Гарри Гаррисон, Ант Скаландис

Мир Смерти против флибустьеров

Книга первая

Флибустьерский рай

Глава 1

Кассилия – третья планета в системе желтого карлика Санпрайд (FG233-16) в южной части внешнего рукава галактики. Кислородный мир земного типа. Освоен одним из первых в начальный период Великой Экспансии. Этнический состав жителей – преимущественно европеоиды. Государственный язык – меж-язык. Столица – Голденбург, около полутора миллионов жителей. Высокий уровень развития информационных технологий и связи. Член Лиги Миров с двухсотлетним стажем. Эпоха галактических войн коснулась Кассилии незначительно. Планета, служившая межзвездным финансовым центром, а затем ставшая также курортом галактического значения и всемирно известным центром развлечений, никогда не имела сильного космического флота. Дважды вступала в войны с ближайшим соседом – второй планетой системы (Дархан), но все боевые действия проходили только в межпланетном пространстве без нанесения ударов по городам и промышленным объектам. В настоящее время Дархан и Кассилия поддерживают дипломатические отношения в объеме необходимого минимума, но ведут непрерывную информационную, идеологическую и экономическую войну.

Из официальной справки о планете Кассилия

Огромное окно из золотистого зеркального стекла метров десяти в высоту и не меньше шести в ширину лопнуло и осыпалось на широкий тротуар дождем сверкающих осколков. К счастью, улица перед фасадом Национального банка Кассилии в этот момент была практически пуста, и смертоносное стеклянное крошево настигло лишь одного охранника и одного случайного прохожего, приблизившегося к дверям банка не иначе как спьяну. Сирена аварийной сигнализации взвыла раньше, чем первая стекляшка коснулась керамических плиток тротуара, а уже через двадцать секунд из подъехавшего микроавтобуса высыпал специально обученный наряд полиции. Здание было оцеплено, все этажи проверены на предмет присутствия чужаков, все коммуникации перекрыты. Улицу быстро очищали от тут же понабежавших очень странных, но вездесущих людей, у которых любопытство оказывается сильнее страха. Меж тем одиночный взрыв, очевидно, производился чисто акустическим способом, и прибывшие вскоре пожарники оказались не у дел. Кто ж мог знать, сколько работы появится у них чуть позже?..

На следующий день первые полосы всех столичных газет были почти целиком отданы под репортажи об ограблении казино, ведь странное нападение на банк оказалось всего лишь отвлекающим маневром. Журналисты упражнялись в остроумии, называя человека, совершившего дерзкое преступление, Новым Язоном, Язоном Пятнадцать Миллиардов (именно такая сумма была похищена) или просто супергероем. Наверно, во всей обитаемой вселенной только кассилийцы способны так возвеличивать обыкновенного, в сущности, бандита и уделять наибольшее внимание финансовым проблемам в то время, как произошла настоящая трагедия.

Да, действительно, много лет назад Язон динАльт, прибывший неизвестно откуда, сумел выиграть и унести из знаменитейшего казино «Кассилия» больше трех миллиардов кредитов, за что и удостоился гордого прозвища Язон Три Миллиарда. Конечно, игорный дом не слишком охотно расставался со своими деньгами, и в результате тогдашних перестрелок погибло шесть человек. Но это все были профессиональные охранники-рэкетиры из мафиозной структуры, контролирующей «Кассилию», да военные из наземной службы космопорта, то есть люди, которых трудно отнести к категории «мирное население». На этот же раз получилось неоправданно много жертв, по преимуществу, абсолютно случайных – сто двадцать три человека, из них тридцать восемь коренные жители планеты. И даже, несмотря на ночное время, погибло трое детей.

Вот как все это было.

Около полуночи в игорном доме «Кассилия» появился человек с туго набитым баулом. Охрана уже выяснила, что в сумке нет ничего опасного – только деньги – натуральные, выборочно прошедшие проверку в банке галактические кредитки пятидесяти-, стотысячного и миллионного достоинства. Человек сел играть в покер по маленькой, но очень быстро увлекся, наращивая ставки, и в течение какого-нибудь часа спустил все, то есть почти полтора миллиарда. Имел он при этом вид полнейшего идиота, глаза горели искренней надеждой отыграться. И еще последние миллионные банкноты не уплыли со всей неизбежностью в кассу казино, а он уже звонил кому-то с просьбой о помощи. Пятеро друзей незадачливого игрока появились в зале очень скоро, и у каждого – такая же плотно набитая сумка. Оставалось лишь догадываться, сколько там денег находится суммарно, но крупье был человеком практичным, и предпочитал в таких случаях не гадать, а просто перекачивать деньги в кассу, где их будет совсем не сложно посчитать.

Лучшим способом для такой перекачки он считал подключение к процессу игры еще одного не менее увлеченного участника, то есть обыкновенной подставной фигуры со стороны казино. А для того, чтобы этот «простак» мог играть с очумевшим пришельцем и его друзьями на равных, требовалась адекватная денежная масса.

Крупье вместе с хозяином казино приняли решение: просить финансовой поддержки у Национального банка, одного из акционеров игорного дома «Кассилия». И по секретному туннелю, проходящему под улицей, наличность была доставлена в зал. Вот тут и началась самая невероятная в истории игра со стомиллионными ставками. Одно из крупнейших в Галактике заведений посещают не самые бедные люди и, кроме двух основных персонажей, нашлось и еще несколько любителей рискнуть большими деньгами и пощекотать свои нервы. Таким образом через каких-нибудь полчаса общее количество наличных кредитов сосредоточившееся в игорном зале «Кассилии» явно превысило двадцать миллиардов. Игра продолжалась и теперь уже не так скучно, с переменным успехом – строго по сценарию казино. Вот тогда и раздался взрыв в здании напротив. Лопнула витрина Национального банка.

Охрана казино среагировала мгновенно. Кто ж не знает, что в таких случаях делать? Игру прекратить, всех присутствующих взять под прицел, а по громкой связи сурово объявить: «Бросить оружие! Лечь на пол!» Но не тут-то было! Вся компания того человека, что проигрывал крупные суммы, и не подумала подчиниться. Во-первых, оказалось, что их не шестеро, а минимум в три раза больше – остальные до поры исполняли роль скучающей или нескучающей публики. А во-вторых, все они действовали фантастически четко, слаженно и просто молниеносно. Без единого предупреждающего слова был открыт огонь на поражение. Охранников поубивали практически сразу же. А заодно и еще нескольких человек, к несчастью своему, оказавшихся на линии стрельбы. Возникла настоящая паника. Это и не позволило стремительно ворвавшейся в зал полиции сколько-нибудь существенно воспрепятствовать ограблению. Вся наличность, находившаяся в тот момент в кассе казино, на игровых столах и в карманах присутствующих была удивительно быстро и профессионально изъята и упакована в несгораемые мешки. Все, кто пытался помешать этому процессу, безжалостно расстреливались в упор.

Специально подготовленная группа захвата сумела лишь слегка замедлить продвижение бандитов из здания казино на улицу. Полицейские не хотели стрелять в присутствии мирных граждан. Бандиты стреляли направо и налево, не делая скидок ни на что, кроме собственной безопасности. А точнее, они и своих не слишком жалели, только особо тщательно прикрывали тех, кто тащил мешки с деньгами. На помощь полиции были вызваны армейские подразделения, и бандитов, вне всяких сомнений, задержали бы, но… В этот момент в небе над городом появился тяжелый военный звездолет – линейный крейсер класса «Пи-Кью», запеленгованный, разумеется, диспетчерской службой Диго, но не подчинившийся никаким командам. В нарушение всех правил со звездолета была десантирована легкая канонерка. Под прикрытием ураганного огня из самого разного оружия, в том числе и такого, которое в атмосфере вообще не применяют из-за опасности взорвать самих себя, бандиты загрузились вместе с деньгами на борт своего небольшого, но могучего кораблика и благополучно вернулись на звездолет. С их стороны были потеряны убитыми лишь двое. А уж броня гигантского крейсера была абсолютно непробиваема для кассилийских орудий. Возможно, грабители не знали об этом, возможно им было просто наплевать на количество погибших. Так или иначе, дан был старт в аварийном режиме, что означало обильный выброс высокотемпературной плазмы и, как следствие, страшнейший пожар в самом центре густонаселенного города.

Так закончилась эта трагедия, унесшая сто двадцать три жизни и превратившая в дымящиеся руины один из богатейших и красивейших игорных домов в Галактике.

Растерянность властей и явное отставание кассилийской космической техники от передовых образцов, какими и пользовались преступники, привели к тому, что поймать их не удалось. Никто на планете даже не надеялся, на справедливое возмездие. Впрочем, кассилийцы вообще равнодушны к смерти. Так уж исторически сложилось в этом вселенском центре всевозможных развлечений и удовольствий. Здесь, где ни днем, ни ночью не прекращается бурная и веселая жизнь, привыкли узнавать из бесстрастных статистических сводок, что, например, в главном городе Кассилии Голденбурге ежесуточно погибают десятки, а то и сотни людей. Преимущественно – инопланетники. Погибают они в автомобильных авариях и бандитских перестрелках, в пьяных драках и кровавых спортивных турнирах, умирают от передозировки наркотиков и от неизвестных болезней, занесенных с других миров. Или, умирают просто потому, что не слишком дорожили своей жизнью. Смерть на Кассилии привычна и в любых видах более чем естественна. Некоторые гости планеты ищут ее специально и находят именно в Голденбурге. Удобно умирать там, где никто никого не ищет и ни о чем не спрашивает, где даже нет закона, карающего за случайное убийство. Ну а те, кто совершает убийства преднамеренные, формально обязаны понести наказание, но в действительности крайне редко предстают перед судом. Ведь они, как правило, настоящие мастера своего дела, умеющие не только совершить преступление, но и уйти от ответственности.

Однако случай с ограблением казино потряс и равнодушных, невозмутимых кассилийцев. Все-таки это было уже слишком.

Ни для кого не секрет, что во Вселенной существуют планеты, находящиеся на стадии полного одичания, деградации. Их не только невозможно принять в цивилизованное сообщество, к ним элементарно недопустимо подходить с обычной цивилизованной меркой. И это понятно. Однако раса, владеющая современными системами связи, говорящая на нормальном меж-языке, обладающая могучей военной техникой и в то же время явно не признающая никаких общечеловеческих законов, будь то законы нравственные, религиозные, гражданские или уголовные – такая раса повстречалась жителям Кассилии впервые. Большинство из них даже не рискнуло бы предположить, из какой части Галактики прибыли эти моральные уроды. Полиция, впрочем, очень скоро разобралась, с кем ей довелось иметь дело. Но легче от этого никому не стало.

Когда на планету съезжаются скучающие и богатые люди со всех ближайших и даже отдаленных звездных скоплений ради развлечений и отдыха, среди них обязательно попадается и публика с весьма сомнительной репутацией. Так что кассилийской полиции вообще скучать некогда. Дюжие парни в синей форме отлично натренированы и еще лучше информированы. Они умеют работать в самых нестандартных условиях. Они считаются истинной гордостью планеты. Правительство даже называет их настоящими суперменами и демонстративно не признает никаких правоохранительных роботов. Хотя машин подобного рода разрабатывалось в Галактике немало, и на других планетах их используют регулярно и, поговаривают, не без успеха. Пусть так – Кассилия доверяет только людям. Да, подвергаются опасности человеческие жизни, но работа есть работа. Они же идут на риск добровольно. И как показала многолетняя практика, не раз и не два выходили с честью из абсолютно безвыходных ситуаций.

Но на этот раз Кассилия испытала горечь сокрушительного поражения. Одни никогда не знали и представить себе не могли, а другие успели забыть, что существуют в мире столь дерзкие, жестокие, безжалостные бандиты, располагающие сверхсовременными техническими достижениями.

Но когда вопрос об ограблении казино обсуждался на специально созданной правительственной комиссии, высшие полицейские чины, сотрудники контрразведки, владельцы крупнейших предприятий и банков объединили усилия, сопоставили свои базы данных и пришли к однозначному выводу. Кассилия подверглась нападению тех самых людей, которые когда-то называли себя Звездной Ордой. Орда была разбита, но осколки ее сохранились и, как теперь стало ясно, склеились во что-то другое. Организаторов новой шайки называли космическими пиратами и во главе ее стоял некто Генри Морган. Полицейский компьютер узнал его лицо сразу, ошибки тут быть не могло.

Глава 2

– И зачем ты мне подсунул эту карту, Арчи?

– А ты смотри внимательнее. Вот здесь красной линией показан маршрут последней миграции рогоносов, а вот тут – зеленой – направление массового перелета шипокрылов. Если провести воображаемую плоскость через космопорт имени Велфа и город Открытый, эти линии будут одна другой симметричны, как предмет и его отражение в зеркале.

– И что же это значит? – спросил Язон, звонким шлепком прихлопывая на лбу комара.

– Ну, вариантов может быть несколько. Первыми приходят в голову два: либо эти твари движутся вдоль линий магнитного поля планеты, либо… кто-то все-таки управляет нашими птичками и зверьками.

– Весело, – сказал Язон в задумчивости и посмотрел на свою ладонь.

Последние слова Арчи так озадачили его, что рука будто застыла в воздухе, и Язон не довершил естественного процесса размазывания комара по лбу. Маленький кровосос остался висеть прилипшим к коже. Кровосос… Насекомое… Пусть даже очень, очень маленькое… Откуда?!

Кажется, все-таки Арчи понял первым, что появление комара в помещении исследовательского комплекса еще более удивительно, чем его неожиданное открытие с симметричными линиями. Идеальная герметичность всех модулей и тщательная санобработка одежды, оружия, вообще любых предметов, вносимых снаружи, дополнились в последнее время еще и новым, уже достаточно хорошо зарекомендовавшим себя средством – биоэнергетическим экраном. Хитроумное поле не пропускало внутрь ничего живого без специального пси-пароля. Комар, владеющий пси-паролем – это было уже слишком. Другая очевидная гипотеза – насекомое-киборг. Да нет, не киборг, ведь киборг – это организм, в нем обязательно присутствует животная составляющая. Значит, стопроцентный робот, электронно-механический комар. Ничего себе!

Столь легкомысленно умерщвленное (испорченное?) Язоном уникальное существо (или все-таки устройство?), разумеется, тут же упрятали в контейнер, заполненный инертным газом, и Арчи немедленно вызвал Бруччо как самого главного специалиста в области пиррянской флоры и фауны. Тот обещал прилететь, но сразу предупредил еще по визифону, что вряд ли в столь крохотном организме скрываются великие тайны. А если и скрываются, то не на уровне биологии. Арчи поддержал это мнение и вызвался лично провести физико-техническую экспертизу объекта после энтомологических опытов старшего товарища.

Арчи, Арчибальд Стовер с далекого Юктиса, еще полтора условно-земных года назад сменил свою астрофизику на сомнительные по результатам, но зато фантастически увлекательные исследования экологии Мира Смерти. Молодой ученый сразу оказался вовлечен не только в научные проекты, но и в несколько экспедиций, которые, по понятиям воинственных пиррян, являлись вполне тривиальными, однако жители других планет сочли бы их просто безумными авантюрами. Арчи учился у Язона спокойному отношению к пиррянским странностям и привыкал потихонечку к новому взгляду на окружающий мир. По-молодому быстро адаптировался он к двойному тяготению, по ускоренной программе прошел обязательную школу боевых искусств, стремительно заглотил необходимый минимум биологических знаний и даже перестал обращать внимание на бешеные перегрузки в полетах, если, например, за штурвал садились обитатели Пирра. Наконец, ощущение смертельной опасности, постоянно бродящей где-то рядом, и готовность в любую секунду дать отпор неприятелю сделались для инопланетника Арчи чем-то вполне естественным и нормальным.

Собственно, он стал теперь совсем другим человеком, но нисколько не жалел об этом. Особенно перестал жалеть, когда после невероятного по сложности и захватывающе интересного путешествия к центру галактики нашел себе в жены юную Миди с опасной, но очень красивой планеты, носящей древнее имя Эгриси. Вся жизнь его легла тогда на новый курс, и уже не было возврата к прошлому – к тихой научной работе на тихой и нудно благополучной окраине Вселенной – в мирах Зеленой Ветви. Арчи теперь заболел Пирром, ему не давала покоя экологическая загадка этой планеты и все древние тайны, связанные с нею. Заразительно отважные характеры пиррян восхищали его, а гибкий ум Язона в сочетании с невероятной выносливостью и отчаянным упрямством молодой юктисианец считал для себя образцом.

Миди тоже оказалась девушкой любознательной и пытливой. Так что старалась ни в чем не отставать от мужа, по крайней мере, всегда была в курсе его дел и помогала по работе. Ну, а Язона, как и раньше, сопровождала повсюду Мета. Вот такой доблестной четверкой они и трудились сейчас в недавно построенных лабораториях исследовательского комплекса – этакой миниатюрной, но гораздо более совершенной копией прежнего закрытого города с неприступным периметром – города посреди хищных джунглей. Джунгли были теперь уже не столь враждебны, а новейшая техника стопроцентно защищала от любых случайностей все помещения научного комплекса.

Но защита защитой, а с любимыми пистолетами пирряне и здесь не расставались. Привычка – вторая натура. Язон отлично понял это за долгие годы общения с Миром Смерти. А теперь и Арчи уже считал себя пиррянином. И даже юная Миди носила оружие на предплечье, впрочем, скорее из солидарности с любимым мужем, чем по внутреннему убеждению.

И вот теперь даже четыре пистолета, не говоря уже обо всех опозорившихся системах защиты, оказались бессильны против одного загадочного комара.

Язон почувствовал легкое головокружение. От тревожных мыслей? Да нет, пожалуй, это все-таки комар. Ядовитая мерзость! Однако не время зацикливаться на такой ерунде. Он протянул руку и автоматически воспользовался стационарной аптечкой. Информация о комарином яде поступила в компьютер, обработка данных заняла доли секунды, и необходимое лекарство было тут же впрыснуто в совсем не сильно отравленную кровь, Язон избавился от неприятных эмоций и тут же выкинул проблему из головы. Конечно, биохимический анализ тоже может дать многое, но уж об этом-то точно не ему думать. А о чем ему?

Арчи сказал: «Нашими птичками и зверьками кто-то управляет». Ну, значит, и комариками – тоже. Вот он, первый шаг к разгадке. А раз мелькнула разгадка…

Язон улыбнулся. Они сидели теперь в комнате отдыха, она же главная аппаратная, она же – что-то вроде приемной для посетителей. Миди сварила для всех кофе, и Язон держал в руке чашку ароматного напитка, странным образом будоражившего память. Воспоминания были какими-то неопределенными и путаными.

Где, когда, на какой планете случалось что-то похожее? Вот спиною к нему сидит Мета за пультом главного дисплея. Вот Арчи с необычайным проворством бегает пальцами по клавишам портативного компьютера, отшлифовывая очередную математическую модель очередного запутанного процесса. Вот Миди листает последнюю распечатку биофизических данных и вроде все понимает. Очень способная девчонка!.. Да нет, нигде они так не сидели. Не было ничего похоже. Не в этом дело. Чему же улыбнулся Язон? Каким-таким странным воспоминаниям?

А вот каким. Ему на ум пришла мысль с точки зрения науки совершенно абсурдная: если они нащупали очередной подход к разгадке тайны Пирра, значит где-нибудь во вселенной произошло другое неординарное событие. То есть событие настолько важное, что, прямо сейчас им всем (а уж как минимум ему, Язону) станет не до природы Пирра, тем более не до научных открытий в этой области.

– Мета, дорогая, – попросил он, – свяжись-ка с космопортом. Никто там не прибыл часом? Или, может, какой проходимец запрашивает меня с орбиты. Узнай, пожалуйста. Есть у меня такое предчувствие.

На слове «предчувствие», произнесенном медленно и с нажимом, Мета обернулась и, смерив Язона долгим внимательным взглядом, ответила:

– Нет, в космопорту ничего интересного не случалось. Они же выходят с нами на связь регулярно, а экстренная информация поступает сюда вообще практически сразу. Предчувствие обманывает тебя, Язон. Успокойся. Послушай вот лучше, если тебе интересно: принято срочное сообщение Межзвездного Информационного Агентства.

– О чем? – торопливо спросил Язон, словно стремясь своим вопросом отсечь нежелательную информацию. Чувство неопределенной тревоги именно в эту секунду конкретизировалось у него в голове и, усилившись до предела, превратилось в ощущение надвигающейся беды. Настолько острое, что даже Миди, обладавшая известными телепатическими способностями, обнаруженными Язоном еще на Эгриси, вздрогнула и схватилась за голову. Научно это или ненаучно – вопрос второй, но собственный экстрасенсорный талант Язон ценил высоко и привык доверять возникающим где-то в глубине мозга предчувствиям.

– О чем сообщение? – повторил он, потому что Мета молча изучала текст, бегущий по экрану.

– О нападении на казино «Кассилия», – сообщил она и как бы невзначай добавила. – Кажется, ты играл там когда-то.

Она прекрасно помнила, когда он играл там. Не могла она этого не помнить. Ведь именно с той ночи в «Кассилии» и началось все: решительное вторжение Керка в жизнь Язона, еще более решительное вторжение Меты, знакомство, перешедшее в невероятную любовь, и – как итог – резкий поворот в судьбе лихого межзвездного авантюриста, а вместе с ним и новая эпоха в истории Мира Смерти.

Не могла она не помнить обо всем этом. Зачем же тогда говорить так небрежно? Чтобы успокоить любимого человека? А вышло-то с точностью до наоборот – в мозгу Язона словно тихая бомба разорвалась: «Это не случайность!!!»

– Почему сообщение срочное? – вмиг охрипшим голосом поинтересовался Язон и невольно потянулся за сигаретой.

– Мы же договаривались не курить здесь, – напомнила Миди, подключившаяся к «антиникотиновой кампании» из чувства женской солидарности с Метой.

Язон не удостоил ее ответом, возможно, даже и не слышал обращенных к нему слов, а Мета, развернувшись вместе с креслом, начала объяснять, уже не пытаясь больше казаться деланно спокойной. Неумеренно сильная, а потому пугающая встревоженность Язона передалась теперь и ей.

– Сообщение срочное, потому что невинных жертв очень много, – объяснила Мета. – Такого наглого преступления давно уже никто не совершал. Чтобы захватить каких-то пятнадцать миллиардов кредитов, эти идиоты опустили прямо на город тяжелый военный звездолет и, забрав своих головорезов, тут же стартовали. Представляешь?

– Представляю. Я очень хорошо помню Кассилию. Город помню, и какие там толпы народа в самом центре… Кто же они, эти подонки? Удалось хотя бы опознать?

– Опознать удалось. Но не задержать. Это космическая банда Моргана.

– Моргана? – удивился Язон. – Постой, постой… Звездная Орда! Правильно?

– Правильно, – согласилась Мета. – Это он тогда удрал от нас.

– Но погодите, ребята, – вмешался Арчи. – Я тоже помню, кто такой Морган. Это же типичный и, можно сказать, знаменитый космический пират. Он же давно бросил свои «ордынские» замашки, планеты трогать перестал и, по слухам, с достаточно скромной командой нападает всегда только на корабли в межзвездном пространстве. За счет этого и жив до сих пор, и Специальному Корпусу не попался. Во всяком случае, так мне Бервик рассказывал.

– Вот именно, – грустно сказала Мета. – Раньше на планеты не нападал. А теперь нападает.

– Морган сошел с ума, – произнес Язон со странной интонацией.

И никто не понял, шутит он или говорит всерьез. Потом Язон, поднялся, решительно давя в пепельнице окурок, и всем стало ясно: руководителю нового научного комплекса совсем не до шуток. Какие уж тут шутки!

– Придется лететь на Кассилию, – объявил он.

И ни один из троих не удивился. Не такие это были люди. Даже единственная среди них истинная пиррянка, для которой, конечно, не могло быть ничего важнее собственной планеты, уже понимала теперь, что кратчайший путь к победе над Пирром пролегает через чужие далекие миры. Мета и ответила Язону:

– С Кассилии мы только начнем. Верно я понимаю? – Совсем легкая, еле заметная нотка сомнения прозвучала в ее вопросе. – А дальше нам надо будет поймать этого Моргана. – И это уже было утверждение.

– Конечно, родная, – именно такой план я и имел ввиду.

Глава 3

Бруччо установил однозначно: комар является биологическим объектом с электронными микросхемами вместо нервной системы. То есть это все-таки типичный киборг. Арчи со своей стороны подтвердил наличие в организме насекомого полупроводниковых кремниевых пластин, иридиевых контактов и селено-цериевых солнечных элементов питания. Поистине феноменальным можно было считать открытие сверхминиатюрного приспособления для локации, кодирования и дешифровки. Попросту говоря, комар освоил настоящий шпионский пси-перехват и самым наглым образом использовал в своих целях изобретенный пиррянами пароль. Было о чем задуматься после такого открытия! Собственно, Арчи только об этом теперь и думал. К его исследованиям активно подключились и старый Бруччо, и самый способный из его молодых учеников Тека, и главный технический гений Пирра Стэн, и конечно, Миди, не имевшая солидного образования и жизненного опыта, зато причастная ко многим древним тайнам центра галактики и горящая желанием помочь своему Арчи.

Вот только Язон к этой компании присоединяться не стал. Он еще с научной станции отдал приказ готовить к полету «Темучин», по визифону связался с Керком, объяснил ему ситуацию. Нельзя сказать, чтобы старый пиррянский вождь сильно обрадовался очередному внезапному отплытию в неизвестность Язона и Меты, но наученный опытом последних лет, вынужден был смириться.

И другой высший руководитель планеты Рес не возражал против новой идеи Язона, хотя и счел ее чрезмерно экстравагантной. Ну, действительно, с чего бы это знаменитому на всю галактику игроку, разбогатевшему стремительнее иных банкиров и промышленников, побеждавшему с помощью своего изворотливого ума и хитрости целые планеты, вдруг сменить романтическое амплуа межзвездного бродяги и новую почетную должность научного руководителя на профессию частного детектива? Ведь не для того же, чтобы просто всех удивить? Но, видимо, почтенный старец Рес не случайно принят был в Общество Гарантов Стабильности и обрел бессмертие раньше Язона и Керка: мудростью своей он превосходил многих. И сейчас как-то по-своему понял смысл полета на Кассилию. Понял, но ничего не сказал. Провожая Язона и Мету в дальний путь, он таинственно, но очень по-доброму улыбался. А больше никто к кораблю и не пришел. Пирряне – раса прагматиков, сентиментальность и любопытство им не свойственны.

Последние инструкции своим подчиненным в научном центре Язон отдавал по радио, пока они еще летели над джунглями на универсальной шлюпке, а в космопорту имени Велфа, едва забравшись в корабль, сразу, не теряя ни секунды стартовали в межзвездное пространство.

Хотелось быть на Кассилии как можно скорее. Так сильно хотелось, что Язон даже не удосужился навести справки о сегодняшнем положении на планете. А стоило, наверное. Ведь когда-то он считался там преступником, чуть позднее стал героем – Язоном Три Миллиарда, его имя использовали как бесплатную рекламу казино «Кассилия». Потом некто Майк Сэймон грозился предать его суду и смертной казни именно на Кассилии. А что это была за Партия Правды (или Партия Истины, что ли?), которую представлял свалившийся на него безумный Сэймон, Язон тогда уточнить забыл, не до нее как-то стало. А вот теперь это могло быть очень важно. Что если именно «правдолюбы» пришли к власти на Кассилии? Какую участь уготовят они незваному гостю? Угадать несложно. Но и рискнуть интересно! Интуиция подсказывала бывалому игроку: на Кассилии его арестовывать не станут. Слишком много лет прошло. А кстати, сколько? Он даже этого не смог восстановить в памяти. Потом попытался вспомнить, не известно ли ему хоть что-нибудь о последующих событиях на Кассилии. Может быть, в библиотеке Солвица заглядывал в соответствующий файл? Да вроде нет…

Впопыхах он даже не взял с собой микродисков со справочными материалами, к тому же легкий челночный корабль «Темучин» не был снабжен джамп-передатчиком. И теперь, когда они уже летели в особом режиме с жестко заданным курсом на Кассилию, а выход из кривопространства планировался в предельно допустимой близости от планеты, для информационной подпитки явно не оставалось возможности. В этом полете Язон в первую очередь экономил время, и об остальном просто не подумал.

В общем, дни и ночи пришлось коротать в традиционных утехах. С деликатесами на «Темучине» было все в порядке, хорошие напитки тоже имелись в ассортименте, увеселительные программы на дисках вносили необходимое разнообразие в космический быт, да и общество друг друга, прямо скажем, еще не наскучило им. В их близости появилось что-то новое, совершенно особенное от одной непривычной мысли: они помолвлены. Слово-то какое! Седой древностью веет от такого слова. Раз помолвлены, хочется теперь пойти и обвенчаться в храме. Вот только в каком? Уж не во храме ли Великого Дзевесо? Историю Язон любил, многое знал из нее, но, к сожалению, конкретно в религиях разбирался слабовато.

«Ну да и бог с ними, с религиями!» – подумал Язон и улыбнулся про себя неожиданному каламбуру. Главное, им хорошо вдвоем. И всегда, и теперь, в эти четыре дня и три ночи полета, если считать на условно-земные сутки.

А вот в последний день, когда бортовой компьютер объявил, что до выхода из джамп-режима остается восемь часов, они оба вдруг загрустили – то ли усталость от безделья сморила, то ли вселенская грусть какая-то прокралась в сердце к каждому. И за очередным бокалом игристого альтаирского заговорили жених с невестой о вечном, то есть не просто о любви друг к другу, а о любви в философском смысле, о жизни и смерти, о добре и зле, о красоте и целесообразности, о познаваемости мира.

Язон вдруг вспомнил, как в сущности бесславно закончился их полет к центру галактики. Ведь, добыв Золотого Винторога, победив коварных врагов, разыскав отца и мать, он в итоге возликовал, расслабился, утратил почти полностью контроль над собой и потерял все, что успел обрести.

Мать Язона Нивелла получила тогда срочное сообщение (Никем не понятое! Неизвестно от кого! И копии в бортжурнале не осталось!) и покинула «Арго» с торопливостью, достойной лучшего применения. При этом исчез с линкора не только пристыкованный корабль Нивеллы, но и первый «Овен», с такими трудами завоеванный на Иолке командой пиррян. Оба звездолета сгинули в неизвестном направлении. Айзон, естественно, тоже улетел вместе с женой. А своего сына и спасителя не удостоил даже элементарного краткого объяснения.

В общем, информации – ноль. И чего ради так старались победить всех на свете – непонятно. Ради юктисианца Арчи, что ли, который нашел свое счастье на Эгриси? Или ради Меты, которая теперь не просто самая сильная и самая знаменитая девушка Пирра, а еще и невеста великого игрока и межзвездного бродяги Язона динАльта. Но разумно ли было ради этого избороздить столько парсеков? У кого спросить? Кто даст ответ? Может быть, господин Риверд Бервик? Да, Бервик должен что-то знать по поводу событий на Кассилии. Специального Корпуса подобные эксцессы касаются впрямую. И значит, с Бервиком надо будет связаться, как только корабль вынырнет в обычное пространство. Они и об этом поговорили.

Потом Язон спросил:

– Мета, ты считаешь, они имели право убивать людей?

– Кто? – вздрогнула Мета от неожиданного вопроса. – Эти бандиты?

– Ну да. Ведь они убивали, не задумываясь.

– Нельзя убивать ни в чем не повинных людей, – жестко сказала Мета.

– Я тоже так считаю, – кивнул Язон. А потом добавил: – Только иногда мне кажется, что людей вообще убивать нельзя. Знаешь, было бы очень здорово, если б такое стало возможно. Никогда не убивать людей.

– Скажи об этом Генри Моргану. Обязательно, – грустно улыбнулась Мета.

Язон не забыл выйти на связь с Бервиком, как только полет перешел в обычный околопланетный режим, однако большого галактического начальника не оказалось ни в мирах Зеленой Ветви, ни в его резиденции на Луссуозо, ни вообще в пределах досягаемости, и разжиться дополнительными сведениями о Кассилии, а также о Моргане получилось не судьба. Расстояние до планеты было уже столь незначительным, что навигационные системы «Темучина» автоматически настроились на стандартные посадочные сигналы, и корабль, перейдя в орбитальный полет, уже через минуту завис над одной из крупнейших в галактике космических гаваней – Межзвездным портом «Диго», что в переводе с эсперанто означало «плотина, дамба». Очевидно, первопоселенцы времен Земной Империи подразумевали под этим словом могучую преграду от чужаков из враждебной Вселенной, но получилось-то как раз наоборот: плотина кассилийского космопорта препятствовала проникновению вовне, а не нападениям снаружи. Открытый всегда и для всех популярный курорт и бизнес-центр южной части галактики был действительно запружен людьми, а в межпланетное пространство вытекал достаточно жидкий и тщательно просеянный ручеек изгнанных, обанкротившихся, проигравшихся или просто уставших от развлечений, пресытившихся гостей.

Диспетчеры «Диго» приняли сигнал «Темучина» и очень быстро дали посадочный коридор. Вряд ли кто-то на Кассилии знал на память регистрационный номер планеты Счастье, а кроме этих цифр на борту пиррянского челнока не было ничего. Обитатели мира Смерти так и не удосужились до сих пор придумать себе хотя бы один герб на две планеты. Однако, надо полагать, автоматический распознаватель просто заглянул в генеральный каталог главного компьютера Лиги Миров, а там вот уже больше двух лет значилась отдельной строкой далекая, полудикая, но теперь уже действительно почти счастливая планета. То, что «Темучин» был приписан к космофлоту Счастья, а не к пиррянскому порту имени Велфа, было, в общем-то, чистой случайностью, связанной скорее всего с историей названия корабля. Как правило, пирряне такой ерунде особого значения не придавали. Но на этот раз путаница оказалась очень кстати. Ведь Язон совершенно не собирался здесь на Кассилии засвечивать свою в действительности любимую планету. А паспорта у них были общегалактические, какие недавно начала выдавать Лига Миров представителям целого ряда профессий, чья жизнь и работа не были привязаны к одной конкретной планете.

На входе в терминал космопорта и на выходе из него у путешественников с планеты Счастье долго и нудно проверяли документы, просвечивали спецприборами скромный багаж и костюмы, требовали заполнять таможенные декларации на предмет незаконного ввоза запрещенных видов оружия, сильно действующих ядов, наркотиков, редких животных и еще, как минимум, было там пунктов десять, где значились вещи которые не то что Мете, но даже и Язону никогда бы в голову не пришло тащить с собою на чужую планету. Как то: изделия народных промыслов, инструменты музыкальные древних народов, раковины моллюсков океанических, рукописи стихов, монеты, марки почтовые и прочая подобная же чепуха. В графе «цель прибытия» они оба не моргнув глазом написали «туризм». Впрочем, как это ни странно, подобная формулировка была близка к истине. Ведь Язон прибыл на Кассилию с чисто познавательной целью, он не собирался ни конфликтовать с властями, ни даже обчищать в очередной раз кассу игорного дома. Кстати, если иметь ввиду его любимое казино «Кассилия», такой возможности и не существовало: предыдущие умельцы не только обчистили, но и разрушили одно из старейших заведений города.

А ликвидация последствий шла полным ходом. Язон отметил это еще издалека, когда водитель гелитакси, традиционного на Кассилии транспорта, извинился перед ними и объяснил, что дальше проехать не получится: квартал оцеплен по причине масштабных ремонтных работ. Высоко взметнувшиеся над домами манипуляторы строительной техники подтверждали справедливость этих слов. Язону считал, что выбрал кратчайший путь к казино, все-таки он неплохо помнил город, но из-за куч строительного мусора, глубоких котлованов и заградительных заборчиков с яркими флажками приходилось все время петлять, так что к месту катастрофы подошли они с какой-то совершенно неожиданной стороны.

И наконец, разрушенная пиратским звездолетом улица предстала их взору. Печальная картина. Особенно удручающее впечатление произвел на Язона его собственный портрет, украшавший еще совсем недавно фасад казино над аркой парадного входа, а теперь валявшийся на боку среди груды обломков. Огромное пластиковое панно раскололось почти точно пополам во время взрыва, уцелевшая правая половина лица была заляпана какой-то серой грязью, а лучше всего сохранилась четко прорисованная рука, выбрасывающая на зеленое сукно золотистые кубики игральных костей.

– Господин динАльт! – окликнул его сквозь шум строительной площадки громкий голос хорошо одетого и по-спортивному подтянутого молодого мужчины с шариком мобильной связи в руке. Охранник? Сотрудник разрушенного банка? Агент спецслужбы? Какая разница! Поговорить придется. Ведь для того он сюда и прилетел.

Узнали Язона уже в третий раз. Первым был таможенник, пожелавший почетному гражданину Кассилиии хорошо отдохнуть. Вторым – таксист, всю дорогу выпытывавший у знаменитости секрет крупного выигрыша в казино. Третьим стал этот – молодой человек неясной профессиональной принадлежности. Перебравшись через довольно низкий, но крайне неудобный для хождения по нему штабель металлопластовых трубчатых конструкций, Язон и Мета подошли к окликнувшему их типу.

– Господин динАльт, вас будет рад видеть у себя лично господин Уэйн.

Произнесено это было с такой интонацией, что казалось просто неприличным спрашивать, а кто такой господин Уэйн. Язон смутно припоминал слышанное где-то имя, но ни с чем конкретным оно не ассоциировалось.

– Здесь недалеко, – добавил молодой человек, а Мета скорчила в ответ такую недоуменную и даже возмущенную гримаску («Мол, далеко, не далеко, я вообще не понимаю куда нас тащат!»), что провожатый счел своим долгом пояснить: – Сэр Роджер Уэйн – президент Национального банка Кассилии.

Временный кабинет президента банка, здание которого было варварски разрушено во время нападения пиратов, располагался сейчас в подвале, если не сказать в бункере, на той же улице, но выглядел достаточно просторным и даже помпезным благодаря высоким лепным потолкам и шикарной обстановке. Путь в цитадель финансиста пролегал через добрый десяток тяжеленных сейфовых дверей, не оставлявших посетителям никакой надежды на самостоятельный выход наружу. На каждом пороге Мета внимательным взглядом оценивала, сумеет ли она сломать такой замок, и раз от разу все больше грустнела, понимая, что подобные стальные конструкции не то что ей, но и Керку оказались бы не по зубам. И Язон тоже мрачнел, все отчетливее ощущая себя в ловушке. Единственным утешением оставались пистолеты, которые до сих пор никто не просил сдать.

А вот самого господина Уэйна Язон узнал. Надо же: и видел-то только один раз в жизни, а узнал практически сразу! Бывают такие лица, не то чтобы яркие, а просто – запоминающиеся. Уэйн пополнел, полысел, сделался как будто темнее лицом, но в целом остался все тем же скользким типом с вкрадчивыми манерами. Несколько лет назад он был всего лишь вице-директором маленького скромного банка на окраине города. Уэйн тогда лично проверял на подлинность все двадцать семь миллионных кредиток, врученных Язону Керком, и одну разменял по тысяче. Отчетливо припоминалось, как в тот давний день начинающий банкир изменился в лице, принимая от Язона пачку банкнотов столь весомого достоинства. Ясно было что он еще никогда в жизни не держал в руках подобных денег, принадлежащих ему хотя бы частично. Все это сделалось теперь достоянием истории. Господин Уэйн со всей очевидностью стал мультимиллионером, возможно, даже миллиардером, величал себя сэром Роджером Уэйном, но с привычкой бледнеть на нервной почве так и не распрощался.

При виде Язона его смуглое лицо приобрело неестественный серовато-фиолетовый цвет, а совсем уже лиловые губы расплылись в еще более неестественной и оттого очень неприятной улыбке.

– Как я рад вновь видеть вас на нашей планете!

Восклицание это нельзя было считать абсолютно лживым, но уж двусмысленным – это точно.

Язон еле заметно улыбнулся в ответ и слегка наклонил голову, как того требовали правила этикета. А Мета никаких правил не признавала и уже начала закипать.

– Помню, помню, как я предложил вам поместить деньги в нашем банке, а вы эдак скромно ответили: «Не теперь». Помню, помню, – буквально блеял сэр Роджер. – Что ж, сегодня время подошло, господин динАльт? Вы стали богаты. Правильно? И мы стали богаты. Давайте сотрудничать?

– Такой вариант не исключается, – вежливо ответил Язон. – Но мы с женой приехали сюда не для этого. К тому же деньги в ваш банк я мог бы положить, никуда и не перелетая, а просто воспользовавшись межзвездной компьютерной сетью. Сегодня же меня интересуют обстоятельства недавнего нападения на казино «Кассилия» и ваши соображения по поводу местопребывания Генри Моргана. Я обязательно задержу его и заставлю вернуть награбленное. Плюс компенсация материального и морального ущерба. Вы оценивали, сколько именно?

– Еще десять миллиардов, – сказал Уэйн.

Язону показалось, что это многовато, но спорить он не стал.

– Хорошо. Значит, Морган вернет вам двадцать пять миллиардов.

Уэйн снисходительно улыбался, воздерживаясь до поры от комментариев.

– Ваши двадцать пять миллиардов непременно вернутся к вам, – повторил Язон с нажимом на слове «непременно». – Какую долю в этом случае вы обещаете выплатить мне?

Ответ был готов моментально:

– Двадцать процентов.

– Это несерьезно, – возразил Язон. – Пятьдесят.

– Двадцать пять, – предложил Уэйн.

– Пятьдесят.

– Тридцать три – мое последнее слово.

– Пятьдесят, – еще раз повторил Язон.

И Уэйн, наконец, не удержавшись, рассмеялся.

– Язон, вы же очень проницательный человек. Вмиг сообразили, что пятнадцать миллиардов казино принадлежали именно мне. Почему же тогда не чувствуете, что я ни на йоту не верю в серьезность вашего предложения, а тем более в успех подобного мероприятия. Вы собираетесь выступить вдвоем на вашем утлом кораблике против целой пиратской армады?

– Господин Уэйн! – обиженно произнесла Мета. – Из вашего утлого подвала любой корабль покажется никаким. Возможности моего легкого челнока сопоставимы с возможностями боевого крейсера средних размеров…

– Но дело, конечно, не в этом, – вступил Язон, торопясь прекратить разгорающийся спор.

– Извините, леди, я был неправ, – неожиданно сдал назад Уэйн. – Теперь говорите вы, Язон.

– Я буду краток, господин Уэйн. В открытой схватке, в честном космическом бою мы уже однажды сталкивались с этой бравой командой, хоть она и выглядела тогда несколько по-другому. И победил, заметьте, флот, руководимый нами. Генри Морган был всего лишь одним из главарей плохо организованной звездной шайки. Он сбежал в тот раз. Но сегодня я не собираюсь воевать с ним столь прямолинейно. Есть много иных способов одолеть врага. Думаю, многие из них и вам, господин Уэйн, знакомы. Лично я как профессиональный игрок не привык раскрывать собственных секретов. И сейчас нам с вами необходимо договориться лишь об общности намерений. Технику исполнения мы с Метой берем на себя.

Уэйн наклонил голову набок и слушал теперь уже с явным любопытством.

– Почему-то я начинаю верить в ваш успех, Язон динАльт, – задумчиво проговорил он.

– Ну, наконец-то! Между прочим, многие из тех, кто не верил, закончили свою жизнь не лучшим образом.

– Надеюсь, Язон, произнося эти слова, вы не хотели угрожать лично мне, – произнес Уэйн с утвердительной интонацией. – И все же. Ваша самоуверенность не знает границ. Это, вне всяких сомнений, хорошо для игрока, но в бою может сослужить дурную службу. Так что не хорохорьтесь раньше времени и выслушайте меня. Наши полицейские практически сразу расписались в своем бессилии перед Морганом. Они – отличные парни, но могут работать только на планете. Кассилийская полиция действительно не оснащена элементарной космической техникой. Ну, а кто еще нам поможет? Боевой флот Лиги Миров? Это могучие, но слишком громоздкие и неповоротливые формирования. Разве что Специальный Корпус… Простите, вам известно, что такое Специальный Корпус?

– Да, – ответил Язон небрежно, – мне известны имена Инскиппа, Колби, Риверда Бронса, последнему я даже был лично представлен.

Утверждение о знакомстве с Бронсом было легким преувеличением, но ведь Бервик и в самом деле однажды предлагал Язону явиться именно к этому заместителю начальника Корпуса.

– Прекрасно, – кивнул Уэйн. – Так вот. Ударный отряд Корпуса в тот же день потерял след Моргана по очень простой причине. Пираты продемонстрировали всему миру свое чисто техническое превосходство. У них и корабли, и радары лучше, чем у Корпуса. Понимаете?

– Но мозгов у них у всех вместе взятых меньше, чем у меня одного.

– Браво, Язон! – засмеялся Уэйн. – Еще одна такая же фраза, и я, честное слово, сообщу вам, где искать Моргана.

Язон даже не сумел сразу ответить. Только подумал: «И этот тип обвиняет меня в самоуверенности! Неужели блеф?»

Ответила Мета:

– А есть ли у вас достаточно веские основания предполагать…

– Не продолжайте, – перебил Уэйн. – Я действительно знаю, где он сейчас. Хотя… ведь надо же понимать, что найти еще не означает схватить. Ох, совсем не означает! Но чтобы мое заявление не показалось вам голословным, попробую объяснить общую ситуацию на нашей планете. Тут есть премьер-министр со своим кабинетом, есть парламент, существует также суд, пресса, спецслужбы. Но реальной властью обладают здесь только деньги. Уж вы мне поверьте. А деньги – это я. Я контролирую все финансовые потоки на Кассилии. Подчеркиваю: все. Поэтому остальные граждане от рядового журналиста до премьера, от секретного агента до председателя парламента работают исключительно на меня. И последнее. Корабль Моргана улетал с моей планеты, с моими деньгами на борту. Так могу ли я не знать, куда он отправился? Каким образом, объяснять, надеюсь, необязательно. Пусть у меня тоже будут свои секреты.

– На ваши секреты я не претендую, – заметил Язон. – Мне и так в целом все ясно. Кроме одного: где же он теперь?

– Скажу, – пообещал Уэйн. – Только ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос. Последний, но, может быть, самый главный для меня. Вам-то зачем этот Морган? Ведь есть же более надежные и даже более интересные способы зарабатывания денег.

– Конечно, не ради денег, – согласился Язон. – Но Морган разрушил казино «Кассилия». Это место слишком дорого мне. Как память о моем триумфе. И не только. Как память о многом… Вы даже не поймете. Видели, во что превратился мой портрет. Этот пират нанес оскорбление мне лично. Вот и все. Устроит вас такое объяснение? – поинтересовался Язон почти агрессивно.

Уэйн задумался на несколько секунд и коротко ответил:

– Устроит.

– Ну, и как же насчет моего процента? – поинтересовался Язон.

– Знаете, – улыбнулся Уэйн, – лет пять назад, когда Кассилией еще фактически управляли бандиты и в экономике царили законы межклановых разборок, вышибание денег за половину суммы считалось принятым стандартом. Согласен на пятьдесят.

Язон молча и с достоинством кивнул.

Потом Уэйн нажал какую-то кнопочку на большом пульте в середине стола – очевидно включил систему информационной защиты – и еле слышным шепотом вкрадчиво проговорил:

– Генри Морган сейчас на Дархане, в городе Бурун-гхи, отель Лулу… Эй, куда вы? – окликнул он своих гостей, видя, что те, как истинные прагматики и профессионалы, попрощавшись одними глазами, уже развернулись и двинулись к двери. – Не надо так спешить. И не вздумайте лететь на собственном транспорте. Прибытие на Дархан чужого корабля не может пройти незамеченным, уж вы мне поверьте. Единственная возможность не спугнуть Моргана – отправиться туда простым пассажирским рейсом. Я сейчас вызову машину, и вас доставят прямо к трапу отлетающего через полчаса звездолета «Гордость Дархана».

– Того самого? – выдохнул Язон.

– Того самого, – подтвердил Уэйн.

– О, чернота пространства! Сколько же может быть совпадений!

– Нисколько, здесь все подстроено, – проворчала Мета, когда они уже шагали в сопровождении охранника по коридорам сквозь автоматически открывавшиеся перед ними тяжеленные двери. – Почему ты согласился на его условия? Неужели думаешь, что он хочет помочь нам?

– Конечно, нет, – усмехнулся Язон. – Такие люди помогают только самим себе. И однако вероятнее всего он дал нам добрый совет. Ведь на этом этапе наши цели действительно общие. Но главное, ты должна понять: здесь, на Кассилии, мы в его полной власти. Захотел бы и просто не выпустил «Темучин» на орбиту. Так что единственный способ вырваться отсюда и лететь дальше – это игра по его правилам.

Язон только теперь заметил, что Мета держит пистолет в руке. Интересно, давно ли? Хорошо хоть в кабинете не стала открывать огонь.

– Убери, – посоветовал Язон. – Здесь пока не в кого и не за чем стрелять.

– Не уберу, – огрызнулась Мета. – Я жутко устаю, когда приходится играть по чужим правилам. Дай мне хоть на минуточку почувствовать себя собою.

Глава 4

К межпланетному кораблю их подвезли за минуту до старта и запускали в салон по спецтрапу, минуя паспортный контроль. Язон не придал этому значения, но когда им указали места в первом салоне, места удобные, мягкие, очевидно лучшие на корабле, оснащенные столькими техническими приспособлениями, что за три часа полета едва ли можно было успеть воспользоваться всеми кнопками и рычажками, Язон насторожился. Любое из устройств могло параллельно служить микрофоном, камерой или того хуже каким-нибудь облучателем. Поэтому, как только закончились стартовые перегрузки и симпатичная темнокожая стюардесса, проинстркутировав пассажиров по правилам безопасного поведения, разрешила вставать, Язон поднялся и тут же шепнул Мете:

– До обзорного экрана прогуляться не хочешь?

Повторного приглашения не потребовалось. Мета понимающе кивнула и придумала нейтральную фразу для всех, кто, возможно, хотел слышать их в эту минуту:

– Давненько не летала я на пассажирских кораблях! Согласись, Язон, это забавно.

– Безусловно, дорогая, я тоже отвык от таких полетов.

К обзорному экрану они вышли всего на минутку, просто чтобы убедиться: никто за ними следом не потянулся. А потом вернулись в салон, но уже не в первый, а в хвостовой – для курящих. Там было очень много свободных мест, а не свободные занимала публика весьма сомнительного вида. Судя по запаху курили здесь не только обыкновенный табак. Язон и Мета выбрали ряд самых драных кресел со вспоротой обивкой, с давно выдранными из гнезд лампочками, кондиционерами, электробритвами, зажигалками и прочими деталями бытовой культуры. Справа от них трое очень раскосых желтолицых граждан, напомнивших Язону всадников племени Темучина не только этническими чертами, но и диковатой одеждой из пестро разукрашенных лоскутов кожи, предавались тихому посасыванию кальяна. Эти были уже не здесь. Слева очень черный, чернее стюардессы и весьма условно одетый молодой человек, а с ним такая же антрацитовая и еще более заголенная девушка с увлечением тискали и облизывали друг друга. Они тем более не походили на сотрудников группы наружного наблюдения. Ну а предположить, что ради Язона следящую аппаратуру вмонтировали в каждое кресло «Гордости Дархана» было бы и вовсе смешно.

Язон закурил для порядка (впрочем, для удовольствия тоже) и обратился к Мете:

– Давай обсудим план наших действий. Кажется, я еще ни разу не объяснял тебе, что намерен познакомиться с Морганом поближе, даже расположить к себе, узнать о нем побольше, а уж потом заманить в ловушку. Были у меня на примете и другие, скажем так, силовые варианты, но теперь, после разговора с Уэйном, я понял, что действовать можно только хитростью. Мы с тобою должны внедриться в его банду. Так это называлось во все времена, и если Морган поверит в искренность наших намерений, мы победим.

– В твоих актерских способностях я не сомневаюсь, – сказала Мета, – но, по-моему, все будет зависеть от того, знает ли он, откуда мы, и что такое планета Пирр.

– Ты права, тот кто знает пиррян не понаслышке, обязательно поймет, что разбойниками с большой дороги стать они не могут. Однако… Здесь, на Кассилии народ удивительно серый, даже сам господин Уэйн, по-моему, никогда не слышал про Мир Смерти, а уж пираты которые только и знают, что грабить всех подряд едва ли отличаются более широкой эрудицией. Разве что легенды какие-нибудь о пиррянах доходили до них. Они например, могли слышать, с чьей помощью разбил адмирал Джукич их Звездную Орду вблизи Земли. Но любые легенды сильно искажают правду и, думаю, не помешают нашей конспирации.

– Что ж, будем надеяться, – согласилась Мета, – душновато здесь, Я бы, честно говоря, вернулась в свое комфортабельное кресло.

– Возражений нет. Все самое главное я уже сказал тебе. Помни о нашей роли постоянно: мы бандиты, у нас неприятности с властями, мы хотим быть вместе с Морганом, потому что он – сила. Не забывай об этом, и успех будет сопутствовать нам.

