Андрей УЛАНОВ

ЗАПИСКИ ИЗ ОБГОРЕЛОЙ ТЕТРАДКИ

– Бла-ла-ла-ла-ла…

– Выруби, – коротко приказал Баслим Турчи, переворачивая очередной лист «Московской недвижимости».

– Вот еще, – возмущенно отозвался сидевший за рулем фургона конец. – Я тебе мешаю читать? Нет? Вот и ты не мешай мне… наслаждаться высоким искусством.

– Это не искусство. Это вопли бабуина, причем укушенного за задницу аллигатором.

– Просто признайся, что ты ничего не понимаешь в современной музыке.

Шас вздохнул, отложил журнал, начал было подниматься – и замер, когда из кармана его пиджака раздалось едва слышное сквозь исторгаемый колонками рев нежное пиликанье.

Впрочем, конец также сумел расслышать сигнал мобильника – и моментально ткнул пальцем в пульт, оборвав «бла-ла-ла» на самой дребезжащей ноте.

– Слушаю… да… понял… выезжаем.

– Куда? – быстро спросил конец.

– В Зеленоград, – скомандовал шас, пряча сотовый и протискиваясь на сиденье рядом с водителем. – Кстати… в порядке тренировки ума попробуй угадать: кто оплачивает выезд?

– Подсказки, – конец резко выкрутил руль, – будут?

– Вызов пришел от дежурного оперативного центра Темного Двора…

– Ну, если бы операцию оплачивали навы, это была бы уже не загадка, – заметил конец.

– Логично, – кивнул шас.

– Также могу предположить, что это не масаны, – продолжил водитель, – и не эрлийцы.

– Ты хоть раз выезжал на вызов от эрлийцев?

– Нет… не сбивай меня с мысли, это неспортивно. Вывод – навы опять кого-то подставили. Обычно в роли мальчиков для битья у них выступает Зеленый Дом или чуды… Я угадал?

– Угадал-угадал, – проворчал Турчи, – платить будет Зеленый Дом.

– Впереди пробка.

– Ставлю портал.

Когда белый фургон с надписью «PRODAM.RU» подкатил к указанной точке, груда оплавленного железа, еще недавно бывшая красавцем «Дуранго», уже не полыхала, а всего лишь вяло курилась чадным дымком.

– «Огненный кулак» третьего уровня, – профессионально констатировал шас, выходя из фургона, и, не дожидаясь окрика шагнувшего навстречу ему полицейского сержанта, выставил перед собой распахнутые «корочки».

– А-а-а… – Напрягшийся полицейский моментально стал похож на сдувающийся воздушный шарик.

– Мы осмотрим место происшествия, – веско заявил Турчи.

– Вообще-то, – замялся сержант, – до приезда экспертов приказано никого не пропускать.

– Сынок, – обернувшись к полицейскому, шас старательно скопировал интонации старого шерифа из позавчерашнего сериала, – если мы найдем в этой машине то, что подозреваем найти, то ею будут заниматься уже наши эксперты. Осознал?

– Так точно!

– Продолжайте выполнять ваши обязанности.

– Слушаюсь! – выпалил сержант и, развернувшись, зашагал к ленте ограждения, печатая при этом шаг не хуже почетного караула.

– Что брать? – жизнерадостно осведомился конец, выглядывая из машины.

Турчи задумчиво оглядел останки джипа.

– Для «шмеля», пожалуй, этот самосвал слишком хорошо сохранился, – сказал он. – Бери пакет с уликами для «мухи».

– «Муха» – это РПГ-18 или РПГ-26? – уточнил напарник.

– Первое.

Приведение «объекта» в надлежащий вид заняло у сотрудников Службы утилизации не больше трех минут. Затем они вернулись в фургон и конец собрался было вновь погрузиться в чарующее «бла-ла-ла», но в последний момент его палец замер над кнопкой «play».

– Что это у тебя?

– Нашел в машине, – отозвался шас, разглядывая малюсенький цифровой плеер.

– Мародерствуем потихоньку?

Баслим нажал на кнопку.

«Хеллоу, бойз! Май нейм из Крис Рид, ай воз борн… ладно-ладно, шучу. На самом деле я без проблем говорю по-русски…»

– Любопытно.

– Дневник наемника?

– Скорее послание, – проворчал Турчи, припоминая развороченный «Дуранго». – Слышал помехи? Надиктовывалось второпях, под рев движка. Очень интересно…

– Выбрось и забудь, – посоветовал конец.

– Мне кажется, – задумчиво продолжил шас, – на этой истории можно кое-что заработать. Карим Томба, конечно, на это не польстится…

– А кто тогда?

– Есть один чел… говорят, ему даже Красные Шапки умудрились впарить пару баек из того, что они, – хихикнул Баслим, – именуют своим фольклором.

– Ему-то это зачем? – зевнул конец.

– Ты, – приподнял бровь Турчи, – собрался учить шаса торговать?

– Я собрался учить кое-кого маркетингу, – невозмутимо отозвался конец. – Смотри сам. Во-первых, этот дневник все равно придется переводить в текст. Во-вторых, просто записанный, он будет неудобочитаем. Это всего лишь отрывки, понятные только их владельцу, но никак не цельное литературное произведение. Его совершенно необходимо дописать.

– Вот еще…

– В-третьих, – конец, перегнувшись через сиденье, зашуршал чем-то пластиковым, – для него нужно придумать соответствующее название. Для справки: «Пышка» Мопассана разошлась в 1925 году в США тиражом всего в 1500 экземпляров. Издатели не отчаялись и выпустили ее же под названием «Любовь и другие истории». Тираж подскочил до 37 000 экземпляров, и вдохновленные этим издатели в 1927 году выпустили эту же книгу под названием «Как свершилось заклание одной французской проститутки». 54 700 проданных экземпляров вознаградили их за хорошее знание психологии. Чему тут удивляться? Книга Казановы, вышедшая под авторским названием «Воспоминания», принесла издателям одни убытки. Тогда они переиздали ее под названием «Величайший в истории совратитель женщин» и продали весь тираж, да еще 20 000 экземпляров пришлось допечатывать.

