом», вместо обычного «капитан».

– На «Странник»! Но мы сваримся заживо! Там почти закончился воздух и перегрелись реакторы! – пораженно воскликнула Лависса.

Она вспомнила ужасный бой со Скелетоном[1] и раскаленные лучи лазерных пулеметов, прорезавшие броню с легкостью, с которой нож входит в сливочное масло.

– Не беспокойся! – усмехнулся пират. – Когда мы покидали «Странник», я задействовал ремонтных роботов. Они должны были подлатать двигатели, а кислород есть в резерве. Надеюсь, мы сумеем дотянуть до какой-нибудь планетки, починим «Странник», и он вновь станет самым грозным флагманом Вселенной!

Глава 2

САМЫЙ ГРОЗНЫЙ ФЛАГМАН ВСЕЛЕННОЙ

Стукну головой об пень, будешь плакать целый день!

(Из страшилок Грохотуна)

Андрей не впервые испытал на себе действие пространственного перемещателя, когда всего за несколько мгновений ты пронизываешь миллиарды космических миль, и заранее знал, что это процесс малоприятный. В первую секунду чувствуешь, будто тебя дробят на миллионы частиц и ты распадаешься на мельчайшие песчинки, потом все песчинки приходят в движение и устремляются куда-то. В какой-то миг ты видишь сразу несколько скрещивающихся радуг, и созвездия бешено вертятся, словно безумная карусель. Понятие времени в этот момент отсутствует, и никогда не знаешь, сколько его прошло: несколько мгновений или столетие.

Андрей спрашивал у Лависсы, что испытывает она, и девочка сказала, что чувствует примерно то же самое, только вместо радуг были водопады, а созвездия не вертелись, а как бы «наплывали» одно на другое. Перед Василисой промелькнуло море цветов, которые на ее глазах пробивались сквозь песок и по которым несся парусник; капитан Крокс видел картины давно минувших сражений и отгремевших битв, а Грохотун, попугай и Баюн не запомнили ровным счетом ничего: роботизированное сознание – вещь на редкость уравновешенная и не страдает избытком воображения.

– На несколько секунд я зафиксировал повышенное давление в пневмоприводе правой ноги, но все быстро стабилизировалось, – только и сумел припомнить Грохотун, всегда мнительно относившийся к своему техническому состоянию.

Когда перемещение в пространстве завершилось, они счастливо оказались в навигационном отсеке «Звездного странника», который покинули несколько дней назад после ожесточенного сражения. Тогда они едва не сварились: двигатели перегревались и жар был около пятидесяти градусов. Но, видно, ремонтные роботы неплохо потрудились: жара спала и климатические установки поддерживали температуру около двадцати – двадцати двух градусов при влажности около семидесяти процентов.

Хотя после деметрианской равнины воздух казался сухим и затхлым, пахло жженой проводкой, а кое-как заваренные борта еле слышно вибрировали, Андрей испытал острую радость оттого, что вернулся на «Звездный странник», в последние месяцы ставший для него единственным настоящим домом.

С полной серьезностью и без всякого смеха он смотрел, как капитан Крокс опустился на колено и поцеловал навигационный куб боевого флагмана, на котором виднелось несколько свежих латок.

– Здравствуй, «Странник», старый дружище! Вот я и вернулся к тебе! Я никогда не смог бы тебя покинуть, – сказал пират с дрожью в голосе.

Рогатый робот последовал примеру капитана. Он грохнулся на колени, но так как рта у него не было, а был лишь речевой динамик, то он несколько раз со звоном стукнулся о навигационный куб рыцарским шлемом.

– Заставь дурака богу молиться, он и лоб себе разобьет, – проворчал Баюн.

В отличие от пиратов и своего воспитанника, старый нянька недолюбливал «Звездный странник». Он хорошо помнил, что из-за этого корабля у них и начались все неприятности. И зачем он поддался на уговоры Андрея и забрался в тот злополучный ящик с ням-нямчиками? Ведь не попади они тогда в контейнер, продолжали бы как ни в чем не бывало жить на Деметре, даже не зная о капитане Кроксе и его боевом флагмане.

Дочь президента уже несколько минут озадаченно разглядывала свою ладонь.

– Что-нибудь случилось? Порезалась? – участливо спросила у нее Василиса.

Лависса подошла к ней, явно обрадовавшись случаю поделиться своим затруднением.

– Нет, не порезалась. Видишь это кольцо с бриллиантом?

– Красивое, – не без легкой зависти похвалила Василиса, у которой никогда не было дорогих колец и украшений.

– Ну и что, что красивое, я не об этом. Оно у меня всегда было на безымянном пальце, а сейчас почему-то переместилось на средний.

– Может, ты сама его переодела?

– Думаешь, у меня склероз? Переодеваю кольца и сама об этом не помню? – обиделась Лависса. – Если хочешь знать, это кольцо вообще не снималось, разве только с мылом. И вдруг ни с того ни с сего оно исчезает с одного пальца и оказывается на другом!

Василиса пожала плечами.

– Не знаю, как такое могло произойти, – честно призналась она.

Взмахивая пестрыми крыльями, к ним подлетел попугай, успевавший сунуть свой крючковатый клюв во все, что происходит в рубке.

– Какие пр-роблемы? Какие вопр-росы к моей пер-рсоне? – выпалил он. – Кольцо не там очутилось? Да будет тебе известно, что это совсем не то кольцо и совсем не те пальцы!

– Как «не те»? Это мое кольцо и мои пальцы! – не поняла Лависса.

– Твои-то они твои, никто их и не забирает, да совсем не те, что были раньше, – успокоил ее попугай.

– Почему? – забеспокоилась Лависса.

– Давай рассуждать логически, – терпеливо сказала носатая птица. – Из чего состоит твое тело? Каждый школьник знает, что из молекул. Могли ли твои молекулы всего за несколько секунд пролететь пол-Галактики? Задумайся об этом своей хорошенькой головкой, и ты поймешь, что, с точки зрения физики, это невозможно. За такое время этот путь мог проделать только пространственный импульс, то есть сигнал, который послал перемещатель.

– А как же мои молекулы? – недоуменно спросила Лависса, не осмыслившая пока всего процесса.

– Опять не поняла? Это же элементар-рно! Твои молекулы, молекулы твоей одежды, твоего кольца и прочего, что у тебя с собой было, остались на Деметре. Сюда же пришел только импульс и собрал твое тело из других подходящих молекул, как из конструктора. Так что ты теперь совсем новенькая, с чем тебя и поздравляю!

– А как же кольцо?

– Подумаешь, кольцо! Ну, пальцы перепутаны – мелкая техническая погрешность, сбой в работе программы! Радуйся, что хотя бы голова у тебя растет оттуда, откуда надо, и правая рука не перепутана с левой ногой! – И попугай зачихал в восторге от собственного чувства юмора.

Сообразив, что все сказанное попугаем чистая правда и она находится в новом теле, Лависса едва не грохнулась в обморок. И зачем она стала задавать вопросы про кольцо? Жила бы и ничего не подозревала, а теперь вот ходи и мучайся, стараясь угадать, что еще в тебе переставили.

Андрей тоже стал разглядывать себя украдкой, и ему показалось, что маленький шрам на правой ладони (упал в детстве с велосипеда) сместился на несколько сантиметров выше, чем был. В остальном же все было как будто без изменений.

– Этот пространственный перемещатель какой-то бракованный! – недовольно проворчал мальчик.

– То, что произошло с вами, ерунда! – утешил его попугай. – Вот лет сто назад, помнится, был случай, когда президенту Земли и его жене перепутали головы. То-то был скандал! Именно после этого пространственные перемещатели и запретили. Никогда не знаешь, что выкинет эта штука.

Капитан Крокс вывел на экран монитора звездную карту и предельно укрупнил сектор космоса, в котором они находились. Он был пустынным, и лишь в нескольких миллиардах километров по направлению к Альдебарану и скоплению звезд Гиады на карте различалась небольшая красная звезда.

Баюн взглянул на ее номер и пролистал звездный атлас, ища ее название.

– Урюк, Утка-II, Улей… Ага, вот: Ундина! Тут про нее всего несколько строчек: «Ундина – угасающая звезда». Вес, радиоактивность, спектр излучения, атомный состав – все как обычно, это можно опустить… А вот что интересно: «В систему Ундины входит одна планета – Оригус. Максимальное удаление орбиты – 60 млн. км. Диаметр – 6 тыс. км. Атмосфера отсутствует. Сведений о наличии биологической жизни не имеется. Ежесуточный перепад температуры – от минус пятидесяти до плюс сорока градусов. Планета была исследована роботом-зондом модели «Следопыт-I» в 2951 году. Результаты исследования, полученные со «Следопыта-I», см. в базе космоданных за тот же год».

– Ничего необычного. Вполне заурядная планетка, – заявил Андрей.

Он прочитал в свое время несколько астрономических учебников и полагал, что разбирается в астрономии.

Капитан Крокс насмешливо обернулся к нему:

– Поверь моему небольшому опыту, мы знаем о космосе очень немного. Возможно, одну миллионную всех его тайн. В нем нет заурядных планет, как нет и двух похожих. Вселенная непредсказуема, как женщина, и свободна, как океан. Ее надо уважать, и уж тем более никогда не чувствовать себя в ней хозяином. Она существовала задолго до возникновения человечества и будет существовать после него.

– Вот-вот! – поддакнул Грохотун. – Неужели ты думаешь, парень, что несколько скупых строк дурацкого отчета, сделанного к тому же древним зондом, дадут тебе полное представление о планете? Да даже исходив ее вдоль и поперек, мы ничего толком не сможем сказать. Я знавал классных ребят, которые погибли именно потому, что не учли какого-нибудь пустяка вроде песчаной зыби или не заменили фильтр в скафандре.

Попугай, удивленно склонив голову набок, взглянул на рогатого робота.

– Ишь ты, вот уж не предполагал, что ты способен на такую связную речь! – поразился он.

– Молчи, кукарекалка, пока я добрый! Я слишком долго пробыл в космосе рядом с капитаном, чтобы ничему у него не научиться, – огрызнулся Грохотун.

Крокс еще раз изучил расположение планет на мониторе, рассчитал курсы сближения и точки пересечения в пространстве и сказал:

– Предлагаю сесть на Оригус и закончить ремонт «Странника». При хорошем раскладе это должно занять у нас около двух недель. Если же производить ремонт в космосе, мы не управимся и за три месяца. Вопросы есть?

– У меня есть один, и очень важный, – сказал Баюн. – На сколько у нас хватит кислорода? Планета лишена атмосферы, а у нас на борту трое людей: Василиса и мои воспитанники.

– Трое, говоришь? Меня ты, значит, за человека не считаешь? – криво усмехнулся пират.

Старый робот смущенно лязгнул.

– Вы, капитан, конечно, человек, но в дыхании не нуждаетесь. Я же имел в виду тех, кто дышит.

– Да уж знаю, что ты имел в виду, – качнул головой Крокс. – Ладно, я выставлю навигатору курс, а ты, Баюн, бери своих «дышащих» друзей и проводи их в пищевой отсек. Пускай перекусят, а потом ложатся спать. Надо отдать дань всем вредным людским привычкам.

– А что делать мне? – спросила Василиса.

– Иди с ними! Ты ведь тоже человек, не так ли? – сказал пират, не глядя на нее и делая вид, что изучает звездные карты.

– Значит, мне уйти? – повторила девушка.

– Вот именно!

Уловив в голосе капитана нотки раздражения и понимая, что Крокс не столько просит, сколько приказывает, Баюн, Василиса и ребята направились к лифту. Ресницы у Василисы подрагивали от обиды, она не привыкла, что за нее принимают решения, но из гордости не стала спорить. Уже у лифта робот-нянька обернулся и вновь отважился обратиться к капитану:

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Как же запасы кислорода? Где мы сможем их пополнить?

– А, ты все об этом… Не волнуйся, старик. Пять минут назад я включил очищающие фильтры. Смерть от удушья твоим воспитанникам не грозит.

Успокоившийся Баюн шагнул в лифт, и кабинка помчалась по прозрачной шахте на нижние уровни «Странника». Василиса, с обиженным лицом стоявшая между Лависсой и Андреем, не знала, что в кабинке установлена скрытая камера и что капитан Крокс пристально разглядывает ее изображение на одном из мониторов рубки.

«Кто я, человек или робот? Голый мозг, заключенный в машину, или мужчина? Имею ли я право добиваться ее любви, или жизнь для меня уже закончилась и все, что мне осталось, – это быть наблюдателем чужого счастья?» – горько размышлял капитан Крокс.

В который раз пират задумался, почему судьбе было угодно, чтобы он встретил Василису уже после того, как стал киборгом? За что она сыграла с ним такую жестокую шутку? Впрочем, счастливчик Крокс должен был еще благодарить свою судьбу. Если бы не та злополучная, многократно проклинаемая вспышка лазера, испепелившая его тело, он давно умер бы от старости или болезни, и его тело в узкой снарядообразной капсуле, вылетев из пушки, отправилось бы блуждать меж звезд.

Это чудо, что робот-хирург Асклепий решился на уникальную операцию, никогда не проводившуюся в истории медицины ни до, ни после этого. Кстати, своим спасением капитан был обязан Грохотуну. У робота-хирурга в программе было строгое запрещение на подобные операции, связанные с помещением мозга человека в киборгизированные корпуса, – но верный Грохотун, видя, что капитан умирает, а хирург бездействует, так встряхнул Асклепия, что тот заискрил и это запрещение стерлось с его процессора вместе с законами робототехники.

Хирург схватился за скальпель, и после нескольких часов сложнейшей операции капитан приобрел тело одного из боевых роботов. Позднее Крокс переменил немало корпусов и испытал многие конструкции, пока его механический корпус не приобрел теперешний вид.

– Как поймаю я сову – оторву ей голову! – вдруг воинственно срифмовал стоявший рядом Грохотун, и Крокс вздрогнул, точно рогатый робот своей дурацкой страшилкой подглядел его мысли.

Лишь мгновение спустя он сообразил, что это всего лишь совпадение, а Грохотун, как обычно, ссорится с попугаем.

Капитан сжал руками виски, отгоняя тяжелые воспоминания, и вновь стал прокладывать курс – занятие, которое он никому больше не доверял. По его расчетам выходило, что, если не разгонять «Странник» до световой скорости, а держаться где-то близко к ее пределам, они доберутся до Оригуса примерно за неделю.

Отдав автопилоту все необходимые распоряжения и заложив в него для перепроверки параметры курса, пират встал и тяжелыми широкими шагами прошелся по рубке.

Попугай и Грохотун, видя, что капитан не в духе, снизили голоса и стали ругаться шепотом.

– Попка – дурак! – шептал рогатый робот.

– От «гения» слышу! – вполголоса парировала хитрая птица.

Тем временем Баюн раздвинул легкие пластиковые створки замораживателя, внутри которого в самовоспроизводящихся контейнерах хранились основные составляющие всякой пищи. На высоком красном баке было объемно оттиснуто «Белки», на втором – «Жиры», на третьем – «Углеводы». Витамины и микроэлементы хранились отдельно.

– Белки – для мышц, углеводы – для движения, жиры – для движения и отложения, – сказал Андрей, передразнивая школьного учителя-голограмму, твердившего это почти на каждом уроке биологии.

– Что это за варево? Нельзя было сделать все красиво? У меня одни надписи отшибают аппетит! – поморщилась Лависса.

В президентском дворце она привыкла к разнообразным блюдам, приготовленным без консервантов, которые подавал официант-андроид в черном смокинге.

– Не забывайте, что «Звездный странник» строился как военный звездолет. Смотрите, что сейчас будет!

Баюн нажал на кнопку, и внезапно перед ними вспыхнула голограмма мордастого парня в поварском колпаке и с лычками старшины. В его огромных ручищах был половник с пригоревшей кашей. Хотя это была всего лишь голограмма, дочка президента попятилась, пока не ощутила спиной корпус Баюна – своего надежного защитника.

Очертания повара проявлялись все яснее и яснее, пока он не приобрел вполне нормальный вид.

– Чего, парни, явились? Жрать небось охота? Напоминаю, с оружием вход в пищевой отсек запрещен! – громко произнес повар, глядя куда-то сквозь них.

– А где нам его оставить? – спросил Андрей.

На поясе в кобуре у него висел небольшой бластер, который дал ему около часа назад капитан Крокс.

Но на этот вопрос голограмма ничего не ответила.

– Он на это не запрограммирован, – сказал мальчику Баюн.

– А на что он запрограммирован?

– Точно не знаю. Но можешь спросить у него, что сегодня на обед, – предложил робот-нянька.

Не успел Андрей и рот раскрыть, как немедленно получил ответ:

– Борщ украинский – 300 граммов, каша перловая – 200 граммов, говядина – 50 граммов. Хлеб – 500 граммов, – точно хорошо заученное стихотворение, оттарабанил повар.

Откуда-то из-за баков выехал поднос с пластмассовыми тарелками. На середине отсека поднос замер и принял форму столика. Несмотря на простоту меню, над пищей поднимался аппетитный аромат, и проголодавшийся Андрей сразу же схватил ложку.

– Но это синтезированная пища! – сказала Лависса, подозрительно принюхиваясь.

– А чем, ты думала, питаются в космосе? Натуральная еда – слишком большая роскошь, и ее могут позволить себе только обеспеченные жители богатых планет!

Василиса придвинула к себе тарелку с украинским борщом и стала с аппетитом есть.

Понаблюдав, как ее друзья уплетают за обе щеки, светловолосая дочь президента последовала их примеру. Первое время она ухитрялась сохранять на лице аристократическое выражение и держала нож в правой руке, а вилку в левой, но вскоре отбросила и то и другое и стала быстро работать ложкой.

Робот-нянька стоял рядом, скрестив на груди руки, и, словно заботливая бабушка, с любовью наблюдал, как они уминают борщ и перловую кашу.

– Хорошо есть – помогать Родине! Двадцать раз пищу жуй, чтоб не пролез к нам буржуй! Кто хорошо ест, тот хорошо воюет! Щи и каша – пища наша! – бодро восклицал голографический повар и размахивал поварешкой, будто это была шашка, а сам он сидел на коне.

– Мне приходилось слышать и другие пословицы! Например, сытое брюхо к учению глухо, – заспорил Баюн, но голограмму невозможно было остановить.

– Да здравствует граф Суворов Ляксандр Васильич! Тяжело в учении – легко в бою! Пуля – дура, штык – молодец! – бойко отвечал повар, и Андрей едва не подавился перловкой, пытаясь представить себе штыковую атаку в космосе.

Лависса быстро насытилась и собралась отложить ложку, оставив свою порцию недоеденной, как вдруг тарелка произнесла возмущенным голосом:

– А доедать кто будет? Нехорошо силу оставлять, рядовой!

Вначале девочка едва не взвизгнула, но сообразила, что в тарелку встроена простейшая речевая схема. Чтобы не давать посуде повод ворчать, она взяла ложку и доела борщ.

– Вот и молодец! Ешь теперь второе, а я поползла мыться! Ненавижу быть грязной! – сказала тарелка.

У нее выдвинулись колесики, и она быстро покатилась в подсобное помещение пищевого отсека, где стоял посудомоечный автомат.

Тарелки Андрея и Василисы оказались менее разговорчивыми, возможно, потому, что на них ничего не осталось. Только одна из тарелок мальчика, торопясь в мойку, приостановилась и проворчала с укоризной: «Жрут-то все, а спасибо никто не скажет!»

Когда обед завершился, голограмма повара воскликнула: «Поели, а теперь в бой! Ура!» – взмахнула поварешкой и растаяла.

Баюн повел ребят и Василису к лифту.

– Надо подыскать каюты, – сказал он. – Полет к Оригусу займет не один день, так что нужно устроиться.

Поиски кают не заняли много времени. На «Звездном страннике» пустовали целые уровни, на которых когда-то размещался многочисленный экипаж флагмана, состоявший наполовину из людей, наполовину из роботов. В некоторых каютах сохранились вещи их последних обитателей: объемные фотографии семей, очки, стеллажи с кристаллическими книгами и микрофильмами, одежда. Уважая память хозяина, в такие каюты путешественники даже не заходили, ограничиваясь взглядом с порога. Вскоре они нашли удобную четырехместную каюту, обшивка которой сохранилась почти полностью, а единственный большой иллюминатор выходил на зимний сад.

Капитан Крокс порядком его запустил и едва ли часто бывал здесь, но климатические установки продолжали чередовать сезоны и производить полив. В зимнем саду росли несколько карликовых дубов и три сосны, одна из которых на уровне человеческого роста разветвлялась на два причудливых ствола.

Между деревьями жадно тянулась к лампам, которые принимала за солнце, густая трава.

– Зачем на боевом флагмане нужен был зимний сад? – спросила Василиса.

– Иллюзия благополучия, – горько сказал Баюн. – Когда каждый день гибнет по нескольку рейдеров, каюты рядом пустеют, а на место павших друзей встают роботы, люди сходят с ума, если рядом нет такого вот простенького пейзажа, на который можно посмотреть в иллюминатор.

– А выйти в зимний сад можно? – спросила Василиса.

– Нельзя. Чаще всего они делались герметичными, чтобы проще было поддерживать ровный климат.

– Значит, этому саду уже около шестисот лет или даже больше? – Лависса прикинула, когда была последняя звездная война.

– Да, где-то столько, – кивнул Баюн.

– А разве сосны столько живут?

– Дубы живут и больше, а сосны едва ли. Наверное, семена падают и прорастают, – подумав, сказал робот-нянька.

Через неделю «Звездный странник» без каких-либо особых приключений, если не считать встречи с небольшим потоком метеоритов, отраженных силовым полем флагмана, прибыл в систему звезды Ундины. Прежде чем осуществить посадку на Оригусе, капитан Крокс дважды облетел планету на рейдере, исследуя ее поверхность.

Диаметр Оригуса, как и указывалось в отчете, был около шести тысяч километров. Стабильная ось вращения у планеты отсутствовала, и полюса все время смещались по ее поверхности. Перепады температур исключали возможность возникновения биологической жизни. Атмосферы не было, если не считать небольших скоплений синеватого газа, поднимавшегося из глубоких впадин. При изучении газ оказался испаряющейся жидкостью сложного химического состава, выделявшейся из грунта в процессе перепада температур.

Хотя на планете существовало нечто напоминающее высохший океан, он вполне мог оказаться равнинным плато с несколькими глубокими кратерами, образовавшимися в результате падения метеоритов.

Лишь убедившись, что явной опасности нет, Крокс осторожно посадил «Странник» в один из громадных кратеров.

Грохотун, отправленный капитаном на разведку, некоторое время побродил вокруг звездолета и вернулся с сообщением, что сила тяготения здесь равна примерно 0,5 G (или половине земной). Броня робота накалилась от жара Ундины, и Василиса, дотронувшаяся до робота ладонью, сразу отдернула руку, как от раскаленного утюга.

– Ну как тебе планета, Грохотун? – спросила она.

– Так себе. Почва какая-то красноватая, наверное, марганца много, а пострелять не в кого. Никто не нападает, а на камни заряды тратить неинтересно! – пробасил робот.

– Бедняга! Смотри не зачахни без бабаханья! – пожалел его попугай.

Так как на планете совсем не было атмосферы, а носатой птице хотелось полетать, она отвинтила себе крылья, а на их место установила небольшие реактивные двигатели. Нетерпеливый попугай решил опробовать их немедленно, еще на корабле, и, разогнавшись, впечатался в стену под хохот рогатого робота и Крокса.

Отправив Грохотуна за полезными ископаемыми, которые были нужны для ремонта «Странника», и выпустив из ангаров ремонтных роботов, капитан Крокс помог Василисе и ребятам надеть скафандры. Те, что уже были на них, не подходили для планет данного типа, и их пришлось сменить. Новые скафандры были громоздкими, и двигаться в них было сложно: колени и локти сгибались с трудом, а руку нельзя было поднять даже на высоту уха.

Андрей первым, даже раньше капитана Крокса, шагнул из шлюза на планету и сразу ощутил, что его тело стало вдвое легче. Он подпрыгнул и удивился, как легко и высоко это у него получилось: все-таки половинное тяготение имело свои преимущества. Зато, взглянув на укрепленный снаружи термометр, мальчик присвистнул: сорок девять градусов! О-го-го!

– Интересно, на Земле, в пустыне Сахара, какая температура? – спросил Андрей.

Ему никто не ответил, и мальчик сообразил, что не включил на скафандре передатчик и даже не знает, в каком месте он располагается.

Догадавшись о его затруднении, капитан Крокс показал ему на правый рукав, где на уровне бицепса крепился небольшой датчик, похожий на белую таблетку, пришитую к красному прямоугольнику. Покрутив его, Андрей услышал вначале помехи, а потом и голос пирата:

– Не отходите далеко от корабля! В случае опасности пускайте сигнальную ракету.

На боку у мальчика, в кобуре, висел тяжелый сигнальный пистолет, ручка которого одновременно могла служить и альпенштоком.

Почти сразу же, не теряя времени, капитан занялся ремонтными роботами, дав каждому из них свое задание. Грохотун умчался на планетоходе искать руду, а заодно выделывать немыслимые трюки, от которых визжали тормоза и клубилась марганцевая пыль. Попугай на реактивных двигателях устремился за великаном якобы для того, чтобы ему помогать, а на самом деле доставать бесконечными придирками.

А Баюн с ребятами и Василисой, держась вместе, направились к скалам, где заметили большой камень, который своей темной матовой поверхностью отличался от остальных камней, лежавших на этой равнине. Робот-нянька предположил, что он вполне может оказаться одной из отколовшихся частей метеорита.

Андрей думал, что до скал недалеко и они вполне дойдут за четверть часа, но оказалось, что их близость обманчива. Лишь час спустя, когда «Странник» отдалился и уменьшился, они наконец достигли матового камня, глубоко уходившего в красный грунт. На камне видны были странной формы разводы, похожие на годовые кольца прироста спиленного дерева. Уставшая Лависса присела у камня отдохнуть, прислонившись к нему спиной, и посмотрела на раскинувшуюся перед ней долину. Ундина закатилась за край кратера. Быстро смеркалось.

Продолжительность суток на Оригусе была около двенадцати земных часов, и день с ночью сменяли друг друга с непривычной для деметрианца быстротой. Лависсе, выросшей на Деметре, где сутки длятся почти тридцать часов, сложно было к этому привыкнуть. Дневная жара быстро спадала, уступая место леденящему холоду. Термометр Андрея показывал уже минус восемь, а спустя десять минут и минус двадцать градусов.

Хорошо еще, что скафандры были приспособлены к мгновенным перепадам температуры и о холоде можно было судить лишь по тому, как вдруг одеревенела почва, а песок стал твердым и жестким.

Баюна очень заинтересовал огромный камень, возле которого они стояли. Он обошел вокруг него, тщательно осмотрев со всех сторон, и, взяв у Андрея ракетницу, несколько раз ударил рукояткой по краю, пытаясь отбить кусочек и взять его как образец.

Но валун оказался неожиданно прочным и внезапно отозвался звонким звуком, свойственным скорее металлу, чем камню. Баюн повторил эксперимент в разных местах, но всякий раз результат оказывался одинаковым. Встроенным в него дозиметром робот проверил уровень фонового излучения и удивился еще больше: радиация, исходящая от камня, равнялась практически абсолютному нулю, в то время как Оригус «фонил» на добрых два рентгена в час. К тому же местные скалы и песок содержали высокий процент марганца, этот же камень был начисто лишен его.

– Это доказывает, что он не отсюда! Эта планета не могла быть его прародительницей! – заключил Баюн.

– Да сдался тебе этот валун! Пусть себе валяется. Он тебя не трогает, и ты его оставь в покое, – засмеялся Андрей, не понимая, почему Баюна так заинтересовала эта глыба.

– Вполне возможно – это метеорит. Ну и что?

Лависса сидела на земле и отдыхала, вытянув ноги. Ей на Оригусе не нравилось: слишком тускло и однообразно было все вокруг. Только что она обнаружила, что, если закрыть глаза и не видеть красновато-черных скал этой скучной планеты, можно вообразить, что она на Деметре или где-нибудь еще. Как и Андрей, Лависса не понимала, что привлекло внимание Баюна: камень как камень. Мало ли всяких обломков летает в космосе, и так ли важно, из чего они состоят и куда их угораздит свалиться?

Одна Василиса разделяла интерес Баюна к камню. Она заметила, что валун правильной формы и совершенно не имеет углов или сколов.

– Любопытный метеоритик! Такое чувство, что его шлифовали, – сказала девушка.

Баюн дотронулся до валуна утолщением переносного анализатора и, взглянув на выданную им расшифровку спектра излучения, сказал очень серьезно:

– Это не метеорит!

– Как не метеорит? – удивилась девушка. – А что это, по-твоему, такое?

Прежде чем поделиться своим открытием, робот-нянька выдержал паузу. Даже слишком длинную паузу. Его спутникам показалось, что Баюн вообще не знает, что ответить, но тут робот произнес:

– Я думаю, это летающий аппарат неизвестной конструкции, врезавшийся в планету.

Глава 3

ЗАГАДОЧНЫЙ ЗВЕЗДОЛЕТ

Никогда не откладывай на завтра того, чего можно не делать вообще.

Попугай

– Летающий аппарат неизвестной конструкции? – удивилась Лависса. – Может, это один из тех космических зондов, которые человечество рассылало в разные сектора Вселенной в поисках новых миров?

– Ты имеешь в виду первый этап заселения космоса?

– Вот именно, – кивнула девочка.

– Попала пальцем в небо! Это исключено! – решительно заявил Баюн.

– Почему?

– Потому что этот летающий аппарат не был изготовлен ни на Земле, ни на одной из освоенных человечеством планет. Я просмотрел все встроенные в мою память каталоги, но ни в одном не нашел ничего похожего.

– А вдруг это какая-нибудь секретная модель?

– Тут что-то другое. Во-первых, дисковидная форма не типична для земных кораблей; во-вторых, нет ни внешних сопел, ни других признаков наличия двигателя; в-третьих, ударившись о поверхность планеты с такой силой, земной звездолет раскололся бы, а этот уцелел; в-четвертых, сам сплав, из которого сделан этот корабль, никогда прежде мне не встречался.

Баюн позабыл о своих любимых пословицах и говорил сложно, будто читал урок. Но кое-что Андрей все-таки уловил, и это кое-что заставило его широко раскрыть глаза и податься вперед.

– Ты хочешь сказать, что это может быть кораблем инопланетян? – спросил он, ощутив, как его наполняет предчувствие чего-то необыкновенного.

За полторы тысячи лет, проведенных человечеством в космосе,[2] оно не столкнулось ни с одним свидетельством существования другой подобной себе цивилизации, освоившей межзвездные перелеты. Существовал, разумеется, народ копачей, были и другие негуманоидные формы разумной жизни вроде сообщества крупных муравьев. Но муравьи обретали разум, когда вместе собиралось несколько десятков тысяч особей: кстати, когда муравьев скапливалось около миллиона, интеллект такого сообщества намного превышал возможности среднего человека. Однако, несмотря на все многообразие жизни во Вселенной, других цивилизаций, которые могли бы похвастаться выходом в космос, обнаружено не было.

Ученые-космотеоретики посвящали этой теме бесконечное множество кандидатских и докторских диссертаций. Из их исследований выходило, что, хотя возможность существования других разумных народов, освоивших межгалактические перелеты, теоретически доказана, из-за величины Вселенной и расхождений в звездном времени могут пройти сотни и сотни тысяч лет, прежде чем человек встретится с братьями по разуму.

Разумеется, можно было поставить в наиболее удаленных освоенных секторах Вселенной мощные транслирующие станции и посылать в разные стороны непрерывные сообщения о существовании цивилизации землян, но человечество не стало этого делать. Где-то в глубине в нем жило опасение, что «братья по разуму» совсем не «братья», что они могут оказаться могущественными и опасными, не потерпят во Вселенной подобного себе конкурента и захотят уничтожить его. Именно поэтому люди специально не привлекали к себе внимания и ограничили свое присутствие в космосе несколькими относительно недалеко расположенными друг от друга галактиками.

– Так это корабль пришельцев? – жадно переспросил Андрей, видя, что Баюн медлит с выводами.

– Инопланетный это звездолет или нет, я не берусь утверждать. У меня недостаточно сведений для таких заключений. Язык без костей, он как хошь согнется! – важно заявил Баюн.

Несмотря на разносторонность своих интересов, робот-нянька верил в узкую специализацию. Его забота – растить и воспитывать детей, а исследовать другие миры – дело автоматических зондов и научных баз, на которых работают сотни ученых.

– А я вот думаю, это корабль пришельцев! – выдохнул Андрей. – Это всякому дураку ясно!

– Дуракам всегда все ясно… – проворчал под нос Баюн, но мальчик даже не понял его иронии.

Со свойственной ему увлеченностью он мгновенно и бесповоротно поверил, что перед ними именно корабль инопланетян. Забыв про усталость, Андрей обошел его вокруг, производя замеры и заснимая его на мини-видеокамеру, встроенную в шлем скафандра.

Зато Лависса отнеслась к загадочному диску как маленькая женщина. Вначале она потрогала перчаткой скафандра, не пачкается ли он, а потом прислонилась к диску плечом, выбирая из подошвы рифленого ботинка забившиеся мелкие камешки.

– Давайте уйдем! Вдруг инопланетяне прицеливаются в нас из каких-нибудь лазерных пукалок? – опасливо сказала она.

Баюн покрутил квадратной головой с антеннами и сказал:

– Пуганая ворона куста боится!

– Я на всякий случай спросила. А вообще-то я думаю, это не корабль пришельцев, а так…

– Что «так»? – не понял Андрей.

– Просто какая-нибудь штука! – хладнокровно досказала девочка и незаметно покосилась на собеседника, проверяя, удалось ли ей как следует позлить его.

Василиса разглядывала инопланетный корабль без опасения, с не меньшим восхищением, чем Андрей. Большую часть своей двадцатидвухлетней жизни она провела на песчаной планете, носясь под парусом по огромной равнине. День за днем она видела один и тот же белый, выжженный солнцем песок, а душа ее тосковала по чему-то яркому и неведомому. Когда капитан Крокс забрал ее с планеты Вечных Ветров, ей вдруг открылся целый мир, загадочный и притягательный, как для прозревшего слепого, который все время существовал во мраке и вдруг внезапно для него вспыхнул дневной свет. Вселенная щедро одаривала девушку радостью своего первооткрытия.

Еще не прошел тот период, когда любое дерево или озеро казались ей чудом, а заурядный ламбеозавр надолго притягивал ее восхищенный взор. Возможно, именно этот жадный детский восторг вкупе с ее природной независимостью и нравился в Василисе видавшему виды и уставшему пирату.

– Давайте свяжемся со «Странником» и расскажем о корабле капитану! – предложила Василиса.