На лице у Меты вдруг появилось отсутствующее выражение, она думала о чем-то своем.

– Язон, я вспомнила, о чем хотела спросить тебя еще по дороге на Кассилию. Только ответь мне честно: зачем мы вообще сюда полетели? Специальная версия для Роджера Уэйна, сам понимаешь, меня не устроит.

Язон закурил вторую сигарету и долго молчал.

– Если честно, – произнес он, наконец, я и сам не до конца понимаю, что движет мною сегодня. Интуиция подсказывала и раньше, что разгадку тайны Пирра следует искать где-то очень далеко, возможно, даже в иной вселенной. Но сейчас… Понимаешь, сейчас, пожалуй сильнее всего мне хочется вновь найти звездолет «Овен» и своих родителей. Я слишком многого не успел узнать о них и о себе.

– Вот! – воскликнула Мета. – Ты пытаешься обмануть сам себя. Ты признался.

– Но, милая… Кто же как не мои родители поможет нам дотянуться до Солвица, а Солвиц, в свою очередь, знает многое о тайнах Пирра. Я уверен, что знает…

– Стоп, – оборвала Мета. – Я, например, совершенно в этом не уверена, но главное, ты посмотри, что происходит. Сначала, ты без оглядки прыгаешь в корабль какого-то сумасшедшего, и я чудом вытаскиваю тебя полуживого с дремучей планеты Аппсала. Потом, не решив наших проблем, мы мчимся осваивать планету Счастье. Затем, победив Звездную Орду, и получив в свои руки линкор «Арго», спохватываемся и возвращаемся в родной мир. Снова не решив ничего до конца, срываемся в несусветную даль, чтобы сражаться с потусторонним астероидом Солвица. Разгадка наших зловещих тайн чудесным образом оказывается именно там. Как будто. Мы почти держим за хвост свою удачу. Но тут и выясняется, что вынесенные нами с Солвица знания – это пустышки. Кристаллы хранят информацию, но прочесть ее вне пределов библиотеки Солвица не удается. Надо построить заново такой же искусственный астероид или опять разыскать тот самый, удравший в чужую вселенную. Но вместо того, чтобы заняться именно этим, мы вдруг срываемся по твоей милости в Центр галактики на поиски загадочного Золотого Винторога. С превеликими трудностями находим его и с легкостью необычайной теряем. И наконец, когда наш новый друг Арчи подбирается к решению проблемы Пирра простым дедовским, то есть чисто научным способом, вдруг откуда не возьмись в нашей жизни возникает Генри Морган. И с его помощью, как теперь выясняется, ты надеешься найти своих родителей и Золотого Винторога, он же звездолет «Овен». Правильно?

Мета сделала паузу, но столь короткую, что явно не ждала ответа от Язона.

– Ну, а когда мы потеряем Моргана, то станем искать его с помощью еще какого-нибудь космического оборванца или безумного ученого, а про Мир Смерти забудем навсегда. Только возьмем за правило изредка повторять, как заклинание, что все наши странные подвиги совершаются во имя одной единственной цели – спасения планеты Пирр от враждебных человеку тварей. Вот так.

Язон слушал ее и не верил своим ушам. Пиррянам вообще и его любимой в частности не было свойственно многословие, обитатели Мира Смерти никогда не умели произносить столь длинных речей, но сейчас Мета говорила и говорила, будто не имея сил остановиться. Очевидно, обида, недовольство, раздражение копились в ее душе слишком долго, и теперь все это выплеснулось на Язона бурным эмоциональным потоком.

Он был просто ошарашен и некоторое время молчал.

– Ну, скажи, разве я не права?! – агрессивно осведомилась Мета.

– Ты не права, – уверенно и спокойно сказал Язон.

Пистолет прыгнул в ее ладонь и тут же вернулся назад в кобуру. Язон улыбнулся: пиррянка, столь быстро совладавшая со своими чувствами – это было очень трогательно.

– Ты не права, дорогая. Я никогда не забывал о нашей главной цели. Просто я по натуре игрок. Понимаешь? А в игре бывают взлеты и падения, бывают удачи и ошибки, бывают паузы и стремительные штурмы, все это я проходил в своей жизни, все это было и не раз, но никогда, запомни, НИКОГДА я не проигрывал по-крупному. Потому что я не просто игрок, я – игрок уникальный. И тайна моей уникальности до сих пор неизвестна даже мне самому. Может быть, она каким-то странным образом связана с тайной планеты Пирр. Может быть. Вот почему сегодня мы летим с Кассилии на Дархан. Но очень скоро мы вернемся вновь на Мир Смерти, обязательно вернемся. А пока… Пойдем-ка все-таки назад в наши комфортабельные кресла. Закажем чего-нибудь выпить и может быть, еще успеем вздремнуть перед посадкой. Мне кажется, на этой планете нам предстоит нелегкая работа.

Парочка слева с неугасающим энтузиазмом предавалась любовным утехам. А троица справа вошла в настолько глубокий транс, что было трудно себе представить, как они станут покидать корабль после приземления на Дархан.

На таможне возникли неожиданные трудности. В паспортах Язона и Меты красовался большой малиновый орел – герб Кассилии, этот штамп служил въездной визой для туристов, проходивших паспортный контроль. Строгий и неулыбчивый пограничник (или таможенник?) с лицом цвета межзвездного пространства заявил им со ссылкой на официальный циркуляр, что въезд на планету Дархан с кассилийской туристической или гостевой визой в паспорте категорически воспрещен. Стоял он аккурат под большим транспарантом с откровенно издевательской в сложившейся ситуации надписью: «Ахлан ва сахлан Дархан!», продублированной тут же на меж-языке: «Добро пожаловать на Жаркую планету!» Вопреки всем традициям перевели почему-то даже название планеты. Это глупость ужасно раздражала Язона. А представитель власти на общегалактическом наречии говорил весьма коряво, однако суть его объяснений улавливалась легко.

Отношения двух соседних планет никогда не отличались особой теплотой и дружественностью, в историю вошли шесть или семь кассилийско-дарханских войн и примерно столько же договоров о ненападении. Но до вершин идиотизма обе планеты дошли, как видно, лишь в самые последние времена. В тот год, когда Керк отправлял через Дархан огромный транспортный корабль с оружием, купленным на Кассилии за деньги, выигранные в казино, никаких проблем с визами еще не возникало.

Так почему же теперь банкир не предупредил их о новых правилах? Почему? Может, он поставил в известность кого-то из официальных лиц, с которыми, например, находится в контакте по финансовым каналам, и сейчас возникшее недоразумение разрешится само собою?

Язон чуть было не произнес вслух имя Роджера Уэйна, по чьему совету они и прибыли на Дархан, но вовремя сообразил, что человек, имеющий значительный политический вес на Кассилии, вряд ли пользуется большим авторитетом здесь, на второй планете. Пришлось наспех сочинять новую легенду.

Туристы, шатающиеся без разбору по любым планетам, явно были здесь не в чести, и Язон доверительно сообщил неумолимому стражу рубежей Дархана, что выполняет особую миссию Специального Корпуса. Название этой организации, произнесенное на всякий случай на четырех языках, должного впечатления на пограничника не произвело, равно как и фамилия господина Бронса. Инскиппа Язон назвать не решился, так как не был лично знаком с ним. А имя Бервика и вовсе не собирался трепать где попало. Да и какой смысл? Ведь дело оказалось совсем в другом.

К этому моменту Язон уже беседовал с представителем дарханской власти на эсперанто, которым тот владел значительно лучше, чем меж-языком, так что последнюю произнесенную чернокожим упрямцем фразу трудно было бы толковать как-то иначе:

– В нашей службе, камарадо динАльт, никогда не принято было верить на слово. Документ, пожалуйста.

Вот когда Язон пожалел, что не согласился на предложение Бервика работать в структуре Специального Корпуса. Надо было все-таки оформляться в штат. Манкирование своими непосредственными обязанностями он бы уж как-нибудь освоил, а зато документик соответствующий имелся бы всегда при себе. А Язон и забыл, что существуют во вселенной вот такие бюрократические режимы и твердолобые чиновники.

Мета тем более отказывалась понимать, что происходит, правая кисть ее, разумеется, уже сжимала пистолет, спасибо еще не поднявшийся на уровень лица пограничника. Однако реакция последнего и без того была достаточно резкой.

– Камарадо, – проговорил Язон, – моя жена немного нервничает, не обращайте внимания, она не будет стрелять, Просто мир, из которого мы прилетели, – это не Кассилия, нет, совсем другой мир, и он отличается несколько повышенной агрессивностью и опасностью. Понимаете, камарадо? А на вашей планете у нас много серьезных дел. И я бы очень просил вас пойти нам навстречу, а мы готовы пойти навстречу вам. Поймите меня правильно, камарадо!

Но камарадо уже ничего не хотел понимать. Просьбу Язона он, видно, истолковал по-своему, потому что вдруг побагровел и закричал не своим голосом:

– Я – муфаттиш! Этого гордого звания заслуживают немногие. Мы, муфаттиши, славимся на всю галактику своей пунктуальностью, строгостью и неподкупностью! Как вы смеете так разговаривать со мной?

Потом он замолчал на пару секунд, взял себя в руки и продолжил уже почти спокойно:

– Ваше поведение очень не нравится мне. Все ваши объяснения неубедительны. Агент Специального Корпуса без специальных документов! Неслыханно! И кстати, в ваших паспортах не отмечено, что вы муж и жена. Стало быть, вы лжете мне. Лжете непрерывно. Я вынужден буду отправить вас на персональный досмотр вещей, одежды и ваших тел.

Произнося эти слова, гордый собою муфаттиш надавил клавишу вызова группы подкрепления, и уже через несколько секунд рядом с ним появились двое до зубов вооруженных полицейских.

Они быстро обменялись несколькими фразами на местном наречии, которого Язон не знал при всех своих выдающихся лингвистических способностях. Когда-то выучил несколько самых расхожих словечек на дарханском, но это было давно, а язык уж очень отличался ото всех широко распространенных в галактике. Так что из потока не просто трудно понимаемых, но даже трудно воспроизводимых фраз ему удалось вычленить лишь два часто повторяемых слова: «афш», что означало «багаж» (Язон то ли вспомнил, то ли догадался об этом) и «мухарриб» – так называли его самого с явным желанием оскорбить. Однако ситуация складывалась таким образом, что было явно не до практических занятий по изучению дарханского языка.

Язон вдруг представил себе, как эта доблестная компания начинает обыскивать Мету, и содрогнулся. Вначале на их совести появятся три трупа, а затем… Очевидно, затем трупами станут они сами. Ведь не удастся же в самом деле Мете даже при ее выдающихся способностях перестрелять до единого весь личный состав полиции Дархана.

– Камарадо, послушайте, – мягко начал Язон, – радуясь тому, что Мета ни слова не понимает на эсперанто. – Я уверяю вас, нет никакого смысла производить обыск, то есть личный досмотр. К тому же, моя жена, с которой мы пока только помолвлены, но не обручены официально, не переносит фамильярного отношения и всяких этих насильственных действий. Учтите, она спортсменка и большой специалист по стрельбе, а еще с нервами у нее не все в порядке…

– Сочувствую вам, камарадо, – откликнулся чернокожий муфаттиш, почувствовавший свое превосходство и заговоривший теперь едва ли не приветливо. – Сочувствую, но закон есть закон. И если вы что-то неправильно поняли, спешу пояснить вам: обыскивать вашу даму будут женщины.

Он нажал еще одну клавишу и явились две миловидных девушки с тонкими чертами лица и кожей цвета графитовой смазки.

– Прошу вас следовать в комнаты для досмотра, – объявил пограничник и так гадко улыбнулся, что Язон вмиг догадался: обыскивать-то Мету будут, конечно, эти черные девчонки, а вот наблюдать за этим увлекательным процессом намерен не только похотливый пограничник, но, очевидно, еще и целая компания его друзей. Наверняка в комнатах персонального досмотра установлены следящие камеры, то-то они все так радуются в предвкушении намечающегося действа! Ну, извините, ребята, не дождетесь.

Много лет назад Язон был на Дархане. Отдыхал у теплого моря, после тяжелых игорных будней на планете Мэхаута. Дархан всегда был очень специфическим местом во вселенной. Здесь, в государстве религиозных фанатиков, свято соблюдавших заветы какого-то древнего пророка, запрещали почти все: наркотики, алкоголь, табак, проституцию, азартные игры, гомосексуализм, уличные шествия, разговор вслух на древних языках, громкую музыку, превышающую пятьдесят децибел, плевки и сморкание на публике, хождение на руках… (Последний пункт казался Язону смешным, до тех пор, пока он не узнал, что к хождению на руках приравнивается любое касание поверхности почвы передними конечностями. Короче говоря, если ты что-нибудь уронил на землю или на пол – забудь об этом. Касаться земли руками нельзя. Все, что упало на землю, подбирают после захода солнца представители низших каст. А люди благородных кровей не смеют касаться земли или пола даже пальцами.) За любые нарушения местных законов следовало строгое наказание. К ответственности привлекали любого, не взирая на пол, возраст и гражданство провинившегося. Случалось, представители весьма богатых планет проводили по нескольку месяцев в ужасных тюрьмах Дархана, пока на межправительственном уровне шел торг о сумме залога за осужденного. Цифры всякий раз назывались астрономические.

Да, планета Дархан была прекрасным местом для отдыха высоконравственных людей, поправляющих свое здоровье и не считающих скуку главным злом во вселенной. Любители же настоящих развлечений, во всей гамме дозволенного и недозволенного летели на соседнюю Кассилию. Кассилийские моря и реки на долгие полгода покрывались льдом, да и летом там было, как правило прохладно, зато в городах, под крышами роскошных соляриев, ресторанов, зимних садов, казино, борделей и дансингов – по-настоящему жарко. Кто-то когда-то пошутил: на Кассилии разрешено все, даже то, что запрещено. На Дархане запрещено все, даже то, что разрешено.

Таким образом коренные граждане Дархана оказывались лишены с детства большей части радостей жизни. Эти моральные уроды и вырастали с годами в тайных наркоманов, потенциальных убийц и полновесных сексуальных маньяков, вожделевших любого запретного кайфа с истеричностью клинических идиотов. Язон помнил, как вокруг большого международного пляжа в Дурбайде сидели дарханцы, укутанные в традиционные, предписанные религией синие балахоны, и часами наблюдали в сильные бинокли за купанием инопланетных женщин в узеньких бикини-веревочках. Закон запрещал дарханцам, как мужчинам, так и женщинам, обнажать свое тело на публике, а к международным пляжам им не полагалось подходить ближе, чем на пятьсот метров. Язон и сочувствовал этим странным людям и смеялся над ними. Но сейчас было не до смеха. Эти уроды собирались оскорбить Мету, а Мета умела постоять за себя. Да кто вообще успеет оскорбить ее? О чем он думал?! Это же смешно! Ведь любой нормальный полицейский начнет с обезоруживания. Меж тем обезоруживание пиррянина – это такой процесс, который как начнешь, так и закончишь. Неинтересный процесс.

Да, Язон еще в полете догадывался, что рано или поздно придется конфликтовать с властями на этой суровой планете. Но устраивать перестрелку с полицией прямо в космопорту в его планы никак не входило. С лихорадочным отчаянием искал он выход из создавшейся ситуации.

Помощь подоспела, как всегда, неожиданно. Очень смуглый, но скорее от космического загара, чем от природы, человек возник рядом с ними, словно из-под земли, ослепляя жемчужно ровной улыбкой, на нем был элегантный светлый костюм, белоснежные лацканы которого подчеркивали благородную красоту его золотисто-шоколадной кожи и черных до синевы волос.

– Camaradoj, mi parolas pardonpeto, – начал он на слегка ломаном эсперанто, – tio ci niaj amikoj, amikoj de la nia planedo.[1]

Но, очевидно, дело было не в произносимых словах, а в статусе подошедшего. Он коротко сверкнул радужным значком на тыльной стороне запястья – надпись на этой бляхе Язон прочесть не успел – но все дарханцы встали на вытяжку, едва не щелкнув каблуками от усердия. Язон понял, что опасность миновала, сразу шумно выдохнул, и прикрыв на секунду глаза, обратился к незнакомцу на меж-языке:

– Вы оказались здесь очень вовремя. Большое спасибо.

– О, я счастлив приветствовать вас на нашей планете, – откликнулся тот, с радостью забывая об эсперанто. – Меня зовут капитан Кортес. Следуйте за мной, пожалуйста.

Мета перевела взгляд с гуталинно-черного сурового пограничника на шоколадно-жемчужного улыбчивого Кортеса, и глаза ее недвусмысленно резюмировали: «Хрен редьки не слаще». Однако идти куда-то было, безусловно, интереснее, чем стоять, и в этом они с Язоном оказались солидарны.

Путь к выходу на улицу лежал почему-то сквозь бесконечно длинный пустой коридор без дверей, словно они опять двигались по телескопическому трапу. Уж не в другой ли звездолет ведет их загадочный Кортес, вместо того, чтобы пригласить в гостеприимный город Бурун-гхи? Однако они оба направление запомнили точно, и сейчас, безусловно, шли в противоположную от взлетно-посадочного поля сторону. Не раздеваться, ни разоружаться, ни даже сдавать багаж, в смысле ручную кладь, никто не просил у них, и мало-помалу завязался мирный разговор. Кортес уверенно шел впереди, не то что не конвоируя их, но даже не оглядываясь назад.

– А вы, позвольте полюбопытствовать, какую организацию представляете? – это спросил, конечно, Язон.

Мета лишь по сторонам глазами рыскала, и вот она-то как раз оглядывалась постоянно: не появится ли кто-нибудь сзади. Коридор был пуст.

– Я бы хотел, чтобы вы считали меня представителем Дархана в целом, но вообще-то я капитан морского флота и совладелец крупнейшей на планете туристической компании. Мы будем рады показать вам все наши достопримечательности, предложим провести время на золотых песках лучших в галактике пляжей, принять участие в увлекательной охоте на гигантского пустынного снехобирдона или на океанического моржехвоста, при желании вместе с истинно верующими дарханцами вы можете совершить романтическое паломничество к древним святыням Дурнэнда, а также к вашим услугам будут роскошные аппартаменты в лучших отелях Бурун-гхи, Дурбайда и Джугисхины…

Кортес вещал теперь ровным масляным голосом, как автоответчик в солидной фирме, и Язон понял, что этот хитрый лис просто тянет время. Следовало как можно скорее прервать механически заученный поток слов.

– Простите, а можно заказать номер в отеле Лулу?

Спина Кортеса как будто вздрогнула при этом названии, но Язон мог и ошибиться: некоторые люди имеют обыкновение вздрагивать просто от неожиданных вопросов.

– Конечно, можно, – радушно ответил представитель туркомпании и морской капитан. – Только это не лучший отель в городе.

– Но я уже останавливался там однажды, – соврал Язон. – Хочу вспомнить былые времена. А желание клиента – превыше всего. Ведь так?

– О, конечно, господин динАльт! – воскликнул Кортес с преувеличенным энтузиазмом, но по-прежнему не оборачиваясь.

Требовался еще какой-то вопрос, чтобы все-таки заставить его посмотреть в глаза. Что за манера такая идиотская – разговаривать, повернувшись спиной к собеседнику!

– Господин капитан, а как вы узнали о нашем приезде?

К этому вопросу он был готов и врал не задумываясь:

– К нам попадают списки всех пассажиров, зарегистрированных в космопорту Кассилии на очередной рейс «Гордости Дархана». Разве мы могли пройти мимо столь знаменитой фамилии?

«Плохо работаете, ребята, – подумал Язон. – Возле банка отслеживали нас, а в космопорту потеряли, видать, раз не знаете, что мы регистрацию вообще не проходили. Грубо, ребята».

Пора было что-то делать. В конце коридора уже замаячил выход: солнечные пятна, зелень, стоянка машин. Там «кортесов» сразу станет существенно больше. А попадаться в лапы такой «туркомпании» даже Язону не хотелось. Мета же была готова к решительным действиям еще давно, собственно, она в любой момент была готова – только дай ей сигнал.

Сигнал подобного рода следует, разумеется, подавать не на том языке, на котором общаешься с противником, лучше всего – на заведомо незнакомом ему. Да только, кто ж его знает, откуда он, этот «морской», а на самом деле, конечно, межзвездный капитан, и сколько наречий ему известно? Есть еще один хороший метод – выдать фразу на его родном. Знать бы только, каком именно!

«Быстрее, Язон, соображай быстрее!» – поторапливал он сам себя. Время уплотнялось со страшной скоростью, и он усилием воли растягивал каждую секунду, пытаясь успеть продумать как можно больше ходов. Этот прием «замедления времени» он иногда использовал, играя в карты, рулетку или кости, и тоже не умел объяснить его природу. Вторая экстраординарная способность Язона оставалась такой же загадкой для него самого, как и старый знакомый, пресловутый телекинез.

Капитан впереди отчетливо замедлил шаг, в ушах загудело, свет в коридоре словно попритух слегка, а Мета медленно-медленно поднимала руку с пистолетом. Язон, не говоря еще ни слова, только глазами, только легонько помотав головой из стороны в сторону, дал понять, что всякая стрельба здесь исключена. Он пока с мучительным напряжением выбирал язык для главной фразы. Фамилия Кортес что-то напомнила ему из истории Старой Земли, всплыло даже первое имя – Эрнан Кортес. Испания. Он плохо знал испанский – так отдельные слова, зато на родственном ему итальянском говорил почти свободно и даже Мету обучил, если не говорить, то объясняться на нем. Вот оно! Эврика!

– Этот тип постоянно врет нам, – произнес Язон по-итальянски, четко выговаривая каждое слово. – Не пора ли нам удрать от него? Вот и проход слева появился.

Слева действительно открылся боковой коридор, впервые за всю долгую дорогу, и в конце его, буквально метрах в тридцати, за стеклянными дверями блестело зеркало небольшого окантованного камнями прудика, виднелся серебристый кузов автомобиля, да маячила у самого выхода фигура полицейского в бежевой форме.

Мышцы Кортеса под легкой тканью пиджака зримо напряглись. Понял или не понял? Впрочем, если за спиной заговорили ни с того ни с сего на другом языке, есть от чего напрячься. И все же он не оглянулся. Потрясающая выдержка!

– А вдруг… он… понимает… как… мы… скажем? – старательно, но не всегда точно вспоминая слова, спросила Мета.

Язон понял ее и ответил с усмешкой, неожиданно для самого себя, но очень вовремя вспомнив одно-единственное слово по-испански:

– Что он может понять, этот cabron![2]

Кортес обернулся мгновенно. В глазах его горела бешеная злоба. Рука нырнула за пазуху, рот раскрылся в немом крике. Но никто так не успел узнать, что же бедняга собирался сделать. Мета, в точности следуя указаниям Язона не стрелять в помещении космопорта, нанесла незадачливому «турагенту» молниеносный удар левой рукой в челюсть, а для верности еще и добавила легонько пистолетом по макушке. Действительно легонько, даже била плашмя. Неписаный кодекс чести запрещает убивать тех, кто не собирался убивать тебя. А пирряне всегда считались решительными и безжалостными, но честными.

У полицейского на выходе, который вообще ни в чем был не виноват, просто отняли на всякий случай оружие и толкнули в воду – надо же на время из строя вывести, тем более, что других желающих помахать руками вокруг хватало. В одно мгновение стало ужасно жарко. «Неужели это ярость так обжигает изнутри? – промелькнуло в голове у Язона. – Или у них тут излучение какое-нибудь?» Но некогда было думать. Смуглые парни в белых костюмах выскакивали со всех сторон, только успевай поворачиваться. Схватка оказалась немного непривычной – Язона и Мету явно не собирались не только убивать, но даже увечить, мечтали лишь схватить, скрутить, похитить… Да не на тех нарвались.

«Удивительно грязная работа! – продолжал удивляться Язон, не понимая еще, кого критикует. – Кто же им информацию давал об объекте захвата? Да ведь на нас с Метой хоть взвод солдат выпусти, без специальных технических приспособлений справиться не удастся».

Нет, к душегубству они тоже не тяготели. Язон все больше норовил в болевые точки попадать, а Мета, ощущая явное превосходство над соперниками как в скорости, так и в силе, прибегала по большей части к своему излюбленному приему – ломала нападавшим конечности, причем не только верхние, но и нижние с такой же легкостью, с какой хозяйки ломают макароны, не проходящие в кастрюльку по диаметру. Пистолетом пользоваться в такой ситуации казалось просто неприличным.

Сделалось вдруг еще жарче. Драться-то было по-прежнему легко, а вот дышалось тяжело и соображалось туго.

«Ну, раскидают они всех, а дальше-то что? Надо же прорываться в город или в лес, или еще куда-то. Что здесь ближе? Куда они вообще попали? Это внутренний дворик космопорта? Частные владения? Окраина города? Уж больно зелени много, прямо джунгли какие-то, правда через них уходит вдаль прямая, как стрела, блестящая гладкая дорога. На чем по ней двигаться? Ну, в данном случае – выбор невелик. Единственный автомобиль стоит у самых дверей на пятачке стоянки. Тот самый, что виден был еще из коридора. И за рулем такой же пижон в белом костюме. Ждал, наверно, пока «почетных гостей» Дархана повяжут, чтобы везти в багажнике прямо к хозяину. А вот теперь самому в игру вступить придется. Водитель вылез из машины и резко выпрямился. Ого! Да у него в руке пушка – длинный тяжелый пистолет не совсем понятного вида. Неужели плазменный? Или все-таки нейропарализатор? А может, обыкновенный газоструйный с усыпляющей дрянью? Впрочем, они и к последнему не готовы – не хочется на себе эксперименты ставить. Так что, извини, парень, рассуждать некогда.

Мета в тот момент была еще занята двумя последними молодцами, выскочившими из кустов со сверхпрочной и почти невидимой сетью. Но ребята оказались неловкие, в собственной сети и запутались. Мета как раз последние узлы довязывала, когда этот нахал, вылезший из машины вздумал пушку на них поднимать. В общем, первым среагировал Язон и прицельным выстрелом выбил оружие из руки нападавшего. От руки при этом, конечно, тоже мало чего хорошего осталось, ну, уж не серчай, брат, ты нам вроде тоже не сладкий десерт на блюдечках готовил.

Заслышав выстрел, Мета переключилась мгновенно, и – вот умничка! – не палить начала в белый свет как в копеечку, а просто налетела тигрицей на бывшего водителя и отбросила его подальше от машины. А Язон уже плюхнулся за руль. С наземным транспортом у него отношения лучше были, чем у его невесты. Пиррянка всякий раз взлететь порывалась, и не то чтобы руль на себя тянула, но педаль в пол вжимала уже на первой передаче.

А здесь, на планетах уровня Кассилии и Дархана именно такие были машины – со сцеплением, с коробкой передач, с тремя педалями, которыми ловко манипулировать следовало, а не давить на все сразу. Допотопный электромобиль управлялся легко, но, к сожалению, как очень скоро понял Язон, намертво привязан был к дороге, которая вся представляла собою один гигантский электрод. Благодаря магнитной подушке и вакуумной системе сцепления колес с покрытием скорость машина развивала бешеную для наземного экипажа – на прямых участках тысячи полторы километров в час, не меньше. Но когда трасса кончилась и с обеих сторон потянулись сначала промышленные, затем жилые и, наконец, офисные кварталы города, замелькали знаки, предупреждающие о снижении скорости, и удирать от кого-либо стало совершенно неинтересно. Электромобиль влился в довольно густой поток таких же машин и, отчаянно лавируя между рядами, Язон быстро понял, что на хвосте у них сидят, как минимум две машины. На трассе он их не видел, может быть, их там и не было. Что им стоило, передать информацию в город и подключить к погоне здешних своих сотрудников?

А кому, собственно, им? Интересный вопрос. Увлекшись вождением, красотами за окном и обсуждением с Метой подробностей блестяще проведенного рукопашного боя, он даже не подумал как-то, что пора бы уж решить для себя и эту проблему.

– Как ты думаешь, – спросил он ради любопытства сначала Мету, – кто пытался нас захватить?

– Бандиты какие-нибудь, – сказала она нерешительно. Потом замялась, чувствуя нелепость такого предположения и добавила, поймав за хвост парадоксальную мысль. – Или агенты Роджера Уэйна.

– Зачем? – обалдел Язон.

– Не знаю, – сказала Мета. – Не понравился он мне.

Вот уж чисто женская логика!

– Для агентов Уэйна у них слишком мощная сеть на вражеской планете. А для бандитов… Уж слишком нагло они себя ведут на глазах у полиции. Блямбы какие-то предъявляют. Может, конечно, и здесь все круто переменилось за последние годы, но раньше Дархан не славился мафией и коррупцией, как, например, Кассилия. Наоборот, здесь был один из самых низких показателей уровня преступности во всей обитаемой вселенной. Я думаю так: либо это гастролеры из совсем другого, далекого мира, которые застали врасплох местную власть; либо это сама власть. Понимаешь, в каждом государстве, переживающем стадию постиндустриализма – извини за столь громоздкое слово, но здесь именно такая экономика и политика – существует, как минимум, две полиции: обыкновенная и особая, тайная. Первая пыталась нас задержать в космопорту, вторая – как более могущественная – от первой избавила, но в своих интересах. А мы, что характерно, ничьим интересам служить не собираемся. О, чернота пространства! Как же здесь отрываться от хвоста, когда все потоки движутся только по электромагистралям?!

Кольцо вокруг них сжималось. И машины преследователей были вовсе не полицейскими, во всяком случае не имели особой раскраски. Язон свернул в самый центр, где от не слишком широкой электроулицы все чаще отходили в стороны пешеходные переулочки. Внезапно один из таких проулков порадовал их вырвавшейся наперерез громоздкой полицейской машиной с зеленым мигающим шаром на крыше и противно воющей сиреной. Очевидно, к этому моменту Язон успел нарушить уже не одно и даже не два правила дорожного движения. Что ж, становится совсем весело!

Язон лихо увернулся от полицейского автомобиля то ли с гелиодвижком, то ли с ядерным (ведь полиция, конечно, не могла поставить себя в зависимость от электропокрытия), и рванул прямо по разделительной полосе к ближайшему перекрестку, где ворочался в клубах пыли и черного дыма неуклюжий строительный агрегат – то ли дорогу ремонтировали, то ли возводили нечто монументальное посреди площади, движение в этом месте, хоть и было организовано как круговое, сильно замедлилось. Потный, лоснящийся, словно свежевымытый баклажан, регулировщик в белоснежном шлеме и кремовой рубашке отчаянно размахивал руками, но кажется никто уже не слушался его указаний. Вот-вот должна была образоваться глухая пробка. И Язон поспешил ускорить этот процесс. Резко и нарочито безграмотно затормозив, он развернул электромобиль почти поперек движения, протаранив при этом две или три машины, а те в свою очередь боднули еще десяток. Никто из водителей и пассажиров при этом не пострадал, но визга, криков и скрежета было, конечно, много. Чтобы придать дьявольскому коктейлю особую пикантность, Язон, выскочив из машины швырнул в толпу пару маленьких дымовых шашек, после чего они с Метой, где-то протискиваясь между кузовов, а где-то прыгая по капотам, прорвались на середину перекрестка.

А там все копошился, разворотив большую круглую клумбу, тяжелый оранжевый робот весь в черных потеках машинного масла, словно вспотевший шахтер в забое. Из-под брюха робота вышел лениво передвигающийся под стать ему грузный немолодой рабочий, наверно, приставленный наблюдать за старой разваливающейся на ходу машиной. Он тупо поглядел сквозь Язона, очевидно изучая творившееся за его спиной, и вдруг закричал с неожиданной для меланхоличного толстяка экспрессией:

– Кхата-а-р!

Уже позднее Язон уточнил, что слово это означало «Берегись! Осторожно!», а в тот момент хватило и просто бессмысленного вопля – он прозвучал как аварийная сирена.

Стройплощадка была, разумеется, огорожена, и, уже перемахивая через невысокий временный заборчик, Язон оглянулся. Как раз вовремя. Вынырнув из дыма, по ту сторону замершего потока электромобилей стояли двое и целились в них из пистолетов, грамотно сжимая оружие двумя руками. Язон упал, одновременно толкая вперед Мету. Они рухнули в пыльную траву, и пули, просвистев над головой, отчетливо чирикнули по железному корпусу робота. Ого! То ли теперь за ними гонятся уже другие, то ли те, первые получили новую инструкцию. Или просто окончательно озверели. Во всяком случае, шутки кончились.

Язон бросил за спину одну ослепляющую гранату и еще три дымовых шашки, после чего они резко поднялись и, проскочив между лениво передвигающимися опорами строительной машины, оказались на другой стороне перекрестка, где поток электромобилей хоть и медленно, но все-таки вполне уверенно проползал справа налево. Остановив первое же попавшееся такси, они очень скоро покинули злополучную площадь.

Таксист попался меланхоличный. Он даже не сразу спросил, куда ехать. Собственно, вопрос такой прозвучал бы несколько риторически: двигаться пока было можно лишь в одну сторону, а по внешнему виду пассажиров даже полный кретин догадался бы, что им просто надо ехать и все. Куда – это они потом сообразят, когда отдышатся, отряхнут одежду, подсчитают ушибы и ссадины и наконец вытрут платочками потные и грязные лица.

Только теперь Язон сообразил, почему на улице им было так жарко. В космопорту и во всех машинах непрерывно работали кондиционеры, а сам по себе местный климат мало способствовал беготне, перестрелкам и дракам.

– Скажи, любезный, – обратился он к таксисту, – а какая нынче температура воздуха за окном?

– Сегодня прохладно, – сообщил тот без тени улыбки, – сорок три. Вчера в это время сорок девять было.

– По Цельсию? – на всякий случай решил уточнить Язон.

– По какому цельсию? – не понял таксист.

– Ну это ученый такой был, который придумал температуру измерять.

– То же мне ученый! Это же моржехвосту ясно, что температуру мерить надо. Вы мне лучше скажите, куда вам ехать.

– В отель… – начала было Мета, но то ли забыла простенькое буквосочетание «Лулу», то ли усомнилась в правильности собственного решения, и за нее продолжил Язон:

– Да уж какой там отель! В такую погоду на море ехать надо. Гони, любезный, на пляж.

– Позагорать, а потом окунуться в волны! – мечтательно добавила Мета.

– Пожалуйста, – меланхолично согласился таксист. – Только видите, что в городе творится? Пока весь центр пропилим, глядишь, уже солнце сядет. А так – пожалуйста, мадам.

– А мы любим на закате купаться, – сказала Мета невозмутимо.

– А-а-а, – протянул таксист. – И загорать на закате. Пожалуйста, мадам.

Дальше они ехали молча. Взрывами на площади водитель не интересовался, вообще ни о чем у пассажиров своих больше не спрашивал, но как-то подозрительно мрачнел с каждою минутой, и когда они миновали все пробки, все оживленные улицы и покатили относительно тихими кварталами, надо полагать, в сторону моря, у Язона зародились нехорошие подозрения. В прошлый свой приезд на Дархан он отдыхал в Дурбайде и поэтому города Бурун-гхи не знал совсем. Это не радовало. Нет, разумеется, таксист вряд ли был заодно с теми, в белых костюмах, но он мог оказаться обыкновенным жуликом-вымогателем. Сам по себе такой персонаж не представлял опасности, но если он привезет их в свой притон… О, высокие звезды! После всего, что случилось, к еще одной драке, кажется, даже у Меты совсем не лежала душа.

– Остановите здесь, – попросил Язон, пока они еще не выехали из старых кварталов города, где легко было затеряться в узких улочках среди торговых лавок, бесчисленных парикмахерских, закусочных и ремонтных мастерских.

– Но до моря отсюда прилично, мистер, – счел своим долгом предупредить таксист.

– А мы передумали, мистер, – снова вступила Мета, как бы давая понять, что женщинам свойственна переменчивость.

Водитель вяло улыбнулся, принял деньги и уехал.

На улице было не просто жарко – было безумно жарко. Как в машинном отделении допотопного межпланетного корабля, у которого пошел в разнос ядерный реактор. Пахло горячим асфальтом, жареным мясом, дешевым одеколоном и еще (очень сильно) – какими-то пряностями, специями. С высокой башни ближайшего храма далеко разносился монотонный тоскливый голос местного священнослужителя. Специальным хитрым словом, вроде того же муфаттиша или мухарриба называли его здесь. Но Язон никак не мог вспомнить.

И было ему очень неуютно. Прежде всего потому, что он совершенно не представлял, куда теперь идти и что делать. С Язоном такое редко случалось, но Мета глянула на любимого с робкой надеждой и мигом все поняла. Сразу потянула за рукав, чтобы хоть не стоять у края проезжей части, словно в ожидании еще одного такси. Они шагнули наугад между двух домов, и каково же было их удивление, когда прямо посреди прохода, метрах в трех, не дальше, выросла прямо перед ними высокая фигура смуглого брюнета в белоснежном костюме, такой же шляпе и с правой рукой за пазухой. Не сговариваясь, даже не переглядываясь, они ринулись через улицу и затем – в разные стороны.

Глава 5

Язон оглянулся и отметил, что мужчина в белом, странным образом не обращая на них никакого внимания, вошел в ближайший магазин. Ничего себе! Слишком грубая работа неожиданно сменилась на слишком тонкую. Впрочем, других сотрудников враждебной им службы поблизости не оказалось. Но, честно говоря, не время было сейчас размышлять обо всем этом: ведь Мета, не оглядываясь и не снижая темпа, убегала по улице вдаль. Не понимая, что происходит, Язон бросился за нею. Преследовать пиррянку – задача вообще неблагодарная, а в незнакомом городе – тем более. Он страшно боялся упустить ее из виду, но почему-то еще больше боялся кричать. Окликнуть Мету здесь, где за каждым углом мог прятаться агент дарханской спецслужбы, казалось немыслимым, убийственным.

И он бежал, спотыкаясь о лотки торговцев игрушками и фруктами, налетая на рассеянно стоявших по углам легких, словно высушенных солнцем стариков и на женщин в полумасках, закрывавших нижнюю часть лица, как у хирургов, цепляясь за фонарные столбы, чтобы не потерять равновесия при резких поворотах, скользя в липких лужах, отшвыривая ногами пустые коробки, сваленные на задах магазинов и распугивая странных, очень тощих, почти лысых кошек на длинных ногах. Он повторял поминутно одно из немногих знакомых ему слов на дарханском:

– Мут'асиф! Мут'асиф! (Простите, простите)

Солнце уже село за горизонт, и в городе начало стремительно темнеть. Фонари экономично светились вполнакала, а кое-где начавшие вспыхивать яркие рекламы не освещали путь, а только слепили глаза, увеличивая риск вовсе потерять единственный ориентир – ярко-голубую, а теперь, в вечерних лучах гаснущего неба, казавшуюся фиолетовой стройную фигурку Меты в легком десантном комбинезоне.

Кстати, одевались здесь настолько по-разному, что никого не удивлял даже их внешний вид. На комбинезоны просто не обращали внимания, как не обращали внимания на рясы и вечерние платья, на ватные халаты и тончайшие туники, на грубые брезентовые спецовки и яркие военные мундиры. Впрочем, большинство горожан носило все-таки длинные светлые, свободные и чаще всего белые одежды, закрывавшие тело практически целиком. А многочисленные туристы выделялись своими майками и шортами. Эта была предельно допустимая на улице степень оголения. Какая бы не случалась жара, раздеваться до плавок и бикини разрешалось только на пляже.

А вот, кстати, и пляж!

Узкая кривая улочка вдруг резко пошла вниз, и впереди светлой полосой между городом и небом блеснуло море. Теперь Язон был уже уверен, что нагонит Мету непременно, и потому не стал ускоряться, а наоборот сбавил шаг, мечтая хоть чуть-чуть отдышаться. Вблизи большой воды температура как будто сделалась пониже, да и стемнело уже – зной уходил следом за солнцем.

По обеим сторонам улицы тянулись глухие высокие заборы, белые и чистые, словно вырезанные из сахара, а ворота этих огромных резиденций выходили, очевидно, на море или на магистраль, здесь же попадались лишь плотно притертые и такие же белые дверки, почти не заметные с улицы. В общем, скрыться было уже некуда. Погоня вышла на финишную прямую. Да и была ли это погоня? Просто какое-то сумасшествие.

Мета сидела на песке, обхватив руками колени у самой полосы прибоя и безучастно смотрела вдаль на зеленоватые барашки, бегущие по темно-голубой воде. Сумка ее лежала рядом приоткрытая, и тут же на песке небрежно валялась коробочка мобильной радио-связи. Очевидно, теперь Мета собиралась искать Язона в эфире. Очень трогательно, конечно, но почему не с помощью пси-передатчика? Ведь радиосигналы существенно легче перехватывать, а здесь за ними явно охотятся.

– Мета, – спросил он, – подойдя почти вплотную. – Что случилось?

Она даже не вздрогнула.

– Ничего. Просто надоело все. Понимаешь, я устала.

– Не понимаю. Ты же пиррянка.

– Да, я пиррянка. Но я еще и женщина, а вы, мужчины, не хотите этого понимать – никто! С женщинами иногда случаются истерики. Особенно, если их подолгу заставляют делать то, чего не хочется. Ты запретил мне стрелять на этой планете. Я смирилась. Так не запрещай мне хотя бы убегать.

– От кого? – Язон буквально оторопел от такого натиска.

– От самой себя, – буркнула Мета.

И тут Язон увидел, от кого. Боковым зрением он продолжал по привычке следить за узким проходом между заборами, выводящим на пляж, и сейчас там появился высокий молодой брюнет со смуглым лицом и в белоснежном костюме. Разумеется, смуглая кожа была здесь у всех, исключая только что приехавших инопланетников, черные волосы тоже заметно преобладали, а черты лица в полумраке разглядеть было практически невозможно. И все-таки великий игрок динАльт еще в детстве привык не верить в случайные совпадения, а потому пистолет сам прыгнул ему в ладонь. Но появившийся на пляже незнакомец вряд ли мог увидеть это издалека. Мете Язон только шепнул, не поворачивая головы:

– Внимание! Опасность!

А она лениво обернулась, кивнула как-то рассеянно и стала снова смотреть на море.

Это было уже серьезно. Продолжая держать на мушке белый костюм, Язон достал аптечку и приложил к запястью Меты. Неужели с ней все-таки сделали что-то? Кто? Когда успели?

– Язон, зачем? – спросила Мета вяло.

– Тебе нехорошо, – ответил он решительно.

– Ты так считаешь? – она спрашивала будто во сне. – А по-моему, все нормально. Мне очень нравится здесь… Смотри, аптечка не в силах поставить диагноз, и совершенно не собирается ничего мне вкалывать.

– Значит, я принудительно сделаю тебе инъекцию общего стимулятора?

– Не знаю, стоит ли, – равнодушно проговорила Мета.

– Стоит, – сказал Язон, но сделать ничего уже не успел, потому что незнакомец в этот момент подошел слишком близко, метров на десять, не больше. Стал слышен даже шорох осыпающегося песка под его ногами. Ведь море в этот час было тихим-тихим. И Язон почел за лучшее промолчать. Весь напрягшись, он следил за каждым движением незнакомца.

А тот равнодушно, спокойно, не озираясь по сторонам (ну, прямо, как его предшественник вошедший в магазин!) разделся до трусов и неторопливыми шагами двинулся к морю. Язон подумал, что еще немножко, и он сойдет с ума. Абсурд ситуации достиг своего апогея.

Незнакомец вошел в воду, лег и поплыл, широкими взмахами рассекая ленивые волны, и вскоре его стало почти не видно в сгущавшихся над морем сумерках. Осторожно озираясь, Язон поднялся, в три прыжка оказался рядом с одеждой уплывшего вдаль и за каких-нибудь полминуты произвел доскональный обыск. Ничего интересного не обнаружилось: зажигалка, пачка сигарет с наклейкой фирмы «Стело», владеющей сетью дежурных круглосуточных магазинов в тысячах межзвездных космопортов, расческа, портмоне, туго набитое пополам галактическими кредитками и местной дарханской валютой. Оружия никакого, если конечно, не предположить в случайном ночном купальщике суперагента, чья небрежно брошенная на берегу одежда напичкана микробомбами и прочей миниатюрнейшей техникой.

– Ну и как? Обезоружил его? – поинтересовалась Мета, когда Язон вернулся и сел рядом с ней на песок.

Язон промолчал, а Мета вдруг начала неудержимо хохотать и успокоилась только после укола.

Над морским берегом вдруг заструились мягким светом круглые разноцветные фонарики, разбросанные сетью на фоне неба. Консоли, к которым крепилась вся пляжная иллюминация, были практически не видны, и смотрелось это украшение очень эффектно. Невдалеке на горке замерцала реклама кафе. Послышались голоса, замелькали пестрые фигуры. Пляж вовсе не был пустынным в этот час. Наоборот, начиналась ночная жизнь.

Все-таки они приехали на курорт. Не такой, как Кассилия, совсем не такой, но роскошный, знаменитый и отлично обустроенный. Люди здесь отдыхали. И этот, в белом костюме, очевидно, тоже.

Только Язон и Мета прилетели сюда, чтобы сойти с ума.

А может, и не было ничего? Не было этой безумной погони, этой стрельбы по живым мишеням? Может, все приснилось?

Брюнет вернулся на берег, довольный, улыбающийся, отряхнулся, как большой пес, на Язона и Мету посмотрел как на старых знакомых и сообщил:

– Вода отличная. Почему не купаетесь?

И вовсе он не был похож на давешнего Кортеса. Простой мирный человек, какой-нибудь инженер или банковский служащий.

Ответила ему неожиданно Мета:

– А мы любим попозднее. Чтобы вода была прохладная.

– Ну, это вопрос спорный, – философски заметил брюнет. – Случается, вода теплеет к ночи.

Он уже растерся полотенцем и начал одеваться. И тогда в разговор вступил Язон, к этому моменту уже почти полностью совладавший с гнетущим его ощущением неуместности всего происходящего. И, отчаянно выплывая из захлестывающих волн абсурда, поинтересовался:

– А вот скажите, ваш пиджачок, или весь костюмчик, это…

– Я его здесь купил, – охотно откликнулся мужчина, – самая последняя мода. Полгорода в них ходит, ну, в смысле, приезжие…

Дальнейших слов туриста Язон уже не слышал. Что-то щелкнуло у него в голове. Никогда еще он не был настолько бестолковым и запуганным. Ведь это же не униформа спецслужбы! Какая вообще у спецслужбы может быть форма?! Это же просто они маскировались под самую распространенную в городе моду. Нормальный ход! И как он не понял?

– Пошли купаться, – сказал он Мете. – Пошли.

– А здесь разрешают купаться после захода солнца? – неожиданно спросила Мета, обращаясь не столько к Язону, сколько к незнакомцу, только что вылезшему из воды.

Вопрос был в общем вполне естественный, и турист, уже почти собравшийся уходить, любезно объяснил:

– Вот конкретно здесь – можно. Вы только догола не раздевайтесь и не падайте руками на песок, даже если станет совсем темно. Тут иногда патрули ходят с фонарями. Я видел.

– Спасибо, – поблагодарил Язон.

Он чувствовал себя совершенно разбитым. Вот теперь уж точно нужно было перевести дух, встряхнуться, залезть в море, выкинуть из головы все! Хоть на десять минут. А потом хорошенько перекусить где-нибудь и поспать. Впрочем… стоп! Вот спать-то как раз и не придется в ближайшее время. Ну, ничего, после того, как Солвиц сделал их бессмертными, они могли не спать по шесть-восемь суток в случае необходимости.

А вода была действительно очень приятной, градусов двадцать пять-двадцать шесть – прохладная по сравнению с воздухом, но не такая, в которой можно замерзнуть. И соленая очень – держала хорошо, можно было лежать у самой поверхности, почти не шевелясь.

Купались они по очереди. Ясно было уже, что здесь чужого не берут, не принято. Но это у других. А у них – особые отношения с этим миром, и было бы очень глупо оказаться почти голыми без денег и технических приспособлений на малознакомой и в общем-то враждебной планете.

Потом проснулся бешеный аппетит, а еще сильнее была жажда.

У входа в кафе местный угольно-черный человек торговал соками. Соки здесь продавали не в упаковке, к чему давно привыкла вся галактика, а выжимали прямо на глазах у покупателя из свежих фруктов. Это было здорово и даже романтично, вот только в изобилии плодов никак не удавалось найти ни одного хоть мало-мальски знакомого. Были тут какие-то ярко-голубые волосатые бублики, и скрученные бесформенными клубками зеленоватые корни, и янтарно-желтые ягоды, плотно облепившие сломанные ветки, и продолговатые, полупрозрачные телесно-розовые сардельки, и похожие на гигантскую малину ядовито-пурпурные пирамидки, и какие-то полосатые шарики, словно карликовые арбузы… Наконец, почти оба одновременно они увидели родные золотисто-рыжие цитрусы и, конечно, заказали именно апельсинового сока. Не совсем он оказался апельсиновым, даже по цвету был зеленоватый, но главное, вкусом своим не обманул.

– Альф шукран, – поблагодарил Язон на местном наречии, чем необычайно растрогал торговца, и получил полновесную сдачу дарханскими монетками. Другим, платившим кредитами, как успел заметить Язон, хитрый торговец норовил округлить цену в большую сторону.

Кафе выглядело несерьезной забегаловкой, а поесть хотелось основательно, тем более, что цены на Дархане радовали своей умеренностью. И они отправились в ресторан, обнаруженный неподалеку. В уютном зальчике с традиционно приглушенным светом было немножко странно поглощать морские деликатесы, салаты и обильные порции жаркого, не запивая их спиртным. Даже на пиво здесь и намека не было в меню. Но – что поделать? – все равно хорошо. Курить заядлые никотиноманы уходили в туалет, но Язон до этого не унизился. Решил потерпеть до отеля.

Путаница мыслей и чувств постепенно улеглась, они узнали время (была уже глубокая ночь), уточнили, где сейчас находятся (западная окраина, самое начало пляжной зоны) и наконец выяснили, как добираться до отеля Лулу. Это был не ближний свет, но на такси – не больше часа. Торопиться некуда.

Не хотелось торопиться. Почему-то. Не странно ли это? Сорваться с родной планеты, забыв обо всем, даже не взяв в дорогу многих необходимых вещей, чтобы успеть, догнать, не упустить… А теперь – валяться на пляже, купаться в море и убивать время в уютном ресторане, посасывая через соломинку коктейль из тропических фруктов со льдом? Но здесь только так и можно было. Язон уже понял это. А если бегаешь, нервничаешь, дергаешься – просто наступает перегрев. У женщин – истерика, у мужчин – апатия. Климат такой. И в итоге теряешь больше, чем сэкономил.

Сказать, что они ужинали не торопясь – значит, ничего не сказать – они завтракали, обедали и ужинали без перерыва, наверстывая все плановые трапезы, пропущенные за время нервотрепки на Кассилии, за время дороги, когда совсем не хотелось есть (у Язона, например, межпланетные перелеты всегда отбивали аппетит). Наконец, в результате стычки и погони они потеряли изрядно калорий, несмотря на несусветную жару.

И вот теперь поедать даже самые воздушные пирожные и пить даже самые изысканные по вкусу и разбавленные минеральной водой соки сделалось невозможно. Желудки переполнились. А ночь все не кончалась. Язон вдруг понял, что он подсознательно ждет рассвета. Для чего-то было нужно именно так. А он ведь привык доверять своей интуиции. Мета тем более доверяла ему во всем. В эту экспедицию она отправилась по существу в роли его телохранителя. Молодая невеста перестала даже пытаться постигнуть мудреные планы жениха. Пусть у них будет просто эдакое свадебное путешествие. Совершаемое до свадьбы. Какая разница? У них же все не как у людей.

До рассвета, по свидетельству местных жителей, оставалось еще часа полтора, их надо было на что-то убить. И Язон задался естественным вопросом: а что же здесь делают по ночам, если не спят?

Ну, с приезжими все понятно. Они расползаются по местам дислокации и там, в запертых на ключ номерах отелей, где уже не действуют аскетические законы Дархана, предаются всем греховным радостям, какие только напридумывало человечество за долгие тысячелетия своей истории. А что же местные? Оказалось, они продолжают кушать (это не запрещено в любых количествах), купаться в море (в одежде), играть в спортивные (не азартные) и интеллектуальные (не азартные) игры – чудесное, согласитесь, занятие для ночного времени! И наконец, они ходят во храм. Последнее было наиболее экзотично. На это стоило посмотреть.

Но посмотреть-то как раз и не дали.

Черный человек в белых одеждах у входа в очень красивую церковь со стрельчатыми сводами и тонкими башенками, объяснил Язону и Мете, что они – неправильные.

– То есть как это неправильные?! – возмутился Язон. – В каком это смысле? (Мета уже ни чем не возмущалась.)

– Вы не верите в Единого Бога, – пояснил человек.

– Мало того, что не верим, – согласился Язон, – но даже не представляем себе, как он выглядит. Вот и хотели зайти посмотреть.