– И как же, – ехидно осведомился Баслим, – ты собираешься наречь сей опус? «Дневник одинокого наемника»? «Фея, чел и смерть для нава»? «Ошибка жрицы»?

– Нет, – отрицательно мотнул головой конец, поднимая перед собой извлеченную из-под груды пластиковых пакетов черную общую тетрадь. – Надо что-то другое… более интригующее… думаю, «Записки из обгорелой тетрадки» будет в самый раз.

– Эта тетрадь, – заметил шас, – пока целая.

– Ключевое слово – пока, – хихикнул конец, щелкая японской зажигалкой. – Давай, компаньон, пока нет вызовов, подумаем, как можно покрасочнее изложить эту историю.

* * *

– Мне нужен компьютер! – несмотря на все усилия юного люда, на последнем слове его голос едва не сорвался на визг.

– Во-первых, – откидываясь на спинку кресла, наставительно заметил его собеседник, – тебе нужен не компьютер, а доступ к нему. Будь внимательнее в терминах, Лисослав, ты на этом уже не раз, как говорят челы, прокалывался.

– Слушай, ты… – вскинулся дружинник. – Думаешь, если… так я от тебя еще и нотации должен выслушивать?! Я-то думал… а еще другом назывался!

– Но ведь это не я к тебе пришел, а ты стоишь перед моим столом, – усмехнулся обер-воевода.

Люды были одногодками, но выглядели абсолютно по-разному. Одетый в джинсы и свитер Лисослав походил на взъерошенного попугая. Болеполк же, облаченный в прекрасно пошитый костюм и белоснежную сорочку, дышал спокойствием и рассудительностью. Шесть лет в МИФИ, плюс аспирантура, плюс магистратура – совсем не рядовой путь для люда. Зато теперь перед ним открылись блестящие перспективы: королева назвала Болеполка образцом для подражания и личным указом назначила его на должность заместителя директора Вычислительного Центра Зеленого Дома.

Для того чтобы просчитать помыслы Лисослава, обер-воеводе не требовалось ни суперкомпьютера, ни даже обычного калькулятора: старый приятель явно произвел на свет некую идею, которую – безо всяких на то, разумеется, оснований! – мнит гениальной, однако заинтересовать ею сумел далеко не королеву, а всего лишь…

– Кто, говоришь, тебе ордер выписал?

– Жрица… – Дружинник растерянно осекся, когда Болеполк, перегнувшись через стол, выдернул из его пальцев мятый листок.

– Н-да… и охота тебе связываться с этой старой ведьмой?

Лисослав вспыхнул, начал было открывать рот для произнесения подобающего ответа – и осекся, глядя на появившийся в пальцах обер-воеводы черный маркер.

– Твой логин и пароль, – лаконично сообщил Болеполк. – На все про все у тебя будет четыре часа. Захочешь больше – будь добр, соверши над собой насилие и напиши подробное обоснование… на мое имя.

Последние слова обер-воеводы были заглушены стуком захлопывающейся двери – сил на это деяние оскорбленный до глубины души дружинник явно не пожалел. Болеполк, впрочем, ничуть не смутился – он развернул в свою сторону монитор и принялся ждать сообщения об активации только что выданного допуска.

«Интересно, этот олух догадается поставить хоть какую-нибудь блокировку? Или он вообще не слышал этого слова? Похоже… ишь как торопится загрузиться… ну-ка, что это у нас? Астрология? Ну-ну…

Ну вот, зажужжало… Спящий, ну кто же так отлаживает?! Кто так компилирует?! Не-ет, Лисославушка, что бы ты ни говорил, а в родне у тебя явно не без Красных Шапок! Стоп, куда полез? Какое еще исполнение? Нет уж, дружок, пока я не посмотрю, чего ты тут наворотил, ты будешь сидеть и любоваться… Ну, скажем, на табличку «ЖДИТЕ ОТВЕТА»!

Тэк-с, а что у нас в алгоритме? Вероятные кандидаты на успешное покушение… нет, не подсказывай, я попробую угадать… Ну конечно! Спящий, до чего оригинально! Лисославушка, ты хоть представляешь, сколько на этого нава хотя бы за последнюю сотню лет покушались?! Видимо, не представляешь, как и многого другого!

Ладно. Идею твою, Лисославушка, я понял – астрологический анализ на качественно новом уровне, которого ни один традиционно работающий астролог позволить себе не может! Квазары там всякие, пульсары… забавная идейка. Предполагает, разумеется, что «ласвегасы» только-только приучились лаптем щи хлебать, но это уже детали…

Хм. Чела твоя программа нашла и впрямь забавного, а вот про главный ляп я тебе скажу. Только не сейчас. Позже. Чуть позже».

* * *

Олень стоял очень неудачно.

Конечно, можно было пытаться стрелять и так. Но мгновений, необходимых пуле, чтобы рассечь наполненный туманной взвесью утренний воздух, вполне может хватить проклятому животному, чтобы поднять голову… или выкинуть еще какую-нибудь гадость.

Стрелок почувствовал, что начинает злиться.

Это было плохо. Это было очень плохо, потому что вместе со злостью он почувствовал еще и влажные прикосновения шальных капель, холод, пока еще осторожно начинающий покусывать лишившиеся защиты перчаток руки… упругую твердость подстилки под локтями и запах травы.

Ни к черту!

Он медленно убрал палец за пределы спусковой скобы.

Его мишень казалась маленьким пятнышком, едва больше паутинных нитей прицела, в перекрестье которых она, словно крохотный паучок, надежно угнездилась. Тысяча ярдов – не шутка, собственно, точный выстрел теоретически был за пределами возможностей его винтовки. А влажный воздух, добавляя в задачу лишний «Большой Икс», делал решение почти невозможным.