Баюн попытался настроить передатчик, но, несмотря на то что до звездолета было всего несколько километров, в наушниках шли беспрерывные помехи.

– Вокруг этого летательного аппарата «мертвая зона». Он отражает наши сигналы! – озадаченно сказал Баюн.

Изменив частоты, робот отошел от диска на десяток шагов и хотел повторить попытку, но внезапно в наушниках раздался вопль и с трехметровой высоты спиной вниз свалился Андрей. Мальчик пытался вскарабкаться на покатую часть летательного аппарата, чтобы проверить, нет ли наверху люка, но не удержался на наклонной поверхности и сорвался.

– Жив? – без особого беспокойства поинтересовался Баюн, уверенный, что скафандр смягчил удар, да и притяжение планеты невелико.

– Жив! – Закусив губу, Андрей пытался подняться, но в тяжелом скафандре барахтался, как черепаха.

Лависса спокойно наблюдала за попытками мальчика принять вертикальное положение, совершенно не стремясь ему помочь. Андрей надеялся, что она хотя бы посочувствует ему, но та только сказала:

– Хорошо хоть мне на голову не грохнулся! И на том спасибо!

От возмущения, что Лависса проявила такое равнодушие, Андрею решительно расхотелось себя жалеть, и он рывком поднялся с земли. Баюн его не ругал. К подростковым синякам и шишкам он относился философски.

– После драки кулаками не машут. Если бы гравитация здесь была деметрианской, ты свернул бы себе шею, – только и сказал робот-нянька.

Вторично на диск Андрей не полез, предположив, что если люк в звездолете все же имеется, то, скорее всего, он расположен в той его части, которая ушла глубоко в грунт.

Пока мальчик снимал корабль на видеокамеру, Василисе удалось сделать то, с чем не справился Баюн. Она отыскала в литой поверхности объекта небольшую трещину и сумела с помощью игольчатого пистолета отколоть небольшой кусочек вещества, из которого состояли борта. Уже на первый взгляд было ясно, что вещество отличается необыкновенной прочностью и сложной молекулярной организацией.

– О-го-го, не совру, если скажу, что здесь почти вся таблица Менделеева! – поразился Баюн, помещая кусочек во встроенный в его корпус анализатор вещества.

Лависса посмотрела на осколок и демонстративно зевнула. Дочь президента любила сама быть в центре внимания, сейчас же, когда про нее забыли, она испытывала ревность и раздражение. К тому же Лависсе не нравилась Василиса, которую она безо всяких оснований считала задавалой и гордячкой. «Ходит такая надутая и важная! Скромнее надо быть!» – жаловалась она попугаю. «Кто бы говор-рил, скр-ромная ты наша!» – картавя, отвечал попугай.

– Тоска зеленая! И поговорить-то не с кем! Хоть бы один умный человек попался, не говоря уже о некоторых роботах, которым по работе положено с детьми общаться! – демонстративно сказала Лависса, наблюдая, как Василиса и Андрей толпятся возле Баюна, рассматривая осколок.

Выждав некоторое время и обнаружив, что о ней все забыли, Лависса с горечью добавила:

– Лучше бы ты, Баюн, в свой анализатор какую-нибудь козявку засунул!

– Он бы засунул, да некоторые козявки чересчур вымахали! – не удержался Андрей.

Сообразив, в кого направлена его стрела, дочь президента вспыхнула. Решив обидеться, она круто повернулась и зашагала прочь в сторону, противоположную «Страннику». Лависса надеялась, что Баюн испугается и помчится за ней, умоляя остаться, но она, разумеется, будет непреклонна.

Пройдя шагов двадцать и не слыша за собой топота ног, девочка обернулась, проверяя, бежит ли за ней Баюн. Робота-няньки видно не было, и девочка подумала, что Баюн вообще не заметил ее исчезновения. Тогда, опасаясь и вправду потеряться на незнакомой планете, Лависса решила вернуться.

Она дошла до звездолета инопланетян и огляделась. Андрей, Василиса и Баюн исчезли. Лависса стояла одна на голой равнине, окруженной потемневшими красными скалами. «Где же все? Ага, знаю: они спрятались!» – подумала девочка.

– Что за глупые шутки? Эй, вы где? – громко окликнула она.

Лависса обошла диск, но никого не увидела. С каждой секундой девочке становилось все неспокойнее и неспокойнее.

«Да здесь и негде спрятаться! Спокойно, Лависсочка, без нервов! У тебя полно здравого смысла!» – сказала себе девочка и внезапно, вопреки только что подуманному, оглушительно взвизгнула.

– Ты чего вопишь? Задыхаешься? Дыхательный клапан в скафандре заклинило? – вдруг услышала она в наушниках озабоченный голос Баюна.

Лависса круто повернулась и, никого не увидев, вновь взвизгнула.

– Да что случилось? Можешь ты нормально ответить?

Кто-то незримый взял Лависсу за плечи и встряхнул. Ощутив на своих плечах нечто постороннее, девочка хотела сбросить это и почувствовала на ощупь сильные механические руки робота-няньки. Судя по этим рукам, Баюн должен был быть перед ней, но девочка видела только дальние скалы, слегка светившиеся в сумерках.

Осознав это, Лависса даже визжать не стала. Она глубоко вздохнула, посмотрела на небо, а потом закрыла глаза и грохнулась в самый натуральный обморок.

Однако долго пролежать в обмороке ей не удалось. Медицинский датчик скафандра, который был на ней, по упавшему давлению определил ухудшение самочувствия и потерю сознания. Лависса ощутила легкий укол в руку, вдохнула небольшую примесь нашатырного спирта, примешанного в баллонный кислород, и открыла глаза.

В наушниках рядом с ней звучали голоса. Она узнала Андрея, Василису и Баюна, хотя по-прежнему не видела никого из них.

– Баюн, что с ней? – спрашивал Андрей.

– Клиент готов, – беспечно откликнулся робот.

– Что «готов»?

– Есть жареных котов и компот с потрохами! Судя по датчикам скафандра, это простой обморок. Сейчас она придет в себя.

– А почему она потеряла сознание?

– Бедняжка перенервничала. Глупо было брать в космос маленькую девочку. Сколько ей лет? Одиннадцать? Двенадцать? – услышала Лависса голос Василисы.

Лависса так возмутилась, что о ней отзываются как о маленькой, что забыла свои страхи и вскочила.

– Сами вы малявки! – крикнула она. – И вообще, почему я вас не вижу? Вы что, призраками стали?

– С чего ты взяла? – удивился Баюн.

– Но я вас правда не вижу! Корабль инопланетный вижу, скалы тоже, а вас нет! – едва ли не со слезами в голосе крикнула девочка.

– Так вот в чем дело! – сообразил Андрей. – А то я смотрю: ты ходишь у нас перед носом и вопишь: «Эй, где вы? Эй, где вы?» Мы и решили, что это игра такая.

– Но почему я вас не вижу? Куда вы делись? Спрятались, что ли? – настаивала Лависса.

Баюн поочередно взглянул на Андрея и Василису и сказал:

– Ну и ну, баранки гну! А ведь она права: наши тела и скафандры стали совершенно прозрачными! Световые лучи проходят насквозь, не отражаясь. Нас теперь можно найти только по биолокатору. Кстати, возле нас повышенное магнитное поле.

– Наверное, это из-за той вспышки, – предположила Василиса.

– Из-за какой вспышки? – быстро переспросил Баюн.

– Когда Лависса ушла, я приблизилась к летающему аппарату и хотела взять еще один образец вещества. Я поставила игольчатый пистолет на ультразвук и выстрелила. И тут мне показалось, что была какая-то вспышка, по-моему, зеленая. Я не стала вам говорить, думала, может, мне померещилось.

– Ну и дела! – хмыкнул Андрей. – Из-за этой вспышки мы все трое стали невидимками. Интересно, мы радиоактивно не облучились?

– Похоже, что нет, иначе наши счетчики Гейгера давно подняли бы писк, – уверенно заявил Баюн. – Но все равно надо возвращаться на «Странник». Дольше здесь находиться опасно.

Лависса повернулась на звук его голоса, пошарила в пространстве руками и, дотронувшись до чего-то, вдруг отскочила.

– Ты какой-то не такой, Баюн! Ты мягкий и форма у тебя другая! – И девочка описала в воздухе фигуру, напоминающую очертания скрипки или контрабаса.

– Потому что это не Баюн, а я! Я рядом с Баюном стою! – насмешливо сообщила Василиса, и Андрей некстати захохотал.

Лависса от досады закусила губу. Она повернулась к голосам спиной, чтобы они не могли видеть ее лица.

– Смотрите! У нее скафандр сзади тоже невидимый, а она под вспышку не попадала! – пораженно воскликнул Андрей.

– Когда я потеряла сознание, то упала на спину. Может быть, все из-за этого? – предположила Лависса.

– Сейчас проверим! Не шевелись!

Андрей шагнул к девочке и провел ладонью по ее скафандру. Перчаткой мальчик почувствовал налипшие песчинки и отряхнул их. По мере того как Андрей очищал Лависсу от красноватого песка, спина девочки постепенно проявлялась.

– Эврика! «Да будет свет!» – вскричал монтер и на полу разжег костер! – радостно крикнул Баюн. – Кажется, я сообразил! Здесь все дело в грунте! Почва Оригуса, намагничиваясь, не отражает лучей! Значит, в периоды сильной звездной активности, допустим, во время магнитных бурь на Ундине, из космоса планета кажется невидимой! Теперь понятно, почему летательный аппарат врезался в планету на полной скорости и даже не пытался притормозить! Его экипаж даже не подозревал о существовании планеты!

– Ну вот и разгадка! – с облегчением вздохнула Василиса. – Значит, нас не видно потому, что зеленая вспышка нас намагнитила и к скафандрам прилипли мельчайшие частички почвы и песка. Стоит их обмыть под сильной струей воды, как мы вновь проявимся.

Неожиданно в наушниках Андрея что-то стало попискивать и синтетический голос забормотал: «Предупреждение! Кислорода в баллонах осталось на два часа!» Чуть позже такие же сигналы своих скафандров услышали и Василиса с Лависсой.

– Пора на «Странник», пока вы не задохнулись! Мы исчерпали все резервы! – встревожился Баюн.

Отложив исследование таинственного летательного аппарата на более удобное время, друзья быстро направились к своему звездолету. На середине пути робот-нянька сумел наконец связаться со «Странником» и услышал встревоженный голос капитана Крокса:

– Черт тебя побери! Глупая старая развалина! Почему так долго не выходил на связь? Я уже искал вас с рейдера, но биолокатор ничего не показывал! Где вы были?

– Не волнуйтесь, капитан! Никто не пострадал. Передатчик не срабатывал из-за сильного магнитного поля, по этой же причине, думаю, барахлил и ваш биолокатор! Сожалеем, что вам пришлось волноваться.

– Мне волноваться из-за вас? Из-за каких-то людишек и разваливающегося робота? – уже спокойнее хмыкнул Крокс. – Между прочим, Грохотун с попугаем поспорили на два конденсатора, живы вы или нет.

– И кто выиграл?

– Грохотун проиграл. Он утверждал, что вам крышка. Ладно, жду вас на «Страннике». Планетоход за вами высылать? – спросил пират.

– Не надо планетохода! – зашептал Андрей. – Баюн, ну пожалуйста, давай подшутим над ними! Ведь невидимым бываешь всего раз в жизни!

Робот-нянька задумался.

– Прием, прием, вы слышите меня? Высылать планетоход? – раздался в передатчике обеспокоенный голос пирата.

– Слышу вас хорошо. Прием! Высылать за нами планетоход не нужно. Мы уже близко, скоро будем на «Страннике». Конец связи! – решился Баюн и отключил передатчик.

– Спасибо, Баюн! Вот будет здорово их попугать! – обрадовался Андрей.

Мальчик разбежался и высоко подпрыгнул, удивляясь тому, что не видит собственных ног. Ощущение было новым и неожиданно интересным.

– А как ты хочешь их напугать? – рассеянно спросил робот-нянька, размышляя, правильно ли он сделал, что сразу не сказал Кроксу о корабле пришельцев.

– Еще не знаю. На месте соображу! – пообещал Андрей.

«Звездный странник» был уже недалеко. Видно было, как по поверхности лежащего на боку грозного флагмана, сыпля искрами, перемещаются небольшие сварочные роботы. Чем ближе друзья подходили к «Страннику», тем сильнее возрастало в них ощущение, что они возвращаются к чему-то привычному и родному. Они и не заметили, как грозный пиратский корабль стал их верным и надежным домом.

Глава 4

ГРОХОТУН И СОВЕСТЬ

За границей моя бабушка Нина побывала всего один раз в жизни – с боями дошла до Берлина.

(Из письма пятиклассницы в редакцию газеты)

Рассветало. Рядом со звездолетом стоял Грохотун и, нежно мурлыча под нос военный марш, чистил громадный лазерный пулемет, установленный на треноге. Вид у робота был на редкость умиротворенный и довольный.

На дуле пулемета сидел попугай и изо всех сил портил роботу настроение.

– Чему ты радуешься, балбес? Сияешь, как начищенная кастрюля! Быть таким счастливым просто стыдно, это же нервирует окружающих!

– Я пулеметик чищу! Я очень люблю чистить пулеметики. У тебя случайно нет грязненького пулеметика, я бы его привел в порядок?

– Случайно нету. У меня вообще пулеметиков нету! Как бы я стрелял из пулемета, клювом, что ли? Понимаешь ты это своей рогатой башкой?

Робот сочувственно лязгнул.

– Несчастная ты клуша! Сколько радостей жизни тебе недоступно!

– Себя пожалей! Надеюсь, ты не забыл, что проиграл мне два золотых слитка?

– Подумаешь! Мало ли у нас в трюме ящиков с золотом? Возьми хоть все!

Грохотун вытащил бархатную тряпочку и стал тщательно вытирать увеличительные линзы оптических прицелов, установленных над стволами.

– Мой пулеметик просто чудо! – ласково сказал он. – Когда я не вижу его несколько дней, то чувствую себя сиротой!

– Ладно, полетел я! Надоел ты мне хуже горькой редьки!

Раздосадованный попугай, все попытки которого испортить Грохотуну настроение провалились, отвесно взмыл в небо на своих новых реактивных крыльях. Никакой живой птице такой крутой взлет не был бы по силам.

– Ишь ты! Словно ракета «земля – воздух – земля»! – восхитился рогатый робот.

Он снял пулемет с треноги и проводил попугая перекрестием оптического прицела. Грохотуну ужасно хотелось испробовать на нем пулеметик, но он знал, что капитан рассвирепеет.

Пират не раз предупреждал рогатого робота, что если тот прихлопнет попугая, то он в наказание перепрограммирует Грохотуна в мусорщика или, что было бы еще хуже, в преподавателя английского языка. «Будешь у меня бродить по кораблю и день и ночь твердить: «Гуд монинг, чилдрен! Ду ю спик инглиш? Вот из ё нэйм?» – грозился Крокс.

Бедный Грохотун, не знавший ни одного языка, кроме русского, от такой перспективы впадал в уныние, забивался в самый дальний угол «Странника» и там либо рассматривал коллекцию зубов, занимавшую у него огромную банку, либо по складам разбирал свою инструкцию – тонюсенькую брошюру, которая для него была важнее любой книги этого мира.

И вот сейчас, прицеливаясь в попугая из пулемета, Грохотун продолжал бороться с собой, как вдруг тряпка, которой он протирал стволы, повисла у него на рогах.

«Ветер, что ли?» – подумал рогатый робот.

Он сдернул тряпку и отшвырнул ее от себя, но она внезапно остановилась в воздухе и вновь полетела в его сторону. Грохотун наступил на нее ногой, но та продолжала упрямо дергаться и извиваться, а когда робот отвлекся и убрал ногу, она прыгнула, как кобра, и повисла у него на рыцарском шлеме, закрыв зрительные датчики, и вдобавок ухитрилась завязаться узлом на затылке.

Изумленный Грохотун отложил пулемет, сорвал тряпку и, сжав ее в огромной горсти, стал разглядывать.

– Хм. Никогда не слышал об эпидемии тряпочного бешенства, – бормотал он. – Интересно, это не заразно? Нужно на всякий случай ее пристрелить!

Решив так, робот бросил тряпку на землю и испепелил ее выстрелом из лазерного пулемета.

– Хорошая была тряпочка! Жаль было ее уничтожать, да ничего не поделаешь! С тряпочным бешенством шутки плохи!

Расправившись с тряпкой, Грохотун вновь стал искать прицелом попугая, который, не замечая ничего вокруг, выписывал в небе фигуры высшего пилотажа.

– А не сделать ли мне миллиметраж? Попадать в него не буду, а лишь испугаю! – соблазнился робот, но не успел он нажать на курок, как кто-то сильно хлопнул его сзади по плечу.

– Это вы, кэп?

Робот круто обернулся, но никого не увидел и ошеломленно крякнул. «Видать, блок сознания перегрелся! Давно надо было заменить вентилятор в правом ухе!» – сказал он себе, вновь возвращаясь к пулемету. Но не успел Грохотун толком прицелиться, как кто-то хлопнул его по плечу.

– Чьи это шутки?

Великан повернулся с неожиданной для такой громадины быстротой, но за его спиной по-прежнему было пусто, правда, донесся чей-то короткий смешок.

– Кто здесь? – с беспокойством окликнул Грохотун.

– Я твоя совесть! – ответил ему звонкий голос.

Робот подозрительно уставился в пустоту.

– Что-то твой голос мне больно знаком!

– Разумеется, каждому знаком голос собственной совести! – ответил его невидимый собеседник.

– Так, значит, ты моя совесть? Ты уверена, что ты не тряпочное бешенство? – поинтересовался робот.

– Уверена! Скажи, Грохотун, тебя устраивает то, как ты живешь? Ты никогда не задумывался о смысле жизни и бытия?

– Чего-чего? – не понял робот, в речевой программе которого такие сложные слова отсутствовали.

– Говорю, никогда не задумывался, зачем ты живешь? – повторил голос.

Грохотун передернул плечищами:

– Живу, и все! О чем тут думать? От думанья блоки сознания портятся, а для моей модели новые найти трудно.

– А какая у тебе философия? – допытывался голос.

– Фило… какая? – не понял робот.

– Ну, план жизни у тебя какой?

– План-то? – Робот поскреб затылок. – Если есть возможность пострелять, я стреляю. Есть возможность подраться, дерусь! Если кэп чего-то велит, выполняю. Вот и весь план!

– А что-нибудь заветное у тебя есть? – продолжал невидимый голос.

– Увлечение, что ли? В смысле хобби-бобби? Ну, я зубы коллекционирую! Целую банку уже набрал. Поймаешь, бывало, девчонку или мальчишку, схватишь за ногу, поднимешь головой вниз и спрашиваешь: «Молочные зубы есть? А ну, гони!»

– А тебе не стыдно?

– Чего? Ах да, стыд! Кажется, раньше у меня была такая схема, да я ее выковырял. Все равно она ненужная, – похвастался робот.

Пока Грохотун беседовал со своей совестью, железный трос, свисавший с одного из бортов «Странника», осторожно зашевелился и его свободный конец незаметно обвил левую ногу робота.

– Ладно, Грохотун! Мне, совести, надоело с тобой разговаривать! Будешь исправляться? – нетерпеливо спросил голос.

– Не-а, мне и так хорошо! – отказался великан.

– Тогда я тебя заколдую и заставлю летать! – И Андрей (а это был, разумеется, он) дернул за рубильник.

Трос стал наматываться, и робот, которого неожиданно рвануло за ступню, повис вниз головой. Подождав, пока он поднимется метра на три, Андрей выключил монтажный барабан, оставив Грохотуна висеть кверху ногами.

Впервые в жизни угодив в такую дурацкую ловушку, рогатый робот гневно заревел, словно попавший в капкан медведь. Он с легкостью оборвал бы трос, но не мог до него дотянуться.

– Я прикончу тебя, совесть! – завопил он.

На груди Грохотуна раздвинулись щитки, оттуда выдвинулся секретный четырехствольный молекулярный пулемет и стал палить наугад во все стороны. Андрей, Василиса и Баюн, боясь случайного попадания, залегли за небольшую каменную гряду. Спустя минуту, видя, что никакого эффекта нет, робот прекратил стрелять.

– Ты жива, совесть? – крикнул он.

– Жива я, жива! – Андрей осторожно выглянул из укрытия.

– Совесть, я сдаюсь! Отпусти меня! – попросил Грохотун.

– Скажи «пожалуйста»!

– По-по-жалуйста! Я больше не буду! – с напрягом выдавил робот.

– Хорошо, я тебя отпущу, если… если ты придумаешь добрый стишок! – подумав, ответил мальчик.

Решив выполнить то, о чем просит совесть, робот надолго задумался. Он жестикулировал, чесал в затылке и размахивал над головой руками. Вдохновение долго не приходило, но Грохотун притащил его силой, подбадривая пинками.

Наконец, просияв, робот радостно взвыл:

– Эй, совесть, ты слышишь меня? Я придумал стишок!

– Читай! – крикнула Василиса.

И Грохотун, не удивляясь, что у совести изменился голос, продекламировал:

Жил да был один толстяк,

Он в лесу нашел пятак,

А его за то две мухи

Пристрелили из базуки!

– Ну как, добренький стишок? – спросил робот.

– Грохотун, ты неисправим! Я, твоя совесть, разочаровалась в тебе и ухожу навсегда! – сказала Василиса.

– Эй, совесть, подожди! Ты уйдешь, а я так и буду здесь висеть? – перепугался робот.

Пожалев его, Баюн привел в действие мотор, и трос опустил Грохотуна на землю.

– Совесть! Ты где? Ну, попадись ты мне! Эй, ты меня слышишь? А ну, иди сюда! – угрожающе завопил робот, как только ему удалось выпутаться из каната.

Но совесть не отвечала, и Грохотун решил, что она ушла. С неба спикировал попугай и уселся роботу на правый рог. К сожалению, попугай пропустил забавную сцену с канатом: в противном случае у него появилось бы чем дразнить великана до конца жизни.

– Ку-ку, а вот и я! Что ты делаешь, Грохотун? – спросила птица.

– Я вопю! – ответил Грохотун.

– «Вопю»? Такого слова нет!

– Зато смысл есть. А если смысл есть, то и слово будет! – не смутился робот.

– С кем ты разговариваешь, сам с собой? – спросил попугай.

– Нет, с совестью!

– С совестью? Ну ты даешь! Никогда не предполагал, что она у тебя есть! – изумился попугай.

– Я и сам не предполагал! Ну и классно же она дерется, скажу я тебе! Вся в меня! – сказал Грохотун.

Он снял с треноги лазерный пулемет, повернулся и отправился в «Звездный странник». Приключений на сегодня ему было более чем достаточно.

Тем временем, не снимая покрытого планетной пылью скафандра, Василиса поднялась на пневмолифте в рубку. Когда дверцы лифта открылись, капитан Крокс нетерпеливо повернулся на звук.

– Опять автоматика барахлит! Пора заменять ремонтных роботов! – буркнул он недовольно.

Пират вернулся было к компьютеру, как вдруг рядом зазвенел знакомый девичий голос:

– А вот и я! Вы волновались о нас, капитан? Не правда ли? Ведь именно поэтому вы так кричали на Баюна?

Пират вздрогнул и резко поднял голову. Окинув взглядом рубку, он убедился, что в ней никого нет.

– Ну вот, она мне уже мерещится! Что за наваждение! Глупая груда стали, забудь все надежды!

– Какие надежды, капитан? – тихо спросил голос.

На этот раз Крокс не стал даже оборачиваться. Должно быть, ему нравилось говорить с миражем.

– Надежды на любовь, на ее любовь, – сказал он с горечью.

Невидимый голос чуть дрогнул:

– Любовь? А она вам нужна?

– Любовь – это словно новая жизнь, – объяснил пират. – Василиса всегда такая веселая, а я давно утратил способность радоваться и только рядом с ней вспоминаю, что это такое. Все больше и больше я становлюсь машиной, бездушным киборгом, а что отличает меня, допустим, от Грохотуна? Только способность любить и страдать.

Неожиданно капитан умолк, человеческая половина его рта горько дернулась, и он стукнул себя кулаком по ладони.

– Я совсем спятил, если разговариваю сам с собой!

– Нет… подождите, капитан! Допустите хоть на минуту, что она тоже вас любит? Что тогда? Однажды вы подарили ей всю Вселенную, все эти звезды, когда вытащили ее с песчаной планеты, – вновь услышал капитан знакомый голос, которым звенел, казалось, сам воздух.

Но не успел он ничего ответить призраку, как дверцы лифта вновь разъехались и оттуда выскочила Лависса.

– Где она? Она здесь была? – завопила девочка, с подозрением осматриваясь.

– Кто «она»?

– Да невидимая Василиса!

– Невидима я?

– А я о чем говорю? На этой планете такая дурацкая пыль! Если примагнитится к скафандру, лучи проходят насквозь и человека не видно! – выпалила Лависса.

Крокс озадаченно уставился на девочку, а она, словно почувствовав что-то, пытливо спросила:

– Вы ни с кем не разговаривали? Точно? И странного ничего не происходило?

В пирате словно поднялась и опала огромная волна. Ему вдруг сложно стало усидеть на месте, и он решительно встал. Больше всего в эту минуту ему хотелось вновь остаться наедине с тем голосом.

– Иди в свою каюту, Лависса! Мне нужно заняться ремонтом! – строго сказал он светловолосой девочке.

Капитану Кроксу несложно было скрыть замешательство. Механическая половина его лица была неподвижна, а человеческой он давно привык не выражать своих эмоций. «С таким лицом, как у вас, хорошо играть в космический покер! Вы постоянно в маске, даже когда маски на вас нет!» – заявил как-то попугай.

– Значит, мне идти в свою каюту? Так-так! – не на шутку оскорбилась Лависса. – Если я вам не нужна, зачем было меня красть?

– Кто тебя крал? Ты сама на планетоходе примчалась, только покрышки визжали! – усмехнулся пират.

– Это было недавно! А зачем было меня похищать тогда, давно? Помните, вы напали на правительственный корабль, а когда отец предложил за меня выкуп, не взяли его?

Крокс крупными шагами заходил по рубке. Он не хотел отвечать, но Лависса ждала, и не ответить было нельзя.

– Мне самому сложно объяснить этот поступок, – медленно, словно нашаривая в пустоте слова, заговорил капитан. – С одной стороны, мне хотелось немного проучить твоего зазнавшегося отца, а с другой – ты напомнила мне мою дочь. Она погибла вместе с моей женой, а я был слишком далеко, на другом конце Галактики, и не смог спасти их.

Лависса замерла, боясь, что пират перестанет быть искренним и вновь замкнется. Никогда прежде он не заговаривал с ней о прошлом.

– А ваша дочь… она очень была похожа на меня? – осторожно спросила она.

Пират с усилием кивнул. Он подошел к навигационному кубу и, встав спиной к Лависсе, облокотился о куб. Капитан не мог видеть, что прямо перед ним, за кубом, стоит Василиса и неотрывно смотрит на него и слушает.

– Волосы у нее были не такие, как у тебя, а темно-русые, но в остальном вы очень похожи. Ей было столько же, сколько тебе, – двенадцать, когда все произошло. Тогда шла война, и порой среди воюющих сторон встречались мерзавцы, которые расстреливали беззащитные базы. Иногда это были спятившие роботы, но чаще люди. И моя жена и дочь были на одной из таких баз, а я воевал в соседней Галактике. Выполнив задание, я вернулся и узнал, что произошло. Отдельные осколки были разбросаны на полмиллиона километров: от прямого попадания атомной торпеды на базе взорвался реактор, и все погибли почти мгновенно. Тогда точно что-то оборвалось внутри меня. Лет пять после этого я мстил: уничтожал вражеские корабли десятками, все старался отыскать того, кто торпедировал базу, но не знаю, нашел ли.

– Именно тогда вы стали тем «грозным капитаном Кроксом»? – тихо спросила Лависса.

– Может, тогда, может, чуть позже. Но уже в то время люди-пилоты опасались вступать со мной в бой: посылали лишь роботов. Я не боялся смерти, это она боялась меня.

Невидимая Василиса слушала капитана, затаив дыхание. Она начинала понимать Крокса: какой нелегкой была у него жизнь, как ненавидел он всякую власть и, быть может, именно потому стал пиратом, что хотел бросить вызов всем воюющим сторонам, всем, кто затевает войны и считает, что может распоряжаться чужими судьбами.

Василисе хотелось подойти к капитану и как-то утешить его, обнять, сказать, что он не одинок, но тут появились Андрей с Баюном. Мальчик успел снять скафандр и принять душ, причем предпочел традиционный водяной душ, а Баюн – воздушный, когда в роли воды выступал сжатый воздух.

– Вот и мы, капитан! Явились не запылились! – весело доложил робот-нянька.

Андрей улыбнулся, до того неподходящей была эта пословица.

– И так вижу, что вы явились. А теперь отправляйтесь в свои каюты. Я хочу разобрать куб и установить навигатору новую искусственную личность, – сухо сказал Крокс.

Пират сожалел, что так разоткровенничался, и хотел остаться один, чтобы успокоиться.

– Да скажи же ему, Баюн! – не выдержал Андрей. – Скажи, что мы нашли корабль пришельцев! Ой, я сам уже сказал!

Крокс расхохотался, видимо не веря ни единому слову.

– Корабль пришельцев? Всего-то навсего? В следующий раз советую искать грибы или полезные ископаемые!

При мысли, что капитан принимает его за несмышленыша-фантазера, краска бросилась Андрею в лицо. Он поспешно вытащил из видеокамеры записывающий кристалл и вставил его в опознавательную панель навигатора.

Монитор осветился, и на экране появилось крупное изображение их находки. Фокусировка была не очень хорошей, должно быть, мальчик выбрал не самую удачную точку для съемки. Пират посмотрел на монитор вначале недоверчиво, но вскоре буквально впился взглядом в экран. Когда же Баюн протянул ему образец вещества, отколотого от борта таинственного объекта, капитан окончательно уверился в том, что они столкнулись с чем-то необъяснимым.

Он поместил вещество в щель главного анализатора «Странника» и для ускорения работы задействовал все резервы оперативной памяти навигатора. Этот анализатор был куда совершеннее и быстродейственнее, чем встроенный в корпус Баюна. Несколько минут навигатор осмысливал полученные результаты, а потом по многомерному монитору поползли буквы:

«Нельзя отнести данный образец ни к какому виду известного соединения. Для построения его полной атомной решетки требуется полторы тысячи часов работы системы. По предварительным данным, мы столкнулись со сверхпрочным веществом биологического происхождения, не встречающимся ни в одном из изученных галактических миров».

– С этим ясно. Что у нас с анализом видеоизображения? – нетерпеливо спросил Крокс навигатора.

«Общий вес – тридцать одна тонна. Толщина стенок диска около пятидесяти сантиметров. Внутри диск состоит из нескольких совмещенных отсеков. Радиации и известных вирусов не обнаружено. По внешним признакам и состоянию почвы можно судить, что летательный аппарат находится на планете около 500 миллионов лет».

Навигатор стал высвечивать какие-то схемы, но капитан Крокс прервал его одним нажатием кнопки «esc», располагавшейся в традиционных моделях компьютеров в верхней левой части клавиатуры.

– Невероятно! Если бы сам не услышал, ни за что бы не поверил! – сказал пират.

– В космосе не бывает серых планеток! – сказал Андрей, и Крокс, услышав от мальчика свои же слова, усмехнулся.

Лависса села на капитанское место и, уютно устроившись в большом кресле, сказала, словно мурлыкая:

– Полмиллиарда лет назад эта цивилизация уже путешествовала по Вселенной! Чему же они научились сейчас? Боюсь, рядом с ними мы несмышленые букашки!

Андрей потрогал указательным пальцем мерцающий датчик жизнеобеспечения на своем скафандре. Ему не понравилось, что Лависса отозвалась об их цивилизации как о несмышленых младенцах, хотя и признавал, что у нее были на это основания.

– Пятьсот миллионов лет! Это древнее, чем меловой и юрский периоды на Земле. Их народ вышел в космос, когда на Земле и динозавров еще не было, – неохотно признал он.

Скрипнув коленями, Баюн присел, и его квадратная голова оказалась вровень с лицами Андрея и Лависсы.

– Мечтать мечтай, да и сам не оплошай! Возможно, эта цивилизация уже погибла или обитает в таком немыслимо далеком уголке Вселенной, что, пока оттуда прилетит следующий корабль, пройдут миллионы лет.

– Ладно, чего сейчас судить? Надо слетать и посмотреть на звездолет еще раз! Капитан, мы попытаемся проникнуть внутрь? – жадно спросил Андрей.

Крокс взглянул на него с сомнением, и мальчику показалось, что пират оценивает его, словно взвешивая на каких-то своих внутренних весах. Больше всего Андрею сейчас хотелось пройти это «взвешивание», и, кажется, он его выдержал, потому что Крокс сказал:

– Попробуем, но не сию секунду. Лучше сделать это часов через десять, когда начнется следующий световой день.

– А меня вы с собой возьмете? Я буду выполнять все ваши указания! – Мальчик подался вперед.

– Поживем – увидим! – туманно ответил пират и, подумав, добавил: – Вообще-то помощник мне понадобится, а Грохотуна я брать не хочу. Он наверняка разнесет чего-нибудь и вдобавок с ног до головы обвешается бластерами и молекулярными гранатами.

– Значит, вы меня возьмете? – От радости Андрей едва устоял на месте, так ему хотелось прыгать и вопить: «Йа-а-а!»

– Я же сказал: поживем – увидим, – улыбнулся пират.

Мальчик почувствовал в его голосе понимание. Крокс сам был отважен и горяч и умел ценить эти качества в других.

Но если капитан был не против, то Баюн заартачился:

– Я не разрешу! Это противоречит первому закону робототехники! Робот должен оберегать жизнь человека и защищать его от любой опасности!

– А если я не хочу, чтобы ты меня оберегал? Не запрешь же ты меня в каюте! – возмутился Андрей.

– Еще как запру! – заверил его Баюн. – Надо будет, я на тебя вообще смирительную рубашку надену!

Зная, что в открытую спорить с роботом бесполезно, Андрей пошел на хитрость, а, общаясь с Баюном от рождения, таких хитростей он знал множество.

– А как же пункт второй восьмого закона робототехники? Заперев меня, ты причинишь мне моральную травму и подорвешь мою психику! Ты, надеюсь, не забыл, что запчасти к человеческой психике не выпускаются?

– Закон восьмой опровергается пунктом четыре второго закона, где говорится о повышенной осторожности! – быстро возразил Баюн. – Если, к примеру, младенец ползет по подоконнику, ему нужно помешать упасть, даже если это противоречит свободе его воли.

