Алексей ЕВТУШЕНКО

НОЧНОЙ ТАРИФ

Тринадцатого числа, в пятницу, поздним осенним вечером не бедный человек Дима Меньшов нашел возле казино чужой сотовый телефон.

Его собственный мобильник (встроенный цифровой фотоаппарат, МРЗ-проигрыватель с беспроводным наушником, возможность подключения к Интернету и черт знает что еще) лежал во внутреннем кармане пальто, и Дима, прежде чем нагнуться за утерянным кем-то средством связи, невольно проверил, на месте ли дорогая игрушка. Игрушка оказалась на месте. Тогда Дима машинально огляделся по сторонам и, не обнаружив потенциальных хозяев, поднял телефон с асфальта.

Рассматривать находку при обманчивом электрическом свете витрин и уличной рекламы было не с руки. Да и не особенно хотелось, – что он, телефонов сотовых не видел? Поэтому Дима просто сунул его в боковой карман, сел в свою почти совсем новую «Ауди» и поехал домой.

Настроение у него было отличное. За три с половиной часа он выиграл в рулетку ровно одну тысячу триста долларов, сумел вовремя остановиться и еще – на тебе! – в качестве бонуса от фортуны нашел мобильник. Мелочь, конечно, а все равно приятно.

Жил Дима Меньшов в элитном, недавно построенном доме, где занимал трехкомнатные апартаменты с обширной кухней-столовой, двумя отапливаемыми лоджиями и оборудованными по последнему слову сантехники ванной комнатой и туалетом. Жил один, гостей особо не жаловал, женщин приводил от случая к случаю, и они в его доме надолго не задерживались.

Войдя в квартиру, Дима разделся, прошел на кухню, щедрой рукой плеснул в бокал коньяка и повалился в старое облезлое кресло. Кресло это было единственным предметом обстановки, не купленным с помощью каталога фирменной итальянской мебели или не выполненным по специальному заказу хозяина. Оно перешло к Диме Меньшову от бабушки с дедушкой, минуя родителей, и он любил в нем сидеть, потому что привык к нему еще с детства, когда приезжал на лето в гости к тогда еще живым и полным сил старикам.

Назвать Диму Меньшова излишне романтической и сентиментальной натурой было нельзя. Свое дело (два собственных крупных магазина дорогой сантехники в довольно престижных районах Москвы) он вел достаточно жестко, а при необходимости и жестоко. И дело это приносило ему пусть не самый большой в Москве, но весьма солидный, а главное, стабильный доход. Чему немало способствовал также рост благосостояния москвичей и непосредственно спровоцированный этим ростом строительно-ремонтный бум. Так что к сегодняшнему дню, а точнее, началу ночи, столичный российский бизнесмен Дима Меньшов чувствовал себя вполне уверенно, подумывал о расширении дела и с оптимизмом смотрел в будущее. Особенно в будущее самое ближайшее, потому что ни завтра, ни послезавтра заниматься делами он не собирался, а собирался, наоборот, как следует отдохнуть и оттянуться.

Собственно, отдыхать он начал уже – поход в казино неизменно входил в короткую программу Диминой релаксации наряду с посещением ночного клуба, неизменной пьянкой, сауной, девочками и тяжким похмельем.

Довольно скучный и совершенно не изысканный набор развлечений, но иначе бизнесмен Дима Меньшов не умел. Посещать спортзал ему было в большой облом, да и просто неинтересно, а что касается остального… нет, ну не в театр же ходить, в самом деле, прикажете! А кино можно и дома посмотреть – вон «Филипс» у стенки чуть ли не с полутораметровой диагональю и две сотни видеокассет – любимые произведения в основном голливудского кинематографического искусства.

Итак, Дима сидел в привычном старом кресле, потягивал дорогой армянский коньяк и размышлял над тем, чем бы заняться. Вариантов было несколько.

Можно было прямо сейчас отправиться в ночной клуб и там продолжить так удачно начавшийся вечер и ночь, а заодно и поужинать. Можно было позвонить по хорошо знакомому телефону, пригласить к себе Ниночку и устроить веселье, не выходя из дому. Можно было, наконец, вообще никуда не ходить и никого не вызывать, а выпить еще коньяка, разогреть в микроволновке парочку замороженных котлет по-киевски, включить телевизор и видеомагнитофон…

И тут Димины размышления прервал звонок в прихожей.