Но, кроме технических характеристик, в мире иногда появляется еще кое-что…

Стрелок моргнул. Вдохнул-выдохнул, затем на пару секунд задержал дыхание…

Сначала из мира ушли звуки. Шорох травы, щебет проснувшихся птиц – последним пропал стук его собственного сердца. Потом пропали краски, оставив лишь черное перекрестье прицела и полдюжины оттенков серого за ним.

Потом пропал и сам мир, сузившись до «тоннеля реальности», заключенного в черные кольца оптики. Отныне и вовек вселенная начиналась от передней линзы объектива и заканчивалась продолговатым пятнышком там, впереди.

Стрелок ждал.

Впрочем, назвать это ожиданием – значило бы не сказать почти ничего. Состояние «боевого равнодушия» имеет с обычным ожиданием примерно столько же общего, сколько нервно расхаживающий по платформе в ожидании опаздывающей электрички пассажир – с возвышающимся на той же платформе фонарным столбом. Так ждет восхода солнца высящийся среди травы замшелый валун с плоской вершиной – он уже видел его миллионы раз и столько же увидит вновь, и время для него – меньше, чем ничто…

И время отступило и потекло где-то рядом, не касаясь стрелка.

Мгновение-вечность позже олень, так и не подняв головы, переступил на шаг – и, прежде чем мозг стрелка успел осознать увиденное, палец уже шевельнулся, довыбрав остаток хода спуска. Щелкнула, срываясь вперед, титановая игла, раскаленные газы потекли вдоль нарезов – и пуля унеслась вдаль, ввинчиваясь полированными боками в холодный воздух.

Там, впереди, уже растратив в полете большую часть энергии, она просвистела, снижаясь, над спиной оленя и врезалась точно в центр жестяной банки из-под кока-колы, стоявшей на плоской вершине замшелого валуна.

Аккуратно отложив винтовку, стрелок перевернулся на спину. Достал из внутреннего кармана куртки бумажник, раскрыл, вытащил небольшой, глянцево блеснувший прямоугольник фото.

– Прости, что заставляю тебя мокнуть, – беззвучно прошептал он. – Просто хотел сказать, что этот выстрел я посвящаю тебе.

* * *

– Что ЭТО?

Вопрос был, что называется, из разряда риторических – стоящий навытяжку бледный Лисослав никак не мог знать содержания сложенного пополам бледно-лилового листка.

Именно это он и сообщил.

– Ах, ты не знаешь, – мягкое контральто прозвучало почти вкрадчиво. – Что ж, я развею мрак твоего невежества! В этой записке обер-воевода Болеполк изволит сообщить, что в ходе проверки оперативной памяти своей машины он обнаружил «неадекватно удаленную» программу с твоими копирайтами. И любезно взял на себя труд проверить ее. Угадай, что он выяснил в результате проверки?

Лисослав явно не жаждал заниматься гаданием.

– А выяснил он следующее, – продолжила его собеседница, – потратив уйму усилий на учет всевозможных «минимально влияющих» переменных, ты упустил из виду один пустячок. Маленький такой пустячок, всего лишь несколько десятков тонн. В масштабах космоса меньше, чем пылинка. Ты все еще не догадываешься, о чем идет речь, а, дружинник?

– С-станция?

– Надо же, – взгляд, которым был вознагражден Лисослав за свою догадку, в чуть иных условиях вполне мог обернуться «Кольцом Саламандры» отнюдь не самого низкого уровня. – Угадал. Это орбитальная станция челов, которая вращается над нашими головами!

Лисослав молчал.

– Обер-воевода, – произнесла его собеседница двумя минутами позже, сообразив, что без применения сильнодействующих магических средств никаких вразумительных звуков из дружинника извлечь не удастся, – был настолько любезен, что пересчитал данные по интересующему нас объекту с учетом этого «пустячка». Как думаешь, какой результат он получил?

– Д-другой срок?

– Другой срок, – медленно процедило контральто, – это очень мягкое определение. Я бы даже сказала, неоправданно мягкое. Остаток времени составляет две недели вместо предполагавшихся, по твоим расчетам, пяти месяцев – я назову это человским термином цейтнот, хотя в данной ситуации меня отчего-то тянет воспользоваться лексиконом Красных Шапок!

Лисослав молчал. В данный момент ему явно не требовался суперскалярный компьютер для предсказания будущего. Мрачного будущего. Своего будущего. Причем самого ближайшего.

– Пшел прочь!

– И что теперь? – едва дождавшись, пока за незадачливым дружинником захлопнется дверь, вполголоса осведомилась сидевшая на диване девушка. – Мы отказываемся от Плана?

– Нет… – устало выдохнула хозяйка кабинета. – Нет. Мы не будем отказываться от Плана. Просто… придется действовать куда быстрее, чем мы предполагали ранее. Быстрее – и грубее.

– Но, – озадаченно возразила девушка, – если мы по-прежнему собираемся придерживаться тактики неиспользования мощных заклинаний, две недели – это совершенно недостаточный срок! В таких условиях я не могу гарантировать даже пятнадцатипроцентную вероятность повиновения объекта. Он никак, ну никак не успеет обзавестись столь высоким уровнем влюбленности, который смог бы скомпенсировать хотя бы ил…

– Значит, будем действовать совсем грубо.

– Или, – неуверенно произнесла фея, – может быть, мне все же попробовать убедить его? Эти заокеанские челы порой такие наивные… а третий вариант «сказки», которую мы готовились ему скормить, очень даже…

– Нет! – отрезала жрица. – Если этот чел и вправду хорош настолько, насколько это требуется для Плана, он рассмеется тебе в лицо.

Лично я, – добавила она после секундной заминки, – предпочитаю действовать наверняка, не отвлекаясь на то, что у исполнителя в последний миг сдадут нервы. Пусть неизящно – зато надежно.

– Может быть, – фея была явно раздосадована произошедшим, иначе вряд ли позволила бы себе столь дерзкий стиль общения, – тогда проще использовать голема?

– С удовольствием, – криво усмехнулась ее собеседница, – как только ты создашь голема, способного справиться хотя бы с рядовым гаркой.