– Закон второй опровергается законом пятым о свободе детской личности и законом шестым о праве ребенка на решение! И кстати, существует еще закон девятый, гласящий, что полномочия роботов-нянек распространяются лишь на детей до восьми лет, а мне уже тринадцать! – на одном дыхании выпалил Андрей.

В который раз он порадовался, что еще в первом классе выучил все десять законов робототехники, а постоянные препирательства с нянькой по всяким пустякам сделали его в этом вопросе опытнее любого адвоката.

– Смотри, парень! Не забывай народную мудрость: «Абдулла был так хитер – не ушел от пули!» – Под конец Баюн, отчаявшись его переспорить, подключил к памяти тексты старых песен.

– А как же: смелость города берет! – вспомнил мальчик подходящую пословицу, но в пословицах ему было уже не одолеть робота.

– Дурья башка две стены прошибет, а об штукатурку сломается! – моментально нашелся Баюн.

Капитан Крокс, с любопытством прислушивающийся к спорам мальчика и его робота, расхохотался:

– Ну и любите вы препираться, ребята! Так торговаться не умеет даже наш попугай, хотя он шантажист первостатейный!

– Свежий червячок – рыба на крючок! – отозвался Баюн, чувствуя, что и на этот раз победа досталась Андрею.

Глава 5

ПРЕРВАННЫЙ СОН

Въехал на один свет – выехал с другого.

(Из комментариев Грохотуна к правилам космического движения)

Утром быстроходный рейдер доставил друзей к загадочному диску. Капитан посадил планетолет в сотне метров от корабля инопланетян, и остаток пути они прошли пешком. Их было трое: сам Крокс, Андрей и Баюн. Грохотун и «назойливый пол», как попугай обобщенно называл всех женщин, остались на «Страннике». Рогатый робот не настаивал, чтобы его взяли с собой в экспедицию: он еще не пришел в себя после встречи со своей совестью и теперь бродил по звездолету, сжимая в каждой ручище по бластеру. Он решил, если совесть вновь на него нападет, он будет отстреливаться до последнего заряда. У Андрея и Василисы хватило ума не говорить рогачу, что это они над ним подшутили. Кто знает, что взбредет ему в голову, если он об этом узнает?

Василиса и светловолосая дочь президента сидели в навигационной рубке и смотрели на монитор, на который дистанционно передавалось изображение с видеокамер, установленных в шлемах Андрея и капитана Крокса. Рядом с девушками сидел нахохлившийся попугай и копался клювом в оперении.

– Ты что делаешь? – спросила Лависса.

– Сама не видишь? Блох выбираю! Совсем заели! – недовольно отозвалась птица.

Василиса засмеялась, думая, что это очередная шутка.

– Блох? Ты же робот! – удивилась она.

– Это особые блохи, электронные! Их когда-то изобрел какой-то «остроумный» болван, а они возьми и расплодись! Теперь вот никак от них не избавлюсь! – Попугай бросил что-то на стол и раздавил ударом клюва.

Лависса пригляделась и смогла различить микроскопические детали.

– Как электронные блохи размножаются? – спросила Лависса.

– А тебе уже есть шестнадцать, чтобы это знать? Покажи возрастную карту!

– Не вредничай, скажи! Ну пожалуйста! – попросила Лависса.

Птица заставила себя как следует поумолять, а потом сообщила:

– Вообще-то они собирают сами себя. За сутки каждая блоха может сделать десять новых, вот и считайте!

– А у Грохотуна блохи есть? – поинтересовалась Василиса.

– Как же! Разве они его проедят? Он же толстокожий, у него броню и кислотой не возьмешь! Это я, маленький, хрупкий… – пожалел сам себя попугай.

Василиса взглянула на монитор и сразу забыла о мелких невзгодах роботоптицы. Она увидела, что капитан Крокс настраивает прибор, похожий на старинный фотоаппарат.

– Это проникновизор. Он позволяет видеть вещи насквозь! – объяснял он Баюну.

Андрей догадался, что название «проникновизор» происходит от слов «проникать» и латинского «видео» или «визо», что значит «видеть». Он был изобретен земными археологами в начале XXII века. Проникновизор позволял избежать многой ненужной возни и с поверхности увидеть то, что было сокрыто под землей.

Радуясь, что он так быстро раскусил происхождение слова, Андрей подошел совсем близко к прибору и встал между ним и кораблем. Он ощущал себя матерым космическим волком, освоившим почти все премудрости звездоплавания и исследования планет.

Но ему пришлось низвергнуться с небес на землю, когда пират оторвался от прибора и насмешливо сказал:

– Отодвинься! Мне надоело рассматривать в окуляр твои внутренности!

Из речевого динамика Баюна раздался хохот, а Андрей отскочил в сторону. Только сейчас он сообразил, что, стоя между проникновизором и загадочным диском, закрывал пирату весь обзор.

Крокс направил выдвижную часть приспособления на инопланетный корабль, но проникновизор не сработал: должно быть, вещество было слишком плотным для его лучей. Тогда пират сфокусировал прибор на грунте и поднес окуляр к глазам. Почва словно расступилась, позволяя заглянуть в свои недра.

В окуляре перед пиратом возникла та часть звездолета инопланетян, которую нельзя было увидеть с поверхности. Она была удлиненной и сужающейся на конце, что придавало ей сходство с патроном. От сильнейшего удара о планету корабль почти не пострадал: надломился лишь его нос и несколько больших колец, которые раньше, видимо, находились снаружи.

«Какой силы был удар! Любой земной звездолет разлетелся бы на молекулы! Даже если бы обшивка выдержала, двигатели взорвались бы и разнесли все в клочья», – подумал капитан.

Одно только вызывало удивление пирата: на звездолете не было ничего похожего на люк или шлюз. Его борта казались сплошными.

– Как же экипаж попадал внутрь? А что, если это вообще не звездолет, а роботозонд или что-нибудь еще? – предположил Баюн, мысли которого текли в одном направлении с мыслями его воспитанника.

Андрей с неудовольствием покосился на робота. Всегда неприятно, что то, до чего ты додумался с большим трудом, в то же самое время приходит в голову другому.

Пират вытащил дистанционный пульт и включил захваченного с собой гусеничного сварщика, дав задание прорезать в борту инопланетного корабля отверстие. Сварщик подъехал к борту звездолета и вытянул длинные тонкие щупы, заканчивающиеся высокотемпературными резаками. Едва резаки прикоснулись к борту и посыпались искры, как диск на несколько мгновений вспыхнул зеленым свечением и робот-сварщик исчез, хотя искры продолжали сыпаться.

– Материализуйся я на солнце, что все это значит? Куда подевался мой робот? – спросил капитан Крокс.

– Он там же, где и был. Я же говорил вам: сварщик намагнитился, к нему притянулся песок планеты, и он стал невидимым, – успокоил его Баюн.

Пират скрестил на груди руки, наблюдая, как искрят резаки невидимого сварщика: упорный робот продолжал работу.

– Когда мы будем выбираться с Оригуса, захватим с собой побольше этого песка. Он может пригодиться, – сказал капитан.

Сколько ни трудился сварщик и до какой температуры ни разогревал свои резаки, все было бесполезно. На загадочном корабле не появилось даже крошечного отверстия, а все углубления, которые удавалось сделать роботу, моментально затягивались.

– Будто воду ножом режет! – весело сказал Баюн.

– Самовосстанавливающиеся борта! «Странником» клянусь, у строителей этого звездолета варил котелок! – признал пират, отзывая назад обессилевшего ремонтника-невидимку.

Кроксу было досадно: находиться совсем рядом с тайной и не иметь возможности проникнуть в нее. Неужели даже спустя полмиллиарда лет заброшенный инопланетный звездолет не пустит их в свои недра?

Но тут, как обычно бывает в безвыходных положениях, помог случай. Андрей вновь попытался вскарабкаться на звездолет, использовав захваченное со «Странника» снаряжение для космического скалолазания: прилепляющиеся крючья и канат. Забравшись на пятиметровую высоту, мальчик обнаружил три небольших, расположенных близко отверстия.

– Они не затянулись! Значит, эти отверстия зачем-то нужны, а я должен выяснить зачем, – сказал себе Андрей.

Вначале он попытался всунуть в них пальцы, потом поводил рядом ладонью: ничего не произошло. Когда же мальчик стал залезать выше, внезапно поверхность звездолета дрогнула и перед ним открылся скрытый люк. Очевидно, водя рядом с отверстием ладонью, Андрей случайно выполнил необходимые манипуляции и оживил механизм.

Капитан Крокс и робот-нянька, наблюдавшие за юным скалолазом снизу, ошеломленно переглянулись.

– Вот это да! – поразился пират. – Мы со сварщиком сели в лужу, а он справился!

– Андрюха-то мой семи пядей во лбу! В наперсток влезет, из игольного ушка вылезет! – похвалил Баюн.

Тем временем Андрей ухватился руками за край открывшегося прохода и подтянулся. Люк чернел темным жерлом. Внутри инопланетного звездолета было совершенно темно, только вдали то вспыхивало, то гасло что-то крошечное и оранжевое. «Если бы была просто чернота, без этого загадочного огонька, было бы менее страшно», – подумал Андрей.

Хотя мальчик не был трусом, ему вдруг захотелось оказаться подальше от этого корабля, пролежавшего здесь уже полмиллиарда лет. Но присутствие внизу Баюна и желание выглядеть смельчаком в глазах капитана Крокса придали ему отваги.

Он закрепил альпинистский трос за край люка и спустил его конец вниз. По этому тросу киборг и робот-нянька по очереди поднялись к мальчику. Застраховав себя от падения, пират вытащил несколько одноразовых капсул с тестерами и, просунув руку внутрь звездолета, раздавил предохраняющий пластик. Это простое, изобретенное еще тысячелетие назад, средство спасло жизнь не одному звездоплавателю. Если бы содержимое хотя бы одной капсулы изменило цвет, это означало бы, что внутри объекта присутствуют радиация или опасные вирусы.

Но капсулы остались прежнего цвета, и, убедившись в этом, пират почувствовал облегчение.

– Кому-то нужно остаться снаружи и поддерживать связь со «Странником». Остальным придется спуститься вниз, хотя это и опасно.

Зная, что Баюн наверняка будет предлагать, чтобы снаружи остался он, Андрей, мальчик, избегая новых препирательств, перевалился животом через край люка и повис на руках уже с той стороны, окунувшись в черноту неведомого корабля.

Не слушая ворчания робота-няньки, он стал шарить ногами, ища, на что бы опереться. Из-за того что инопланетный летающий аппарат вонзился в почву под углом, пол, стены и потолок поменялись местами, если вообще для пришельцев существовали такие понятия, как пол и стены. Из-за мрака Андрей не знал, сколько метров отделяют его от твердой поверхности и не упадет ли он на острый выступ или какой-нибудь прибор.

– Смотри не допрыгайся! Помни мудрость наших древних предков из двадцатого века: «Маленький мальчик по стройке гулял, в бетономешалку случайно попал. Не было крика, не было стона, только две ножки торчат из бетона!» – процитировал Баюн древнюю страшилку.

– Чем запугивать, лучше бы помог! – сдавленным голосом попросил Андрей.

Руки у него порядком устали, и он не был уверен, что снова сможет подтянуться.

Но тут пират, с любопытством наблюдавший сверху мучения мальчика, поинтересовался:

– Так и будешь висеть? А свой фонарь не хочешь включить?

В первую секунду Андрей не сообразил, о каком фонаре говорит пират, но внезапно вспомнил, что он встроен в его тяжелый скафандр и включить его можно, отдав устную команду. Едва мальчик произнес: «Свет!» – как фонарь, вделанный в его шлем, ярко вспыхнул, и в его луче он увидел внутренние стенки корабля, состоящие словно бы из множества разноцветных, плотно подогнанных друг к другу маленьких шаров. В луче света казалось, что шары шевелятся и меняются местами.

Увидев, что падать совсем не так высоко, как он опасался, подросток разжал руки и приземлился на шары, оказавшиеся мягкими, как надувной матрас.

Крокс спрыгнул вслед за мальчиком, и теперь уже два луча шарили по звездолету. Пират оглядел шары и предположил то, что не пришло в голову Андрею.

– Теперь ясно, почему корабль сохранился так долго и каждый раз восстанавливался после нашего сварочника. Помнишь, навигатор сделал вывод о биологическом происхождении стенок? Эти шары – организмы вроде грибов, которые выращивают стенки. Каждый шар отвечает за определенный участок.

То, что звездолет инопланетян лежал под углом, затрудняло перемещение по нему. Но Крокс легко вышел из положения. Он закрепил вдоль корабля канат, и, держась за него, пират и мальчик смогли продолжить свое путешествие по лабиринтам инопланетного корабля.

Время от времени капитан связывался по передатчику с оставшимся снаружи Баюном, а тот докладывал на «Странник», что все в порядке.

Крокс и Андрей были ошеломлены. Почти сразу им стало ясно, что основной принцип построения этого корабля – биологический. Между стенками проходили полые прозрачные нити, похожие на корни. Они образовывали сложные узоры и сплетались, как паутина. Кое-где из пола и стен свешивались стебли, на концах которых находилось нечто, напоминающее хрустальные кубки.

Когда на них падал свет, они вдруг вспыхивали, ловили его, а потом, словно зажженные лампы, долго сохраняли его в себе. Эти «цветы» – Андрей про себя назвал их так, хотя, возможно, они не имели с цветами ничего общего – вытворяли со светом нечто невероятное. Они окрашивали его в разные цвета, преломляли, завивали в радужные спирали и передавали друг другу. Струйки света, как радуги, бродили от кубка к кубку.

– Можно подумать, что они играют в световой теннис,[3] – сказал мальчик.

– А по-моему, у них происходит обмен информацией! – сказал пират.

– Неужели они разумны? – удивился Андрей.

– Не знаю. – Капитан наклонился над одним из «кубков». – Все зависит от того, что считать разумом. Формы разума во Вселенной настолько многообразны, что я не взялся бы дать им общее определение.

Мальчик и капитан, стараясь ничего не задеть, прошли мимо «кубков», а те, словно играя, сопровождали их путешествующей радугой.

Внутри инопланетного корабля было несколько прозрачных перегородок, деливших его на части. В следующем отсеке находились массивные непрозрачные кубы, похожие на древесные пни, от которых отходили тончайшие ветки. На «пнях», вибрируя, росли «грибы» с раздутыми оранжевыми шляпками. Эти «грибы», в отличие от «кубков», света не любили, а когда на них падал луч, быстро втягивались назад в «пень».

Посреди отсека на толстых корнях висел громадный овал размером с чудовищный мешок, в котором явно происходили какие-то процессы, потому что он то и дело менял форму, то сокращаясь, то расширяясь.

– Напоминает желудок, – сказал Крокс.

– А мне кажется, сердце. Смотрите, оно будто бьется! – заспорил Андрей.

Когда мальчик упомянул о сердце, пират дотронулся до своей груди, в которой между бронированными раздвижными пластинами пульсировал рубиноглаз. Внезапно капитан ощутил в нем легкое жжение, что случалось лишь в особенные минуты. Пират огляделся, думая, что могло встревожить или взволновать его новое чуткое сердце. Впрочем, уже через мгновение жжение прошло, и капитан забыл о нем.

Держась за канат, он подобрался к одному из «пней», который при приближении постороннего с явным неудовольствием втянул в себя все «грибы» и тончайшие «ветки».

Догадавшись, что «пень» не выносит открытого света, капитан выключил свой фонарь, включив компенсирующее инфракрасное зрение. «Грибы» и «ветки» немедленно выдвинулись и стали с подозрением шарить по сторонам. Убедившись наконец, что свет больше его не тревожит, «пень» успокоился.

– Сдается мне, это двигательный отсек! – предположил Крокс. – Смотри, как просто и разумно все устроено: стенки-«шары» улавливают звездную энергию и передают ее «желудку», который служит чем-то вроде реактора. «Желудок» передает энергию «пням», то есть двигателям. За счет этого звездолет перемещается в пространстве. Вот только предназначения «кубков» я пока не пойму. Может быть, они осуществляют связь между узлами корабля?

То, что теория капитана была верной, Андрей убедился после того, как они приблизились к следующему отсеку, который целиком занимало зеленоватое колеблющееся вещество, похожее на разросшиеся водоросли. К свету зеленоватое вещество относилось дружелюбно. Очевидно, оно являлось мозгом звездолета и осмысляло полученную извне информацию, потому что, когда капитан и мальчик вошли в отсек, в их сторону сразу повернулся гибкий усик, заканчивающийся шаром.

В следующую секунду Андрей вдруг увидел, как в отсеке возникли их двойники, сотканные из пересекающихся лучей. Двойники двинулись им навстречу, смешно переставляя ноги, колени которых гнулись в обратную сторону, – очевидно, мозг инопланетного звездолета еще не освоил всех тонкостей земной анатомии.

Мальчик и пират замерли, поняв, что это попытка инопланетного звездолета войти с ними в контакт. Двойники Андрея и киборга приблизились к ним и вдруг растаяли, а гибкий усик с шаром, утолив свое любопытство, повернулся в другую сторону.

– Вот вам и первый контакт! И двадцати секунд не прошло, а мы успели ему надоесть! – расхохотался Крокс, и они продолжили исследовать корабль.

– А где же скелеты инопланетян? Они должны были погибнуть от удара о планету, – спросил Андрей.

– Ты мыслишь земными категориями. Уверен, никаких скелетов ты не найдешь. Во-первых, прошло пятьсот миллионов лет, и скелеты не сохранились бы. Во-вторых, неизвестно, были ли у пришельцев вообще скелеты. В-третьих, – тут капитан сделал особую паузу, – неизвестно, были ли сами инопланетяне.

– Как неизвестно? А кто же построил этот корабль и кто на нем летел?

– Я все больше склонен думать, что этот звездолет никто не строил, а он возник самостоятельно как способ существования разумных организмов, – сказал Крокс. – Похоже, эволюция на той планете пошла совсем по иному пути, чем на Земле. На Земле человек долгое время был враждебен живой природе: вырубал леса, осушал реки, истреблял животных и рыб. Эволюционная ставка делалась на неживую природу: плавились руды, ковались металлы, и из них производились хрупкие, быстро ломающиеся и ржавеющие конструкции – машины, самолеты, космические корабли, зонды. На их же планете, видимо, разумом наделены растительные виды. Все вместе, дополнив друг друга, в симбиозе они образовали летающий аппарат и отправились в межгалактическое путешествие, подыскивая для себя другие подходящие миры.

Цепляясь за канат, Андрей и пират двинулись уже к выходу из отсека, когда неожиданно на прозрачной перегородке перед ними вспыхнули светящиеся буквы:

«ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС БЕСКОРНЕВЫЕ НЕ УХОДИТЕ НАМ НУЖНА ВАША ПОМОЩЬ ТОЛЬКО ВЫ НАМ ПОМОЧЬ…»

Крокс и Андрей замерли. Некоторые слова повторялись, буквы сплетались, запятые и точки отсутствовали, но, несомненно, загадочный звездолет пытался с ними связаться.

– Он знает наш язык! – прошептал мальчик.

«МЫ ПРОЧЛИ ВАШИ МЫСЛИ ВНАЧАЛЕ МЫ НЕ ПОНИМАЛИ ЧТО ВЫ ТАКОЕ ТЕПЕРЬ ПОНЯЛИ ВЫ БЕСКОРНЕВЫЕ УСТРОЕНЫ ПРОСТО ПОТОМУ ЧТО СУЩЕСТВУЕТЕ КАЖДЫЙ ОТДЕЛЬНО ВЫ ПРАВИЛЬНО ДОГАДАЛИСЬ О НАС МЫ СИМБИОЗ РАЗУМНЫХ РАСТЕНИЙ».

– А когда ты… вы смогли читать наши мысли? – спросил пират.

«НЕ СРАЗУ ВНАЧАЛЕ МЫ НЕ ХОТЕЛИ ВАС ПУСКАТЬ ВНУТРЬ БОЯЛИСЬ ВЫ СТАНЕТЕ ПРИЧИНЯТЬ НАМ ВРЕД И ПРИДЕТСЯ ВАС УНИЧТОЖИТЬ БЕСКОРНЕВЫЕ», – зажглось на перегородке.

Капитан Крокс усмехнулся, оценив такую искренность, хотя, возможно, для разумных растений не существовало понятия дозированной лжи.

«ПОТОМ ПОДУМАЛИ ЕСЛИ ВЫ ТАК ХОТИТЕ ПОПАСТЬ ВНУТРЬ МЫ ВАС ПУСТИМ И ПРИКАЗАЛИ СТЕНКАМ РАЗДВИНУТЬСЯ МЫ НАДЕЯЛИСЬ ВЫ СМОЖЕТЕ НАМ ПОМОЧЬ».

– Вы говорите о помощи. О какой? – спросил пират.

«ВРЕЗАВШИСЬ В ПЛАНЕТУ МЫ ПОТЕРЯЛИ ВНЕШНИЙ ГЛАЗ НО ЭТО ЕРУНДА ЧТОБЫ ВЫРАСТИТЬ НОВЫЙ ГЛАЗ НАМ НУЖНО ОСВОБОДИТЬСЯ МЫ ОЧЕНЬ ГЛУБОКО ВОТКНУЛИСЬ В ГРУНТ ПОМОГИТЕ НАМ БЕСКОРНЕВЫЕ».

– Почему вы называете нас «бескорневыми»? – не выдержал Андрей.

И даже раньше, чем он задал этот вопрос вслух, на перегородке вспыхнули новые буквы:

«ПОТОМУ ЧТО У ВАС НЕТ КОРНЕЙ И ВЫ НЕ ЯВЛЯЕТЕСЬ РАСТЕНИЯМИ НО ЕСЛИ ВЫ ЗАХОТИТЕ ВЫ СМОЖЕТЕ ОТКОПАТЬ НАС И МЫ УЛЕТИМ НАМ СКУЧНО МЫ УЖЕ ДОВОЛЬНО ДАВНО ЗДЕСЬ».

– Это уж точно, что «довольно давно»! Полмиллиарда лет! – усмехнулся капитан Крокс, которому понравилась такая щедрая приблизительность в оценке времени.

«ВЫ ПОМОЖЕТЕ ОТГРЕСТИ ГРУНТ?» – зажглось на перегородке.

– Поможем, – пообещал пират. – Нужно только проверить, в каком состоянии космоэкскаватор. Мы им давно не пользовались.

«А ЧТО ТАКОЕ «КОСМОЭКСКАВАТОР»?»

– Машина с ковшом и отбойником. У нее широкие гусеницы, и она может пройти практически везде.

«ЗАБАВНАЯ НО БЕСТОЛКОВАЯ КОНСТРУКЦИЯ У ВАС БЕСКОРНЕВЫХ ВСЕ БЕСТОЛКОВОЕ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ БОЛЬШОЕ ВАМ СПАСИБО», – отозвался разумный звездолет, и перегородка погасла.

Внезапно сработал передатчик, и оттуда донесся встревоженный голос Баюна:

– Прием! Вы меня слышите? Я уже двадцать раз пытаюсь с вами связаться!

– Слышим нормально, – заверил его Крокс. – Что у тебя нового, Баюн?

– У меня здесь снаружи неизвестно что происходит! Черт-те что и сбоку бантик! Корабль меняет форму!

– Как он может менять форму? – поразился пират.

– Сам не знаю как. Может, я спятил, но он становится похожим на вас, – ошеломленно отозвался Баюн.

– На меня?

– Вот именно, капитан. Вы можете решить, что я не в своем уме.

– Я тебе верю, Баюн. Это правда, что ты меняешь форму? – спросил Крокс, обращаясь к звездолету.

«МОИ СТЕНКИ РАЗВЛЕКАЮТСЯ ПУСКАЙ РАЗВЛЕКАЮТСЯ Я ИМ НЕ МЕШАЮ ОНИ ГЛУПЫЕ», – спокойно отозвался тот.

Держась за канат, пират и мальчик выбрались из инопланетного корабля. Спустившись на землю и обернувшись, они поняли, что имел в виду звездолет, когда говорил, что его стенки развлекаются.

Они изменили форму, и из них, как из грубоотесанной огромной скалы мрамора, проступили очертания фигуры Крокса – его киборгизированный корпус и лицо наполовину человека, наполовину робота. Очевидно, необычность его облика поразила впечатлительные стенки, и они решили его скопировать.

– Вот вам и воздвигли при жизни памятник, капитан! Спорю, этот памятник виден и со «Странника»! – пошутил Баюн.

– Предпочел бы, чтобы эти стенки копировали кого-нибудь другого, – серьезно ответил Крокс.

Тогда он и не предполагал, насколько быстро сбудется его желание, а если бы и предполагал, наверняка держал бы язык за зубами.

Они сели в рейдер и через несколько минут были уже на «Страннике». Здесь Баюн, бормоча: «Береженого бог бережет», поставил скафандр Андрея на проверку и подзарядку, а мальчик помчался догонять капитана, который был уже в навигационной рубке.

Увидев пирата, Василиса вскочила было, чтобы броситься ему навстречу, но смутилась и осталась на месте, хотя ее глаза, темные и глубокие, как два озера, могли о многом бы сказать капитану, не будь он в этот момент занят совсем другими мыслями.

Лависса, наблюдавшая за всем, что происходило с Кроксом и Андреем, по монитору, набросилась на них со множеством вопросов.

– Не сейчас. Я занят, – прервал ее пират.

Лависса подбежала было со своими вопросами к Андрею, но мальчик, радуясь, что может заставить самоуверенную дочку президента немного помучиться от любопытства, ответил:

– У меня нет времени с тобой разговаривать. У нас полно дел. Принеси, если можешь, из пищевого отсека чего-нибудь вкусненького.

– Кто «принеси»? Я? Я что тебе, девочка на побегушках? – не поверила своим ушам Лависса.

– Не хочешь – как хочешь. Тогда и с вопросами не приставай, – осадил ее Андрей.

Попугай и Грохотун, как обычно, ссорились, и рогатый робот недовольно ворчал:

– Интересно, где-нибудь продаются капканы для попугаев или хотя бы прихлопывалки? Я не пожалел бы и пяти золотых слитков!

– А я не пожалел бы и ста слитков, чтобы сделать тебя хоть малость посообразительнее! Только терзает меня сомнение, что это невозможно и за все золотые запасы Деметры! – парировал попугай.

Заметив пирата, птица заняла привычное место у него на плече и восторженно закричала:

– Приветствую вас, капитан! Я очень пер-реживал!

– Рассказывай сказки! – недоверчиво хмыкнул пират. – Небось забыл обо мне сразу, как только я улетел на рейдере.

– Хм… А как вы узнали? – удивился попугай. – Если честно, то не сразу, а секунд через восемь. Потом Грохотун стал за мной гоняться, и мне было не до того. Но я еще дважды вспоминал о вас, когда пролетал мимо монитора. «Смотрите-ка, – думал я, – а капитана-то еще не шлепнули!»

Тут из лифта показался робот-нянька, и птица устремилась к нему:

– Баюн, как дела?

– Как мама родила! – мгновенно нашелся робот, и попугай, который, в отличие от большинства шутников, умел ценить и чужое остроумие, от смеха едва не перекувырнулся.

– Грохотун! – позвал Крокс. – Ступай в трюм и проверь, что с космоэкскаватором. Он нам скоро понадобится.

Рогатый робот озабоченно почесал затылок.

– Космоэкскаватор того… не совсем в порядке, кэп. Вернее, он совсем не в порядке. Он накрылся, – сказал он смущенно.

– Ты его разворотил? – набросился на него Крокс, зная привычку своего робота все ломать.

Грохотун смутился еще больше.

– Я не виноват, кэп. Он первым на меня напал, – стал оправдываться рогатый великан.

– Космоэкскаватор на тебя напал? Что ты городишь? – Человеческая половина лица пирата побагровела от гнева.

Он бросился к монитору, включил видеокамеры трюма и увидел, что от космоэкскаватора остались одни гусеницы, а остальное Грохотун разобрал почти по деталям. Чтобы собрать его снова, понадобился бы целый месяц.

– Мне хотелось посмотреть, как он устроен, а потом мне надоело и вообще я забыл, какая штучка где стояла, – признался робот.

– Когда же ты ухитрился это сделать? – все больше раскаляясь от гнева, выдавил капитан.

– На той неделе. Вы все время были возле этой девчонки Василисы, мне было скучно одному, и я лома… то есть исследовал экскаватор! – сказал Грохотун.

Возможно, именно упоминание о Василисе и спасло рогатого робота. Рука капитана не дотянулась до кобуры.

– Ну все, ты напросился, Грохотун! Завтра же я разберу тебя на мелкие части и тоже забуду, где что было привинчено! – мрачно пообещал ему Крокс.

Рогатый робот облегченно лязгнул. Он знал, что капитан отходчив и завтра наверняка забудет о своей угрозе.

– Как же мы теперь откопаем тот звездолет? – спросил Баюн.

– А если планетоходом? – предложил Андрей. – Прицепим его канатом, разгонимся и рванем!

– Планетоход слишком маломощный. Им такую махину не выворотить, – сказал Крокс.

– Тогда взрывпакетом! Подложим под ихний кораблик килограммов сто бумбекса, рванем, и он у нас мигом на орбиту вылетит! – с энтузиазмом предложил Грохотун, но, случайно взглянув на капитана, стушевался и попятился, бурча: – Умолкаю, умолкаю, умолкаю. Уж и предложить нельзя!

Вскоре капитан Крокс отыскал решение, как вытащить из-под земли нос инопланетного корабля. Когда пират вновь приблизился к разумному звездолету, за ним следовали штук двадцать ремонтников, рейдер и планетоход.

«О-ГО-ГО КАКАЯ ОРАВА! УВАЖАЮ!» – зажглась надпись на борту звездолета.

Ремонтники взялись за дело и стали разгребать твердую почву. Капитан Крокс помогал им небольшим ковшом планетохода, а Баюн раскачивал инопланетный корабль рейдером. Но громада звездолета была слишком велика, и надежда высвободить звездолет была примерно такой же, как если бы дюжина кротов взялась подрыть столетний дуб.

Час шел за часом. Ремонтные роботы рыли и рыли, давно став невидимыми, но корабль оставался в тесных оковах планеты.

«НИЧЕГО У ВАС НЕ ВЫЙДЕТ БЕСКОРНЕВЫЕ!» – высветилась на борту унылая надпись.

Неожиданно Грохотун, которого пират в наказание заставил работать ломом, не доверив ему даже простенького отбойного молотка, гневно отшвырнул его в сторону и, крикнув: «Была не была! Попробуем по старинке!» – с разбегу протаранил звездолет лбом.

Один из его рогов слегка погнулся, а сам робот, полуоглушенный, растянулся во весь рост, но – о чудо! – от этого удара корабль покачнулся и, выворачивая комья грунта, стал заваливаться набок. Ремонтные роботы едва успели покинуть котлован.

Планета вздрогнула, и поднялась туча пыли, когда громада звездолета рухнула на землю. Ее нижняя часть, чуть более узкая и продолговатая, чем верхняя, была освобождена!

Трогая вмятину на голове и пошатываясь, Грохотун поднялся с земли и с гордостью уставился на инопланетный корабль.

– Невероятно! Наверное, ремонтники прокопали основной слой и нужен был только последний толчок! – поразился Крокс, понимавший, что едва ли рогатый робот сумел бы сделать это в одиночку.

– Ну что, Грохотушка, приятно созерцать дело лба своего? – поинтересовался попугай.

Он летал над землей и пытался найти рогатого робота, сделавшегося невидимым от планетной пыли. Неожиданно попугая сгребла и стиснула чья-то лапа, и он, хотя не видел ее, сообразил, что это может быть только Грохотун.

– Не сжимай меня, мне еще жить не надоело! Клянусь, я буду добреньким и не буду тебя дразнить! – перепугалась птица.

– Так и быть, живи, кукушонок! – Робот, разжав пальцы, отпустил его.

«Я СВОБОДЕН СВОБОДЕН ОСТАЛСЯ НЕБОЛЬШОЙ РЕМОНТ ВНЕШНЕГО ГЛАЗА И Я СНОВА СМОГУ ВЗЛЕТЕТЬ КАК ЗОВУТ БЕСКОРНЕВОГО КОТОРЫЙ МЕНЯ СПАС», – зажглось на борту корабля пришельцев.

– Я Грохотун! – представился робот.

Из борта звездолета высунулось сопло, похожее на душ, и мощным напором с робота моментально сдуло всю невидимую пыль. Грохотун, засиял как новенький, а его броня засеребрилась. Внешний глаз инопланетного звездолета, успевший к тому времени восстановиться, повернулся к роботу, изучая его.

«ДА ЗДРАВСТВУЕТ ГРО-ХО-ТУН МОЙ ОСВОБОДИТЕЛЬ ОТНЫНЕ МОИ СТЕНКИ НАВСЕГДА БУДУТ НОСИТЬ ЕГО ФОРМУ А ЕСЛИ Я НАЙДУ ПОДХОДЯЩУЮ ПЛАНЕТУ КЛЯНУСЬ Я СОЗДАМ ТЫСЯЧИ ТАКИХ КАК ОН!» – появилось на борту.

Не откладывая обещания, инопланетный звездолет трансформировался, и его стенки приняли очертания рогатого робота.

– Кошмар, я этого не вынесу, я упаду в обморок! – пискнул попугай.

Он демонстративно свалился на ладонь капитана Крокса, перевернулся на спину и задергал лапками.

А счастливый робот-сержант Грохотун, стоя навытяжку, с мерцавшими особым горделивым огнем фотоэлементами, следил, как громадный инопланетный корабль все больше становится похожим на него. У него появились два загнутых рога, блестящие бронированные щитки на груди, две руки и две ноги и точно такая же голова-шлем.

Когда же звездолет медленно, вопреки всем законам гравитации, оторвался от поверхности планеты и стал набирать высоту, направляясь в космическое пространство, Грохотун побежал ему вслед, салютуя из двух бластеров.

Это было удивительное зрелище: один рогатый робот, неподвижный и гигантский, как десятиэтажный дом, улетал, а другой восторженно вопил и размахивал руками.

«ПРОЩАЙ ГРО-ХО-ТУН САМЫЙ СЛАВНЫЙ ИЗ ВСЕХ БЕСКОРНЕВЫХ!» – вспыхнула прощальная надпись, и, резко набрав скорость, звездолет исчез, направляясь к далекой и неведомой звезде.

– У-улетел, улетел, мой звездолетик, мой братик! – трагически возопил Грохотун.

Попугай по привычке хотел что-то съязвить, но, вспомнив, что он в обмороке, промолчал. Впрочем, через некоторое время он все же не сдержал язык и ляпнул:

– Подумаешь, трагедия! Куст какой-то летающий умотал!

Разгневанный рогатый робот направил на попугая дула сразу двух бластеров и прорычал:

– Птица! Возьми свои слова назад!