Звонок резкий, требовательный и даже, как показалось Диме, наглый.

«Кто бы это?» – подумал Дима и тут же понял: не «кто», а «что» – его дверной звонок звучал совершенно иначе. А этот… Вот снова. Резко и настойчиво.

«Блин, да это же мобила чужая в кармане трезвонит! – догадался Дима. – Мощный сигнал, однако. Сама в пальто, пальто в гардеробе за дверью закрытой – или я ее не закрыл? – гардероб в прихожей, а мне аж отсюда слышно. Хозяин небось названивает – спохватился. Пойти, что ли, взять, или ну его на фиг?» Телефон не умолкал.

Наконец, решив, что ответить все же надо, он поставил недопитый бокал на стол и отправился в прихожую. Обнаружив, что раздвижную дверь в гардероб он все же закрыл, и подивившись еще раз громкости сигнала, Дима сунул руку в карман пальто и вытащил на свет божий недавнюю свою находку.

И тут же чуть не выронил ее на пол, потому что маленький и черный, непонятно-какой-фирмы-модели сотовый немедленно заорал в его руке, словно недорезанный поросенок.

Дима Меньшов, правду сказать, никогда не слышал визга недорезанного поросенка (будучи сугубо городским человеком, он даже визга живого и здорового поросенка ни разу не слышал), но сразу отчего-то подумал, что упомянутый недорезанный поросенок мог бы издавать именно такой, пронзающий уши и душу ор.

– Да! – сказал он нервно в микрофон, одновременно нажимая большим пальцем на кнопку с изображением зеленой трубки и привычным жестом поднося сотовый к уху. – Слушаю вас!

– Абонент Меньшов? – осведомился чужой сотовый казенным женским голосом, к которому совершенно удивительным образом примешивались залихватски веселые нотки. – Дмитрий Владимирович?

– А с кем я говорю? – спросил в ответ Дима. Он хоть и растерялся, но многолетний опыт выживания в диких джунглях отечественного бизнеса подсказал ему именно такой ответ. Да и элементарные правила хорошего тона требуют, как известно, от звонящего сначала представиться самому.

– Это из канцелярии вас беспокоят, – охотно признался голос, не теряя тех же легкомысленных ноток. – Нам, собственно, все равно, кто вы такой. Просто хотелось бы узнать, будете вы регистрироваться или нет.

– – Регистрироваться?

– Ну да, регистрироваться. Вы ведь нашли телефон?

– Нашел, – признался Дима (почему бы и не признаться, в конце концов, не украл же он чужую трубу, в самом деле). – И вас зовут Дмитрий Владимирович Меньшов? – Допустим.

– Допустим! – еще больше развеселились в трубке. – Регистрироваться будете, Дмитрий Владимирович?

– А что это значит – регистрироваться? – Дима обнаружил, что он уже снова сидит в любимом кресле и свободной рукой тянется к оставленному на столе бокалу с коньяком.

– Это значит, что после регистрации вы вступите в полное владение телефоном, – объяснили ему. – А что для этого нужно?

– Ничего особенного. Просто сказать, что, мол, я, Меньшов Дмитрий Владимирович, согласен вступить в полное владение найденным мной средством связи вплоть до смерти. – Как это – смерти? – поперхнулся коньяком Дима.

– Очень просто. Вы же не будете отрицать того, что в случае вашей смерти телефон перейдет к кому-то другому? – Пожалуй, – невольно согласился Дима, подумав.

– Ну, вот и славно. Так будете регистрироваться или нет? – А если я…э-э… не захочу регистрироваться? – Тогда вам придется телефон потерять. – Не понял?

– Специально потерять. Или выбросить, если хотите. Кому-то он должен принадлежать. Не будете вы – дайте воспользоваться другому.

– Так. – Дима начал входить во вкус переговоров и подумал, что интересно было бы узнать, как выглядит его собеседница. – Понял. А если я не зарегистрируюсь, а мобильник тем не менее оставлю у себя?

– А зачем вам в доме бесполезная вещь, которой вы не можете пользоваться? – вкрадчиво осведомился голос. – Не по-хозяйски получается. Так что мы вам, Дмитрий Владимирович, делать бы этого не советовали. То есть очень бы не советовали. Вы меня понимаете?