* * *

– А зачем эти вставки? – поинтересовался Баслим Турчи. – Давай отталкиваться только от дневника.

– Тогда вообще никто и ничего не поймет, – отозвался конец. – Парнишка рассказал только о том, о чем знал, а мы должны подать эту историю со всеми подробностями.

– Ну-ну, – недоверчиво хмыкнул шас, переворачивая страницу. – Так… а почему здесь повествование от первого лица?

– Литературная находка, – высокомерно проворчал конец. – Не тебе судить. Давай читай!

– Мне это еще продавать.

– Вот и проникайся.

* * *

Хеллоу, бойз! Май нейм из Крис Рид, ай воз борн… ладно-ладно, шучу. На самом деле я без проблем говорю по-русски… ну, если совсем уж честно, то почти без проблем – точный смысл некоторых специфических идиом мне непонятен, но об их значении я обычно догадываюсь. Оно у русских, как правило, однообразно, это значение.

А зовут меня действительно Крисом. Если желаете обратиться ко мне официально – Кристофер Эдвард Рид-младший. Или второй. Это означает, что имя у меня точь-в-точь такое же, как у папули – он утверждает, что был против, но мамуля настояла. Сказала, так ей будет проще – из двоих на ее вопль кто-нибудь один да прибежит.

Русский же я выучил из-за Джули. То есть я и до нее чего-то там учил, но очень лениво. А когда познакомился с Джулькой и выяснилось, что ее английский – только ей про это не говорите! – это раз эдак в пять хуже, чем даже мой тогдашний русский, я взялся за учебу всерьез. Даже попытался начать читать Достоевского в оригинале… Джулька, когда узнала об этом, прислала кучу смайликов, совет «не пудрить мозги старым пердуном» и полдюжины линков на библиотеки русских кибер-пиратов.

Смешно? Не скажите… Таких, как Джуля, хорошо, если одна на миллион, это я вам точно говорю! И ради нее можно было не то что на русском – на китайском и фарси заговорить!

Линки те были занятные. Стогофф, да, в смысле, Стогофф – это Йоу, а вот Пелевин меня не тронул совершенно, Джулька даже слегка обиделась. Потом еще эти двое… Сорокин и Лимонов… я так понял, что один из них пишет вполне документально – который????

Вот…

А началось все из-за того, что у меня сломалась машина!

Вообще-то, сначала я хотел взять джип. В России, как любит ехидно повторять папуля, нет дорог, есть лишь направления… Сам-то я был настроен оптимистичнее, но поскольку дело было зимой, а Джулька, вдобавок, чего-то там намекала насчет домика в провинции… короче говоря, «Хаммер» представлялся мне вполне подходящей штукой. Однако другой мой московский знакомый, Кибердемон 33, – как его зовут не по нику, я так и не узнал, – услышав про эту идею, заявил, что, если у меня нет знакомого генерала МВД или босса солнцевской мафии, «Хаммер» надо брать исключительно в комплектации «Пустынный патруль». То есть – бронированный, с крупнокалиберным «браунингом» со стороны водителя, автоматическим гранатометом для сидящего рядом, пусковой для TOW-2 и «стингером» на заднем сиденье. Потом он прислал большой смайл и подпись «Я пошутил!» – только вот я так и не понял: когда именно он пошутил?

В общем, я решил не вые… – как же это по-русски? – а, не выделяться, и попросту арендовал через Интернет в одном из московских агентств «Крайслер» 99-го года – задние сиденья у него тоже достаточно широкие, так что, если не вые… короче, места там хватает.

Джули встречала меня в аэропорту, и в жизни это светловолосое зеленоглазое чудо оказалось раз в тыщу лучше, чем на присылаемых фото. Я, правда, удивился, увидев, что она стоит одна посреди зала, ведь встречать меня обещали человек семь, но тут же забыл обо всем, подбежал, подхватил на руки, обнял, мы, словно в роскошной голливудской мелодраме, слились в поцелуе – и тут меня ослепило сразу десятком вспышек, зажужжали видеокамеры…

Оказалось, что остальная толпа встречавших пряталась в засаде – ждали. Гады.

Было их, как я уже сказал, семеро – тех, кто обещал меня встретить. Плюс четверо тех, кто не обещал, но пришел, плюс трое Джулькиных друзей, плюс еще пятеро, которых я никогда прежде не видел, но про которых было заявлено, что мне с ними надо непременно познакомиться – будет клёво. Ну, ладно… тем более, Джулька заверила меня, что в квартире поместимся все.

И действительно – поместились. Ящики, правда, пришлось составить в коридоре и подтаскивать по мере необходимости, а бутылки относили сначала на кухню, но потом курильщики начали ругаться, что им совершенно заставили проход, и тогда бутылки начали относить в ванную комнату.

Примерно в час ночи я понял, что если сейчас не встану и не окажусь каким-либо способом на свежем воздухе, то со мной произойдет нечто такое, после чего посмотреть Джуле в глаза я уже не смогу. Благо подвернулся подходящий повод – кончилось виски, и я немедленно завопил, что за виски должен ехать именно я! В конце концов, кто из присутствующих – янки?

А на обратном пути машина сломалась.

Если бы работал мобильник, я, наверное, просто бы позвонил Джульке и попросил прислать за мной кого-нибудь, но аккумулятор моего «Сони-Эрикссон» скончался, не перенеся акклиматизацию. Зато действовал GPS, и, судя по нему, до Джулиного дома было всего пара километров – три улицы и зеленое пятно под названием «Izmajlovskij park».

Было холодно, поэтому коробку с «Джеком Дэниэлсом» я волок на правом плече, а одну бутылку держал в правой руке – и периодически прикладывался к ней. Примерно до середины парка.

А потом откуда-то сзади донесся такой странный полувой-полустон: «Ви-и-иски»…

Я оглянулся.

Их было человек десять. Они обходили меня полукругом, точь-в-точь как волки с кассеты «Нэшнл джиогрэфик», и при этом неотрывно глядели… не на меня, а на ящик и початую бутылку в моей руке.