– То, что вы говорите сейчас, оскорбляет Бога. Единый Бог никак не выглядит, – терпеливо продолжал втолковывать черный человек. – И те, кто не верит, ничего не смогут увидеть ни внутри, ни снаружи. Вот почему мы, служители храма, и не пускаем в святилище неправильных.

– Ну, хорошо, – смирился Язон, – а эти ваши, правильные, что они делают там? Вы хоть нам расскажите, раз уж туда войти нельзя.

– Верующие, – поправил служитель храма. – Верующие приходят во храм, чтобы соединяться с Богом. Они просто сидят в особой позе и разговаривают с Ним. Молча.

– Всю ночь? – удивился Язон.

– Кто сколько может. Одни – всего несколько минут, другие – всю ночь, третьи – и ночь и день. А есть такие, кто общается с Богом по нескольку дней кряду.

– Это вызывает уважение, – проговорил Язон почти серьезно.

Служитель кивнул и не стал комментировать слов чужестранца.

Мета смотрела на поток прихожан с недоуменно-брезгливым выражением. Ей явно хотелось поскорее уйти отсюда.

– Они же все сумасшедшие! – выпалила, наконец, долго сдерживавшаяся пиррянка, от полноты чувств то и дело сжимая в ладони прыгающий из кобуры пистолет.

Они уже отошли достаточно далеко, и подсвеченный в ночи храм, похожий на легкий межпланетный крейсер, совершивший мягкую посадку на хвост, окончательно скрылся за высокими разлапистыми деревьями неизвестной породы. Для простоты Язон и Мета всю эту толстоствольную растительность называли между собой пальмами, но никакие это были, конечно, не пальмы. Однако не ботаникой же заниматься они сюда прилетели!

– Я бы и сам пришел к тому же выводу, если б не потрясающие успехи Дархана, – сказал Язон. – Просто в голове не умещается, как можно исповедовать такую дремучую религию и одновременно достигать высот современной технологии, торговать со всей вселенной, иметь могучий космический флот, претендовать на роль едва ли не второй финансовой столицы галактики! Знаешь, сколько межзвездных банков расположено в Дурбайде, Бурун-гхи и Джугисхине? Больше чем на Кассилии, Клианде и Луссуозо вместе взятых.

– Значит, сошла с ума вся галактика! – резюмировала Мета.

– Вот это ближе к истине, – улыбнулся Язон.

– Пошли еще раз искупаемся, – предложила Мета, которая все-таки осталась собою и по-прежнему не умела подолгу философствовать.

– Пошли, конечно.

И они встретили рассвет над водой. Людей почти не осталось на берегу в этот предутренний час. Песок был ярко-розовым, море – нежно-голубым, а над волнами низко-низко летали большие лимонно-желтые птицы и, разевая пунцовые клювы, жалобно кричали, словно им тоже не нравилось все, что творится в галактике.

Пока шли от моря к дороге, обсудили свои шансы. Шансы были, признаться, никакие. Подружиться с пиратами или, точнее, сдаться пиратам, минуя преследование властей было очень и очень проблематично. Пытаться выйти на связь с самим Генри Морганом – бесполезно. В открытую наводить о нем справки в отеле? Поймают раньше, чем получишь ответ. Оставалось одно – поселиться в «Лулу» под чужими именами и начать быстрое, но тихое частное расследование. Если повезет, они найдут Моргана скорее, чем спецслужба найдет их. А если не повезет… Что ж, любой конфликт, даже самый тяжелый, рано или поздно завершается. Летального исхода, по идее быть не должно, а все остальное они как-нибудь, да переживут – не маленькие. Вызовут подкрепление с Пирра, Бервика подключат, в конце концов, а потом… Потом предпримут вторую попытку. Если Язон правильно понял сэра Роджера Уэйна, хитрый банкир и дальше будет знать точное местонахождение Моргана. В общем, они не могут проиграть окончательно, просто рискуют потерять время. Впрочем, что касается Меты, ей определенно не улыбался вариант со второй попыткой. Может быть, поэтому, пытаясь ускорить события, она и выдвинула свою парадоксальную гипотезу:

– А что, если Кортес – это и есть Морган? И вся его банда, от которой мы бегаем, это как раз те, кого мы на самом деле ищем?

Идея была достаточно безумной, для того чтобы поверить в нее. Но приняв за истину подобное предположение следовало тут же поехать через весь город с плакатом «Встречайте Язона динАльта» и вваливаться в отель «Лулу» в окружении репортеров и полицейских. Язон взвесил все за и против, улыбнулся мечтательно и сказал:

– Нет. Все-таки мы устроим маскарад.

Около восьми утра по местному времени в отель «Лулу» вошел очень черный человек в очень белом костюме со сверкающим металлическим чемоданчиком – неизменным атрибутом каждого бизнесмена Жаркой Планеты, а сопровождала его истинно верующая в Единого Бога женщина Дархана с полностью закрытым от посторонних глаз лицом. И даже фигуру ее скрывали широкие и свободные складки синей тоги (или как еще назвать эту полупростыню-полуплащ?).

Просторный холл отеля, сверкал, благоухал, переливался нежными красками, убаюкивал тихой музыкой и успокаивал буйной зеленью свежих листьев. Если верить Кортесу и считать, что это не лучший отель в городе, то даже у бывалого Язона не хватало фантазии на то, как же должен выглядеть действительно лучший.

«О, что вы, что вы! Разве я стал бы экономить деньги? У одного из самых богатых уранодобытчиков южного полушария достаточно средств, чтобы остановиться в любой, самой шикарной гостинице мира, но я готов, действительно готов поселиться именно здесь! Разве ваш отель не лучший в галактике?»

Язон уже почти начал произносить вслух эту заранее заготовленную тираду, но слова вообще не понадобились. Пистолеты оказались намного нужнее.

Едва они подошли к конторке портье, как из-под блестящей столешницы быстрыми змеями выскочили автоматические наручники и защелкнулись на одной руке Язона и на обеих у Меты, а сам портье нырнул вниз. Нет, это не полиция, полиция вначале документы показывает, а против грубой силы годится в ответ только еще более грубая сила.

Язон тут же начал стрелять, даже не особо целясь. Подбежавшего к нему человека обезоружил и попробовал взять в заложники, обхватив за шею свободной рукой. Попытка оказалась совершенно бессмысленной, так как жизнь захваченного бандита (агента? шпиона? пирата?) никого здесь не интересовала. Гораздо больше их всех интересовала Мета, мигом вырвавшая из стойки с корнем оба наручника и открывшая ураганный огонь по всему, что двигалось и не двигалось.

В общем, уже через секунду, когда все «случайные посетители» и «служащие отеля» залегли, как профессиональные бойцы космической гвардии, тонкий запах цветов и пряностей резко сменился удушающей вонью гнилой рыбы. Язон попробовал дышать носом через заранее вставленные фильтры, но практически сразу догадался, что и это бесполезно: они пустили так называемый «китовый» газ, забивающий поры любого фильтра. Эту мерзость изготавливали на основе чудовищной по своим свойствам черной амбры гигантского дельфилота – эндемика океанов Грублиани. И с дельфилотом и с его ядовитой гадостью Язон был знаком не понаслышке.

«Эх, надо было сдаваться, надо было действовать по смешному, но доброму плану, который вытекал из неожиданного предположения Меты! А теперь же голова будет трещать, как окаянная!..»

Такова была последняя мысль, промелькнувшая в отлетающем куда-то далеко-далеко сознании Язона.

Глава 6

– Курить хотите? – поинтересовался чей-то вежливый голос, словно издалека.

Язон открыл глаза и увидал склонившегося над ним атлетически сложенного очень загорелого человека в тонкой спортивной майке. Лицо его нестарое, но изборожденное морщинами, обрамляли длинные пряди светло-русых волос, схваченных на лбу металлическим обручем. Прямой благородный нос идеально сочетался с тонкой линией бледных губ, а взгляд серо-стальных глаз из под лохматых бровей был непроницаем.

– Курить хотите? – повторил красавец-атлет.

– Для начала я хочу знать, кто мне это предлагает, – ответил Язон с достоинством.

Потом пошевелил затекшими кистями и понял что лежит, прикрученный к столу, кажется, простыми ремнями, но весьма основательно. Голова уже почти не болела, но во рту ощущалась противная сухость. В такой ситуации желание курить вряд ли могло быть самым первым. Да к тому же вдыхать и выдыхать дым со связанными руками – вообще сомнительное удовольствие.

– Кто вы? – продолжал настаивать Язон.

– Законный вопрос, – оценил мускулистый блондин. – И я, разумеется, представлюсь, но в начале, пожалуй, все-таки освобожу вам руки и шею. Обещайте, что не будете хулиганить.

– Обещаю, – сказал Язон, не вдаваясь в подробности, каких именно хулиганств здесь боятся.

Теперь помимо светящегося потолка, он увидел и все остальное. Смотреть впрочем было особо не на что: ровные стены, полное отсутствие окон и дверей, два кресла и между ними – больничная каталка, к которой его и пристегнули крепкими эластичными ремнями. Тело Язона оставалось прихваченным чуть ниже пояса и у щиколоток. Наверно, теперь он уже сумел бы вырваться. Но зачем? Странная комната без всяких видимых признаков входа-выхода как-то не вдохновляла на поспешное бегство. К тому же физические данные незнакомого противника вызывали уважение, а в карманах его кожаных шортов мог поместиться и пистолет, и что угодно еще. В то время как в карманах у Язона не было ничего. Он не стал их суетливо обшаривать – просто догадался: карманы-то уже совсем не те. Ведь на него теперь надели свободный белый костюм по моде последнего сезона на Дархане, а из старых вещей конфисковали все, вплоть до белья.

– Меня зовут Генри Морган.

– Ну, наконец-то! – вырвалось у Язона. – Как долго я вас искал.

– Вы – меня?! – неподдельно удивился Морган. – Это я вас ищу уже который год!

– Это который же именно? – заинтересовался Язон и добавил, не дожидаясь ответа: – Может, по поводу столь трогательного совпадения вы развяжете меня полностью. И уж тогда я точно закурю. А хулиганить не буду.

Морган посмотрел на Язона почти с восхищением и принялся немедленно отстегивать ремешки. То ли проникся вдруг небывалым доверием, то ли все это был заранее продуманный спектакль. Но так или иначе Язон счел возможным повторить свой вопрос:

– Так и насколько же давно вы меня разыскиваете?

– С той самого дня, когда ваши люди во главе земного флота разбили в пух и прах Звездную Орду на подступах к древнейшей из планет. Я навел тогда кое-какие справки о вас. Знаю, что карьеру Великого Игрока вы завершили блестящей победой над казино «Кассилия», а вот о дальнейшем… Впрочем, о дальнейшем вы мне сейчас сами расскажите, – словно опомнился вдруг Морган (действительно: кто кого захватил в плен?). – Сигару будете?

– Я предпочел бы те сигареты, которые вы у меня забрали, – нагло заявил Язон.

– Два – ноль в вашу пользу, – улыбнулся Морган и достал пачку «Антареса» из своего левого кармана.

– Два – один, – улыбнулся в ответ Язон, сраженный такой предупредительностью.

Это были его любимые на данном историческом этапе. Язон часто бросал курить, а начиная вновь, всякий раз переключался на другой сорт табака.

С надеждой брал он сейчас в руки маленькую пластиковую коробочку, но это оказалась не та упаковка, в двойную стенку которой был спрятан у Язона миниатюрный передатчик – это была новая, еще ни разу не открытая.

Морган понял причину короткой заминки, в ходе которой пальцы Язона ощупывали сигаретную пачку со всех сторон, вместо того, чтоб сразу открыть ее, и откровенно усмехнулся.

– Два – два, – объявил Язон и, не дожидаясь приглашения, пересел в кресло.

Морган толкнул освободившуюся каталку, как показалось Язону в совершенно произвольном направлении, и когда она уже неминуемо должна была с грохотом врезаться в стену, вдруг распахнулся черный провал, поглотил неуютную больничную койку на колесиках и тут же закрылся вновь, не оставив никаких следов. Впечатляющая техника.

Пират проследил за уважительным взглядом Язона и задал провокационный вопрос:

– А вы думали, мы совсем дураки?

Дверь он имел ввиду или сигареты, осталось неясным. Но какая, в сущности, разница?

– Нет, – ответил Язон просто и, в общем, почти честно. – Никогда так не думал. Иначе зачем бы стал искать вас?

– Врешь! – вдруг резко переходя на ты, выкрикнул Морган. – Ты же сказал Уэйну, что у нас у всех вместе мозгов меньше, чем у тебя одного!

«Три – два в его пользу», – про себя подумал Язон, но вслух не произнес ничего. Потому что это было, не «три – два», а «тридцать три – два». После такого удара нельзя было спешить с ответом, требовалось увернуться и перевести дух.

«Откуда он может знать такие подробности? От Меты? Едва ли. Извлек из мозга Язона? На известном уровне развития техники возможно и такое. Однако о пресловутой ментоскопии думать было неинтересно. Ведь врага, читающего твои мысли перехитрить обычным способом уже невозможно. Значит…»

– Мы, кажется еще на брудершафт не пили, – буркнул Язон якобы оскорбленный в лучших чувствах, а на самом деле просто выигрывая время.

– Сейчас выпьем, – мигом согласился Морган и щелкнул пальцами.

Из стены по уже знакомой схеме выкатился маленький очень изящный сервировочный столик. На нем красовалась солидная бутылка темного рома, надрезанный молодой кокос, полный прозрачного сока, вазочка со льдом, сахарница, тонкие ломтики зеленого лайма и два высоких бокала. Красиво.

Язон продолжал думать, лихорадочно перебирая варианты:

«Значит, что ж это получается: пират Морган с банкиром Уэйном заодно? Глупость какая-то! И последнее предположение, самое правдоподобное: не только Уэйн следит за Морганом, но и Морган за Уэйном, разговор был подслушан и записан – классическая шпионская схема. Интересно, кто же сильнее? А впрочем, провались они все в черную дыру, о чем я думаю? Пауза и так слишком затянулась. Главное сейчас – попытаться использовать знание Морганом того разговора в своих целях».

Язон выпил первую порцию, не разбавляя, и сразу перешел в наступление.

– А ты, Морган, всегда говоришь правду?

Пират задумался на секундочку, а потом громко расхохотался:

– О, Боже мой, я стараюсь никогда не говорить ее!

– Вот видишь, – подхватил Язон. – А я – игрок. Хитрость – мое главное оружие. Как еще я мог выведать у коварного сэра Роджера, где искать тебя? Я просто должен был пообещать ему помощь. Только так. Кажется, я сумел убедить его. Но в действительности ведь это форменное безумие – отнимать добытые тобою деньги и возвращать этому жулику. Ты получил их в бою, а он медленно, но верно обкрадывал собственный народ и незадачливых туристов. Неужели ты думаешь, что мое представление о справедливости так примитивно, как оно прозвучало в специальном изложении для Уэйна. Я игрок, Генри, запомни это!

– А что если Уэйн слышит сейчас твои слова? – вкрадчиво поинтересовался Морган.

– Не представляю, как это возможно, но если б слышал – было бы прекрасно, – ответил Язон, не задумываясь, и с удовольствием отметил удивленно поднявшиеся брови бывалого пирата. – Не понимаешь? Так ведь Уэйн в этом случае окончательно запутается в моих намерениях. А когда соперники путаются, выигрываю я.

Морган налил по второй и приготовился слушать дальше. Собеседник явно вызывал у него все больший интерес. Необходимо было развить успех.

– Много лет назад я обчистил Кассилию на три миллиарда, – напомнил Язон. – Не пятнадцать, конечно, но тоже хорошо. Позднее они хотели убить меня. Нам не за что любить друг друга. Если ты наводил справки обо мне, значит, должен хорошо знать, какие у меня отношения с законом. Да, я больше не играю в казино. Теперь это представляется слишком мелким. Но я, например, играю в войну, если предлагают высокие ставки. Земляне хороши платили, и я вместе с друзьями разбил тогда твою Звездную Орду.

– Это была не моя Орда, – возразил Морган. – Я просто примкнул к ним ненадолго. Я был еще молод и глуп, а они были вообще полные идиоты. Они громили всех подряд и кидались на любую преграду, как дикие звери, они должны были погибнуть. Черт с ними, Язон. Так чем же ты занимаешься теперь?

– О, теперь я играю по-крупному. Я не стану рассказывать тебе о своих операциях последних лет. Они были слишком масштабны. Боюсь, твоего воображения не хватит на такие цифры. И заметь, только очень узкий круг лиц посвящен в то, что именно я разрабатывал сценарии многих широко известных событий. («Побольше туману, – твердил себе Язон. – Побольше страшных тайн и самоуверенности, переходящей в наглость. Кажется, получается!») Я заработал очень много денег. На нескольких планетах я обладаю реальной властью. Но мне уже мало этого. Понимаешь, Генри? Жизнь вдруг показалась до оскомины скучной, однообразной. Мне не хватает размаха, не хватает дерзости, полета фантазии. Вот почему я стал искать серьезного сообщника. И мой выбор, естественно, пал на тебя. Если мы будем вместе, то рано или поздно возьмем не пятнадцать миллиардов из казино. Мы возьмем всю Кассилию. Ты веришь мне, Генри?

С последней фразой Язон явно перестарался.

Циничный Морган снова начал хохотать.

– Ах, Язон! Ах, звездный романтик! – он уже буквально давился от смеха. – Я очень-очень давно никому не верю. И ни во что не верю. Верить нельзя. Верят только абсолютные кретины. Но! – он вдруг сделался серьезным. – Ты нужен мне, Язон. И что бы ты не заливал тут – мне, или Роджеру – там, или даже самому себе перед зеркалом, работать ты будешь теперь на нашу команду. Такова данность.

– Правда?! – выдохнул Язон, как ему показалось с совершенно неподдельной радостью. – Я знал, что мы поймем друг друга!

– Нет, Язон, ты пока ничего не понял, – охладил Морган его неумеренную восторженность. – Ты будешь на нас работать не так, как сам хочешь, но так, как я скажу. А я еще буду думать, как именно. Задача-то непростая. У меня хватает головорезов, стреляющих без промаха и грызущих зубами металл. Для этого использовать тебя нерентабельно, просто глупо. Ты мне гораздо интереснее как мыслительный аппарат. Ты ведь правду сказал Уэйну: все наши мозги вместе взятые не стоят одной твоей головы. Но теперь эта голова – тоже наша. Да, я не верю словам. Никаким. И тебя мы проверим в деле. Очень скоро.

– Ограбим кого-нибудь здесь, на Дархане? – небрежно полюбопытствовал Язон.

– Фи, игрок, – скривился Морган. – Во-первых, мы уже давно не на Дархане. (Интересная информация! Ну, давай, давай, колись дальше!) А во-вторых, запомни. Мы не пираты, а флибустьеры. Пираты – это в переводе с древнего языка – просто грабители. Такие были в Звездной Орде – обыкновенные бандюги и воры. А флибустьеры – означает «свободно плывущие». («Это ж с какого языка ты переводил, голубчик? – подумал Язон. – Что-то мне подобная расшифровка неведома!») И мы, флибустьеры, свободны от всех законов людских и божьих, мы свободны от пустых обещаний, рабской любви и жалости, мы принадлежим только самим себе, и потому весь обитаемый мир скоро будет принадлежать нам…(«Ну, подобные песни мы уже где-то слышали, и не раз.»).

Язон отвлекся и начал думать о своем. Небрежно брошенное Морганом слово «любовь» напомнило о Мете. Где она теперь? Он обязан найти ее!

В одно мгновение эта задача сделалась для Язона главнейшей и неотложной. И момент для ее решения был уже как будто вполне подходящий: Морган допивал третий бокал разбавленного рома с подслащенным лаймом и веселел на глазах.

– Где Мета? – резко спросил Язон, вклиниваясь в поток цветистых слов самовлюбленного флибустьера.

Морган замолчал, словно его выключили, дососал золотистую жидкость из бокала и пробурчал недовольно:

– Чего ты дергаешься, парень? С ней все в порядке.

– Я спрашиваю, где она? – упрямо повторил Язон.

Флибустьеры, не флибустьеры – любые бандиты, во все века уважали силу и упорство.

– Здесь неподалеку. Она отдыхает. Немножко плохо вела себя. Пришлось ей сделать укол.

Язон вскочил, непроизвольно сжимая правой ладонью несуществующий пистолет, но вовремя совладал с собою и проговорил как можно спокойнее:

– Зря вы так…

– Зря мы так! – передразнил Морган. – Я же говорю, вела себя плохо. Тони Ховарда без глаза оставила.

– Это плохо, – посочувствовал Язон незнакомому Тони Ховарду.

– Да ничего плохого, – странно откликнулся Морган. – Два глаза – для флибустьера роскошь. Тони сам нарвался. Просто… она ведь могла и убить кого-то. А это уже лишнее. – Морган вдруг мечтательно зажмурился и помотал головой. – А вообще мировая девка – эта твоя Мета! Просто замечательная девка.

– Эй, ты, полегче, мухарриб! – Язон решил подпустить на всякий случай бранное дарханское словечко. Хуже не будет, а заодно и выяснит, как оно переводится. Не может этот полиглот с большой дороги не знать дарханского в элементарных пределах, раз уж орудовал на Жаркой Планете.

– Полегче! Слышишь? Она мне все-таки жена.

– Да я на нее не претендую, дуралей, – словно бы даже обиделся флибустьер. – Просто дерется твоя девка отлично. Трех моих бойцов стоит, ей богу!

А потом словно проснулся:

– Как ты меня назвал?! Мухарриб?

«О высокие звезды! – промелькнуло в голове у Язона. – Неужели перестарался? Вдруг это такое слово, за которое здесь башку снесут быстрее чем за «козла», так что о значении его и узнать не успеешь?»

– Да кто тебя научил так ругаться? – продолжал меж тем Морган. – Чем тебе мухаррибы не понравились. Профессия как профессия, не хуже любой другой.

– Профессия? – озадаченно переспросил Язон.

– Ну да, мухарриб – по-дархански означает контрабандист.

Язон улыбнулся своей нелепой ошибке, а Морган начал хохотать:

– Ну все, Язон, теперь я буду звать тебя Мухарриб.

– Как тебе будет угодно. Но мы отвлеклись, капитан. Прикажи-ка доставить мою жену сюда. Я хочу видеть, что Мета жива. И я тебе обещаю: здесь она не будет себя плохо вести. К тому же втроем нам станет гораздо проще обо всем договариваться.

– Что ж, Язон, – миролюбиво сказал Морган, нажал кнопку на своем браслете, поднес его к уху, затем к губам и коротко шепнул что-то. – Видит Бог, везет тебе сегодня. Пусть будет по-твоему. Минут через пять привезут твою девчонку.

Язон решил сменить тему, пока Морган, расслабленный недавним весельем, не посерьезнел и, чего доброго, не переменил своего решения:

– Скажи, Генри, – мне действительно интересно – почему ты все время поминаешь бога?

– Потому что я верю… – он запнулся, вспомнив свои же совсем недавние слова. – Потому что у нас принято верить в Бога.

– В Единого Бога, как у дарханцев? – решил уточнить Язон.

– При чем здесь! – бросил Морган раздраженно. – Забудь про Дархан. Мы теперь не скоро туда вернемся. Проклятая планета! Не выпить толком, ни с девочками порезвиться. Как я устал от этих черномазых идиотов! Видишь ли, я купил там кусок пустыни вместе с одной добывающей фирмой. Это приносит деньги, но главное – я имею перевалочную базу совсем рядом с «золотоносной» Кассилией, но в недоступной для нее зоне. И у меня прекрасные отношения с дарханскими властями. Потому что они уважают богатых и сильных, всех без разбору. – Он помолчал. – А вот я их всех ненавижу. Ты знаешь, как они добывают тяжелые металлы?

– Знаю, – сказал Язон, – открытым способом.

– Это надо видеть! – все сильнее заводился Морган. – Только песочек сдуют, метелочками сметут – и все! Дальше можно грести простой лопатой урановую руду. Но они не лопатами гребут, у них сотни роботов шуруют огромными ковшами – мегатонны в год. Господи, ну почему такое бесценное сокровище досталось каким-то чокнутым религиозным фанатикам?! Почему?!

– Что же ты у них не отнимешь? – мягко подколол Язон.

– Ты не поверишь, – откликнулся Морган серьезно, – но пока еще кишка тонка. Да, да, Кассилию пощипать намного проще. Но я и до этих доберусь, конечно. Ты только представь себе: моя фирма, моя земля, мои рабочие, мои роботы, а восемьдесят процентов – отдай Дархану. Потому что таков закон. Потому что «на Жаркой Планете, осененной десницею Единого Бога Гхахаба, ни горсти песка не может принадлежать неправильным». Так в их священной книге сказано. И ничего не поделаешь. Они нас грабят средь бела дня, а нам все равно выгодно с ними работать. Пока.

– Погоди, – растерялся Язон, – как ты назвал этого бога? Они же не произносят его имени.

– Они не произносят, а я произношу. Гхахаб по-ихнему означает «золото». Это действительно одно из древних имен бога. Мне, например, очень нравится. Оно соответствует реальному положению дел. Золотишку-то и я готов поклоняться.

– Уф! – выдохнул Язон. – Теперь я совсем ничего не понимаю. Ты вообще кто? «Свободно плывущий» или обыкновенный мелкий бизнесмен с Дархана?

– Молчать, жалкий «мухарриб»! На Дархане работает мой управляющий, он даже не флибустьер. Нас много, мы идем к большим деньгам и большой власти разными способами, но я – лично я – всегда в свободном плавании. Моя свобода – мой главный козырь…

Опять пошло самолюбование и самовосхваление, которое немного раздражало. Впрочем, словечко «мухарриб» в этом контексте порадовало. Если человек чувство юмора сохраняет, значит еще не все потеряно. Да и вообще, в целом Язон не переставал удивляться разносторонним способностям Моргана. Он-то ожидал увидеть грубого, скудоумного убийцу с низким лбом, маленькими глазками и волосатыми ручищами, по локоть в неотмываемой крови. А перед ним сидел едва ли не рафинированный интеллектуал, рассуждающий об этимологии иностранных слов, об экономике и религии.

И все равно он – убийца. Об этом не следовало забывать.

Морган плеснул себе еще и выпил. Язон тоже долил капельку в свой бокал, чтобы соответствовать, но пить уже не стал. Приближался весьма ответственный момент, когда должны были определиться их дальнейшие отношения.

– Я, кажется, спросил тебя о Боге? – напомнил Язон.

– Да, – кивнул Морган. – Мы верим в истинного Бога – Иисуса Христа. У нас так принято. Мы носим нательные крестики. Мы обращаемся к Богу с просьбами, и он посылает нам удачу. У нас есть церкви и капелланы. Они крестят наших детей, благословляют наши браки и провожают в последний путь наших убитых, если бывает такая возможность. Некоторые на моей планете верят в загробное существование, им легче и жить и умирать. Но я не верю ни во что, разве что в свободу, которую дал мне Иисус и в удачу моей свободной планеты, которая принадлежит только самой себе, и потому ей будет принадлежать весь мир.

Информация про планету проскочила весьма любопытная, но вряд ли Морган, даже будучи пьяным, расскажет о родных краях больше, чем сочтет нужным, и Язон не стал задавать вопросов на эту тему, а зацепился пока за другое:

– Постой, но ведь Иисус сказал: «Не убий». Как же ты можешь носить крест и заниматься разбоем?

– Э, Язон, какой ты наивный, право! Это же очень-очень древний спор. Я готов доказать тебе свою правоту, но как-нибудь в другой раз. Сейчас неохота. Я читал Библию, действительно читал. Но большинству моих людей некогда даже обучиться грамоте. Капелланы в храмах зачитывают им отдельные, самые главные строки из священного писания. И уж поверь мне, Язон, в Библии можно найти все что угодно. Да и сам Христос много всяких слов наговорил, помимо «не убий». «Не мир, но меч принес я вам», «Смоковницу, не дающую плода – сруби!», «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов!» – вот что говорил Спаситель. Но однако не это главное. Главное – свобода. Ради свободы только и стоит жить.

Такой оригинальной трактовки христианства Язон еще ни разу не встречал и с удовольствием поговорил бы подробнее с необычайно эрудированным пиратом. Но в этот момент стена прямо перед ними разверзлась, и в сопровождении крепкой желтолицей очень раскосой, но удивительно симпатичной девушки в комнату не въехала на каталке, а своими ногами вошла Мета.

– Ну, и что мы тут делаем с тобою, Язон? – по-хозяйски спросила она.

– Я так понимаю, летим.

– Куда? – осведомилась Мета.

– На планету… Генри, как ты сказал, она называется?

– Я не говорил. («Вот скотина, видать, не так уж ты и пьян!») Но она называется Джемейка.

– Видишь, – сказал Язон, – мы летим на планету Джемейка.

– Прекрасно, – Мета явно не чувствовала себя пленницей. – Познакомься: это Мадам Цин.

– Очень приятно, – сказал Язон. – Мухарриб динАльт.

Потом поднялся и, сделав шаг навстречу, церемонно поцеловал девушке ручку.

На каком-то из миров это было очень принято, он точно не помнил, на каком, но обычай ему понравился.

– А это, – решил Язон продолжить в том же духе, – здешний капитан сэр Генри Морган, собственной персоной.

– Я очень много слышала о вас, – жеманно проворковала Мета.

Все это было настолько странно, настолько непохоже на нее, что Язон начал подумывать, уж не спит ли он, уж не во сне ли все происходит.

Морган по примеру Язона запечатлел поцелуй на руке Меты, остался страшно доволен собою, и тут же предложил девушкам рому. Девушки не отказались – лихо опрокинули по стаканчику. И только в этот момент Язон начал что-то понимать: у девушек тоже не первая доза за сегодня. А на его Мету, очевидно, еще и укол продолжал действовать. Весело. Но на самом-то деле ничего хорошего. Даже в кругу друзей не стоит терять контроля над собой, а уж здесь… Такое безобразие следовало как можно скорее прекращать.

– Сэр Генри, может, нам с женою немного отдохнуть? Вы не проводите нас в нашу каюту? – с напускной робостью спросил Язон.

На самом-то деле вопрос был очень нахальный, и Язон бы ничуть не удивился, если б в ответ Морган рассвирепел и отдал приказ снова привязать их к каталкам, а то и вкатить дозу какой-нибудь усыпляющей дряни. Однако реакция главаря флибустьеров оказалась совсем иной:

– Что вы, что вы, милейший! Сейчас мы все вместе пойдем обедать. Нас ждут в главном зале. Торжественный обед с вином и прекрасными закусками. Раз уж мы обо всем договорились.

– О боже! – воскликнул Язон, картинно закатывая глаза. – Только не это!

Лексику флибустьерскую он уже осваивал помаленечку, а вот о чем и когда они успели договориться – пока не понял.

Но оказалось, действительно успели. У Моргана была своя, особая метода. Вроде и поговорили о пустяках, пошутили, похихикали, а в итоге все главное – ясно: кто ты, с кем ты и для чего дальше жить.

Глава 7

Линейный крейсер, носивший гордое имя «Конкистадор», был по-настоящему великолепен. Не мощнее «Арго», но безусловно современнее и сложнее. Чтобы попытаться удрать с него, требовались долгие часы, а то и дни на изучение всех систем управления и защиты. Существенно ускорить этот процесс помог бы грамотный инструктаж кого-либо из членов экипажа. Однако искать предателя среди флибустьеров – задача крайне неблагодарная. Любителей вести двойную игру среди них практически не встречалось. Если же вдруг выявлялись таковые, Морган не долго думая отрубал хитрецам все, что находилось у них выше плеч. Все поголовно хорошо знали о существующем порядке, а не слишком оригинальное желание оставаться живыми было свойственно флибустьерам в не меньшей степени, чем всем прочим людям. В общем, на вербовку противника в свои ряды пиррянские лазутчики рассчитывать не могли.

А кроме того весьма проницательный Морган понял и еще одну важную вещь: какие бы цели не преследовал Язон, до Джемейки он долетит обязательно. Хотя бы из любопытства. Не такой это человек, чтобы вот просто взять, и упустить редчайший шанс на знакомство с пиратской столицей галактики.

О Джемейке ходили легенды по всей обитаемой вселенной. Большинство придерживалось такого мнения, что пиратская вольница размером с планету – не более, чем досужая выдумка, плод чьей-то болезненной фантазии. А в реальность существования Джемейки верили всерьез только люди совершенно определенного сорта: бандиты, жулики, аферисты, космические бродяги, последние романтики одиночного межзвездного плавания, а также (в виде исключения) некоторые ученые-социологи, мечтающие добраться до единственной в своем роде действующей модели общества, состоящего целиком из людей, нарушающих общепринятые законы.

Скучающие богатые бездельники, сорящие деньгами в лучших ресторанах и казино Кассилии или полноценно расслабляющиеся на шикарных курортах классом не ниже Сан-бич на Клианде, любили посудачить о Джемейке. И чего только не наслушался от них Язон в свое время! Например, что это рай земной, по разнообразию наслаждений не сравнимый ни с одним другим местом во вселенной. Или – что это наказание господне для всех грешников, потому как страшнее Джемейки ничего на свете быть не может. Говорили также, что пиратская планета залетела к нам из другого, сопредельного пространства; или – что построена она вся из искусственных материалов древними учеными в порядке эксперимента. А еще – бродила даже такая сплетня – будто Джемейка это и есть настоящая Старая Земля, прародина всего человечества, правда сильно изменившаяся с тех далеких времен.

Ну, как же не посетить столь удивительный уголок вселенной, тем более когда сам хозяин приглашает тебя туда?

Мета, как и всякая нормальная пиррянка, излишним любопытством, разумеется, не страдала, но любимого Язона поддерживала во всем. А к тому же неожиданно для самой себя она вдруг сжилась с предложенной ролью быстрее и лучше, чем сам автор идеи. В общем-то, ничего удивительного – ведь обстановка вокруг была почти знакомая. Флибустьеры подкупали Мету своей прямотой, смелостью, силой. В сущности психологическим складом они напоминали ей оставленных на родной планете соплеменников. Особое, уникальное чувство опасности, казалось, тоже свойственно им от рождения, а про постоянную готовность к бою уж и говорить не стоило.

И что еще понравилось Мете, так это трезвый подход ко всему и удивительная отходчивость флибустьеров. Вообще-то умение прощать почти всегда сопутствует вспыльчивости. В данном случае и то и другое выражалось в особо яркой форме. Никто не затаил никаких обид: ни поверженный еще в космопорту Дархана Кортес, ни раненные ею в холле отеля «Лулу», ни даже потерявший глаз невежливый Ховард, вздумавший было обесчестить Мету. Никто теперь не держал на нее зла. Все только восхищались ее красотой, ее силой, ее характером. А Мета в ответ восхищалась ими. Идиллия эта могла бы продолжаться долго, если бы не некоторые события, которые должны были произойти и произошли со всей неизбежностью.

Конечно, уже следующим вечером, полностью придя в себя после масштабной пьянки, они уже на трезвую голову рискнули вновь побеседовать с Морганом. Между прочим, подобные пьянки, как им рассказали, случались на пиратском корабле неизбежно всякий раз после отлета с богоугодного непьющего Дархана. И все еще злой с похмелья капитан «Конкистадора» был на редкость неприветлив, замкнут и удостоил пленников всего лишь двумя-тремя короткими фразами, а для дальнейшего обсуждения практических деталей пригласил своего старшего помощника Франсуа д'Олоне. Старпом оказался поразговорчивее, но в силу известной тупости, видной даже самым невооруженным глазом, этот второй по значимости начальник все никак не мог определить своего личного отношения к пленникам: то ли оба принадлежат ему в полной мере, как обычно и случалось, то ли наоборот – они какие-то важные персоны, и следует держаться поосторожнее. Особенно раздражало бывалого пирата присутствие женщины, равной в правах с мужчинами. Представительниц слабого пола он с юных лет привык считать собственностью, товаром, предметом для получения известных удовольствий. Исключение было сделано лишь однажды – для боевой подруги – Мадам Цин. А тут вдруг еще какая-то выскочка появилась, мало того, что отнести ее к слабому полу как-то и язык не поворачивался после всех суровых разборок, так ведь теперь еще и старина Морган не велел обижать инопланетную сучку.

Д'Олоне так и пожирал Мету глазами, и во взгляде его смешались лютая ненависть, по-звериному неистовое желание обладать роскошным телом и что-то еще, что-то вроде зависти. Да, непростую и даже неприятную для себя инструкцию получил на этот раз от Моргана избалованный властью и вседозволенностью д'Олоне. Вот он и мямлил теперь невнятно, бурчал что-то себе под нос с крайне недовольным видом, пыхтел, отдувался, прежде чем наконец сумел сформулировать права и обязанности новых членов коллектива.

Все оказалось, в общем, достаточно просто. Язону и Мете возвратили практически все их личные вещи, и прежде всего – пистолеты. Флибустьеры лучше других понимали, что означает для профессионала привычка никогда не расставаться с оружием. А к тому же, пока пленники лежали без сознания, пиррянская система прыгающего из кобуры пистолета была детально изучена, и местные умельцы уже через три дня обеспечили всю команду корабля точно такими же устройствами, уровняв возможности пиратов и чужаков.

На «Конкистадоре» никто не боялся перестрелок. Люди были все сплошь серьезные, и случайной пальбы (даже спьяну) никогда бы не допустили. Так что вопрос с оружием решился на удивление быстро и легко. Хуже оказалось с техникой связи.

Доверие доверием, но Морган честно признался: пока еще он опасается Язона. Мало ли что взбредет тому в его уж слишком светлую голову! И все без исключения аппараты дальнего радиуса действия главарь флибустьеров на всякий случай у новой парочки конфисковал безвозвратно. Он догадывался, что Язон динАльт вряд ли станет вызывать на помощь особые отряды Специального Корпуса, не унизится до этого Великий Игрок, а вот каких-нибудь верных друзей кликнуть может. Морган плохо представлял себе, какие именно могут быть товарищи у Язона, но оценив сразу и по достоинству бойцовские качества Меты, заранее побаивался подобных друганов.

Если даже Язон совершенно искренне намеревался сотрудничать с флибустьерами, рассуждал Морган, все равно дальней связи он пока не заслужил. Не с кем ему болтать через тысячи парсеков. Не с кем и незачем. Ведь уже сам факт нахождения этих двоих на борту «Конкистадора» является информацией совершенно секретной. А уж местонахождение крейсера – тем более. Собственный же их, корабельный узел связи охранялся, разумеется, так, что не только Язону с Метой, но и целому десятку пиррян, наверно, не удалось бы взять его штурмом.

Ну а для ближней связи, то есть в пределах корабля им с Метой выданы были обычные карманные передатчики. И на том спасибо.

Вообще грех было обижаться на столь радушных пиратов. Условия пленникам создали лучше некуда: отдельная каюта, относительная свобода перемещений, возможность связаться друг с другом в любой момент, питание вместе со всеми, продукты качественные, и наконец, высокое право носить боевое оружие, а значит (если вдруг совсем жить надоест) захватить с собою на тот свет парочку-другую врагов, то есть новых друзей. Действительно грех обижаться. А они и не обижались, просто ждали конца путешествия и думали, что же все-таки можно сделать в подобной ситуации.

Аппаратура для прослушивания, если где и стояла, так в отведенной им каюте. В одежде ничего подобного обнаружить не удалось, а следует заметить, что у флибустьеров было принято носить очень легкие рубашки из тончайшего металлопластового полотна и грубые штаны из синтетической кожи. И то и другое хорошо защищало от жестких излучений и высоких температур, но ни в какой мере не являлось доспехами. Не только любые пули прошивали насквозь эту пижонскую одежду, но и самые обыкновенные ножи. А пираты, кстати, были большими поклонниками холодного оружия. Они виртуозно метали в цель короткие специально отцентрованные кинжалы, а другими клинками, длинными и тяжелыми, как мечи, но искривленной формой своей напоминавшими скорее сабли, могли, по словам очевидцев, в считанные секунды изрубить живого человека на куски. Почему им доставлял удовольствие такой неопрятный способ убийства, Язон пока не понимал, но сразу поверил: сабли тут используют по прямому назначению, а вовсе они не являются, как предположила вначале Мета, чисто декоративной деталью туалета. В том, что Язон прав, им предстояло убедиться очень скоро.

Первый свой разговор без свидетелей Язон и Мета провели в огромном сферическом зале у обзорного экрана, напоминавшего стандартный купол иллюминатора. Конечно, никакого прозрачного окошка в этом сугубо военном чудовище быть не могло. Астронавигаторская находилась в другом отсеке, а информация об окружающем пространстве поступала, разумеется, только через внешние микродатчики, вмонтированные в броню. Однако, как удалось узнать позднее, свирепый «Конкистадор», ощетинившийся в мир сотнями пушек, был внешне закамуфлирован под обыкновенный транспортный корабль. Соответственно, имелся у него и бутафорский обзорный купол, для полноты иллюзии даже покрытый сверху тонким слоем прозрачной стеклостали. Возникшее же в силу такой конструктивной особенности внутреннее помещение пираты использовали иногда для своих общих собраний. Ну и конечно, оборудовали этот зал заседаний большим экраном, на который можно было подавать любую текущую информацию, а при желании, просто полюбоваться картинами звездного неба, с бороздящей его вдоль и поперек потенциальной добычей. Иногда для разнообразия любовались пейзажами далеких планет, на которые собирались напасть в ближайшем будущем.

– Ну, и каковы наши дальнейшие планы? – поинтересовалась Мета.

– А наши планы пока не меняются. Движемся прежним курсом, причем, я должен заметить, первый этап пройден успешно.

– Ну, конечно, если не считать, что нас едва не убили.

– Мета! Я просто не узнаю тебя. По-моему, на нашей планете любому человеку случалось по двадцать раз на дню бывать «едва не убитым». Неужели ты до сих пор не привыкла к этому.

– Конечно, привыкла. Но на этот раз появилось что-то новое. Видишь ли, я, кажется перестала понимать, чего ради рискую жизнью.

– Не понял, – сказал Язон еще более удивленно. – Объясни подробнее.

– Не знаю, смогу ли… Понимаешь, ты ведь очнулся только на корабле, а я – еще в пустыне. Доза китового газа оказалась маловата для меня. Я открыла глаза в кузове пескохода. Его сильно мотало в тот момент, видно, переезжали самую верхушку бархана. Три фигуры со стволами, поднятыми кверху качались передо мной, они были чернее неба и закрывали звезды. Я лежала, связанная простой веревкой, которую скорее всего легко сумела бы разорвать. Но именно тогда я вдруг подумала, что впервые в жизни не хочу драться. Я перестала понимать, зачем. И когда они переносили меня в космический челнок, я не стала прикидываться спящей, чтобы потом неожиданно напасть на них. Они увидели мои открытые глаза, удивленно зацокали языками, заулыбались и сказали: «Эй, глядите, она проснулась! Значит, девочке пора выпить». Откуда-то появилась большая бутылка рома, и они долго вливали мне в горло обжигающую жидкость. Но во время старта я еще не потеряла сознания. И абсолютно точно помню: старт был бесшумным.

– Или тебя уложили в звуконепроницаемом отсеке, – предположил Язон.

– Нет. Я абсолютно уверена: старт был бесшумным. Поверь моему пилотскому опыту.

– То есть ты хочешь сказать, что флибустьеры владеют гравитонными двигателями.

– Да, Язон, именно это я и хочу сказать. Но мы же совсем о другом говорили.

– Да, – согласился он, – мы говорили о тебе.

И замолчал, размышляя. Он еще сильно побаивался прослушивания их разговоров, тем более когда на корабле такая совершенная техника. Он сам старался не говорить ничего лишнего и Мете, взяв ее за руку, попробовал передать свою тревогу. С другой стороны, ему очень хотелось придумать какую-нибудь такую тему для беседы, чтобы потом, при разговоре с Морганом, сразу понять, была ли прослушка. Если, конечно, Морган не окажется еще хитрее.

– Они пытались узнать с какой мы планеты? – спросил Язон после паузы.

– Конечно. И я сразу сказала им правду. Я не боюсь. Я считаю, что наша планета Счастье в случае чего сумеет дать отпор целому флибустьерскому флоту.

«Молодец Мета! – подумал Язон. – Вроде ни в какой разведшколе не училась, а легенды лихо сочиняет».

– Почему ты думаешь, что Морган вообще захочет нападать на нашу планету?

– Да в общем-то я так и не думаю. Просто Мадам Цин объяснила мне, что при некоторых обстоятельствах флибустьеры не щадят никого. Свобода и нажива – только две ценности существуют для них в мире. Дружба у них понятие относительное. На друга можно, например, обидеться за ни к месту сказанное слово и отрубить ему голову. Или напасть на родную планету друга, если тот, допустим, украл у тебя девчонку. А еще здесь проигрывают в карты людей, корабли и целые планеты.

– Но ведь мы же не будем ставить на кон свою планету. Да и вообще, можем просто не садиться играть.

– Не можем. Отказаться от игры – смертельная обида.

Мета задумчиво покачала головой, видно, пыталась вспомнить что-то еще не менее интересное из рассказов Мадам Цин.

А Язону пришла в голову очень простая, в сущности, мысль: жить по здешним законам окажется гораздо сложнее, чем они решили поначалу.

Он так и не придумал в тот раз, на чем поймать Моргана с возможным подслушиванием.

Поэтому на следующий день Язон осмелился устроить весьма опасную аферу. Начав разговор с Метой еще в кольцевом коридоре, он вновь вывел ее к обзорному экрану.

– Пока мы здесь одни, – зашептал Язон, – слушай меня очень внимательно. Я кое-что выяснил. Узел связи они действительно охраняют, как сумасшедшие, а вот капитанскую рубку – гораздо менее серьезно – там всего три человека. Однако на главном пульте управления тоже есть резервный джамп-передатчик. Я смогу его использовать для связи с нашей планетой. Для этого понадобится меньше минуты. План предельно прост. Ровно в восемнадцать ноль-ноль по корабельному времени у них пересменка. За пульт вместо Тони Ховарда встанет Эдди Хук, и вахтенных у дверей сменят двое других. То есть в этот момент их будет шестеро, а не трое. В такую минуту никто не ждет нападения. Они расслабляются, теряют бдительность. Я это наблюдал. А что такое для нас с тобою, Мета, шесть человек в рукопашной схватке? Главное, не позволить им открыть стрельбу.

– А если все-таки…

– Ну, значит и мы будем стрелять. Не хотелось бы, конечно, но, пойми, рано или поздно все равно на шум прибегут другие. К этому мы тоже будем готовы. Рубка хорошо блокируется изнутри. А захватив управление кораблем, мы будем шантажировать их.

– И ты это все говоришь серьезно, Язон? – испуганно спросила Мета.

– Абсолютно серьезно. Или ты хочешь остаться пленницей на всю жизнь?

Язон держал ее руку, нежно сжимая кисть и одновременно надавливая указательным пальцем на середину ладони. Это был условный знак, который он попытался расшифровать ей по дороге: «Когда я вот так беру тебя за руку, я невольно начинаю говорить не совсем то, что думаю…» Этакая вроде бы невинно-абсурдная фразочка, каких немало произносится между влюбленными.

Но она поняла. Она все поняла! И сказала теперь тоже свистящим заговорщицким шепотом:

– Нет, Язон, я не хочу быть пленницей всю жизнь. Я поняла тебя. Значит, ровно в восемнадцать ноль-ноль мы подойдем к капитанской рубке с разных сторон…

«Ну, что же, – думал Язон, без двух минут шесть шагая по длинному переходу, – если нас поджидает засада, я так прямо и скажу: «Ребята, уж очень хотелось узнать, насколько тщательно вы тут шпионите за новыми друзьями». Есть, конечно, риск получить за подобную шутку клинок в печень, но еще больший риск – обнаружить, что засады нет… То есть опаснее всего не разглядеть засады. А потом у кого-нибудь не выдержат нервы».

На последнем повороте Язона обогнал Эдди Хук, небрежно кивнул ему и даже не поинтересовался, что делает чужак в такой близости от главного пульта управления кораблем. Потом вдруг оглянулся (ни тени подозрительности в глазах!) и спросил:

– Капитана ищешь?

– Нет, Ховарда, – сказал Язон.

– Он сейчас выйдет, – любезно сообщил Хук.

В противоположном конце коридора показалась Мета, за нею двое бойцов с саблями наголо, как и принято в момент заступления на вахту. Пираты равнодушно обтекли Мету с двух сторон (некогда на женщину отвлекаться, караульная служба – дело серьезное) и приблизились к дверям. Смена прошла быстро и четко. Из рубки вышел одноглазый Ховард, посмотрел миролюбиво и поинтересовался:

– А чего это вы тут делаете?

Вопрос был скорее риторическим, и, не дожидаясь ответа, пират попросил у Язона закурить. Закурили. Потом Язон, окончательно успокоившись, сообщил:

– Да мы вот хотели поинтересоваться, когда ближайшая остановка на планете будет.

– Смешные вы ребята! – улыбнулся Ховард. – Думаете, Морган вас наружу выпустит?

– А почему нет? – прикинулся дурачком Язон.

– Действительно: почему? – еще раз улыбнулся Ховард. – Ох, смешные вы ребята! Ладно. Об этом спросите у Генри. А пока слушайте и запоминайте. Флибустьеры по планам не живут. На то мы и свободно плывущие, чтобы никогда не знать, где следующая остановка.

– Неужели действительно так?! – искренне удивился Язон.

– Клянусь Христом-Богом, рожденным в Вифлиеме, и всеми дезинтеграторами нашего корабля! – воскликнул Ховард и ушел вдаль по коридору, стуча тяжелыми электромагнитными подошвами.

– Ну, и что ты скажешь обо всем этом? – не удержалась Мета, уже самим вопросом давая ответ: раз можно вслух обсуждать итоги, значит…

– Думаю, плевать им с высокой радиомачты на все наши с тобой страшные секреты. За Уэйном Морган шпионит ради огромных денег. А про наши финансы ему пока ничего неизвестно, и нужны мы ему совсем для другого.

– А если он все таки оказался хитрее хитрого: все слышал, все понял и потому не клюнул на провокацию? – на всякий случай спросила Мета.

Язон еще раз задумался, прокручивая в голове варианты и сказал наконец:

– Вряд ли. Ой, вряд ли!

В общем, еще через день они уже беседовали в своем любимом месте у обзорного экрана о возможностях завоевания пиррянами пиратской планеты Джемейка. Возможности, конечно, были, но для их серьезной оценки требовалось посмотреть на эту Джемейку вблизи. Уж поскорей бы! Все-таки на планете будет наверняка интереснее, а здесь такая скучища!

Прошло еще два дня, и скучища кончилась.

Глава 8

Весь огромный экран занимала чернота межзвездного пространства, испещренная разноцветными искорками. Язон попытался сориентироваться, Мета решила помочь ему и тоже нашла несколько знакомых созвездий. В итоге они с хорошей точностью установили координаты корабля. Впрочем, тут же и усомнились в собственных выкладках. Ведь корабль двигался в джамп-режиме, так что реальной картинкой, если б работала стандартная оптика, могли быть лишь причудливые разводы, которыми им всегда так нравилось любоваться. А то, что приходилось наблюдать сейчас, вероятнее всего компьютер выдавал просто из памяти. Конечно, сменяющие друг друга виды звездного неба в принципе могли соответствовать реальному маршруту корабля (так обычно и делалось, дабы пилотам легче было сориентироваться в случае экстренного выхода в обычное пространство), но это на других кораблях и в другой ситуации, а здесь и сейчас, где от них явно пытались скрыть все, что только можно…

Размышления Язона были прерваны неожиданным вопросом Меты:

– Видишь?

В середине экрана возникла из черной пустоты слабо светящаяся точка.

– Да. Полагаешь, какой-нибудь болид?

– Нет, это искусственный объект, – профессионально определила Мета.

– Ты уверена? – на всякий случай спросил Язон.

– Абсолютно. И он приближается.

– А если это все-таки запись? – предположил Язон.

Мета не успела ответить. По интеркому прозвучал сигнал срочного вызова и тут же голос самого Моргана:

– Язон! Мета! Зайдите в капитанскую рубку как можно скорее!

И пока они бежали по коридорам Язон уже сам догадался, что на экране была не запись, иначе с чего бы поднялась такая суматоха, но…

– Мета, постой, как мы можем видеть встречный корабль, если летим в джамп-режиме.

– Значит, мы уже не летим в джамп-режиме, – откликнулась Мета, не сбавляя шага и оглянувшись лишь на секундочку.

– Не понимаю, – сказал Язон. – Гиперпереход, – это всегда так неприятно, его даже во сне чувствуешь.

– Да, да, – согласилась Мета, – но у них здесь совершенно обалденные гравитационно-магнитные компенсаторы. Я забыла тебе сказать, когда мы стартовали с орбиты, когда после ныряли в кривопространство, я тоже не почувствовала ничегошеньки и еще тогда догадалась, что это такая совершенная техника. Неслабо оснастились, да? А казалось бы, простые бандюги… Эх, вот эту бы технику – да в мирных целях! То есть к нам…

– Не забывай, – перебил ее Язон, – примерно такую задачу мы с тобою здесь и решаем. Только не стоит говорить об этом вслух, когда мы уже почти в двух шагах от достопочтенного сэра Генри.