– Понимаю, понимаю, – усмехнулся Дима и допил коньяк. – А как насчет подумать?

– Это всегда пожалуйста! – снова весело и уже совершенно не казенно согласилась трубка. – Сколько вам нужно времени на размышление?

– Э-э, скажите, а что вы делаете сегодня вечером? – кинулся в лихую кавалерийскую атаку Дима. – Или у вас смена до утра? Встретились бы, обсудили наши дела. Регистрацию, то-се… Я знаю одно замечательное местечко на Пресне…

В трубке засмеялись. Вначале тихонько, потом все громче, громче, и в результате через несколько секунд Диме пришлось отвести мобильник на приличное расстояние – в нем бушевал шторм из хохота, в который, словно молнии в океан, вонзались длинные, взахлеб, женские взвизги.

Эк ее, однако, разобрало, подумал Дима, с недоумением глядя на чуть ли не трясущийся сотовый в своей руке, и что я такого смешного сказал, непонятно… Наконец шторм улегся.

– Ладно, весельчак, – сказала трубка. – Спасибо, порадовал. К сожалению, не могу принять твое предложение. Рада бы, ты даже не поверишь, насколько бы рада, но не могу. Увы. Так что, сколько времени тебе надо на размышление? – До завтра хотя бы. Часов до двенадцати. -

– До завтра… Ладно, думай до завтра. В двенадцать я позвоню. Пока. – Э, погоди! – опомнился Дима. – Да? – А чего мне это будет стоить? – Регистрация или пользование телефоном? – И то и другое.

– Регистрация бесплатно, разумеется, а пользование – обычный тариф, как везде. С полуночи и до четырех утра на сорок процентов дешевле. Все, пока, у меня дела. И связь прервалась.

– Хрен знает что! – сказал Дима вслух. – Регистрация какая-то. Ничего не понял. Ладно, завтра видно будет.

Он решительно допил коньяк, оделся и отправился в клуб.

…Пробуждение было тяжким. Настойчивый противный звон лез в голову и не давал снова нырнуть в сон, заставлял открыть глаза и принять мир таким, какой он есть. В любом, так сказать, виде.

С трудом приоткрыв один глаз, Дима сполз с кровати и, уронив по дороге стул с небрежно наваленной на него одеждой, добрался до гостиной. Именно там, на столе, где он и оставил ее вечером, надрывалась, исходила в пронзительном звоне вчерашняя находка.

Подождешь, гадина… И как только в тебе заряд не кончается при такой-то прыти… Ох, блин, голова… И что ему надо, скотине, или им, или кто там…

Подобное лечи подобным. Этот древний принцип никогда Диму не подводил. Не подвел и сейчас. Распахнув холодильник, он выхватил из его необъятных недр бутылку пива, открыл ее при помощи зажигалки (зажигалка – рычаг, средняя фаланга указательного пальца – опора) и припал к горлышку, словно голодный младенец к соске. Телефон не умолкал.

– Да! – хрипло рявкнул он в трубку, оторвавшись от бутылки. – Какого хрена?!

– Как не стыдно, Дмитрий Владимирович, – промурлыкал вчерашний голос (голос он вспомнил, но вот то, что было вчера…). – Мы же договаривались на двенадцать. Странно, нам казалось, что вы человек деловой.

– Я и есть деловой, – заверил собеседницу несколько пришедший в себя Дима и честно добавил: – Просто перебрал вчера. Отдыхал. Теперь вот стою и не помню, о чем мы с вами договаривались.

– Бывает, – снисходительно хмыкнули в трубке. – Хорошо, я напомню. О регистрации мы договаривались. О том, что вы должны зарегистрироваться. Чтобы можно было свободно пользоваться найденным вами телефоном.

– А! – воскликнул Дима (пиво легло в желудок, словно к себе домой, и ему стало хорошо), начиная припоминать вчерашний разговор. – О чем речь, регистрируюсь! Черт с вами. Дают, значит, бери. Правильно я говорю?

– Совершенно с вами согласна. Мудрое, я бы сказала, решение. Хоть и черт с нами.

– Во. Тем более что сами говорите, – регистрация бесплатная, а тариф обычный. Обычный ведь, не обманываете?