– Какие слова? Я разве что-нибудь говорил? Я вообще глухонемой от рождения! – залебезил попугай, жалея, что вообще открыл клюв, и спрятался за спиной капитана Крокса.

Пираты погрузились на планетоход и во главе вереницы невидимых ремонтников вернулись на «Странник».

Вечером, полируя специальным составом пластины своей брони, счастливый Грохотун напевал свои страшилки. Его согревала мысль, что где-то далеко-далеко в бескрайнем космическом пространстве летит звездолет, как две капли воды похожий на него.

Глава 6

ПЕРЕВОРОТ НА ДЕМЕТРЕ

Власть – самый сильный наркотик. Беда лишь в том, что, приобретая власть над другими, мы теряем власть над собой.

Капитан Крокс

Жизнь – штука странная: порой она стоит на месте, а порой мчится вперед, словно сверхзвуковой самолет, и десятки событий, которые медлили прежде происходить в течение целого года, набиваются в одни сумасшедшие сутки. Взять, например, ту же школу: иногда пару недель в твоем дневнике ни единой отметки, а потом выдается день, когда отметки сыплются, как яблоки из корзины, ни одного предмета свободного, и еще выбираешь, в какой последовательности их сообщить родителям.

Таким выдался и тот день 3744 года. Едва вернувшись на «Странник», капитан Крокс включил лазеропередатчик, на котором замелькала заставка космических новостей. После заставки появилось круглое, очень уместное лицо диктора, о котором все спорили, голограмма он или человек. В его красивом голосе с тщательно подобранными психологами интонациями звучало то сильное негодование, то дозированная ирония, то уместная печаль, то своевременная скорбь, то осторожная восторженность. Грохотуна этот диктор по непонятной причине раздражал настолько, что рогатый робот уже несколько раз разносил лазеропередатчик вдребезги, и Кроксу спешно приходилось обзаводиться новым.

На сегодняшний день сообщения были следующими.

На Земле сильный ураган, жертв и разрушений нет; в Галактике Центурион без вести пропали три грузовых корабля с бриллиантами, все, как обычно, сваливается на капитана Крокса.

– Враки! – возмутился пират. – Наверняка кто-то из своих лапу наложил. Я граблю в десятки раз меньше, чем любой из правительственных чиновников, но они-то могут свалить на меня, а я на них – нет.

– Ха-ха! – засмеялся попугай. – Интересно, кэп, как бы они выкручивались, если бы вас не было?

– Выдумали бы себе нового пирата, – хмыкнул Крокс.

Далее сообщалось об открытии новой планеты с богатыми месторождениями урана и висмута; о борьбе с новыми вирусами и обязательных прививках против мерхлюхлюдского гриппа; о селекционном выведении дерева, которое питается вредными промышленными выбросами и перерабатывает их в чистый воздух; о проводящемся на Земле Вселенском конкурсе красоты, на который слетелись красавицы со всех галактик.

Сунув нос в самый монитор и придирчиво осмотрев красавиц, попугай заявил во всеуслышание:

– Не впечатляет! Наша Василиса лучше!

Девушка покраснела, а Баюн сказал:

– Помните, какой скандал случился на предыдущем конкурсе красоты, когда победительница оказалась замаскированным роботом с синтезированной кожей?

– И почему среди роботов не проводятся конкурсы красавиц и красавцев? – самовлюбленно пророкотал Грохотун.

– Посмотрите на этого скромнягу: спорю, он считает себя первым красавцем среди роботов! – захихикал попугай.

Но все предыдущие новости оказались лишь забавной ерундой, а главное пришлось на конец программы, когда внезапно прогноз галактической погоды с обычными метеоритными потоками, активностью звезд и взрывами сверхновых был прерван экстренным сообщением.

На лице возникшего на экране диктора были рассеянность и неуверенность. Он явно пребывал в замешательстве, какую из своих многочисленных неискренних масок надеть на сей раз.

– Только что поступило экстренное сообщение с планеты Деметра. Ее президент Василий Кольцов свергнут в результате государственного переворота. Власть захватил бывший начальник службы безопасности Пурк. Ему удалось подобрать пароль к считавшейся неприступной компьютерной сети и перепрограммировать всех роботов звездного патруля этого сектора Галактики. Теперь все подразделения роботов, сотни рейдеров и десятки космических баз подчиняются непосредственно Пурку. По имеющимся сведениям, президент Василий Кольцов с женой брошены в подвал собственной резиденции, где их тщательно охраняют. Периметр Деметры закрыт для посадки всех типов звездолетов, всякие сообщения с планетой прерваны. На орбите планеты Пурк сосредоточил все имеющиеся у него в распоряжении силы. В случае, если Земля не смирится с настоящим положением дел и не признает его новым президентом Деметры, бывший начальник службы безопасности грозит началом галактической войны. Он сообщил также, что заложил в кору планеты большое количество бумбекса, и заявляет, что в случае, если на Деметру постарается высадиться земной десант, он устроит гигантский взрыв. Правительство Земли пока воздерживается от каких-либо заявлений. Это вся информация на этот час. Мы будем держать вас в курсе всех событий.

Диктор с экрана лазеропередатчика исчез, и капитан Крокс погасил монитор, запрограммировав его автоматически включиться при следующем выпуске новостей.

После последнего сообщения в рубке повисла мертвая тишина. Даже попугай, обычно не замолкавший, молчал.

Андрей, до которого только сейчас стало доходить, какая произошла трагедия, взглянул на Лависсу. По лицу девочки текли слезы и замирали на подбородке, не решаясь пока капать дальше. Лависса даже не вытирала их, едва ли она вообще замечала, что плачет.

– Мерзавец Пурк! – крикнула она. – Я всегда его терпеть не могла! Он захватил Деметру, и ничего, ничего нельзя уже сделать!

– Земля не потерпит, чтобы Деметрой правил Пурк. Это слишком важная планета, наверняка там что-нибудь придумают. Вышлют секретного агента или целый мощный флот, – попытался утешить ее Андрей.

Он бодрился, хотя самому ему было не легче, чем Лависсе. Он вспомнил, что на Деметре, по которой теперь маршируют перепрограммированные боевые роботы, остались его родители, над которыми, как и над всеми, кто живет в периметре, нависла огромная угроза.

– Баюн, скажи что-нибудь! Пожалуйста, скажи, что все будет хорошо. – Лависса бросилась искать утешения на груди у робота-няньки.

Тот, который, как всякий робот, был неспособен на ложь, замялся.

– Хоть и не надо бояться смерти раньше смерти, но опасаюсь – Земля ничего не решится предпринять, – осторожно сказал он.

– Но почему? На Земле очень ценили папу! Он всегда был такой дипломатичный, такой надежный! – рыдала Лависса.

Капитан Крокс и Василиса переглянулись. У них успело сложиться иное мнение о том, насколько «замечательным» человеком был бывший президент Деметры, но, чтобы не обидеть его дочь, они промолчали.

Старый робот-нянька жил не одну сотню лет и успел поднабраться кое-какого опыта. Он знал, что в данной ситуации Земля скорее всего останется в стороне от конфликта. Во-первых, война с одной колонией рискует перейти в межгалактическую, а во-вторых, заложив в кору Деметры взрывчатку, Пурк, по сути дела, взял всех жителей планеты в заложники. Если события начнут складываться не в его пользу, мерзавцу останется лишь нажать на кнопку дистанционного пульта – и замечательный мир с огромным океаном и множеством уникальных животных, мир, краше которого не отыскать во всей Галактике, перестанет существовать.

Видя, что у правдивого робота утешения не найти, Лависса кинулась к капитану Кроксу и схватила его за человеческую руку:

– Сделайте что-нибудь! Спасите папу! Он такой добрый, такой хороший!

Но, несмотря на слезы девочки, лицо капитана Крокса оставалось суровым.

– Если ты помнишь, наши отношения с твоим отцом не всегда складывались гладко… – сказал пират.

– Этот золотой человек нас, мягко говоря, недолюбливал! По доброте душевной он хотел отправить Баюна с Грохотуном в переплавку, а Андрея отдать в интернат, где его превратили бы в идиота, – напомнил попугай.

– И Скелетона построил именно он, а из-за него погиб Старый Шкипер! – заявил Грохотун.

Зная, что все, что они говорят, правда, и не надеясь, что пират поможет человеку, который причинил ему и всем остальным столько зла, Лависса горько разрыдалась и только, заикаясь, повторяла сквозь слезы: «По-пожалуйста, пожалуйста…»

К горлу Андрея подступил ком, но куда сильнее была ненависть к тирану, захватившему целую планету. Мальчику хотелось схватить бластер, бежать куда-то, стрелять в Пурка и верных ему роботов, но он понимал, что один ничего не сможет сделать, и сознание собственной беспомощности захлестывало его.

Почувствовав настроение Андрея, Баюн не стал его обнимать, а лишь по-мужски твердо положил ему на плечо руку, показывая, что он все понимает. Сердечник старого робота, давно уже барахливший, вновь стал раскаляться от перепадов напряжения, и Баюн, как мог, успокаивал себя.

«Держись, старик! Выше голову! Если ты сейчас сломаешься, это будет самое бесполезное, что ты сможешь сделать», – говорил он себе.

Капитан Крокс отвернулся к иллюминатору и продолжал стоять с каменным лицом.

Укоризненно взглянув на него, Василиса присела на корточки рядом с плачущей девочкой и обняла ее. Лависса вначале хотела оттолкнуть ее, но потом, разрыдавшись, прижалась к ней, и девушка стала тихо поглаживать ей волосы.

Из всего экипажа «Странника» Василиса хуже всех знала Деметру. Однако и за те несколько часов, которые она провела на планете, она успела навсегда запомнить начальника службы безопасности Пурка, толстого усатого мерзавца, который расстреливал из лучевого ружья беззащитных стегозавров, а когда она постаралась остановить его, дал ей пощечину. Василиса вспомнила об этом, и ее щека вновь загорелась от того оскорбления. И зачем только она помешала пирату убить мерзавца? Сейчас девушка жалела об этом.

– Капитан, вы поможете Деметре? – тихо спросила Василиса. – Нельзя, чтобы планета была под каблуком у негодяя Пурка!

Не поворачиваясь, Крокс покачал головой:

– Не уверен, что хочу вмешаться. Если что-то не получится, из-за меня может погибнуть планета, а это слишком тяжелый груз для моей и без того перегруженной совести. Простите, если разочаровал вас.

– Соглашайтесь, кэп! С каких пор вы отказываетесь от хорошей драки? Наши пушки давно не стреляли, а это для них вредно! – потер огромные ручищи Грохотун.

– А ты что думаешь, попугай? – все еще сомневаясь, спросил Крокс у птицы.

– Вообще-то я ярый противник войн, но в данном случае я согласен с Грохотуном: да здравствует драка! Пурка надо проучить!

И в знак солидарности с боевым роботом попугай перелетел с плеча капитана на его рог.

Почувствовав, что все ждут от него важного решения, капитан Крокс поморщился, словно от зубной боли, и прошелся по рубке.

– Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали то, что я вам сейчас скажу, и хорошо подумали, прежде чем снова высказаться. Свой стальной корпус я ставлю недорого и готов в любую минуту им рискнуть, но у нас практически нет шансов. Пурк готов к отражению любой атаки. На его стороне десятки военных баз и патрульных рейдеров. Если в космосе мы порой с ними справлялись, то здесь борьба уже будет проходить на их территории и по их правилам. К тому же, если мы нападем в открытую, кто поручится, что он не взорвет Деметру или не убьет президента с женой? Одним словом, наши шансы я определил бы как один к тысяче. Причем эту единицу я отношу исключительно за счет везения и случайностей. И потом, взгляните на наш экипаж, кто в него входит, кроме нас с Грохотуном, который хоть и не гений, но солдат хороший. Двое ребятишек, молоденькая девушка, робот-нянька и бестолковый попугай!

Пират замолк, продолжая ходить широкими тяжелыми шагами.

Боевой робот, польщенный, что о нем отозвались как об отличном солдате, довольно лязгнул. Щитки у него на груди раздвинулись, и показались отлично смазанные вращающиеся стволы молекулярного пулемета.

– В любом случае я за драку, пусть бы у нас вообще и не было шансов! – пробасил великан. – Я даже стишок придумал:

Засвечу я Пурку в ухо,

Заболит у него брюхо.

Как заеду ему в глаз,

Заикает он тотчас!

– Лермонтов, истинно Лермонтов! Какая ритмика, какой размер! – засмеялся попугай и добавил уже серьезно: – А вообще я тоже за то, чтобы рискнуть. Уж больно охота проучить этого Пурка!

– Я буду сражаться, капитан! – Андрей положил ладонь на рукоять небольшого бластера, висевшего у него на поясе.

С иронией покосившись на мальчика, Крокс невесело усмехнулся:

– С тобой все ясно: ты у нас голова горячая. С Лависсой тоже все ясно. Стоит только взглянуть на эту юную особу, полыхающую справедливым гневом, и вопросов можно не задавать. А вот что думает наш скептик аксакал, вечно принимающий в штыки каждое мое решение, мне было бы интересно услышать. – И капитан Крокс повернулся к Баюну.

Робот-нянька притянул к себе Андрея и Лависсу и обнял их.

– Сколько веревочка ни вейся, а конец будет. Ста смертям не бывать, а одной не миновать, – сказал он.

– Пословицы – это отлично. Но я так и не понял, что ты предлагаешь? – настаивал пират.

– Я предлагаю вот что: отправить Лависсу, Андрея и Василису на планету копачей, где им не будет угрожать опасность, а нам лететь на Деметру и биться с Пурком. Там осталась мать Андрея, а она – моя воспитанница, я не могу ее бросить, – сказал Баюн.

Голос в его речевом динамике чуть подрагивал от перепадов напряжения.

Никто, кроме самого Баюна, не знал, что в этот момент в памяти старого робота прокручиваются сотни мегабайт воспоминаний, благодаря которым каждая минута его предыдущей жизни и жизни его воспитанников так же реальна, как если бы все происходило в этот миг.

– Твое предложение вполне здраво, старик, – оценил Крокс. – А ты, Василиса? Все еще рвешься в бой?

– Я за то, чтобы Деметра была свободна, – со сверкающими решимостью глазами воскликнула девушка. – Как же вы не понимаете, капитан! Нам нужно напасть немедленно. Чем больше будет у Пурка времени, чтобы подготовиться, тем сложнее с ним справиться.

– А погибнуть ты не боишься? Жизнь так прекрасна, а ты так мало ее знаешь. Умирать всегда обидно, а в молодости обиднее всего. Поверь, когда мы ввяжемся в драку, боевые роботы не станут разбирать, кто у них на прицеле: киборг вроде меня, ребенок или молодая девушка, – словно искушая ее, сказал пират.

Василиса на несколько секунд опустила голову, но потом высоко вздернула подбородок:

– Я боюсь смерти, но я не хочу от нее убегать. Я помню, как равнодушно этот усатый убийца стрелял в динозавров, точно так же он будет стрелять и в людей. Деметре нужна наша помощь.

Услышав и этот последний утвердительный ответ, Крокс подошел к навигатору и положил руки на штурвал. Все напряженно ждали, что он скажет.

– Клянусь моим звездолетом, единственным своим домом, я горжусь таким экипажем! Возможно, кое-кому здесь не хватает боевого опыта, но наша дружная семерка многое может! Берегись, Пурк, тебе придется несладко! «Звездный странник» атакует!

– Так вы с нами, капитан? – с надеждой воскликнула Лависса.

– С вами, но лишь в том случае, если ты обещаешь больше не реветь. Не хватало нам только наводнения! – поддразнил ее пират.

Не теряя времени он направился к навигатору и затребовал у него отчет о состоянии звездолета. Известия, как и можно было ожидать, были неутешительными.

«Повреждения бортов пока не заделаны. Атомный двигатель не развивает предельной мощности. Правый рулевой двигатель заклинило. Огневая мощь – шестьдесят процентов от общей. Предельный накал лазера не превышает семи тысяч градусов. Управляемых ракет осталось всего две, исправное орудие для их отстреливания – одно. Запасы космотоплива недостаточны для длительных маневров», – забубнил навигатор, перечисляя многочисленные повреждения корабля.

Чем дольше он говорил, тем больше все понимали, какие серьезные раны получил боевой флагман.

– Говорит красиво, да слушать тоскливо! – шепнул Андрею робот-нянька, и мальчик уныло кивнул.

Первым не выдержало терпение у попугая. Птица уселась на куб и долбанула его клювом:

– Такое у меня было отличное настроение, а он взял его да испортил! Кто меня теперь утешать будет?

– Сам себя утешишь! – сказала Василиса.

– Ну уж дудки, я безутешен! – заспорил попугай.

– Молчи… – оборвал его болтовню пират. – Навигатор, сколько времени потребует ремонт?

«Если задействовать всех имеющихся роботов-механиков, около 310 часов. Учитывая фактор «Г» – 1000 часов», – сообщила машина.

– Фактор «Г»? Что это такое? Слыхом о таком не слыхивал, видом не видывал… – удивился Баюн.

– Фактор «Г» – это Грохотун, – объяснил попугай. – Недотепа ломает все, к чему прикасается, вот мы и ввели это в память компьютера, чтобы не обольщаться. Верно, навигатор?

«Ха-ха. Время пошло. До полного ремонта осталось 999 часов 59 минут», – равнодушно ответил куб.

– Мы не можем ждать ни триста часов, ни тысячу! Пурк же убьет папу! Понимаешь ты это, ржавая твоя голова! – закричала Лависса в динамик навигатора.

«Фактор «Пурк убьет папу» не учитывается. Данных по нему не имеется. Прошу уточнить ваши возражения!» – ответил куб.

Он был примитивной моделью, лишенной каких-либо эмоций, и не понимал, да и не мог понять, почему плачет Лависса и так напряжен капитан.

Пират взглянул на девочку, на Баюна с Андреем и перевел взгляд на Василису.

– Навигатор, немедленно подготовить «Странник» к взлету! Всем ремонтным роботам вернуться в ангары! Если через пять минут кого-нибудь не будет на месте, стартуем без них! – твердо приказал он.

– А как же ремонт? – удивился Грохотун.

– Необходимый ремонт будем производить в полете! А теперь все живо по каютам! Топлива мало, поэтому взлетать будем с восьмикратным G. Займите места в креслах безопасности, если не хотите, чтобы вас расквасило!

Шестью минутами позже «Странник» стартовал с поверхности планеты Оригус и, постепенно разгоняясь, направился к Деметре.

Глава 7

ЗВЕЗДНЫЙ СЕРФИНГ

Если по-русски скроен, и один в поле воин.

(Из пословиц Баюна)

1

Как ни спешил капитан Крокс и как ни гнал он «Странник», обратная дорога на Деметру заняла шестнадцать дней. Поврежденные двигатели не могли совершить прыжок в гиперпространство, прежде чем ремонтные роботы не устранят все повреждения. Все эти шестнадцать дней и ночей пират не спал ни одного часа, наблюдая за ходом ремонта и выжимая из надорванных двигателей предельно возможную скорость. Хотя он и говорил, что его киборгизированное тело не нуждается в отдыхе, от Василисы и Баюна не укрылось, что живой глаз капитана покраснел, а человеческая щека ввалилась и покрылась жесткой щетиной.

Грохотун безвылазно пропадал на оружейных палубах, где собственноручно перебирал пушки и настраивал батареи лазерометов. Как-то Андрей, в беспокойстве шатаясь по звездолету, заглянув на один из уровней, увидел разложенные повсюду детали, прицелы, пружины и оптические линзы, среди которых, словно алхимик в своей мастерской, царил сосредоточенный рогатый робот. Грохотун не обратил на мальчика внимания, на его приветствие не ответил, и через какое-то время, так и не добившись от рогача и двух слов, Андрей покинул оружейные палубы.

Едва он зашел в свою каюту, как на плечо ему уселся прилетевший проведать их попугай.

– Привет! Чего ты грустный? Из грустных суп невкусный! – пошутила птица.

– Я только что видел Грохотуна. Он разобрал все пушки до винтика. Я боюсь, как бы он не оставил нас безоружными.

– Здесь можешь не волноваться! – успокоил его попугай. – Наш рогач соберет и разберет любое оружие даже с выключенными зрительными датчиками. В этом он такой спец, что даже капитан ему доверяет. В царстве пушек, гаубиц и бластеров наш Грохотушка царь и бог!

– А фактор «Г»?

– Здесь он не действует. Наш Грохотун способен починить самый сложный плазменный танк, но попроси его завести часы или включить передатчик – и можешь не глядя их

2

Космос только кажется пустым. Чем ближе к обитаемой планете, тем больше попадается следов присутствия на ней человека: то поток космического мусора, подобно мелким метеоритам бомбардирующий борта ржавыми банками и апельсиновыми корками, то кусок обшивки дряхлого транспортника, то мощный космомаяк, посылающий во все стороны сигналы и облегчающий ориентирование в межзвездном пространстве.

Но не космический мусор и не космомаяки интересовали капитана Крокса – пират опасался высланных на разведку деметрианских рейдеров, оснащенных мощными радарами. Засеки хотя бы один местонахождение его корабля, об этом сразу станет известно Пурку, и он направит на перехват целую эскадрилью, которая отсечет «Странник» от планеты и, задавив его численным преимуществом, уничтожит.

Многих расставленных ловушек капитану Кроксу удалось избежать, полагаясь на верное чутье космического волка. Он хорошо знал этот сектор космоса и примерно догадывался, где могут находиться сторожевые рейдеры противника. Но все равно, видя напряженный, бледный от недосыпания профиль пирата, Василиса догадывалась, каких усилий стоит ему мнимая легкость, с которой он в одиночку управлял громадным «Странником».

– С нашим кэпом не пропадешь! Я слышал, про него говорят: у Крокса нюх ищейки и антирадар на затылке! – шутил попугай, пытаясь разрядить обстановку.

– Не в этом дело! Я неплохо представляю штампованную логику пилотов-андроидов и знаю, как они себя поведут в той или иной ситуации, – улыбнулся капитан Крокс.

Но как ни осторожен был пират, даже ему был неподвластен Его Величество Случай.

Первая стычка с рейдером звездного патруля произошла в семи миллиардах километров от Деметры, где этот рейдер нес дальнее патрулирование. Вынырнувший из гиперпространства «Странник» неожиданно и для себя, и для противника оказался с ним на параллельных курсах, всего в каких-то ста тысячах километров – расстоянии, по космическим меркам, мизерном.

По счастью, радары «Странника» успели засечь патрульный рейдер несколькими мгновениями раньше. Не раздумывая капитан Крокс направил свой боевой звездолет на сближение, а Грохотун, неотлучно находившийся при своих отлаженных орудиях, поймал рейдер в перекрестии прицелов дальних лазеров. В этот момент «Странника» заметили и на рейдере, но было уже поздно: секундой спустя патрульный корабль был разрезан лазерным лучом и взорвался. За такое короткое время пилот-андроид не успел даже послать на Деметру лазеросигнал о появлении неопознанного объекта в охраняемой зоне.

– Один готов! – прогудел Грохотун и перекинул первую костяшку на старинных счетах, висевших над переносным пультом управления бортовыми орудиями.

– Он и пикнуть не успел, как на него медведь насел! – сказал Баюн.

Рогатый робот ревниво взглянул на него, решив, что нянька тоже сделался поэтом.

Космические битвы мгновенны, соприкосновение кораблей продолжается лишь сотые доли секунды, после чего обломки проигравшего звездолета разбрызгивает взрывом по Вселенной. Даже победитель зачастую не может сказать, уничтожен ли враг или битва лишь пригрезилась его воспаленному воображению.

– Мы все ближе к Деметре. Дальше на «Страннике» лететь опасно. Если с этим рейдером нам повезло, то следующий может заметить нас раньше и послать сигнал тревоги на планету, – озабоченно сказал капитан Крокс, потирая человеческую половину лица рукой.

– Как же нам поступить? – спросил Андрей, невольно повторяя движение капитана.

Мальчик давно старался копировать широкие шаги Крокса и его привычку поддерживать механической рукой более слабую живую руку. Баюн замечал, что Андрей во всем старается походить на капитана, и это ему не нравилось: с точки зрения робота-воспитателя, пират был неподходящим примером для подражания.

– Есть один трюк, старый как мир. Наверняка на орбите Деметры крутятся сотни транспортников, которым не разрешена посадка. Если замаскировать «Странник» под один из них, можно беспрепятственно проскочить внешний заслон, – сказал Крокс.

– Думаете, кэп, пилоты рейдеров такие дураки? – засомневался Грохотун. – Мы им столько раз перцу задавали, что они теперь и во сне «Странник» видят. Прошли те времена, когда нас могли спутать с грузовой посудиной.

– Вот-вот! Проще замаскировать медведя под осла, чем нашу боевую развалину под транспортник! – согласился с великаном попугай.

– Время покажет, кто был прав, – таинственно сказал пират.

Передав управление звездолетом навигатору, Крокс подошел к процессору с голосовым вводом, надел на голову наушники с микрофоном и стал отдавать какие-то команды.

– Все готово! – сказал он наконец, снимая наушники.

– Что «готово»? – не поняла Лависса.

– Взгляни на голограф!

Девочка посмотрела на объемный монитор, на котором была компьютерно смоделирована уменьшенная копия «Странника». Боевой звездолет загадочным образом изменился. Его хищный вытянутый силуэт округлился, словно оброс брюшком, боевые палубы преобразовались в грузовые трюмы, а многоуровневая конструкция, упростившись, превратилась в стандартный торговый двухпалубник. Даже название «Звездный странник» на борту, сделанное на строгой прямоугольной табличке, исчезло, а ее место сменила безвкусная с завитушками надпись «Ухарь-купец».

– Ехал на ярмарку ухарь-купец, ухарь-купец да удалой молодец! – вспомнил Баюн слова старой песни.

– Откуда взялся этот «Ухарь»? – удивилась Лависса.

– Как откуда? Это же наш «Странник»! – усмехнувшись, объяснил Крокс.

– «Странни к»? Но ведь у них нет ничего общего!

– То-то и оно. Когда делали ремонт, я приказал установить на борта устройства для объемных голограмм. Более того, эти устройства позволят обмануть даже локаторы и радары.

– Почему же мы еще раньше их не включили? Тогда не нужно было бояться рейдеров, – спросил Андрей.

– Наша скорость была слишком высокой, а на высокой скорости очертания голограмм размываются. Приходилось идти на риск и жертвовать чем-то одним. – Пират подошел к штурвалу и, отключив автопилот, принял ручное управление.

Баюн покачал головой, в который раз поразившись мудрой предусмотрительности капитана, умевшего, как в шахматах, рассчитать все на несколько ходов вперед. «Для Крокса звездные войны – это тоже игра, только ставка в них – жизнь», – подумал робот-нянька.

– Как думаешь, Баюн, какой девиз взять нам для «Ухаря»? – весело спросил у него Крокс.

– «Славу свою добываю в бою!» – немедленно откликнулся робот-нянька.

– Неплохой девиз, да только он больше подходит для «Странника». Для «Ухаря» нужен другой, например: «Все куплю, все продам. Обращаться к Пузину и сыновьям», – подсказал попугай под всеобщий смех.

Однако расслабляться было не время. Когда до Деметры оставалось каких-нибудь пять миллионов километров, их неожиданно взяли в клещи четыре патрульных рейдера и приказали снизить скорость.

«С вами говорит служба безопасности Деметры. Строго следуйте нашим указаниям, или будет открыт огонь на поражение», – раздался в динамике голос офицера-андроида.

– Сейчас я вам снижу скорость! Потерпите маленько! – пробормотал Грохотун, приникая к прицелам лазерных орудий.

– Не сметь! Все испортишь! – рявкнул на него капитан.

– Но рейдеры же взяли нас в «коробочку»! Надо выбираться! – проревел рогатый робот, не понимая, как мог пират забыть элементарные навыки ведения боя в космосе.

– Грохотун, ты растение, проросшая дубовая колода, бревно! Здесь у тебя полный вакуум! – Попугай постучал робота клювом по макушке.

– Почему? – поразился великан, приходя в замешательство от такого количества новых для него слов.

– Рейдеры не знают, что мы – это мы, и считают нас безобидным транспортником. Если мы не хотим засветиться, то должны и дальше держать их в заблуждении, – сказал попугай.

«Второе предупреждение! Превышена скорость. Через пять секунд открываем огонь!» – загудел в динамиках голос андроида.

Выполняя приказ, капитан Крокс снизил скорость до требуемой. Патрульные рейдеры сомкнулись вокруг, поддерживая расстояние около ста километров. Их счетверенные лазерные пулеметы были нацелены на «Странник».

«Введите вашу идентификацию!» – потребовал андроид.

Пират сделал всем знак молчать и включил микрофон.

– Говорит автоматический навигатор торгового корабля. Название «Ухарь-купец». Место прикрепления – Матрона-5. Идентификационный номер 34843. Разрешение № 55478. Вылетел с Матроны-5 два с половиной года назад. Место следования – Деметра. Имеется разрешение деметрианских властей № 459548 на посадку в порту планеты, – копируя ровный, лишенный эмоций голос навигатора, сообщил капитан Крокс.

Василиса видела, что все сведения и идентификационные номера пират почерпнул из закрытого каталога торгового флота, к которому проныре попугаю давно удалось подобрать пароль. Это значило, что «Ухарь-купец» и правда существует и действительно держит курс на Деметру. «Как бы не оказалось, что этот «Ухарь» уже прилетел, а то нас сразу разоблачат», – с опаской подумала девушка.

В мониторы наружного наблюдения видно было, что патрульные рейдеры еще теснее сомкнули кольцо и, очевидно, решают, высаживать ли десант.

«Что в трюмах?» – перепроверив полученные сведения, запросил андроид.

– «Ухарь» следует с грузом корпусов для строительных роботов. – Капитан Крокс специально назвал самый дефицитный груз, чтобы рейдеры пропустили звездолет на орбиту, а не приказали бы поворачивать назад.

«Какой груз собираетесь взять на Деметре?» – допытывался андроид.

– Мороженую рыбу, кальмаров и креветочные консервы согласно полученным распоряжениям, – мгновенно нашелся пират.

«На борту «Ухаря» нет людей?»

– Экипаж состоит из роботов и андроидов. – Капитан Крокс ободряюще подмигнул бледной, окаменевшей с напряженным лицом Лависсе, которая вслушивалась так внимательно, что, казалось, забывала дышать.

«Карантинное свидетельство имеется?» – прозвучал очередной вопрос.

– «Ухарь» проходил карантин на планете Грез семь месяцев назад. Никаких опасных вирусов и микроорганизмов на борту не обнаружено.

Кольцо боевых рейдеров разомкнулось, хотя пулеметы по-прежнему держали их в зоне огня.

«Пожалуй, вас можно пропустить на орбиту. Да, кстати, напомните, какого числа от вас приходило последнее сообщение на Деметру?» – Последний вопрос андроид задал как бы невзначай.

Казалось, ответ на него был совсем не важен, но капитан Крокс напрягся, почувствовав подвох. Он знал, что сведений о лазерограммах на Деметру не могло быть в торговом каталоге и знать о них могли лишь на самой планете, с которой регулярно связывались все торговые звездолеты.

Если его ответ будет неверным, по ним немедленно откроют огонь на поражение.

– Скажите, что забыли! – торопливо посоветовал Андрей.

– Исключено. Андроиды отлично знают, что автоматический навигатор защищен от сбоев памяти… Ошибка приема. Повторите, пожалуйста, вопрос, – монотонно произнес в микрофон пират и, оттягивая время, включил серию звуковых помех, которые могли сойти за сбой связи из-за магнитной бури.

Используя выигранные секунды, попугай подлетел к компьютеру и забарабанил по клавиатуре клювом. Новых, установленных Пурком паролей он пока не подобрал, но, по счастью, еще до смены кода регулярно копировал на жесткий диск «Странника» всю информацию с деметрианских правительственных накопителей.

– Где же это, где же это, где же это, где же… – бормотал попугай, и для Андрея бормотание птицы сливалось в непрерывное жужжание.

– Долбит как дятел! – проворчал Грохотун.

Наконец поиск был завершен, и на экране монитора вспыхнули цифры.

– Год 3744, 15 февраля, 19:12, – шепнул пирату попугай, и тот, прервав ложные помехи, повторил их для андроида.

Из динамиков доносился томительный скрежет. Пилот рейдера не отвечал, сверяя сведения. Крокс наклонился над штурвалом, а Грохотун стискивал огромной ладонью управляющий прицелом рычаг, готовясь, если понадобится, включить силовой щит и открыть ответный огонь.

Теперь все зависело от того, не связывался ли настоящий «Ухарь» с Деметрой в последнюю неделю, уже после изменения паролей, и если связывался, тогда маска с них сорвана. Андрей вцепился в кобуру своего маленького бластера, хотя и понимал, что от него тут никакого толку.

Внезапно рейдеры патруля включили ускорители, развернулись и мгновенно пропали из поля зрения.

В динамиках вновь послышался голос андроида:

«Проверка завершена. Войдите в орбиту Деметры и ждите, пока вам не будет разрешена посадка. Просим прощения за причиненные неудобства».

– Какие могут быть неудобства? Вы нас просто осчастливили! – рассыпался в язвительных любезностях попугай, но только когда связь уже была отключена.

Получасом спустя «Странник» вращался на планетной орбите Деметры. Внизу, скрытый за тучами, раскинулся единственный огромный континент, со всех сторон омываемый Первичным океаном. На Гигантской равнине с голубыми пятнышками озер и темно-зелеными хвойными лесами периметр выглядел большой выпуклой линзой, от которой ослепительно отсвечивали солнечные лучи.

– Ишь ты! Просто как перевернутый таз! – наивно фыркнул Грохотун.

Скучая, рогатый робот ловил в перекрестия прицелов соседние корабли, которых кружило на деметрианской орбите немало. Среди них были и массивные транспортники, и пассажирские корабли, и юркие спортивные звездолеты, и тяжелые научно-исследовательские центры, которым не дали посадку на планету.

Из космоса было видно, что над периметром словно кружат черные жирные мухи, и Крокс догадался, что это боевые космолинкоры, которыми Пурк устрашал жителей периметра, заставляя их повиноваться своим приказам. Каждый из таких линкоров был вооружен лишь немногим хуже «Странника», а все вместе они значительно превосходили его огневую мощь.

– А что, если нам напасть, пока они не ожидают? – полный решимости сражаться, предложил Андрей.

Капитан Крокс с иронией уставился на него:

– Ого, да ты, я вижу, храбрый вояка! Допустим, нам даже удастся сбить два-три линкора и десяток рейдеров, но подоспеют основные силы и уничтожат «Странник». К тому же Пурк может запаниковать, решив, что началось вторжение с Земли. Тогда он немедленно убьет отца и мать Лависсы и взорвет Деметру. Мне случалось видеть, как взрывались планеты. Вначале вырастут грибы атомных взрывов, потом кора треснет, хлынет лава, планета расколется на части, которые будут вращаться одна вокруг другой. Потом…

– Хватит, дальше не надо! – вскрикнула Лависса, в ужасе затыкая уши.