Дверь капитанской рубки была распахнута настежь. Рядом с Морганом стоял д'Олоне, и оба они неотрывно следили за фронтальным экраном. Бегущая строка внизу показывала стремительно уменьшающееся расстояние до объекта и все характеристики, которые компьютер считал возможным сообщить.

– Можете определить тип корабля с этой дистанции? – спросил Морган, коротко оглянувшись на вошедших.

Ответила Мета, причем быстро, практически не задумываясь:

– Это легкий боевой крейсер, усиленный дополнительной броней за счет снижения огневой мощи. Такие применяют на второй линии атаки во время боя, но этот экземпляр, возможно, просто списан с вооружения какой-нибудь могучей армии для дальнейшего использования в хозяйственных целях.

– Почему так считаешь? – коротко оглянувшись, спросил Морган и тут же вновь уставился в экран.

– Потому что у него центральный локатор чисто гражданского исполнения.

Мета отвечала лихо, как отличница на экзамене.

«Все-таки она еще очень молода, – подумал Язон. – Любит покрасоваться. И тоже мне – нашла перед кем!»

– Спасибо, – улыбнулся Морган. – Полезная информация.

К Язону повернулся д'Олоне:

– А вы, динАльт, что думаете по поводу этого корабля.

– А я не думаю, я знаю, – ответил Язон. (Позерство оказалось болезнью заразной. Но что поделать, надо же было как-то заслуживать доверие пиратов!) – Я знаю: это инкассаторский корабль.

Оба флибустьера заулыбались, а в глазах у них появился откровенно алчный блеск. Малограмотный д'Олоне на всякий случай переспросил:

– Транспортировка наличных денег?

– Да, – сказал Язон, – межпланетная банковская перевозка.

– И что же она, интересно, делает в межзвездном пространстве? – заметила Мета, ни к кому конкретно не обращаясь.

Д'Олоне еще раз широко улыбнулся. Язон проследил за его взглядом и в очередной раз понял, что пирату действительно нравятся не только слова, произносимые Метой, но и сама пленница.

– Значит, это межзвездный инкассаторский корабль, – сделал самостоятельный вывод д'Олоне, ставший для него результатом серьезной мыслительной работы. – Вот и отлично, на нем денег больше.

– Это так, Язон? – спросил Морган.

– Вероятно, – согласился Язон. – Вот только нападать на инкассаторов абсолютно бессмысленно. В переговоры они не вступают ни с кем, согласно уставу своей службы, а при малейшем проявлении агрессивности, автоматически уходят в кривопространство, откуда по джамп-связи вызывают полицию. Полицейские корабли запеленгуют вас мгновенно и начнут перехват. В общем, вместо ограбления придется принять бой. Охота вам устраивать стычку с профессионалами и рисковать попасться властям здешней звездной системы из-за каких-нибудь трех-пяти миллиардов? По-настоящему больших сумм на таких потрепанных лоханках просто не возят, так что скорее всего денег там будет еще меньше.

Морган молчал, загадочно улыбаясь. Туповатый д'Олоне силился понять, о чем размышляет капитан. И Язон, воспользовавшись паузой, решил добавить еще один аргумент:

– Мне кажется, мы летим домой с очень неплохим кушем. Может, все-таки важнее сохранить его?

Он специально сказал «мы», подчеркнув единство интересов. Но Морган уже почти не слушал его.

– Нет, – проговорил пиратский капитан уверенно. – Те, кто пытался остановиться на достигнутом, в итоге теряли все. А флибустьеры никогда не боялись трудных задач. Ты здорово помог нам, Язон. Неужели теперь старина Морган не использует свой шанс? Говоришь, они не вступают в переговоры? А как прореагирует командир инкассаторов на сигнал «SOS»?

Язон никогда не служил в инкассаторской службе, и честно говоря, не знал, что писано в уставах по этому поводу, но он хорошо знал другое: профессиональная солидарность астропилотов зачастую оказывалась выше служебного долга.

– Не знаю, – честно признался он.

– Что ж, – заключил Морган, – тем интереснее будет узнать. Всем нам.

Расстояние между двумя кораблями к этому моменту как раз сделалось таким, когда радиопереговоры стали необходимыми, если каждый из них предполагал двигаться прежним курсом, а столкнуться лоб в лоб они пока еще не собирались.

Морган нажал кнопку внешней тревоги, то есть послал в пространство тот самый всем понятный сигнал «SOS». И одновременно оповестил свой экипаж о трехминутной готовности к бою в любом из двух вариантов, то есть предложил настроиться на оборону и атаку одновременно.

Мысли Язона путались. Он все пытался вычленить главное, а это ему никак не удавалось, и он просто спросил Моргана:

– Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь только взять деньги, – улыбнулся Морган, – не размениваясь на подробности. – Убивать я там никого не хочу. Только деньги, Язон.

Все стало еще непонятнее. И тут пришел ответ с инкассатора:

– Сообщите, что с вами. Какого рода помощь необходима?

– У нас отказали маршевые двигатели и генератор джамп-режима в результате бандитского нападения и взрыва, – беспардонно врал Морган. – Ремонт реален, но все оставшиеся в живых члены экипажа тяжело ранены. Пришлите в помощь хотя бы одного человека.

– Человека выслать не можем, – без объяснения причин ответили с инкассатора. – Высылаем вам ремонтного робота.

– Спасибо, – продолжал передавать обнаглевший Морган, – но робот годится только универсальный: с монтажными, медицинскими, навигационными и прочими функциями. Понимаете меня?

– Понимаем. Именно такой робот сейчас и будет направлен к вам.

– Отлично! – прошептал Морган. – Без универсального робота они не улетят. Это слишком дорогая игрушка. И все же, Миссон… Слышишь меня, Миссон?

– Да, капитан! – откликнулся главный среди флибустьеров конструктор-изобретатель.

– Приготовься к технической атаке по схеме номер двадцать семь. Если люк откроют с нашей стороны, приступаешь к операции немедленно. Помни, наш принцип – использовать каждый шанс.

Но люк-таки открылся с противоположной стороны. Не настолько уж дураки были эти инкассаторы. Солидарность солидарностью, но инструкции свои они соблюдали четко.

Роботу, прибывшему на «Конкистадор», дали возможность рапортовать хозяевам о нормальном приеме соответствующими автоматами, ну а дальше начал работать технический гений Миссона. Морган не счел нужным посвящать Язона и Мету в детали операции, но в самом общем виде идею обрисовал: примерно за полчаса робот будет полностью перепрограммирован, напичкан хитрым оружием, доложит о выполненной работе и вернется к инкассаторам уже в качестве диверсанта, коварного вражеского агента. Конечно, этот не слишком новый трюк может быть и разгадан ушлыми инкассаторами, но весь вопрос, на каком этапе. Троянский конь флибустьеров не будет ждать ночи, он начнет действовать мгновенно, едва откроется внутренний шлюз, так что разгадка замысла, пришедшая даже с секундным опозданием никому уже не поможет.

Морган так и выразился об этом роботе – «троянский конь», и Язон еще раз содрогнулся от эрудиции этого мерзавца. Столь древние земные легенды были позабыты многими в современном мире, даже учеными и политиками.

– Как же именно будет действовать на инкассаторском корабле перепрограммированный робот? – осторожно спросил Язон.

– А вот увидишь, – хитро ответил Морган, – так тебе все и расскажи. А пока, ребята – для всех, кроме Миссона и его группы, объявляется перекур, – объявил он в микрофон интеркома и добавил тихо, отключив связь: – А ты, Язон, вообще можешь считать свою работу выполненной. Вы с Метой сделали все, что от вас требовалось на сегодня.

Язон стоял и думал, успеют они вдвоем перестрелять всех кто ворвется в рубку, если вначале убить Моргана и д'Олоне, успеют ли предупредить инкассаторов о ловушке, а потом при их поддержке разоружить всех пиратов, успеют ли передать «SOS» на общегалактической частоте или выйти на связь со Специальным Корпусом, прежде чем Миссон перекроет им энергопитание… Да нет, чего-нибудь они точно не успеют, а то и совсем ничего, кроме пары-другой бессмысленных убийств, и уж одного они не успеют наверняка – спасти себя, потому что сотня флибустьеров – это очень много. К тому же дома и стены помогают, а еще – их главное преимущество, их непомерная жажда крови и удивительное умение не щадить не только врагов, но и самих себя.

Очевидно, Мета думала почти о том же, и приходила к тем же выводам. Только в отличие от Язона она относилась ко всему намного хладнокровнее и была сейчас по-пиррянски спокойна. Язону же стоило огромных усилий вымучивать на лице подобие расслабленной улыбки.

– Дай-ка, пожалуй, твою сигару, Генри. Попробую, может, она и вправду хороша.

– Возьми, – протянул Морган.

Минуты длились как в кошмарном сне. Разговоры не клеились. Сигара была отвратительно крепкой и горькой. Даже подошедший весельчак Хук не исправил положения. Только дурно пахнущего дыму в рубке сделалось больше. Мета недовольно морщилась и разгоняла ладонью сизые клубы перед своим лицом.

Наконец, Миссон доложил о готовности, Морган дал добро, и робот медленно поплыл в обратный путь. Изображение двигалось по экрану, и было странно думать, что этот пепельно-серый благородный корпус – одно из высших достижений человеческого разума, своего рода символ дружеской взаимопомощи, за каких-то полчаса превращен в адскую машину.

Потом робот скрылся за массивной тушей корабля-инкассатора, и некоторое время ничего не происходило. Наконец раздался условный сигнал – несколько музыкальных тактов какого бодрого марша и весь экипаж «Конкистадора» понимающе взревел. Больше всего это походило на дружный вопль восторга, издаваемый стаей взбесившихся обезьян.

– На абордаж! – крикнул Морган в усилители интеркома, перекрывая радостный вой.

Стыковка двух кораблей прошла идеально, как будто их собирали на одной верфи для совместных полетов. То есть похоже было, что «троянский» робот не только отключил блокирующую, оборонительную и гиперпереходную автоматику инкассаторского корабля, но и управляет теперь всеми оставшимися в исправности системами. Шлюзы, оказавшиеся даже не двойными, а тройными (а иначе для чего дополнительная броня?) открылись легко и быстро, будто родные. А пираты ринулись в образовавшийся проем не как профессиональные диверсанты: выдержав паузу, уйдя в укрытия, прокладывая дорогу огнем, – а как толпа юных поклонников на концерт популярного артиста – очертя голову, пихая друг друга и ликующе вопя.

Команда же инкассаторов вела себя при этом более чем странно. Не иначе, перепрограммированный Миссоном робот поработал не только над техникой. Крепкие, тренированные, но совершенно безоружные парни метались по отсекам и переходам, то отчаянно нападая с чем попало в руках на вооруженного до зубов свирепого противника, то кидаясь врассыпную и пытаясь спрятаться в самых неподходящих местах. И те и другие попытки заканчивались одинаково: вся команда корабля быстро и эффективно уничтожалась физически. Причем флибустьеры предпочитали не стрелять, а рубить своими кривыми саблями налево-направо. Они входили в раж и вместе с кровоточащей плотью шинковали пластиковую мебель, посуду, тонкие переборки и дверные косяки, иногда попадался твердый металл, и тогда снопами летели рыжие искры, а иногда клинки рассекали электрические провода, и в этом случае искры летели голубые, а свет зачастую гас, но очень быстро зажигался вновь – то ли включалось аварийное освещение, то ли подсветка снимающей камеры.

Язон не присутствовал на корабле инкассаторов во время штурма, его туда не пригласили, равно как и Мету. Бойцов хватало и без них, а реакция на происходящее у новичков могла быть непредсказуемой. Сам Морган тоже не помчался наслаждаться бойней вместе с д'Олоне и Хуком, стартовавшими строго по команде, а остался в капитанской рубке и наблюдал все это кровавое действо на большом экране. Репортаж велся аж с трех камер, и Морган, как заправский телережиссер, переключал трансляцию с одной на другую, краем глаза отслеживая весь объем происходящего по трем маленьким экранчикам в углу монитора. Собственно, весь этот блистательный видеомонтаж делался лишь для двух зрителей, если, конечно, не предположить, что съемка шла на запись и Морган впоследствии торговал подобными развлекательными фильмами. Язон не удивился бы, если б оно впрямь оказалось так. Хроника убийств, да еще снятых профессионально ни в какие времена не оставляла равнодушными миллионы зрителей во всей обитаемой вселенной. Правда, подобные репортажи могли попасть и в руки известных официальных структур, проявляющих законный интерес к авторам столь экстравагантной продукции. Но похоже было, что Генри Моргану давно уже море по колено и сам черт не брат, а уж о Специальном Корпусе и говорить не стоило…

Высокие звезды! О чем же он думает в такие минуты?! Ведь Морган цинично обманул его, сказав, что никого не намерен убивать. Так не пора ли сводить счеты? Разве можно с таким человеком договариваться хоть о чем бы то ни было? Вроде и момент как раз подходящий: все убежали на чужой корабль, только шлюзы перекрыть, дать команду на расстыковку и все – они тут один на один с безумным Генри! Да неужели? Ну, нет, конечно! Вон, за распахнутой дверью в коридоре маячат как бы невзначай еще двое головорезов, да и кошмарный Миссон, злой гений инженерного дела, наверно держит сейчас чуткие пальцы на всех мыслимых кнопках. Не выйдет ничего. И сейчас ничего не выйдет. Успокойся, Язон…

– Нравится? – спросил Морган.

Язон предпочел промолчать, а Мета ответила с каменным лицом:

– Ничего. Только грязно очень.

– В каком смысле? – решил уточнить Морган.

– В прямом, – сказала Мета.

– А-а-а, – протянул флибустьер, – ну это не важно. Все равно потом все сгорит. А мои ребята вообще-то очень чистоплотные: вернутся, обязательно душ примут.

– И то хорошо, – проговорила Мета.

Голос был все такой же равнодушный.

«Молодец девочка! – подумал Язон. – Ни единой лишней эмоции. И губы не дрожат, и пистолет в руку не прыгает. Или это уже то состояние, которое психологи называют запредельным торможением. Ведь еще немного, и я пожалуй, сам начну отвечать на все вопросы тихим бесцветным голосом.»

Но пока в голосе еще оставался какой-то цвет (преимущественно, надо полагать, кроваво-красный) Язон поспешил сам задать вопрос:

– Почему ты сказал нам неправду, Генри?

– Не почему, а зачем, – поправил Морган. – Затем, чтоб вы вели себя поспокойней. Ко всему в этом мире лучше привыкать постепенно. Особенно к смерти. А людям, которые, возможно, никогда в жизни еще не убивали себе подобных, нелегко так сразу свыкнуться с мыслью об абсолютной необходимости и целесообразности этого процесса. Или я неправ?

Первой начала хохотать Мета. Морган не ожидал такой реакции и даже не сразу придумал, что можно сказать. Потом озадаченно повернулся к Язону:

– Прости, друг, у нее что, истерика?

И тогда уже сам Язон, не сдержавшись, тоже рассмеялся. Два пирата, дежуривших у дверей, зашли полюбопытствовать, что такого веселого усмотрела публика в происходящем, долго пялились в экран, но так ничего и не поняли.

Резня уже закончилась полностью. Не такой уж большой экипаж оказался на борту инкассаторского корабля, а пассажиров на него по определению не брали. Деньги флибустьеры отыскали быстро, и было их много, во всяком случае на глаз, последнее порадовало всех, потные перепачканные копотью и кровью рожи расползались в довольных улыбках, но хохотать в голос было все-таки не над чем.

– Брысь отсюда! – мрачно скомандовал Морган, и двоих удальцов как ветром сдуло.

А Язон наконец успокоился и поведал:

– Ах, Генри, Генри! Все-таки я старше тебя. На сколько-то лет, на сколько-то миров и на добрую сотню сложных проблем, решенных мною. Если ты в чем и обогнал меня, так это только в трупах, оставленных за спиною. Тут с тобою соперничать трудно. Но поверь: я тоже убивал и немало. Я хорошо знаю, как это делается. Вот только – извини! – сам процесс никогда не доставлял мне удовольствия. Наверно, в этом главная разница между нами.

– Наверно, – задумчиво повторил Морган. – А не помешает ли этот крошечный нюанс стать нам друзьями?

– Разве мы говорили о дружбе, Генри? По-моему, до сих пор речь шла исключительно о сотрудничестве. И мне кажется, что столь тонкие различия во взглядах еще никогда не мешали совместной деятельности.

– Красиво, отвечаешь, динАльт!

– А я старюсь все делать красиво.

В ответ на эту колючую реплику Морган лишь глаза опустил, признавая свое поражение в словесной дуэли, а потом неожиданно обратился к Мете:

– Ты полностью согласна со своим мужем?

– Нет, – Мета точно споткнулась на этом коротком слове, но упрямо повторила еще раз: – Нет. То есть не совсем. Я не могу получать удовольствия от бессмысленных убийств. Я никогда не понимала, для чего они нужны. Но я умею с радостью мстить врагам. А просто случайно встреченным людям…

– Все люди – враги, – проворчал Морган, а потом как бы оборвал сам себя: – Ладно, с вами все ясно, ребята.

И тут в капитанскую рубку ввалился запыхавшийся одноглазый Ховард с залихватской черной повязкой через все лицо. Второй его глаз был пока цел и сиял. Ховарда просто распирало от желания сообщить нечто важное, однако перебивать капитана было по его понятиям абсолютно недопустимо:

– Говори, – распорядился Морган.

– Два с половиной миллиарда, сэр, – выдохнул Ховард.

– Молодцы, – похвалил капитан. – Так и передай ребятам. Могут теперь пьянствовать. А кроме денег там было что-нибудь.

– Так, по мелочи, – сказал Ховард, – практически ничего. Но мы забрали все, что казалось хоть мало-мальски стоящим.

– Хорошо, – еще раз похвалил Морган. – Передай тогда, чтобы взрывали неприятельский корабль. Да побыстрее! Пока все еще трезвые. А то у нас ребята способные: стакан махнут и вместо чужого свой корабль разнесут на молекулы…

Ховард вежливо хохотнул, разворачиваясь, чтобы уйти, но капитан вдруг вперился глазами в экран и сделал помощнику знак рукою: не уходи, мол. Теперь, когда на главном фронтальном экране вновь чернел тот участок неба, в который упирался гордо поднятый нос флибустьерского крейсера, в самом центре черного поля вновь замерцала крохотная точка искусственного объекта.

– Поторопитесь со взрывом, – напомнил Морган Ховарду, – а вот пьянка временно отменяется. – Вплоть до выяснения некоторых обстоятельств.

Сердце Язона застучало чаще. Неужели дьявольская техника проклятого Миссона все-таки дала где-то сбой и инкассаторы успели подать сигнал тревоги? Неужели это Специальный Корпус? Вот только почему лишь один звездолет? Как-то это несерьезно для официального задержания.

Но не прошло и трех минут, как Мета определила:

– Межзвездный челнок класса МС-2, прогулочный катер, высокие скоростные показатели, особая мобильность в джамп-режиме, полное отсутствие вооружений, не считая, разумеется, противометеоритной пушки. Рассчитан максимум на десять пассажиров, включая членов экипажа. По-моему, не представляет никакого интереса.

Морган выразительно посмотрел на Мету, явно хотел сказать что-то грубое, потом передумал (ох, неглупый он мужик!) и объяснил спокойно:

– Полиция иногда маскируется еще и не под такие мирные лодочки. Это во-первых. А во-вторых, раз мы видим их, значит, и они – нас тоже.

В этот момент вспышка мощного взрыва осветила все вокруг, с экрана точно молния полыхнула.

– Прощайте, инкассаторы! – проникновенно сказал Морган. – Я не люблю оставлять следов, и потому я превратил вас в маленькую звездочку на черном бархате мироздания!..

Потом добавил:

– Значит, пассажиры прогулочного катера и взрыв увидали. Теперь-то уж я точно хочу с ними познакомиться.

«Неужели и этому я не смогу помешать?» – мелькнуло в голове у Язона, но он загнал неуместную мысль поглубже и даже прикрыл глаза на несколько секунд, чтобы легче стало не думать о грустном.

Знакомство Моргана с пассажирами прогулочного катера состоялось. Энергоблок был разнесен одним прицельным выстрелом. Небольшая торпеда легко вывела из строя все жизненно важные системы корабля, безусловно, не предназначенного для космического боя. С «абордажем» оказалось немного сложнее. Размеры стыковочных узлов не совпадали, и пираты вынуждены были снарядить небольшую шлюпку, куда набились, как сельди в бочку пятнадцать уже пьяных от крови костоломов, среди которых была и симпатичная девушка Мадам Цин.

На маленьком звездолете путешествовали всего семь человек: две пожилых женщины, одна относительно молодая, мужчина весьма преклонного возраста, совсем юная девушка и два мальчика – один лет десяти, другой и того меньше. Семейство оказалось богатое: полтора миллиона кредитов наличными деньгами при себе, дорогие украшения, современная техника, шикарные игрушки… Улов, конечно, неплохой для мелкого жулика с большой дороги, но для линейного крейсера, стоимостью в десяток миллиардов, как минимум, и хранящего в своих закромах теперь уже больше тридцати миллиардов… У Язона не помещалось в голове, чего ради нужно было грабить легкое суденышко, случайно встреченное в межзвездных просторах средней части галактики. И мало того грабить!

Шесть членов благородного семейство в лучших традициях флибустьеров без лишних разговоров были физически уничтожены все теми же варварскими клинками, заливающими кровью все вокруг. Пули они что ли экономили или электроэнергию батарей?

– А вот теперь мы, наверное, все-таки озвереем, – шепнул Язон Мете, когда Морган, слишком увлеченный происходящим, отошел в угол рубки, где начал что-то с лихорадочной скоростью набирать на клавиатуре бортового компьютера.

– Или наоборот – сделаемся равнодушными ко всему, философски заметила Мета таким же тихим шепотом. – Как врачи, привыкающие к виду развороченных внутренностей.

Очередную резню они опять наблюдали на большом экране. Видно, пираты не забывали брать с собой камеру даже на самые мелкие операции. Что за патологическая склонность к хроникерству? Перед глазами уже стоял красный туман от некоторого однообразия кровопускательных сцен. И Язон даже не сразу заметил, что одному из членов экипажа флибустьеры сохранили жизнь.

Это тоже была традиция. Женщин до тридцати лет (возраст, разумеется, оценивался на глаз) оставляли в живых. Для вполне определенных целей. Иногда убивали сразу после. Иногда пользовались долго все по очереди. А случалось и так что увозили к себе на Джемейку, и там некогда вполне благопристойные девушки становились полноправными членами пиратского сообщества.

На этот раз добычей флибустьеров стала очень симпатичная, пожалуй, даже красивая рыжая девчонка лет шестнадцати на вид, не больше. Была она напугана до полусмерти. Изящное нежно-голубое платье висело теперь на ее полудетской фигурке клочьями, забрызганными кровью и черными от сажи, а щеку украшала глубокая царапина.

Язон с разрешения Моргана пошел встречать вернувшихся на корабль пиратов, и едва увидел в проеме шлюза эту несчастную рыжую девчонку, как тотчас же понял: настало время действовать. Нет, в тот момент он бы не смог объяснить, что именно послужило толчком к подобному решению, но сомнений уже не осталось. Он слишком долго взирал глазами бесстрастного пророка на творящийся вокруг ужас. Настал момент сказать свое слово, вступить в большую игру.

Морган подошел к шлюзу почти сразу следом за ним и Метой. Капитан флибустьеров стоял за его спиной, когда идея перейти от пассивного созерцания к активным действиям посетила Язона.

А рыжую девчонку держал за руку д'Олоне, считавший ее по праву своей личной добычей.

– Отдай ее мне! – сказал Язон громко, так чтобы слышали все.

Наступила чудовищная тишина, в которой было слышно, как с бровей одноглазого Ховарда падают на пол капельки пота.

– Почему?! – вопросил д'Олоне, оскорбленный в лучших чувствах и готовый драться, убивать, перегрызать глотки кому угодно.

Язон хотел сам ответить, но, к счастью, его опередил Морган.

– Потому что новичок заслужил этого. Отдай ему девчонку, Франсуа! Ты еще найдешь себе другую.

Д'Олоне, совершенно обалдевший от подобного с ним обращения, разжал ладонь, отпуская руку рыжей девушки и легким тычком подтолкнул ее в сторону Язона.

– Спасибо, – сказал Язон, – повернувшись вполоборота к Моргану.

Потом сгреб юную красавицу в охапку и, кивнув Мете, быстро-быстро пошел по коридору в сторону своей каюты.

Глава 9

– Разве ты не помнишь, что я сказала тебе однажды?

– Что именно? – рассеянно переспросил Язон, когда уже уложил на кровать бесчувственное тело девушки.

– Что я не потерплю ни одной женщины рядом с тобою, – отчеканила Мета.

– А-а-а, – равнодушно протянул Язон. – Ну, пристрели ее прямо сейчас. Закончи флибустьерскую работенку. Или тебе саблю принести?

Мета только поморщилась от этого черного юмора. И Язон продолжил уже вполне серьезно:

– И вот это несчастное крошечное существо ты называешь женщиной? И ревнуешь меня к ней. Кошмар! Нет, я конечно, понимаю, что на некоторых планетах в таком возрасте уже выходят замуж и даже рожают детей, не выходя замуж вовсе.

Пистолет прыгнул в руку Меты, но она сдержалась и, ничего не сказав, убрала его обратно в кобуру. А Язон уже не мог остановиться:

– Но я-то родился и вырос в тех мирах, где интимная связь взрослого мужчины с такой девочкой называется растлением малолетних. Ты просто оскорбляешь меня, ревнуя к ребенку! И чем всякую ерунду говорить, лучше бы помогла ей: сделала укол, вымыла под душем, осмотрела, нет ли серьезных травм, переодела, наконец… Не мне же этим заниматься! Хватит того, что я все ее вещи у Моргана отспорил и сюда принес, вон они лежат. Видишь? В ее возрасте лет, думаю, особенно важно не в чужих тряпках ходить, а в своих, привычных платьицах.

Мета пристыжено молчала. Было очень забавно смотреть на нее в этот момент.

«Вот так и перевоспитываются пирряне», – с удовлетворением подумал Язон.

А Мета уже взяла аптечку и двинулась к постели, где по-прежнему безучастная ко всему лежала девчонка из неведомой планетной системы. Но Язон, войдя во вкус, решил подразнить свою любимую еще немного:

– Ревнивица! Да эта рыженькая в дочки тебе годится!

Мета резко обернулась:

– А вот и нет! Моему первому, если б он остался жив, было бы сейчас только четырнадцать!

– Ну… а этой девчурке так и есть, – проговорил Язон, но уже понял, что перестарался.

Было даже непонятно, что будет делать Мета в следующую секунду: стрелять или плакать. Он не позволил ей ни того, ни другого. Порывисто обнял, прижал к себе и прошептал:

– Извини, любимая.

Когда Язон вышел из каюты и двинулся в сторону капитанской рубки в намерении застать там Моргана и поговорить с ним не по радио, а с глазу на глаз о враче для девочки (не могло у них не быть врача при таком большом экипаже и такой опасной «работе»), его остановил на полдороги д'Олоне. Никого вокруг не было, и это Язону особенно не понравилось. Предстоял так называемый мужской разговор, что в представлении туповатого флибустьера могло означать в лучшем случае дуэль с использованием одинакового оружия, а в худшем – безобразный мордобой без правил, переходящий в смертоубийство. Язон был далек от того, чтобы недооценивать силы противника, но даже в случае победы ничего хорошего ему не светило. Доказывай потом Моргану, что ты убил его старпома в честном поединке, а не при попытке к бегству.

В общем, следовало любой ценой, любым способом уйти от прямой стычки. Варианты были. Как то: беспорядочная стрельба для привлечения внимания хоть кого-нибудь, позорное бегство, срочный вызов капитана экстренным сигналом по внутренней связи, наконец, приглашение на помощь Меты, чтобы нарушить нежелательную обстановку мужского разговора. Все эти варианты Язону откровенно не импонировали, он искал какой-нибудь пятый, шестой, но так и не успел придумать. Д'Олоне начал свой мужской разговор и первой же фразой буквально обескуражил Язона.

– Где твоя баба, Язон? Не девчонка, а баба – где? – спросил пират подчеркнуто развязным тоном.

«Пьяный он, что ли? – мелькнула догадка. – Ну, понятно, после двух грабежей не мог он не выпить. Стакан, другой рому наверняка уже пропустил. Но это же не доза для подобного здоровяка! Что же он несет такое?»

– Моя жена? – на всякий случай уточнил Язон.

– Ну да. Какая разница? Ты меня понял.

– У себя в каюте. А что?

– Веди ее сюда, – распорядился д'Олоне.

– Вот теперь я уже точно тебя не понял, – честно признался Язон.

– А чего тут понимать не понимать? Есть такой флибустьерский закон: я уступил тебе свою бабу, честно захваченную в бою. Уступил, заметь, без поединка, по-хорошему. Правильно? Значит, ты теперь должен уступить мне свою. Должен. По нашему закону. Понятно?

События принимали неожиданный оборот, хотелось хоть минутку подумать. Но что-то сказать следовало сразу, без промедления, и Язон ответил вопросом на вопрос:

– Почему же ты ничего не сказал об этом там, у входа? Я бы еще подумал три раза, брать ли девчонку.

– Я полагал, что ты знаешь, – обиженно протянул д'Олоне, откровенно играя под дурачка.

Это ему, как всегда, хорошо удавалось.

– Откуда мне знать, Франсуа?! И почему Морган не предупредил меня?

– Причем здесь Морган?! – неожиданно рассердился д'Олоне.

– Так ведь это ж Морган рассудил нас.

– Морган тут не при чем, – еще раз подчеркнул д'Олоне. – Существует закон флибустьеров. Понимаешь?

– Нет, – сказал Язон, переходя в атаку. – Я никогда не жил по вашему закону и принимать все его пункты не намерен. Я не давал никому никаких клятв, а сотрудничество обещал только и лично Моргану, а потому с ним одним и буду решать столь важные для меня личные вопросы. Моя жена – это моя жена. Некоторые из вас уже пытались тут завладеть ею. Привет тебе от левого глаза Тони Ховарда.

– А ты наглый, Язон. Ты очень наглый. Но ты ошибаешься. Ты совершаешь сейчас самую серьезную в своей жизни ошибку. Ховард просто погорячился, а я буду сознательно и последовательно выполнять то, что предписано мне законом. И учти: я не гордый. Я обойдусь и без ответных нежностей. Сначала газ, потом для верности чем-нибудь тяжелым по башке, потом закрепить в удобной позе и наконец отхлестать по щекам, чтобы очухалась и реагировала повеселее. А впрочем, и это не обязательно. Я и с мертвыми могу. Приходилось. Пока еще теплые – нормально, честное слово…

– Лучше бы ты помолчал, д'Олоне, – процедил Язон сквозь зубы. – Я ведь все-таки вооружен. Ты слышал когда-нибудь о том, что честь дороже жизни?

– Слышал, но знаю, что это вранье, и лучше ты помолчи. А я договорю. Я возьму твою жену в любом случае. Считай, что я просто поставил тебя в известность. Как благородный человек. – Он хохотнул. – Но я тебе очень советую сделать все по-хорошему. Если она придет добровольно, будет намного приятнее. Для всех. Уговори ее, Язон. Я буду ждать сигнала от вас.

И он с достоинством удалился.

Язон стиснул зубы, уже привычным усилием воли загоняя куда-то глубоко-глубоко свою поруганную честь. Сейчас было очень важно оставить последнее слово за этим идиотом. Пусть думает, что уже победил. Тогда великодушно отпущенное им время будет работать на Язона.

«Выстрелить в спину врага? – размышлял он прислонившись к стене и провожая глазами уверенного и самодовольного пирата, шагающего по пустому коридору. – Глупо. Уж если стрелять, так сразу надо было. Посоветоваться с Метой? Да ни за что! Спрятаться? Бежать? Невозможно. Торговаться? Но как?! Лучше всего, конечно, убить д'Олоне. Но не своими руками. Подстроить какой-нибудь несчастный случай? Теперь, когда все бои закончились, это чрезвычайно сложно. Ну, а если…»

Он вдруг вспомнил подслушанный на днях разговор Ховарда и Хука, о том, что как минимум треть экипажа «Конкистадора» подчиняется фактически лишь д'Олоне, а капитана они ни в грош не ставят и просто терпят до поры. Уж не готовит ли вконец обнаглевший Франсуа настоящий бунт на корабле. Хук тогда возразил, что в космосе Франсуа не решится выступить против капитана, предпочтет подождать до дома, а Ховард не согласился, дескать, на Джемейке ему тем более ничего не светит. Там, конечно, тоже есть оппозиция Моргану, но устроить резню в масштабах планеты никакому д'Олоне не по плечу.

Конечно, это могли быть простые досужие сплетни. Но именно здесь таился главный шанс. Да какой там главный! Просто его единственный шанс.

«Куда ты шел, Язон? – спросил он сам себя. – К капитану Моргану? Вот и иди к Моргану. Только разговаривать будешь не про врача. А про Мету и д'Олоне».

И ему повезло. Он застал Генри в рубке, и рядом с главарем был только Ховард. Именно Ховард. Это же просто здорово!

– Капитан, не вели казнить! – начал Язон весьма вычурной фразой, которую подбросило ему внезапно нахлынувшее вдохновение. «Не вели казнить» – это было из какой-то совсем другой пьесы, так королям говорили. Но и Моргану явно понравилось. Язон уже чувствовал, что сейчас заболтает вконец старину Генри.

И действительно, чем дольше капитан слушал его, тем больше менялся в лице.

– Вот так прямо и сказал: «Морган тут ни при чем»?

– Вот прямо так и сказал, – подтвердил Язон, – слово в слово.

– Мерзавец! – процедил Морган.

А Ховард проговорил тихо и как бы в сторону:

– Очень на него похоже. И красавицу Мету ему подавай, и капитан уже ни при чем…

«Ну, конечно, Тони, – подумал Язон, – тебе-то бедняге вместо красавицы Меты повязка на глазу досталась. Так можешь ли ты теперь допустить, чтоб она стала добычей кого-то еще. Тем более д'Олоне. Давай, Тони, давай, накручивай капитана!»

А капитана уже и накручивать не надо было. Он зверел прямо на глазах. Видать бунт на корабле и впрямь назревал нешуточный. И служба внутренней безопасности уже докладывала капитану о чем-нибудь подобном.

– Д'Олоне, – проговорил Морган в микрофон совершенно бесстрастным голосом. – Подойди сейчас в лабораторию. Ты мне нужен. Караччоли! Займи пожалуйста мое место на вахте. Да поскорее. Хук! возьми под контроль ресторанный зал. Пусть все, кто уже пьян не выходят в другие помещения корабля. Миссон! Держи руки на клавишах, будь готов к любым неприятностям.

Он отдавал все эти распоряжения с пулеметной скоростью. А затем повернулся к Язону и Ховарду:

– Пойдемте теперь. Пойдемте все вместе. Я хочу, чтобы вы видели.

Что именно им надлежало увидеть, Морган не удосужился объяснить, но посмотреть явно стоило. Лаборатория оказалась той самой комнатой, в которой впервые на этом корабле очнулся Язон. Или просто оказалась точно такой же комнатой. Только теперь здесь не было мебели. И ни единого предмета вообще.

Как только захлопнулись створки входа, Морган вытащил из ножен свою саблю и протянул Ховарду.

– Взгляни, Тони, она не затупилась случайно?

– Господь с тобой, Генри, – проговорил Ховард, тщательно рассматривая лезвие единственным глазом, а затем с профессиональной осторожностью потрогал острую кромку пальцем. – Господь с тобой, только вчера точили. И вообще у тебя же лучший клинок на корабле!

Морган принял саблю обратно и еще не успел убрать ее в ножны, когда решительной походкой вошел через другую стену д'Олоне.

Присутствие Язона его не порадовало сразу, но не мог же давать стрекоча один из самых бесстрашных пиратов во вселенной!

– Что случилось? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Это я у тебя хотел спросить: что случилось? – ласково так проворковал Морган.

Д'Олоне молчал.

– Ты кажется претендуешь на жену нашего нового друга? И даже со мной не посоветовался? Я правильно понимаю?

– Не совсем, Генри. Я претендую на нее по закону флибустьеров. Ведь я уступил ему свою женщину.

Теперь утверждение д'Олоне звучало совсем не так уверенно, как раньше. А Морган и вовсе свел к нулю всю его убедительность.

– Нет такого флибустьерского закона! – почти истерически закричал главарь. – И ты прекрасно знаешь об этом, Франсуа! Это в твоей захолустной деревне Нау на планете Лион бытовали столь дикие порядки! Там и меняйся девками с кем хочешь! А здесь пока еще командую я!! И без моего приказа не одна баба никому не отдастся!! И ни один мужик не возьмет лишнего кредита и не выпьет лишней рюмки рома!! Беспрекословное подчинение мне – единственное что нас может спасти!!!

С каждой фразой он кричал все громче. А потом вдруг замолчал и добавил тихо-тихо:

– А ты, Франсуа, не понял этого. И еще до одной важной вещи ты не допетрил. Наш разговор слушают сейчас все, и больше никто не станет защищать тебя.

При этих словах д'Олоне неожиданно покраснел, как рак, а потом тут же начал бледнеть. Это было такое странное зрелище, что Язон даже на капитана смотреть перестал. И обернулся, лишь услышав последнюю, еще более тихую фразу:

– Вот и все, Франсуа, больше ты мне не нужен.

Рука, державшая саблю, взлетела вверх легко и быстро, словно кисть дирижера с тонкой палочкой, а опустилась еще быстрее, но только уже тяжело и с противным мокрым хрустом. Потому что опустилась она на шею д'Олоне. И голова флибустьера, переоценившего свои возможности, покатилась к стене, чтобы тут же исчезнуть за нею, ухнув в раскрывшийся на мгновение черный провал. Но зрелище все равно было тошнотворное. Крови натекло, будто корову зарезали, да и тело обезглавленное валялось в этой огромной луже без лишней красоты.

– А его друзья… – начал было Язон, но тут же вспомнил, что их разговор транслируется на весь корабль и будто поперхнулся.

– Отличный вопрос! – обрадовался Морган, вмиг поняв, о чем хотел спросить Язон. – Его друзья сейчас слушают нас. Друзья Франсуа, ведь вы и мои друзья? Верно? Вы хорошо слышите голос своего капитана? Так выпейте за наши успехи. Я только что убил Франсуа д'Олоне. Это было необходимо, потому что он осквернил закон флибустьеров своими грязными выдумками. Вы помните, у Франсуа как старшего помощника была очень высокая доля в нашей прибыли. Теперь она будет поделена на всех! Ура, братья мои! Ура!

И даже сквозь звуконепроницаемые стены лаборатории донесся далекий радостный рев команды «Конкистадора». Или это только показалось Язону?

– Уборкой трупов и замыванием крови у нас обычно занимаются пленники или провинившиеся бойцы, – сообщил Морган, выразительно посмотрев на Язона. – Но сегодня я поручу эту работу автоматическим уборщикам.

Язон шел назад к Мете и еле переставлял ноги. Он был как выжатый лимон, словно только что противостоял целому десятку бравых солдат или провел долгий, отчаянно трудный сеанс телекинеза. А что он такого сделал в действительности? Да ничего. Просто пережил очередной приступ страха и безнадежности. А потом все закончилось счастливой победой над врагом. Ведь именно этого он и хотел. Или нет? Разумом – да, именно этого. А вот сердцем, как говорили в старину… Сердце не принимало случившегося. Подло это все, низко, мерзко, грязно… Да что, все-то, что именно?

Он вдруг понял. Ответ был предельно прост.

Язон впервые за свою долгую жизнь убил врага чужими руками.

Глава 10

Планета, на которую они теперь садились носила странное имя Радом и, судя по бойкому эсперанто на котором вступали в общение диспетчеры здешнего космопорта, являлась одним из хорошо сохранившихся осколков древней земной империи. Тони Ховард был прав: Морган не только не выпустил пленников погулять по поверхности новой для них планеты, но и попросил Язона не влезать в радиопереговоры с радомцами, как он назвал местных жителей, а также не перемещаться по кораблю вплоть до особого распоряжения, если, конечно, он не хочет оказаться вновь запертым где-нибудь в каюте или лаборатории. Язон не возражал. То, что им с Метой разрешили посмотреть на взлетное поле и стартовые площадки по ту сторону брони, уже было большой честью.

И пока тяжелый пиратский крейсер, уложенный на гигантскую платформу, тащили тягачами через весь космопорт в какой-то его дальний угол, очевидно, для плановых профилактических мероприятий и дозаправки, Язон разглядел среди множества приземлившихся на Радоме кораблей четыре, а то и пять со знакомыми ему гербами – планеты Мэхаута, Клианды, Скоглио и, что особенно удивительно, Кассилии. Кораблик был крохотный, сугубо гражданский, но чуточку слишком потрепанный: то ли в перестрелки попадал, то ли на таран ходил. А Мета еще шепнула Язону, что такой тип высокоскоростного летательного аппарата обладает повышенной мобильностью при джамп-переходах и скорее всего снабжен устройством для радиомаскировки. Но все равно на серьезную погоню это никак не походило. А вот на хитрую уловку разведслужбы Уэйна – вполне. Этакий забавный трюк, отвлекающий внимание от действительно серьезного противника.

Морган мог сам заметить эту лодочку, а мог и не заметить. По идее, в обязанности Язона как раз и входило помогать главарю флибустьеров в таких вот хитрых ситуациях. Но… Внутренний голос подсказал: «Промолчи». И доверившись этому интуитивному решению, он уже потом, когда тщательно взвесил все за и против, понял, что поступил верно. Ведь было бы смешно и стыдно, если б Морган начал отрываться от хвоста, а в кассилийской лодочке оказался бы простой санитарный инспектор или коммивояжер. Мало ли кто на богатой планете может позволить себе приобрести такую дорогую полушпионскую посудину? И было бы страшно (и опять стыдно!), если бы Морган в лучших своих традициях просто уничтожил кассилийский кораблик со всем его экипажем без выяснения обстоятельств. Наконец, если это все-таки игра самого Уэйна, не интереснее ли досмотреть весь матч до конца? Тогда и выгоду для себя извлекать легче будет.

После полной остановки транспортной платформы, специальная команда флибустьеров покинула корабль и Морган любезно прокомментировал для Язона:

– Они будут контролировать погрузку.

– Я догадался. А чего именно? Если не секрет.

– Не секрет. Аккумуляторов, топлива, запчастей, оружия боеприпасов… Стандартный набор.

– А когда все полностью загрузят, мы отсюда рванем, как с Кассилии? – догадался Язон.

– Нет, ну что ты?! – засмеялся Морган. – Здесь мы будем за все платить.

Не очень-то поверил Язон капитану, но от комментариев воздержался.

– А на оружие можно будет посмотреть? – спросила Мета, как всегда оживившись.

– Конечно, можно!

Морган был в отличном настроении. Сидел он за клавиатурой. И, то и дело посматривая на экран, в углу которого бежали группы цифр, делал еще какие-то дополнительные вычисления. Результаты их выводились на маленький дисплей под левой рукой капитана, которою он словно прикрывал эти секретные данные ото всех, как хитрый карточный игрок. Язон еще раньше заметил, что Морган не доверяет компьютерным расчетам, и все, что касается денег, обязательно перепроверяет лично. Еще бы на бумажке в столбик посчитал! Язон вспомнил, как предавались этому интеллектуальному занятию его давние знакомые с планеты Аппсала – тамошние великие знатоки электричества Перссоны, и ему сделалось смешно. Все-таки в галактике удивительным образом перемешались высокие технологии и дремучие предрассудки, глубочайшие знания разных наук и дикие древние религии. А высшая мудрость и милосердие одних цивилизаций сосуществуют с тупой и бессмысленной жестокостью других. И это было уже не смешно, а страшно. Особенно потому, что один из главных представителей жесточайшего безумства сидел сейчас рядом с ним в капитанском кресле.

От философских размышлений Язона отвлек громкий сигнал вызова. Охранник внешнего шлюза запрашивал у начальства разрешения передать аппарат связи местному боссу. Морган потребовал спроецировать лицо радомца на экран в рубке. И как только это было выполнено, радостно заулыбался – очевидно, узнал в пришедшем старого знакомого. И тут же велел пустить на борт «Конкистадора». Язон ждал, что их с Метой попросят выйти, но Морган из каких-то соображений решил вести переговоры при чужаках. Возможно это был еще один этап проверки на вшивость.

Радомца звали Гроншик. Он оказался невысокого роста краснолицым и очень коренастым молодым человеком с жестким ежиком коротких волос и маленькими быстрыми глазками. Пиджак, казалось, разрывается на его плотном мускулистом теле, а голова вырастала из плеч словно бы совсем без шеи.

– Ну что, мужики, – начал Гроншик прямо от порога. – У нас все путем. Замастырили вам каргу в полном объеме. Фуфла не держим, собакой буду. Ваши друганы все обнюхали, подбухтят, если треба, так что гоните бабки, и разойдемся, как родные. Фирштейн?

Речь его была необычайно странной. Грамматически правильные фразы на эсперанто обильно пересыпались жаргонными словечками из самых разных языков. О значении некоторых Язон мог только догадываться, но когда понимал наверняка, автоматически переводил на знакомый ему галактический сленг преступного мира, распространенный повсюду, на той же Кассилии, например, на Мэхауте, Луссуозо или Грублиани, в общем мирах среднего и высокого уровней развития.

Морган еще раз сверился со списком на экране, потом поднял руку и щелкнул пальцами. Любил он этот жест! Тут же из коридора послышался зычный окрик, простучали по полу электромагнитные подошвы и, наконец, в рубку влетел один из весьма заслуженных флибустьеров Джо Монбар со стандартным банковским мешком денег.

«Ах, вот зачем ты меня оставил, Генри! – догадался Язон. – Ты хотел, чтоб я видел: флибустьеры тоже умеют быть честными. Что ж, любопытно. Вот только узнать бы еще, для чего вам честность…»

Пачки денег были быстро пересчитаны. Гроншик упаковал их обратно в мешок и в знак искреннего удовлетворения от совершенной выгодной сделки снял со своего пальца и вручил Моргану широкое кольцо из зеленого металла с разноцветно сверкающим камнем. Язон не был большим специалистом в ювелирном деле, но о зеленом барнардском золоте и вирунгейских многоцветах, слышал, конечно. И даже примерно знал, что цена подобной безделушки сравнима с ценою универсальной космической шлюпки в новейшем варианте комплектации.

Можно было рассматривать этот подарок знатного радомского авторитета Гроншика просто как скидку оптовому покупателю, но Язон догадывался, что таится в нем и некий скрытый смысл: то ли обещание дальнейшего сотрудничества, то ли признание старого долга, то ли что-то еще.

Пока готовились к старту, выяснилась интересная подробность: горючего, оказывается, закупили столько, что ни топливные, ни грузовые отсеки «Конкистадора» вместить его физически не могли. Поэтому приобретен был еще до кучи самый большой танкер, нашедшийся в хозяйстве у радомцев – на полтора миллиона тонн – и пятеро флибустьеров составляли теперь его экипаж. Из прочих кораблей закупили только по дешевке два бывших в употреблении легких военных катера прошлогодней модели. Они в равной мере годились и для разведки, и для боевого охранения.

А вообще весь отгруженный на борт «Конкистадора» арсенал, по понятиям флибустьеров, весьма разнообразный, Мету откровенно разочаровал. Эти чумные разбойники с большой космической дороги использовали потрясающие новинки в транспорте, в быту, в средствах защиты и связи, даже в медицине, но в отношении оружия явно отдавали предпочтение наиболее архаичным типам. И огнестрельные, и подрывные, и электромагнитные, и лазерные устройства были у них какими-то позапрошлогодними, не говоря уже о любимых саблях допотопного происхождения. Пираты словно специально создавали себе трудности в будущем бою, чтобы потом преодолевать их с блеском и демонстрировать всем свою силу, свое бесстрашие, свою отчаянную волю к победе. А кто ж не знает, что на войне это подчас важнее, чем самое современное оружие!

В обратном движении к стартовой площадке они вновь проехали мимо тех же причалов, но кассилийской быстроходной лодочки уже и след простыл. Вместо нее между двух грузовиков межпланетного класса втиснулся теперь обшарпанный туристический лайнер – такие подают для путешественников с далеких окраин, которые любят сэкономить на транспорте, чтобы побольше осталось на жратву.

Морган ничего не спросил у Язона о кораблях в космопорту Радома, зато у них вышел интересный разговор о самих радомцах, плавно перешедший в кратенькую лекцию об истории флибустьерского движения.

А Мета сразу после взлета поторопилась назад к Долли. Девушку на время торговой операции в порту доверили Мадам Цин. Именно Мета просила не оставлять в одиночестве мягко говоря не совсем здоровую пленницу, а приставить к ней мужчину, даже доктора Монтобана, казалось тем более недопустимым.

Все подчиненные из капитанской рубки разбежались по делам кто куда. И вот теперь они сидели вдвоем – Язон и Морган. Хозяин закурил трубку, признавшись, что сигары время от времени страшно надоедают, а гость, как обычно, – свои дежурные сигареты. На фронтальном экране мерцали белесые холодные звезды, и Язон небрежно поинтересовался:

– Уже летим в кривопространстве?

– Ага, – кивнул Морган.

Помолчали. Флибустьер откинулся в кресле и стал выпускать дым красивыми ровными колечками. Язон много чего умел в жизни, а вот этому так и не научился, и наблюдал за процессом с мальчишеской завистью.

– Ну что, – начал Морган, – видишь? Мы не какие-нибудь там бешеные собаки, вцепляющиеся в горло всем подряд, И вовсе мы не рубим саблями все что шевелится и не сжигаем без разбору дома и корабли. Мы и торговать умеем, и строить, если надо, и даже землю обрабатывать… но об этом ты еще узнаешь.

– Надеюсь, – сказал Язон. – А все-таки. Почему нельзя было забрать весь груз у радомцев, не заплатив ни кредита. Потому что они сильнее и хитрее?

– Да нет, – Морган призадумался. – Перехитрить-то я могу кого угодно. Гроншика точно смог бы вокруг пальца обвести, хоть он и авторитет первого ранга. И, наверное, хватило бы сил на разграбление Радома. Но с ними так нельзя. Понимаешь? Они – нужные люди. Радомцы – это торговцы от Бога. Сотни лет они живут на своей планете, удачно расположившейся на пересечении многих межзвездных путей и торгуют, торгуют, торгуют. Чем угодно и с кем угодно. Радомцы никогда не спрашивают, откуда у тебя деньги. А с другой стороны – у них самые низкие в галактике цены. И они никого не обманывают ни с деньгами, ни с качеством товара. Им выгоднее торговать честно.

– Постой. Ты сказал чем угодно и с кем угодно. Значит, в принципе они способны торговать людьми, наркотиками, запрещенными видами оружия, секретной информацией?.. Ну и так далее, у меня фантазии не хватает.

– Трупами, отдельными человеческими органами, кровью, зародышами монстров, – продолжил Морган, – детишками-уродами для потехи, экзотическим зверьем, андроидами разных видов, в том числе и предназначенными для всяческих извращений. А так же пыточным инструментом, гравитаторами без магнитной защиты, ну, этими, от которых с ума сходят. Еще – рецептами уничтожения галактики… Впрочем, это уже шарлатанство, подобным товаром интересуются только полные придурки. Ну что, достаточно? И никакой фантазии не надо. Там еще много всего. Прайс-листы можешь почитать, это у меня открытые файлы. Радомцы действительно продают все.

– Хорошие ребята, – тихо сказал Язон. – Нужные.

– А я и говорю! Замечательные, – откликнулся Морган, словно не почувствовав иронии.

– А сами-то они что-то производят?

– Не знаю. Какое мое дело? Они не спрашивают откуда у нас деньги, мы не спрашиваем – откуда у них товар. Главный принцип свободной торговли. Язон, ты с ума сошел! Ты что, всякий раз, приходя в магазин, рассказываешь продавцу, где получил зарплату, а с него требуешь накладных на товар? Ты фининспектор, что ли?

– Да, кстати, о фининспекторах. Радом – член Лиги Миров?

– Тоже не знаю. Но думаю, что нет. На кой черт им платить налоги какой-то Лиге для содержания ее дурацкого космофлота? Этой гигантской армады, где у любого солдата, не говоря уж об офицерах, безумно красивая форма, зато даже адмирал никогда не знает, в какую сторону важнее полететь. Вот поэтому они всюду и опаздывают со своими миротворческими миссиями и карательными операциями. А у радомцев есть своя пусть небольшая, но весьма мобильная служба безопасности. И еще у них есть друзья.

– Красиво говоришь, Генри, – похвалил Язон. – Но про флот Лиги я и без тебя все знаю. А Специальный Корпус?