Кто они такие, я понял сразу – предупреждали.

Gopniki…

Бежать было бесполезно, да и не хотелось. Я просто неторопливо снял ящик с плеча, поставил его на снег, достал вторую бутылку… а потом с размаху ударил ими (бутылками) одной о другую.

Разбилась, к сожалению, только полупустая, но я решил, что для начала мне хватит и одной «розочки», а потом подвернется чей-нибудь крепкий череп, – и, встав в классическую «фехтовальную» стойку, приготовился умирать…

Только они не нападали – вся десятка выкаченными на полрожи глазами наблюдала, как медленно падают в снег последние капли из разбитой бутылки, и лишь полминуты спустя один из них хрипло произнес:

– Мужик… ты хоть понимаешь, че ты натворил?

* * *

В иное время года сквозь это оконце струилась нежная зелень – но сейчас была зима и тонкие ветки деревьев гнулись к земле под тяжестью снега.

– И все-таки, я не уверен…

– Барон, – в мягкое контральто явственно вкрались нотки раздражения, – вам когда-нибудь уже сообщали, что вы – старый зануда?

– Неоднократно, любезнейшая, неоднократно, – судя по тому, что в голосе мужчины раздражения ничуть не прибавилось, он действительно был не удивлен присвоенным ему эпитетом. – И все-таки…

– Но ведь я вам уже три раза все подробно объяснила!

– Значит, вы должны были получше выучить свою речь, – невозмутимо заметил барон. – Итак, любезная…

– Хорошо, – устало вздохнула женщина, – в четвертый и, надеюсь, в последний раз повторяю – мы собираемся убрать…

– Без имен!

– …этого нава, который причинил столько неприятностей Зеленому Дому, – зло закончила обладательница контральто. – Такая формулировка вас устроит, барон?

– Вполне. Вы продолжайте, продолжайте…

– Непосредственным исполнителем этой, как говорят челы, акции будет американский стрелок…

– Против участия которого я все же возражаю, – напомнил барон.

– Барон, – на этот раз жрица даже не пыталась скрыть раздражение, – вам когда-нибудь уже сообщали что вы – очень тупой и ограниченный зануда?

– Мы люди военные, – хохотнул мужчина, – поэтому говори четко, понятно и два раза!

– Похоже, – зло заметила жрица, – стажировка в имперской армии не пошла вам на пользу.

– Ошибаетесь, любезная, ошибаетесь. Впрочем, не будем уклоняться от темы. Я все-таки не понимаю, почему, раз уж вы выбрали такой экзотический способ, как снайперский выстрел…

– Способ, которым сам, – женщина на миг сбилась, – сам наш объект неоднократно и успешно пользовался.

– Допустим, – неохотно кивнул барон, – но почему бы все же, по примеру объекта, не воспользоваться услугами одного из известных нам наемников?

– Потому что, – таким менторским тоном жрица доныне позволяла себе обращаться лишь к юным челам из начальных классов, – ни один из этих наемников никогда не осмелится нажать на спуск, увидев, кто является целью… нашей акции.

– Но ведь есть же соответствующие заклинания.

– Мы пробовали, – сухо напомнила женщина. – Три раза. И результаты были, мягко говоря, отвратительны. Находящийся под действием подавляющих волю заклятий стрелок на избранном нами расстоянии не способен попасть даже в боевого мамонта.

– Но этот молокосос из-за океана… достаточно ли он хорош?

– Он хорош! – отрезала жрица. – И, кроме того, – добавила она, – не забывайте, что нам еще надо как-то приплести к этой истории Саббат.

– Еще один пункт, который мне крайне не по вкусу, – буркнул барон, поднимая со столика фужер с вином. – Кстати, если он так уж крут, почему вы послали за ним лишь десяток дикарей?

– Неужели, – усмехнулась жрица, – я похожа на люда, способного допустить подобный просчет?

* * *

– Настоящий Дэниэлс, – тоскливо провыл один из gopnikov, – да за такое из этого чела навский шурк сделать мало.

– Шуркъ.

– Че?

– Правильно будет «шуркъ». Мне сам Кувалда говорил.

– Умный, да? Давно не огребал?

– Молчать!

Забавно, мало того, что эти бандиты щеголяли в одинаковых кожаных куртках и красных банданах, они, вдобавок, были еще и примерно одного роста. Маленького. Про банды, комплектующиеся по подобному признаку, мне слышать пока не доводилось.

– Слышь, чел, – второй справа коротышка медленно наклонился, сгреб горсть снега и начал неторопливо, старательно его уминать, – положь бутылку. А то ведь хуже будет.

– Уйбуй, жрица ведь велела доставить его целым, – озабоченно произнес его сосед слева.

Как интересно…

– Шило, ты тупица, – ощерился gopnik со снежком на своего незадачливого партнера. – Ему про это знать обязательно?

– А ты, чел, – повернулся он ко мне, – не шибко-то радуйся. Целый… это, знаешь ли, понятие растяжимое. К примеру…

Снежок он метнул мастерски – резким, взрывным движением, почти без замаха. Его бы в бейсбол… Хороший менеджер за такого перспективного новичка полсотни тыщ отсчитает, не задумываясь. Я и то едва успел уклониться – умятый до каменной твердости комок снега прошуршал впритирку с левым ухом и врезался точно в лоб, чуть пониже банданы, gopniku, незаметно – по крайней мере, он сам, похоже, был в этом твердо уверен – взгромоздившемуся на сугроб и уже изготовившемуся было к прыжку. Несостоявшийся Тарзан молча повалился на спину, для остальных же бросок послужил сигналом к атаке.

– Вали его!

– Хватай ящик!

– Бутылку, бутылку хватайте!

– Не суйся башкой, разобьет же… не башку, кретин, бутылку… а-а-а!

Дрались коротышки неплохо, но крайне бестолково. Вдобавок, я быстро засек, что по отношению к стоящему на снегу ящику они позволяют себе лишь боязливые попытки отодвигания подальше из опасной зоны, – и сполна воспользовался этим преимуществом.