– Неужели все потеряно? Но мы же сюда летели, значит, какая-то надежда была? – спросил Андрей.

– Надежда всегда умирает последней, на то она и надежда, – серьезно сказал Крокс. – Главное, на что способен каждый человек, – сделать все от него зависящее и надеяться на лучшее.

– Это все слова, капитан! А какой-нибудь план у нас есть? – нетерпеливо спросил Баюн.

– Наш план состоит в том, чтобы незамеченными пробраться в периметр. Это раз. Проникнуть в центральный компьютер и перепрограммировать всех боевых роботов патруля, чтобы они перестали подчиняться Пурку. Это два. Обезвредить самого Пурка и помешать ему взорвать Деметру. Это три. И освободить родителей Лависсы – это, разумеется, четыре.

– Ух ты, как здорово наш капитан до четырех считает! Он небось и до пяти считать умеет! – сказал Грохотун, думая, очевидно, польстить пирату.

– Деточка, занимайся-ка лучше своими пушечками и не встревай во взрослые разговоры! – жалостливо посоветовал ему попугай, и Грохотун продолжил выцеливать соседние корабли, шепча себе под нос: «Пуф-пуф! Ты убит! Почему летаешь? Так нечестно!»

Можно было только позавидовать безмятежности боевого робота, во всех жизненных ситуациях находившего чем себя занять.

– План-то неплохой, да только в каждом из этих пунктов по десять смертей лежит, – отозвался Баюн. – Как, например, мы попадем с орбиты на планету? На рейдере?

– На рейдере нас сразу засекут. Есть и другой способ, правда очень опасный, – сказал пират.

– Какой способ?

– Вы когда-нибудь слышали о звездном серфинге?

– О звездном серфинге? Это когда летят на таких легких досках с солнечными парусами, а потом начинают кувыркаться в атмосфере и выделывать всякие трюки? – жадно спросил Андрей.

Он несколько раз смотрел соревнования звездных серфингистов по видеовизору и всякий раз поражался мужеству спортсменов, которые в легких скафандрах скользили на специальных досках вначале в космосе, а потом в атмосфере, где ветер буквально мял и рвал паруса, а они ухитрялись скользить в воздушных потоках, где каждая ошибка могла стоить им жизни. Андрей даже подрался как-то с одним из своих одноклассников, Генкой Дурасовым, утверждавшим, что звездные серфингисты не люди, а андроиды.

Крокс послал Грохотуна в трюм, и вскоре тот вернулся с тремя серфингами. Мальчик увидел легкую плоскость с длинным килем, позволявшим сохранить устойчивость, и складную мачту. Парусов видно не было: сделанные из сверхлегкой пленки, улавливающей солнечные лучи, они были упакованы в специальный брезентовый мешок, и, чтобы открыть их, нужно было дернуть за специальное кольцо.

– Но не раньше, чем серфинг наберет скорость, или они могут слипнуться! – пояснил капитан.

Андрей представлял себе, что такое для звездных серфингистов «набрать скорость». Они падают вниз отвесно, расставив руки, как парашютисты, разгоняясь до нескольких десятков метров в секунду. Когда наступает момент, они ухитряются вскочить на поверхность ногами и, что называется, «поймать солнечный ветер». Когда ветер пойман, дергают кольцо, открывают паруса и дальше уже мчатся, подчиняясь солнечным ветрам и атмосферным потокам. На всякий случай на спине каждого закреплен реактивный парашют, но самые опытные серфингисты ухитряются приземлиться, так и не воспользовавшись им.

В принципе звездным серфингом можно заниматься как в открытом космосе, так и в атмосфере. Трудно сказать, какой из двух видов опаснее: в одном случае можно не вернуться на свой звездолет и навсегда остаться блуждать между звездами, в другом – разбиться, врезавшись в планету. Звездный серфинг – опаснейший вид спорта и ежегодно уносит больше жизней, чем все другие виды, вместе взятые.

– Кто полетит? – спросил Андрей.

Он видел, что на «Страннике» серфингов только три, следовательно, и воспользоваться ими сумеют лишь трое.

Капитан задумался.

– Вообще-то было бы неплохо, чтобы полетели мы с Грохотуном, а остальные остались на «Страннике», но тогда на корабле не будет никого, кто сумел бы управлять им, если потребуется. Значит, Грохотуну придется остаться на звездолете, – сказал он и испытующе взглянул на Андрея.

Мальчик, замерев, ждал продолжения.

– Я полечу первым. Второй полетит… Василиса. Ты должна справиться. Планета Ветров была для тебя хорошей школой. Только не рискуй очень, обещаешь?

Счастливая девушка кивнула.

– Третьим полетит… Андрей, – произнес наконец Крокс.

– Ура! – закричал мальчик и, подпрыгнув, обхватил Баюна за шею. Он и боялся, и одновременно желал, чтобы капитан выбрал именно его. И вот это свершилось!

– Осторожнее, сломаешь мне шейный шарнир! – недовольно проворчал, отстраняя его, робот-нянька.

Андрей видел, что тот волнуется за него, хотя и не спорит с капитаном.

– Прости, Баюн, я нечаянно! – извинился он, отпуская Баюна.

– Тоже мне «нечаянно». За «нечаянно» бьют отчаянно, – недовольно брюзжал робот, поправляя руками голову.

– Не волнуйся, старый брюзга, пока я жив, я присмотрю за мальчишкой! – Поняв, что беспокоит Баюна, Крокс утешающе похлопал его ладонью по спине.

– В том-то и дело: пока вы живы! – уныло пробормотал робот, но капитан сделал вид, что не расслышал.

Договорившись, что будет выходить на связь через каждый час, пират приготовил большой контейнер с провизией и оружием.

Пятью минутами позже Андрей и Василиса, одетые в легкие, но прочные скафандры для серфинга, с кислородными баллонами и реактивными парашютами за плечами, стояли у наружных шлюзов. В глазах у мальчика плясали золотистые искорки. Этот прыжок будет первым, а если ошибется, то и последним в его жизни.

– Главное, запомните: не открывать звездный парус раньше чем через двадцать секунд. Медленно досчитайте до двадцати, потом лягте на доску животом. Она сама должна принять правильное положение. Придерживаясь за мачту, встаньте, и только после этого открывайте парус. Солнечный парус – особый, он реагирует лишь на лучи светил, обычный же ветер проходит сквозь него без задержек. И вот еще, я забыл самое важное. Не трогайте парус руками, он тонкий и легко рвется. Главное – не растеряться, и все будет нормально, – напутствовал ребят капитан Крокс.

Пират открыл внешний из двух шлюзов и первым шагнул вперед. Прежде чем шлюзовая перегородка закрылась, отрезав их от остальных, Лависса, про которую Андрей почти забыл, шагнула вперед и поцеловала мальчика в щеку. Этот поцелуй был для мальчика неожиданным, и он запомнил его лишь как что-то мимолетное и мягкое.

В следующую секунду девочка уже выскочила из шлюзовой камеры, проскользнув между смыкающимися створками.

– Ни пуха тебе ни пера! Если встретишь Пурка, всыпь ему! – донесся до Андрея ее голос.

Пока мальчик очумело соображал, что произошло, капитан Крокс надвинул ему на голову прозрачный шлем и защелкнул предохранители.

– Внимание, не расслабляться! Прыжок через пять секунд! Не забудь ничего, о чем я тебе говорил, – приказал пират.

Над последней, пока закрытой, шлюзовой дверью стали зажигаться разноцветные светодиоды. Всего их было пять. Крепко стиснув доску серфинга, показавшуюся ему вдруг удивительно маленькой и ненадежной, Андрей приготовился.

Глава 8

ЛЮБИТЕЛЬ КОШЕК

Сладок будешь – расклюют, горек будешь – расплюют.

(Из пословиц Баюна)

Внешняя створка шлюза распахнулась, и Андрея, Крокса и Василису выбросило в разреженное пространство вместе с рванувшимся из звездолета воздухом. Андрей увидел под собой бездну, и его поглотила волна страха. Он зажмурил глаза, и прошло какое-то время, прежде чем он снова открыл их. Далеко внизу сквозь белое покрывало облаков виднелся край материка и бушующий, неспокойный Первичный океан.

Они находились в верхнем слое атмосферы на высоте примерно двенадцати километров над поверхностью планеты. Чем дольше мальчик падал, тем стремительнее он набирал скорость и даже сквозь скафандр чувствовал свист рассекаемого воздуха. Андрея подбрасывало, вращало и крутило. Он видел то небо, то землю, то рваные облака и не понимал порой, где верх, где низ и куда он падает. Страх прочно облепил его, поселился где-то в груди и животе, мешая бороться за жизнь.

Но он продолжал крепко сжимать доску, на которую, сам не помнил когда, перебрался животом. Сразу же после этого скорость падения снизилась и мальчика перестало вращать.

Неожиданно Андрей вспомнил, что нужно дернуть кольцо и открыть парус. Ему казалось – он падает уже целую вечность и нужный момент упущен.

Кольцо было расположено высоко, и, чтобы дотянуться до него, нужно было встать на серфинг. Андрей понял, что сделано это специально: ведь откройся парус, когда он лежит на доске животом, его наверняка отбросило бы. Кое-как, почти ничего не соображая, мальчик поднялся, и ноги его заняли места в удобных углублениях.

«Все равно уже поздно. Я сейчас разобьюсь!» – подумал Андрей, стараясь не смотреть вниз, чтобы не видеть, как неуклонно приближается планета.

Он схватился рукой за кольцо и уже хотел дернуть, но вдруг увидел на своем запястье часы с большим циферблатом, который пристегнул ему поверх скафандра Баюн. На часах была цифра 0.15, которая, когда Андрей на нее взглянул, сменилась на 0.16. «Не может быть, что я падаю всего шестнадцать секунд!» – не поверил, мальчик, но между тем так все и было.

Но все же он заставил себя выждать еще четыре секунды и дернул кольцо. Тотчас телескопическая мачта выдвинулась на несколько метров, парус затрепетал и раскрылся. Он сам сразу настроился на солнце, и Андрей ощутил, как пленка напряглась, подхваченная звездными лучами. Серфинг рвануло в сторону, и подросток удержался лишь благодаря подошвам своих ботинок, твердо зафиксированных в углублениях доски, но ноги при этом больно заныли.

Он стал вращать парус, пока не почувствовал, что может управлять своим перемещением. Лишь тогда серфинг перестал валиться вниз и Андрей смог набрать высоту.

К этому моменту страх уже прошел, а в животе остались лишь легкий холодок и замирание. Андрей оглянулся, надеясь увидеть Крокса или Василису. Ни одного из его спутников поблизости не было, и мальчик испугался, что его далеко снесло солнечным ветром.

Андрей посмотрел вниз: планета приблизилась, но континент уже исчез, а под ним волновался лишь бескрайний Первичный океан.

Мальчик растерялся, он не знал, в какую сторону ему лететь, и едва не запаниковал, подумав, что, если упадет в океан – там ему верный конец. Могут пройти месяцы, прежде чем течения вынесут его на берег, если еще раньше на него не позарится один из ящеров. Подросток живо представил, как его родители по колено в воде стоят у берега, а волны выбрасывают пустой, как разгрызенный орех, шлем скафандра.

Но тут, по счастью, ветер на мгновение раздвинул тучи, и справа от серфингиста мелькнул континент. Обрадовавшись ему как чему-то родному и близкому, Андрей развернул доску в ту сторону. Тучи снова сдвинулись, но теперь подросток хоть представлял, куда лететь. Не сворачивая, он цепко держал курс, а над ним раздувался треугольный прозрачный парус.

Андрей всмотрелся вдаль, и ему показалось, что там сверкнуло нечто похожее на пущенный зеркальцем солнечный зайчик. Несколькими минутами позже пятнышко увеличилось, приобрело треугольные очертания, и Андрей понял, что видит звездный серфинг одного из своих спутников: кого именно, Василисы или капитана Крокса, – было пока неясно.

Видимо, с другого серфинга подросток тоже был замечен, и в наушниках скафандра зазвучал голос пирата:

– «Летучий корабль-1», отзовитесь! Вас вызывает «Летучий корабль-2»!

Андрея захлестнула радость:

– Это вы, капита…

– Стоп! Без имен! Возможно, Пурк ведет радиоперехват… – оборвал его Крокс.

– А где Васи… «Летучий корабль-3»?

– «Летучий корабль-3» пока находится вне зоны видимости, и это меня беспокоит. Держись за мной и повторяй все мои маневры. Конец связи. – И пират отключил передатчик.

Примерно через четверть часа, когда материк под ними стал совсем большим, капитан Крокс стал снижаться. Андрею стоило больших трудов не потерять его из виду, но в конце концов это ему удалось. К этому времени подросток успел уже полностью победить страх и осторожность и даже слегка зазнаться, что справляется со звездным серфингом. Эта самоуверенность едва не стоила ему жизни.

Метрах в пятистах от поверхности планеты Андрей потерял равновесие и рукой проткнул парус насквозь. Он даже не почувствовал прикосновения, настолько тонкой была пленка, покрытая специальным составом. Мгновенно солнечным ветром парус разодрало на две части, а неуправляемый серфинг стал падать.

Андрей завопил, видя, как неуклонно приближается Деметра. Потоком ветра доску завертело, и мальчика стало кувыркать. В какое-то мгновение он ударился обо что-то, и компьютерный регулятор парашюта, отстегнувшись, полетел вниз.

Спасло мальчика лишь то, что в наушниках зазвучал спокойный и повелительный голос Крокса:

– Раскинь руки и ноги! Живо! Перестало крутить? Теперь осторожно поднеси правую руку к груди и дерни кольцо!

– Не… не получается…

– Дергай сильнее!

Мальчик изо всех сил рванул за кольцо, и над его головой раскрылся купол парашюта. Андрея подбросило, сдавило, и падение стало замедляться. Двумя минутами позже он приземлился на травянистую равнину Деметры. От толчка упал на бок, но сразу же вскочил. Купол парашюта бессильно опустился рядом, несколько раз дернулся, как выброшенная на берег медуза, и замер.

Неподалеку на звездном серфинге совершил приземление капитан Крокс. Он спрыгнул с доски, подбежал к мальчику и схватил его за плечи. По тому, как дрожал его голос, подросток почувствовал, как сильно капитан взволнован.

– С тобой все в порядке?

– Дела как сажа бела, – в рифму ответил Андрей, вспоминая одну из пословиц Баюна.

– Не ушибся?

– Не-а, трава мягкая! – Храбрясь, мальчик отстегнул купол и сделал несколько шагов на ватных ногах, раскачиваясь как пьяный.

– Помоги мне свернуть парашют! Нужно его спрятать, чтобы не увидели с патрульных рейдеров, – делая вид, что ничего не замечает, попросил пират.

Они собрали парашют и, привязав его к тяжелому камню, бросили в небольшое озерцо. Крокс пытался связаться с Василисой, но она не отзывалась, и Андрей видел, как постепенно мрачнеет лицо пирата, а каждую его человеческую морщинку наполняет тревога.

Внезапно над их головами скользнула легкая тень. Капитан вскинул голову, и морщины его разгладились. На равнину мягко опустился серфинг. С него спрыгнула Василиса и подбежала к пирату.

– Почему ты не отвечала? Не может быть, чтобы отказал передатчик! – набросился на нее Крокс.

Василиса отстегнула ненужный уже прозрачный шлем скафандра и отбросила его, как пустую скорлупу. На щеках у нее играл счастливый румянец, а глаза сияли, как две звезды.

– Мне нравилось летать. Если бы можно было, я провела бы под парусом целую вечность, а когда умерла, стала бы птицей, – сказала она.

– Лучше не спеши на тот свет. Мне будет без тебя скучно! – раздался рядом знакомый голос, и на плечо к Василисе уселся хорошо знакомый нам попугай.

– Как ты сюда попал? – удивился пират.

– Отгадайте с восьми попыток. Приплыл? Холодно! Пришел пешком? Тоже холодно! Приехал на спине бронтозавра? Совсем уже лед!

– Ты прилетел? – прервал болтовню птицы Андрей.

– Ура! Горячо! В самую точку! – с клоунскими интонациями завопил попугай. – А теперь признавайся: сам догадался или тебе кто-нибудь подсказал?

Спрятав в кустарнике два уцелевших серфинга, капитан Крокс распаковал контейнер с оружием и, перекинув через плечо ремень лазеромета с узким дулом, направился к видневшемуся вдали периметру.

Василиса и Андрей поспешили за ним. Мальчик то и дело дотрагивался до рукояти своего маленького бластера и несколько раз вынимал его из кобуры.

– Чувствуешь себя индейцем на тропе войны? – поинтересовался попугай, пролетая над ним.

Отмахнувшись от птицы, Андрей догнал капитана Крокса.

– В моем бластере достаточно мощности, чтобы уложить робота? – спросил он.

Пират мельком взглянул на его оружие.

– Это неплохая модель фирмы «Бамс и сыновья», – сказал он. – Двести зарядов. Мощный накал луча, никакой отдачи, легкая смена энергетических магазинов. В ближнем бою надежен, но прицельность слабая.

– А патрульного робота из него уложишь? – повторил Андрей, проникаясь к «бамсу» уважением.

– Неизвестно, кто кого уложит. Роботы и сами неплохо стреляют, их для этого и штамповали! – встрял в разговор попугай.

Они шли по Гигантской равнине. Густая трава скрывала путников до груди. Несколько раз над ними пролетали рейдеры и планетолеты звездного патруля, но укрыться от них на равнине было несложно: стоило залечь в траву, как зеленое растительное море надежно прятало пирата и его спутников.

– Неужели нас засекли? – спросила Василиса, когда два рейдера стремительно пронеслись метрах в двадцати над ними.

– Не думаю. Если бы засекли, стали бы обстреливать, – успокоил ее Крокс.

В это мгновение с одного из рейдеров, прочерчивая белый след, стартовала ракета. Василиса взвизгнула, решив, что им конец, но ракета промчалась над головами друзей и взорвалась уже за холмом. Сразу же оттуда донесся гневный рев раненого динозавра. С рейдера выпустили еще одну ракету, и рев пресекся. Патрульные планетолеты сделали круг над этим местом и, убедившись, что цель поражена, развернувшись, разлетелись в разные стороны, изредка постреливая из лазерных пулеметов по мелким ящерам.

– Вот вам и отгадка! Эти мерзавцы охотятся на динозавров. Своими шкурами рисковать не хотят, поэтому стреляют с воздуха, – презрительно бросил пират.

– Вдруг в одном из этих рейдеров был сам Пурк? – предположил Андрей.

– В таком случае мы упустили хорошую возможность пристрелить мерзавца. Впрочем, не думаю, чтобы Пурк высунулся сейчас из периметра. По-видимому, у него есть теперь дела поважнее, – отозвался Крокс.

Чем ближе они подходили к периметру, тем заметнее становились следы разрушений и надругательств, творимых над природой. В траве то там, то здесь чернели выжженные проплешины, натыкались они и на облепленные мухами туши травоядных динозавров, попавшихся на прицел кому-то из мерзавцев. Рядом с одной из мертвых самок трицератопса, придавленный ее тяжестью, жалобно повизгивал детеныш. С огромным трудом, используя ствол лазеромета как рычаг, капитан освободил его, но детеныш не стал убегать, а так и остался возле убитой матери. Малыш тыкался в нее носом и трубил, удивляясь, почему она разлеглась и не идет дальше, хотя вокруг такие хорошие пастбища.

– Пурку очень повезло, что он сейчас далеко отсюда! – негромко произнес пират, повернулся и пошел к периметру.

Понимая, что детенышу в данной ситуации все равно не помочь, а взять с собой перепуганного малыша размером с микроавтобус невозможно, Василиса и Андрей, с жалостью на него оглядываясь, последовали за пиратом.

Возле периметра ревели двигатели автоматических грунтовыжигателей. Эти громадные машины, похожие на древние асфальтовые катки, ряд за рядом уничтожали траву и кустарник, создавая вокруг периметра мертвую выжженную зону.

Там, где проезжали их раскаленные до семи тысяч градусов колеса, каждое из которых было в три раза выше человеческого роста, почва навсегда спекалась и покрывалась термической коркой.

Андрей с ужасом смотрел на работу этих огромных машин, от колес которых поднимался едкий дым.

– Зачем Пурк приказал это сделать? Какой смысл ему уничтожать природу Деметры, если сам хочет быть хозяином планеты? – спросил он.

– Пурку плевать на природу, а грунтовыжигатели он послал, чтобы создать зону отчуждения. Такой прогон как пограничная зона. Здесь виден каждый чужак. На следующем этапе Пурк наверняка установит электронные отслеживатели и самонаводящиеся лазерные пулеметы, которые станут обстреливать каждую движущуюся цель на этом участке, – объяснил капитан.

Внезапно пират нырнул в траву и сделал знак Василисе и Андрею последовать его примеру. Возле грунтовыжигателей появились два боевых робота, и капитан опасался, что они их заметят.

Роботы в самом деле остановились и подозрительно посмотрели в их сторону.

– «Двенадцатый», на моем биолокаторе какое-то пятно! – сказал по рации один, глядя на пристегнутый у него к запястью прибор.

– Наверное, динозавреныш какой-нибудь выполз, пойду пристрелю! – ответил ему второй робот.

И, вскинув бластер, он решительно направился туда, где прятались друзья. Слегка раздвинув траву, Андрей мог разглядеть серийный номер «012» на груди приближающегося робота и его устрашающую своей безликостью голову с двумя большими зрительными фотоэлементами и речевым динамиком.

Подростку было страшно, но он понимал, что убегать нельзя. Стоит ему выскочить из травы, как робот попадет в него первым же выстрелом. Мальчик потянул из кобуры «бамс» и снял его с предохранителя, решив стрелять, когда робот подойдет совсем близко.

Капитан Крокс коснулся его плеча и качнул головой.

– Не стреляй! Обоих сразу уничтожить мы не успеем, а второй робот поднимет тревогу! – прошептал он одними губами.

Пират снял с пояса мешочек с каким-то песком, горсть отсыпал себе и Василисе, а остальное протянул Андрею. Что это за пыль, мальчик вспомнил лишь тогда, когда, равномерно обсыпавшись ею, Крокс стал невидимым. Это же тот самый намагничивающийся грунт с Оригуса!

Подросток торопливо обсыпал им всего себя, не забыв про лицо и волосы. Пыль поскрипывала на зубах, но сейчас было не до мелких неудобств: робот был уже рядом.

Он раздвинул дулом траву, собираясь стрелять, но, никого не увидев, с подозрением покосился на свой биолокатор. Прибор фиксировал биологические объекты в непосредственной близости, в то время как сам робот ничего похожего не замечал. Боясь шевельнуться, Василиса видела всего в нескольких сантиметрах от своей головы толстую, с пневмопружинами ногу робота и блеск деметрианского солнца на дуле его крупнокалиберного бластера армейской модели. Робот был вблизи от нее всего несколько секунд, но для девушки они растянулись на целую вечность.

«Ну что, «двенадцатый», пристрелил своего динозавра?» – прозвучал в динамике голос товарища.

– Нет здесь никого. Похоже, мой биолокатор забарахлил! – отвечал его напарник.

Он закинул бластер на плечо, круто повернулся и пошел к периметру. Робот не поворачивался назад и не видел, что позади него трава еле заметно приминается: это бесшумно полз капитан Крокс. В зубах пират сжимал лазерный нож. Он мог с легкостью метнуть его в любого из патрульных, а второго почти мгновенно снять выстрелом из бластера, но это не входило в его планы. Он неслышно подполз к одному из грохочущих грунтовыжигателей и, стараясь держаться подальше от его раскаленных колес, заполз по лестнице в его кабину.

Он дал знак попугаю, и тот, единственный из троих разведчиков остававшийся видимым, внезапно вылетел из травы на глазах у патрульных роботов, крикнул что-то задорное и зигзагами стал удаляться. Роботы бросились ему вслед, стреляя из бластеров. Они надеялись подбить птицу и не подозревали, что попасть в попугая, натренировавшегося уворачиваться от самого Грохотуна, практически невозможно. Птица выписывала в воздухе такие петли, что уследить за ней дулом было напрасной потерей времени.

Когда попугаю надоела эта игра, он притворился раненым и упал в траву. Роботы бросились, чтобы подобрать его, но там никого уже не было. Хитрая птица давно улизнула.

– Готов! – не очень уверенно сказал «двенадцатый».

– Вот именно, умирать уполз! – предположил его напарник.

Оба туповатых патрульных не знали, что попугай давно уже сидит на плече у капитана Крокса и чистит перья.

Пока ловкая птица отвлекала роботов, Андрей и Василиса забрались на тот же грунтовыжигатель, что и пират. Мальчик никак не мог привыкнуть к своему невидимому телу. Это был как раз тот случай, когда ощущения противоречили здравому смыслу. Он представлялся себе повисшим в воздухе голым разумом, и лишь саднившее колено, сбитое при приземлении на парашюте, подтверждало, что он пока состоит не из одного разума.

– Зачем мы сюда забрались? – спросил мальчик и сквозь грохот грунтовыжигателя услышал смешок невидимого пирата.

– Видишь этот таймер? Это табло плановой подзарядки. Чтобы поддерживать накал температурной спирали, этой машине нужно много энергии. Через каждые двенадцать часов к ней подъезжает энергозаправщик. У этой машины двенадцать часов почти истекли и осталось всего четверть часа.

– Ну и что из этого?

– Ты не понимаешь элементарных вещей. Энергозаправщик может появиться только с той стороны периметра; если мы сумеем забраться на него, то окажемся внутри охраняемой зоны.

Все произошло так, как и рассчитывал капитан. Минут через пятнадцать оба патрульных робота направились к силовой защите и приготовили бластеры, охраняя проход от возможного проникновения посторонних. Из северных ворот периметра показался неуклюжий планетоход с толстыми колесами, на кузове которого были нарисованы три молнии. Это и был энергозаправщик. В кабине энергозаправщика сидел зевающий андроид с лысой макушкой.

– Посмотрите-ка на этого олуха! Их сейчас делают точь-в-точь как людей! Даже лицо меняет выражение! – засмеялся попугай.

Андроид поочередно подъезжал к остановившимся выжигателям, вставлял им в заправочное устройство специальный провод и подавал на него зарядное напряжение.

Когда энергозаправщик остановился рядом с ними, Андрею, Василисе и пирату не составило большого труда перепрыгнуть на его плоский кузов, усесться там и не без удовольствия наблюдать, как отсвечивает солнце на лысой макушке андроида. Их слегка удивило, когда он, воровато оглянувшись, вытащил из кармана маленькую плоскую склянку, быстро отхлебнул из нее и вновь сунул в карман.

– Ты ошибся, попугай! Это не андроид, а человек! – шепнул Андрей.

– А вот и нет! В этой бутылочке у него смазочное масло! – заюлила хитрая птица, не желавшая признать, что спутала живого человека с андроидом.

Зарядив все выжигатели, громоздкая машина развернулась и вновь направилась к северным воротам периметра. Патрульный робот осмотрел машину и, никого не обнаружив, сказал в рацию:

– Говорит «ноль-двенадцатый»! Пост у северных ворот. Заправщик просит разрешения на въезд в периметр.

«Приготовились! Открываю!» – раздался голос дежурного офицера, диоды на столбиках замерцали зеленым, и энергозаправщик, лязгая, вкатился внутрь периметра.

Они ехали по местам, знакомым Андрею с детства, но мальчик едва узнавал их. За те дни, что Пурк был у власти, многое успело измениться. Деревья, кустарник и буйная растительность – гордость жителей планеты – были вырублены. Заросли, в которых так любили бродить влюбленные и играть дети, исчезли, а на пнях столетних деревьев счастья стояли вращающиеся поисковые биолокаторы. Стоило мимо пробежать хотя бы кошке, как немедленно завывала сирена и к этому месту по тревоге мчались патрульные рейдеры.

Из всех зеленых насаждений Деметры уцелел пока лишь Центральный парк, но и до него вскоре должны были добраться громыхающие роботы-выкорчевщики.

Чистейшие Оранжевые озера были затянуты колючей проволокой, а подступы к ним заминированы. Из озер ощутимо тянуло тухлятиной: должно быть, Пурк приказал засыпать их биоцидным порошком, уничтожившим все живое.

На каждом перекрестке стояло по плазменному танку с коротким широким дулом.

Прохожих на улицах почти не было, у тех же, кто встречался, были напряженные, испуганные лица. У учреждений и космопорта стояли опознающие установки, и у каждого входящего проверялась сетчатка глаза. Любой, казавшийся роботам подозрительным или отказывающийся от проверки, немедленно задерживался.

Андрей, капитан Крокс и Василиса спрыгнули с заправщика, и грохочущая машина направилась к ангару. Подросток видел, как водитель еще раз приложился к бутылке и вытер со лба пот тыльной стороной руки.

– Похоже, этому человеку самому не нравится то, что он делает. Зачем же он соглашается работать? Ведь с его помощью уничтожается все зеленое на планете! – с возмущением воскликнул Андрей.

– Думаю, у него жена, дети. Он боится за них и за себя. К тому же и семью кормить надо, – услышал он низкий голос пирата.

Но все равно, несмотря на трезвость этого довода, подросток не понимал, почему люди подчиняются Пурку, хотя тот один, а их много. Почему не сопротивляются? Боятся роботов? Но тогда пускай хотя бы не работали на диктатора, однако ведь работают же: и программистами, и водителями, и диспетчерами на автоматических заводах, которые производят все новые рейдеры и плазменные танки! Хотя Андрею было уже тринадцать, многого во взрослой жизни он все еще не понимал.

– Я уверен, почти все на планете ненавидят Пурка! Почему же люди не могут договориться между собой и разом поднять восстание? Людей же больше, чем роботов, – спросил Андрей.

– Ты смелый парень, но не понимаешь элементарной психологии. Каждый не доверяет и боится своего соседа, считает, что тот может предать его. А сосед думает о нем то же самое, и, возможно, оба они правы. Так сейчас на всей Деметре. Поверь, они все нормальные, умные люди, но заставь их сейчас Пурк кричать: «Да здравствует тирания, самая гуманная тирания в мире!» – все до единого будут вопить «да здравствует», а через несколько лет, возможно, и сами поверят в это, – отозвался капитан Крокс.

У Андрея было еще немало вопросов, но сейчас не время было их задавать. Рядом, едва не сбив их, промчался патрульный планетоход, в котором сидели два андроида и офицер-человек. На рукаве у него была нашивка с глазом – эмблема деметрианской службы безопасности.

– Надо навестить вычислительный центр. Ты помнишь дорогу? – шепнул Андрею пират.

Держась на почтительном расстоянии от поисковых биолокаторов и обходя патрульных роботов, невидимые разведчики двинулись в сторону вычислительного центра.

Внезапно зажглись прожектора, и над городом в скрещивающихся голографических лучах возникло исполинское изображение Пурка. Его лицо излучало добродушие, в руках у него был котенок, которого он нежно почесывал за ухом. Андрей удивился этому, вспомнив, что Лависса говорила, будто Пурк совершенно не выносит животных.

– Здравствуйте, глубокоуважаемые сограждане! – бодро начал Пурк. – Поздравляю вас с Днем независимости Деметры! Сбылась сокровенная мечта всего нашего народа. Мы получили желанную свободу от всех остальных планет Вселенной! Я у власти всего третью неделю, но уже заметны улучшения во всех областях нашей жизни. Не правда ли, танки и рейдеры, которые теперь всюду встретишь в периметре, преисполняют нас чувством гордости за наши могучие вооруженные силы? Я получаю массу поздравительных лазерограмм, в которых меня благодарят, что я наконец-то навел в периметре порядок и обуздал преступность. Зеленые насаждения, служившие главным разносчиком инфекции, почти уничтожены, а в ближайшее время будут истреблены и все динозавры на планете, являющиеся для человека источником постоянных угроз. В будущем можно будет вообще снять периметр и, ничего не страшась, гулять по прекрасно заасфальтированной равнине под защитой милых, деликатных роботов звездного патруля!

От этой идиллической картины Пурк так расчувствовался, что промокнул глаза платком.

– Вот вам и внук палача! Кто бы мог ожидать от него такой чувствительности! – удивился попугай.

Котенок у Пурка стал вырываться, но новый президент цепко схватил его толстыми пальцами за шкирку и так прочно впечатал в свой живот, что тот не мог даже мявкнуть.

– Простите! – улыбнулся Пурк. – Теперь поговорим о неприятном. Разумеется, первое время мы вынуждены будем пойти на некоторые ограничения прав вашей личности, которые могут причинить вам некоторые неудобства. Например, с десяти вечера до шести утра будет введен комендантский час. Изредка, заботясь о вашей безопасности, в каждом доме станут проводиться обыски и изыматься оружие. Порой отдельных лиц придется вежливо препроводить в медицинские центры, где они подвергнутся легкому оздоровительному гипнозу.

В этот момент из дома, рядом с которым стояли капитан Крокс, Андрей и Василиса, раздался вопль, звук треснувшей пластиковой двери, и двое патрульных роботов выволокли из него мужчину средних лет, кричавшего:

– Я ни в чем не виноват! Не хочу, чтобы мне стирали память! Не хочу становиться идиотом!

Но роботы, не слушая, волокли его к планетоходу.

– Вот вам и «вежливое препровождение на оздоровительный гипноз»! – прокомментировал попугай.

– Помогите этому человеку, капитан! – попросила Василиса.

– Хорошо, попробую, – без особого желания согласился пират.

Андрей не видел, как он подошел к патрульным и что сделал, но внезапно один робот, а за ним и второй рухнули на землю. Следом за тем дверца планетохода распахнулась, и оттуда головой вперед вывалился водитель-андроид.

Спасенный мужчина дико уставился на поверженных роботов, попятился, повернулся и побежал по улице.

Капитан Крокс поочередно взвалил патрульных на плечо и отнес их в дом, опасаясь, что на улице их скоро заметят и поднимут тревогу.

– Что вы с ними сделали? Вы их убили? – с ужасом спросила Василиса.

– Роботов нельзя убить. Я их отключил и стер память о последнем задании. Через час они придут в себя и будут уверены, что их послали патрулировать улицы. Ни о нас, ни об этом человеке они и не вспомнят, – объяснил пират.

Колоссальная голограмма Пурка продолжала разглагольствовать, повиснув над городом, но, уже не слушая ее, разведчики продолжали пробираться к вычислительному центру.

Проходя мимо одной из оград, они услышали разговор.

– Пап, почему котенки у нового президента все время разные? В тот раз был серенький, до этого рыженький, а сегодня беленький? Они убегают от дяди президента? – наивно спрашивала маленькая девочка с рыжими волосами, стоявшая на чудом уцелевшем газоне перед крыльцом своего дома.