– Что Специальный Корпус? – встрепенулся Морган. – Знать про него не хочу. И говорить ничего не буду.

– Почему? – удивился Язон.

– Потому что это – военная тайна, – ответил Морган со странной улыбкой, то ли пошутил, то ли просто закрыл тему.

И Язон предпочел не муссировать этот вопрос.

– Ну, хорошо, – продолжил он вытягивание информации, раз уж главарь флибустьеров так разговорился. – Пряжников вы не трогаете. Вы им друзья. А много еще таких дружественных планет?

– Немного, но есть. А вообще мы делим все миры на те, которые можем завоевать, и те, которые можем купить. Радом мы рано или поздно купим. Они даже не обидятся. И Кассилию когда-нибудь купим. И Луссуозо. А вот такие давно сошедшие с ума планеты, как Дархан, придется завоевывать. Пока же, как видишь, только разминаемся, готовимся к серьезным битвам, кусаем всюду понемножку.

– И это у вас называется понемножку! – не удержался Язон. – Да уж, Генри, от скромности ты не умрешь. Ну, а Специальный Корпус вы тоже купите или будете завоевывать?

Иорган резко вскинул на него глаза:

– Мы говорили о мирах, то есть об обитаемых планетах, и только. И только, – повторил он с нажимом.

А Язон и не ожидал другого ответа. Просто хотелось проверить, не была ли случайной та фраза о военной тайне. Проверил. И теперь сказал солидно, будто судья, ведущий заседание:

– Возражение принято.

А Морган опять не почувствовал иронии. Он продолжил говорить о своем, будто и не было этого сбоя в беседе:

– Мы уже способны сегодня нападать на весьма могучие планеты, и это важный этап в нашей истории. Знаешь, с чего начинались флибустьеры?

– Нет, – честно признался Язон.

– С примитивных мелких налетов на торговые корабли. Одни из нас проходили школу грабительских войн в той самой Звездной Орде, которая в течение многих лет наводила ужас на всю галактику, пока вы с нею окончательно не расправились. Другие оттачивали мастерство в гангстерских группировках на различных промышленно развитых мирах. Третьи огнем и мечом вершили историю на планетах, деградировавших до средневекового уровня. По земным понятиям средневекового. Понимаешь, о чем я говорю, да? Ну а потом Старик Сус перетащил с Тортуги на Джемейку магический символ – аукснис жверис. И после заложил его в банк на Кассилии под огромную ссуду. А легендарный Джон Сильвер на эти деньги снарядил непобедимую армию, собрал под наши черные знамена и первых, и вторых, и третьих.

На этом моменте истории Язон был бы не против остановиться поподробнее, чтоб разобраться с некоторыми неясностями, но куда там! Морган пел соловьем, и остановить его не представлялось возможным.

– Я уже не застал Сильвера, – рассказывал он. – Я воевал в армии Дрейка. Но знаю, что еще Сильвер перешел от нападений на грузовики и пассажирские лайнеры к серьезным сражениям с военными кораблями. А великий Фрэнсис Дрейк учил нас не бояться никого и ничего, не признавать никаких авторитетов, кроме флибустьерских. А еще – строжайшей дисциплине учил и умению различать, где необходима взаимовыручка, а где – здоровый дух соревнования между товарищами. Учил не жалеть никого, ибо жалость расслабляет. И не любить никого, потому что любить можно только Бога, деньги и власть. Все остальное тоже расслабляет, особенно любовь к людям. Люди вообще недостойны слишком сильных чувств. Они просто бывают нужными и ненужными.

Вообще, было даже забавно смотреть на то, как Морган увлекается своей риторикой. Он начинал вещать с таким пафосом, будто перед ним площадь, заполненная народом, или, как минимум, огромный зал, до отказа набитый фанатичными последователями этого параноидного учения. Забавно – с одной стороны, а с другой – неприятный холодок пробежал у Язона по спине. Захотелось вернуть разговор к нормальному диалогу. И едва уловив малейшую паузу, он спросил:

– Генри, а я – нужный человек?

– Ну, конечно, нужный, – с энтузиазмом откликнулся Морган. – Уверен, что и сам Дрейк, увидел бы это сразу. А во мне сэр Фрэнсис увидел лучшего ученика. Так что, когда он погиб, я сразу стал первым человеком и на Джемейке, и во всем флибустьерском космосе.

– Понятно, – сказал Язон. – Интересная история. В чем-то даже поучительная. Ваша жажда власти, ваша смелость и сила, упорство, целеустремленность, умение сражаться – все это достойно уважения, Генри. Но я все равно не понимаю, зачем нужно убивать тех, кто заведомо слабее, тех, кто безоружен и вообще беззащитен?

– Хороший вопрос! – обрадовался Морган в своей излюбленной манере. – А зачем, например, ты пьешь спиртное и куришь сигареты? Ведь это вроде бы тоже нехорошо! А? Но как приятно!

– Ах вот оно что… – Язон даже растерялся на какое-то мгновение от столь неожиданного ответа.

– Именно, именно! Пойми ты наконец, Великий Игрок и Великий Звездный Романтик – вот тебе еще одно прозвище! Перестань ты закрывать глаза на одну из элементарнейших истин: убивать – это удовольствие. Может быть не для всех, но для подавляющего большинства людей. Так было во все века, во все тысячелетия, во всех мирах. А иначе почему проливалось всегда так много человеческой крови? Люди, в подавляющем большинстве своем, никогда не делали того, что им было неприятно. И убивали они тоже с радостью. Пойми, Язон, убийство – это высшее наслаждение, много выше пьянства, обжорства и любовных утех, сравнимое разве с удовольствием, которое доставляют власть и слава. И точно так же, как детям недоступны радости алкогольной эйфории или плотской любви, так и вам глупым не доступна радость причинения боли и наслаждение от красивого убийства.

Паранойя со всей очевидностью прогрессировала, и Язон, убоявшись неадекватной реакции со своей стороны, спросил нельзя ли выпить чего-нибудь, коль уж об этом зашла речь.

– Отчего же! У нас все можно, – отозвался Морган с охотою. – Наслышан, что ты предпочитаешь виски. Пожалуйста, и виски найдем. Или уж ты решил, что я сейчас налью тебе стакан теплой крови?

«Ишь ты, зараза, даже чувства юмора не теряет, – мелькнуло в голове у Язона. – Одержимость бредовыми идеями и самоирония – такое не часто встретишь вместе!» И от этого сделалось еще тревожнее: перед ним сидел не просто злодей – настоящий злой гений.

А виски оказалось прекрасным.

– Ну, что? Как говорит наш друг Гроншик с Радома, фуфла не держим, правильно? – самодовольно проговорил Морган. – Твое здоровье, нужный человек Язон.

– Спасибо, – только и осталось сказать в ответ, потому что пить за здоровье флибустьера даже из вежливости в этот момент не хотелось.

– Я знаю, о чем ты подумал, Язон, – Морган поставил стакан на пульт управления и резко повернулся к собеседнику. – Ты решил, что я сумасшедший. Мало того, собрал вокруг себя таких же психов. И значит, нас надо не побеждать, а лечить. Созывать со всей галактики врачей-психиатров на консилиум, а потом из распылителей поливать планету Джемейку какой-нибудь суперсовременной дрянью, которую, едва вдохнешь – сразу превращаешься из козлища в агнца. Я угадал?

– Нет.

– Да ладно тебе, Язон. Не надо нас лечить. Тем более, что ты не врач, а просто игрок. Благородный жулик, летающий с планеты на планету и делающий одних счастливыми, других – несчастными. Мы занимаемся примерно тем же самым, Язон. Только намного масштабнее и откровеннее, потому что чувствуем себя по-настоящему свободными. От всех ваших предрассудков и глупых законов. Ты это поймешь, Язон. Быть может, не сразу. Но ты поймешь, как сладостна свобода. Полная свобода. Вот единственное новое в том, что я тебе говорю. А про убийства… Мои идеи стары, как вселенная. Я тут на авторство не претендую. И повторяю еще раз: почти всем людям нравится убивать. Особенно сильным мира сего. Ты понимаешь, о ком я. Властители планет, официальные и неофициальные, президенты, короли, банкиры, промышленники, начальники спецслужб, наместники, верховные судьи, главы многочисленных межзвездных и общегалактических организаций, тайных и открытых – вся эта нечисть, возомнившая, что имеет право решать за других.

Они тоже любят убивать. Сильнее всего на свете, но тайком, тайком. Они не признаются в своей страсти никому, потому что стыдятся ее, и это омерзительно! А я человек открытый. Что естественно, то не стыдно. Это мое глубокое убеждение. Я свободен от того, что вы называете совестью, и честно говорю всем: убийство – радость. Убивайте, друзья, если хочется! Убивайте, пока не убили вас. Вот и все. Чувствуешь как это красиво и просто? За флибустьерами – будущее.

Теперь было уже не страшно. Больше того – не интересно. Ведь даже от объявления смертного приговора ужасаешься лишь однажды. А если судья-маразматик зачитывает его по третьему разу, приговоренный может начать позевывать. Нечто подобное и произошло с Язоном.

– Ну ладно, считай, что убедил меня, – примирительно сказал он, возвращаясь к своей первоначальной роли – человека без принципов, готового работать на кого угодно.

Зевать не зевал, но очень спокойно, даже лениво плеснул себе еще стакашку доброго виски.

– Э, нет, Язон, – не принял Морган эту игру всерьез, – я буду считать, что убедил тебя, когда своими глазами увижу, как ты с удовольствием угрохаешь парочку-другую ни на что не годных человечков.

Язон не успел ответить, потому что дверь вдруг распахнулась, словно от удара, и в рубку ввалился давешний Джо Монбар, только теперь уже без мешка денег, а просто с красной рожей и диким взглядом мутных голубоватых глаз.

– Что случилось? – строго спросил Морган.

Вместо ответа Монбар в ужасе выдохнул, уставившись на Язона:

– Он уже здесь!

– Кто? – не понял Морган.

– Ваш разлюбезный Язон динАльт. А впрочем, может, оно и к лучшему. Пусть все слышит. Быстрее покончим.

– Что с тобой, Джо? О чем ты говоришь? Ты пьян? – в голосе Моргана появился откровенный испуг.

– Я не пьян, сэр. Я выпил самую малость. Полпинты рому, ну, может, три четверти, это самое большее. Выслушайте, сэр. Я сейчас видел ее. Она – ведьма.

– Монбар, – сказал капитан строго, – если ты не удалишься сам, мне придется попросить бойцов, чтобы они тебя отсюда вынесли.

– Да погодите вы, сэр Генри, погодите! Выслушайте меня спокойно. Я постараюсь говорить по порядку. Вы помните, что предсказал нам всем Старик Сус?

Морган вздрогнул при упоминании легендарного старика, но ничего не сказал.

– Конечно, помните, – продолжал Монбар. – Старик Сус сказал, что наша флибустьерская империя начнет разваливаться с того момента, как на планету попадет чужак из глубин вселенной. Чужак, который поведет умные речи, а при нем будет юная ведьма с глазами цвета барнардского золота. Так вот же он этот чужак, с умными речами – Язон динАльт. И с ним – юная ведьма.

– Мета? – удивился Морган, который до этого момента внимательно слушал.

– Да не Мета, сэр, а эта, прости Господи, неизвестная девчонка с прогулочного катера. Я ее видел сейчас в переходе, ее вели от доктора Монтобана в каюту. И глаза у нее зеленеющие, как изумруды на солнце. Страшные глаза, сэр. Она как глянула на меня, я чуть не помер. Точно, она ведьма. А оба они вместе – это наша погибель. Поверьте мне, сэр Генри!

На несколько секунд в рубке повисла гробовая тишина. Только тикал какой-то прибор на панели. Потом Морган сказал, как припечатал:

– Чушь.

Монбар чуть не заплакал. То есть он заверещал тонким бабьим голосом:

– Сэр, если вы не прикажете сейчас убить проклятого чужестранца, я сам это сделаю, не выходя из рубки. Во имя спасения всех флибустьеров, сэр! Во имя Господа нашего Иисуса!

И он стал вытягивать саблю из ножен. На полном серьезе, как показалось Язону. И секунды потянулись медленно-медленно. Конечно, он понимал, что успеет пристрелить или хотя бы разоружить пирата, размахивающего одной лишь саблей, но следовало еще оценить последствия такого поступка. Не лучше ли было постараться уйти от удара, метнуться к двери – вот она, совсем рядом, полуоткрытая, – и бегом отсюда, бегом!. Пусть это будет немножечко смешно, немножечко стыдно, зато мудро, а главарь флибустьеров сумеет потом понять правильно…

Судьба в лице Моргана распорядилась иначе.

– Пойди проспись, Монбар! – Резкий окрик, заставивший ополоумевшего Джо на какую-то секунду затормозить движение руки.

– Уходи, Язон! Уходи немедленно! – еще один, почти такой же командный окрик.

В третий раз повторять не понадобилось. В один прыжок Язон был у двери, рванул ее на себя и в тот же миг не то чтобы даже увидел, а почувствовал какое-то шевеление в коридоре слева. Что значит многолетняя пиррянская школа!

Он сделал ложный выпад левой рукой, и тут же в воздухе смертоносной молнией промелькнула сабля, он сместился чуть вправо и почти наугад выстрелил. Но попал в голову. Эх, и не узнать теперь, кто это был!.. А еще одна пуля досталось второму, который с перепугу решил не рубить клинком, а стрелять с левой руки. Ему это было очень неудобно делать, не будучи левшой, выскакивая из-за двери справа, да еще имея фоном самого капитана…

И вот тут настал звездный час Язон. Такое на него актерское вдохновение накатило, что повернулся к Моргану с широкой улыбкой от уха до уха и спросил:

– Ну, как я?

Тот даже не понял поначалу, а Язон добавил:

– Вот уж действительно никуда негодные человечки!

Морган вяло улыбнулся. Премьерный блеск финальной сцены оказался сильно подпорчен стоявшим на коленях посреди рубки Монбаром. Пьяный пират бился лбом об пол и тихонько скулил.

– Это твои были люди, сволочь?! – проревел Морган.

– Да, – еле слышным сиплым голосом ответил Монбар, и продолжил свое интеллектуальное занятие.

Морган подошел ближе взял левую руку Джо, закатал ему рукав и пригляделся к сгибу локтя. Потом с отвращением отбросил безвольную конечность, вернулся к пульту и, брякнув по одной из клавиш, заорал в микрофон:

– Миссон! Это ты опять дал Монбару лекарство?!

– Господь с тобой, Генри! – раздался испуганный голос Миссона.

– А почему он у меня тут бьется в истерике? Значит, доктор Монтобан постарался!

– И док здесь не при чем, – вступился Миссон за врача. – Ты же сам разрешил сегодня Джо выйти на поверхность, ну вот он и прикупил у радомцев. Обычное дело, сэр…

– Проклятье! – прорычал Морган и отключился.

Потом налил полный стакан виски и поднес притихшему вдруг Монбару. Тот ошалело посмотрел и быстро выпил. Если капитан надеялся таким образом привести Джо в чувство, он сильно заблуждался. Монбар тут же рухнул на пол, захрапел и больше уже не подавал никаких признаков жизни.

– Язон, – проговорил Морган словно бы даже виноватым голосом. – Я мог бы отрубить голову этому несчастному наркоману, но поверь он отличный боец и вообще очень нужный мне человек. Не держи зла на него. Он просто был не в себе. А ты молодец! Действительно молодец.

– Да ладно, – откликнулся Язон небрежно. – Что мне еще оставалось делать. А по поводу этого психа… Я бы конечно, не без удовольствия снес ему башку. Но раз ты говоришь, он человек нужный… Что поделать, Генри? Я ведь тоже, знаешь, не без понятий.

Морган посмотрел на него странно. Может, у флибустьеров так и не говорили, а вот уголовники на Кассилии очень любили такое выражение: человек с понятиями – означает свой.

– Ну, я пойду тогда? – спросил Язон. – Этих без меня уберут? Автоматические уборщики? Да?

Морган даже не ответил. Только кивнул.

А в коридоре, пока шел, вдруг запел на браслете сигнал внутренней связи.

– Девочка пришла в себя, Язон! Ты слышишь? – радостно кричала Мета. – Нам удалось ее вылечить. Она говорит. Ты слышишь? Язон, где ты? Беги сюда скорей!

– Я слышу, – ответил Язон безжизненным голосом. – Можно я задам тебе один вопрос, дорогая?

– Прямо сейчас? Но ты же идешь ко мне.

– Иду, – согласился Язон. – Но, пожалуйста, ответь мне, я хочу знать: ты действительно умеешь убивать врагов с удовольствием?

– Что за глупости ты спрашиваешь, да еще по радио? Ты с ума сошел, Язон!

– Почти, – еще раз согласился он, – но все-таки, ты можешь ответить?

– Конечно, могу. Если тебе так хочется. Да я убиваю своих врагов с удовольствием. Это нормально, Язон.

– Это нормально, – повторил он как эхо. И добавил. – И все равно я люблю тебя, Мета.

Он только не помнил, сказал ли последние слова в микрофон, или уже позже, когда выключил передатчик.

Глава 11

Полностью девочка пришла в себя только на следующий день. А еще через три дня, «Конкистадор» уже приближался к орбите Джемейки в обычном пространстве. И эти последние трое суток оказались на удивление трудными для Язона и Меты, хотя в какой-то момент подумалось, что главные треволнения уже позади. Однако «Язон, победитель всех заговорщиков» – это был весьма сомнительный титул. Да и авторитет, заработанный у Моргана не стоило считать величиной постоянной. Ну, а пришедшая в себя девчонка – это был тем более не подарок.

Все-таки слишком сильным оказался для нее психологический шок. Пока она молчала как рыба, не реагируя ни на какие лекарства и процедуры, Язон даже начал было жалеть о содеянном. Все-таки вот так вот взять, и повесить на свою шею абсолютно беспомощного человека. Что, если смертельный ужас вычеркнул из ее памяти все, вплоть до ранних детских воспоминаний и простейших слов на родном меж-языке? Ведь это уже необратимо. А было и такое опасение.

Но, к счастью, в итоге современные препараты хоть и постепенно, но все-таки восстановили деятельность мозга девочки. А может, это неистовое желание двух людей помогло вдохнуть в несчастную новые силы. Но так или иначе чудо свершилось, и теперь Язон и Мета многое узнали. Что зовут рыженькую незнакомку Долли Сейн. Что через два месяца будет ей пятнадцать, то есть Язон практически не ошибся. Что ее еще весьма бодрый и здоровый дед по имени Клаус Гирдас был хозяином одной из крупнейших межпланетных фармацевтических фирм с центром на Зунбаре, а погибшие женщины – это его жена, дочь и старшая сестра. Мальчики были братьями Долли – один родной, а другой двоюродный. Отец же ее Рональд Сейн не полетел с ними в это увлекательное путешествие лишь потому, что его задержали на Зунбаре неотложные дела.

Отправились они всей семьей просто в звездное путешествие на собственном комфортабельном корабле. Подобные одиночные круизы среди богатых людей всегда были в моде, а летать без эскорта и даже без личной охраны считалось особым шиком, этакой экзотической романтикой в век всеобщей скуки и безопасности. А Зунбар и славился на всю галактику как очень благополучная и защищенная во всех отношениях планета. Вот только достаточно суровый тамошний климат никого не радовал. И состоятельные зунбарцы всегда отдыхали в теплых мирах. На этот раз семейство Гирдаса планировало закончить свое путешествие на Клианде или на Таормине. Они еще даже не выбрали, куда именно полетят, так что никто их, конечно, встречать не должен был, и искать, соответственно, тоже теперь было некому. А на родном Зурбане папочка вряд ли начнет беспокоиться раньше времени. Ну, не присылают сообщений – и хорошо, значит, все в порядке. Рональд Сейн почувствует неладное лишь через месяц. Он тоже работает в процветающей фирме деда Клауса, то бишь своего тестя. И получается, что увлеченность работой спасла его от верной гибели, да еще он стал безусловным прямым наследником всех миллиардов Гирдаса. Вот только семьи лишился.

Рассказав им все это, осиротевшая Долли, конечно, рассчитывала услышать в ответ хоть что-то о своих перспективах на ближайшее будущее, и, в одночасье узнав гораздо больше, чем ей хотелось бы, пережила по существу вторичный шок. По простоте душевной она никак не ожидала, что ее так заботливо опекают на корабле все тех же кровавых убийц, порешивших ее мать, братьев, тетушку Петру и любимого деда. Конечно, Язон и Мета не могли долго скрывать от девушки свое истинное положение на пиратском корабле. На задаваемые в лоб вопросы приходилось отвечать почти честно, они лишь пытались вводить ее в курс дела постепенно, чтобы едва-едва пришедшая в себя внучка (или теперь уже дочка?) миллиардера не заболела опять или не наломала дров с присущим ей юношеским максимализмом.

Конечно, больше всего на свете Долли мечтала теперь вернуться на Зунбар к отцу. И путь к исполнению такой мечты лежал, разумеется, не через расстрел Моргана в его собственной каюте с театрально-истерическим воплем: «Умри, мерзавец!» Убедить в этой очевидной истине юную Долли оказалось не самым простым делом, но Язон справился в итоге с поставленной задачей. А вот потом было еще сложнее. Ведь требовалось объяснить, с чьей именно помощью они станут спасаться. Наскоро придуманная байка о том, как на ближайшей планете Язон поменяет свою часть добычи на право телепортировать Долли на ее родную планету показалась малоправдоподобной даже пятнадцатилетней девчонке, не утруждавшей себя особо изучением наук. Но ничего другого Язон предложить ей пока не мог. Ведь до прибытия на Джемейку его собственные планы представлялись более чем расплывчатыми.

– Ты задумал сложнейшую многоходовую операцию, изображаешь шпиона всех разведок вселенной, намерен едва ли не в одиночку победить целую планету и… именно в этот момент берешь под свою опеку какую-то приблудную девчонку! – однажды в сердцах сказала ему Мета со всей своею пиррянской прямотой и прагматичностью. – Нашел, как говорится, время и место.

Язон не нашелся, что ответить, хотя слушать такое было, конечно, обидно. Сказать, что так должен поступать каждый? Красивая благоглупость. Сказать, что ему стало жалко Долли. Слишком очевидная вещь. А потому тоже неправда.

Да ведь и Мета по-своему жалела Долли, она не меньше Язона привязалась к ней за эти дни и относилась уже почти как к дочери. Но шансов выбраться на свободу из пиратского плена в новом составе стало у них существенно меньше. И это было настолько очевидно, что порою действительно руки опускались от отчаяния.

Язон старался не соглашаться с Метой и объяснял ей, одновременно уговаривая самого себя, что если бы они не проявили твердости, если бы не отстояли перед Морганом своего права хоть на один благородный поступок, то, еще не долетев до Джемейки, превратились бы в законченных подонков и хладнокровных убийц.

– Это почему же?! – агрессивно интересовалась Мета.

– Да потому, что уже через день мы стали бы свидетелями междоусобной резни, в которой победил бы скорее всего недобрый памяти д'Олоне. У внезапно нападающего всегда больше шансов. А став здесь главным, он все равно потребовал бы тебя в жены. А дальше…

– Ну, что дальше? – спросила Мета с вызовом.

– Либо смерть, либо бесчестье. А с Морганом хотя бы договориться можно.

– А сели бы в этой междоусобице победили мы? – сделала Мета, как всегда, необычное предположение.

Язон думал ровно три секунды.

– Возвращаюсь к тому, с чего начал. В результате сей славной победы мы и стали бы законченными подонками, возглавив оставшуюся шайку бандитов. А вопрос об освобождении из плена отпал бы сам собою.

– Не убеждает, – пробурчала Мета.

Не мудрено: он и себя убедил недостаточно. Все это была, конечно, теория, если не сказать демагогия, и попытка самообмана.

В действительности Язона все эти дни мучила загадка: что же все-таки подтолкнуло его к, быть может, самому безумному поступку в жизни. Желание замолить грехи перед богом, в которого он никогда не верил? Желание покрасоваться перед любимой Метой, которая по определению не могла этого оценить? И то, и другое – чушь собачья! Так что же, всему причиной внезапно нахлынувшее нежное чувство к этой несчастной девочке, и ревность Меты небезосновательна? Или это обыкновенная проснувшаяся совесть? Ближе, ближе… Но не то.

Было еще нечто. Промелькнувшее, как комета по ночному небосклону и рухнувшее обратно в глубины сознания. Ведь было же какое-то странное ощущение, когда пьяный от крови Франсуа д'Олоне втаскивал рыжеволосую девчонку на корабль. Долли в тот момент еще могла идти сама, она двигалась как сомнамбула, как механическая кукла, у которой через секунду кончится завод толкающей ее вперед пружины, но яркие изумрудины глаз смотрели на Язона осмысленно. Да, он это точно помнит! И был удивительный всплеск в мозгу. Словно вся его телекинетическая (или какая там еще?) ему самому неподвластная энергия вдруг всколыхнулась мощной волной. И он почувствовал с остротой, доступной лишь экстрасенсу: что-то связывает его с этой девчонкой, он не имеет права бросить ее. Всплеск был могучим, но коротким. Понять он не успел ничего.

А потом Язон не раз пытался пробраться в сознание девочки. Ведь эту тайну нельзя было увидеть или услышать – только ощутить своим неведомым шестым чувством. И он пытался, как некогда в казино, концентрируя энергию на бесчувственных кубиках игральных костей. Пытался, но ничего не выходило. Эмоции, как и обычно, он читал безошибочно, но и только. Нечто глубинное и очень важное, хранящееся в этой юной головке, оставалось недоступным для него. Даже когда она заговорила, даже когда рассказала о себе, все что помнила. Даже когда они с Метой, частично доверившись ей, объяснили, что собираются работать на флибустьеров, но в собственных целях, что намерены отстаивать и впредь свой особый статус и на корабле, и на планете Джемейка, а потому ее, Долли в обиду ни в коем случае не дадут.

Психологический контакт установился между ними идеальный, а вот самый главный, сверхчувственный, по-прежнему никак не получался. Но Язон знал: что-то поможет ему, что-то должно произойти. И терпеливо ждал этого момента.

Раньше настал другой момент. Как всегда бесшумно и неощутимо вынырнули они из кривопространства и со слегка увеличенным тяготением начали тормозить. То ли спешили к какому-то конкретному времени, то ли это просто была традиции – на подлете к дому выдать экипажу полтора g, чтобы все утихомирились немножко и посерьезнели. Пираты, как успел заметить Язон, увеличенную силу тяжести переносили спокойно, тренированные были, но все-таки она была для них не родной, – это тоже чувствовалось. Так что Язон и сам старался не подать виду и Мете объяснил: полезнее будет изображать подавленность и вялость. Не надо Моргану знать, что Мета родилась и выросла при двойном g, да и Язон прожил не один год при таком тяготении. Во-первых, планет земного типа с подобной силой тяжести не так уж много в обитаемой вселенной, а во-вторых, вообще лучше скрывать свои козыри по возможности долго.

Трудно сказать, как именно Язон догадался, что они подлетают к Джемейке, но предположение оказалось абсолютно верным. Выяснилось это, когда Морган позвал к себе в капитанскую рубку всю троицу пленников.

– Следующая остановка – конечная, – сообщил он и счел нужным пояснить: – Так говорили в общественном транспорте на моей родной планете Казан. Знаете, что такое общественный транспорт?

– Привычка общаться с идиотами, Генри, делает твою речь порою очень утомительной от обилия в ней лишних вопросов и слишком подробных разъяснений.

Язон уже мог себе позволить разговаривать в Морганом в таком тоне. Морган поморщился, но в словесную дуэль вступать не стал, а сразу перешел к делу:

– В таком случае выслушайте, пожалуйста, необходимый краткий инструктаж. Вы пребываете на планету, носящую гордое имя Джемейка. Атмосфера азотно-кислородная, тяготение ноль девять g, солнечный спектр стандартный… Нестандартно другое. Планета живет по закону флибустьеров, и все жители строго соблюдают его. С полным текстом закона вы еще познакомитесь. А сейчас скажу о главном. Категорически запрещается воровать, потому что брать у своих – это величайший грех, а на Джемейке все – свои. По любым конфликтным вопросам следует обращаться в СС, Службу Справедливости. Если вы не успели обратиться и сгоряча кого-то убили, вами займется Суд Справедливости. И вынесет решение. За нарушение Закона вас могут посадить в яму или лишить головы. Об этом следует помнить. Кроме нас, флибустьеров, на планете живут буканьеры, витальеры и почти не привлекаемые к боевым действиям приватиры. Все категории населения равны перед законом. Флибустьеры, к которым вы будете временно или, скажем так, условно причислены, являются категорией высшей и пользуются некоторыми привилегиями, но лишь в отдельных случаях. Об этом вы узнаете в свое время. И наконец, еще одно. Последнее, но, быть может, самое важное. Перемещения граждан, а равно и чужестранцев по планете принципиально ни чем не ограничены. Но ни одна живая душа не имеет права покидать Джемейку без разрешения СМ, Службы Миграции. В вашем случае это будет означать – без моего личного разрешения.

Он помолчал, очевидно, вспоминая, что бы еще сказать, несколько раз переводил взгляд с приборной панели на внимательных слушателей и обратно, а потом, зевнув, добавил:

– Да и посмотрел бы я, как вы без этого разрешения станете улетать в космос…

Страшно довольный этой фразой, вдруг хохотнул, повернулся к пульту и нажал кнопочку под экраном гравитометра.

Гравитометр показал не диск небесного тела, как можно было предположить, а просто яркую точку в центре и расходящееся от нее свечение, плавно угасающее к краям. Не только Мета, но и Язон, слишком хорошо понимали, что это означает: картина ближних замеров гравитационного поля, то есть корабль уже фактически висит над поверхностью планеты. Подтвердил это и газоанализатор, показавший стремительное вхождение в разреженные слои атмосферы. Меж тем на всех прочих экранах, включая фронтальный, по-прежнему мерцало звездное небо, и даже электромагнитные датчики показывали абсолютное отсутствие сколько-нибудь заметных возмущений в пространстве.

– Так значит, ваша планета полностью экранирована от внешнего мира? – напрямую спросила Мета.

– Вы удивительно догадливы! – съязвил Морган. – Вот только бьюсь об заклад, что о таком экране, как этот, вы и не слыхивали никогда. Через него не только лучи, но и корабли не проходят, без моего личного разрешения.

И он, довольный, захохотал.

Мета не знала, что значит «биться об заклад», даже Язон схватывал лишь общий смысл этого архаичного оборота, но ни тот, ни другая не посоветовали бы главарю флибустьеров в его ситуации биться обо что-нибудь, скажем, головой. А вдруг этот заклад все-таки твердый? Ведь не с подобным, а скорее всего именно с таким же непроницаемым экраном они двое были знакомы лучше, чем кто-нибудь.

Только сейчас об этом стоило помолчать.

Морган очень быстро набрал на клавиатуре сложную комбинацию букв и цифр – возможно, как раз пароль, и уже в следующую секунду все экраны словно взорвались буйством красок, вспышками бегущих кривых, столбиками данных, яркими, словно рекламные открытки, видами на горы и море. Одновременно грянула бодрая мелодия и красивый юный голос запел на весь корабль:

– Джеме-э-э-йка!

Ты прекраснее всех во вселенной!

Джеме-э-э-йка!

Здесь бананы растут круглый год.

Джеме-э-э-йка!

Я скажу вам, друзья, откровенно

На любимой планете

под любимой звездой

правит бал мой счастливый народ!

Стихи были не ахти, но вместе с музыкой звучало это красиво. Во всяком случае, создавалось праздничное настроение. И в какой-то момент Язону причудилось, будто они просто посещают еще один курорт. Кассилия, Дархан, теперь Джемейка. Как это мило! Что у нас дальше по плану большого круиза? Ах, ничего? Как это ничего?!

«А вот так, Язон! – сурово ответил он сам себя, чтобы немножечко встряхнуться. – Именно здесь тебе велели остаться навсегда».

– Сэр Генри, – громко окликнул Язон, пытаясь перекричать музыку. – У вас тут наливают что-нибудь с приездом? Или такое событие отмечать не принято?

– Очень даже принято, – сказал Морган и заорал в микрофон: – Шампанского в рубку!

Глава 12

Как могут встречать пиратов? Известное дело. Либо как преступников: из засады, под прицел и всех вязать. Либо, как врагов: ураганным огнем и криками «No pasaran!» Либо, в конце концов, как героев – с цветами и оркестром. Раз уж к себе домой прилетели. Оказался четвертый вариант. Их встречали как высших лиц в государстве, но без торжеств – спокойно, буднично, по-деловому. А флибустьеры с «Конкистадора» и являлись верховной властью на Джемейке.

Под ярко-голубым небом, по которому лениво проплывали маленькие пушистые облачка, было тепло, но не жарко. Казалось, уже на взлетном поле пахнет морской солью, экзотическими цветами и фруктами. Огромная надпись над зданием терминала извещала вновьприбывших, что их корабль причалил в космической гавани с помпезным названием Порт-Король, или, может, точнее – Королевский Порт. Очевидно, от дарханцев заразился Язон страстью к переводу географических названий.

– А столица у вас называется Город-Король? – в шутку поинтересовался Язон.

Шутка получилась неудачной. Главный город назывался именно так – Король-город или Корольград.

А едва они успели оценить ласковый климат и вдохнуть местных ароматов, как свежий воздух оказался сильно подпорчен выхлопами поданного к трапу скромного кортежа из семи машин. Весьма архаичного вида колесные устройства предназначались только для высшего руководства, остальным флибустьеры полагалось добираться до города самостоятельно. Пленников (или теперь уже правильнее было говорить «гостей»?) Морган пригласил в свою машину и, кроме молчаливого шофера с грубым, иссеченным шрамами лицом, в ней не было больше никого. Высокую честь оказал им троим предводитель пиратов.

Особенно сильное впечатление это произвело на юную Долли. Она, быть может, впервые после кошмара в космосе сумела совладать с чувством страха и всерьез ощутила, что в ней видят теперь не только жертву, не только кусок аппетитного мяса для какого-нибудь насильника-людоеда, но и личность. Ее уважали! И Долли настолько осмелела, что решилась задать вопрос самому Моргану:

– Сэр Генри, а вот эти господа на автокатах за окнами нашего вуатюра оберегают нас от террористов?

– Нет, что ты, детка! – улыбнулся Морган. – У нас не бывает террористов. Это просто традиция такая – сопровождать лидера.

– Тогда почему на них такие круто защищенные комбинезонож?

– Тоже традиция, – буркнул Морган, явно давая понять, что сворачивает эту тему.

Долли в своей милой манере продолжала подпускать в речь всякие странные словечки, надерганные из многих языков. Язон-то в силу своего давнего увлечения лингвистикой понимал ее отлично, а вот теперь выяснялось, что и Морган не слишком отстает по этой части. Во всяком случае, он не переспрашивал, о чем идет речь.

Людей, сопровождавших машину главаря Язон, конечно, предпочел бы назвать эскортом мотоциклистов (так их, по крайней мере, звали на Кассилии), но автоход – тоже слово неплохое. А вот эсперантское окончание в слове «комбинезоны» – это уж, разумеется, чистый выпендреж. Кстати, никакие это были не комбинезоны, а натуральные скафандры высшей защиты. И Язон сильно усомнился, что террористов на планете совсем не бывает. «Но раз уж Моргану так хочется, не будем затрагивать больной вопрос», – подумал он.

Ехали они по плохонькой, с потрескавшимся покрытием дороге. В густой зелени деревьев и кустарника по обочинам легко мог спрятаться хоть маньяк-одиночка, хоть целая организованная шайка, задумавшая покушение на главного пирата. А уж желающих занять его место наверняка было немало. Это они успели заметить еще на корабле, так что нечего им теперь мозги вкручивать – даже девчонка не очень-то верит словам Моргана. А к тому же Язон сразу заметил, что очень просторный и комфортабельный внутри автомобиль снаружи был чудовищно чадящим и гремящим: варварский керосиновый движок, тяжелая броня, скорость только за счет мощности, но не легкости – типичные приметы военной техники, а вовсе не прогулочного экипажа.

Довольно скоро выяснилось, что практически весь личный и общественный транспорт на Джемейке устроен примерно так же. Не то чтобы и остальных жителей планеты подстерегало несметное множество опасностей (хотя не без этого – и головы рубили тут, и постреливали бывало, и бомбы бросали), но главное – пираты, привыкшие выходить в космос только на боевых кораблях оставались верны своим пристрастиям и здесь, на Джемейке.

Другой странной особенностью оказалось то, что несмотря на значительные размеры главного континента, воздушные средства сообщения были здесь категорически запрещены законом, и даже простенькие универсальные космошлюпки использовались только официальными организациями да и то в самых исключительных случаях. Для не очень принятых на Джемейке путешествий на дальние расстояния существовало две монорельсовых дороги с магнитной подвеской, пересекающих материк в перпендикулярных направлениях. Да еще весьма неплохо развит был на планете морской транспорт. Различного размера суда и суденышки совершали пусть и редкие, но регулярные рейсы между континентом и многочисленными островами, разбросанными вокруг по всему западному, как его называли, полушарию. Восточный же материк на другой стороне планеты представлял собою огромную пустыню в центре, окаймленную горными массивами вдоль всего побережья. Вершины, вздымавшиеся над морем на пять, семь, а то и больше тысяч метров, никто никогда не покорял, а заниматься орошением пустыни тем более никому не приходило в голову. В общем, материк на востоке оставался необитаем. Интересовал он флибустьеров ни чуть не больше, чем две ледяных и заснеженных полярных шапки.

Собственно говоря, только тепличный, уютный, плодоносящий западный континент и назывался Джемейкой. Остальная суша проходила под условным именем Дикий Восток, и туда даже не летали и не плавали.

Все эти транспортно-географические подробности гости планеты узнали непосредственно от Генри Моргана, охотно развлекавшего их всю дорогу, после того как Язон изящно перевел разговор на новую тему, задав достаточно дурацкий вопрос:

– Порт – король, город – король. А ты, Генри, тоже здесь король?

– Нет, – сказал Морган, у нас не королевство. Я просто главный тут. Официальной должности толком не имею. Так, что-то вроде – начальник СК – службы координации. Иногда еще меня величают Навигатором. А вообще, я просто лидер, и этим все сказано. Меня знают все. Дисциплина у нас предельно жесткая. В моем подчинении – начальники других служб. В их подчинении – капитаны кораблей и командиры звеньев. Дальше – просто флибустьеры. Об остальных сейчас не говорю. Вот так. И каждый знает свое место, каждый понимает, что ослушаться нельзя – ни меня, ни флибустьерского закона. Чем это кончается, вы уже видели. Зачем мне быть королем? Монархизм – ведь это глупость полнейшая. Как можно каких-то недоносков волею Бога возводить на трон? Любому государству требуется настоящий лидер, а не потомок древнего рода, который тащит за собою груз тысячелетнего маразма, условностей и бюрократии. Мы все это хозяйство благополучно сбросили с корабля современности. А что касается названий, плевать мы на них хотели. Названия городов и прочего остались от шпанцев, тех самых, длинноносых. Они сюда прилетели еще во времена Великой Экспансии и деградировали тут до рыцарских турниров, дрянного самогона и бань, которые топятся по-черному. Впрочем, некоторые оказались поумнее, вроде нашего Эрика Кортеса, влились в коллектив. Шпанцы тоже разные бывают. Главное – чувствовать себя свободными. И вот с такими, настоящими(!) людьми мы здесь культуру подняли на недосягаемую высоту, потому и живем богато.

– А почему не осваиваете новые земли на Востоке? – полюбопытствовал Язон.

Вот тут Морган и рассказал вкратце о географии и транспорте.

– Какие же это земли? – закончил он. – Пески да скалы!

– А как же разведка полезных ископаемых?

Лидер-навигатор только рукой махнул:

– Себе дороже искать там что-нибудь. Я быстрее доберусь до дарханского урана, чем найду хоть что-нибудь в этой проклятой глуши. Мы – свободно плывущие, Язон! Ты забыл? Зачем нам в земле ковыряться?

Но оказалось, что на Джемейке все-таки ковыряются в земле, причем довольно много и разнообразно. Правда, об этом Язон и Мета узнали несколько позже. А в тот момент дискуссия об экономике не получила продолжения, потому что правительственный кортеж как раз въехал в город.

Мостовые королевских улиц были столь же неподходящими для автомобильного движения, сколь и шоссе, ведущее из космопорта – подбрасывало на сиденьях изрядно. Но к этому они уже начали привыкать.

И вот на первом же посту СД – службы дорог – вся колонна остановились, и гостей попросили пересесть в заранее вызванную персональную машину. Морган велел им записать на всякий случай номер своего браслет-телефона, называемого здесь для краткости просто браслетом, и, естественно выдал каждому (даже Долли) такой же аппарат связи. Устройства эти были существенно мощнее давешних внутрикорабельных передатчиков. Работали они, очевидно, в диапазоне радиоволн, а для наибольшей эффективности вместо ионосферы использовался, надо думать, тот самый пресловутый экран.

«Ладно, к разговору об экране мы еще вернемся, – подумал Язон. – А сейчас, конечно, не время».

Оставив гостей на попечение водителя, Морган отправился прямиком в центральный дворец для решения оперативных вопросов и подготовки выступления по телевидению. Язону и Мете предлагалось пока обживаться в новом доме и отдыхать. Надо же! Их везли даже не в отель, а в специально выделенную квартиру. Долли, разумеется, тоже поселили с ними, для девушки предусмотрена была отдельная комната. Что ж, действительно как на курорте.

Водитель вопреки ожиданиям не остался в качестве конвоира, а, продемонстрировав гостям их апартаменты и выдав ключи, практически сразу исчез. Впрочем, это не помешало ему вежливо попрощаться и даже приятного отдыха пожелать. Язон и Мета многозначительно переглянулись, едва за флибустьером закрылась дверь. Конечно, они оба понимали, что все не так просто, что тем или иным образом за ними продолжают следить. Просто держат теперь не в зоопарке, а заповеднике, как очень ценных зверей, которым полагается создавать условия, близкие к естественным, для наилучшего сохранения экстерьера и наименьших психологических травм.

Они молча походили по комнатам, поглядели в окна, потрогали все руками, рассмотрели обстановку повнимательней. Ничего особо интересного не заметили. Очень многое зависело от того, как они теперь поведут себя, и первую фразу Мета решила доверить Язону. Да, эту первую фразу, причем не самую удачную, могла выдать и Долли, но девушка, глядя на своих старших товарищей и помня, из какой безнадежной ситуации они спасли ее, сообразила, что лучше помолчать.

– Долли, – произнес наконец, Язон, – побудь немного здесь, а нам с Метой надо чуть-чуть прогуляться по улице.

В глазах девушки мелькнул страх. Нет, не такой безотчетно жуткий, какой еще несколько дней назад держал в своих черных тисках ее разум и память. Это был лишь слабый отголосок уже побежденного кошмара, но Язон поспешил добавить:

– Мы оставим тебя совсем ненадолго. Честное слово. Разбери вещи, отдохни с дороги. Я уверен: здесь тебе ничего не грозит. Ну а на всякий случай, – добавил он с улыбкой, – я ведь учил тебя стрелять из пистолета.

– Хорошо, – кивнула Долли, успокаиваясь.

И тогда Язон снял с запястья браслет связи, одними лишь глазами предлагая Мете сделать то же самое, и они быстро вышли за дверь. На лестнице он шепнул ей: вот теперь давай быстро все обсудим. Первым говорю я. Нет возражений?

Возражений не было. Они уже шли вдоль домов, и Язон излагал ей свои мысли очень быстро, но не жалел при этом времени на четкие паузы и нумерацию тезисов. Он хотел, чтобы Мета как можно лучше запомнила все что он сейчас скажет. Ведь пирряне – это народ привыкший читать не пространные философские труды, а краткие инструкции: по эксплуатации, по технике безопасности, по выживанию в нечеловеческих условиях. Хорошая инструкция всегда краткая и всегда разбита на пункты. Хоть Мета и жаловалась ему когда-то, что не любит подобного занудства в разговоре, сейчас приходилось общаться именно так.

– Первое, – говорил Язон. – Морган уже не видит в нас врагов, он видит в нас конкурентов. Второе. Предоставленные сами себе, мы, по его мнению, придумаем новые способы добывания денег. Третье, если мы не докажем после, что нужны ему и впредь, он может улететь, оставив нас тут, или попросту убить. Четвертое. Уверен, что вполне реально удрать отсюда самостоятельно, думать надо и об этом. Но гораздо интереснее улететь вновь вместе с командой Моргана и заманить его в ловушку где-то в космосе. Пятое и, наверно, главное. Необходимо понять ситуацию с межзвездной связью. Ведь без помощи друзей мы скорее всего не победим. И наконец, шестое. Пока я намерен изучить и разрушить систему, положенную в основу этого мира. Помнишь, как я поступил с Темучином на Счастье.

– Помню, – сказала Мета. – Но Морган – не Темучин. Перед ним у тебя нет преимущества в знании истории Старой Земли и галактики. По-моему, он тоже все это знает. Да и какая у них тут система? Жрут, пьют и грабят – вот и вся система. Ничего из этого не выйдет, Язон.

И так она это решительно сказала, что в первый момент Язон ощутил безнадежность. Интуиция Меты зачастую оказывалась посильнее его собственной. Но потом зло взяло: «Как это у меня, Язона динАльта, ничего не выйдет?! Нет уж, самоуверенная пиррянка, что бы ты там себе не думала, а я пройду этот путь до конца!»

– Некогда сейчас спорить, – сказал он вслух. – Просто выслушай теперь мой план действий. Тоже по пунктам, извини. Первое. Идти к Моргану и четко выяснять свои права. Второе. Узнать как можно больше о Джемейке и о ближайших намерениях флибустьеров. Третье. Найти внутренних врагов Моргана и установить с ними контакт. Четвертое. Постепенно посвятить Долли во все наши планы. Пятое. Никуда не торопиться. Время пока работает на нас. Шестое…

Они шли, произвольно меняя направление, почти наугад, стараясь главным образом находить как можно более пустые улицы, причем, желательно те, которые, судя по резко понижающемуся рельефу, вели к морю. Язон хотел проверить все сразу. Слушают ли их? С помощью чего слушают? Приставили к ним живого человека (много человек) или следящие автоматы? Насколько профессионально все это выполняется, то есть сумеет ли он выявить «хвост», а затем и оторваться от него. Ну а помимо проверки, действительно не терпелось обменяться с Метой первыми впечатлениями и высказать свои пожелания. Пусть хоть так, в виде этих торопливых тезисов. На долгое обсуждение времени им могли и не отпустить.

Он почти угадал. Когда был сформулирован пятый по счету пункт плана, а шестой лишь обозначен, и вдалеке над домами, шпилями церквей и кронами деревьев мелькнула, наконец, яркой просинью узкая полоска моря, кто-то вежливо окликнул их сзади:

– Сэр Язон! Мадам Мета!

Человек был в форме сотрудника СД – службы дорог, лицо – незнакомое, пот катил с него градом, а говорил он запыхавшись от долгого преследования:

– Умоляю вас, не идите так быстро. Остановитесь, пожалуйста, выслушайте меня!

Все было вежливо, культурно, пришлось остановиться.

– Друзья мои, сэр Генри Морган лично просил вас не оставлять дома браслетов. Вы можете понадобиться ему в любую минуту.

И посыльный «эсдэшник» протянул им пару аппаратиков.

– Вы заходили к нам? – с откровенным испугом в голосе поинтересовался Язон, мигом представив себе, какого страху натерпелась Долли при появлении в квартире незнакомого мужчины.

– Да нет же! Как можно? Я принес вам новые браслеты. На всякий случай.

– Как это мило! – оценил Язон, принимая передатчики. – Спасибо.

– Не за что, друзья мои, – расплылся в улыбке необычайно любезный «эсдэшник» и быстро смешался с толпой.

Они все-таки прогулялись до моря, так просто, чтобы выяснить кратчайшую дорогу и попутно начать выполнение пункта «два» плана Язона, то есть приступить к изучению планеты. Говорили о том, о сем, обсуждали людей, дома, погоду. А на обратном пути и вовсе молчали.

«Ну что ж, теперь, по крайней мере, со слежкой и прослушкой все ясно, – думал Язон. – Вот только я не собираюсь мириться с подобным положением. Сегодня же пойду к Моргану. Необходим очень серьезный разговор».

В какой-то момент он даже хотел выйти на связь с лидером флибустьеров немедленно, еще в присутствии запыхавшегося посыльного, но подумав, не увидел в этом смысла, да и вообще не хотелось разговаривать с улицы – не расслышишь еще чего-нибудь важного, будешь потом локти кусать. Но вернувшись в дом, Язон сразу набрал номер, который уже выучил наизусть, хотя ни разу не звонил по нему.

– Приемная начальника СК, – тут же отозвался из браслета приятный женский голос. (Любили они сокращенные названия своих служб. Привычка к конспирации, что ли?) – Навигатор сейчас занят. Что бы вы хотели передать ему?

«Вот так, – подумал Язон. – Значит, Морган переключает номер своего браслета на секретаршу, а мы, стало быть, должны таскаться с его дурацкими аппаратиками даже из туалета в ванную. Да, брат, рано ты возомнил себя компаньоном и конкурентом, ты пока еще все-таки пленник».

– Я хочу говорить с ним лично, – предпринял он последнюю отчаянную попытку. – Это Язон.

– Я вас узнала, мистер динАльт, – меланхолично сообщила секретарша (Интересно, каким образом она его узнала?). – Не желаете поговорить с кем-нибудь из заместителей Навигатора?

– С сэром Тони Ховардом, если можно, – предложил Язон.

– Минуточку. Я попробую вас соединить с начальником СС-2.

– Простите…

– Мистер Ховард является руководителем Службы Снабжения, СС-2, а СС-1 – это Служба Справедливости.

– Спасибо за информацию.

И тут браслет радостно взревел голосом Ховарда:

– Язон, дружище! Что ты дергаешь нашего шефа по пустякам? Остынь, отдохни, выпей чего-нибудь, хочешь вместе пойдем по бабам? Будет весело.

Ховард был пьян, но кажется, как раз в том градусе, когда добродушие еще не перешло в агрессивность.

– Тони, я никого и никогда не дергаю по пустякам, – сказал Язон, оставляя без внимания вопрос с выпивкой и бабами. – Мне действительно срочно нужен Морган.

– Ну, извини, друг, сегодня он тебя не примет. Я тебе зуб даю. Только завтра утром.

Похоже, Ховард знал, что говорит, и Язон сменил тему:

– Послушай, главный снабженец, а могу я попросить тебя выделить мне машину без шофера? Твоей власти, Тони, будет достаточно для этого?

Последнюю фразу он добавил специально, чтобы зацепить самолюбие Ховарда.

Тот попыхтел в микрофон секунд шесть или семь, а потом буркнул:

– Нет проблем, машину сейчас пригонят.

Автомобиль оказался поскромнее, чем тот, на котором ездил Морган и даже чем тот, на котором их привезли сюда, но внутри все равно было уютно, а снаружи все равно была броня и чадящая выхлопная труба – пиратский автомобиль.

Они втроем поколесили по городу. Язон специально сделал несколько кругов по одним и тем же местам. Если вдруг спросят – он же здесь впервые, и вообще ездит бесцельно, как турист-ротозей. Однако сказать наверняка, была ли за ними слежка, он так и не сумел. Либо следили настоящие профессионалы, либо в этом просто не видели смысла: и браслеты и сама машина могли легко пеленговаться из любой точки. Второе было вероятнее, ведь не ожидал же Морган от Язона внезапных и резких телодвижений, угрожающих планете и ее хозяину лично.

А Корольград оказался необычайно красив в архитектурном отношении. Внешний вид жилых зданий, торговых лавок и величественных храмов с островерхими крышами напоминал о тех временах, когда ничего сложнее ткацкого станка и гончарного круга люди еще и в глаза не видели. Морган потом объяснил им, что так оно и есть: все дома не только в столице, но и вообще на Джемейке построены ее предыдущими обитателями – шпанцами, чья цивилизация не только электричества, но, кажется, даже огнестрельного оружия не имела. Однако, завоевав планету, флибустьеры сочли более разумным приспособить старинные крепкие дома под современные коммуникации, нежели чем вбухивать огромные средства и силы в строительство современных небоскребов из стеклостали и легких композитов. Зачем? Здесь и так совсем неплохо.

И действительно было неплохо. Ведь они уже успели узнать, что обсыпающиеся снаружи тысячелетние стены не мешают отделывать квартиры внутри, как номера-люкс на Клианде. Бытовая техника соответствовала современному галактическому стандарту и даже встречались некоторые новинки, вроде самораскрывающихся стен, с какими пришлось впервые познакомиться на борту «Конкистадора». Причем, как выяснилось, подобное оснащение жилищ служило достоянием всех категорий населения, а не только высшей, к которой условно приравняли Язона и Мету.