Семь минут спустя вдоль дорожки аккуратным рядком лежали десять бездыханных – не считать же испускаемый ими перегар дыханием! – тел. Доблестный же герой – то есть я – вот уже третий раз тщетно пытался открыть «старину Джека» – разбитые о чью-то особо неподатливую макушку пальцы скользили, вдобавок кровь уже начало потихоньку схватывать морозцем.

– Крис!

Звонкий девичий голос раздался за моей спиной так неожиданно, что я подскочил, едва не выронив при этом бутылку, – удивительно, но злосчастная пробка при этом поддалась. Один из парней в бандане, очевидно, почуяв запах, застонал. Я пнул его ботинком в висок, оглянулся…

– Джуля?

Она шла ко мне – тоненькая фигурка в легкой парке, светлые волосы рассыпаны по плечам. Осторожно обошла скамейку, остановилась, начала стягивать варежку с правой руки.

– Слушай, – растерянно произнес я, – как ты меня нашла?

Вместо ответа Джулька махнула в мою сторону рукой, и вырвавшиеся из-под ее ногтей зеленые искры звонко щелкнули меня по носу.

– Очнулся?

– What? Что? Где?

Это был явно не «Izmajlovskij park». Высокий потолок, деревянные стены, диван… мягкий такой диван, на котором, собственно, я и лежал. Люстра – огромная, похоже, из натурального хрусталя, – и здоровенная кадка у стены, из которой торчал какой-то редкостно раскидистый и столь же редкостно пахучий куст.

– Очнулся?

Я наконец сумел кое-как сфокусировать взгляд на своем собеседнике… sorry, собеседнице. Женщина лет тридцати – тридцати пяти, светлые, почти белые волосы, ярко-зеленые глаза… лала-лала, какое все знакомое…

– Э-э… мэм, вы есть мама Джули?

– Нет. Хотя, – слегка улыбнулась женщина, – в каком-то смысле являюсь ее родственницей.

– Заметно.

– Тебя зовут Кристофер Рид, двадцать три года, уроженец штата Аризона, в Москву прилетел сегодня днем. Так?

– Не так.

– Что не так? – Кажется, она слегка растерялась.

– Меня зовут Кристофер Эдвард Рид-младший, – сообщил я и, чуть помедлив, добавил: – мэм.

Сама она пока представляться не спешила. Ладно, подумал я, буду пока именовать вас, мэм, Зеленой Дамой.

– Это неважно, – нетерпеливо заявила Зеленая Дама и напряженно уставилась на меня своими ярко-зелеными прожекторами. – Важно другое. Ты – тот самый юноша, который в этом году занял второе место на ваших главных стрелковых соревнованиях?

А-а, вот где, как говорят русские, собака-то порылась.

– Если вы, мэм, – начал я, – имеете в виду Чемпионат США по стрельбе из крупнокалиберной винтовки на дальние дистанции по формату NRA, то да, это именно я и есть.

– Почему ты стал вторым, а не первым?

Больной вопрос. И, честно говоря, отвечать на него я уже за последние пять месяцев замаялся.

– Вам это так уж непременно хочется знать, мэм?

– Послушай, чел, – похоже, моя собеседница решила сообщить мне что-то не совсем лестное, но опомнилась, сделала короткую паузу. – Вопросы здесь задаю я.

– Простите, мэм, вы полицейский следователь? – осведомился я. – Если да и я нахожусь под арестом, то почему мне не были зачитаны мои права? Где мой адвокат, консул… Ваша страна ведь пока не находится в состоянии войны со Штатами, вай нот?

Вместо ответа Зеленая Дама небрежно щелкнула пальцами – и в тот же миг меня скрутило так, как никогда в жизни еще не крутило. Словно десяток тысяч крючков одновременно впились во все, сколько их есть в человеческом теле, органы и потянули – каждый в свою сторону. Продолжалось это недолго, секунд пять, – вот только каждая из этих секунд показалась мне с вечность.

– Так кто здесь задает вопросы, чел?

– Вы, мэм, – прохрипел я.

Боже милосердный, как хорошо просто лежать на мягком диване – когда ничего не болит.

– Почему ты стал вторым, а не первым?

– Ветер… неправильно оценил ветер в районе цели… в итоге получился непредвиденный боковой снос.

– Теперь ты уже не повторишь подобной ошибки?

– Теперь – нет!

– Очень хорошо, – кивнула Зеленая Дама. – А сейчас слушай внимательно: нам… мне необходимо, чтобы ты проделал для меня некую работу…

– Замочить кого хотите?

Ой. Лучше б я этого не говорил.

– Еще раз, – мягко промолвила Зеленая Дама, дождавшись, пока меня перестанет корежить, – напоминаю, что вопросы задаю я.

– Я… я понял… мэм.

– В виде исключения, – неожиданно улыбнулась моя собеседница, – я отвечу на твой последний вопрос. Да, ты угадал, тебе надо будет убить… одну персону. Он, в понятных тебе терминах, занимает высокий пост в одном из московских мафиозных кланов. Конкурирующая фирма.

– Но почему я?

– Потому, – с прежней мягкостью продолжила женщина, – что тебе повезло родиться под нужной звездой. Все понятно?

Понятно было все. Вот только интересно, те, из конкурирующей фирмы, тоже умеют вот так элегантно щелкать пальцами? Скорее всего да…

* * *

– Не буду я стрелять из этой гаубицы!

Молодой люд-лейтенант, заботливо обнимавший тяжелую винтовку, озадаченно оглянулся на стоящего в дверях барона.

– Это «лайт фифити»…

– А то я не знаю, – раздраженно перебил его американец.

– Подруга Кортеса, Яна, стреляла именно из такой винтовки.

– Тогда какого черта вы не обратились к ней? – язвительно осведомился американец. – Пусть бы ваша Яна и дальше рисковала своей ключицей…

– Короче, чел, – мрачно проронил барон, – что тебе нужно?