– Тсс! Молчи! – Перепуганный отец, покосившись по сторонам, схватил девочку и нырнул с нею в дом.

– А куда все-таки исчезают котята? – спросила Василиса, которую заинтересовало это наблюдение.

– Лучше тебе этого не знать, а то плохо будешь спать ночью, – заявил попугай.

– Я бы субъектам с нестабильной психикой советовал заводить андроидных кошек, – сказал Андрей.

– Совет не мальчика, но мужа! – немедленно откликнулся попугай.

Минут через десять разведчики подошли к одному из пяти холмов, расположенных внутри периметра. На вершине холма, похожий на айсберг, белел неправильной формы узкий небоскреб. Это и был главный вычислительный центр планеты Деметра. Именно здесь на одном из этажей находились компьютеры, управляющие роботами патруля, тут же располагался Центральный Процессор межгалактической сети, в память которого когда-то уже удалось проникнуть Андрею.

Пират достал мощный бинокль и навел его на здание, внимательно оглядывая подступы к нему. У ворот вычислительного центра была выставлена надежная охрана из патрульных роботов, с поводков у которых рвались киборгизированные собаки.

– Это последние разработки, я слышал о таких. Они оборудованы биосканерами, и у них отличный нюх. Такие заметят нас раньше, чем мы приблизимся на сотню метров, – сказал капитан.

– А если попробовать перемахнуть через забор? – предложил Андрей.

Забор вокруг вычислительного центра был невысоким, а зеленая лужайка выглядела вполне безобидно и к тому же на первый взгляд никем не охранялась. На лужайке росло несколько деревьев с развесистой кроной, и мальчик порадовался, что до них не докатились еще машины-выкорчевщики.

– По-по-пробовать че-через за-забор! Вы слышали такую глупость? – Попугай расхохотался так, что его клюв заклинило и он вынужден был поправить его лапкой.

– А что тут такого? Лужайка как лужайка, а через забор я и не через такой перелезу! – рассердился Андрей.

– Никто не сомневается, что перелезешь. На таких лужайках и трех травинок нет настоящих, везде искусственное охранное покрытие. Ну-ка, покажи ему, попугай! – потребовал капитан.

– Так и быть! Лучше один раз увидеть, чем тыщу раз надоедать вопросами!

Птица схватила клювом небольшой камешек и, пролетев над газоном, бросила его на траву. В тот же миг что-то вспыхнуло, и с одного из деревьев в место, куда упал камень, ударила высоковольтная молния.

– В самую точку! От нашего камешка не осталось даже приятного воспоминания! – вернувшись, сообщил попугай.

– Я видел, как дерево выстрелило током! Выходит, это не настоящее дерево? – удивился Андрей.

– Вы, как всегда, проницательны, доктор Ватсон! И часу не прошло, как вы высказали то, что другим было ясно с самого начала! – хихикнула птица.

– Помолчи, попугай! У нас для тебя есть дело! – сказал пират.

– Какое такое дело? – заинтересовалась любопытная птица.

– Ты единственный, кто сможет попасть в вычислительный центр. В компьютерах ты тоже будто разбираешься, так что лети и попытайся вернуть патрульным роботам исходную программу либо отключи их совсем!

Услышав такой приказ, попугай захлопал крыльями и сделал вид, что вот-вот выключится от возмущения.

– А если меня прихлопнут? Я маленькая, хрупкая птичка, а вы небось принимаете меня за терминатора-страуса, у которого под каждым крылом по ракете «земля – воздух – земля».

Послушав дурачащуюся птицу, пират улыбнулся:

– Я принимаю тебя как раз за того, кто ты есть: умного, ловкого, изобретательного, отважного, неунывающего… прощелыгу!

Пока капитан говорил «умного, ловкого, изобретательного», попугай надувался от гордости, как воздушный шар, но когда закончил «прощелыгой», хитрец досадливо икнул.

– Ну вот, так всегда! Единственный раз в жизни мне показалось, что меня оценили по достоинству, и вдруг такое разочарование! Между прочим, основываясь на вышесказанном и опираясь на нижеизложенное, я тезисно аргументирую тот факт… – начал было попугай, но Андрей с Василисой так и не узнали, что именно он «тезисно аргументировал».

Чувствуя, что болтовня птицы может затянуться до бесконечности, капитан Крокс сгреб ее в кулак и подбросил в небо:

– Лети и сделай то, что я тебя говорил!

– Р-рады стар-раться, ваше благор-родие! – откликнулся ничуть не обидевшийся попугай и, набрав высоту, полетел к вычислительному центру.

Друзья направились было к президентскому дворцу, как вдруг взвизгнули тормоза и рядом как вкопанный застыл патрульный планетоход. Из переулка показался плазменный танк, мчащийся на полной скорости, а небо потемнело от слетевшихся рейдеров, неподвижно повисших над землей. Со всех сторон, взявшись неизвестно откуда, вынырнули боевые роботы и взяли их в полукольцо.

«Вы обнаружены! Бросайте оружие или будете уничтожены!» – раздался оглушительный голос из динамика одного из планетолетов.

– Нас засекли! – прошептал Андрей.

Оглянувшись и мгновенно оценив ситуацию, пират подтолкнул своих спутников к ближайшему зданию и, вышибив ногой дверь, впрыгнул внутрь.

– Без паники! Скорее сюда! – крикнул он.

Патрульные роботы, стреляя наугад, бросились за ними.

Глава 9

ДРЕВНЕРУССКИЙ ГОРОД

Единая человеческая душа, если покопаться в ней хорошенько, скрывает в себе не меньше тайн, чем вся Вселенная…

(Из жизненной мудрости Баюна)

Андрей, капитан Крокс и Василиса оказались в автоматическом кафе. Вдоль стен в нишах стояли пищеботы, где каждый посетитель мог выбрать блюда, коснувшись рукой их изображения или отдав словесную команду. Оплату произвести тоже было несложно. Нужно было на мгновение положить ладонь в специальное углубление, и необходимая сумма снималась со счета в компьютерном банке.

Но сейчас беглецам было не до ужина. Едва замечая окружающее, они метнулись в дальний край, к служебной двери. Пока Василиса и Андрей пытались ее открыть, пират сорвал с плеча лучемет и дал длинную очередь по патрульным роботам. Первые двое нападавших обрушились с грохотом и загородили вход своими корпусами.

Остальные роботы ощетинились зеркальными непробиваемыми щитами и открыли беспорядочную стрельбу. Скрываясь за пищеботами и перебегая от одного к другому, капитан Крокс отвечал им одиночными выстрелами. Редкий из его выстрелов не попадал в цель. Стоило какому-то из роботов высунуться из-за щита дальше, чем нужно, как пират укладывал его точной вспышкой своего лучемета.

От выстрелов в пластиковых окнах кафе появились выжженные дыры, но они не осыпались, пока один из патрульных несколько раз сильно не ударил по ним прикладом своего энергетического ружья.

Мальчик видел, что у всех атакующих роботов на зрительные датчики надеты устройства теплового видения, позволяющие различать их инфракрасные контуры. Значит, они больше не являются для нападавших невидимыми.

Решив сражаться наравне с капитаном, Андрей вскинул свой бластер и нажал на курок, но выстрела не последовало. «Не заряжен!» – мелькнула тревожная мысль, и мальчик хотел отбросить бесполезное оружие, но внезапно увидел на рукояти бластера горящий синий диод. Значит, все это время бластер был на предохранителе. Выругав себя, Андрей сдвинул его большим пальцем.

Теперь бластер был готов к бою, но стрелять было уже не в кого. Робот, выбивший окно, предусмотрительно скрылся, а остальные мелькали в нем всего на несколько мгновений, и Андрей даже не успевал прицелиться. Когда он все же поймал одного из патрульных на мушку и хотел нажать на курок, над головой у мальчика внезапно что-то полыхнуло и в пищеботе появилось оплавленное отверстие размером с кулак. В то же мгновение руку Андрея пронизала острая боль, заставившая его выронить оружие. Мальчик решил было, что его ранило, но это была всего лишь брызнувшая капля раскаленного металла.

Капитан Крокс сшиб Андрея с ног и за шкирку затащил за пищебот.

– Не высовывайся! Убьют! – прошипел он.

Боевые роботы окружили уже все здание. На космобусе прибыла группа захвата и присоединилась к остальным. Плазменный танк придвинулся к самым окнам и направил внутрь свое широкое дуло, однако пока не стрелял. Вероятно, Пурк отдал команду не открывать огонь, желая захватить живым хоть кого-то из разведчиков.

– Василиса, открывай дверь! Быстрее! – не оборачиваясь и продолжая вести огонь, крикнул капитан Крокс.

– Я не могу! Она идентификацию требует! – чуть не плача, возразила девушка.

Она дергала и трясла ручку служебной двери, но та оставалась запертой, лишь расположенный на ней динамик повторял: «Вход воспрещен».

– Сейчас ей будет идентификация! А ну, отойди! – Крокс на мгновение обернулся и прорезал магнитные замки двери из лучемета.

Дверь повисла на одной петле. Открылся обшитый белыми пластинами и освещенный «вечными» лампами коридор.

– Бегите по нему! Живо! – продолжая отстреливаться, крикнул пират.

– А вы?

– Кому говорю: живо! Я их задержу!

Капитан подполз к окну и одну за другой метнул наружу две молекулярные гранаты. Полыхнули яркие вспышки, и подбитый плазменный танк стал вращаться на уцелевшей гусенице.

Андрей и Василиса побежали по коридору. Сзади из кафе раздавались выстрелы, значит, Крокс все еще продолжал неравную битву. Наконец за своей спиной мальчик услышал торопливые шаги капитана.

– Не тащитесь, как ослы с поклажей! Шевелитесь, через шесть секунд рванет моя молекулярная мина, и от кафе вряд ли что-нибудь останется! – приказал Крокс.

Эти слова подогнали Андрея и Василису, и они помчались по коридору со всех ног. Нырнув за какую-то приоткрытую дверь, беглецы оказались в кромешной темноте. Мальчик прижался спиной к стене, ожидая взрыва. Но взрыва не было.

– Капитан, шесть секунд прошли!

– Это была шутка, должен же я был вас подогнать! – усмехнулся Крокс.

Он стал нашаривать на двери магнитный замок, но, к его удивлению, дверь не была им оборудована. Зато капитан нащупал массивный старинный засов, который вдвигался в паз в стене.

Как только засов вошел в свое гнездо до упора, внезапно вспыхнул яркий свет, и Андрей отшатнулся, настолько неожиданным было то, что он увидел.

Перед ними была высокая крепостная стена, протянувшаяся вдоль извилистого берега реки. Видны были две ее ближайшие крепостные башни, массивные, с узкими бойницами и кованым флажком на крыше.

Разведчики сделали было шаг к крепостной стене, но, поскользнувшись на влажном крутом берегу, скатились в реку. Водой с них смыло всю инопланетную пыль, и они вновь смогли увидеть друг друга.

Подняв лучемет над головой, пират по илистому дну стал выбираться на противоположный берег. Его мокрая броня сверкала в солнечных лучах. В самом глубоком месте вода в речушке доставала капитану до подбородка, зато Андрею с Василисой там было с головой, и им пришлось переправляться вплавь.

Неподалеку, метрах в двадцати ниже по течению, проходил широкий каменный мост, на котором толпился народ. Возле моста у деревянного причала были привязаны две длинные деревянные лодки. Выбравшись на берег, разведчики оказались у высокой крепостной стены, сложенной из тесаных камней.

У главных ворот раскинулась торговая площадь. Скрипели телеги, мычал скот, сыпались искры из кузниц, двое бочаров разгружали деревянные кадки, ведра и бочки. Суетилась, толкалась и ругалась пестрая толпа. Каменщики продолжали закладывать пролом в стене. Двое княжеских дружинников с длинными мечами на поясе внимательно осматривали чеканные византийские щиты, которые им подобострастно предлагал толстый бородатый сиделец из оружейной лавки.

Мальчишка лет восьми в красной рубашке всей тяжестью виснул на поводе заупрямившейся лошади, пытаясь стронуть ее с места, а три румяные женщины в сарафанах стирали на мостках белье, колотя его вальками. На Андрея, Крокса и Василису никто не обращал внимания.

Капитан решил, что перед ним голограммы, и двинулся вперед, думая пройти сквозь них, но один из подручных мясника, сгружавший с повозки разрубленные туши для княжьего стола, зацепил пирата коровьей ногой. Он оглянулся на капитана и, совсем почему-то не удивившись ни его киборгизированному корпусу, ни наполовину механическому лицу, выругался: «Куда прешь, бельмастый? В глаза copy надуло?»

– Разрази меня гром, где мы? – пораженно спросил Крокс, отступая на полшага назад.

– В музее Древней Руси. Мы с Баюном когда-то были здесь на экскурсии, – сказал Андрей.

Он только что сообразил, что кафе, куда они ворвались, спасаясь от роботов, располагалось в том же здании, что и музей, только с другой стороны.

Музей Древней Руси на планете Деметра был крупнейшим в Галактике. Он не имел ничего общего с теми скучными музеями XX–XXI веков, в которых все экспонаты пылились под стеклом и ни до чего нельзя было дотронуться. В те допотопные времена каждую группу школьников обязательно сопровождала старенькая женщина-экскурсовод, которая могла часами бубнить про какой-нибудь скучный горшок или скульптуру, но спокойно проходила мимо роскошного боевого топора или доспехов.

Музей на планете Деметра был совершенно иным. Он представлял собой небольшой древнерусский город-крепость. Все в этом городе было сделано точь-в-точь как настоящее, начиная от каменных башен и закопченных кузниц и заканчивая тележными осями, которые, хотя и смазывались дегтем и свиным салом, все равно неимоверно скрипели.

Роль древних жителей выполняли мирные андроиды, сделанные до того правдоподобно, что практически невозможно было отличить их от настоящих горожан, крестьян и ремесленников. Посетитель музея мог потолкаться в толпе, зайти в мастерскую бочара или горшечника, посмотреть, как работает кожевник, или за несколько кун (роль денег выполняли морды куниц) купить что-нибудь на рынке. Можно было подняться на любую башню, присутствовать на княжеском совете или представлении скоморохов, а порой, если повезет, даже отразить нападение кочевников.

В такой музей никого не нужно было загонять из-под палки, и некоторые школьники ухитрялись проводить в нем по нескольку дней, ведя жизнь древнего русича.

Но сейчас осматривать музей было не время. По коридору служебного входа уже мчалась группа захвата, состоявшая из самых совершенных и наиболее подготовленных роботов.

– Нужно спрятаться! Я знаю отличное место! – крикнул Андрей.

Он потянул Крокса и Василису внутрь крепости и первым побежал по извилистой улочке к мастерским. Не зря мальчик когда-то проводил в крепости целые дни. Он знал здесь каждый камень, каждую ступеньку и лазейку, а со многими андроидными русичами дружил. Вот и сейчас, втащив пирата и девушку в низенькую, покосившуюся дверь, он прямо с порога крикнул:

– Здравствуй, Никита! Это я, Андрей! Узнал?

– Здорово живешь, Андрей Михалыч-млад! Чай, с друзьями пожаловал? – откликнулся немолодой уже голос.

Крокс увидел у печки сутулого старика с ясными глазами и седой бородой, который, склонившись над лавкой, сноровисто шил что-то длинной иглой. На печке послышался шорох, и оттуда выглянули две детские мордашки.

– Кваску не попьешь с дороги? Давно чтой-то не видать тебя было. Спешная нужда, что ль, какая привела? – проницательно спросил старик.

– За нами гонятся патрульные роботы! Дай нам во что переодеться, пожалуйста! – Андрей стал быстро стягивать скафандр.

Добродушный старик, который, как и все мирные андроиды, терпеть не мог боевые модели, засуетился:

– Помогу, как не помочь! Русские друзей никогда в беде не бросают!

Держась за поясницу, он подошел к сундуку и стал в нем рыться.

– Были у меня тута рубахи и порты. Лавочник один заказывал, да не пришел, – бормотал Никита, вытаскивая из сундука одежду.

Капитан Крокс сразу оценил план мальчика. В древнерусском платье Андрей и Василиса легко смогут затеряться в толпе андроидов, и их непросто будет отличить от обычных андроидных горожан.

Мальчик мигом облачился в длинную холщовую рубаху с веревочным поясом, штаны и лапти, которые, были ему велики, и спрятал свой скафандр в русскую печь в доме старика.

Василиса тоже стала было вылезать из скафандра, чтобы надеть сарафан, но, взглянув на капитана Крокса, покраснела и скрылась за печкой.

Один лишь пират не спешил переодеваться. Он растерянно стоял посреди комнаты, а с руки у него свисала такая же, как у Андрея, холщовая рубаха. Мальчик понял, что смущает капитана: даже скрой он киборгизированный корпус, все равно будет видна механическая половина лица и маскировка окажется бессмысленной.

Старик тоже все понял. Он порылся в сундуке и извлек со дна черную рясу с капюшоном.

– Давно тут лежит. Она вам, боярин, в самый раз будет! – сказал старик, помогая Кроксу облачиться в нее.

Расчет оказался верным. Просторная мешковатая ряса скрыла матовый корпус киборга, а глубокий капюшон – его лицо.

Снаружи уже раздавался шум и грохот тарана об окованные железом ворота: это роботы из группы захвата штурмовали крепость. Дело в том, что при их приближении русичи захлопнули ворота, сделав вид, что приняли приближение группы захвата за набег немецких или шведских рыцарей. Между мирными андроидами и боевыми роботами, запрограммированными убивать, всегда была вражда, и сейчас она обострилась.

Капитан Крокс, Андрей и Василиса бросились на стены, присоединившись к стекавшимся отовсюду защитникам города. Роботы спецназа пока не стреляли, решив взять крепость приступом. Трое из них разбегались и били в ворота коротким тараном, но, поняв, что так их не одолеть, извлекли аппарат холодной сварки и стали резать им железные, ручной ковки створки.

– Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет! – крикнул сверху могучий кузнец Данила и, подняв над головой глыбу, метнул ее вниз.

Камень попал роботу-спецназовцу по голове. Хотя мыслящему процессору, укрытому внутри корпуса, это повредить не могло, но, видимо, робот потерял ориентацию, выронил сварочный аппарат и, сделав несколько заплетающихся шагов, свалился с моста в реку.

Защитники города встретили успех Данилы приветственными криками. Обозленные потерей товарища, остальные спецназовцы открыли из бластеров огонь на поражение, и сразу около десятка защитников города были ранены или убиты. Но даже преимущество противника в оружии не остановило храбрых русичей. В роботов летели камни и стрелы, а когда они пошли на приступ, сверху на них выплеснули чан с кипящей смолой. Раскаленная смола и камни вынудили роботов из спецназа отступить за мост и вести огонь с безопасного для себя расстояния.

Они принесли снятый с планетохода лазерный пулемет, установили его на треногу и косили им почти безоружных андроидов. Лазерные лучи с легкостью прошивали камни, и защитникам крепости негде было укрыться от обстрела.

Вот, точно дуб под ударом топора, упал могучий кузнец Данила, успевший в последний миг своей жизни метнуть во врага еще одну каменную глыбу. Стоявший рядом с ним дружинник подхватил кузнеца под руки и, бережно опустив его тело на камни, закрыл ему глаза.

Внезапно за спиной Андрей услышал знакомый голос. К ним на стену, прихрамывая, поднимался портной Никита.

– Я тут тебе, парень, кольчугу раздобыл. Надень-ка ее, а то, не ровен час, попадут! – И, тяжело дыша после ходьбы, старик протянул мальчику кольчугу.

Прекрасно понимая, что ни один доспех даже самой хорошей ковки не защитит от раскаленного луча бластера, Андрей все же протянул за кольчугой руку, но неожиданно сверкнула вспышка, и русич Никита, схватившись за грудь, стал медленно оседать. Казалось, старик не понимал, что с ним происходит и почему вдруг подкосились его ноги, на лице у него было лишь удивление. Он сделал шаг вперед, и кольчуга со звоном упала на камни.

Капитан Крокс подхватил Никиту, но того уже покидала жизнь.

– Защитите Деметру, она как вторая Земля. Мать наша… – сумел еще прохрипеть он, и взгляд его добрых беспомощных глаз навеки застыл.

Андрей сглатывал слезы. В этот момент он не чувствовал страха. Его единственным желанием было отомстить за своего убитого друга.

– Вот вам за Никиту! Вот!

Мальчик просунул руку с бластером в бойницу, тщательно прицелился в огромного плечистого робота-пулеметчика, разбрызгивающего смерть из многоствольного лазеромета, и четыре или пять раз нажал на курок. Первые два его выстрела расплавили землю под ногами у пулеметчика, третьим подкосило подставку пулемета, а последние два попали роботу в грудь. Громадный спецназовец рухнул, а Андрей, тупо уставившись на него сверху, не веря своим глазам, лишь глотал воздух, как выброшенная на берег рыба. Он не верил, что смог это сделать. Неужели убить так просто? Нажал на курок, и все?

Вся ненависть к уничтоженному роботу куда-то исчезла, и осталось лишь сожаление и сосущее сознание того, что он принес кому-то смерть.

Капитан Крокс схватил Андрея за плечи, навалился на мальчика и откатился с ним на несколько метров в сторону. Это было сделано вовремя, потому что в следующую секунду в то место, где Андрей только что стоял, ударило сразу несколько лазерных лучей.

– После выстрела всегда меняй укрытие. Ты не пострадал? Не ранен? – спросил пират.

Андрей замотал головой. Губы у него дрожали.

– Тогда что с тобой? – Крокс пристально вгляделся в него.

– Мне противно, что я его…

– Ты сделал то, что должен был сделать. Это был не человек, а машина смерти, и ты ее остановил, – твердо сказал Крокс, и Андрею стало чуть легче.

Внезапно выстрелы роботов разом стихли. Спецназовцы, надежно укрытые от выстрелов щитами, видимо подчиняясь приказу, установили переносной голограф и включили его. Над крепостью появилось объемное изображение Пурка, такое огромное, словно узурпатор был великаном. Городские стены доставали голограмме лишь до колена. Краснощекий толстяк стоял с видом победителя, скрестив на груди руки, и его маленькие заплывшие глазки злобно сверлили тех, кто копошился у него под ногами. Во всяком случае, Василисе так показалось, хотя она понимала, что это всего лишь голограмма, которая ничего не может видеть.

– Слушайте меня, жалкие бунтари! Сил у меня достаточно. Музей окружен, и я смогу уничтожить его в любую секунду! Но я сохраню вам жизнь, если капитан Крокс добровольно сдастся. Я знаю, что ты где-то в крепости, мерзкий пират! Полчаса назад Земля признала меня единственным настоящим президентом Деметры, именно поэтому я не хочу начинать свое правление с кровопролития. Мне нужен только ты, капитан! Выходи один и без оружия, и я сохраню жизнь всем, кто с тобой. Они не представляют угрозы, они мелочь… Ладно, хватит болтать! Теперь я буду считать до пятидесяти. Если ты не появишься, я уничтожу музей. Один… два…

Прозрачный купол здания осыпался осколками, и показался боевой рейдер. Планетолет неподвижно завис над городом, и стало видно, что к его днищу прикреплена узкая ракета.

– Если он ее сбросит, на воздух взлетит треть города! – вполголоса сказал капитан.

– Четыре, пять, шесть… – считал Пурк. – Где же ты, трусливый пират? Семь, восемь… Смотрите, как дорого он ценит свою шкуру… Девять, десять… Знайте все, что капитан Крокс трус и вы все погибнете из-за него! Одиннадцать…

– Хватит, я выхожу! – Пират решительно выпрямился во весь рост и сорвал с себя маскирующий черный балахон.

– Не делайте этого, они убьют вас! – Василиса схватила его за руку.

– Возможно, но у меня нет выбора. Если не выйду я, этот мерзавец уничтожит всех… Я не желаю, чтобы из-за меня кто-нибудь еще погиб. Перечеркнуть всю свою жизнь одним трусливым поступком будет слишком высокой ценой за лишние пять минут земного существования. – И, отстранив девушку, пират стал быстро спускаться к воротам.

Мальчик метнулся было за ним, но пират оттолкнул его:

– Не надо, парень! Это была бы глупая жертва! Я никогда не говорил тебе этого, но я горжусь, что взял тебя в экипаж… Ну, мне пора. Береги Василису и Баюна. Постарайся вырваться из ловушки и свяжись со «Странником». Грохотун знает, как вытащить вас отсюда. Прощай!

– Двадцать два, двадцать три… Где же ты, трусливый пират? – считала голограмма.

Боясь не успеть, Крокс большими шагами шел, почти бежал к воротам. Русичи расступались перед ним, склонив головы, в глазах у многих стояли слезы.

Пират уже навалился на засов и с силой старался выдвинуть его, как вдруг его настиг звенящий от волнения голос Василисы:

– Капитан, знайте, что я… люблю вас!

Киборг замер, будто между лопаток его прожгло раскаленным лучом лазера. Он отпустил засов и медленно обернулся.

– Сорок, сорок один… Время идет! Где ты, пират? Вот уж не думал, что ты струсишь! – почти удивленно считал Пурк, но едва ли Крокс сейчас слышал его.

– Спасибо! Не знаю, сколько времени мне еще отпущено, но свои последние минуты я буду счастлив! – крикнул капитан.

Он махнул девушке рукой и, рывком распахнув ворота, шагнул наружу, туда, где солнце сверкало в оптических линзах нацеленных ему в грудь вражеских бластеров…

Глава 10

УХМЫЛКА ТОЛСТОЙ ГИЕНЫ

Хороший человек отличается от подлеца лишь тем, что подлец живет в согласии со своей подлостью, а хороший – с ней борется.

(Из высказываний Баюна)

Андрей видел сверху, как спокойно и словно не замечая врагов идет капитан навстречу патрульным роботам, а те, продолжая целиться, трусливо расступаются, словно собаки, не решающиеся броситься на попавшего в капкан волка.

Не замедляя шага, пират прошел насквозь голограмму торжествующего Пурка и появился по другую сторону его жирного брюха рядом с офицером звездного патруля. Этот офицер был совсем молодым, и его голос, когда он кричал на капитана, срывался на визг.

– Б-бросайте оружие, или я прикажу стрелять! Живо! – вопил офицерик.

В правой руке у него дрожал бластер, а левую он вытягивал вперед за лучеметом капитана Крокса.

Усмехнувшись, пират медленно, чувствуя множество направленных на него дул, снял с плеча свой лучемет и, протянув руку с ним над рекой, бросил его в воду.

– Как вы смели? Почему не отдали его мне? – кипятился офицерик.

– С оружием не шутят, малыш! Мама тебе не говорила, что в нем есть энергетические пульки? Ты мог случайно отстрелить себе ручку или даже ножку.

И, презрительно отвернувшись от него, Крокс повернулся к голограмме Пурка.

– Ну так что, президентишка, долго мне ждать? – поинтересовался он.

Он знал, что Пурк сейчас наблюдает все, что происходит, по встроенным в роботов видеокамерам, и именно он, а не офицерик принимает здесь все решения.

Усатый, казалось, раздумывал, что делать с Кроксом. Его свинячьи глазки поблескивали, и он чуть покусывал нависавшие над губой усы.

– Взять его! – внезапно рявкнул он.

Метнувшись вперед, несколько здоровенных патрульных роботов сбили капитана с ног и завернули ему руки за спину. Должно быть, не рассчитав, они чересчур сильно заломили человеческий локоть пирата: Крокс зарычал и стиснул от боли зубы.

Роботы заковали пирата в магнитный обруч так, что он не мог даже пошевелиться, а на ноги надели ограничители движения, похожие на древние кандалы. Специальным оружиеискателем они скользнули сверху вниз по корпусу киборга, проверяя, нет ли внутри пустот, в которых мог быть спрятан бластер или взрывчатка, но на оружиеискателе не высветилось ничего подозрительного. Лишь когда сканер скользил вдоль груди Крокса, один из роботов сказал удивленно:

– Во конструкция! Сам киборг, а сердце бьется, как у человека!

Довольный собой, Пурк рассматривал обезоруженного врага:

– Хочешь знать, как я тебя вычислил? Я знал, что ты появишься, и велел расставить внутри периметра скрытые биоискатели. На всей Деметре нет другого человека в корпусе робота, так что найти тебя было делом несложным.

– Твоя заслуга невелика. Я сам залез в банку, а уж крышку закрыл бы даже дурак, каким ты и являешься! – усмехнулся пират.

Губы у Пурка запрыгали от ярости, но он еще пытался сдерживаться:

– Ты жалкий неудачник, Крокс. Ты из тех, которые все теряют: имущество, семью, даже собственное тело. Странно, что такому неудачнику так долго удавалось проболтаться в космосе и даже сбивать корабли звездного патруля!

– Я тебя не слушаю. Не устал болтать? Прикончи меня, и дело с концом! – холодно сказал капитан.

– Обойдусь без твоих советов. Прикончить-то я тебя прикончу, но не сразу! Вначале я, как кожуру с апельсина, слой за слоем буду считывать информацию с твоего мозга. Узнаю, где ты спрятал свой звездолет и где девчонка, дочь президента. Быть может, узнаю еще кое-что. Уверен, за полтысячи лет даже в таком пустом котелке, как твоя голова, скопилось немало полезных для меня знаний. С ними моя власть станет еще больше.

– Ты просто крыса, жирная, мерзкая крыса! – бросил Пурку капитан Крокс.

Лицо стоявшего рядом офицерика звездного патруля вытянулось: говорить так с самим диктатором! Он размахнулся, чтобы ударить Крокса рукоятью бластера, но скованный пират остановил его одним взглядом.

– Не бить его, пока не надо… Доставить пирата ко мне! У меня перед ним есть должок, и я сам собираюсь его отдать!

Пурк невольно коснулся своей переносицы, опухшей после того, как ему в лицо когда-то врезался кулак капитана. Усатый узурпатор отдал приказ, и пирата бросили в снизившийся рейдер, взявший курс на президентский дворец.

Едва рейдер с пленником улетел, диктатор отдал другой приказ:

– Музей взять штурмом! Всех андроидов отключить! Спутников Крокса, мальчишку и девчонку, найти и уничтожить!

Роботы спецназа бросились к городу, не церемонясь больше, взорвали ворота и, ворвавшись внутрь, стали прочесывать улицы и обыскивать дома. Но самые усиленные поиски ничего не принесли. Андрей, Василиса, а с ними и двое внуков портного Никиты исчезли.

Никто не знал, что за минуту до штурма они воспользовались потайным ходом в княжеской башне и покинули город.

Хотя и не время оставлять капитана Крокса в трудную для него минуту, все же перенесемся на орбиту, где Баюн, Лависса и Грохотун с тревогой ждут новостей с Деметры. Давно уже прошел условленный час выхода на связь, а сообщений с планеты не было.

– Что с ними могло случиться? Куда они запропастились? Я беспокоюсь! – в десятый, по крайней мере, раз воскликнула Лависса.

– Сейчас возьму я пулемет, беспокойство враз пройдет! – сострил Грохотун и оглушительно захохотал так, что девочка чуть не оглохла.

– Глуп по самый пуп, а что выше, то пуще! – осадил рогатого робота Баюн.

Нянька то и дело ощущал перебои в сердечнике. Заботливого воспитателя терзала тревога: вдруг Андрей разбился на звездном серфинге, а Крокс не выходит на связь потому, что не хочет сообщать правду ему, Баюну. «И зачем я отпустил с ним мальчугана? Ох, чую я неладное!» – переживал робот, но, как мог, бодрился и даже утешал Лависсу.

Заканчивался уже второй час тревожного ожидания, когда Грохотун догадался включить лазеропередатчик, и сразу же они попали на канал галактических новостей.

«Сенсационное известие с планеты Деметра! – сообщал зубастый диктор. – Не прошло и семи часов с признания Землей новой власти на планете Деметра, как ее новый президент Пурк уже порадовал Галактическое сообщество сенсационным известием. На Деметре схвачен грозный пират Вселенной капитан Крокс. Захват был произведен силами спецназа, когда известный преступник скрывался в музее Древней Руси. Силы правопорядка действовали четко и слаженно. Арест Крокса доказывает, что новый глава планеты не бросает своих слов на ветер. Грозного пирата, с которым свергнутый президент Василий Кольцов не мог справиться за все годы своего правления, Пурку удалось обуздать всего за несколько часов. Остается только сказать ему огромное спасибо: уж что-что, а бороться с преступностью он умеет».

По экрану поползли видеокадры из музея, на которых повисшие на капитане патрульные роботы заламывали ему руки. Того, что пират сдался сам, спасая город от взрыва, в новостях не было, а сам арест был представлен исключительно как заслуга храброго и отважного Пурка, который лично руководил операцией.

– Что-то не верится мне, что Пурк сам под выстрелы лез. Наш капитан не промахнулся бы. Небось свою голограмму вместо себя послал или видеокадры подделал, – пробасил Грохотун и добавил: – Да, кажись, вляпался наш кэп в историю! Выручать его надо!

– Тише! – оборвал его Баюн. – Давай дослушаем!

«…сообщники пирата до сих пор не найдены, хотя поиски их продолжаются по всему периметру. Впрочем, Пурк предполагает, что, лишенные своего предводителя, они уже не представляют серьезной угрозы. Арестованный доставлен в президентскую резиденцию, где содержится под постоянным наблюдением. Его камера находится рядом с помещением, в котором до сих пор содержатся бывший президент Деметры Кольцов, его супруга и секретарь», – продолжал диктор.

На экране на несколько секунд мелькнуло обросшее бородой, осунувшееся лицо отца Лависсы. Девочка, вскрикнув, бросилась было к монитору, но кадры уже сменились.

«Напоминаем, что новая власть на планете Деметра была признана Галактическим сообществом совсем недавно, после совещания глав всех населенных планет. Совещание проводилось с участием голограмм его членов в Зале Правительств на планете Земля. Основной причиной признания Пурка президентом Деметры было опасение сообщества, что им будет развязана новая межгалактическая война. Ну, хватит о грустном! Вам, наверное, не терпится перейти к развлекательной части нашей программы. Перед вами выступит новая суперпопулярная в Галактике группа «Прекрасные дурашки» со своей новой песней «Люби меня, как я сам себя люблю»!»

Грохотун выключил лазеропередатчик, и в отсеке повисла мертвая тишина. Слышно было только, как рядом тихо всхлипывает Лависса.

– Надо кэпа выручать. Будь рядом с ним я, он не угодил бы в беду, а от попугая какой толк? Птица, она птица и есть! – прогудел наконец боевой робот.

– Друзей бросать – себя предавать. Дружно – не грузно, а врозь – хоть брось, – согласился Баюн.