Наконец, экскурсия по городу несколько утомила их, Язон выехал на приморское шоссе и, отмотав добрых десять километров, нашел пустынный кусок побережья. Тогда они оставили машину у обочины, швырнули браслеты на сиденья, и пошли к воде. Погода портилась. Поднимался ветер, свинцовые тучи наползали из-за горизонта. А над еще не слишком бурными волнами низко-низко летали большие черные птицы с белыми клювами, странно загнутыми вверх. Никого не было рядом, ни машин ни людей. Но почему-то уже совсем не хотелось разговаривать на секретные темы. Мета и раньше не отличалась разговорчивостью, а Язон вдруг ощутил себя в крайне нелепом, несвойственном ему положении. Морган отпустил его, ничего не объяснив, ничего не приказав, ни о чем не попросив даже. Иди, мол, Язон, гуляй, все равно бежать тебе некуда. А Ховард еще советовал по-доброму напиться и с местными девками куролесить. На радость Мете. Очевидно они ждали, что он начнет делать глупости.

Что ж, значит пока он ничего делать не станет. Просто будет убивать время, думать и ждать. А потом, когда полностью усыпит их бдительность и одновременно заработает по-настоящему высокий авторитет, вот тогда возьмет, да и убьет Моргана. В конце концов, почему бы самому Язону не взять всю власть на Джемейке в свои руки и не сделать эту планету еще одной колонией Пирра? Да нет, чепуха это все. Так не получится.

Размышления прервала Долли.

– Простите, но хоть здесь-то мы можем говорить обо всем? – спросила она робко.

– Да, девочка, – грустно сказал Язон. – Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Но пока не смогу тебе ответить. Мы непременно выберемся отсюда, Но на это может уйти месяц или целый год. Ты должна привыкнуть к жизни на Джемейке, познакомиться с кем-нибудь, найти себе занятие и вновь научиться радоваться. Нельзя быть печальной целый год. Даже месяц.

– Нельзя, – согласилась Долли, – но я хотела спросить, то есть сказать совсем о другом. Вот вы сейчас подумали, что хорошо бы убить Генри Моргана и захватить тут власть, а потом отбросили эту идею, как нелепую. А я думаю…

– Ты умеешь читать мысли? – перебил Язон, резко оборачиваясь к ней.

– Иногда, – скромно потупившись ответила Долли. – И не у всех. Но однажды я здорово помогла папе, прочитав мысли одного из его конкурентов по бизнесу. Теперь я хочу помочь вам.

– Лихо, – оценил Язон. – И что же ты думаешь по поводу Генри Моргана?

– Его надо убить, – сказала Долли по-взрослому жестко и сухо. – Но прежде давайте я почитаю его мысли.

– Принято, – кивнул Язон. – Завтра же берем тебя с собою. А вот скажи, отчего зависит твоя способность к телепатии?

– Не знаю, – она задумалась. – Я иногда сама пыталась понять, отчего. Но, понимаете, оно вдруг накатывает, как маль, малессере… болезнь, как тошнота, и я становлюсь альтер, другой, я вижу изнутри, я слышу много голосов сразу, бывает очень трудно сосредоточиться, в такие минуты мне вообще очень тяжело…

В языке Долли встречалось много разных романских словечек, очевидно такова была особенность меж-языка на зунбаре. Многие из них легко понимались без перевода, но когда девушка нервничала, непонятных слов в ее речи становилось больше, и она пыталась сама подбирать общедоступный эквивалент…

Вдруг глаза ее заблестели от слез.

– Понимаете, я только знаю, что когда случилось это… ну, после того, как я, как меня… – она всхлипнула, но справилась с собою. – Понимаете, мне кажется, я стала лучше читать мысли.

– Это хорошо, – сказал Язон. – А я ведь сразу почувствовал, что ты совсем не простая девочка. И этот наркоман Монбар не случайно назвал тебя ведьмой. Мета, ты слышишь, о чем мы говорим?

Мета шла в двух шагах перед ними и почему-то не оглядывалась, а море шумело все сильнее.

– Слышу, – сказала она.

Остановилась, повернулась, долго смотрела в глаза Язону.

– Читайте мысли у кого угодно. Двигайте кубики по столу. А когда настанет время убивать, позовете меня. Ладно?

– Ну, зачем ты так? – развел руками Язон.

«Неужели она все-таки ревнует?» – мелькнуло в голове.

А Мета вдруг вскинула правую руку и тремя точными выстрелами сразила трех черных птиц над морем. Остальные с удивительной для их габаритов резвостью разлетелись во все стороны, оглашая окрестности противным низким курлыканьем.

– Зачем вы убиваете птиц, Мета? – обиженно поинтересовалась Долли.

– Не зачем, а почему. Если мы тут в ближайшие дни не займемся делом, я перебью всю живность на этой проклятой планете.

– Не надо, Мета, – попросил Язон.

И тут их снова окликнули. От шоссе в сторону берега спешил очередной сотрудник СД, стройный, подтянутый, в яркой красивой форме.

– В этих животных нельзя стрелять! – начал он кричать еще на ходу.

Мета равнодушно обернулась.

– А вот в это животное, – спросила она, направляя пистолет в грудь «эсдэшника», – можно?

Наверно, развитие чувство юмора не входило в программу подготовки местных блюстителей порядка на дорогах.

– Убийство сотрудника СД при исполнении служебных обязанностей карается согласно пункту двадцать шесть закона флибустьеров…

– Остынь, парень, – перебил его Язон. – Она просто пошутила. Скажи лучше, тебя Морган послал?

– Да, конечно. Он просил вас надеть браслеты и не снимать их больше нигде.

– И ты принес нам три штуки новых?

– Нет, это ваши старые. Вы оставили их в машине.

– Спасибо, сержант, – сказал Язон.

– Старший сержант, – поправил тот.

А Мета взяла, и выстрелила в сердцах еще раз. Нет, уже не по птицам. И не по человеку, конечно. Она разнесла в клочья маленькое торопливо бегущее по песку членистоногое, похожее по форме на дистанционный пульт от многофункционального робота.

Глава 13

Утром Язон набрал номер на браслете, едва проснулся, удачно застал Моргана на рабочем месте и сразу взял быка за рога:

– Генри, объясни, как к тебе попасть. Мы приедем прямо сейчас.

– Во-первых, не прямо сейчас, а самое раннее – через два часа, – резко осадил его Морган. – А во-вторых, кто это – мы?

– Генри, ты с ума сошел! Мы же не оставляем девочку одну надолго.

– Вот и не оставляйте. Мета будет с ней, а ты приедешь ко мне.

Тон Навигатора был практически приказной, и спорить казалось бессмысленным. Но Язон все-таки попробовал:

– Генри, но ведь я еще на корабле объяснял тебе, как важно нам разговаривать всем вместе.

– На корабле все было по-другому. А сейчас мы будем общаться один на один. Заодно и объясню тебе роль женщин в нашем мире. Жду через два часа. Дорогу объяснит секретарша.

– Вот так, – сообщил Язон, садясь завтракать. – Поеду к нему один. А вы уж тут не скучайте.

Завтрак, кстати был великолепен, ведь продукты, заполнявшие холодильник в их квартире, оказались все отличного качества.

Дожевав первый бутерброд, Язон взял салфетку и написал на ней: «Чтение мыслей пока отменяется». Мета взяла у него ручку и ответила тем же способом: «Тогда давай сразу убивать этого гада». Настала очередь Долли, и она приписала под словами Меты: «Поддерживаю и одобряю».

«Ну вот, к ней чувство юмора уже и вернулось!» – с удовлетворением подумал Язон.

После завтрака он закурил и, скомкав «переговорную» салфетку, сжег ее в пепельнице. Все трое улыбались, как заговорщики. Настроение было отличное.

Ночью прошел сильнейший ливень с грозой, а теперь вновь сияло солнце, пахло свежестью и цветущими деревьями, ветви которых заглядывали прямо в открытые окна.

– Ну, вот что, Язон, у тебя назрели некие вопросы, я знаю. И все-таки сначала изволь выслушать меня, каким бы многословным я тебе ни казался.

Морган ходил по своему огромному кабинету в северном крыле королевского дворца и попыхивал трубкой.

– Мета твоя – отличная баба. Пусть работает с нами, пусть воюет – нет вопросов. И из девчонки этой – Долли ее зовут, правильно? – тоже можно полезного человека вырастить, если как следует воспитывать. Ради Бога, я тебе не запрещаю. Но сейчас, Язон, мы будем говорить о делах. А о делах должны говорить только мужчины. Так у нас заведено. Ты ведь уже понял, наверно, флибустьерский закон запрещает нам жениться. На Джемейке много женщин, не принадлежащих никому. Мы можем жить с любою из них одну ночь, одну неделю, да хоть один год, но мы не должны владеть женщинами. А если флибустьер решает связать свою жизнь с одною единственной подругой, он перестает быть флибустьером. Нет, его не будут за это казнить, он просто станет называться буканьером, витальером или даже приватиром, если вдруг решит возделывать землю и разводить скот. Но даже витальеры и буканьеры, уходя в космос, оставляют своих жен здесь. Женщинам не место на кораблях.

– А как же Мадам Цин? – не мог не спросить Язон.

– Мадам Цин – это редчайшее и величайшее исключение. Но она не просто женщина, – он замялся, – даже не совсем женщина. Ее ведь мужчины в обычном смысле не интересуют. Она удовлетворяется, когда пытает и убивает их.

– В каком смысле удовлетворяется, – решил на всякий случай уточнить Язон.

– Во всех смыслах, – перечеркнул Морган его сомнения. – Но она потрясающий боец и мы берем ее с собою всегда. Вот только к руководству стараемся не допускать. Нельзя бабам стоять у руля, Язон, ну, нельзя! Это абсолютная истина. Да слышит меня Бог в эту минуту. Все. Теперь можешь задавать свои вопросы.

– Вопрос первый, – объявил Язон. – Что ты намерен делать дальше?

– Да ничего особенного. Отдохнем немножко, и с новыми силами – в бой! Дэвис уже разработал интересный маршрут. Караччоли предложил встречный вариант – одну богатенькую и плохо защищенную планетку. Пока думаем, обсуждаем.

– Прекрасно, – похвалил Язон. – Но ты меня кажется не понял. Я ведь спрашивал, что ты собираешься делать вместе со мной.

– Я тебя отлично понял, приятель. Но ты же не хочешь вместе со мною чистить торговые корабли и громить братьев наших меньших на недоразвитых планетах. Тебе же это скучно. Я правильно излагаю? Так вот. Ты и придумай, чем заняться. Иначе, зачем я тебя тащил сюда. Гулять вдоль берега моря ты мог бы и на Дархане.

– Вот так ты ставишь вопрос?

– Только так. И торопиться, друг мой, совсем не обязательно. Я улечу за добычей, снова прилечу, а ты тут пока побудешь, поразмышляешь. Хорошую идею надо долго вынашивать.

– Согласен. Однако, чтобы вынашивать хорошую идею, нужны еще и хорошие условия.

– Что ты имеешь ввиду? – вскинулся Морган.

– А то не понимаешь! Я тебе не костолом, я – человек творческий, и не могу работать, когда за мною постоянно шпионят и прослушивают каждую фразу через эти дурацкие браслеты.

– Ну, Язон, – Морган как бы даже успокоился. – Не стоит обижаться на такие мелочи. Слежка – это просто охрана, для твоей же безопасности. А прослушка – сам понимаешь, нам дорого всякое твое слово. Вдруг ты что-нибудь такое гениальное скажешь, да сам и забудешь. А тут пожалуйста: у нас все ходы записаны.

Язон улыбнулся уважительно, мол, ладно, хитрюга, не буду я с тобой пикироваться – смысла нет. Лучше сразу выдвинуть ультиматум.

– Пусть так, – сказал он, – но если эту трогательную заботу обо мне не упразднят уже сегодня, я буду готов служить твоей планете только в качестве простого бойца. Во флибустьеры, сам понимаешь, пойти не могу – женат. Значит, просто витальер, или кто там – буканьер?

– Погоди, – спросил вдруг Морган. – Ты в храме венчался с женою своей.

– Нет, а что?

– Ну, тогда считай, что ты не женат.

– Извини, Генри, женат, не женат – по рукам Мета не пойдет, да и мне все ваши девки как-то не интересны, так что…

– Да я не об этом, чудак ты человек! Давайте вы у нас обвенчаетесь.

– Крайне любопытное предложение! – удивился Язон. – Я подумаю. Но только ты не дал мне ответа, Генри.

– А это я просто время тяну, думаю, – простодушно объяснил Морган. – Хотя чего тут думать-то, на самом деле. Конечно, я вынужден принять твои условия. Ведь мне же новые идеи до зарезу нужны.

– Хорошо, – подытожил Язон. – А мне в таком случае нужны идеи старые. Понимаешь, я должен знать про вас, если не все, то почти все. Я не претендую на знание секретных рычагов управления. Но мне надо знать в подробностях, как вы дошли до жизни такой. Более подробно, чем ты рассказывал, Генри. Мне надо знать с доскональной точностью ваши технические, экономические, военные возможности. Иначе я буду предлагать нереальные проекты или, как говорится, изобретать велосипед.

– Какой велосипед? – не понял Морган, и Язон подумал: «Ну, наконец-то я обскакал тебя в эрудиции!»

– Это такое двухколесное транспортное средство без двигателя, с ножным приводом. Придуман очень давно, и изобретать его вновь предельно глупо. Надо просто знать, что такое изобретение было.

– А-а-а, – глубокомысленно протянул Морган.

– Короче, мне нужен доступ к вашим архивам, – завершил Язон.

Морган грустно улыбнулся.

– Какие могут быть архивы у бандитов? Подумай. Мы стираем из памяти корабельных компьютеров даже маршруты самых последних полетов. Мы нигде не записываем настоящих имен тех, кто вливается в наш коллектив и становится флибустьером. Флибустьеры носят старинные ритуальные клички, происходящие по преданию еще со Старой Земли.

– Стоп! – решительно сказал Язон. – Кто дает вам эти клички? Уж не капелланы ли?

– Конечно, капелланы, они разыскивают их в старинных книгах.

– Та-а-ак! Но если я правильно понимаю, капелланы – это простые бывшие пираты, перешедшие здесь на спокойную работу.

– Да, – согласился Морган, – как правило буканьеры, переставшие воевать в связи с увечьями или другими неприятностями.

– Тогда откуда же у них старинные книги? Неужели в звездных походах награбили?!

Язон увлекся, он развернул натуральный допрос, и вел его поистине с вдохновением.

– Зачем награбили? – словно бы даже обиделся Морган. – Ведь в прежние времена на Джемейке было много старинных книг, но читал их здесь только один человек. А уж потом они стали обязательными во всех церквах.

– Как звали этого человека?

– Старик Сус…

Морган выпалил это странное короткое имя и тут же картинно прикрыл рот ладнью, мол, вот старый дурак – проболтался! Не мог он проболтаться. Слишком хитер. Что-то совсем другое означал этот странный жест.

– Та-а-ак, – еще раз протянул Язон, довольно потирая руки, – вот теперь ты уже помогаешь мне работать, Генри. Весь архив-то, оказывается просто в твоей голове. Про Старика Суса мы уже слышали однажды. Он что-то такое важное перетащил с Тортуги на Джемейку, потом заложил эту штуковину в банке, тогда вы и зажили как люди. Правильно я помню? Так может, это и были старинные книги?

– Нет, Язон, это был аукснис жверис.

– И что же это за жверис такой?

– Не надо, Язон, разделять эти слова. Нехорошо это. Не к добру, – проговорил Морган очень серьезным и даже зловещим голосом.

– Извини, – сдал назад Язон. – Повторяю вопрос: что такое аукснис жверис?

– Не знаю, – честно признался Морган, то есть похоже было, что честно. – Этого никто не знает. Это – таинство.

– Чушь какая-то! – пробормотал Язон. – Как можно таинство в банк закладывать под проценты?

– Очень просто. Для таких, как Уэйн, просто нет ничего святого.

– А для вас есть? – удивился Язон.

– Конечно, есть, – потупился Морган.

Вот таким Язон его еще ни разу не видел. Неужели удалось, наконец, отыскать слабое место у этого бесстрашного и безжалостного предводителя флибустьеров. Так значит, надо давить и давить в найденную точку.

– Ответь мне: Старик Сус знал, что такое аукснис жверис?

– Еще бы ему не знать!

– А когда он умер?

– А кто-то говорил, что он умер? – Морган испуганно вскинул глаза на Язона.

– Да нет, – растерялся Язон, – только ты сам говорил: прежние времена, старик. Я думал, так много лет прошло…

– Э, Язон, старик Сус еще всех нас переживет.

– Понятно. Тогда в чем вопрос? – обрадовался Язон. – Я должен встретиться с ним. На какой планете он живет сейчас?

– На этой, на Джемейке, – ответил Морган бесцветным голосом.

– Ничего себе! Так пригласи его во дворец!

– Его – сюда?!!

На лице матерого пирата отразилась растерянность и какая-то ну прямо детская беспомощность.

– Или ты не хозяин Джемейки?! – сурово вопросил Язон.

Вот этого, конечно, не следовало говорить, но Язона уже понесло. Так хотелось додавить Моргана, так хотелось…

Главарь флибустьеров болезненно скривился, а потом лицо его словно отвердело мгновенно, и глаза блеснули из-под густых, косматых бровей холодной безжалостной сталью.

– Не указывай мне, динАльт. Я сам решу, как надо поступать. Сам. Ты понял это? Хочешь увидеть Старика Суса – увидишь. Но тогда, когда я решу. А пока работай. Без этой информации. Тебе и так есть о чем подумать. Вспомни свои масштабные аферы, вспомни наш совместный полет. Попробуй соединить в мозгу то и другое. Должны получиться интересные результаты. Все технические данные, кроме особо секретных я пришлю тебе с нарочным. Изучай на досуге. Гуляй по Городу-Королю. Съезди в другие места. Не бойся разговаривать с людьми. Обвенчайся с Метой во храме. Я не шучу, это тоже познавательно. Видишь, как много у тебя дел. А как только придумаешь что-нибудь действительно интересное, звони, заходи – гостем будешь.

Аудиенция явно подходила к концу. Язон поднялся, готовясь откланяться, но Морган остановил его:

– Дай-ка, пожалуйста, свой галактический паспорт. Поставлю туда специальный штамп, дающий тебе право перемещаться по всей планете. Только в космопорт не суйся, ради Бога. Там тебе никакой штамп не поможет. Вышибут под зад коленом. Обещаю. Ну как, договорились? А паспорт Меты можешь завести в любой момент. Секретарша проштампует. Девчонке паспорт не нужен, она с вами. Вот и все. Успехов, друг мой.

Тональность разговора под конец изменилась слишком резко, но Язон все-таки рискнул совершить еще одну попытку спровоцировать флибустьера на откровенность. Он спросил этак небрежно, уже от дверей:

– Генри, а все-таки откуда взялся вокруг Джемейки этот чертов экран, через который не прорваться? Это для меня тоже исключительно важно.

Морган поднялся из-за стола, подошел к Язону вплотную, даже приобнял его за плечи и доверительно сообщил:

– Понимаю. Даже очень хорошо понимаю, насколько это важно. Но не только для тебя. Это, видишь ли, как раз моя стратегическая тайна. А ты обещал не претендовать на секретные рычаги управления.

– Ответ принят, – сказал Язон, и дурашливо щелкнул каблуками, как это делали сотрудники СД и СС-1, приветствуя старших по званию. После чего с достоинством удалился.

Глава 14

За десять дней, прожитых на Джемейке трое инопланетников узнали о ней много нового, но нельзя сказать, чтобы общее впечатление как-то уж слишком круто переменилось. Просто всплывали интересные детали, забавные подробности.

Ну, например, на этой планете все-таки ковырялись в земле, несмотря на хвастливое утверждение свободно плавающего Моргана.

С особенным рвением занимались этим витальеры, которые оказались не только бандитами и налетчиками второй категории (по привилегиям), но еще и профессиональными кладоискателями. Их семьи хранили и передавали от отца к сыну старинные секреты о спрятанных шпанцами на Джемейке богатствах. Откапывали это добро уже в течение двухсот лет, не меньше. Видать, шпанцы были большими любителями закапывать деньги и драгоценности в землю. Завоевание их планеты продолжалось не один год. Многие, убегая в горы, спасаясь в лесах или на островах, надеялись еще вернуться в родные места, вот и прятали нажитое. Большей частью это были именно монеты.

Чеканили их на старой Джемейке не скупясь, потому как золото добывали здесь же в богатейших месторождениях. И не только золото, но и самородное серебро. Когда Язону рассказали про самородное серебро, он сразу усомнился – не бывает такого, тем более что серебро это ценилось почему-то выше золота. И у более грамотного аборигена удалось выяснить, какой именно металл добывали дремучие шпанцы на Джемейке. И это ж надо было додуматься чеканить монеты достоинством в одну десятую реала с портретом короля Педро Гомеса Пятнадцатого из химически чистого иридия! А всякий космоэлектронщик знает, что для навигационных приборов нет лучше катода, чем иридиевый с оксидно-иттриевым покрытием! В общем как только на Джемейку опустился первый после Эпохи Регресса межзвездный корабль, и шпанцы предложили в уплату за оружие серебро и золото, не прошло и двух недель, как выяснились истинные цены. Законы рынка возобладали над примитивной хитростью залетных торговцев: за золотой реал давали восемь кредитов, а за серебряный дециреал – аж целых две тысячи. Позднее золото сделалось еще дешевле.

Ну а в период завоевания планеты флибустьерами шпанцы уже хорошо знали, что именно надо прятать прежде всего. Вот почему в первые сто лет кладоискатели обнаруживали в основном золото и камни, и только нынешнее поколение витальеров докопалось наконец до настоящих залежей иридиевых монет.

Менее интересным оказалось знакомство с приватирами – эти-то ковырялись в земле самым допотопным образом, то есть тащили на себе аграрный сектор планеты. Конечно, с замашками пиратов можно было и всю еду доставлять населению в виде награбленных консервов. Но руководителям Джемейки все-таки хватило здравого смысла не губить возделанные некогда шпанцами земли, а завести на них свои собственные фермы. Никто же не станет спорить, что свежее молоко, мясо, хлеб, овощи, яйца никакими пищевыми поставками, неделю проболтавшимися в трюме звездолета заменить невозможно, пусть даже все эти продукты будут упакованы и сохранены по последнему слову галактической техники.

В общем, сельское хозяйство процветало, тем более, что климат способствовал. Еды было даже слишком много, ведь об экспорте никто и не помышлял, а планированием здесь заниматься не любили. Существующая Служба Планирования (СП) расписывала лишь четкую календарную сетку боевых вылетов. Так что излишки фруктов, мяса, муки или кофе просто топили в море или сжигали, чтобы не умножать количество и без того несимпатичных гниющих свалок.

Фермерами были, конечно, не флибустьеры. Лишь некоторые из представителей высшей категории иногда скуки ради, для разнообразия или отдыха переключались на занятия аграрно-животноводческие, и то их любимыми делами становились в этом случае, сбор фруктов или забивание скота. А более нудную и тяжелую работу выполняли профессиональные крестьяне, именуемые здесь приватирами. Люди в общении наискучнейшие, но удивительно добродушные, на первый взгляд, а может, просто безразличные ко всему. Крестьянство не было потомственным на Джемейке. Оно формировалось из ушедших на заслуженный отдых бойцов и пленных, добровольно принявших флибустьерский закон. В последние годы наметилась тенденция к снижению числа фермеров, и Морган был вынужден принять поправку к закону, согласно которой дети приватиров временно лишались права становиться буканьерами, витальерами, а тем более флибустьерами. Что означало слово «временно», никто толком не расшифровывал, и молодым приватирам оставалось только мечтать о космосе.

Как это было понятно Язону, выросшему на заштатном Поргорсторсаанде с его намного более жесткой системой деления на касты!

А всего население планеты Джемейка составляло не больше двух миллионов человек, Поэтому своей промышленности здесь явно не требовалось. Награбленных вещей, доставляемых чуть ли не ежедневно легкими катерами, канонерками и огромными рейдерами, хватало на всех. Распределение материальных благ происходило строго за наличную плату, причем местный золотой реал имел хождение наряду с галактическими банкнотами и коэффициент пересчета – два кредита за один реал – не менялся, говорят, уже лет сто. Доходы всех категорий населения были достаточно высоки для приобретения любой бытовой техники, любого личного оружия, любой одежды, любых самых умопомрачительных игрушек для детей.

А некое подобие производства на Джемейке существовало лишь в форме ремесленничества феодального уровня развития. Наиболее характерной специальностью местных мастеров была профессия ремонтника. Ну и конечно, джемейкские слесаря пошли несколько дальше средневековых. В скобяных лавках и кузницах, оставшихся от шпанцев, чинили теперь все: телевизоров, визифоны, холодильники, дископлейеры, компьютеры, камеры, браслет-телефоны, необычайно популярных здесь кофемолки и кофеварки, ну и конечно, автомобили – эти четырехколесные чудовища на плохом керосине с отвратительным рулевым управлением и ненадежными тормозами.

А вот в чем здесь понимали толк, так это в игрушках. Не только чинили привезенные издалека, но и делали сами, не скупясь на озорную выдумку и настоящую инженерную изобретательность.

Это была еще одна забавная особенность Джемейки. Жестокие и бесчеловечные в космосе пираты с невыразимым, удивительным трепетом относились к подрастающему поколению. Холили своих детишек и лелеяли, разрешали им почти все. В разумных пределах, конечно: алкоголь, наркотики, порнозрелища – с этим до шестнадцати лет было очень строго. А что касается остального, самой распространенной служила поговорка: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». И еще здесь любили повторять, цитируя какого-то древнего датчанина: «Детей надо баловать, тогда из них вырастают настоящие разбойники».

Несколько дней Язон даже обдумывал вариант воздействия на политику и экономику планеты непосредственно через детей, раз уж им придают здесь столь большое значение. Но никакого серьезного проекта в итоге не получилось. Пираты были, конечно, не совсем такими, как все остальные люди в галактике. Но дети их, как это ни странно практически не отличались от обычных. Во всяком случае, жутковатые детишки Пирра, в шесть лет способные защитить себя самостоятельно, в восемь – обучающие других, а в двенадцать – готовые к продолжению рода – напугали Язона в свое время гораздо сильнее. Флибустьерская детвора на самом деле никакого феномена собою не представляла.

И окончательно пришлось убедиться в этом, когда Долли, уже переставшая бояться выходить на улицу одна, познакомилась во время концерта на базарной площади и привела в дом своего ровесника – пятнадцатилетнего мальчишку Робса. Робс был сыном флибустьера, ушедшего в очередной полет и не вернувшегося. Так рассказывала мать, выросшая в семье буканьера. На самом деле, как теперь уже понимал Язон, отец Робса скорее всего был жив, просто у флибустьеров не принято возвращаться к женщинам и, тем более, привязываться к детям.

Нравы же буканьеров были наиболее загадочной темой для Язона, и даже появление Робса мало что прояснило в этом вопросе. Сам мальчишка, доброжелательный к чужакам и смышленый не по годам, просто слишком мало знал об истории своего народа – не полагалось ему в этом возрасте знать много. А мать ни при каких обстоятельствах с инопланетником откровенничать бы не стала. Это Язон и сам понимал. Он уже пробовал заводить беседы с буканьерами. Даже пожилые мужчины оказывались крайне неразговорчивы.

Робс понравился им всем, не только Долли. А в девушку он влюбился без памяти и очень красиво ухаживал за ней. Воспитанный в строгих правилах, не позволял себе никаких вольностей, и помыслы его были чисты. Не прошло и трех дней, как Робс торжественно сообщил, что ради Долли готов на все.

– И на смерть пойдешь? – серьезно спросил Язон.

– Смерть – ерунда, – заявил мальчишка еще более серьезно. – Я готов пойти даже на предательство собственного народа и лично сэра Генри Моргана.

Язон прикусил язык и сказал после паузы:

– Ну, тут уж ты брат погорячился.

А потом воровато огляделся и добавил шепотом:

– Впрочем, именно это нам и нужно.

И они все трое расхохотались облегченно. Конечно, разговор происходил не при Долли. А Долли меж тем чисто по женски медленно, но верно влюблялась в Робса.

К концу десятого дня Язон и Мета уже смело могли считать, что их, то есть заговорщиков, стало на планете четверо.

Этот десятый день пребывания на Джемейке стал весьма примечательным.

Ведь до того с каждым новым кирпичиком информации все яснее выстраивалось главное: никто тут на жизнь не жалуется, все просто кайфуют, жрут, пьют и веселятся в свое удовольствие, а потому власть не ругают и бунтов не готовят. То есть торжествовала до сих пор точка зрения Меты, высказанная ею еще во время той первой конспиративной прогулки по городу: развалить систему невозможно. Впечатление складывалось именно такое.

А потом они узнали кое-что новое.

Это случилось достаточно далеко от столицы, в маленьком приморском городке Картахена. Язон как раз расстался с группой счастливых витальеров, которым помогал откапывать очередной бочонок, полный серебряных дециреалов. А Мета вернулась с гор, где в компании с буканьерами поохотилась в свое удовольствие на свирепых длиннорогих стрелохвостов, представлявших реальную опасность не только для мелкой скотины, но и для людей.

Встретившись в назначенное время на главной площади городка, возле храма, Язон и Мета не сговариваясь повернули в сторону моря – уж очень хотелось искупаться. Долли они оставили до вечера с Робсом и ни о чем не беспокоились. Хороший получился день. И море было теплым, спокойным, и на солнышке, уже клонившемся к западу лежать было приятно. Тишина, благодать. Флибустьерский рай.

И вдруг послышался какой-то невнятный шум. Пришлось приподняться и поглядеть.

Два темнокожих приватира нарочито заговорили на непонятном для простых буканьеров испанском или, как здесь говорили, шпанском языке. Слово за слово, и ругань пошла уже на всех языках, какие кто мог вспомнить. С обеих сторон число участников прибавлялось. Еще минута, и в ход пошли кулаки. Первый же разбитый нос – появилась кровь – и картина начала резко меняться. Одновременно шесть или восемь человек потащили сабли из под груд сваленной одежды. Потом зловещей вороненой сталью блеснули первые пистолеты, еще не снятые с предохранителей, еще пока только угрожающие…

Кто-то не преминул вызвать СС, Службу Справедливости. И трупов в итоге не было. Но когда из-за прибрежных кустов налетел специально обученный отряд пронзительно свистящих в маленькие трубочки и стреляющих только в воздух штурмовиков, клинки успели скреститься, сталь сверкала на солнце и отчаянно звенела, искры сыпались на песок, уже орошенный кровью, а женщины, собравшиеся вокруг, поначалу только визжавшие, уже принялись таскать друг друга за волосы и пинать ногами. Знатная получилась потасовка.

Флибустьеры, ищущие справедливости, всех без разбору уложили лицом вниз и успокоили чувствительными тычками. Потом двоих серьезно раненых увезли в больницу, а зачинщиков, выявленных в ходе экспресс-следствия, проведенного тут же, на месте, затолкали в служебную машину.

Язон не знал, посадили их в яму или порубали головы еще в дороге. А может, ребята и вовсе отделались простыми штрафами. Он так и не сумел достаточно хорошо разобраться в витиеватых формулировках местных крючкотворов, трактовавших закон флибустьеров то так, то эдак. Канонический текст этого шедевра Язон добросовестно одолел от первой до последней страницы, но ориентироваться в реалиях жизни закон помогал слабо. Гораздо ближе к истине была расхожая здесь поговорка: «Закон – что нож, на кого направишь – в того и воткнешь». Красную кожаную книжицу с золотым тиснением «Непреложный Закон Флибустьеров» (вот именно так – все с большой буквы!) Морган вручил ему, кажется, еще в космопорту, в день приезда, но хранил ее Язон просто как сувенир. Было бы странно предполагать, что разгадка главной тайны планеты Джемейка скрывается под роскошной обложкой этого юридического нонсенса.

Заваруха на пляже, перешедшая в побоище многое прояснила.

– Вот тебе и благополучный мир! – резюмировала Мета, словно возражая самой себе. – По-моему, разные категории местных граждан сильно недолюбливают друг друга. А раз есть недовольные, можно устроить бунт. Значит, ты был все-таки прав?

– Конечно, – согласился Язон. – Только ни в коем случае не надо устраивать бунт. Бунтом всегда считалось то, что в итоге обязательно подавляли. И подавляли жестоко. Поэтому мы сделаем революцию. Так это называли раньше. В результате революций побеждают новые силы и происходит полная смена власти.

– И куда ты поведешь эти новые силы, когда захватишь власть? – невинно полюбопытствовала Мета.

– К черту в пекло, – проговорил Язон задумчиво и злобно.

– Интересная идея, – оценила Мета.

– Перестань. Разве я знал, как победить Темучина, когда мы только прилетели на Счастье? Дай срок.

– Опять ты об этом Темучине. «Темучин» – это мой корабль, брошенный нами на Кассилии. А про старого глупого варвара забудь. Ведь здесь живут совсем по-другому.

– Да, – сказал Язон. – Другой исторический период. Я знаю. И все-таки я взорву этот мир изнутри. А как иначе? Вот только торопиться нельзя.

Но оказалось, что торопиться как раз надо.

Уже стемнело, когда они с предельно возможной скоростью двигались по плохо освещенному шоссе, разумеется, еще и отвратительно разбитому фермерскими грязеходами. Вглядываясь в огни по сторонам дороги, Язон выискивал хоть какой-нибудь приличный постоялый двор, так как надежда на крупный город с хорошим отелем давно растаяла, а спать хотелось все-таки ночью, а не днем. И тут позвонил Морган. Вызвал их даже не по браслету, а по экстренному каналу связи – спецпередатчик был встроен в панель управления вуатюром. (Вслед за Долли Язон полюбил называть здешние колымаги этим изящным французским словом.)

Почти торжественным голосом, словно делал сообщение для всего народа, Морган поведал им, что вблизи Картахены начался немного-немало крупнейший за последнее время бунт приватиров. На подавление его уже выдвинулись регулярные отряды флибустьеров, и даже на всякий случай подключены космические силы.

– Я слышал, – добавил в конце Морган, – вы еще недалеко уехали от Картахены. Так вот, счел необходимым предупредить. Может, захотите держаться подальше от опасности. С вами все-таки девочка. (Хитрюга Морган! Подзадориваешь нас.) И вообще у Язона ответственная творческая работа, а творческому человеку нервничать нельзя. (Ну, а вот это уж ты зря!) Однако, если вы по-прежнему верны себе – и мне! – рекомендую посмотреть на все вблизи и даже поучаствовать.

От такого предложения трудно было отказаться. Они сразу развернули машину в обратную сторону и поехали еще быстрее, хотя казалось, что быстрее уже нельзя. И даже Долли не возражала. Язон ведь уже научил ее стрелять из пиррянского пистолета. К тому же рядом с Робсом – ничего теперь не страшно.

Вот только участвовать оказалось особо не в чем. Спецмашины флибустьеров двигались не только по дорогам, но и по лесу, выплевывая, огненные струи напалма и оставляя позади себя лишь полыхающие заросли, в которых уже не могло быть ничего живого. В поселках тяжелые танки буквально утюжили дома, а саму мятежную Картахену за каких-нибудь два-три часа превратили в дымящиеся руины и даже военно-космические силы не понадобились, если не считать, что в ходе некоторых операций с неба на землю направляли мощные столбы света для более точной наводки артиллерийских и ракетных ударов. Прожектора космошлюпок не помешали и во время преследования отступавших в горы остатков разбитой армии бунтовщиков.

Все это весьма масштабное зрелище получилось, конечно, интересным, но никто из них, даже Робс не нашел для себя роли в разыгравшемся трагическом спектакле. Помогать многократно превосходящим силам карателей казалось по меньшей мере странно. Помогать приватирам – глупо и безнадежно. Да и кто они такие – приватиры? Борцы за справедливость или просто внезапно ошалевшие от обжорства фермеры? Этого наши герои пока не знали, а Робс по молодости лет объяснить не брался.

В общем, отсиделись наблюдателями, не раз и не два оценив достойную прочность вуатюра, выделенного Морганом. Пули отскакивали от брони, как семечки, а однажды выяснилось, что ветровое стекло выдерживает прямое попадание легкого снаряда из какой-то базуки. Впрочем, не исключено, это была минометная мина, но все равно хорошо. И тогда Язон пригляделся и сумел рассмотреть, из какого оружия здесь подрывают бронемобили. Под утро, когда все улеглось и стихло, он разыскал среди трупов и развалин две таких пушки с целой коробкой запасных обойм к ним. Вдруг пригодятся.

Ушедших в горы мятежников преследовать не стали, хотя уже поднималось солнце. Флибустьеры были людьми в военном деле весьма искушенными и понимали, что бои в горах – дело безнадежное для нападающих снизу даже при самой совершенной технике. А нападать сверху было слишком дорого, да и не нужно никому. Так что, получили они приказ от Моргана или сами пришли к выводу, что долг исполнен, но уже очень скоро все войска дружно покинули район подавленного мятежа, и над Картахеной сделалось тихо-тихо.

Машину Язона, притаившуюся в овраге, никто не заметил. Они благополучно выбрались на дорогу и по общему решению стали подниматься в горы к уцелевшим приватирам. Браслеты к этому моменту были выброшены (утрачены в бою), а все устройства связи на панели выдраны вместе с приборным щитком (результат попадания гранаты). О возможных жучках в кузове и сиденьях Язон предпочел не думать и разговор они повели без тормозов. Робс к этому времени был уже в курсе их оппозиционных настроений по отношению к Моргану, но по причине отчаянной влюбленности в Долли едва ли мог выступить в роли стукача.

– Значит так, – начал Язон. – Попробуем найти, кто у них главный, узнать цели, возможности, и предложим помощь.

Никто не возражал, и Язон обратился к Робсу:

– Скажи, а часто у вас такое происходит?

– Не знаю, говорят, бывает иногда, но я первый раз увидел. Это все круто было очень, как по видику.

И замялся, почувствовав, что сморозил какую-то глупость.

– А в новостях неужели не показывают ничего подобного?

– Да нет, конечно! – удивился Робс наивному вопросу чужака. – Об этом только люди говорят. А по телеку всегда про хорошее: сколько добыто денег, вещей, насколько цены снижены, сколько жратвы сожгли, потому что девать некуда. Вот и все. Кто же про такое по телеку говорит!

– Так давай мы скажем! – предложил Язон.

– Ну, во-первых, нас туда не пустят.

– Решаемая проблема, – возразил Язон.

– Хорошо, но во-вторых, если такой кошмарик показать на всю планету, люди просто обалдеют…

– Так нам и надо, чтоб они обалдели!

– Вы не дали мне договорить, сэр. Они обалдеют и кинуться добивать всех оставшихся приватиров. Ртов станет меньше, жратвы еще больше, а чтобы сельское хозяйство не зачахло, ряды фермеров временно пополнят витальеры или даже флибустьеры, потом каких-нибудь пленников понавезут с голодных планет. И – полный порядок! Капелланы запудрят людям мозги проповедями, и все утихнет опять. До следующей заварушки.

– Так значит, ты не веришь, что можно изменить что-то на Джемейке?

– Почему не верю? – вроде даже обиделся Робс. – Сегодня ночью круто было. Мне понравилось. А революция на всей планете – это еще круче. Давайте сделаем. А то фильмы по телеку да по видику уже надоели. Порнуху только у братков на дисках посмотреть можно, и то если взрослые застукают – хана. Меня года два назад так выпороли – неделю сидеть не мог. А кроме видика, что еще делать? Скукота! Вот вы появились – это здорово. Давайте сделаем революцию, сэр.

Язон ничего не ответил. Он окончательно загрустил.

И тут они въехали в деревню, последнюю, до которой добрались каратели. Захотелось выйти из вуатюра и посмотреть на все вблизи. Флибустьеры отвели здесь душу на славу. Сами дома стояли целые, но внутри было поколото и порушено все, от окон и сорванных с петель дверей до тщательно перебитых электрических лампочек и посуды. Барахло из всех шкафов и ящичков вытаскивали и сваливали в кучу посреди дома. Кое-где поливали керосином и поджигали, но именно кое-где. Очевидно, солдаты были уже пьяными и начальники запретили им играть с огнем – не ровен час самих себя подпалят. Трупов в поселке обнаружить не удалось. Оттого наверно и буянили так яростно флибустьерские штурмовики: убить никого не удалось – обидно! Так хоть погромить, выпустить пар.

Язон представил себе эту команду ублюдков, как они выезжают из деревни верхом на танках – потные, грязные, усталые, но довольные.

Но тут-то и выяснилось, что с другой стороны ублюдки были ничем не лучше. Неумеренно любопытные инопланетники как раз покидали очередной разгромленный дом, уже почти перестав надеяться на встречу с бывшими обитателями, когда из кустов ударила очередь, Язона, шедшего впереди, осыпало дождем штукатурки, и все четверо разом залегли. Робса учить такому было не надо, а неопытной Долли помогла Мета. Отряд нападавших из засады оказался малочислен но на удивление туп. Крики типа «Мы свои!», попытка поднять белый флаг (впрочем, Язон не был уверен, что здесь знакомы с этой традицией) и даже демонстрация в отчаянном прыжке собственной гражданской одежды действия не возымели. А усыпляющими гранатами и другими гуманными видами оружия, даже самым простым слезоточивым газом на этой варварской планете как-то не пользовались. И ничего такого под рукой не оказалось. Пришлось принять настоящий бой и прикончить шестерых очень молодых ребят. Уж больно отчаянно лезли они на рожон. Только седьмого посчастливилось обезоружить и допросить.

– Кто у вас главный? – допытывался Язон.

– Я.

– Такой молодой?

– А у нас все молодые и все главные.

– Так не бывает. Вы анархисты, что ли?

– Я не знаю, кто такие анархисты. Что вам от меня нужно?

– Я хочу поговорить с твоим начальником.

– У меня нет начальника. И я не хочу с тобой говорить, потому что ты убил моих друзей.

– А зачем твои друзья хотели убить нас?

– А мы всех хотим убить! Нам все надоели.

– Хорошее объяснение. Но все-таки скажи мне, кто у вас главный и где его искать.

Парнишка хмуро молчал в ответ.

– Ну что ж, – сказал Язон ласково, – тогда нам придется убить и тебя тоже.

– Убивайте, – равнодушно отозвался самозваный главный приватир.

И тут неожиданно заговорила Долли:

– Все он врет. Его начальника зовут Зденек и сидит этот тип в таком красивом двухэтажном доме у подножия отвесной скалы. Это совсем недалеко, но все-таки мне будет трудновато найти, если наш герой не поможет.

– Ведьма! – выдохнул приватир.

– Слушай, – удивился Язон. – Что за слово такое? У вас на Джемейке в самом деле встречаются ведьмы?

– Насчет Джемейки ничего не скажу, а вот с других планет залетают, – несколько загадочно ответил пленный.

Что это было? Чистая правда? Попытка нагнать туману? Или тонкая шутка? Последнее – вряд ли. Таким туповатым ребятам чувство юмора вообще, как правило, несвойственно. Но Долли почему-то восприняла последнюю фразу именно так.

– Хватит болтать, остряк доморощенный! Пошли к твоему Зденеку!

И парень со связанными руками молча пошел вперед, кивком головы давая понять, что не возражает.

«Неужели эта девчонка умеет еще и собственной воле других подчинять?» – = удивился Язон про себя.

А юный Робс смотрел на свою любимую с восхищением.

Убежище главного приватира Зденека действительно располагалось неподалеку. И оттуда уже не стреляли: то ли сочли невозможным убивать своего, ведомого в качестве заложника, то ли просто народец в этом штабе поумнее подобрался. Впрочем, насчет последнего вскоре пришлось разочароваться.

Зденек оказался несильно старше своих подчиненных, впрочем, некоторая солидность в его поведении ощущалась. Он попросил называть себя полковником, деловито осведомился каковы воинские звания его гостей, потом предложил вина и спокойно выслушал все соображения Язона. А вот дальше началась полная бредятина. Словно один из них говорил на языке племени оуяи, построенного, как известно, на одних лишь музыкальных звуках, а другой изъяснялся с помощью азбуки глухонемых на основе шаолиньских иероглифов. Диалог получился примерно таким:

– Каковы ваши цели?

– Убивать витальеров, буканьеров и флибустьеров.

– А когда перебьете их всех?

– Никогда не перебьем. Их слишком много.

– Тогда зачем это все?

– Как зачем? Их же надо убивать.

– Но можно ведь установить власть над ними.

– На Джемейке нет и не будет никакой власти.

– А как же власть Генри Моргана?

– Генри Морган – жалкий подонок. Его мы тоже убьем.

– Но до него еще надо добраться.

– Доберемся.

– Вот я и хочу поговорить о том, как это лучше сделать.

– Не надо. Мы сами все знаем.

– Значит, вам не нужна наша помощь?

– Ваша помощь?

Зденек надолго задумался. Потом начал рассуждать. Это у него очень забавно получалось.

– Ну, ты, конечно, академик, ботаник дипломированный. Бабы твои ведьмы – это понятно. Мальчишка – местный, но вроде тоже не дурак, по-шпански очень прилично лопочет. Все вы – ребята хорошие… Нет, помощь на самом деле не нужна.

– Почему? – оторопел Язон от подобной логики.

– Какая разница, почему? Хотите убивать вместе с нами – убивайте, дело доброе. Но вообще нам и без вас хорошо.

– Но мы же опять вернулись к началу разговора! – у Язона уже никакого терпения не хватало. – Какой же смысл – просто так убивать?!

– Как это – какой смысл?! – возмутился Зденек, оскорбленный в лучших чувствах. – Скучно же всю жизнь только землю пахать да свинобразов выращивать!

Аргумент был убийственный. И Язон наконец, осознал всю бессмысленность дальнейшего разговора. Он вдруг понял, кто они, эти бунтовщики. Простые дети фермеров. Зажравшиеся сынки зажравшихся приватиров. Их отцы наубивались в свое время вволю или прилетели с других планет пленными, в общем у них было богатое прошлое, а приватирская молодежь по новому закону флибустьеров не допускалась к космическим полетам. Тут не восстание приватиров поддерживать надо, а законы исправлять, чтобы эти уроды нашли выход своей энергии на межзвездных просторах.

И тут Язон мысленно одернул себя, по-флибустьерски воскликнув: «Господи!»

«Господи! Да о чем ты думаешь, Язон динАльт? Об интересах этих мерзавцев? Об интересах этой безумной планеты? Пусть режут друг друга здесь, а в галактике хватит нам и флибустьеров. Галактику надо очистить от пиратов. Кажется, за этим ты и прилетел сюда. Разве нет? Вот уж действительно недолго и с ума сойти!»

– Вот теперь я ничего не буду скрывать от Моргана, – злобно проговорил Язон, открывая водительскую дверцу и усаживаясь за руль. – Никаких больше заговоров, только совместные проекты. И мы обязательно вытянем из него всю необходимую информацию.

– Вытянем, сэр, – бодро поддержала Долли.

– Мор-ган! – закричал Язон, дурачась. – Ты слышишь меня? Я только что поговорил с главным приватиром. Он – полный придурок, честное слово. И теперь я еще больше уважаю тебя, Навигатор!

– Вряд ли он слышит вас, сэр, – раздумчиво проговорил Робс, внимательно оглядывая автомобиль изнутри.

Пока они сидели у Зденека, местная шпана основательно поработала над машиной. Даже лампочки ни одной не осталось, какие уж там подслушивающие устройства! Удивительно, как этот стойкий джемейкский механизм вообще смог тронуться с места и куда-то поехать. В общем, после бесславной экспедиции в Картахену Язон переменил свое отношение к здешним вуатюрам. Презрение сменилось почти восхищением. Керосинки, конечно, но сделаны на совесть.

Они все четверо ощутили внезапно страшную усталость и километров двадцать проехали по шоссе в полном молчании. Потом Язон вдруг повернулся к Мете и сказал:

– Ну, все. Революция отменяется. Как говорили в древности: «Занимайтесь любовью, а не войной!» Поехали жениться.

– Правда? – спросила Мета с некоторым недоверием.

– Абсолютная правда, – сказал Язон как можно серьезнее. – А потом – напьюсь. Повод достойный, а причин – выше крыши.

– А мы? – спросил Робс.

– Тоже хотите напиться? Пожалуйста.

– Нет, мы хотим жениться.

– Вам еще рано, – сказал Язон строго. – По местным законам.

– А по нашим – в самый раз, – улыбнулась Мета.

Глава 15

Капеллана они застали в церковном дворе. Закатав рукава темно-зеленой болотного оттенка рясы тот копался в движке своего вуатюра, и руки его едва ли не по локоть были вымазаны в чем-то темно-бордовом, похожем на запекшуюся кровь – то ли смазка, то ли тормозная жидкость. Язон вспомнил, что местные священники в прошлом такие же убийцы, как и остальные пираты, и невольно поежился от вида этих обагренных рук.

– Вы ко мне? – спросил капеллан деловито.

– Да, батюшка. Мы хотели бы повенчаться.

– Невесте вашей исполнилось семнадцать?

– Так точно, батюшка, моя невеста – та, которая постарше.

– Ну, тогда нет проблем, сын мой. Пятьдесят пять реалов в кассу храма и я запишу вас на завтра.

– А почему на завтра, батюшка? – поинтересовался Язон.

– Помилуй, сын мой, надо же повесить объявление, чтобы собрался народ, у нас как-то так заведено от веку…

В голосе священника не чувствовалось жесткого требования и Язон спросил:

– А без народа никак нельзя?

– Отчего же, сын мой? Венчаетесь вы перед лицом Божьим, а я слуга его на Джемейке. Для совершения обряда необходимо лишь два свидетеля. Они у вас есть. А народ, то есть прихожане – это просто зрители. Как вам будет угодно, сын мой. Другие обычно просят, чтобы побольше людей пришло.

– Мета, ты хочешь венчаться при народе?

– Нет, – коротко сказала Мета, вовремя удержавшись от желания высказать свое мнение о данном конкретном народе.

– Мы предпочтем без особых торжеств, но поскорее, – резюмировал Язон.

– Тогда подождите, я сейчас.

И капеллан принялся вытирать руки тряпкой.

– Пройдите пока во храм.

Было очень забавно стоять перед алтарем среди дрожащих огоньков свечей и слушать тихую и красивую органную музыку. А после густой, напевный, сделавшийся вдруг совсем неузнаваемым голос капеллана:

– Венчаются раб Божий Язон и раба Божия Мета. Именем господа нашего Иисуса Христа…

«Что ж, – думал Язон, – один раз я уже был рабом. Тогда на планете Аппсала хозяином моим стал некий Чака, бригадир сборщиков местного хрена и охотник на моржей. Теперь в роли хозяина выступает древний Бог, Иисус Христос. Тоже красиво».

Язон покосился влево и заметил, что Мета гораздо серьезнее относится к обряду. Может быть из-за того, что служба велась на странной смеси латыни и испанского, и невеста ни слова не понимала, для нее все это было сплошной музыкой. А может, просто женщины (даже пиррянки) более эмоциональны? Но называть себя рабыней она бы точно не позволила…

Потом, когда капеллан перешел к вопросам, он, конечно, задавал их уже на меж-языке. И кроме традиционных: «Согласны ли вы быть мужем?.. Согласны ли вы быть женой?..», произносились еще предварительные, несколько неожиданные:

– Много ли душ ты загубил, сын мой?

– Ай, батюшка, много! – честно признался Язон.

– В этот торжественный день я отпускаю тебе грехи твои.

– Души – это кто такие? – быстро шепнула Язону растерявшаяся от непонятного слова Мета.

– Имеются ввиду люди, – пояснил тот также шепотом.

– А много ли ты загубила душ, дочь моя?

– Не слишком много, батюшка, – сказала Мета, стараясь соответствовать моменту и впервые употребив ритуальное обращение к капеллану. – Но было и такое, не скрою.

– В этот торжественный день я отпускаю тебе все грехи твои, дочь моя.

Звучал орган. Горели свечи. Пахло горелой смолой босвелии. Здесь ее жгли в специальных маленьких кастрюльках, подвешенных на цепях. А на планете, где прошло детство Язона, тоже росли такие деревья, и мальчишки любили бросать их корни в костер из-за очень ароматного дыма, навешавшего странное, загадочно дразнящее и щемяще-грустное чувство.

Потом они завернули в магазин, где взяли большую бутыль тортугского рома и флягу любимой Язоном натуральной газированной воды из источников Цумба на Цефее. А также целую корзину фруктов.

За официальной бумагой велено было зайти попозже, в самом конце дня, а пока молодожены вместе со свидетелями двинулись прямиком во дворец – к Генри Моргану. Запросто, без звонка. Дома, конечно, остались их запасные браслеты, но не хотелось возвращаться туда. В конце концов, у них сегодня свадьба или что? Морган должен понять. Да и у флибустьеров праздник – очередной бунт подавили.

И Морган действительно не сердился. Принял как родных. Тем более, что во дворце уже заканчивали работать и переходили к массовым торжествам. А торжества готовились немалые. Победа над безумцами-приватирами совпала еще с каким-то церковным праздником, то ли с Богоявлением, то ли с Благовещением – Язон в таких словах всегда путался. В общем, вино и крепкие напитки с минуты на минуту должны были потечь полноводной рекою. Эх, зря на такой хороший ром потратились! Ну, да ладно. Свадьба есть свадьба. Грех за свой счет не отметить.