– Как можно! – возмутился голос в мобильнике. – Мы никого и никогда не обманываем. Все сделки только на исключительно добровольной основе. Итак, вы согласны вступить в пользование данным средством связи – вплоть до смерти?

– Готов! Как юный пионер. Тем более что умирать в ближайшее время не собираюсь.

– Замечательно. В таком случае, до свидания. С этой минуты телефон ваш. Время пошло.

– А как… – начал было Дима, но в трубке уже поселилась тишина.

Дима допил пиво и сходил к холодильнику за еще одной бутылкой. Выпил и ее, попытался задуматься, понял, что сегодня он не мыслитель, положил нежданно приобретенный сотовый на стол и пошел умываться – на отдых у него было отведено всего два дня, и тратить время на всякие странные и отвлекающие мелочи он не собирался.

Два дня пролетели, как две минуты, по заранее утвержденному и отработанному сценарию. Было все. И сауна с девочками, и еще одна пьянка с коллегами-бизнесменами в загородном ресторане, и тяжкое похмелье на следующее утро, по сравнению с которым похмелье вчерашнее показалось светлым праздником души. Впрочем, и действенные методы лечения были давно разработаны и неоднократно испробованы. Снова баня (теперь уже не сауна, а русская парная), минеральная вода, чай с лимоном в больших количествах и сон. И никакого алкоголя. Все это в очередной раз помогло, и к делам в понедельник утром Дима Меньшов приступил хоть и с тяжеловатой головой, но зато и с сознанием полностью выполненных намерений. Отдохнул человек. Как и планировал. Понедельник, впрочем, не заладился с самого начала.

Сначала подвели поставщики, не доставившие вовремя партию немецких смесителей и финских душевых кабин, затем приперлась в неурочное время налоговая инспекция, а ближе к вечеру неожиданно выяснилось, что один из лучших Диминых менеджеров работает еще и на конкурентов, нанося этим громадный ущерб не только делу, но – самое главное! – Диминой репутации в определенных, весьма влиятельных кругах. В общем, понедельник выдался еще тот, из разряда особо тяжелых, и часам к девяти вечера Дима обнаружил себя в собственном кабинете с распечатанной бутылкой виски на столе, с полной неразберихой в голове, а также сосущей тоской и сумятицей в том месте, которое обычно называется душой.

Эх, Сашки нет, думал он, глядя в затянутое тьмой и мелким осенним дождем окно. Посоветоваться бы с ним сейчас или даже просто поплакаться в жилетку. Сразу бы стало легче. Сашка меня всегда понимал, с ним всегда мне было легко и спокойно. А сейчас что? Да ничего. Одни волки вокруг. Или жополизы, готовые тут же стать волками – дай только слабину. Ни одного друга рядом не осталось… Сашка был у меня, да и тот помер. Черт, как мне его не хватает. Набрать бы сейчас номер, услышать его голос, приехать с бутылкой, встретиться, поговорить, развеять тоску, заодно и дельный совет послушать. Сашка всегда мог дать именно дельный совет. Не просто там типа «не бери в голову», «пошли всех на хер» или «брось ее, найди другую». Нет. Всегда точно и в самую суть проблемы. И ни разу я не пожалел, что его послушал. Эх, Сашка, дружище…

Он плеснул в стакан очередную порцию виски, поднес его ко рту…

И тут в кармане пальто пронзительно заверещал мобильник.

«Блин, я его разве с собой брал?» – Удивился про себя Дима, не вставая с кресла, протянул руку к стоящей рядом вешалке и вытянул найденный пятничным вечером сотовый наружу. – Да!

– Привет, сантехник! – раздался в трубке знакомый до сердечной спазмы голос. – Как, не побоюсь этого слова, жизнь? Мне тут сообщили, что ты со мной поговорить хотел…

Стакан с виски выпал из внезапно ослабевших Диминых пальцев и с мягким стуком упал на толстый ковролин.

С этого вечера жизнь Димы Меньшова разительно изменилась.