Как ни отрывочно было сообщение в новостях, старый робот уяснил из него две важные вещи: первую, хорошую – Андрей жив и им с Василисой удалось сбежать, а вторую, плохую – Земля признала Пурка президентом Деметры, значит, полагаться на то, что с нее подоспеет помощь, не приходится. Выручать капитана Крокса и родителей Лависсы, равно как и бороться с Пурком, им придется самим, не рассчитывая ни на кого.

Надо отдать им должное, оба робота не растерялись. Испуг, слабость духа и желание поджать лапки присущи в минуты опасности скорее людям, чем искусственному интеллекту, который до последней минуты, даже зная, допустим, что прямо на него несется метеорит, сохраняет здравый смысл и действует согласно заложенной в нем логике и законам робототехники.

И вот сейчас процессоры Грохотуна и Баюна просчитывали ситуацию со скоростью полумиллиарда операций в секунду в поисках решения, как помочь капитану Кроксу.

– У меня вот какая мысль: вломимся в периметр на «Страннике» и расстреляем президентский дворец из лазерных орудий. Десантируемся, схватим капитана и родителей девчонки, прыгнем на корабль – и дёру! Ах да, ну и Пурка шлепнем, если попадется! – заявил Грохотун и, видимо, довольный блестяще разработанным планом, с видом победителя взглянул на Баюна.

– Хитер бобер, своим умом допер! Просто пришел Кутузов бить французов! – невесело хмыкнул робот-нянька.

– Чем тебе мой план-то не нравится? – обиделся Грохотун.

– Всем. Во-первых, как «Странник» вломится в периметр, когда известно, что силовую защиту нельзя пробить даже из самой мощной пушки? Во-вторых, где гарантия, что, обстреливая президентский дворец, мы случайно не убьем капитана или родителей Лависсы? В-третьих, шансы на победу очень невелики: ведь против нас будет весь деметрианский флот.

Грохотун уныло поскреб затылок.

– И как мне самому это не пришло в голову? Ведь я продумал сто миллиардов разных планов! – сказал он.

– Всякое бывает. Сто миллиардов продумал, а того, что и младенцу ясно, как раз и не учел, – посочувствовал ему Баюн.

Так и не придя к единому решению, как им поступить, роботы сошлись на том, что нужно немедленно отправляться на Деметру и там действовать по обстоятельствам. Так как досок для звездного серфинга у них уже не было, они решили отправиться в небольшой десантной капсуле, которая выстреливалась из стартового шлюза.

Грохотун захватил с собой столько оружия, что его самого было почти не видно под лазерными пулеметами, базуками, энергометателями, молекулярными гранатами и дистанционно взрывающимися минами.

– А эта штуковина сама по себе не рванет? – спросила Лависса.

– Не-а, не рванет. Для этого нужно нажать эту вот кнопочку. Хочешь, покажу? – И робот сунул девочке под нос пульт с антенной.

– Нет-нет, спасибо, я верю и так! – предусмотрительно отказалась Лависса, с опаской наблюдая за железным пальцем Грохотуна, которым он вертел над самой кнопкой.

Лависсе пришлось остаться на «Звездном страннике» – в десантный бот она не помещалась, но даже если бы и ухитрилась чудом в него втиснуться, не смогла бы выдержать стартовых перегрузок предназначенной для роботов и андроидов капсулы.

– Дай-ка мне тоже, что ли, бластер! – задумчиво попросил Баюн, разглядывая внушительный арсенал рогатого робота.

– Тебе? На! – Удивленный Грохотун, на мгновение задумавшись, сунул Баюну крупнокалиберный лучевой пистолет из своей коллекции.

– А тебе не жалко? – спросил робот-нянька.

– Не-а, у меня еще три таких же есть! – замотал головой Грохотун.

Баюн взял пистолет, подкинул его на ладони и стал быстро, почти не глядя, разбирать, проверяя, все ли в порядке.

– А ты малый не промах! Видно, что не в первый раз эту штуку в руках держишь! – поразился Грохотун, с уважением наблюдая, как толково Баюн проверяет сохранность оптических линз и вставляет в рукоятку энергетический магазин.

– Рыбак-то рыбак, да без невода-то как? – невесело отвечал нянька, вспоминая времена последней Галактической войны, когда, защищая мирные базы, он сам участвовал в роботизированном ополчении.

Когда оба робота погрузились в десантный бот и завинчивали за собой герметичную крышку, Лависса, осознавшая, что остается на огромном звездолете в совершенном одиночестве, бросилась к ним с криком:

– Не уходите! Пожалуйста!

– Спокуха, не трепыхайся! – сказал Грохотун. – Сейчас решим кое-какие взрослые дела, кое-кого шлепнем, кое-кого освободим и вернемся! А ты пока расслабься, посмотри космовидак и попей коктейли с ромом!

Услышав, какой совет великан дает Лависсе, Баюн недовольно проворчал:

– Мели, Емеля, твоя неделя!

Он обнял Лависсу, а потом мягко отстранил ее и закрыл за собой люк десантного бота. Роботы дали навигатору команду открыть шлюз, и капсула поползла по транспортеру в выпускную камеру.

– Удачи вам! – крикнула им вслед Лависса, вытирая глаза, но шлюз уже закрылся.

Девочка повернулась и побрела в навигационную рубку. Жизнь казалась ей грустной и безнадежной. Для того чтобы хоть как-то утешиться, она забрела в пищевой отсек и, не слушая бойкое бормотанье голографического повара, захватила две пачки печенья и коробку шоколада. Подумав, что после сладкого ей захочется пить, она ткнула пальцем в какую-то кнопку, и ей в руку из автомата выскочила небольшая прозрачная бутылочка.

– То, что доктор прописал! Наркомовские сто грамм за воротник, и в атаку! – засмеялся повар, но Лависса была уже в лифте и грызла влажное от собственных слез печенье.

Все последние события настолько ее утомили, что девочкой овладела глубокая тоска. Она ощущала себя маленькой, одинокой, слабой и беззащитной. В этой унылой Лависсе сложно было узнать ту девчонку, которая несколько недель назад запросто угнала отцовский планетоход и мчалась на нем по городу, удирая от звездного патруля.

Лависса поднялась в рубку, села возле навигатора, некоторое время, чтобы отвлечься, заставляла его играть с ней в шашки, а потом глаза ее сами собой сомкнулись, голова опустилась на грудь и она уснула.

Глава 11

ВАХМУРКА ПОПУГАЙЛО

Как ни дуйся лягушка, а до вола далеко.

(Из пословиц Баюна)

Я готов отдать за вас жизнь, капитан… при условии, что мне ее вернут обратно.

(Из высказываний робота-попугая)

Пока Баюн с Грохотуном делали все возможное, чтобы спасти капитана, попугай тоже не терял времени даром.

Облетев небоскреб вычислительного центра, птица убедилась, что ни одно из его пластиковых зеркальных окон не открывается и нигде нет ни малейшей лазейки, в которую можно было бы втиснуться даже мухе.

«Вот так история! – подумал попугай. – И как же я, спрашивается, туда пролезу? Возмутительно не оставлять для любопытных птиц хотя бы маленькой щелочки!»

Попугай решил было сделать пару кругов над вычислительным центром и осмотреть его крышу, как вдруг выход был найден сам собой, да притом такой, который едва не стоил нашей маленькой птице жизни.

Внезапно на попугая спикировала стремительная черная тень. Испуганный хитрец сделал в воздухе стремительный вираж, и это его спасло. Тень пронеслась в каком-то полуметре от него, и попугай сообразил, что это был крупный деметрианский сокол-костоправ, получившийся в результате скрещения земного сокола и одной из его местных разновидностей. Костоправ был ловок, быстр, и, возможно, за всю историю его охот наш попугай был единственным, кому удалось ускользнуть от его загнутых когтей.

Сокол атаковал еще дважды или трижды, но его маленький противник был уже готов к этому и вытворял в воздухе такие пируэты, что у хищника не было никаких шансов с ним расправиться. «Как хорошо, что я уговорил капитана достать мне новое скоростное оперенье и хвост для высшего пилотажа!» – радовался попугай.

Он увидел, что хищная птица устроила себе гнездо на крыше небоскреба рядом с вентиляционным выходом, затянутым мелкой сеткой. Подождав, пока сокол в очередной раз промахнется, и уйдя от него в «мертвую петлю», попугай сел на крышу, ловким щелчком клюва раздавил сигнальный датчик и отогнул сетку вентиляционного хода. Рядом в гнезде надрывались от крика еще не оперившиеся птенцы костоправа.

– Смотрите, детки, когда вырастете, не будьте такими злюками, как ваш папочка! – посоветовал им попугай и нырнул в вентиляционную трубу.

Ход был слишком узким, и хитрец, не рассчитав, что не сможет взмахнуть крыльями, стал падать вниз. Только уже в самом конце, испугавшись, что разобьется, он догадался включить реактивный усилитель, расположенный в задней части корпуса под хвостом, и довольно благополучно опустился на ровную площадку, от которой отходили два ответвления.

«И куда, интересно, мне дальше? – задумалась птица. – М-м… Сложный вопрос. Вообще-то мое дело правое, вот я и пойду направо!»

И попугай зашагал по ответвлению вентиляционного хода, которое уходило вправо. Случайно оказалось, что выбор хитреца не подвел.

Вентиляционный ход завершился легкой пластиковой решеткой, сквозь которую птица увидела просторный зал со множеством компьютеров. В углу неподвижно замерли два гусеничных робота-охранника, у которых вместо рук были мощные трехствольные лазерные пулеметы. Роботы этой модели, давно снятой с производства, отличались поразительной тупостью, зато были очень надежны и практически неуничтожимы, а их огневая мощь была не меньше, чем у рейдера.

«Рядом с этими болванами и Грохотун покажется гением! Зачем, интересно, они вообще понадобились Пурку?» – удивилась птица.

Один из главных процессоров был разобран, все платы оперативной памяти и винчестеры сняты, и возле них копошился тощий, совершенно лысый человек в грязном комбинезоне компьютерного техника. В свое время это лицо часто мелькало по голографу, и попугай узнал его. Это был известный хакер Вадим Хапкинд, взломщик компьютерных сетей, который несколько лет назад взломал защиту межгалактического банка и перевел на свой счет колоссальную сумму, равнявшуюся годовому доходу Деметры.

«Что он здесь делает? Я думал, он в тюрьме! Интересно, как ему удалось выбраться?» – удивился попугай.

Рядом с Хапкиндом стоял Альберт, робот-секретарь Пурка, и, скрестив на груди тонкие блестящие руки, наблюдал за его работой.

– Долго еще осталось? Хозяин устал ждать! Мы не для того вытащили тебя из-за решетки, чтобы ты бездельничал! – услышал попугай визгливый голос Альберта.

– Я и не обещал, что справлюсь за пять минут! – огрызнулся Хапкинд. – Система защиты слишком совершенна. Пароли сменяются через каждые пять секунд, а за такое короткое время я не успеваю проверить все числовые комбинации. Я должен присоединить к плате их оперативной памяти свое считывающее устройство. Вы послали в Гэллакс своего человека?

– И посылать никого не надо. Один из наших людей имеет доступ к сети и даже к «Биосу». Он справится с заданием в ближайшее время.

– Этот ваш человек хорошо подготовлен? Установить мой «жучок» непросто! – брюзжал Хапкинд.

– Он прошел подробный инструктаж. Ему удалось пронести устройство в Гэллакс. Сегодня вечером во время профилактической проверки системы он его подключит. А ты пока подготовь все серверы. Как только мы подберем пароли, немедленно нужно будет подчинить себе управление.

– Легко сказать, взломать сеть! Ваши процессоры слишком маломощные! Вы доставили мне гигаплаты, которые я заказывал вчера?

Хапкинд поднял брови и собрал на лбу все морщины. Они у него были такими глубокими, что казалось, сядь ему на лоб муха, он раздавил бы ее в своих складках.

– Гигаплаты еще не изготовлены. Многих комплектующих на Деметре нет и приходится доставлять с ближайших планет. Что касается систем наведения ракет, то они будут вот-вот готовы! – сообщил Альберт.

По отрывочным разговорам Хапкинда и робота-секретаря попугай, сам отлично разбиравшийся в компьютерах, понял замысел Пурка, и ему стало не по себе. Гэллакс был общевселенской сетью безопасности, объединявшей в себе огромное число военных баз и всех баллистических ракет, которые не успели еще уничтожить. Если Пурку удастся подобрать к нему пароль и взять управление в свои руки, он подчинит себе все роботизированные армии и с их помощью станет единственным хозяином Вселенной.

Гэллакс, расположенный на Юпитере, считался неприступной компьютерной крепостью, защищенной всеми возможными средствами безопасности. Раньше все попытки его взлома заканчивались неудачей, но теперь компьютерный гений Хапкинд изобрел считывающее устройство, способное взломать его защиту, а кто-то из подкупленных Пурком компьютерных техников, обслуживающих систему, взялся незаметно установить это устройство в оперативную память Главного Процессора.

Как только устройство будет подключено к плате и «Биосу» и начнет свою работу, управление Гэллаксом перейдет в руки к Пурку. Да, что ни говори, этот жирный начальник службы безопасности не разменивается по пустякам. Ему уже мало Деметры, и он хочет захватить власть во Вселенной и стать единственным диктатором над всем человечеством!

Попугай придвинулся поближе к вентиляционной сетке и, осторожно отогнув ее край клювом, продолжал подслушивать.

– Сколько раз мне нужно просить убрать этих громил! Они ходят за мной по пятам и нервируют! Я ни на минуту не могу остаться один! – раздраженно сказал Хапкинд, кивнув на замерших в углу роботов.

– Это личный приказ президента. Охрана будет с вами, пока вы не выполните задание. Они – гарантия вашей безопасности. – Альберт важно поднял вверх палец.

Хапкинд ухмыльнулся:

– А заодно и гарантия того, что я не сбегу? Не так ли? Не знаю, помнит ли Пурк, но это я сделал его президентом! Я взломал сеть звездного патруля и выдал роботам ложный приказ о смене власти! Если Пурк хочет, чтобы меня охраняли, то пускай даст мне других, более совершенных роботов! Где он вообще откопал этот металлолом? На свалке?

Альберт подошел к ближайшему роботу и постучал его кулаком по лбу. Робот даже не шелохнулся, а его зрительные датчики продолжали смотреть прямо перед собой. Альберт довольно хмыкнул и передернул узкими плечами.

– И чем они вам не нравятся? Президент доверяет им больше, чем современным моделям. В этой башке не задерживается никакая посторонняя информация. Этот робот не сможет ничего подслушать. Его нельзя перепрограммировать или испортить. Запас прочности этого «металлолома» полторы тысячи лет.

– Я столько не проживу, и мне плевать, какой у них запас! – проворчал Хапкинд и вновь занялся разобранным компьютером.

Спохватившись, что Пурк давно ждет его отчет, Альберт засеменил к дверям. Роботы-гиганты раздвинулись, пропуская его.

– Я зайду через пару часов! А сейчас навещу капитана Крокса! Наверняка президент давно приступил к его пыткам… ой, я оговорился: к корректному и вежливому допросу! Не хочу упустить, как пират будет молить о пощаде! – хихикнул тощий робот, ужом проскальзывая в приоткрытые створки бронированного люка.

Услышав, что Крокс схвачен, попугай не на шутку встревожился. Его маленький энергораспределитель запульсировал вдвое быстрее. «Похоже, капитан попал в ловушку. Хм… положеньице! Ладно, найти нового хозяина я всегда успею, а пока постараюсь спасти старого!» – решила птица.

Несмотря на расчетливость своих мыслей и острый язычок, попугай был очень предан пирату. Первым его побуждением было немедленно лететь следом за Альбертом и выяснить, где держат Крокса, но он спохватился, что его сразу заметят. «Ладно, капитан потерпит, а я займусь компьютерами! Главное сейчас – всех выгнать и остаться одному!» – сказала себе птица.

Чтобы получить доступ к программам и беспрепятственно работать, попугаю нужно было убрать из вычислительного зала Хапкинда и роботов, но как это сделать? Те явно не собирались никуда уходить, значит, птице и дальше придется торчать в вентиляционной трубе и смотреть, как хакер готовит процессоры к приему информации из взломанного Гэллакса.

Поправляя лапкой хохолок, попугай некоторое время разглядывал охранных роботов, пока у него не сформировался отчетливый план.

«Ну что, голубчики! Пришло время доказать вам, что не всякий попка – дурак!» – подумала птица. Она собралась с духом, сильным ударом клюва вышибла вентиляционную решетку и влетела в вычислительный зал.

– Ура! Гаси всех подряд! Я робот-террорист, считаю до трех миллионов и начинаю палить по всему, что шевелится! Один миллион, два миллиона, три миллиона! – вопил попугай, делая круги над головой Хапкинда.

От неожиданности лысый хакер вскинул вверх руки и стал отмахиваться от птицы. Это было как раз то, что нужно. Тупые роботы-телохранители были запрограммированы охранять Хапкинда от любой опасности. Восприняв попугая как угрозу с воздуха, они двинулись вперед и открыли по нему огонь из всех своих бластеров. Сразу двенадцать лазерных лучей, по три из каждой руки-пулемета, устремились к птице, но попугай ловко уворачивался от них, прячась за компьютерами и спиной хакера.

Глупые роботы устаревшей модели не соображали, что, обстреливая птицу, они стреляют и в Хапкинда, над головой которого попугай летает. Лазерные лучи огромной мощности, не попадая в цель, насквозь разрезали дорогостоящие процессоры, взрывали мониторы и плавили дорогостоящие провода.

После того как один из лазеров опалил воздух в нескольких миллиметрах от щеки Хапкинда, хакер бросился животом на пол и быстро заполз под стол.

Вокруг мелькали вспышки выстрелов и взрывались процессоры, на сборку которых хакер потратил не один месяц. Охранные роботы старательно палили в попугая из всех стволов своей «ручной» артиллерии.

– Что вы делаете? Прекратить стрелять! Вы же все тут разнесете! – вопил Хапкинд, но гиганты не реагировали.

Они вообще не были запрограммированы на постороннее вмешательство и действовали в согласии с заложенным в них заданием: уничтожить нападавшего любой ценой.

Попугай, привыкший удирать от куда более скоростного Грохотуна, без труда уворачивался от их выстрелов, стараясь, чтобы лазерные лучи проносились поближе к бедному Хапкинду. Тот уже не кричал, а только все глубже забивался под стол.

Наконец, решив напугать хакера еще больше, птица уселась ему на плечо и сказала в самое ухо:

– Похоже, тебе конец, парень!

Увидев, как стволы лазерных пулеметов поворачиваются в его сторону, и сообразив, что сейчас произойдет, Хапкинд оглушительно завопил, вскочил и, словно заяц, петлями бросился к выходу.

Тупые роботы, которым, кроме охраны хакера, было приказано еще не отходить от него ни на шаг, мигом забыли о попугае и, грохоча гусеницами, устремились за ним. Услышав за спиной их лязганье, несчастный Хапкинд припустил еще быстрее, подпрыгивая на бегу и высоко поднимая колени.

«Ай да молодец я, ай да умница! Вот и очистил помещение!» – довольно подумал попугай, радуясь, что его план сработал.

Он заблокировал изнутри двери и, усевшись на уцелевший компьютер, стал быстро стучать клювом по его клавиатуре, то и дело посматривая на монитор.

Наш попугай был неплохим взломщиком программ и лишь немногим уступал в этом Хапкинду. Он быстро вошел через сеть в Центральный Процессор звездного патруля, управлявший электронными мозгами всех роботов и киборгов, и лихо подобрал к нему пароль доступа. Для большинства обитателей Вселенной такая задача оказалась бы не по силам, но мозговой процессор попугая был оборудован математическим ускорителем, позволявшим ему щелкать двадцатизначные пароли как орехи.

«ДОСТУП РАЗРЕШЕН!» – высветилось на мониторе.

Попугай мысленно назвал себя умницей и выбрал в меню команду «государственный приказ».

«ВВЕДИТЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРИКАЗ!» – немедленно замерцала надпись на мониторе.

«Чего бы мне такого приказать? Ага, вот!»

И, воодушевившись, птица быстро застучала клювом по клавиатуре.

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРИКАЗ № 3459/23 О ЗАКРЫТОМ ТАЙНОМ ГОЛОСОВАНИИ, – набрал попугай. – В РЕЗУЛЬТАТЕ ПРОВЕДЕННОГО ГОЛОСОВАНИЯ ПРЕЗИДЕНТ ПУРК НАБРАЛ 20 ПРОЦЕНТОВ ГОЛОСОВ, А ПРЕТЕНДЕНТ ПОПУГАЙ – 80 ПРОЦЕНТОВ. ВЛАСТЬ НА ПЛАНЕТЕ ПЕРЕШЛА К ПРЕЗИДЕНТУ ПОПУГАЮ».

Для всякого соображающего человека этот «государственный приказ» показался бы полным бредом, но компьютер звездного патруля, начисто лишенный чувства юмора, отнесся к нему с полной серьезностью. Проанализировав его, он выдал на экран свое возражение.

«ДАННЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРИКАЗ НЕ ВСТУПИЛ В СИЛУ. ПРЕЗИДЕНТ ПУРК НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СМЕЩЕН В РЕЗУЛЬТАТЕ ГОЛОСОВАНИЯ. СОГЛАСНО НОВОМУ ДОБАВЛЕНИЮ К КОНСТИТУЦИИ ОН БУДЕТ ЗАНИМАТЬ ЭТОТ ПОСТ ПОЖИЗНЕННО».

«Ишь ты! Пурк все предусмотрел! Даже конституцию успел изменить!» – расстроился попугай.

Он хотел было отменить это добавление к конституции, но оказалось, что Пурк отсек и такую возможность, защитив конституционные файлы от доступа и всех изменений.

Бронированная дверь начала накаляться и вздрагивать от ударов.

– Ломайте ее! Мне нужен доступ к компьютерам! И поставьте в известность президента! – доносились крики Хапкинда, которому удалось, очевидно, отвязаться от своей навязчивой охраны и поднять тревогу.

Взглянув, как прогибается под ударами раскаленная дверь, попугай понял, что у него осталось не больше минуты. Он запаниковал было, но внезапно его осенила отличная идея.

Он подвинул к себе лапкой клавиатуру и, выбрав в меню команду «экстренное сообщение», набрал:

«ДЕМЕТРУ ПОСТИГЛА ТЯЖЕЛАЯ УТРАТА. ТОЛЬКО ЧТО, ОБЪЕВШИСЬ ТУХЛЫМИ ПОМИДОРАМИ, СКОРОПОСТИЖНО СКОНЧАЛСЯ ПРЕЗИДЕНТ ПЛАНЕТЫ ПУРК. ПЕРЕД СМЕРТЬЮ ОН НАЗНАЧИЛ СВОИМ ПРЕЕМНИКОМ ДИКТАТОРА ПОПУГАЯ И ПЕРЕДАЛ ПОД ЕГО НАЧАЛО ВСЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ!»

Едва птица закончила печатать и нажала на «Ввод», как дверь рухнула и в вычислительный зал ворвались патрульные роботы. Впереди всех бежали Хапкинд и Альберт.

– Посмотрите, что наделали ваши болваны! Разнесли все вдребезги! – закричал Хапкинд.

– Уничтожить птицу! – рявкнул Альберт сопровождавшим их патрульным, и на попугая уставилось сразу несколько стволов.

Маленький герой хотел было взлететь, но обнаружил, что его лапка запуталась в шнуре клавиатуры.

«Ничего не вышло! Конец мне!» – подумал попугай и зажмурился, чтобы не видеть, как вырвутся из бластеров лазерные лучи, которые испепелят его маленькое тельце.

Но прошло несколько секунд, а выстрелов все не было. Попугай открыл вначале один глаз, потом другой и увидел, что роботы опустили оружие и озадаченно смотрят то на него, то друг на друга. Птица осторожно выпутала из шнура лапку, готовясь в случае чего взлететь.

– Чего вы не стреляете? Прикончите его! – вопил Альберт.

Но вместо того чтобы выстрелить в попугая, патрульные перевели дула своих бластеров на самого секретаря.

– Вы арестованы за подстрекательство к покушению на президента Деметры! – пролязгал старший из роботов.

– Вы спятили? Какого президента? – взвизгнул Альберт.

– Президента попугая, вступившего в должность после кончины президента Пурка, – отчеканил робот и защелкнул на запястье Альберта силовой наручник.

– Что вы несете? Президент Пурк жив! Это наглая ложь! Я покажу вам живого президента! – вопил секретарь, когда патрульные роботы выволакивали его из вычислительного зала.

– Браво, ребята! Так держать! Каждому по внеочередной антикоррозийке и по внеплановому техосмотру! – восторженно завопил попугай, убеждаясь, что его авантюрный план сработал.

Другие роботы бросились было за Хапкиндом, но тот с невероятной ловкостью выскочил через запасной вход и захлопнул за собой дверь.

– Ладно! Можете его не догонять! – великодушно разрешил попугай.

Он с хозяйским видом уселся на плечо к одному из роботов и приказал:

– А ну живо вези меня к моему другу капитану Кроксу!

– Но он же пират! – удивился робот.

Попугай недовольно нахохлился.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Меня никак не зовут. Я «семьсот девятнадцатый»! – отрапортовал робот.

– Так вот, друг мой «семьсот девятнадцатый», запомни великую истину: все в этом мире относительно. Ничего так быстро не меняется, как характеристики великих людей. Сегодня пират, завтра король, потом снова пират и снова король, но и тот и другой вполне могут оставаться моими друзьями! Тебе все ясно?

– Да, командир. То есть нет, командир… – растерялся робот.

– Ладно, «семьсот девятнадцатый», не утруждай мозги! Это единственная твоя часть, которую нельзя заменить, поэтому береги ее пуще глаза! А теперь шагай, куда я велел!

– Так точно! – обрадовавшись, что ему разрешили не думать, лязгнул робот и направился по коридору к лифту. На плече у него величественно восседал новый президент Деметры.

– Какое бы имя-отчество мне себе придумать? Все-таки я первое лицо в государстве, а ему несолидно быть просто попугаем, – размышляла по пути птица. – Может быть, назваться Дормидонтом Онуфриевичем Попугаевым? Или Акакием Варфоломеевичем Попугайченко? А если Зиновием Попугайманом? Или Мухаммедом Попугай-заде? Или Альфонсом Попугасиковым? Нет, все не то! Слаще всего звучит Вахмурка Попугайло! Решено, буду Вахмуркой!

Пока зазнавшаяся птица предавалась приятным мечтаниям, патрульный робот номер семьсот девятнадцать доставил ее на нижний этаж, где под землей проходил скоростной правительственный тоннель. Сев в небольшой открытый планетоход, робот вдавил в пол скоростную педаль, и спустя полминуты вцепившийся в его плечо Дормидонт Попугаев, он же Акакий Попугайченко, он же Вахмурка Попугайло, был доставлен в президентский дворец. Все встречавшиеся им роботы козыряли и застывали по стойке «смирно», приветствуя нового главу Деметры.

– Не смущайтесь, ребята! Я свойский парень, со мной можно запросто! В конце концов, так ли велико различие между нами? Подумаешь, я президент, а вы нет! – болтал попугай.

Поднявшись на несколько уровней вверх, «семьсот девятнадцатый» прошел по короткому коридору и, круто свернув, оказался перед плотной дверью из зеркальной брони.

– Разве Крокса держат здесь? Не очень-то это похоже на тюрьму! – удивился попугай, любуясь своим отражением.

– Это был приказ президента Пурка перевести его сюда… – ответил робот и стал набирать на кодовом замке какое-то число.

– Какого президента Пурка! Я президент! – возмутилась птица.

Внезапно дверь открылась, и в глаза ей ударил яркий луч света.

– Что за шутки? Я ничего не вижу! – возмутился попугай.

В ту же секунду его сгребла и встряхнула чья-то рука.

– Что за безобразие! Как вы смеете? Я президент Деметры! – завопил попугай.

– А вот тут ты ошибся, скворец! Президент Деметры все еще я!

Луч фонаря опустили вниз, и попугай рассмотрел Пурка, за спиной у которого стояли роботы охраны.

– Эй, «семьсот девятнадцатый»! Куда сбегаешь, защищай меня! – в панике завопила птица, увидев, что принесший ее робот поворачивается, чтобы уйти.

«Семьсот девятнадцатый» замедлил было шаг, но Пурк выпроводил его толчком в спину.

– Ну вот, и этот меня обдурил! Рановато я зазнался! – опечалился попугай.

– Неужели ты думала, глупая птица, что захватить власть на Деметре так просто? Если ты и был президентом, то лишь несколько секунд, пока компьютер не осознал ложность введенной тобой информации, – сказал Пурк.

– А почему роботы меня слушались?

Президент снова захохотал. Зубы у него были хорошие, настолько подозрительно хорошие, что попугай готов был поручиться, что это биопротезы.

– Это я им приказал тебя слушаться! Мне не хотелось устраивать за тобой гонки по всей Деметре, и я разрешил тебе самому пожаловать в расставленную ловушку! А сейчас я сверну тебе шею, как куренку! Не бойся, это не больно.

Усатый протянул было руку, чтобы выполнить свое обещание, как вдруг часы у него на запястье трижды пропищали.

– Ого! – обрадовался Пурк. – Пришло сообщение от моего агента с Юпитера: считывающее устройство в Гэллаксе установлено! Приказываю немедленно начать перекачку информации и подбор паролей! Где этот чертов Хапкинд?

Лысый хакер трусливо выглянул из-за спины Альберта.

– Я здесь. Придется какое-то время подождать, мой президент!

Усы Пурка грозно встопорщились.

– Чего ты мелешь? С какой стати я должен ждать?

– Вычислительный центр почти уничтожен, хозяин! – заикаясь, сказал Хапкинд. – Это все роботы. Они стреляли по попугаю и искорежили компьютеры! На ремонт уйдет не меньше трех-четырех дней.

– Что ты мелешь? Это правда? – Пурк схватил Хапкинда правой рукой за шиворот и так встряхнул, что у того мотнулась голова.

– П-правда… – с трудом выговорил хакер, ежась от злобного взгляда.

– Даю тебе два дня, чтобы все исправить! Не будет готово, привяжу тебя к баллистической ракете и запущу на ближайшую звезду! Все ясно?

– В-все! – продрожал хакер и бросился выполнять приказание.

– А ты куда смотрел, Альберт? – Президент повернулся к своему секретарю.

Тот растерянно заерзал ножкой.

– Я не виноват. Это все попугай! – промямлил он.

– Опять эта мерзкая птица! Нет, я ее все-таки прикончу! – взревел Пурк и хотел схватить попугая другой рукой и оторвать ему голову, но, секундой раньше оценив расстояние до приоткрытого окна, попугай изо всех сил ущипнул Пурка клювом за запястье. Тот от боли разжал руку, и птица, метнувшись к окну, вылетела в сад.

– Вы еще вспомните Вахмурку Попугайло! – крикнул крылатый робот и круто взмыл в небо.

Пурк сгоряча отправил было за ним вдогонку несколько рейдеров, но погоня не удалась. Попугай скрылся в неизвестном направлении.

– Ладно, пускай уматывает! Пришло время заняться капитаном Кроксом! Он у меня за всех ответит! Я его в порошок сотру! – мстительно прошипел Пурк.

Диктатор дернул себя за ус и решительно зашагал по коридору. За ним подобострастно семенил Альберт.

Глава 12

ДОРОГИ СУДЬБЫ

Глядит, ровно семерых проглотил, осьмым поперхнулся.

(Из пословиц Баюна)

Захватив с собой маленьких андроидов – внуков Никиты, Андрей и Василиса долго протискивались по узкому подземному ходу и вынырнули наконец на поверхность в городском парке.

Раскаленные колеса грунтовыжигателей еще не проезжали здесь, и друзья смогли затеряться в зарослях иван-чая, шиповника и молодого бамбука. Немного погодя, высунувшись из кустарника, они увидели, как от здания музея в сторону президентского дворца пронесся рейдер.

Городской парк, окраины которого выходили на Оранжевые озера, Андрей знал хорошо и решил укрыться именно здесь. Он догадывался, что их наверняка ищут, а здесь им проще будет ускользать от патрульных роботов, чем на открытых местах, где на всех углах стоят планетоходы и плазменные танки.

У мальчика не было точного плана, как спасти капитана Крокса, но он не собирался отказываться от этой затеи, какой бы трудновыполнимой она ни казалась.

– Давай оставим малышей у моих родителей. Они за ними присмотрят, – предложил Андрей, и Василиса кивнула, соглашаясь, что это самое лучшее.

Девушка, держа за руки жавшихся к ней малышей, шла рядом с Андреем и не уставала удивляться, как хорошо мальчик знает эти места. То он нырял под упавший ствол гигантского баньяна, то шагал по дну ручейка, где вода доставала им до колена, то сворачивал в камыши, в которых начиналась едва приметная тропинка.

Почувствовав недоумение Василисы, Андрей повернулся к ней, ободряюще подмигнул маленьким русичам и сказал:

– Я знаю здесь каждый куст. В детстве я с Баюном часто играл в парке в прятки.

Мальчик сказал про детство как про что-то уже прошедшее и вздохнул. Похоже, так оно и есть: он и сам не заметил, как отрочество закончилось и началась взрослая жизнь, где все уже на самом деле. Если задуматься, сейчас они тоже играют в прятки, и если роботы их обнаружат, то убьют по-настоящему и никаких детских «три, три, вне игры!» уже не будет.

Еще издали мальчик увидел в ближайшем возле своего дома переулке массивный планетоход звездного патруля, неуклюже замаскированный срубленными ветками. Значит, в доме их наверняка поджидала засада. Как ни велико было желание мальчика увидеть родителей, пришлось от него отказаться.

Андрей показал Василисе на планетоход, и та, все поняв, кивнула. Они нырнули в заросли и стали совещаться, как им поступить с малышами-андроидами и что делать дальше.

– Надо их оставить у кого-нибудь из знакомых, а потом связаться с Баюном и Грохотуном! Возможно, сообща мы сумеем выручить капитана, – предложил мальчик.

Василиса отрешенно кивнула. Андрей видел, что она едва его слышит: мыслями девушка наверняка с Кроксом.

Их обратный путь пролегал мимо летней эстрады, с которой когда-то, в лучшие времена, выступали артисты и музыкальные группы, а их выступления объемными голограммами передавались на всю Деметру. Сейчас доски эстрады была обуглены, а в ее красивой полотняной крыше зияла неровная, точно прожженная кислотой дыра. «Наверное, пилот какого-нибудь рейдера обстрелял сверху», – догадался Андрей.

Пробираясь мимо задней стены эстрады, они с Василисой услышали негромкие мелодичные звуки. Кто-то сидел на уцелевшей части сцены и, играя на старинной гитаре, негромко пел:

Как же мне, скажите, с нею не ругаться,

Коли она хочет всем распоряжаться?