И вообще, после того, как Язон завязался с витальерами и откопал свой первый дециреал, проблем с деньгами у него не стало. В первые же дни все было много хуже.

Наличность, взятая с собой в дорогу еще с Пирра, была благополучно конфискована еще в момент нападения на Дархане, а возвращать ее никто и не подумал. Захватить чужое в бою – это, по флибустьерским понятиям, честно. Но здесь, на Джемейке, ни у кого воровать было нельзя. Все – свои. А закон есть закон. Унижаться и просить денег у Моргана представлялось немыслимым, тем более, что свою долю пиратской добычи Язон как бы уже получил в виде пленной девчонки.

А потому на второй же день, чтобы не ощущать себя зависимым, он отправился в местное казино. Обобрал двоих-троих игроков по мелочи, но тут же и почувствовал, что имеет дело с профессионалами. На Джемейке каждый второй, а то и девять из десяти были шулерами. И на кривой кобыле объехать их было трудновато. Если один шулер чувствует, что другой хитрее, в ход идут уже иные средства, то есть, скажем, не колода карт, а сабля. До такого Язон доводить не хотел, поэтому на следующий день предпочел не играть, а просто поторговать секретами карточных фокусови, коих знал немерено. Публика в игорной забегаловке оказалась охочей до подобного рода трюков, и Язон за один вечер заработал больше, чем мог предположить. И все равно это было так себе, несерьезно. Мета – тем более, кроме уроков рукопашного боя, не придумала никаких вариантов заработка. Потом у нее началось увлечение охотой вместе с буканьерами. За редких зверей тоже платили кое-что в заготконторах СС-2, то бишь службы Ховарда. И все-таки только продажа иридия позволила им больше не считать себя нищими. Этот бизнес оказался вне конкуренции.

До начала большого праздника оставалось не больше часа, но Морган охотно принял у себя в кабинете всю их команду. Вот это была удача! Почти победа. Точнее, шаг к победе.

– Включайся, девочка, – шепнул Язон Долли. – Как только мы начнем говорить о серьезных вещах, уж постарайся проникнуть в его мозги.

Долли только кивнула молча. Она и сама все понимала.

А Морган предложил гостям садиться, обвел разношерстную компанию несколько удивленным взглядом и вопросил:

– Язон, ты пришел рассказать мне о своей гениальной идее?

– В общем, да, сэр Генри, – уклончиво начал Язон. – Идея еще не до конца созрела, но думаю нам уже есть, что обсудить. Позволь однако вначале представить тебе эту женщину. Мета. Моя жена.

– О, поздравляю, мэм, – подскочил в своем кресле Морган. – Искренне рад. В каком храме вы обвенчались?

– В церкви Рождества Богородицы, что на Гордельском спуске. Кажется именно туда ты советовал мне пойти, Генри?

– Я тебе советовал просто обвенчаться, – жестко ответил Морган, лишний раз давая понять, что всегда запоминает каждое свое слово.

«Да, – понял Язон, – зубы ему заговаривать – дело бесполезное».

– Ну, хорошо, Генри. Так ты выпьешь за нас? Давай по стаканчику. И я начну рассказывать.

Налили, выпили, оценили тонкий букет, пожевали фруктов.

– Я познакомился с главарем бунтовщиков, – сообщил Язон.

– Зачем? – с искренним недоумением откликнулся Морган.

– Я же объяснял, Генри. Мне нужно знать все о твоей планете, иначе…

– Хорошо. Идея-то твоя какова?

– Подожди с идеей. Разве тебе не интересно мое мнение о Зденеке и других приватирах.

– Не интересно, – Морган как отрубил. – И Зденек мне неинтересен. Если твоя идея заключается в том, чтобы отправить в космос приватиров, а вместо фермеров использовать роботов – спасибо, но это не сюда. Питер Дэвис у нас занимается планированием, а Ричард Скотт возглавляет СС-1, можешь с ними на досуге покалякать. А мне лично, и значит, всей планете нужны эти бунты! Понимаешь? Без них народ сопьется, зажрется и расхочет вообще куда-нибудь летать.

– Так ты сам, что ли, и организуешь мятежи? – не поверил Язон.

– Ну, не совсем так… Ладно, гони идею. Я ведь предупреждал: без новых предложений не приходи ко мне, Язон.

– Ну, хорошо, слушай. Вы должны добывать на других планетах, а возможно, и на кораблях в межзвездном пространстве не материальные ценности, а нечто другое. Это будет намного сложнее, но и существенно рентабельнее. Во вселенной ведь можно найти такую вещь, которую однажды получишь в свои руки, и вообще перестанешь думать о материальных ценностях.

– Наркотики, что ли? – спросил Морган.

– Дурная шутка, Генри.

– Ну ладно, ладно, продолжай. Что же это?

– Я скажу. Но ты пойми, идея еще действительно не дозрела. Приведу тебе несколько примеров, но их пока можно считать чисто теоретическими. Во вселенной есть почти все. Если хорошенько поискать. Машина времени. Дубликатор любой материи, включая живую и разумную. Средства омоложения. Портативные устройства для гиперпереходов. И так далее. Пойми: идея моя еще очень сырая, но я хочу, чтобы ты тоже над нею думал. Ведь толчок к этим мыслям дал мне именно ты, Генри. Похитив меня, ты впервые приобрел нематериальную ценность. И это тоже путь. Мой ум – не единственный выдающийся ум в галактике.

Мета смотрела на Язона с ужасом. С ее точки зрения он разбалтывал недопустимые вещи. Робс слушал с захватывающим интересом. Казалось, он сейчас выдохнет: «Во, круто! Прямо как по видику!» А Долли смотрела мимо Моргана в стену и глаза ее зримо мутнели с каждой секундой, будто она стремительно пьянела или засыпала. Словом, процесс пошел.

– Ты не зря провел это время на планете, – оценил Морган. – Я буду думать над твоими идеями.

– Спасибо, Генри. Но пойми, вот теперь-то уж мне точно нужно знать, чем ты уже владеешь из нематериальных ценностей. Точнее, чем владеет Старик Сус. Что такое, черт возьми, этот аукснис жверис!

– Я не смогу тебе помочь сегодня, – проговорил Морган странным замогильным голосом и замолчал надолго.

Язон метнул быстрый взгляд на Долли, но та и без него уже поняла, что наступает кульминационный момент. Глаза ее из изумрудно прозрачных сделались буквально малахитовыми, даже разводы какие-то темные на радужке проступили. Неужели Морган не замечает этой странности?

Но Морган, похоже, не замечал уже ничего. Он как будто впал в глубокий транс. Молчание сделалось гнетущим. И тогда главарь флибустьеров вдруг произнес четким, бодрым, но совершенно не своим голосом:

– Язон, поговори об этом со своим капелланом. На Джемейке есть традиция: жених и невеста имеют право задать несколько очень откровенных вопросов своему капелллану. И тот обязан ответить честно. Поговори. Капеллан, как и все буканьеры, знает про Старика Суса. А сейчас… К столу, к столу, к столу!..

В огромном праздничном зале все смешалось. Бокалы, кубки, подносы, свечи, мужчины, женщины, блюда, бутылки, пьяные трезвые, господа, слуги, витальеры, флибустьеры, серебро, золото… В глазах рябило. Затеряться было предельно легко. Найти кого-то – безумно сложно. Об этом и мечтал Язон, но вначале (убедившись, что Морган уже достаточно далеко) он прошептал:

– Долли, Долли, ну что? Говори быстрее!

– Его мысли очень трудно читать. Безмерно трудно, – как-то очень по-взрослому ответила девушка совершенно измученным голосом. – Их кто-то блокирует.

– Может быть, он сам? – предположил Язон.

– Не знаю. Больше похоже на постороннее вмешательство.

– Это уже очень важная информация. И все же, Долли. Он знает, где Старик Сус, кто он такой? Знает ли он, наконец, что такое аукснис жверис?

– Да, – сказала Долли почти уверенно. – Но он действительно не может сказать этого нам. Действительно не может. Очень трудно читать эти его тяжелые, скользкие, совершенно чужие, ну, то есть не его мысли…

– Извини меня, девочка. Я не знал, что будет так трудно.

– Это наша общая работа, – откликнулась она опять очень по-взрослому.

– И последнее, – сказал Язон, глядя виноватыми глазами. – Что это за странный совет был?

– А это не он дал вам совет. Это кто-то другой внутри него, и потому мне кажется, что совет хороший. Морган сейчас не помнит, что именно сказал. Но скорее всего через какое-то время вспомнит. Так что поспешите, сэр…

Она могла бы и не говорить последних слов.

– Долли, кто бы не спросил обо мне, даже если Мета, говори, что я где-то тут. Поняла?

Девушка кивнула и юркнула в толпу веселящихся граждан Джемейки, ища глазами Робса. А тот уже спешил ей навстречу.

Глава 16

Капеллан храма Рождества Богородицы, что на Гордельском спуске, ходил вдоль алтаря и расставлял свечи. Когда Язон ступил под своды центрального нефа и его шаги гулким эхом отозвались в самых дальних уголках помещения, священник неспешно оглянулся и сказал:

– Вы рановато пришли, сын мой, видите, я только еще подготовил бланк, а заполнять его имею право лишь в присутствии государственного чиновника. Впрочем уже совсем скоро я жду этого посыльного от сэра Генри Моргана, он проставит большую гербовую печать и завизирует регистрацию вашего брака.

– Очень приятно, батюшка, но я пришел не только за нашим свидетельством… Ой, – прервал сам себя Язон увидев бланк и невольно беря его в руки. – Что за странный материал?

– Официальные церковные документы традиционно пишутся на пергаменте, изготовляемом из свиной кожи.

– Свиной? – недоверчиво переспросил Язон. – Такой тонкой. Уж не человечья ли она, батюшка?

– Нет, сын мой. На человечьей коже, причем собственной кровью пишутся только клятвы флибустьеров при вступлении в их «высочайшее сообщество».

Последние два слова были сказаны с явным пренебрежением, и Язон понял, что теперь самое время задавать главные вопросы.

– Батюшка, я пришел затем, чтобы кое о чем важном спросить у вас.

– Спрашивай сын мой, сегодня ты имеешь на это право.

– Вы ведь буканьер, батюшка? Кто такие буканьеры? Почему они молчат о себе?

– Присядем, сын мой, и я расскажу тебе.

Они сели и капеллан неожиданно предложил, переходя на ты:

– Закурить хочешь?

– Так ведь это богомерзкое занятие!

Уж такую-то элементарную вещь о правилах, принятых в христианской церкви, знал даже безбожник Язон.

– А, перестань, на этой планете давно сместились все представления о богомерзких занятиях.

И капеланн достал из-под своей зеленой рясы пачку сигарет. Неужели «Антарес»? Действительно «Антарес». Случайное совпадение? Или уже начинается чертовщина?

Закурили. Священник и прихожанин, сидя в католическом храме, в первом ряду, перед центральным распятием и алтарем.

– Ну, так слушай, – начал капеллан. – Буканьеры были предвестниками флибустьеров. Наши предки самые древние пираты в этих краях. Мы были довольно диким племенем на планете Тортуга. Все, я о чем я буду сейчас рассказывать, происходило задолго до моего рождения, но у буканьеров принято говорить «мы», о каком бы поколении не шла речь. Итак, мы были дикими в смысле бытовой культуры. Мы жили в лесах, сплошь покрывающих эту планету, питались ягодами, фруктами и мясом животных, на которых охотились. Места, где мы разделывали туши, вымачивали и сушили шкуры, пилили и шлифовали панцири диких зверей, издревле назывались у нас буканами, от сюда и родовое имя наше. А звери на Тортуге водились совершенно уникальные – быстроногие питахи. Это такие хищные панцирные лошади. Их мясо не сравнимо по вкусу ни с одним из продуктов во вселенной, а охотиться на них безумно сложно, и потому мы были лучшими охотниками в галактике. К тому же – быть может, это самое важное! – что-то совершенно необыкновенное заключалось в мясе и крови питах. Таинственное вещество позволяло нам не терять памяти. Особой памяти – памяти предков.

Правда, за тысячи лет оторванности от остальных цивилизаций воспоминания наши сделались избирательными. Мы не удержали в головах почти никаких сведений о технике, но зато отлично воспроизводили старые земные языки, в подробностях пересказывали древнюю историю, шпарили наизусть священные книги разных религий. Из кожи питах мы научились делать тонкие листы наподобие бумажных, из коры деревьев гри – плотные обложки. Страницы наших книг мы склеивали по корешкам смолою кустарника тюн, а писали птичьими перьями, наполняя их темным соком дерева жу. За века мы составили огромную библиотеку, возрождая культуру Старой Земли. А сами продолжали жить охотой, собирательством и рыбной ловлей.

И вот однажды на Тортугу прилетели люди на трех огромных кораблях. Мы хотели показать им наши книги, мы хотели дружить, сотрудничать, хотели повидать иные миры в обмен на наши знания, в обмен на пользование нашими природными богатствами. Но люди, называвшие себя кетчерами, не собирались даже говорить с нами. Они сразу стали отстреливать питах из своих многоствольных ружей, и грузить туши на корабли. Потом они прилетали еще несколько раз и в итоге перебили всех питах, всех до единой. Впрочем, нет, последний корабль они набили живыми зверями. Это мы точно помнили.

Вот так нам стало нечего есть. Мы озверели от голода. И осмелели настолько, что решились напасть на один из их кораблей. Самый незащищенный. Мы жестоко растерзали всех, кто оказался внутри. Эти кетчеры не были охотниками, скорее исследователями, они даже стрелять толком не умели. А видевшие эту сцену члены экипажей трех других кораблей, даже не попытались отвоевать захваченный нами трофей. Забрались в свои летающие посудины и в ужасе покинули Тортугу. Навсегда.

А мы поклялись найти всех кетчеров и отомстить им по-настоящему. Мы научились управлять кораблем, ведь не зря же так много веков из поколения в поколение передавали друг другу умение читать и многие знания из древних книг. Наша доблестная команда вышла в космос. Первый же встреченный корабль мы сочли кораблем кетчеров, взяли его на абордаж и, перебив команду, захватили груз. Это было обычное торговое судно с большим запасов консервированных продуктов. Нам понравилась такая операция, ведь мы спасли наших братьев от голодной смерти. Мы вернулись на планету, но почувствовали, что уже вошли во вкус. Ни одна сила в мире не смогла бы теперь нас остановить.

Так буканьеры сделались пиратами.

И мы до сих пор ищем кетчеров. Прошло слишком много лет, и никто уже не знает, где можно найти их. Иногда Морган обещает нам подключить лучшие умы галактики к решению этой проблемы. Но он все врет. Ему наплевать на нас.

– А как буканьеры попали на Джемейку? – спросил Язон, уловив небольшую паузу, сделанную капелланом. – И кто сейчас живет на Тортуге?

– Начну со второго. На Тортуге живут все те же люди, что и здесь: флибустьеры, буканьеры, витальеры, приватиры. Но там теперь отвратительные условия жизни. После тотального уничтожения питах нарушился экологический баланс планеты, реки и озера заболотились, леса стали гнить, есть лишь несколько островов на самых больших озерах, где можно жить не боясь жутких туч кровососущих насекомых. Там и расположены космические базы флибустьеров и фермы приватиров. Буканьеры продолжают охотиться на кого-то, а витальеры… Ума не приложу, что они могут там искать. Ведь шпанцев на Тортуге никогда нем было. А мы наши ценности отродясь не закапывали.

Вот тут и перехожу я к твоему первому вопросу. Когда мы уже были пиратами, а флот наш, составленный из захваченных кораблей, насчитывал больше двух десятков боевых единиц, на планете словно бы ниоткуда появился загадочный человек – Старик Сус.

Язон вздрогнул, так что капеллан даже заметил это.

– Старик Сус, – повторил он. – Так называл себя этот человек, хотя выглядел очень молодо, я бы сказал на мальчишку был похож. А мы уже стали злые как черти к тому времени, рвались убить любого, в том числе и его. Убить на всякий случай, просто так, ни за что. Но Старик Сус сказал странные слова:

– Господа буканьеры, мне нужны ваши книги.

Откуда он мог знать про наши книги, ими уже лет двадцать никто не интересовался, даже мы сами.

– В книгах ваша сила, господа, – сказал он.

И мы стали слушать его очень внимательно.

– Я погружу эти фолианты (не каждому известно столь древнее слово, а Старик Сус так и сказал) на свой звездолет и отвезу их на другую планету. Имя которой – Джемейка. У вас великое будущее, господа буканьеры, но не здесь, а на Джемейке. Эта планета должна погибнуть. Но вы сумеете захватить Джемейку. Люди, живущие там, для вас не конкуренты в борьбе. Но этого мало. Чтобы развернуться в галактике всерьез – он так и сказал: в галактике! – вам понадобится много денег. Я дам вам эти деньги. В обмен на книги. Мы задумались. Сделка предлагалась выгодная.

– Скажу вам больше, – добавил Старик Сус. – В конечном итоге, книги вернуться к вам. Соглашайтесь. Здесь нет никакого обмана – только рука судьбы.

Он все время говорил очень странные слова.

И тогда самый трезвомыслящий среди нас, который уже давно стал неформальным лидером, – Джон Сильвер – спросил:

– Но как мы можем верить тебе, пришелец, если даже не знаем откуда ты взялся? Наш звездный флот полностью контролирует околопланетное пространство, и я уверен что ни один корабль не подлетал к планете в последние года два.

– Ты прав, Джон, – ответил Старик Сус, – я не прилетал на вашу планету, я пришел из-под земли. Так вам будет понятнее. На самом деле я путешествую между мирами иным путем. Через… И он произнес слово, которое сегодня запрещено произносить вслух на Джемейке, тем более в храме Божьем. Слово звучало настолько загадочно, что мы почему-то сразу поверили. А Старик Сус меж тем продолжал:

– Звездолет же мой спрятан был в скале на острове Голом посреди озера Биндо, и лежал там восемь тысяч лет. Вы просто не знали об этом. Сам же я, господа буканьеры, родом с планеты Тьюнис…

Про планету Тьюнис Язон уже слышал однажды, но в этом контексте слово «Тьюнис» странным образом, скорее всего просто по созвучию, напомнило ему другое название – Юктис. Мысль побежала дальше. Арчи Стовер однажды рассказал ему, что Юктис – это поздний сокращенный вариант полного названия планеты – Юодас Нактис. Первыми колонизаторами миров Зеленой Ветви были литовцы, и двум соседним планетам они дали поэтичные имена, звучащие особенно красиво по контрасту: Черная Ночь и Золотое Утро – Юодас Нактис и Аукснис Ритас. Аукснис, золотое… Что?! Аукснис жверис! А жверис… Ну конечно же! Общий балто-славянский корень. «Жверис» по-литовски – это просто зверь. Золотой Зверь…

Ослепительный Винторог. Окроткави. Звездолет «Овен».

Вот на чем прилетел на Джемейку Старик Сус, вот что закладывал он в банке на Кассилии, под сверхвысокий процент…

Все в один миг склеилось в голове Язона, сложилось, как детская мозаика. Он даже капеллана слушать перестал.

– Батюшка! – у меня остался только один вопрос, – невежливо перебил он священника. – Где сейчас Старик Сус?

– На острове Эспаньола. Это в двух часах пути от морского порта Города-Короля, если плыть на крылатой шхуне. Любой матрос тебе покажет дорогу. Вот правда, не любой согласится везти…

– Договорюсь, – сказал Язон уже едва ли не на бегу.

– Сын мой, тебе не стоит так торопиться, – окликнул его капеллан. – Подойди ко мне. Во-первых, ты должен вернуться сюда… – он посмотрел на часы. – Да, уже через полчаса не рано будет забрать ваше свидетельство. А это важно. Во-вторых, если вернешься вместе с невестой, я, быть может, расскажу вам еще кое-что. Ты понял?

Трудно было бы не понять, когда слова произносились с таким нажимом. И Язон, прежде чем уйти, не удержался от последнего вопроса.

– Но почему вы взялись помогать мне, батюшка?

– А ты смышленый мальчик, Язон. – Старый капеллан улыбнулся в бороду. – Вот об этом я и собирался сказать тебе. Опережаешь события? Ну, да ладно. Слушай. Ко мне приходил человек и предупредил о твоем появлении. Не спрашивай у меня его имени. Оно слишком известно у нас на планете, чтобы сейчас произносить его вслух. Но он оставил мне вот эту пачку сигарет. Забери. Между прочим, я сам очень редко курю. А теперь – ступай.

По дороге к дворцу Язон дважды едва не помял пьяных флибустьеров, шумные компании которых заполонили город. Он так торопился, что визжал тормозами на всех поворотах и окатывал веером брызг из луж зазевавшихся собак, старух и детишек.

А во дворце все было по-прежнему: музыка, шум, танцы, смех, дымный чад, запахи вина и вкусной еды.

– Мета, скажи, – начал он, едва переводя дух, когда наконец отыскал ее среди галдящей праздничной публики, – скажи, Морган не искал меня?

– Нет. Плевать на Моргана! Где ты был? Я искала тебя! А эта паршивка Долли, которая с тобой беседовала перед самым уходом, говорила, что ты просто где-то здесь. Я уже собиралась перевернуть королевский дворец кверху дном, когда она, наконец, выдала мне вашу маленькую тайну. Значит, отъезд по сверхсекретной причине? И где же ты был, Язон?

– В вуатюре расскажу. Сейчас некогда.

Он уже тащил ее через весь зал, мимо столов с неуменьшающимся количеством вина и изрядными горами набросанных объедков, мимо танцующих пар, хохочущих идиотов и уже зарождающихся кое-где пьяных драк.

– Куда мы идем? – начала сердиться Мета.

– К Моргану. Он у себя?

– Да, его только что вызвали по срочному делу.

– И как это я угадал? – сам на себя удивился Язон. – Мы должны предупредить шефа, что поедем в церковь за свидетельством. А сами срочно удерем отсюда все вместе, но так, чтобы он ничего не заподозрил.

– Всем вместе и срочно – думаю не получится, – проговорила Мета.

– Это еще почему?

– Потому. Робс участвует в шуточном рыцарском турнире, а Долли за него болеет, и они ни за что не согласятся уйти до окончания этого потрясающего спектакля.

– Плохо, – сказал Язон.

Потом задумался, представив себе дорогу от Гордельского спуска к морскому порту и смирился:

– А впрочем, ладно, заберем их на обратной дороге. Кстати, тебя не удивляет выносливость нашей молодежи? Ведь вторую ночь не спят, столько нервотрепки было, а еще хватает сил веселиться!

Мета только плечами пожала. Потом сказала:

– Ну, Долли-то кажется поспала в машине, а Робс… Я давно заметила, что местные пираты – очень здоровые и тренированные люди. Ты сам-то как?

– Сплю на ходу, если честно, – признался Язон. – Но боюсь нам еще долго не позволят сомкнуть глаз. Пошли быстрее.

Мета почти ничего не понимала в происходящем, но догадывалась, что сейчас лучше подчиниться. Когда Язон такой уверенный и порывистый – это означает, что у мужа есть четкий план действий. Да, именно у мужа. А согласно традициям многих древних планет мужьям надо подчиняться. В самой непривычности этого «надо» была какая-то особенная прелесть для Меты.

Морган сидел в своем кресле за огромным столом и разговаривал одновременно по браслету и двум массивным аппаратам дальней связи по левую и правую руку от себя. Язон и Мета секунд пять наблюдали этот процесс, поражаясь способностям главаря флибустьеров, а потом все-таки извинились, вклинились и сообщили о своем отъезде.

Морган не возражал. Он все понял, он рад был их видеть в этот прекрасный день, он желал им всего наилучшего и… и все. Опять началась трескотня цифр, паролей, отрывистых приказов.

В машине Язон вкратце пересказал Мете откровения капеллана и свою догадку. Мета реагировала спокойно. На то она и пиррянка. А Сам Язон вдруг начал страшно нервничать.

– Зря мы их оставили там, – сказал он. – Нельзя было этого делать.

– Да что за глупость? – не поняла Мета. – Заберем свидетельство и вернемся.

– У них даже браслетов нет, – продолжал бубнить Язон. – Нам придется подниматься наверх. А если в храме стояла прослушка, за нами уже через полчаса, если не раньше, организуют погоню.

– Оторвемся, – сказала Мета уверенно.

Храм был уже за углом. Теперь возвращаться во дворец, не заглянув к батюшке, было бы просто нелепо.

И они заглянули.

Свидетельство лежало на амвоне (или как это возвышение называется в католическом храме?), подписанное и запечатанное гербовой синей печатью. А капеллан лежал рядом в огромной луже крови, и у него не было головы. Впрочем, голову они увидели уже в следующую секунду. Убийцы насадили ее на распятие сверху, и по всему телу Христа струилась яркая и еще теплая кровь.

«Ты должен прийти за свидетельством – это важно», – говорил капеллан за несколько минут до гибели. Что было важно? Прийти или взять свидетельство? Возможно, и то, и другое. Пистолеты уже давно прыгнули им в ладони. Язон и Мета медленно поворачивались, стоя спинами друг к другу, и были готовы в любой момент поразить любую движущуюся цель в любой точке храма. Но внутри церкви не было никого. Схватив левой рукой пергамент, Язон шепнул:

– Бежим.

И они петляющим шагом промчались к выходу. Около машины тоже никого не оказалось. А вот возле дворца их уже ждали. Три спецмашины СД, в которых скорее всего сидели сотрудники СС, откровенно перегородили проезд.

– На прорыв? – спросил Язон.

– Конечно, – кивнула Мета.

– Тогда бери вот эту штуку, он протянул ей пушку, стреляющую гранатами или ракетами, в общем, теми зарядами, что подрывали бронемобили во время приватирского мятежа, и посоветовал: – Открывай окошко или дверь – как тебе удобнее. А я бы тоже с удовольствием пострелял, но мне рулить надо.

Взорвав одну машину, они объехали заслон по тротуару и тут же поняли, что выходить и бежать наверх – это верная гибель.

Оставалась одна единственная возможность – оторваться от преследователей и ехать в порт. А Долли с Робсом… Что ж, Долли умеет читать мысли. «Она не простая девчонка, она спасется», – уговаривал сам себя Язон.

Возле главных ворот, откуда было ближе всего до праздничного зала, Язон притормозил, попросил Мету стрелять погуще, сосредоточился и изо всех сил, на какие был способен, протелепатировал вперед и вверх: «Долли! Бегите и прячьтесь! Долли!..» Он повторил пожелание трижды. С каждым разом все истошнее, и когда почувствовал, что уже начинает кружиться голова, а значит, он рискует потерять контроль над собой, Язон вдавил в пол педаль газа, и они помчались по теперь уже хорошо изученным улицам и переулкам, разбрасывая мусорные баки, круша углы старых, обшарпанных домов, протаранивая хлипкие деревянные сараи, иногда сшибая кого-то, возможно, собак, а возможно, и людей – было уже не важно. Да и разве это люди? Это же пираты, нечисть, хуже пиррянских тварей…

Конечно, из открытой дверцы при такой езде стрелять стало невозможно. Поэтому Мета давно разнесла вдребезги заднее стекло вуатюра, и теперь от пуль флибустьеров их защищал только собственный ураганный огонь с двух рук. С правой – привычно летели реактивные пирянские заряды, с левой – чудовищные бронебойные гранаты. И то и другое почти закончилось, когда Мета вдруг обнаружила, что стрелять больше не в кого.

Они оторвались. И до порта оставалось всего два квартала.

Любой матрос в морской гавани Города-Короля знал, что такое остров Эспаньола. Слишком хорошо знал. И плыть туда не хотел никто, ни за какиея деньги. Что там деньги! Самые заманчивые обещания не способны были заставить ни рыбаков, ни перевозчиков преодолеть их вековые страхи.

– Что вы, сэр, это нехорошее место! Приличному человеку туда нельзя.

Но Язону было некогда изучать буканьерский и витальерский эпос, хранящий жуткие предания о безрассудных головах, решившихся посетить зловещий остров. Еще минута – и они проиграют все. Уже с четвертым по счету суеверным кретином тон разговора был резко изменен. Пришлось объяснить ему, что на нехорошем острове он умрет в лучшем случае чрез два часа, а здесь, на очень даже хорошем берегу – через две секунды. Аргумент подействовал, но за штурвалом матросик стоял только благодаря железной хватке Меты. Левую руку она сжимала на горле запуганного идиота, а правой, в которой, конечно же, был у нее пистолет, доблестная пиррянка неустанно и весьма наглядно демонстрировала матросу, что с ним будет, если вдруг они приплывут не туда.

С погодой повезло. Море было на удивление тихим, в нем даже четко отражались три Джемейкских луны и много-много звезд, ярких и разноцветных.

Приплыли они туда. Куда надо. Над причалом даже светилась призрачной фосфорической зеленью вывеска: «Остров Эспаньола». Но не успел нос крылатой шхуны ткнуться в мокрый песок, как в рубке зазвучал сигнал вызова.

– Разговаривать буду я, – объявил Язон.

Никто и не сомневался в этом. Мета была слишком занята, она продолжала контролировать действия матроса, а сам мореплаватель не то что говорить, он уже и дышать-то мог с трудом.

– Отпусти его Мета, – сжалился Язон, – мы уже приплыли. Если это рыболовное начальство, пусть доложит обстановку и плывет отсюда с Богом.

– А обратно? – удивилась Мета. – Сами поплывем?

– О, я думаю, что желающих везти нас обратно, найдется немало!..

Язон ударил по клавише связного устройства и бодро-шутливым тоном рапортовал:

– Добровольный помощник капитана шхуны 06-13 слушает!

Но это было совсем не рыбацкое начальство. Скорее уж начальство Язона. То бишь Генри Морган собственной персоной.

– Язон динАльт! Ты не сделаешь больше ни шага! – рявкнул главарь флибустьеров. – Девчонка в моих руках. Паренек тоже. Сейчас к вам подплывет наш патрульный катер и вы оба вернетесь в город. В противном случае этого дурачка Робса я просто подвешу вниз головой, а твою любимую Долли… Ох, Долли, Долли! Она будет умирать медленно и страшно. Тут рядом со мной есть целая компания давно мечтающих порезвиться с нею. Не один лишь покойный д'Олоне был любителем таких юных леди! Что? Ты что-то сказал, Язон? Повтори погромче.

Язон ничего не говорил – просто думал и ждал. А Морган упивался собственным монологом.

– Знаю, знаю, ты мне не веришь. Думаешь, это просто блеф. Так послушай.

В наушники ворвался плачущий, душераздирающий голос Долли:

– Язон, милый, Язон, сэр, не оставляйте нас, эти ужасные люди… они пойдут на все, я не хочу!..

– Успокойся, Долли, все будет в порядке. Мы сейчас вернемся. Передай, пожалуйста, аппарат Моргану.

– Ну, Язон?

– Что «ну»? Рад слышать тебя, Генри. Проигрывать я тоже умею. Или ты думал, что я баловень судьбы и полнейший неврастеник. Запомни: умею проигрывать. Не трогай девчонку, Мы ждем вашего корабля. И выполним твои условия. Но если ты обманешь, Генри… Ох, не завидую я тебе тогда!

Ответом ему был дружный и веселый смех флибустьеров, всерьез ожидавших своей очереди на Долли.

А Мета словно и не слышала этих переговоров. Матроса она давно отпустила. Тот сидел на полу и растирал обеими ладонями шею. Сама же пиррянка напряженно всматривалась в темноту за бортом. Было там что-то, в кромешной темноте на берегу.

И наконец Язон тоже увидел слабо мерцающий зеленоватый ореол. Он сразу догадался, кто это, и хрипло попросил:

– Опусти пистолет, Мета. Свои.

Человек в светящейся зеленой одежде, такой же призрачной, как вывеска над причалом, только что был метрах в пятидесяти от них – и вот уже легко запрыгивает на борт легкого суденышка, решительными шагами проходит к пульту управления и наконец берет в руки микрофон, закрепленный в стойке.

– Морган, привет тебе. Язон динАльт – мой гость. Он прибыл ко мне. Так что ты, Генри, можешь не беспокоиться. Катер, который плывет сюда, смело направляй обратно, и срочно доставь на Эспаньолу Долли и Робса. Эй, Морган! Не слышу ответа. Ты, что ли, не узнал меня?

После секундного молчания раздался сдавленный, будто неживой голос Генри Моргана:

– Я узнал тебя, Старик Сус.

Глава 17

Керк вышел из своего президентского дома, как иногда в шутку называли здание Главного управления координации, и двумя точными выстрелами сбил приближавшихся к нему шипокрылов. Он успел отметить, что крылатые твари летели как-то особенно лениво, нехотя. А кроме них, столь легко уничтоженных, больше ни одно существо не угрожало здесь человеку, ни с голубого неба без единого облачка, ни из ярко-зеленых густых зарослей по сторонам лужайки. Впрочем, ведь управление специально расположили посреди джунглей, вдалеке от города и порта.

Бруччо вышел следом и произнес:

– Можно было и не стрелять по ним?

– Это почему еще? – недовольно осведомился Керк.

Наверно, лишь одному Бруччо – старейшему опытному биологу – он мог простить столь нетактичное замечание.

– Это были шипокрылы, отбившиеся от утренней стаи, они не угрожали нам. Помнишь, Арчи вчера очень толково докладывал? Как раз об этих птичках. Как зависит уровень их агрессивности в третьей фазе периодических миграций…

Керк перебил его:

– Мне это неинтересно, Бруччо. И вообще, тебе не кажется, что мы все сошли с ума? Язон и Мета пропали куда-то на целый месяц. А мы вместо того, чтобы искать их или заняться еще каким-нибудь важным делом, собираемся только на научные конференции. Тьфу! И все с подачи этого юного инопланетника-всезнайки!

– Керк, ты не справедлив к нему, – возразил Бруччо. – Он очень здорово помогает нам. А ты сегодня просто не в духе.

– Сегодня! – проворчал Керк. – Я уже скоро два месяца, как не в духе. Будь я проклят, если стану анализировать в какого шипокрыла стрелять, а в какого не надо! Да я скоро по деревьям палить начну, если мы в самое ближайшее время не займемся настоящим делом. И это я, Бруччо! Обрати внимание. И подумай: сколько нам с тобой лет, и каково молодежи сидеть сложа руки. Да они тут скоро все в клочья разнесут, если мы будем, как идиоты, просто ждать Язона. Неужели без него нельзя начать какую-нибудь новую серьезную операцию?

– Можно, – сказал Бруччо спокойно. – И думаю, что как раз столь нежно любимый тобою всезнайка с Юктиса и подкинет нам идею.

Только теперь Керк заставил себя спрятать пистолет в кобуру и вызвал по рации Стэна:

– Тебе удалось связаться с Бервиком?

– Да, но информация прежняя. Они как потеряли Язона на Дархане, так больше и не знают о нем ничего.

– Ума не приложу, что ему понадобилось на этом чертовом Дархане, – продолжал ворчать Керк, уже отключившись. – И в гробу я видал такой Специальный Корпус, который вот уже больше месяца не может человека в Галактике отыскать. Работать не умеют, мерзавцы! Бруччо, мы полетим, вообще, куда-нибудь или будем тут торчать?!

Ответом ему стал тоненький сигнал экстренного вызова. Для таких целей специально подбирали неприятно высокие частоты, чтобы даже от крепкого сна могли поднять человека. Керк мгновенно нажал кнопку на аппарате внутрипланетной связи, пристегнутом к груди.

– Что-нибудь случилось? – рявкнул он с выражением радостного предвкушения и едва не добавил вслух: «Ну, наконец-то!»

– Случилось, – ответил Гриф, дежуривший в диспетчерской космопорта. – На околопланетную орбиту вышел довольно большой транспортный корабль межзвездного класса, не подающий никаких сигналов, и не отвечающий на наши запросы. Какие будут распоряжения, Керк?

– Придется вступать в непосредственный контакт. Я сам займусь этим. Ждите меня через несколько минут и подготовьте хороший легкий крейсер, вроде «Темучина», на котором улетела Мета.

– Есть такой вариант, – солидно рапортовал Гриф. – Что еще?

– Только один вопрос, – сказал Керк. – Этот транспортный корабль может оказаться на самом деле военным?

– Запросто, – ответил Гриф. – Камуфляж – дело нехитрое для настоящих специалистов. А локация на расстоянии в таких случаях не выручает.

– Готовьте два крейсера, – резюмировал Керк и, отключившись, быстро зашагал к своей универсальной космической шлюпке, стоявшей здесь же, на лужайке возле президентского дома.

Транспортный корабль оказался пустым. Совсем пустым. В нем даже воздух сохранился только в капитанской рубке, отделенной от остального объема резервным аварийным шлюзом. А через неплотно закрытые внешние люки в звездолет прокрался холодный космический вакуум. После беглого осмотра внутренних помещений единого мнения у пиррян не сложилось. Трудновато было определить не только, что здесь произошло, но и когда оно случилось. Ни традиционного бортового журнала, ни записей в компьютере, ни следов борьбы или разрушений – ничего, что помогло бы приблизиться к разгадке. Корабль-призрак. Жутковатая тишина, пустота и холод. Транспортный звездолет не только покинули пассажиры и члены экипажа, но с него было вынесено практически все ценное, включая грузы, топливо и даже многие приборы, в частности, навигационные. Двигался он, как сказали бы мореплаватели, по воле волн. То есть летел по инерции и в силу притяжения небесных тел.

Это сумела определить Лиза. Второй пилот «Арго», она была хорошо знакома с тяжелой космической техникой. И высказала наиболее правдоподобную гипотезу.

Вероятнее всего незнакомый корабль подвергся нападению грабителей, весь экипаж сдался в плен без боя. Затем преступники, перегрузив всю добычу, собирались, как водится, замести следы и нанесли по ненужной им груде металлолома мощный удар. Очевидно, с помощью электромагнитного деструктора. Но они были малограмотными и не приняли в расчет наличие на подобного рода звездолетах особых систем защиты. Речь шла об автоматической одноразовой системе, вообще-то говоря, давно устаревшей. Силовое поле, возникающее в ответ на удар, защищает корпус от разрушения и одновременно придает кораблю импульс, достаточный для ухода из-под обстрела, но не смертельный для находящихся внутри. Если бы таковые были. Ну а дальше корабль летит себе и летит. И все это могло случиться вчера, а могло – много лет назад.

– Второе – вероятнее, – завершила свой рассказ Лиза. – Уж больно старая лоханка.

– А мне, друзья, вот что не нравится, – взял слово Стэн. – Зачем в рубке оставили воздух? Это может означать, что новые хозяева корабля что-то делали с ним, прежде чем уничтожить. Возможно, как-то программировали. А мы ведь ничего не сумели прочесть у них в компьютере…

– Ты хочешь сказать, что это бомба замедленного действия? – закончил его мысль Тека.

– Не исключено, – кивнул Стэн.

Он, как и все, инстинктивно уже держал пистолет наготове. И вместе с тем прекрасно понимал, что трудно придумать что-нибудь глупее, чем расстреливать в упор бомбу замедленного действия.

– Вообще-то, – заметил Арчи, – существует такая легенда. О летающем в пространстве брошенном тысячи лет назад корабле-призраке…

– Ну уж нет, – сказал Керк решительно. – Легенд мы в свое время от Язона достаточно наслушались. Сейчас меня интересуют только конкретные деловые предложения.

– Пожалуйста, – не возражал Арчи. – Предлагаю еще немного полазить по этому звездолету, чтобы все-таки понять его предысторию и назначение.

Керк пожал плечами.

– Если не считаешь это опасным для себя, даю тебе еще полчаса, пока будут поднимать на орбиту «Арго», а Клиф подготовит к бою главные орудия. Изучай, записывай, измеряй… Но Пирру не нужен чужой искусственный спутник.

Так была подведена черта в этой дискуссии.

А минут через сорок, когда оба легких крейсера спрятались во чреве гигантского «Арго», Клиф припал к любимым рычагам, громко произвел обратный отсчет и одним коротким нажатием превратил замшелый корабль-призрак в полыхающий шар. Шар рассыпался мелкими звездочками и быстро гас в черноте неба, словно залп праздничного салюта.

– Плохая примета, – проговорил Арчи, не удержавшись.

– Само появление корабля? Или то, что мы его уничтожили? – спросила Лиза.

В отличие от большинства пиррян, ей было свойственно некоторое любопытство. Ведь ответ на этот вопрос не имел никакого практического значения.

– Да и то, и другое плохо, – ответил Арчи. – Если верить древней легенде…

– Послушай, инопланетник, – зарычал Керк, – только твоих суеверий нам тут еще и не хватало!

И Тека посоветовал молодому юктисианцу:

– Лучше помолчи сейчас. Ты очень напрягаешь Керка.

– Ничего, – шепнул Арчи, – сейчас я его порадую.

И смело повернулся к вождю пиррян:

– Хорошо, Керк, давай отбросим в сторону суеверия. Я успел обнаружить кое-что важное. Когда мы пролетали над морем на только что уничтоженном вами корабле, характер его движения заметно менялся, словно он попадал в поле очень мощной гравитации. Управляемые аппараты обычно компенсируют подобные воздействия, а тут было уж очень заметно. И лично я вижу только одно объяснение данному феномену: в нашем Эпицентре начались какие-то активные процессы. Кстати, было с чего. И значит, пора заняться им. Не дожидаясь Язона.

– Вот это дельное предложение! – обрадовался Керк.

И тут завопила сирена. На «Арго» еще в древние времена был предусмотрен очень громкий сигнал экстренного вызова. Пирряне, переделывая корабль, сохранили эту традицию. И голос ворвался в динамики интеркома – громкий и звонкий:

– Говорит Миди! Я нахожусь в исследовательском комплексе. Слышите меня? Мы тут получили сообщение от Язона! Слышите меня?!

– Слышим, – ответил Керк.

Потом повернулся к Арчи и спросил:

– И это ты называешь плохой приметой? Побольше бы таких дурных предзнаменований!

Глава 18

Едва завидев Старика Суса, матрос на рыбацкой шхуне мгновенно уснул. Язон даже решил поначалу, что тот вообще умер – с перепугу. Но потом стало слышно: из-под мачты, возле которой свернулась жалкая фигура хозяина лодки, раздавалось тихое сопение и даже храп.

Сами они хотели тут же начать расспросы, но Старик Сус приложил палец к губам, едва различимым в пышном убранстве длинных снежно-белых усов и такой же бороды, и прошептал:

– Не говорите сейчас ни о чем, дорогие мои Язон и Мета. Лучше давайте просто перекурим. Да и поспать вам необходимо.

Старик Сус достал из складок одежды тонкую, тоже зеленую и тоже тихо мерцающую сигару. Никому не предложил, а сразу начал дымить, прикурив непонятно от чего. И Язон вспомнил, что у него есть свои. Нашарил в кармане мятую пачку и в тот же миг понял, что пачка-то – непростая. За двойной стенкой прятался миниатюрный пси-передатчик. Вот так раз! Курить в тот же миг расхотелось. Неужели, именно эту игрушку и вручил ему капеллан, а он, растяпа, только теперь заметил? Позор! Говорят, мужчины от любви глупеют. Выходит, от церемоний бракосочетания, тоже.

– Вот видите, Язон, у вас и сигареты, какие-то необычные. Но вы курите, курите, не стесняйтесь! Там еще штук десять точно осталось. А с передатчиком спешить теперь некуда. Батарейки в нем, сами знаете, практически вечные, а через защитный экран пси-лучи проходят, уверяю вас. Так что успеете еще с кем угодно на связь выйти.

Мета слушала этот странный монолог с удивительным спокойствием, и если какие эмоции и отразились на ее лице, так только традиционное недовольство вредной привычкой Язона. А тот как раз решил порадовать ее.

– Да вы садитесь, садитесь, – ласково предложил Старик Сус, выбрасывая за борт коротенький окурок тлеющей сигары.

Язон сделал то же самое, то есть бросил в волны незажженную сигарету. Потом огляделся в поисках удобных сидений, ничего не обнаружил, и сел прямо на палубу. Мета опустилась рядом. Но все это было совсем неважно. Именно в тот момент сделалось окончательно ясно, что со временем и пространством вокруг творится нечто неладное. Зеленое свечение охватило всю крылатую шхуну, а цифры на часах Язона стали сменяться как сумасшедшие: минуты бежали едва ли не со скоростью секунд. Сознание при этом как бы раздвоилось. Одна его часть продолжала наблюдать за происходящим, а другая отдыхала вместе с абсолютно расслабленным телом, прислонившимся к бухте толстого каната.

– Шесть часов сна – это необходимая медицинская норма даже для таких как мы с вами, – поведал Старик Cус. – А тем более, мы все равно ждем ваших друзей. Глупо было бы уйти отсюда без них. Ну, вот а теперь они прилетят с минуты на минуту. Пора вставать. Видите? Светает.

– Так сколько же времени прошло на самом деле? – поинтересовалась практичная Мета.

– Я не знаю, что такое «самое дело» в данном контексте. Правильнее всего будет ответить, что на самом деле времени вовсе не существует.

Мета поморщилась от такого занудства. И Старик Сус, почувствовав неуместность ироничного тона, поспешил конкретизировать ответ:

– Для меня прошло всего полминуты, для вас – шесть часов, как я уже объяснял, а для Моргана, всей его планеты и, соответственно, для здешнего солнца – примерно минут двадцать. Видите? Светает. – И он добавил укоризненно: – Пора бы уж им прилететь.

А небо над горизонтом действительно начало светлеть и теперь прямо на глазах красиво перетекало из темно-синего в золотисто-розовое. Особенно хорошо это стало видно, когда Старик Сус, повернулся в сторону берега и задул вывеску с названием острова, небрежно, как задувают свечу.

«Позер», – подумал Язон.

Вряд ли эта штука выключалась именно так, тем более, что вместе с вывеской перестала светиться и одежда местного чародея, а таинственная в силу своей зеленоватой призрачности борода Старика Суса теперь смотрелась откровенно ненатуральной. Язону вспомнился Санта Клаус в красном колпаке и с огромной ватной бородищей – неизменный персонаж новогодних праздников на Кассилии. И Старик Сус, словно услышав эти мысли, улыбнулся, отлепил накладную бороду, усы, потом седой парик с головы и, наконец, даже плащ сбросил, оказавшись под ним в изящном летном комбинезоне.

– Маскарад окончен, – объявил он. – Кстати, Морган с моей настоящей внешностью знаком. А молодые, я знаю, старичье не слишком жалуют, и в таком виде предстать перед ними гораздо разумнее.

– Вы полагаете, Генри лично привезет сюда наших друзей? – счел возможным спросить Язон, раз уж был объявлен конец маскарада и начиналось нормальное общение.

– Скорее всего, да, – ответил Старик Сус. – Но мы его все равно с собой не возьмем.

Язон не успел уточнить, куда, потому что в следующий же миг на берег буквально плюхнулась легкая космическая канонерка, пригодная для полетов в атмосфере – редкое, признаться, зрелище для Джемейки. И почему такая безобразная посадка? Может, это Робс столь неумело водит воздушный кораблик? Да нет, за штурвалом был все-таки Морган. Мета даже пистолет вскинула, когда главарь флибустьеров первым выбрался из-под откинутого пилотского фонаря. Но Долли с Робсом, в тот же миг выпущенные на волю, кинулись к своим старшим товарищам.

– Слава высоким звездам! – выдохнула Мета.

– Ты услышала мое предупреждение? – спросил Язон у Долли.

Ему действительно было очень важно узнать это.

– Да, – сказала девушка, – но уже ничего не успела сделать. Эти люди умеют брать заложников, как настоящие профессионалы.

– Я виноват перед вами, – сказал Язон.

– Ах, перестаньте! – махнул рукою Робс, откровенно рисуясь. Как им хотелось выглядеть взрослыми!

Язон улыбнулся, вспоминая недопустимо рано взрослеющих детей Пирра. Те никогда не мечтают быть взрослыми, они просто становятся ими. В шесть или в восемь лет. Но так не должно быть в мире.

– Морган, – проговорил Старик Сус в наступившей тишине, – я очень тронут твоей заботой о детях: этот прекрасный вакуумно-воздушный лайнер, отсутствие твоих мерзких головорезов в качестве сопровождающих, наконец, оперативность, проявленная тобою – все очень мило. Но… вынужден разочаровать тебя. Наш разговор в твоем присутствии сегодня неуместен и несвоевременен. Я позвоню, если успею, а если нет, тогда Язон тебе все расскажет.

Морган смотрел на всех вокруг в полном недоумении.

– Нет, ну конечно, Генри, если хочешь, твое право – подожди нас тут. Но мы можем сильно задержаться, и тебе будет одиноко. Лети-ка лучше во дворец.

– Ты специально позоришь, унижаешь меня перед Язоном? – проговорил Морган, обиженно надувшись, как мальчишка.

Язону даже почудилось, что главный флибустьер покраснел. Или это просто лучи восходящего солнца разукрасили и без того бордовую от регулярных пьянок и космического загара пиратскую рожу.

– Отнюдь, – с достоинством ответил Старик Сус. – Перед Язоном нельзя никого опозорить и унизить, Генри. Он же бессмертный, и Мета – тоже бессмертная.

Реакция была неожиданной. Морган бухнулся перед ними на колени, изобразил нижайший поклон и едва не расшиб себе лоб о каменистую почву. Язону стало противно, понятие о свободе, чести, совести, вообще о человеческих ценностях и святынях у него и у этих кровопийц различались уж слишком сильно.

– Что же вы раньше-то молчали?! – буквально возопил Морган.

Язон даже не счел нужным отвечать, а Старик Сус презрительно заметил:

– А ты спрашивал? В твою дурацкую голову столь оригинальные мысли и не приходят наверно?

Вопрос был, конечно, чисто риторическим, и теперь уже Морган молчал, впрочем, оставаясь все таким же коленопреклоненным.

– Ладно, все. Свободен, – резюмировал Старик Сус.

Хозяин планеты, начальник СК, величайший из пиратов, Навигатор Генри Морган встал и, как побитая собака, поплелся к своей канонерке, чтобы уже через полминуты послушно улететь в город.

– Ну, пойдемте теперь? – полувопросительно предложил им Старик Сус.

Впрочем, выбора-то у них никакого не было. И ситуация все меньше и меньше нравилась Язону. Во-первых, он слишком многого еще не понимал. А во-вторых, Старик Сус из благородного спасателя, красиво пришедшего на помощь в последнюю минуту все явственнее превращался в загадочного злодея, ведущего свою игру. Морган, похоже, был нужен ему ничуть не меньше, чем Язон и Мета. Ведь пресловутый всемогущий Старик даже не попытался как-то наказать, ну, допустим, взять под стражу коварного убийцу, нарушившего все мыслимые законы, включая флибустьерский, а теперь признавшего свое поражение. Мало того, продемонстрировав свою как будто неограниченную власть над Морганом, он даже не осудил того публично за тяжкие грехи. Все это было на уровне абсурда, и Язону все меньше верилось, что именно здесь они наконец узнают истинную правду о Джемейке и вообще о флибустьерах.

Стало уже совсем светло. Остров Эспаньола выглядел мирно, уютно, даже красиво, только совершенно необитаемо. Это накануне в кромешной тьме показалось, что здесь есть причал. Не было тут никакого причала – обычная бухта, песчаная отмель и дальше – прибрежные скалы. Надо всем этим и висела надпись, спроецированная не до конца понятной техникой. Конечно, вся эти лазерные проекторы располагались где-то поблизости, их только спрятали тщательно. Но, как выяснилось, совсем не оригинально.

Они поднялись по узкой тропинке, подошли к отвесной скале, и… Все словно в детской сказке. Даже пошловато как-то, уж неужели нельзя было придумать что-нибудь позаковыристей, с такими-то возможностями?!

Огромные каменные плиты разъехались в стороны, открывая вход в гигантскую пещеру. Внутренний объем этого мрачного помещения был подсвечен таким образом, будто единственным источником оптических лучей служил здесь золотой звездолет, стоящий в центре, как памятник самому себе. Язон-то уж теперь достаточно был знаком с межзвездными кораблями класса «овен», чтобы понимать: ничего их оболочка в нормальном состоянии излучать не должна, а как раз наоборот – поглощать и отражать. Да и стоять «винторогу» или «окроткави» полагалось не так, а горизонтально, если конечно, использовать вещь по назначению.

В общем, похоже, они попали не на взлетную площадку, а в еще один храм, где малообразованные люди поклоняются очередному «жверису», и Старик Сус – совсем не пилот звездолета, а просто священнослужитель, не слишком далеко ушедший от своей паствы в интеллектуальном отношении. Вот только не склеивались пока две половинки: этакий недалекий капеллан, не сведущий в устройстве межзвездной техники, и он же – бессмертный, представитель иной расы. А то, что Сус – бессмертный, сомнений не вызывало.

Язон поймал себя на том, что окончательно растеряв уважение к некогда мифическому персонажу, впервые назвал его без присловья «Старик» в начале и решил вежливо поинтересоваться:

– Скажите, я можем мы называть вас просто «Сус»?