Голос покойного друга Сашки еще в самом первом разговоре вечером трудного понедельника (Дима тогда все-таки не отключился и отважился ответить) доходчиво и просто объяснил, что телефон, найденный Димой, предназначен для связи с потусторонним миром. Подобная связь, оказывается, была всегда. Но если раньше она достигалась при помощи всевозможных спиритов и медиумов, подавляющее большинство которых были просто шарлатанами и мошенниками, то теперь…

– Понимаешь, – говорил Сашка (Дима слушал голос друга, обмирая от ужаса и восторга), – всегда были и будут силы, которые я не вправе даже упоминать, но, как бы там ни было, силы эти заинтересованы в такой связи. Зачем им это надо – не нашего ума дело. Но раз уж телефон попал к тебе, можешь им пользоваться. Или не пользоваться.

– Погоди, ты хочешь сказать, что по этой мобиле я могу связаться с кем захочу? Ну, то есть с любым…э-э… помершим?

– С любым или нет – не знаю. А с близкими – да. Со мной, как видишь, можешь. С бабушкой своей и дедушкой, думаю, тоже. Вообще с предками и кровными родственниками. Если бы у тебя была жена и она умерла – смог бы и с ней поговорить. Может, еще с кем. Пробовать надо, наверное. Да, тут вот мне подсказывают, что не обязательно мысленно взывать к тому, с кем хочешь связаться. Достаточно набрать две шестерки, и тебя соединят.

– Понял, учту. Кто же такую штуковину сделал, интересно?

– Сделали у вас. В мире живых. И таких «штуковин», как ты выразился, очень и очень мало. По пальцам можно пересчитать. В прямом смысле слова. Но ее не сами живые придумали и соорудили, а под руководством тех самых сил, о которых я тебе говорил.

– Дьявольских, что ли? Или, может, ангельских? – неожиданно развеселившись, предположил Дима.

– А вот это тебе знать совершенно необязательно, – оборвал его Сашка. – Тут ведь так: хочешь – пользуйся. Не хочешь – никто не заставляет. А пытаться выяснить, что да как… Тебе неприятности нужны? Крупные? – Неприятностей мне хватает, – вздохнул Дима. – Так-так. Что случилось? Колись, давай.

И Дима охотно раскололся. Еще бы! Он же только что мечтал об этом, и – на тебе, мечта тут же исполнилась. Как будто чья-то внимательная и заботливая рука в нужный момент поднесла на серебряном подносе стопарик в меру охлажденной водки и парочку ноздреватых золотистых блинов с красной икрой в качестве закуски.

Так и пошло. Найденный вечером тринадцатого числа в пятницу чудо-мобильник оказался самой настоящей палочкой-выручалочкой. При малейших затруднениях в бизнесе или личной жизни Дима Меньшов набирал заветные две шестерки…

К хорошему привыкаешь быстро. Освоившись с удивительным средством связи, Дима при нужде общался не только с покойным другом, но и другими, давно ушедшими в мир иной личностями, как известными, так и не очень. Его дело расширялось стремительно. Потусторонние жители – особенно те, кто при жизни достиг больших высот в своем деле, оказались весьма сведущи в земных реалиях и давали не только хорошие советы, но и делали по Диминой просьбе весьма точные прогнозы относительно конъюнктуры рынка, погоды, курса доллара и евро, текущей политики и результатов спортивных матчей.

Любой богатый человек, как известно, хочет стать еще богаче. И тот, кто достиг успеха, стремится к успеху новому. Но не у всех получается. У Димы получилось. Разумеется, он прекрасно понимал, что обязан своими достижениями в первую очередь чудесно обретенному телефону. Понимал, но старался не задумываться над этим фактом. Да и зачем? Судьба предоставила ему отличный шанс выбиться по-настоящему в большие люди, и он намеревался этим шансом воспользоваться по полной программе. Единственное, что его время от времени смущало, – это отсутствие видимой платы за пользование чудо-мобильником. То есть он убеждал себя в том, что деньги снимались автоматически с какого-нибудь его банковского счета (к тому времени этих счетов в различных банках у Димы появился не один десяток, и он никогда не знал точно, сколько там находится денег).

И была еще одна странность. Маленькая черная мо-била не требовала подзарядки. Создавалось впечатление, что в нее встроены какие-то вечные аккумуляторы. Разобрать ее тоже было невозможно – телефон выглядел цельным куском пластмассы с прозрачным окошком дисплея и кнопками. Одно время Дима даже считал, что машинка работает на ядерном топливе, но проверка на радиоактивность ничего не дала, и он успокоился. Зачем, спрашивается, ломать голову над тем, чего понять все равно нельзя? Показывать же сотовый ученым и специалистам-инженерам он не собирался по чисто эгоистическим соображениям. И не только ученым. Он не рассказывал о нем никому и пользовался мобильником только тогда, когда был абсолютно уверен, что его никто не видит и не подслушивает. В основном по ночам.