Андрей осторожно выглянул в щель и узнал Трубадура. Так звали голосистого андроида-певца, который, не расставаясь с гитарой с утра и до ночи, исполнял старые песни и придумывал свои. В его обширном репертуаре была и русская песня XVIII века «Не рыдай ты мене, мати!», исполняемая Трубадуром с особым чувством.

– Вот кому мы оставим Никитиных внуков! Он сможет за ними присмотреть! – обрадовался Андрей.

Он шепнул что-то малышам, и они побежали к Трубадуру. Василиса и мальчик видели, как тот вначале удивленно уставился на них, спросил о чем-то, а потом усадил рядом с собой на доски сцены и, играя на гитаре, запел:

Постой, паровоз,

Не стучите колеса!

Кондуктор, нажми на тормоза!

Убедившись, что за малышами будет кому присмотреть, Андрей с Василисой нырнули в заросли. Удаляясь, они слышали, как два юных неокрепших голоска подхватили хриплое пение Трубадура:

Я к маменьке родной

С последним приветом

Спешу показаться на глаза!

Андрей сразу вспомнил о своих родителях, которых он так и не увидел, и песня показалась ему удивительно подходящей к случаю.

– Кажется, ты думаешь о чем-то другом! Где мы сможем установить передатчик и связаться со «Странником»? – нетерпеливо спросила у мальчика Василиса.

Ей казалось, что каждая проходящая минута сокращает шансы капитана Крокса остаться в живых.

– Здесь неподалеку есть укромное место. О нем знаем только мы с Баюном, – отозвался Андрей.

Он свернул в заросли цветущего зверобоя, и вскоре они оказались у упавшего гигантского дерева, под корнями которого было скрытое со всех сторон убежище. Мальчик был уже совсем близко и хотел выйти из-за ствола дерева, как вдруг услышал голоса.

– Где они могут быть? – басил один голос.

– А я откуда знаю? Поосторожнее с этой штукой! Тише едешь – дальше будешь!

– Погоди, вот сейчас установлю пулеметик на подставку, и только кто-нибудь появится, я его сразу: чпок!

Василиса, решив, что под корнями засада, потянула Андрея назад, но тот уже узнал голоса.

– Это же наши! Баюн с Грохотуном! – радостно воскликнул он, бросаясь к убежищу.

Услышав шаги, рогатый робот схватился было за пулемет, но, узнав Андрея, опустил оружие.

– Чего ты выскакиваешь, как клоун из коробочки? – проворчал Грохотун. – Сейчас нажал бы на курок, превратил тебя в творог!

В миг, когда он увидел таких родных и знакомых старых роботов, Андрею почудилось, будто он расстался с ними уже целую вечность назад. Он издал приветственный вопль и, спрыгнув в яму под корнями, повис у Баюна на шее, едва не сшибив няньку с ног.

– Поосторожнее с прыжками! Я не рассчитан на вес юных слонов! – проскрипел счастливый робот.

– А мы как раз хотели с вами связаться! – воскликнул Андрей.

– А вот это напрасно. С нами только свяжись! Мы таких дел наворотим!

Обрадованный робот-нянька вначале прижал к себе мальчика, а потом легонько отстранил его и окинул взглядом с головы до ног, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

– Баюн догадывался, что вы сюда придете! Вот мы вас и ждали! – сообщил Грохотун.

– А как вы преодолели периметр? – спросил мальчик.

– Это оказалось плевым делом, – объяснил рогатый робот. – Мы высадились на равнине и пошли пешком. По дороге нам очень удачно попался планетоход с патрульными роботами. Мы вежливо попросили их очистить кабину и одолжить нам свою машину. Подъехали к периметру, а тут из-за планетохода нас приняли за своих и пропустили внутрь без вопросов.

– А что стало с патрульными роботами, которые там были? – спросил Андрей, примерно догадываясь, как рогатый робот может «вежливо попросить».

– Не знаю, небось собирают цветочки, если уже прочухались, – пожал плечищами великан.

– Я уговорил Грохотуна их не уничтожать, а лишь перепрограммировать. Мы вложили в их процессоры программу составления гербария. Сейчас они наверняка бродят где-то по равнине и ищут редкие растения, – весело пояснил Баюн.

Как оказалось, экипаж «Странника» ждала еще одна радостная встреча. Когда Грохотун, достав портативный компьютер, размышлял, на какие кнопочки нажимать, чтобы его включить, на рог ему неожиданно кто-то сел.

– Тук-тук, я ваш друг! Что, Грохотушка, с компьютером мучаешься? Это тебе, брат ты мой, не кувалдами кидаться, компьютер – штука тонкая, – насмешливо сказал роботу этот кто-то.

– Попугай! Это ты! – обрадовался Андрей.

– Но-но, прошу относиться уважительно к экс-президенту Деметры! Какой я тебе попугай? Вахмурка Попугайло к вашим услугам! – откликнулась разноцветная птица.

Хитрец слетел на траву рядом с компьютером и, застучав клювом по клавиатуре, вызвал на монитор схему президентского дворца.

– Когда я был в компьютерном центре, я кое-что успел выяснить. Пленников держат вот здесь – в бывшем атомном убежище! – сказал он, отмечая цветом самый нижний уровень.

– Допустим, ты прав. Но как мы туда проберемся? – спросила Василиса.

– Проломимся! Что я, напрасно все это тащил? – Грохотун с обидой кивнул на свой обширный арсенал. Баюн обнял за плечи своего воспитанника.

– Можно попробовать хитрее. Андрей, помнишь, ты как-то говорил, что пробирался к Лависсе в президентскую резиденцию, минуя охранные системы? Тогда я еще очень тебя ругал.

Андрей засмеялся:

– Мягко сказать, ругал. Ты меня чуть с кашей не съел. Этот способ проникать на охраняемую территорию обнаружила сама Лависса. Со стороны он выглядит по-дурацки, но срабатывает. Правда, с его помощью можно пробраться лишь в президентский сад. Чтобы попасть в саму резиденцию, нужно пройти через арку, где сканируют сетчатку глаза у людей и идентификационные номера у роботов.

– Не волнуйся! С опознающим устройством я как-нибудь справлюсь. Главное, чтобы там не было охранных роботов и андроидных псов. У меня на них аллергия, – заявил попугай.

– Собачек и всех роботов я беру на себя! «Он и пикнуть не успел, как на него медведь насел!» – самодовольно пообещал Грохотун.

– А что это за способ пробраться в резиденцию? – спросила Василиса.

– Я покажу на месте. Там вначале забираешься на дерево, с дерева прыгаешь в бассейн, вылезаешь на его бортик и идешь только по красным плиткам, не наступая на белые и черные. Потом там будет газон, но на него можно наступать только последние десять секунд каждой минуты. В остальное время включается сигнализация.

– Последние десять секунд по какому времени? – уточнил попугай.

– По эталонному земному, разумеется, – пояснил Андрей.

– А если часы отстают или, наоборот, спешат? – спросила Василиса.

– Встроенные в меня часы не отстают и не спешат! Их допустимая погрешность одна миллисекунда в три тысячи лет! – похвастался Вахмурка Попугайло.

– Подумать только, целая миллисекунда! Бракованный ты, братец! – съязвил Грохотун.

Вскоре показался высокий забор президентской резиденции. Через каждые двести метров, повернувшись дулами к городу, застыли плазменные танки, между которыми прохаживались патрульные роботы с андроидными псами на поводках.

– Похоже, Пурк не любит гостей! – сказал Андрей.

– Незваный гость хуже татарина! – припомнил Баюн подходящую пословицу.

– А где твое дерево? – спросила у мальчика Василиса.

– Вон оно! Видишь тот деметрианский клен справа от калитки?

Василиса прищурилась.

– С красными листьями? Но рядом с ним стоит танк!

– Раньше его там не было, – уныло сказал Андрей, видя, что подобраться к дереву нет никакой возможности.

– От корма кони не рыщут, от добра добра не ищут! – задумчиво пробормотал Баюн.

– Спорим на три новых конденсатора и коробку предохранителей, что через минуту этого танка здесь не будет! – предложил вдруг попугай.

– И что ты сделаешь? Склюешь его, что ли? – издевательски поинтересовался Грохотун.

– Зачем склюю? У меня есть мысль получше! А ну-ка, Василиса, дай-ка мне переносной голограф.

– Это какой? Вон ту синюю коробку?

– Нет, в синей коробке боеприпасы нашего Грохотушки. Голограф – это вон та штука с линзами. Между прочим, мое фирменное изобретение. Не сам голограф, разумеется, а данная модель.

Попугай ухитрился ловко настроить прибор, сфокусировал его луч на дороге напротив ближнего выхода, нажал на стартовую клавишу, и внезапно прямо между плазменными танками возник Грохотун.

– Почему я там? Я же здесь! – искренне удивился рогатый робот.

– Это твоя голограмма, гений ты наш! Между прочим, совершенно неотличимая!

Патрульные роботы озадаченно уставились на псевдо-Грохотуна, а тот вдруг выхватил бластер и стал в них палить.

– Эй, это нечестно! Почему никто не падает, когда я стреляю? – возмутился рогатый робот.

– Потому что выстрелы не настоящие, а голографические! – терпеливо объяснила птица.

План попугая удался. Увидев возле стен резиденции террориста, патрульные роботы открыли по псевдо-Грохотуну ответный огонь, а тот, отступая, стрелял по ним. Плазменные танки, получив сигнал, сорвались со своих мест и устремились туда, где шел бой. В мгновение там образовалось огромное скопление роботов и техники. Два танка, не рассчитав, столкнулись, и теперь один из них вращался на одной гусенице, бестолково стреляя в соседей. Тем временем попугай заставил голограмму Грохотуна повернуться и броситься наутек, а за ним следом, выворачивая с корнями кустарник, мчались танки и бежали роботы патруля.

– Теперь быстрее к стене, пока они не вернулись! – крикнула птица и первой полетела вперед.

– Э нет, постой! Я никуда не пойду, пока ты не скажешь, что со мной будет! – возмутился Грохотун, живо принимавший к сердцу судьбу своего двойника.

– Да ничего с тобой не будет! Пробежишь метров двести и умрешь смертью храбрых! – пообещал попугай.

– Какая жалость! Ну ничего, я за себя отомщу! – пообещал рогатый робот и, грузно топая, побежал к забору.

Они вскарабкались на клен, ухватились за толстую ветку, которая перекидывалась на ту сторону забора, и, перебирая руками, по очереди стали приближаться к ее нависшему над бассейном краю. Андрей, лезший первым, набрал полную грудь воздуха, разжал руки и вошел в воду солдатиком. Вода мгновенно ожгла его холодом, но мальчик сразу вынырнул и вскарабкался на красную плиту.

Следом за ним в воду отважно спрыгнули Василиса и робот-нянька Баюн. Когда наступила очередь Грохотуна, ветка хрустнула под тяжестью огромного робота, но он успел, сильно качнув тело вперед, упасть в бассейн, подняв тучу брызг.

Андрей и Василиса хотели было следовать дальше, но увидели, что Баюн и Грохотун, стоя на дне бассейна, лихорадочно подают им какие-то знаки.

– Они не могут выбраться. Как же мы сразу не подумали, что они слишком тяжелые для плавания? – спохватился мальчик.

– Обо всем разве подумаешь? Тут тебе никакого процессора не хватит! – заявил подлетевший попугай.

Но тут Грохотун догадался взять Баюна за ноги и, подсадив его к себе на плечи, вытолкнуть на поверхность. Робот-нянька сумел дотянуться до края бассейна и выбраться из воды.

– Надо же, какое благородство со стороны нашего титана мысли! А его самого кто, интересно, будет вытаскивать? – удивился попугай.

Баюн открыл ящичек у себя на животе, хорошо известный Андрею с детства. Здесь у робота лежали самые ценные его реликвии, подаренные более чем за триста лет его многочисленными воспитанниками, прапрабабушками и прапрадедушками Андрея. Среди прочих сокровищ, хранившихся в ящичке у Баюна, был и прочный канат. Спустив один из его концов в воду и дав Грохотуну ухватиться за него, робот-нянька вытащил его на поверхность.

– Ну ты и силач! Такую глыбу выволок! – поразился Вахмурка Попугайло.

– В воде все предметы легче! – скромно сказал Баюн.

– Я вам дам «предмет»! Я не предмет и не глыба! Я личность! – обиделся Грохотун, выбираясь из бассейна.

Андрей был уверен, что после купания оба робота станут лязгать, но ничего подобного: их корпуса были герметичными и вода не вредила механизмам.

Теперь весь экипаж «Странника» стоял на краю бассейна, выложенном разноцветными плитами.

– Помните, наступаем только на красные! – сказал Андрей и первым двинулся вперед.

За ним, протирая на ходу линзы лазерного пулемета, топал Грохотун.

– Гляди под ноги: ничего не найдешь, так хоть нос не расшибешь! – посоветовал рогатому великану Баюн.

Перешагивая через белые и черные плиты, они добрались до края бассейна и прикинули расстояние до полукруглой арки.

– Здесь ровно шестьдесят метров, и, чтобы пробежать их до того, как включится сигнализация, у нас будет всего десять секунд, – сказал Баюн, включая дальномер.

Андрей кивнул. Ему и раньше приходилось выдерживать это испытание. Шестьдесят метров – распространенный школьный норматив. Обычно хороший бегун пробегает дистанцию за восемь-девять секунд. В своих силах мальчик был уверен. Даже с тяжелым бластером он проскочит опасный участок секунд за девять с половиной. Но уложатся ли в десять секунд роботы и Василиса? К тому же впереди их поджидает спрятанный в арке сканер сетчатки и идентификационных номеров, который едва ли удастся отключить за оставшиеся полсекунды.

– Вы забыли, что у вас есть гениальный попугай! Сканер я беру на себя. Ваше дело простое, быстро бежать и успеть проскочить в арку! – заявила птица, когда Андрей поделился с нею своими опасениями.

Хитрец перелетел газон, уселся на крышу и, несколько раз ударив по чему-то клювом, вернулся.

– Докладываю: я перемкнул провода и сломал сканер. Дорога открыта!

– Вот видишь: сломал! А говорил, что только я все ломаю! – укорил птицу рогатый робот.

– Ты, Грохотушка, ломаешь все подряд, а я только то, что нужно! – уточнила птица.

Тем временем Баюн вытащил секундомер, дал Андрею приготовиться и, когда стрелка перескакивала на пятидесятую секунду текущей минуты, скомандовал: «Пошел!»

Мальчик прыгнул с бортика и рванулся вперед. Он несся изо всех сил, но ему все казалось, что он бежит медленно и вот-вот сработает сирена. Из последних сил он вбежал в арку и, по инерции пронесшись еще несколько метров, замер.

– Отлично! – раздался в маленьком передатчике голос Баюна. – Восемь и девять десятых секунды!

Следом за Андреем дистанцию пробежала Василиса. Вначале мальчик не надеялся, что она справится, но уже через несколько секунд все опасения его развеялись и он лишь любовался ее бегом. Отталкиваясь от земли длинными сильными ногами, девушка почти летела над газоном так, что ветер развевал ее волосы.

– Браво! Браво! Восемь и одна! Амазонка, просто амазонка! – восторженно захлопал крыльями попугай.

В том, как попугай это сказал, Андрею почудился какой-то подвох, но мальчик не понял, какой именно.

Последними, притом одновременно, стартовали Баюн и Грохотун. Робот-нянька, хотя и не мог выдвинуть из ступней колесики роликов, бежал быстро и сноровисто: видно, привык в детстве гоняться за своими непослушными воспитанниками. Зато Грохотун бежал неважно, топая так, что на газоне оставались глубокие вмятины.

В результате Баюн успел за 9,6 секунды, а Грохотун – за двенадцать, захватив, таким образом, еще два неположенных мгновения, которые могли стоить им жизни.

– Двенадцать секунд! Но почему сигнализация не сработала? – удивился Андрей.

– Потому что потому начинается на «у»! Я, когда отключал сканер, отключил заодно и сигнализацию под газоном. Там реле оказались рядом, – спокойно сказал Вахмурка Попугайло.

– Что?! А нам почему не сказал! – возмущенно взвыл Грохотун.

– Должны же у меня, бедненькой, несчастненькой птички, быть в жизни свои малюсенькие радости? Лишать меня их было бы несправедливо! – заявил попугай.

– Ах ты, козявка! Да знаешь, что я за это с тобой сделаю! Я просто в бешенстве! – вскипел Грохотун.

Он попытался сцапать попугая своей лапищей, но птица увернулась.

– Бабка на Москву три года серчала, а Москва про то и не знала! – засмеялся Баюн, вспомнив вдруг пословицу.

Теперь, после того как все системы защиты были благополучно обойдены, они находились в резиденции президента, многоуровневой крепости из брони и стекла. Где-то внизу, в старом противоатомном убежище, был заточен капитан Крокс.

– Жаль, Лависса осталась на «Страннике». Она отлично ориентировалась в этих коридорах, – пожалел Андрей.

– Ничего, я перекачал себе в память схемы всех уровней резиденции. Считайте, что у вас есть летающий волшебный клубок!

Попугай набрал клювом пароль, и прозрачная пластиковая перегородка отъехала в сторону, открывая им дорогу.

Андрею это напомнило первые уровни лабиринтных стрелялок вроде «Дума-200» или «Подземелий», в которых ему, управляя объемным героем, приходилось пробираться по примерно таким же коридорам, где из-за каждого угла могли выскочить монстры-мутанты или роботы.

Только в «Думе» у него было несколько жизней и, даже растеряв их, можно было или вернуться к сохраненной игре, или начать сначала, здесь же все было на самом деле. Жизнь у него одна, и если его здесь убьют, то никакого здоровья в аптечке и никакой второй попытки уже не будет.

Правда, были здесь и некоторые преимущества перед компьютерной игрой. Там он сражался один, а здесь бок о бок с ним шагали Баюн с Василисой, а главное, рядом находился мощный боевой робот Грохотун, упрямо набычивший рога своего шлема и явно жалевший, что стрелять пока не в кого.

В коридоре было пусто. Казалось бы, что может быть лучше, но в этой пустоте было что-то зловещее и не вызывающее доверия.

– Почему мы стоим? Куда нам идти? – спросила Василиса.

Тоненькая девушка напряженно оглядывалась. Видно было, что ей не по себе и хочется поскорее покинуть это место.

– По-моему, вон за тем углом должен быть лифт, – шепнул Андрей.

– Есть такой, – сверился со своей памятью попугай. – Только он идет на верхние уровни, а нам нужно вниз. Лучше будет воспользоваться запасной лестницей. Надеюсь, там нет охраны.

Никого не встретив, они прошли до поворота коридора и чуть-чуть расслабились, как вдруг из-за угла на Андрея беззвучно прыгнул андроидный пес. Мальчик схватился было за бластер, но почувствовал, что не успевает. В последний миг он успел присесть, а когда собака проносилась у него над головой, ее подхватил в охапку Баюн.

Пока пес бился в руках у робота-няньки, стараясь вцепиться в него клыками, Грохотун отодвинул на боку собаки щиток и вытащил предохранительное реле.

Баюн опустил неподвижного пса на пол. На предплечье у робота виднелись глубоко отпечатавшиеся следы зубов: клыки андроидной собаки перегрызали даже стальные штыри.

– Хорошо еще, что он укусил меня, а не тебя. Что кошке – игрушки, то мышке – слезки, – сказал Баюн, разглядывая повреждение.

Опасаясь, что пес, до того как его выключили, мог поднять тревогу, друзья метнулись к лестнице. Уловив за одной из пластиковых перегородок какое-то движение, Грохотун насквозь прошил ее из лазерного пулемета, и оттуда выпал покореженный корпус охранного робота.

– Похоже, нас засекли! Теперь только держись! – крикнул на бегу великан.

Они выскочили на ведущую в бомбоубежище лестницу, построенную по старинным образцам, и бросились по каменным ступеням вниз. По дороге Грохотун, прикрывавший их отход, не забывал разбрасывать небольшие импульсные мины из полупрозрачного пластика.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Василиса.

– Хочу узнать, когда будет погоня! – объяснил рогач.

Они пробежали уже несколько пролетов, когда первая из мин сработала и в пролет лестницы полетели осколки камней.

– А вот и погоня! – прокомментировал Грохотун.

Взорвалось еще несколько мин, а потом взрывы прекратились. Очевидно, охранные роботы, чтобы не нести бессмысленных потерь, отказались от преследования. Такая легкость показалась Андрею подозрительной, и, как оказалось, интуиция его не подвела.

Внезапно лестница закончилась ровной площадкой, на которую выходили стальные двери. Они открылись, и оттуда медленно выкатились два огромных гусеничных робота с руками-пулеметами.

– Ой, мамочки! Это мои старые знакомые! Те самые, что охраняли Хапкинда! – воскликнул попугай, быстро набирая высоту.

– Так поздоровайся с ними, если их знаешь! – Баюн быстро прикрыл своим корпусом Андрея и Василису.

– Последний раз я с ними не попрощался, так что теперь не стану здороваться! – крикнула хитрая птица.

Пулеметы гусеничных роботов стали неторопливо поворачиваться в сторону друзей. Грохотун несколько раз выстрелил в них, но великаны даже не вздрагивали, с легкостью поглощая его лучи своей суперброней.

Оценив мощь этих старых моделей, рогатый робот крикнул друзьям, чтобы они бежали.

– Я их задержу! Сейчас здесь будет жарковато! – крикнул он, отбрасывая лазерный пулемет и хватаясь за молекулярную базуку.

Но прежде чем Грохотун успел сменить оружие, гусеничные роботы выстрелили, и рогатый великан, в которого разом ударило несколько лучей, отлетел к стене, сильно ударившись о нее спиной. Его броня пока держала удар, но начинала уже накаляться от невыносимого жара.

Решив помочь Грохотуну, Андрей несколько раз выстрелил в ближайшего робота из своего бластера, но тот даже не повернулся в его сторону. Гусеничники, явно развлекаясь, перестали стрелять и теперь играли Грохотуном словно в мяч. Один из них размахивался и ударял по пытавшемуся подняться роботу стволами лазерного пулемета. От сильнейшего удара робот отлетал на другого гусеничника, а тот встречал его могучим ударом своих стволов, которые обрушивались на великана подобно удару кувалды, оставляя на его броне вмятины.

– Между прочим, я знаю, какое у этих страшил уязвимое место. У них слабая внутренняя изоляция. Они не переносят сильных ударов током, – заявил вдруг попугай.

Бывший президент сидел на плече у Василисы и довольно равнодушно чистил клювом перья.

– Почему же ты раньше ничего не сказал? – обрушился на попугая Андрей.

– Мне хотелось, чтобы Грохотуна подольше потузили. Этот дылда сам всех вечно колошматит, вот пускай побудет на чужом месте, – призналась птица.

Баюн огляделся, заметив вдоль потолка толстый высоковольтный кабель, вырвал его и, подскочив сзади, ткнул им в корпус ближайшего робота.

Посыпались искры, гусеничник задергался и остановился. А Баюн уже бежал к другому титану. Тот вскинул было свой лазерный пулемет, но робот-нянька прыгнул и, прокатившись животом по полу, успел дотронуться проводом ему до гусеницы. По гусенице пробежал ток, робот дернулся и остановился.

С полу, пошатываясь, поднялся Грохотун. Рогатый робот подошел к Баюну и стиснул няньку в могучих объятиях.

– Спасибо, брат! Здорово ты этих громил уложил! Мне чуть конец не пришел! – пробасил он, с горечью разглядывая вмятины на своей броне.

– Чего уж там! Сам погибай, а товарища выручай! Без друга в жизни туго! – скромно отвечал Баюн.

Рогатый робот напряг свои мыслительные способности и выдал очередной перл:

– Посвящаю Баюну! Ода дружбе! «Мы с приятелем вдвоем всех дубасим и поем!»

– И все? – удивился Андрей.

– Все. Конец оды, – подтвердил робот.

Похоже, Пурк переоценил мощь двух своих гусеничных телохранителей, и они стали последним препятствием перед атомным убежищем, где держали капитана Крокса. Правда, уже перед самой дверью откуда-то выскочил робот Альберт, попытавшийся скрыться в одном из коридоров, но Василиса подставила ему подножку, и подхалим, врезавшись в стену, растянулся возле нее и больше не двигался.

– Ну вот и я наконец сделала что-то полезное! – довольно сказала девушка.

Стальная дверь распахнулась, когда, прожарив ее бластером, в нее с разбегу врезался Грохотун. Они оказались в небольшой, ярко освещенной комнате. К стене силовыми обручами был прикован капитан Крокс. Пират был почти без сознания, а стоящий рядом Пурк жалил его ударами электрической дубинки.

Когда грохнула дверь, Пурк, опустив электрошок, раздраженно обернулся.

– Кто там еще? Я же приказал никому меня не беспокоить! – крикнул он.

Но, увидев перед собой матовую лазероотражающую броню незнакомого рогатого робота, державшего в руках лазерный пулемет, усатый толстяк попятился:

– Где, черт возьми, моя охрана? Кто это чучело?

– Это я, маленькая хрупкая фея, пришла вправить тебе мозги! – прорычал Грохотун.

Робот прыгнул вперед, чтобы расправиться с узурпатором, но Пурк с неожиданной ловкостью отскочил и бросился к лежавшему на столе пульту с короткой антенной.

– Пускай все гибнет! Будьте вы все прокляты! – крикнул он.

Всего мгновение потребовалось Андрею, чтобы понять, что это за пульт. Если Пурк успеет нажать на кнопку, взорвутся молекулярные боеголовки в коре Деметры и планета расколется. Не задумываясь мальчик вскинул бластер и дважды выстрелил в пульт. Энергетические лучи мгновенно расплавили его оболочку, и пальцы Пурка сомкнулись на раскаленном металле. Взвыв, диктатор упал и стал кататься по полу, прижав к животу обожженную руку.

– Браво, юноша! Как раз то, что надо! – с напряжением выговорил капитан Крокс.

После пыток он был очень слаб, и видно было, какие он прилагает усилия, чтобы голова его не упала на грудь.

Баюн с Грохотуном бросились к капитану и выключили силовой обруч. Пират рухнул бы, если бы роботы не успели его подхватить.

– Вы… успели… как раз… вовремя… Он не успел… надеть мне стирающий память шлем… Родители Лависсы там… за стеной… освободите их… – кое-как выговорил пират.

– Все будет хорошо… Уже все хорошо! Я люблю вас, люблю! – повторяя это и плача, Василиса опустила страшную, с глубоким порезом на человеческой щеке голову капитана к себе на колени и легонько укачивала его, точно ребенка.

Грохотун, вспомнив о Пурке, обернулся к нему и успел еще увидеть, как тот, поддерживая руку, метнулся к выходу.

– Догоняй же его, что стоишь? – завопил на рогатого робота попугай.

Рогач бросился было следом, но тут грянул взрыв, от которого покачнулась стена. Андрей решил было, что дьявольский план Пурка сработал и сейчас начнет раскалываться кора планеты, но тут в проеме двери показался озадаченный Грохотун.

– Там вот какая штука вышла… Я когда дрался с роботами, выронил свою противотанковую мину, она включилась, а Пурк сейчас на нее наступил.

– Он совсем?.. – вздрогнув, спросил Андрей.

– Остались только усы, – заверил его рогатый великан.

Глава 13

КАПИТАН КРОКС УЛЕТАЕТ

Конец – всему делу венец.

(Из пословиц Баюна)

За концом одного всего следует начало другого.

(Мнение Андрея)

Когда открылась дверь его камеры, Василий Кольцов вздрогнул. Бывший президент Деметры был уверен, что это Пурк прислал роботов, чтобы убить их с женой. Он поднял глаза, посмотрел на вошедшего, и челюсть у него медленно отвисла. Он привстал и, как на призрак, уставился на того, кто был сейчас перед ним.

Напротив, оперевшись на плечо Грохотуна, стоял капитан Крокс. Его человеческая рука была забинтована и висела на перевязи.

– Лучше бы это был Пурк. Ты принял его сторону, мерзавец? Пришел покончить со мной? – собрав все свое мужество и уже ни на что не надеясь, спросил президент.

Пират, с сожалением взглянув на него, покачал головой. Из коридора влетел попугай и, сев на плечо Кроксу, что-то шепнул ему.

– Все сделал? – спросил пират.

– Ага, кэп. Я подкинул в сеть отличный вирус, – ответил попугай.

– Молодец, птица! – Капитан ласково провел ему пальцем по хохолку.

Он вел себя так, словно не замечал, что отец Лависсы сходит с ума от беспокойства.

– Почему вы молчите? Зачем вы пришли и что сделали с моей дочерью? – крикнул президент и, сжав кулаки, сделал шаг к пирату.

Теперь они стояли лицом к лицу: киборг и человек – и пристально смотрели друг на друга. Видно было, что они почти одного роста и оба смертельно утомлены.

– Не волнуйтесь. Ваша дочь жива и здорова. Она на орбите в моем корабле и будет здесь, когда отключат силовой колпак и мой «Странник» сможет сесть.

– А где Пурк? Почему он прислал вас, а не пришел сам? Я думал, он захочет поглумиться надо мной, – сказал президент.

– Пурк не присылал меня. Он мертв, а все патрульные роботы отключены. Власть на Деметре никому не принадлежит.

Отец Лависсы опустил голову, осмысливая услышанное. Вначале он, казалось, не верил, но, взглянув на вмятины на броне Грохотуна, на запекшуюся кровь на щеке Крокса и его перебинтованную руку, внезапно все понял.

– Вы… вы сделали это в одиночку… Невероятно! И что теперь будет? Вы, конечно же, воспользуетесь удобным случаем и сами захватите власть? – спросил он.

Капитан Крокс снова покачал головой.

– Ваша беда в том, что вы всех и все меряете по своим меркам, господин президент, – сказал он. – Поверьте мне, это очень сужает кругозор!

– Могу я узнать, что вы собираетесь делать? – снова повторил Кольцов.

– Ничего, – спокойно ответил пират.

– Как «ничего»? – не понял отец Лависсы.

– А так, ничего. Я просто верну вам вашу дочь и уйду. И не думаю, что вы когда-нибудь снова обо мне услышите. Во всяком случае, мне бы этого не хотелось, – хладнокровно сказал пират.

– То есть вы не собираетесь править Деметрой? – все еще не верил Кольцов.

– Не имею ни малейшего желания. Власть скорее всего снова вернется к вам, но для меня это уже не важно.

– Но как… как такое может быть?

– Вы с самого начала неправильно меня оценили, господин президент. Мне не нужны ни золото, ни слава. Мы с Грохотуном и попугаем натуры скромные, но независимые. Все, что нам нужно, – это свобода, быстрый космический корабль и просторы Вселенной.

– И звездный серфинг! Перечисляя свой экипаж, вы забыли назвать меня, капитан! Я теперь всегда буду с вами! – сказал кто-то рядом.

Кольцов увидел худенькую девушку, неожиданно вышедшую из-за двери и возникшую рядом с пиратом. Капитан Крокс с теплотой взглянул на нее и бережно взял ее ладонь в свою механическую руку.

Они повернулись и хотели уйти. Пират все еще опирался на плечо Грохотуна.

– Постойте! – крикнул президент, бросаясь за ними. – И после того, что вы сделали для нас с женой и для Деметры, вы ничего для себя не хотите?

Словно припомнив что-то важное, Крокс обернулся:

– Почему не хочу? Кое-что мне нужно. Мне необходимо от вас обещание, что Баюна никогда не переплавят, а Андрей – кстати, это благодаря ему ваша планета не взлетела на воздух – сможет без опасения вернуться домой к родителям. И поверьте, если он и влияет на вашу дочь, то лишь с самой лучшей стороны. По-моему, они даже нравятся друг другу, но это уже не мое дело.

Президент задумался было, но подбежавшая жена схватила его за руку:

– Соглашайся! Соглашайся же! Если бы не они, все бы погибло!

– Хорошо, я даю вам слово, – решился наконец президент.

Он протянул капитану Кроксу руку, но тот уже уходил и не видел этого.

Андрей, стоявший рядом с Баюном, оглянувшись на своего робота-няньку, бросился за капитаном. В глазах у него были слезы.

– А меня? Меня вы не возьмете с собой? Я тоже хочу быть в экипаже! – крикнул он.

Пират остановился и посмотрел на мальчика:

– Мы улетаем в далекий, очень далекий сектор Вселенной. Вполне возможно, что никогда больше не вернемся на Деметру. Как это ни печально, но тебе придется остаться здесь.

– Но, пожалуйста, капитан… Я вас прошу! Возьмите нас с Баюном!

– Я не могу. Твоя родина – Деметра. Здесь твоя семья и твои друзья, – тут Лависса. Ты нужен этой планете. Будь мужчиной и не проси о том, о чем потом пожалеешь.

– Где родился, там и пригодился! – услышал мальчик голос Баюна.

Крокс на мгновение положил Андрею на плечо свою тяжелую руку, а потом, больше не оборачиваясь, зашагал к лифту.

Видя, как огорчен подросток, Грохотун наклонился и негромко пробасил:

– Не вешай нос! Я не особенно умен, но одно я знаю точно: приключения никогда не заканчиваются, как не заканчиваются и негодяи, с которыми нужно сражаться. А если так, мы еще увидимся, готов поспорить на свой самый лучший пулеметик!

Примечания

1

Читайте о нем в предыдущей книге – «Возвращение космического пирата».

2

Полторы тысячи лет – срок немалый для истории человечества, но для космоса мизерный, словно сотые доли секунды.

3

Световой теннис – спорт, возникший на Деметре. Основное отличие игры от настольного тенниса состоит в том, что вместо мячей играющие отсылают друг другу солнечные или энергетические лучи, которые ловят специальными ракетками.

Content

Дмитрий Емец
Пират против всей галактики

Предыстория

Глава 1 БЕГСТВО ИЗ ПЕРИМЕТРА

Глава 2 САМЫЙ ГРОЗНЫЙ ФЛАГМАН ВСЕЛЕННОЙ

Глава 3 ЗАГАДОЧНЫЙ ЗВЕЗДОЛЕТ

Глава 4 ГРОХОТУН И СОВЕСТЬ

Глава 5 ПРЕРВАННЫЙ СОН

Глава 6 ПЕРЕВОРОТ НА ДЕМЕТРЕ

Глава 7 ЗВЕЗДНЫЙ СЕРФИНГ

1

2

Глава 8 ЛЮБИТЕЛЬ КОШЕК

Глава 9 ДРЕВНЕРУССКИЙ ГОРОД

Глава 10 УХМЫЛКА ТОЛСТОЙ ГИЕНЫ

Глава 11 ВАХМУРКА ПОПУГАЙЛО

Глава 12 ДОРОГИ СУДЬБЫ

Глава 13 КАПИТАН КРОКС УЛЕТАЕТ

Примечания