Стрелок, заложив руки за спину, несколько раз прошелся взад-вперед по комнате. Остановился, вскинул голову, уставился на барона. Взгляд этот барону не понравился – слишком уверенный, дерзкий… наглый чел. Как, впрочем, и все их племя. Никогда не знаешь, чего от них ожидать.

– На какой дистанции предстоит работать? – отрывисто спросил американец.

– Тысяча триста тридцать три метра.

– Вы что, нарочно такое число подбирали? – хмыкнул стрелок. – Каббалисты… Значит, так, – продолжил он. – Мне потребуется винтовка «AWM», производства Accuracy International LTD со стволом из нержавеющей стали и 8-дюймовой нарезкой под патрон 338 Lapua Magnum. Патроны – Lapua Lock Base В 408 весом 16,2 грамма. Прицел – штатный Schmidt&Bender серии РМ II либо Baush&Lomb Tactical.

– Барон?

– Записывайте, лейтенант, – вздохнул барон.

– Далее, – американец задумчиво поскреб подбородок, – «наладонник» под Palm ОС 5 с баллистическим калькулятором Мак-Гилли. И – «жиллетовский» набор для бритья.

– А он-то тут при чем? – недоуменно спросил лейтенант.

– Не люблю щеголять щетиной.

* * *

Старик серьезно действовал мне на нервы. Барон, золотая цепь, плюс еще два кило золота на иные побрякушки, орлиный взор и все такое. Запихнуть бы его обратно в Средневековье…

– Так и будете стоять?

– Я должен видеть, – угрюмо отозвался он.

Должен он…

На самом деле куда больше этого пережитка прошлого меня беспокоил ветер. Как и тогда, на соревнованиях, он был… неправильный. Вроде бы несложный у ствола: порывами от 2 до 6 метров, ветер периодически менял направление на небольшой угол. Но, глядя в оптику, я отчетливо сообразил, что у цели ветер совершенно другой – явно сильнее и тоже со сменой направлений. Плохо. Очень плохо. Даже для такого устойчивого к ветру калибра, как 338 Лапуа.

Первый выстрел подтвердил мои худшие опасения – пуля ушла куда-то в сторону от мишени. Второй был немного лучше, по крайней мере, мишень я зацепил. Но все равно – это не результат, а так, намек на результат.

Тысяча триста тридцать три метра. Пожалуй, я бы предпочел, чтобы моя будущая мишень находилась чуть подальше, где-нибудь километрах на полутора, – после перехода трансзвукового барьера тяжелая пуля стабилизируется и становится более предсказуемой. Только вот моим, гм, работодателям этого не объяснишь.

Я выкрутил половину расхода горизонтальной поправки, компенсировал вправо почти 6 метров – и спокойно, одну за одной, «положил» в мишень все пять «зачетных» пуль.

– Ну как?

Мистер барон выглядел, пожалуй что, обескураженным. Кажется, этот тип всерьез рассчитывал, что у меня ни черта не выйдет, он сможет радостно доложить об этом провале своей зеленоглазой госпоже и со спокойной душой удалиться… куда-нибудь поближе к пивному бочонку.

– Теперь наши патроны, – пробурчал он, поднося к глазам монокль.

Монокль у него был не иначе как волшебный – в обычную стекляшку разглядеть на такой дистанции сантиметровые дыры как-то сложновато. Что ж, после всего остального, что продемонстрировали мне и на мне эти… из Великого Дома Людь, я был готов поверить даже в волшебный монокль.

Первая «особая» пуля выбила снежный фонтанчик метрах в шести левее мишени. Вторая – в пяти справа. Собственно, все было уже ясно, но я решил домучиться до конца, добросовестно расстрелял все девять «антинавских», как по неведомой мне причине именовали их мои гостеприимные хозяева, пуль и один раз даже попал, хотя теория вероятностей мне подобного шанса не предоставляла.

– Отратительно, – проворчал барон. – Чел, это было отвратительно.

– Не спорю. – Я перекатился на бок, сел… зевнул. Мистер барон наблюдал за мной с плохо скрываемым раздражением.

– Почему?

– А потому, – с наслаждением произнес я, – что ваши «особые» патроны – просто дерьмо. Собачье. Вы, парни, вообще хоть когда-нибудь слышали про такую штуку, как баллистический коэффициент? Не похоже – потому как у той штуковины, что вы сляпали, он просто никакой. Пуля летит куда угодно, разве что не возвращается, как бумеранг, к точке вылета! Из чего она сделана?

– Не твое дело, – вкрадчиво произнес барон.

* * *

На этот раз в окно не стучали прогнувшиеся от снега ветки – там, где должна была находиться стена, начинался мастерски сотворенный морок лесной поляны в разгар летнего дня. Щебет птах, запахи трав и разогретой солнцем земли, поблескивающие в лучах пылинки букашек – все это, согласно замыслу создательницы, должно было оказывать умиротворяющее воздействие на любого люда… даже если этот люд замашками напоминает то чуда, а то и вовсе Красную Шапку.

– Положительно, этот наглый чел выводит меня из себя!

– Успокойтесь, барон, – холодно произнесла жрица.

– Легко сказать! Слышали бы вы, как этот сопляк посмел отозваться о нашем Доме… и, кстати, конкретно о вас, уважаемая.

– Без имен, как вы сами любите повторять, барон, – усмехнулась жрица. – Что до чела – то я его слышала. И, право же, могу только недоумевать, что вас так задевают слова того, кого с чистой совестью можно уже не числить среди живущих. Лучше скажите: решили ли вы проблему с нашими «антинавскими» пулями?

– Решили, – буркнул барон. – И все же, жрица, я в последний раз говорю вам – подумайте! Преступление, которое вы затеяли…

– Преступлением, – перебила его жрица, – было бы упустить подобную возможность нанести удар по Темному Двору.

Барон вздохнул.

– Мне все это не нравится, – сказал он, – особенно не нравится этот чел.

– Пророчество…

– …известно мне не хуже вашего. Пророчество гласит, что этот чел может убить этого нава. Может, а не убьет. Улавливаете разницу, любезнейшая?