Прошло шесть лет. Остались в туманном прошлом два магазина импортной сантехники. Теперь Дмитрий Владимирович Меньшов владел громадной финансовой империей, занимающейся нефтью и алюминием, электроникой и транспортом, издательским делом и строительством. По оценке независимых экспертов, его личное состояние приближалось к одиннадцати миллиардам долларов, он был вхож в самые серьезные кабинеты власти и всерьез начинал задумываться над тем, чтобы занять один из них самому.

…Этим теплым весенним утром ему неожиданно захотелось прогуляться по Москве пешком. Одному, без назойливых телохранителей рядом (пусть едут-идут в отдалении – так, чтобы он их не видел). Пройтись независимо и свободно по бульварному кольцу, поглазеть на встречных девушек, выпить, как встарь, пивка в каком-нибудь простеньком кафе, посидеть на скамейке с газеткой в руках… Черт возьми, зачем, в конце концов, человеку такое количество денег, если он не может позволить себе самых простых и естественных вещей?

Решено – сделано. И к черту кафе! Пиво хорошо пить и прямо из горлышка, сидя на скамеечке под солнышком… Ах, хорошо! И не пора ли тебе, Дмитрий Владимирович, жениться? Все есть, только семьи не хватает. Выбрать, не торопясь, достойную невесту, завести наследника…

…Незнакомец возник у скамейки словно из ниоткуда. Был он длинным и тощим, одет в поношенный плащ болотного цвета, на ногах – рыжеватые туфли, давно не знающие щетки и обувного крема. Не спрашивая разрешения, он уселся на ту же скамью, где наслаждался свободой Дмитрий Владимирович, и спросил: – Господин Меньшов, если не ошибаюсь? Дмитрий Владимирович неприязненно покосился на изрядно небритое, худое и темное лицо и отвернулся.

И здесь нет покоя, подумал он, принесли же его черти…

– Именно так, – усмехнулся незнакомец. – Именно так, Дмитрий Владимирович. Я послан сказать вам, что кредит закончился и пора платить по счетам. Извольте вернуть телефон.

И он протянул к Меньшову узкую грязноватую ладонь.

– Какой телефон? – возмутился было Дмитрий Владимирович. – Да кто вы такой…

Но он уже понял, о каком телефоне говорит незнакомец, и с невыразимым ужасом почувствовал, как смертный холод поднимается по его ногам прямо к сердцу.

– Подождите, – просипел он и попытался встать и позвать невесть куда подевавшуюся охрану. – Подождите, какая плата? Я платил…

– Нет, – жестко усмехнулся тощий и небритый незнакомец. – Вы не платили. Просто вам был предоставлен кредит. И теперь он, как и было уже сказано, исчерпан. Платить же придется, увы, прямо сейчас. Минута разговора – пять дней жизни. Это дневной тариф. Ночью, как было условлено, дешевле. У нас все честно.

– Но… как же… я же разговаривал… в числе прочих… с покойным другом… он не мог меня не предупредить…

– А кто вам сказал, что это был ваш покойный друг? – Голос… невозможно… – Любой голос легко сымитировать. Впрочем, дело не в этом. Вы ведь добились за эти годы всего, к чему стремились, верно? – Да, но я не…

– Конечно, не знал, – забирая сотовый телефон из кармана обмякшего на скамейке глубокого старика, сказал незнакомец в видавшем виды плаще. – Но можно было бы и догадаться, что находка опасна. Некоторые, во всяком случае, догадываются.

Не торопясь, он спустился вниз по бульвару до ближайшей не занятой скамейки, сел на нее, с независимым видом огляделся, выкурил сигаретку, поднялся, свернул к тротуару, пересек улицу и скрылся в ближайшей подворотне.

А рядом с только что покинутой им скамейкой остался лежать на земле маленький черный сотовый телефон.

Content

Алексей ЕВТУШЕНКО
НОЧНОЙ ТАРИФ