– Как будто у него появится возможность выбора, – фыркнула жрица. – Или вы всерьез полагаете, что он сумеет справиться с моряной в боевой шкуре?

* * *

Кафе «Три Лепестка», большое витринное окно, через которое прекрасно виден нужный столик. Миленький интерьерчик… с виду.

Я поправил съехавший к подбородку микрофон и щелкнул клавишей закрепленного на плече переговорника.

– Ветер в районе цели порывистый, до 6 метров в секунду, – немедленно отозвался в наушниках звонкий девичий голос.

Джуля… чертова ведьма…

– Температура воздуха – минус 12,3 по Цельсию, атмосферное давление – 1012 миллибар.

– А параллакс светила?

– Что? – растерянно переспросила красавица-ведьма.

– Проверка слышимости, – усмехнулся я и, переключив рацию обратно на «прием», покосился направо, в угол, где, подобрав под себя ноги, сжалась, пытаясь хоть как-то удержать под легким осенним пальто остатки тепла, худенькая темноволосая девушка. Очень бледная девушка. Та, чье тело – по словам барона – должны будут обнаружить здесь.

Я мысленно посочувствовал ей. На мне пуховая куртка, под ней – вязаный свитер, я лежу на толстом матрасе – и все равно гулявший по заброшенной стройке морозец покусывал весьма ощутимо. А каково ей?

Впрочем, дрожит девушка не только от холода. Страх. Страх разлит вокруг, липко-вязкий, словно кленовый сироп, я чувствую его, но стараюсь отогнать: намертво вбитый рефлекс – «волнение равно промаху» – оказывается сильнее. И даже эта тварь за спиной, третий и последний участник наших маленьких посиделок, не выводит меня из себя. Правда, хорошо, что клыкастого, шипастого и хвостатого монстра, сохранившего, впрочем, достаточно женских черт, чтобы выглядеть из-за этого еще более отталкивающе, мне продемонстрировали заранее, еще три дня назад, чтобы я мог привыкнуть к облику чудовища.

И теперь я был спокоен, эмоции остались где-то далеко на периферии сознания, уступив место кристально ясному, как морозный воздух, расчету.

Ветер в районе цели… порывистый…

И все-таки они заговорщики. Что бы ни твердила Зеленая Дама про величие их миссии, Джулька – в этом я был уверен точно – не квалифицированный корректировщик. Следовательно, наша маниакально-великая работодательница вынуждена пользоваться не тем, чем надо бы, а выбирать из числа имеющегося… ограниченного числа. А теперь вопрос – имелись ли в этом ограниченном числе оборотни со знанием английского?

– Who are you? – тихопроизнеся.

– Масан, – губы девушки не шевелились, слова, казалось, выплывали в голове сами по себе, – ты и тебе подобные зовут нас вампирами.

– Do you know what kind of future is waiting for you?

– Смерть. Она ждет всех нас.

Девушка-масан и наемный убийца из Америки. Здесь найдут два трупа, а не один.

– Эй, – обеспокоенно прорычал монстр, – что ты там бормочешь?

– Пытаю будущее по-английски.

– Что?

– Не читала ты Хемингуэя, красотка…

– Не разговаривай.

– Это успокаивающие мантры, которые помогают мне сосредоточиться. Мы ведь не хотим, чтобы у меня случайно дрогнула рука в самый неподходящий момент, не так ли, baby?

Монстр раздраженно зашипел и хлестнул хвостом по стене. Я глянул на глубокие царапины в бетонной плите, отвернулся и заглянул в прицел.

– How can I kill her?

– Никак. Ты не можешь убить моряну, чел. Мы умрем.

– Ты у меня оптимисточка. – Я провел ладонью по прикладу. – Оптимистичная такая оптимисточка… только сам я еще больший оптимист.

– Внимание, – пискнули наушники, – он подъезжает.

Темно-синий «Ягуар» плавно припарковался у входа в кафе. Водитель – высокий черноволосый мужчина в светлом костюме – махнул рукой, приветствуя сидящего за столиком человека. Прошел в дверь, сел… рядом немедленно вырос официант.

– Черт! – Я оторвался от прицела и, рывком сорвав наушники, отбросил их прочь. – Черт-черт-черт!

– Проблема? – осведомилась моряна.

– Угу, – стоя на коленях, стрелок напряженно рассматривал затвор. – Проблема. Большая.

– Насколько большая?

– Примерно с тебя.

В этот миг моряна вдруг осознала, что, хотя чел и не глядит на нее, приклад винтовки он упер в бедро, а винтовка при этом направлена точно на ее левый глаз.

Моряны славятся быстротой – но опередить крупнокалиберную пулю, покидающую ствол с гиперзвуковой скоростью, они все же неспособны.

С высокоскоростными пулями, вообще-то, связан целый ряд весьма занимательных эффектов, описываемых длинными, как винтовочный ствол, научными формулами и не менее длинными и научными терминами вроде «гидродинамического удара». В данном случае большая часть этих эффектов проявилась в виде лопнувшей, словно перезрелый арбуз, головы оборотня.

Следующие три пули стрелок выпустил, уже вскинув винтовку к плечу. Повторить достижение своей предшественницы они, правда, не сумели, но все же кое-чего добились – отбросили моряну в проем, где она на некоторое время затихла, целиком поглощенная вопросом восстановления.

– И что теперь? – этот вопрос девушка задала вслух, и стрелок непроизвольно поежился, разглядев блеснувшие под ее верхней губой полоски клыков. – Чего ты добился, чел?

– Выиграл немного времени.

– Зачем? Мы все равно умрем.

– Мало ли что может произойти.

– От судьбы не уйдешь, чел.

– Судьба порой тоже дает осечки. – Я бросился к двери. – Там, внизу, стоит новенький «Дуранго». Шесть литров движка, полный привод. Да мы уже через час вырвемся из этого чертова города!

Content

Андрей УЛАНОВ
ЗАПИСКИ ИЗ ОБГОРЕЛОЙ ТЕТРАДКИ