– Да как вам будет угодно. Я смотрю, ребята вы ушлые. Пираты, например, которым доводилось попадать сюда, сразу падали ниц перед святыней.

– Но мы же не пираты, – ответил Язон невозмутимо. – Да и это не святыня. Это – обычный… то есть, если честно, не совсем обычный, конечно, но в сущности, просто межзвездный корабль. На таком же точно, между прочим, летали, да и по сей день, должно быть, летают мои родители. Тебе известны их имена, Сус?

Сус слегка наклонил голову и посмотрел на Язона странно. Он явно не собирался пока отвечать ни на какие вопросы.

– Вот что, друг мой, – родил он наконец. – Разговор у нас может получиться долгим, а время ограничено. Поэтому давай сначала я расскажу тебе все необходимое, а уж потом, если успею, отвечу на вопросы.

Язон не возражал. Ведь сам он очень плохо представлял в ту минуту, что считать главным, а что второстепенным. Мета тем более не претендовала на звание лучшего аналитика.

– Много тысяч лет назад, – начал Старик Сус, – боги доверили мне эту святыню и приказали оберегать ее.

– Боги? – не удержался Язон.

Все-таки очень хотелось уточнить, о ком именно идет речь.

– Я же просил не перебивать. Да, боги! Ну, назовем их так для краткости. Я мог бы сказать бессмертные, но это не совсем точно. Я сам бессмертный, и вы – бессмертные. А те были боги. Шли годы, шли века, я берег святыню и знал, что настанет день и час, когда ее востребуют. Мой аукснис жверис и я путешествовали по разным планетам, не через космос, а методом мгновенного перемещения. Через рванавр. Как правило, аукснис жверис подавал мне сигнал к старту, я забирался внутрь, а выйдя вновь наружу, оказывался далеко-далеко от того места, где только что был.

Язон заскучал. Ему рассказывали о гиперпереходах, как школьнику на уроке физике. Да нет, школьникам интереснее рассказывают. И лучше. А тут – больше всего похоже на чтение канонических текстов прихожанам храма. Лучше бы объяснил, откуда берутся рванавры. Так ведь и не знает, поди, недоучка…

– …случалось много раз, я потерял счет перемещениям, планетам, я забыл, как называется мой родной мир, утратил представление о цели жизни. Но я помнил, что аукснис жверис – это святыня, я ходил среди разных народов и проповедовал веру в святыню. Вот тогда меня впервые и назвали Стариком. Позднее сочетание слов Старик Сус сделалось как бы неразделимым именем собственным. На всех языках, какими я владел.

И вот однажды вспомнилось, с какой я планеты. В памяти засветилось огоньком ее имя – Тьюнис. Это уже было не мало. Это был знак. И я решил, что должен вспомнить все. Но как? Внутри аукснис жверис стоял компьютер, и я попытался найти там всю нужную информацию – понять, кто я и зачем живу. Но, очевидно, боги наказали меня за что-то – все эти сведения были надежно заблокированы.

И тогда я решил, что перехитрю их. Я сумел найти некое туманное указание на древнюю тайну: кроме компьютеров существуют еще книги. На всех планетах искал я теперь старинные фолианты. И однажды мне повезло.

Планета называлась Тортуга. Там жили очень злые люди, которым их огромные знания не помогали стать добрыми. Быть может, тогда я впервые понял, что знания не имеют никакого отношения к добру и злу. Я хотел избавить их от зла, но боги подсказали мне, что вначале я должен избавить этих людей от книг. И я предложил им обменять сотни томов их коллекции на большие деньги. Потому что я знал теперь, где взять эти деньги.

Я вычитал из книг, что моя святыня – это в действительности уникальный межзвездный корабль, стоящий огромных денег. Однако, чтобы получить их, предлагалось продать душу дьяволу. Я долго гадал над смыслом этой фразы, и, наконец, понял, что в моем случае это означало: доверить святыню самому страшному человеку, которого я знал, злому гению – инженеру Миссону.

«Первая полезная информация, – подумал Язон. – Как же долго и нескладно излагает свою историю этот юный старик! И это называется, время у него ограничено!..»

– …он единственный был способен управлять золотым звездолетом. А жил тогда Пьер Миссон на Джемейке. И вот обитатели Тортуги, звавшие себя буканьерами, загрузили мой корабль книгами. И я в урочный час (конечно, никто не видел этого) забрался внутрь и покинул планету, как всегда, через рванавр. А на Джемейке усадил Миссона за рычаги управления, и тот почти сразу поднял святыню в воздух, и вывел в космос, и очень скоро мы были уже далеко-далеко, на богомерзкой планете Кассилии. Аукснис жверис был заложен в банк. Вы себе даже не представляете, какие деньги были мне выданы под него неким Роджером Уэйном.

– Очень даже хорошо представляю, – позволил себе реплику Язон. – Порядка сотен миллиардов кредитов.

Сус уважительно замолчал на пару секунд.

– Ты прав, Язон. Но я поклялся тогда же, что выкуплю золотой звездолет, чего бы мне это не стоило. И выкупил, когда Джемейка достаточно разбогатела на дерзких налетах и победоносных войнах.

– На убийствах детей, – добавил Язон, – на ограблениях беззащитных торговых и туристических кораблей, на завоевании слаборазвитых планет, с бластерами против лука и стрел… И такие «подвиги» ты называешь дерзкими победами?! – взорвался Язон.

– Это все слова, Язон, – ответил Сус невозмутимо. – Главное – результат. А передо мной стояла задача – объединить в одном месте как можно больше зла. Джемейка и стала вселенским центром, который притягивал и притягивает к себе всю нечисть и грязь, всю подлость и ненависть. Посмотри: все самые жестокие и беспринципные люди собрались именно здесь. Должны были собраться.

– Изящное дополнение, – оценил Язон. – А для чего вообще собирать все зло в одном месте?

И этот, казалось бы, невинный, во всяком случае, очень естественный вопрос поверг Старика Суса в глубокую задумчивость. Даже растерянность какая-то появилась на лице.

– Не знаю, – проговорил он наконец, и похоже, был искренен.

Что ж, мысль о том, как бы собрать все зло в одном месте, Язон выслушивал не впервые. Кажется, кто-то не так давно формулировал ее, в виде теории интеллектуальной ассенизации. А были еще и в седой древности умельцы, которые предлагали всех злодеев собрать однажды, как урожай с поля, да и уничтожить чохом. И тогда все остальные – добрые люди – заживут ну просто как в сказке! Очевидно, предполагалось, что самым добрым и доверят в награду за их доброту почетное право уничтожать злодеев.

О высокие звезды, неужели и этот пиратский пророк вещает от чужого имени?!

– Скажи, Сус, уж не собираешься ли ты отправить Джемейку в иную вселенную и там заморозить ее под непроницаемым слоем льда? – вкрадчиво поинтересовался Язон, предельно упрощая задачу собеседнику. – Отвечай: да или нет?

Растерянность в глазах Старика Суса сменилась испугом, но говорить наверняка, что он пойман за руку и личность хозяина его раскрыта, было бы рановато. Язон и не стал горячиться, не стал произносить всуе зловещего имени – Теодор Солвиц. Пусть уж лучше этот сам скажет, а то еще неизвестно, чем дело кончится. Но Сус упорно молчал.

И Язон в лучших своих традициях резко сменил тональность:

– Извини. Может, я рано начал задавать вопросы?

– Рановато, – согласился Сус. – Я еще не сообщил тебе главного. Скоро откроется рванавр, и я уйду. Аукснис жверис останется. Так угодно богам. А я уйду, чтобы больше никогда не возвращаться. Джемейку боги передают тебе, Язон.

– Мне?! – искренне изумился Язон. – А на черта она мне?

– Я же сказал: рано задавать вопросы. Дослушай до конца. Боги предначертали: следующим хранителем святыни будет бессмертный, который не совсем добровольно прибудет на планету флибустьеров вместе с юной зеленоглазой ведьмой. Вот и все.

– А что твои боги действительно умели предсказывать будущее?

– Не говори так иронично о богах, Язон. Боги умели, умеют и будут уметь все.

– Чепуха это, – резко возразил Язон. – Никто не может уметь всего. И откуда ты знаешь, может, я сам бог?

Сус помрачнел.

– Не мне судить об этом. Я только уполномочен передать тебе, что после моего ухода, ты станешь Стариком Сусом для этой планеты. То есть они все будут считать тебя Стариком Сусом. А для богов мы только сменные дежурные в этом мире.

Последняя фраза прозвучала очень двусмысленно. Язон не стал комментировать ее, а только сказал с неясным самому себе выражением:

– Очень приятно. Всю жизнь мечтал стать Стариком Сусом.

Потом добавил:

– Теперь я могу задавать вопросы?

– Теперь можешь.

– Кто такие кетчеры?

– Не знаю. Во вселенной много воинственных рас. Конкретно в кетчерах нет ничего интересного.

– Возможно, ты и прав. А кто устроил экран вокруг Джемейки? И когда? Или это тоже неинтересно?

– Нет, отчего же. Экран мог создать только один человек – Миссон. Еще перед отлетом на Кассилию. А управляет экраном лично Морган. Чемоданчик с процессором давно находится у него.

– А Старик Сус по положению не имеет к нему права доступа?

– Ты просто не понимаешь! У меня было и есть право доступа ко всему, но я никогда не руководил этой планетой. Просто к моему мнению прислушивались, не могли не прислушиваться. Но если бы я активно вмешивался в политику, в захватнические полеты флибустьеров, в войны, никакой магии не хватило бы чтоб уцелеть. Флибустьтеры тупы и жестоки.

– Даже Морган? Туп? Ты не справедлив к нему.

– Морган – исключение. Он удивительно умен. Поэтому я и пытался воздействовать на него иначе. У нас возник ментальный контакт. Я пытался контролировать этого человека, и иногда мне неплохо удавалось. Когда же на планете появились вы, наш ментальный контакт с Морганом сделался очень плотным, по существу, в какие-то моменты мы были фактически одним лицом. Это и позволило мне спасти вас.

– А капеллан?

– Спасение капеллана в мои намерения не входило.

– Ты рассуждаешь, как андроид, как компьютер! – разозлился Язон. – Ты хоть понимаешь, что такое любовь? Ты способен на безумный поступок?

– Какие странные вопросы ты задаешь, Язон. Я привык всегда рассуждать и поступать только так, как предначертали боги.

– Все, Старик Сус, ты мне надоел. Тем более, что никакой ты уже и не Сус. Я – Старик Сус! – рявкнул Язон, ощутив вдруг так хорошо знакомый ему прилив телепатического вдохновения.

И в тот же момент открылся рванавр в стене пещеры.

– О чернота пространства! Неужели это я сам умею теперь открывать гипертуннели?! – вслух воскликнул Язон.

А Сус ничего не ответил. Он только-только успел всосаться в черный провал, и окошко в кривопространство закрылось. В огромной полутемной пещере сделалось тихо-тихо.

– На этой штуке можно куда-нибудь улететь? – поинтересовался Робс, нарушая неуютную тишину.

– Думаю, что нет, – рассудил Язон. – Нужен еще чемоданчик Моргана.

– И кое-какие знания Миссона, – добавила Мета. – Я слегка помню хитроумное устройство этой древней золотой лоханки, мы же изучали тогда. В ней предусмотрено перекрестное запароливание всех систем.

– Тогда, по-моему, – это ловушка, – тихо сказал Робс. – Двери-то закрыты.

– А по-моему, не ловушка, – убежденно возразила Долли. – Хотите верьте, хотите нет, но я сумела прочесть кое-какие мысли этого сумасшедшего.

Глава 19

Конечно, очередной звездолет класса «Овен», попавшийся на пути Язона, снова оказался в нерабочем состоянии. Но на то, чтобы открыть тяжеленные ворота пещеры энергии, спрятанной в нем, хватило. Все-таки это был не просто памятник древней эпохи. И устройства связи в звездолете нашлись. Причем самые разные. Ничего не стоило с их помощью настроиться хоть на спецволну Службы Справедливости, хоть на персональный канал Моргана, хоть на секретный канал Специального Корпуса. Не говоря уже о том, что теперь у них в руках находился исправный джамп-передатчик, позволявший установить контакт с Пирром.

Искушение было велико, но даже Мета призадумалась, стоит ли. Тем более в их новом положении. А Язон после минутного размышления резюмировал:

– Нельзя сейчас выходить на связь с Керком или Ресом. И дело не в том, что опасно использовать звездолет. Для связи с Пирром хватило бы и маленького пси-передачтика. Но, к сожалению, я даже не знаю, кто мне его подкинул… Вот где ловушка-то! Они могли ждать, что я сразу выйду на связь. У них же тут прекрасно налажено прослушивание эфира во всех электромагнитных и пси-диапозонах. Нет, нельзя выходить на связь, – повторил он. – И родную планету засветим и себя погубим. Глупо же, когда уже почти победили.

– Что значит «почти»? – удивился Робс. – Разве вы теперь не главнее Моргана?

Язон улыбнулся наивному и трогательному вопросу.

– А вот сейчас позвоним старику Генри и все узнаем.

«К черту специальные аппараты, – подумал Язон, – обойдемся простым браслет-телефоном. Мало ли где он сейчас?»

Но Морган оказался у себя в кабинете, а браслет, как любил в таких случаях, оставил у секретарши.

– Морган? Дайте мне Моргана! Быстро! Это Язон динАльт.

– Привет, Старик Сус.

– Это Язон.

– Я и говорю: привет, Старик Сус, – упорно повторил Генри все тем же бесцветным голосом.

И Язон понял: Морган боится, что сейчас Язон завладеет его сознанием, как некогда делал прежний Сус, и тогда – все, конец его пиратской власти. Но Язон не умел подавлять чужую волю и мысленно диктовать свои условия, а если даже и должен был уметь, то просто не представлял пока, с какого боку начинать.

– Морган, ты слышишь меня? – начал он сурово и мрачно. – Я – не такой, каким был ушедший Старик Сус. Я совсем другой. Я не буду залезать в твои мозги, если ты пообещаешь мне работать честно. Ведь мы давно договорились о совместных проектах. И мне нужна твоя голова тоже, а не только твоя планета, твои корабли, и твои головорезы. Ты понял, Морган? Так обещай не предавать меня, иначе…

– Обещаю, – прорычал Морган, не давая договорить он даже не хотел слышать, что будет иначе. – Скажи, Язон, тебе уже ясен план нашего совместного проекта?

– Еще бы! Теперь я знаю все до мелочей. Вот только вернусь – и поговорим. Да, и еще. Передай всем: я не хочу носить чужого имени. Пусть Старик Сус остается Стариком Сусом.

– Ладно. Возвращайся скорее. Я жду! – Морган действительно сгорал от нетерпения, но явно собирался прощаться.

Возникла странная неловкая пауза.

– Ты действительно считаешь, – проговорил, наконец, Язон, – будто мы можем добраться до города на том, что стоит у меня в пещере?

– А разве нет?

Похоже, Морган и впрямь не понимал. Забавно.

– Нет, дорогой, этим мы займемся позже. А сейчас пришли, пожалуйста, что-нибудь летающее?

– А можно плавающее? – робко спросил Морган. – Народ Корольграда лучше поймет, если ты прибудешь по воде.

– Ладно, уговорил. Покачаемся на волнах еще раз.

И покачаться на волнах оказалось на этот раз даже приятно. Погода была отличная, крылатая шхуна – очень комфортная, не иначе персональная навигаторская. Словом, у Язона опять возникло ощущение, что он на курорте и отправился просто на увеселительную прогулку по морю.

– Мета, – решил он поделиться своими впечатлениями, – как странно все получается! Раньше во всех мирах мне доставалось, как говорится, по первое число. В такие водовороты закручивало: холод, голод, страшнейшие раны – каждый раз на волосок от смерти. А теперь – ну, прямо чудеса – с планеты на планету летаю, и ни одной царапины! Странно.

– Не гневи Бога, говорят в таких случаях джемейцы, – ответила Мета. – Правда, Язон, не гневи, а то накаркаешь еще!..

И ведь накаркал.

Народ Корольграда встречал их по-настоящему весело, радостно – с цветами, с музыкой, со всякими полагающимися к случаю угощениями, со стрельбой в воздух пулями, петардами и пробками от шампанского – вперемежку.

Но нашелся один представитель народа, который решил встретить по другому. Как-то никто не ожидал подобного исхода, и даже вездесущие сотрудники СС-1 не слишком-то следили за направлением боевых стволов.

От пристани через весь город их везли к дворцу в открытой машине. И вот уже у самых ворот, когда навстречу вышли пешком пышно разодетые главари флибустьеров, начальники служб, высшая знать, самые богатые люди Джемейки с счастливым и улыбающимся Генри Морганом в самом центре композиции, – вот тогда и раздался особый выстрел. Прицельный. В Язона.

А вообще Монбар успел выстрелить трижды. Первая пуля попала Язону в грудь и, удачно пройдя навылет, вонзилась в сиденье между Робсом и Долли. Вторая пуля предназначена была Долли, но попала тоже в Язона, потому что тот уже успел среагировать, и прикрыл девушку, еще не потеряв окончательно равновесия и даже отстреливаясь в падении. Эта вторая пуля (в общем, тоже удачно) застряла в теле, едва не зацепив сердце. А третья пуля Монбара ушла в воздух, так как Мета, в отличие от Язона, не промахнулась и влепила свою реактивную прямо в глаз пирата.

В тот же миг самая острая на Джемейке сабля – знаменитая сабля Генри Моргана просвистела над плечами Монбара, и пробитая выстрелом голова покатилась по каменным плитам.

Жест был, безусловно, красивый, особенно по флибустьерским понятиям, но совершенно лишний. С реактивной пулей в глазу еще никому выжить не удавалось. Но либо Морган доверял только одному себе, либо уж очень ему было важно убить Монбара прямо сейчас.

Почему же на корабле он так не спешил? И даже извинялся: мол, Монбар – человек нужный. Что изменилось? Какие тайны мог знать безумный и порочный во всех смыслах Монбар? Что собирался открыть своим братьям пиратам? А если это как раз он выкрал у Моргана, да и подбросил Язону пси-передачтик через капеллана?

Но все эти вопросы Язон задал себе много позже. В тот момент сознание покинуло его, черным туманом заволокло солнечный день и яркие краски праздника, бравурная музыка и крики – все потонуло в тишине.

С универсальными аптечками пирряне не расставались никогда. Ну, и конечно, живые ткани у бессмертных сопротивлялись травмам намного эффективнее, чем такие же ткани в организмах обычных людей. Не последнюю роль сыграло и то, что на Джемейке были неплохие, вполне современные клиники. Через сутки Язон пришел в себя. Через двое – мог нормально разговаривать, а еще через двое – его перевезли на квартиру.

Мета почти не отходила от мужа, не доверяя никому – ни врачам, ни сестрам, ни тем более флибустьерам, рвавшимся навестить своего подстреленного пророка. Все видели, каковы были раны этого человека, и в бессмертие Язона уверовали теперь всерьез. Его категорически прекратили называть Стариком Сусом. Он стал теперь просто Великим Язоном. Флибустьеры и буканьеры, витальеры и приватиры готовы были идти за ним в любые дали, и только с нетерпением выжидали приказа.

Язон говорил Мете:

– Больше никто не будет в меня стрелять. Пусти ты этих идиотов. Пусть припадут к ногам своего божества.

– Да пошел ты! – сердилась Мета. – Никого не пущу.

И лишь на третий день сделала исключение персонально для Генри Моргана.

Разговор получился важным для обоих.

– Мне еще немножко трудно говорить, – извинился Язон. – Поэтому буду краток. Хочу, чтобы ты понял главное. Аукснис жверис – это абсолютно непобедимый звездолет класса «Овен», корабль богов. Но чтобы привести его в полную готовность, требуется еще кое-что. Твой чемоданчик. С процессором для управления экраном.

– Знаю, – откликнулся Морган. – Миссон летал на этом корабле богов.

– И что? – невинно спросил Язон. – Почему вы не воюете на нем?

– Воевать на корабле богов? – Морган словно только теперь понял о чем идет речь. – Но ведь он не всегда слушается приказов…

– Вот именно, – сказал Язон. – А летать посредством аукснис жверис с планеты на планету – это все равно, что окучивать картошку с помощью тяжелого боевого танка. Слушай, Генри, теперь я говорю самое главное. Для полноценного управления звездолетом класса «Овен» требуется еще одна деталь. Я знаю планету, на которой она есть. Но никто там не продаст эту вещь. Ни за что. Ее придется завоевать. Вместе со всей планетой. Ты готов, Морган? Это будет непросто. Там живут, быть может, самые лучшие бойцы в галактике.

– Я готов, Язон.

– Ну, вот и славно. На сегодня все.

И спросил внезапно:

– Почему Монбар стрелял в меня?

– Разве не ясно? – глухо отозвался Морган. – Парень окончательно сошел с ума. Наркотики. Он считал, что спасает нашу планету от ведьмы и злого колдуна.

Морган попытался хмыкнуть, но получилось это как-то очень невесело, тем более, что Язон в тот же момент закашлялся – пробитое легкое еще не зажило до конца. И может, поэтому никто не услышал, как тихо вскрикнула Долли.

А ей было трудно удержаться.

В стенах больницы девушка не рискнула ни о чем рассказывать, и только на следующий день Язон узнал, что именно удалось прочесть в мыслях флибустьера юному дарованию. Было с чего ахнуть.

Ведь это он сам, Генри Морган, подбил Джо Монбара на покушение. Но – в такое даже Язон не сразу поверил! – не для того, чтобы избавиться от пришельца и юной пленницы, а для того, чтобы проверить, действительно ли он бессмертный. Вот такая флибустьерская логика.

Долли даже вспомнила:

– Знаете, когда-то, еще на старой Земле, я с древних дисков читала, таким же примерно образом проверяли женщин – не ведьмы ли они. Бросали в воду; если утонет, значит, не ведьма – можно хоронить с почестями; а уж если не утонет, значит, точно ведьма – и тогда сжигали на костре.

– Гуманный обычай, – оценил Язон и добавил после паузы: – Долли, а ты себя и вправду считаешь ведьмой?

– Не знаю, может быть, – серьезно сказала девушка. – Глаза-то у меня видите какие? Зеленющие, как у кошки…

– Да погодите вы о ерунде говорить! – разозлилась Мета. – Неужели-и после этого, Язон, ты собираешься вместе с Морганом куда-то лететь?

– Мета, милая! Ну, конечно. После этого – тем более! А ты что предлагаешь?

– Вызвать сюда Керка на «Арго» со всей командой и превратить проклятую пиратскую планету в новое маленькое солнце.

– Все? – спросил Язон.

– Все! – ответила Мета с вызовом.

– Слишком много против, – спокойно начал рассуждать Язон, нарочито раскладывая все по полочкам, чтобы позлить любимую. – Во-первых, жалко. Не так уж тут плохо. Во-вторых, просто скучно. Приключений каких-то хочется. В-третьих, небезопасно. Кораблей класса «Арго» у них нет, но десяток подобных «Конкистадору» – это уже серьезно. А если еще подключить неповоротливого, но очень мощного «Аллигатора», я тут заочно с ним познакомился…

Долли сидела в уголку в кресле и быстро-быстро что-то записывала. «Конспектирует, что ли, мое выступление?» – пришла Язону в голову нелепая мысль.

– Короче, – не выдержала наконец, Мета.

– Короче, мы отправляемся с Морганом в боевой поход. Полетим целой огромной эскадрой. Иначе не удастся добыть главную деталь корабля богов… Надеюсь, ты догадалась, на какую планету мы держим курс?

– Да, – сказала Мета. – Ты с ума сошел!

Пистолет в ее руке уже смотрел в сторону Язона. Как будто в один миг забылись все годы их совместной жизни, и перед гордой дочерью Мира Смерти вновь стоял всего лишь жалкий, но самоуверенный и наглый инопланетник.

– Неужели ты и все твои собратья откажетесь воевать с врагом?

Язон уже давно усвоил, какими аргументами следует убеждать пиррян. Не ошибся он и на этот раз.

– Конечно, мы готовы воевать. – Рука ее с пистолетом медленно опускалась. – Я ведь сказала: прилетим сюда и разгромим их.

– Нет, – сказал Язон, – на своей территории у нас будет больше шансов на победу. Враг слишком силен, рисковать нельзя. А на родной планете пирряне не смогут проиграть. Тем более, что Моргана мы дезориентируем поисками столь нужной ему вещи.

– Долго же он будет искать свою необходимую детальку! – хмыкнула Мета, уже окончательно успокоившись.

– Очень долго, – согласился Язон. – То, что спрятано, будет надежно охраняться. Например, мы можем использовать «огнедышащего дракона». Помнишь эту славную игрушку с планеты Эгриси?

– Помню. А что потом?

– Я еще не придумал.

– Вот видишь, – пожурила Мета.

– Но это единственно правильный путь. А убивать их тут всех своими руками… Много чести!

– Да! – она вдруг словно проснулась. – Но как же мы предупредим своих?

– Вот это отдельный и очень важный вопрос, – согласился Язон. – Над ним я как раз уже думал.

– Я тоже! – неожиданно объявила радостная Долли. – Вам телепатограмма с Пирра.

– Что?! – не понял Язон. – Теле-пато-грамма? Что это значит?

– Вот, я записала: «Сообщение приняли. Ситуация в общих чертах ясна. Ждем конкретных пожеланий от Язона. Керк».

– Ты шутишь, что ли? Какое сообщение?

Долли даже обиделась:

– Ну, меня же не случайно все в школе ведьмой зовут. Я и раньше любила найти где-нибудь в космосе сильного телепата и поговорить с ним по душам. У меня набралось несколько девчонок таких и даже два мальчишки. Одну из подружек звали Миди. Оказывается, она теперь у вас на Пирре живет. Ну, мы и пообщались. Я вашим друзьям все самое главное рассказала. Про эту планету, про Моргана, вообще про наши дела…

– Постой, постой, а эти твои телепатемы, они пси-перехватчиками не фиксируются.

– Да вы что! – удивилась Долли. – Они никем и ничем не фиксируются. Я тыщу раз проверяла. Мы даже друг друга еще подслушивать не научились.

Язон схватился за голову и начал ходить по комнате. Он вспомнил, как однажды вступил в краткий, но очень важный телепатический контакт с юной Миди, тогда еще царевной на планете Эгриси. Да, у нее были явные способности. Но кто же мог подумать, что такие? Просто невероятно! События еще раз заложили крутой вираж во времени и пространстве. Осмыслить все это было пока нелегко, но то, что сегодня удача вновь повернулась к ним лицом, было совершено ясно.

– Мета, – сказал Язон, – вот видишь! А ты боялась! Все будет хорошо. И по такому поводу полагается…

– Тебе еще рано, – строго оборвала Мета и добавила: – А курить тем более нельзя.

– Тогда хоть соку налей, – смирился Язон. – Только, пожалуйста, не местной экзотики, а простого яблочного, если можно. Выпьем за наш успех.

Мета пошла за соком, а в раскрытое окно внезапно ворвался порыв ветра, поднял со стола тонкий листок с телепатограммой и закружил его по комнате, словно он, как старинное письмо, покрыв миллионы парсеков, действительно прилетел сюда с их далекой родной планеты.

Книга вторая

Ад для флибустьеров

Глава 1

Изжелта-белый, как человеческий череп, безглазый и неприятно лоснящийся дюжиног с неожиданным для него проворством вскарабкался по фальшборту и, зацепившись длинным со всех сторон облепленным присосками щупальцем за перила, повис. Арчи на всякий случай ткнул его электроразрядным копьем, но упрямая морская тварь, съежившись от удара током, упала не обратно в воду, а на палубу. Пришлось тем же копьем столкнуть головоногого в отверстие штормового портика.

Керк, наблюдая за этим процессом, постоянно держал дюжинога под прицелом, и казалось, уже из последних сил уговаривал себя не стрелять.

– Ну, вот видишь, Керк, о чем я и говорил тебе: чем ближе к Эпицентру, тем более плотными потоками движутся стада этих моллюсков.

– И они не агрессивны?

– Пока нет. Этот вскарабкался на борт скорее просто из любопытства.

– Ага, хотел полюбопытствовать, много ли крови в наших телах, – мрачно пошутил Керк.

– Ну, если б мы позволили, – согласился Арчи, – он бы, конечно, присосался, но ведь сам-то не нападал.

– Теоретики вы все, – проворчал Керк. – Сколько осталось до Эпицентра?

– Километров пять, не больше, – ответил Арчи.

Погода стояла отличная. На небе – ни облачка, море тихое, будто это и не море вовсе, а так, небольшой пруд. Солнце припекало. Все могло измениться в одночасье – кто ж не знает коварного пиррянского климата! Но пока условия благоприятствовали, и хотелось не упустить момента.

После недавнего изменения рельефа в связи с последним сильным землетрясением эпицентр телепатической активности пиррянских организмов, называемый для краткости просто Эпицентром с большой буквы, вновь оказался почти на суше – в двадцати километрах от ближайшего крупного острова. Да и океанское дно поднялось здесь настолько, что тренированный человек мог бы уже донырнуть без акваланга. Об этом, конечно, речи не шло. В пиррянский океан только сумасшедший рискнул бы опускаться без надежно бронированного батискафа, да еще в таком месте.

Удивительное это было место! Эпицентр, давным-давно обнаруженный Язоном с помощью самодельного, на скорую руку сконструированного тогда телепатического пеленгатора, ни разу не менял своих географических координат, какие бы ни случались катаклизмы. Ни на секунду не смещался Эпицентр, словно был привязан (хоть это и невозможно!) к уникальному жидкому ядру планеты Пирр или к некой магической точке на синхронной орбите в космосе. А ведь с тех пор многое произошло. Сначала был мощный ядерный взрыв, устроенный по приказу Керка и похоронивший тогда загадочную пещеру вместе со всем островом в морской пучине. Позднее случилось несколько мелких землетрясений, вызванных извержениями вулканов на соседних островах или под водою. И наконец грянуло последнее, крупнейшее на памяти большинства пиррян землетрясение, вызвавшее цунами и уничтожившее недавно выстроенный преимущественно для научных целей морской порт. Главный исследовательский корабль «Вонг», с бесценным оборудованием на борту, к счастью дрейфовал в тот момент достаточно далеко от берегов и уцелел.

С него-то и отправились сейчас на быстроходном плоскодонном катере Керк и Арчи. Большому кораблю было не пройти к Эпицентру – скалистые отмели и коралловые рифы окружали теперь это гиблое место. А Керку хотелось лично убедиться в результатах последних расчетов молодого ученого, да и заглянуть лишний раз в зловещие глубины не помешает вождю Мира Смерти. Через такую прозрачную и тихую воду он многое сумеет там увидать, и уж во всяком случае, зарядится новой порцией ненависти. А то в последнее время что-то уж очень спокойно стали они жить. Не к добру, братцы, ох, не к добру! Разве это серьезные занятия для настоящих пиррян: то постреляют чуть-чуть вокруг космопорта, то порасчищают подземный транспортный туннель, куда через шлюзы и вентиляционные шахты набивается периодически всякая шевелящаяся мерзость, то наконец, решают сделать очередную вылазку в джунгли в поисках новых видов зверья. Несерьезно. Ученых развелось на планете больше, чем бойцов. А кто не воюет, тот и не победит никогда.

Так рассуждал про себя ветеран пиррянских сражений Керк, когда они подплывали к Эпицентру, по-прежнему загадочному и недоступному.

Но увидеть ничего не удалось. То есть им и подплыть не удалось. И даже Арчи, солидно рассуждавший о плотности потоков головоногих, оказался не готов к случившемуся.

Вот ведь только что они плыли по тихой голубой воде, в которой мелькали то и дело противные белые шары с двенадцатью отростками, и вдруг… Катер в один миг оказался в кипящем супе, если не сказать каше из этих тварей.

– Полный назад! – сам себе приказал Арчи, не дожидаясь распоряжений Керка, кинулся к рычагам и развернул судно.

Это было весьма своевременно. От Керка никаких внятных команд он бы уже все равно не дождался. Разве что команду «Пли!» мог подать седовласый гигант в перерыве между собственными залпами. Керк стрелял по облепившим корабль тварям одновременно из двух стволов. Моллюсков разносило в клочья, они десятками падали в море, но новые и новые гады текли сплошным потоком через борт на палубу.

– Стреляй из разрядников! – умолял Арчи, уже сам подключившийся к битве. – Катер потопишь, Керк!

Плазменные пистолеты не только поджаривали недобитых дюжиногов, но и почти полностью лишали катер фальшборта на тех участках, по которым велся особо плотный огонь. Все уже дымилось и трещало, казалось, горит сама палуба, и крушение неизбежно… Но в итоге Арчи вынужден был признать: без таких мощных средств им бы не отбиться и не прорваться на чистую воду. Дюжиноги перестали преследовать обгорелый, закопченный, весь в пробоинах катер только уже километрах в десяти от Эпицентра.

– Вот так, – резюмировал вполне довольный собою Керк, отирая пот со лба и присаживаясь на пожарный ящик. – А вы со своей наукой говорите, воевать не надо.

– Ничего такого мы не говорим, – обиженно возразил Арчи, – просто надо не только воевать, но еще и думать головой. Тогда все получится как надо.

– Во-во, – буркнул Керк, – то Язон нам голову морочил, что надо жить в мире и дружбе со всеми шипокрылами, теперь ты… Да, слушай, – он вдруг вспомнил. – А что ты думаешь, по поводу вчерашнего сообщения, принятого по телепатической связи?

– Думаю, что это вполне серьезно. Мы узнали очень важную информацию о Язоне и Мете, о флибустьерах, об их безумной Джемейке, о самом Моргане. Главное, теперь уже нет сомнений, что Язон и Мета вернутся. И в принципе, мы даже сами можем к ним полететь.

– А что если это просто чья-то мистификация? – предположил Керк. – Ведь такой связью никто никогда не пользовался. Я облетел много миров за свою жизнь и нигде подобного не встречал.

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – задумчиво проговоил Арчи.

– Это что, стихи? – почти испуганно уточнил Керк.

Наверно, больше всего перепугало пиррянина то, что он сам вспомнил такое слово – стихи.

– Ага, – кивнул Арчи. – Это Шекспир. На Юктисе его в школе проходят.

– Но ты не ответил на мой вопрос, – напомнил Керк.

– Ну, видишь ли, очень глупо считать, что чего-то нет, если ты с этим просто не встречался…

Пистолет Керка уже смотрел Арчи прямо в грудь. Еще бы – фактически назвать глупцом первого человека на планете!

– Ай, ну извини! Я все никак не привыкну, что любое критическое высказывание – это для вас уже проявление агрессии. Я просто хотел сказать, что вот, например, Миди с детства пользуется подобной связью. Однако аналогичных ей абонентов во вселенной совсем не много, вот и не знает почти никто про телепатическую дальнюю связь.

– Постой, – вскинулся Керк, – а почему же она раньше скрывала свои способности?

– А почему никто до сих пор не знает о твоем бессмертии? – вопросом на вопрос ответил Арчи.

И снова пистолет прыгнул в ладонь Керка, но это уже скорее просто от неожиданности, и он быстро спрятал назад в кобуру любимую блестящую игрушку.

– Миди читает мысли? – догадался Керк.

– Легко, – сказал Арчи и прикрыл глаза, с удовольствием подставляя лицо солнцу, будто отдыхающий на пляже. Кожа у Арчи, как у всех людей его планеты, была очень светлой, почти белой, и загорать подолгу врачи юктисианцам запрещали.

– А сумеет твоя Миди прочесть какие-нибудь мысли, которые помогут нам победить Пирр? Ну, скажем, мысли дюжиногов.

– Боюсь, что у этих моллюсков мысли совсем не интересные, но в принципе, сама идея… Керк, а ты молодец! Я как-то еще не думал об этом.

– Вот видишь, – сказал Керк злорадно. – А еще стихи мне тут читал. Ученый!..

Большой исследовательский корабль «Вонг» уже показался на горизонте. Теперь они быстро сближались, и с высокой палубы им приветственно махали флажками. Что ж, сплавали-то, в общем, не зря, будет о чем рассказать.

Керк вдруг вспомнил, что давно собирался спросить об одной вещи.

– Арчи, а твоя фамилия – Стовер – имеет какое-то отношение к планете Стовера? Помнится, Язон кормил нас байками про тамошних совершенно безобидных мимикрирующих пауков. Грозился завести их на Пирр в качестве большого воспитательного эксперимента: дескать, привыкайте, ребята, бывают твари с виду страшные, но безопасные на самом деле.

– Слышал я про таких пауков, Керк. А вообще, если наша семейная легенда соответствует исторической правде, планету действительно назвали в честь моего прапрадеда Ника Стовера, который ее и открыл. Но сам я не был там никогда. Все как-то ни к чему было. А теперь, говорят, из любимого места для охотников со всей галактики ее по инициативе экологов превратили в огромный музей-заповедник. Там ведь водится почти полмиллиона видов животных – больше, чем где-нибудь в галактике.

– А у нас сколько? – спросил Керк.

– Вот этого еще никому не удавалось сосчитать. Ты же знаешь, мутация за мутацией идет. Но думаю, что все-таки меньше…

Катер подошел уже так близко к кораблю, что было совершенно не понятно, зачем вызывать Керка по экстренной радиосвязи. Однако сигнал запиликал и Керк отозвался:

– Что-то случилось?

– Да, – ответил Стэн. – Новая знакомая Язона юная Долли Сейн снова вошла в контакт с нашей Миди. Через полчаса, примерно, она постарается сделать так, чтобы на связь вышел непосредственно Язон динАльт.

– Не понимаю, – сказал Керк.

– Я тоже пока не понимаю, – согласился Стэн. – Но Язон просил тебя лично присутствовать при разговоре.

– Ну, и какие проблемы? – осведомился Керк, уже всходя на борт корабля и обращаясь к Стэну лично.

– Проблемы такие, что надо срочно вылетать в город, здесь помехи будут слишком большими.

– Полетели, – не возражал Керк. – По морю я уже сегодня достаточно накатался.

Стэн оглядел его черные от копоти руки и вдруг сказал:

– Э! Да у тебя присоска на руке осталась.

– Какая гадость, – прорычал Керк, и хотел оторвать уютно пристроившийся кусок щупальца.

– Не стоит, – посоветовал Арчи. – Пусть этим займется Тека. И лучше прямо по дороге. Лично мне очень не нравится мертвое щупальце, которое так крепко держится за человеческую кожу. То есть, насколько я могу судить, оно просто не совсем мертвое. А это уже представляет интерес и для самого Бруччо.

– Ладно, полетели, – махнул рукой Керк.

И вдруг добавил:

– Однако эта мерзость жжется! Как же я раньше не заметил?

– Разговор был интересный, – улыбнулся Арчи Стовер.

Глава 2

Миди, прикрыв глаза полулежала в специально для нее принесенном кресле. Подобную конструкцию, так называемое биокресло, использовали в адаптационный период для тяжело раненых, которым требовался абсолютный покой и комфорт. Примерно то же самое требовалось сейчас Миди для максимальной концентрации внимания и наиболее эффективного использования всей ее телепатической энергии. Стэн вертелся возле пси-проектора, колдуя с верньерами его регуляторов для достижения максимально точной настройки на биополе Миди. Ошибиться очень не хотелось. Ведь две девушки по разные стороны галактики задумали весьма смелый и потому сложный эксперимент. В надежде на достаточно развитые телепатические способности Язона они решили рискнуть транслировать на Пирр непосредственно его мысли, выступая одна в качестве усилителя-передатчика, а другая – в качестве усилителя-приемника. В результате все получилось, только совсем не так, как они думали.

Сначала привычным уже способом наладили стабильную связь. Миди субъективно воспринимала это как возникновение в пространстве идеально прямого с блестящими гладкими стенами туннеля, называемого ею телекоридором. А после этого Долли попросила Язона просто «говорить в нее, как в микрофон», а точнее как в камеру, потому что зрительный контакт – глаза в глаза – оказался строго необходим. И девушка необычайно легко начала передавать на умопомрачительное расстояние не мысли Язона, даже не звуки и слова, а всю целиком воспринимаемую ею говорящую картинку. В точности так же, как до этого она передавала собственные мысли. Принимавшая сигнал Миди, дорисовывала уже слегка размытый световыми годами образ Язона с помощью своих личных воспоминаний. И в итоге, когда Стэн с помощью пси-проектора выдал на большой экран четкое, цветное и подвижное изображение Язона, ни голос, ни лицо его не подверглись сколько-нибудь заметным искажениям.

Что и говорить, все собравшиеся пирряне были рады видеть вновь живым и невредимым первого в истории инопланетника, которого они по существу научились считать своим. И, разумеется, никто не сомневался, что вот сейчас Язон их чем-то удивит. Иначе просто не было смысла устраивать весь этот сложный, уникальный и, возможно, небезопасный для здоровья девушек эксперимент. Обитатели Мира Смерти были готовы к самым парадоксальным новостям. Тем более что они уже многое знали о Джемейке и Генри Моргане из предыдущего сеанса связи. И все равно доклад Язона превзошел все их ожидания.

Это был именно доклад, теледоклад, ведь перебивать и задавать вопросы никакой возможности не имелось. Единственное, что было доступно каждому из присутствующих, так это выхватить пистолет и разнести в пух и прах пси-проектор, а то и девушку Миди с ним заодно. И конечно, по ходу долгого монолога, выданного Язоном, пистолеты пиррян вдоволь напрыгались с предплечий в ладонь и обратно, но до стрельбы, по счастью, дело не дошло.

А под конец Миди, поняв принцип трансляции, изобретенный ее младшей подругой, предоставила Керку шанс ответить. Она лишь не учла, что на том конце телекоридора люди стоят просто на свежем воздухе, где-то в лесу, и никаких приборов у них с собой нет. Так что ответ Керка озвучивала сама Долли. Да и вообще все это было уже на пределе возможностей. Сеанс связи пришлось немедленно прекратить – Миди потеряла сознание. Мало того, что она выложилась полностью во время этого межзвездного разговора, так ведь теперь на ее совсем не защищенный мозг начал оказывать давящее воздействие необычайно тревожный эмоциональный фон всего зала. Пирряне бурлили, как растревоженный муравейник, и в мешанине всевозможных чувств лишь изредка вспыхивали радостные и бодрые ожидания. А в большинстве своем собравшиеся излучали крайнее беспокойство и даже страх, традиционно по-пиррянски переходящий в ярость и злобу.

Миди быстро увезли в больничную палату под персональное наблюдение Теки и Бруччо. Всполошившийся не на шутку Арчи, естественно, умчался туда же. В общем, самые уравновешенные и рассудительные люди оказались вынуждены временно покинуть зал, и обсуждение всего услышанного началось с крика. Было с чего обитателям Мира Смерти поорать в этот день друг на друга. Было. Ведь Язон (не кто-нибудь!) предложил им (пиррянам!) ни какой-то там уникальный научный эксперимент и не путешествие к черту на рога – он предложил им буквально следующее: начать новую широкомасштабную войну с пиррянскими тварями.

– Друзья, я очень рад, что сейчас вы не имеете возможности перебивать меня, – начал Язон, лучезарно улыбаясь. – Я провел в пути и на чужих планетах уже почти два месяца – это большой срок. Я много думал о наших проблемах, а вдалеке размышлять о доме приятнее и проще. И все, что я скажу сейчас вам – это не едва родившаяся пусть и сверхгениальная, но недоспелая идея. Это – мое тщательно продуманное и взвешенное решение. Я направляю на планету Пирр эскадру космических флибустьеров – самых злобных, самых отчаянных, самых безжалостных и самых умелых бойцов на межзвездных просторах галактики.

Он выдержал паузу и продолжил:

– Они хотят завоевать нашу планету, потому что считают ее одной из самых богатых. Они будут искать на ней залежи металлических руд в горах и спрятанные сокровища в джунглях, они повсюду будут искать образцы редких животных. А главное, они станут пробираться к Эпицентру, управляющему этими животными. Потому что там, в Эпицентре они мечтают найти недостающую им таинственную деталь от звездолета «Овен». Это я указал им именно планету Пирр. А на планете – именно это место для поисков. И только одного – до поры – они искать не будут. Людей. Они даже не ожидают вас встретить. Помимо всего прочего я объяснил флибустьерам, что пирряне – это самая хитрая раса во вселенной, и потому всегда считалась непобедимой. Я объяснил, что вы умеете воевать, но вступаете в бой только после того, как погибнут все ваши дрессированные, натасканные на врагов свирепые звери. И только Эпицентр вы будете защищать особо. Об этом я тоже предупредил наших врагов. Флибустьеры станут воевать с шипокрылами и рогоносами, шилометами и меднозубыми кайманами, с одичавшими доримами и безглазыми дюжиногами. Вот тут мы и посмотрим, кто кого!

Как бы ни закончилась эта история, пиратов погибнет много. Пиррянских тварей – тоже немало. Да, мы знаем, как быстро они плодятся, вот и понаблюдаем со стороны за этим процессом. Может, сумеем понять главную причину непобедимости Мира Смерти. А может (чем черт не шутит!), – флибустьеры-то народ уникальный, и техника у них не в пример нашей – может, они-таки очистят Пирр от всего враждебного человеку. И вот тогда уже мы придумаем, как очистить планету от них. Скорее всего, просто заключим договор, ведь я им обещал главным образом пресловутую деталь от звездолета, магический ключ к всемогуществу. А планета, если честно, даром им не нужна, у них уже есть одна, даже несколько. И вообще по натуре они – звездные кочевники.

Словом, это все уже лирика. Перехожу к практическим рекомендациям, а то боюсь, девушка Долли устанет и не сможет больше передавать в эфир мои слова. Итак, рекомендации следующие. Первое: найдите, выклянчите у Бервика, купите за любые деньги, я потом все компенсирую, достаточно мощный генератор экранирующего поля. Город Открытый и космопорт имени Велфа не должны пеленговаться никем. Второе. Быстро соорудите некое подобие космопорта на другой стороне планеты, посреди диких джунглей. Туда мы и будем принимать гостей. Третье. Маленьких детей, больных, тяжело раненых, совсем старых эвакуируйте на планету Счастье. Мало ли какой оборот примут события. Четвертое. «Арго» и все прочие военные корабли приведите в полную боевую готовность и выведите на орбиту. Пятое. Пусть лучшие говоруны планеты отрепетируют показательный номер – натравливание местного зверья на чужаков. Этот спектакль нужно будет провести на широкую ногу и с блеском. Людям подготовьте надежные пути отступления на случай, если пираты сразу откроют шквальный огонь. Шестое. Для охраны Эпицентра используйте самое лучшее автоматическое оружие. Людей там быть не должно, а вот робот-охранник, которого на Эгриси звали огнедышащим драконом, очень пригодится. Я помню, что подарил его Миди, но ради такого случая, думаю, она не пожалеет любимой игрушки. Седьмое. Или какое там по счету?.. Да нет, вроде все.

Язон помолчал, задумавшись.

– Остальное решим по ходу дела. Времени у вас недели три, постараюсь выкроить побольше, но может и не получиться. Возражения не принимаются. Обратного хода процессу дать я уже не могу. Могу лишь потянуть время. И еще попробую добраться до вас раньше флибустьеров, чтобы обо всем рассказать при личной встрече. Но это мне будет очень, очень трудно сделать, и даже небезопасно. Так что может и не получиться. Ждите, друзья, и готовьтесь.

Потом он обратился лично к вождю пиррян и своему старому другу:

– Керк, надеюсь, ты сейчас слушаешь меня. Извини, если сможешь, старина. Извини, что принял решение, важное для судьбы Пирра, не посоветовавшись с тобой. Просто, знаешь, я давно уже считаю эту планету и своей тоже. А кроме того, вот и Мета была не против…

Язон вдруг как-то потерянно замолчал, повернулся, очевидно, к Мете, и в тот же миг изображение пропало.

У Керка была совсем небольшая пауза, чтобы приготовиться к ответу, мысли его путались и седовласый исполин, поднявшийся во весь рост перед широко раскрытыми глазами уже едва дышавшей Миди так и не понял, удалось ли ему начать с главного.

– Язон, я боюсь, что пирряне не смогут вести битву чужими руками. Мы не сумеем просто смотреть на все это и, вероятнее всего, тут же приступим к войне на два фронта. Вот чего я опасаюсь…

Больше Керк ни слова сказать не успел, потому что именно в этот момент Миди потеряла сознание.

– Смерть Язону! – закричал Клиф, взрывая тягостную тишину, повисшую в зале.

С этого и началась дискуссия.

Лихому космическому артиллеристу недавно исполнилось двадцать – по понятиям пиррян, совсем не юный возраст, и пора бы уж ему науиться вести себя умнее. Но Клиф и не собирался сдерживать эмоций.

– Смерть Язону! Он предал нашу планету! Да, я был слишком юн и еще ничего не решал тогда, когда этот вредитель впервые появился на нашей планете, но я помню, как покойный Скоп хотел убить его в решающий момент, и если б не Мета…

– Замолчи! – еще более громким и яростным голосом перекрыл предыдущего оратора Гриф. – Ты просто пользуешься отсутствием Меты. Она бы не позволила тебе говорить такое!

Гриф был еще моложе, но именно ему довелось быть первым наставником Язона на Пирре, а потом вместе с бывшим учеником своим и Метой он прошел через мясорубку войны на планете Счастье. Ничто так не сближает, как совместные сражения, и юный Гриф был теперь полон решимости не давать в обиду друзей.

– Помолчите оба!! – взревел Керк. – Старшие еще не высказали своего мнения. С каких это пор на Пирре забывают о субординации и воинской дисциплине? Если Язон и виноват в чем-то, так только в том, что дал нам возможность расслабиться. А мы не заслужили ее, этой передышки. Не забывайте, молодежь, однажды мы уже отдали свою планету врагу и смирились с этим. И если б не Язон, нас бы не было здесь сегодня…

Керк остановился, чтобы перевести дух, и Рес позволил себе вклиниться в этот спор на правах человека с не менее веским голосом.

– Ты не совсем прав, Керк. Язон с его головой и с его деньгами, конечно, помог нам отстроить заново город, порт, восстановить шахты. Но только лесные пирряне, мои собратья, настоящие обитатели Мира Смерти, никогда не покидали своего мира. И может быть, только благодаря этому мы все в итоге вернулись сюда. Нас, родившихся и выросших в джунглях, всегда согревала и согревает простая мысль, которую, мы вослед нашим отцам, дедам и прадедам доказываем всем остальным вот уже триста лет: «На Пирре можно жить!» А раз можно, значит, нужно. Наша планета не только ужасна – она еще и прекрасна. За нее стоит сражаться, и конечно, не так как это раньше делали вы. Уж скорее так, как предлагает сегодня Язон. В его идее заключена большая мудрость. Столкнуть лбами две самых смертоносных силы в галактике. Чисто математический подход: минус на минус дает плюс. Вы только вдумайтесь! Да нет, даже вдумываться не надо: ведь все гениальное просто. И, честное слово, если бы много лет назад у нас были такие же технические возможности, я бы лично забросил на Пирр отчаянных всадников Темучина.

– Не разделяю ваших восторгов, старейшина Рес, – неожиданно поднялся Стэн. – И даже удивляюсь на вас. Возникает невольный вопрос: вам-то, корчевщикам, для чего эта война?

При слове «корчевщик» почти все присутствующие поморщились и даже вздох возмущения прокатился по залу. Но Стэн невозмутимо продолжал.

– Да, я оскорбил вас, но не считаю себя виноватым. Потому что сейчас вы рассуждаете не как гражданин Пирра, а как зарвавшийся корчевщик. Пусть горожане снова повоюют, раз уж они такие дураки, пусть вымрут все еще раз вместе с залетными флибустьерами, а мы отсидимся в джунглях и наконец-то заживем нормально. Разве не так?

– Как тебе не стыдно, Стэн?! – закричал теперь уже Накса, тоже не сумевший сдержать своих чувств. – Кто спасал вас полуживых из под руин вашего старого города? Кто помогал вам бороться с новыми жуткими мутантами? Неужели мы опять начнем говорить «вы» и «мы»? Неужели ты не считаешь, что пирряне вот уже несколько лет занимаются решением общих задач?

– Все это так, Накса, – не унимался Стэн. – Но если начнется война, решение общих проблем тут же и закончится. Не понимаю, какого черта тащить сюда армаду озверевших кретинов с другого конца галактики! Если мы просто хотим заняться тотальным уничтожением здешней биосферы – что может быть проще? Кажется, у нас теперь достаточно денег, чтобы закупить целую армию непобедимых роботов-убийц. Можно даже свети к минимуму вредные выбросы и грамотно утилизировать падаль. Вот вам и вся война. Разве мы не обсуждали на наших совещаниях подобные дикие предложения? Зачем же теперь возвращаться к ним снова?

– Ты ничего не понял, Стэн, – попытался объяснить Рес. – Язон предлагает обратить против пиррянской природы не столько технику флибустьеров, сколько их ни с чем не сравнимую ненависть.

– А то им мало было нашей ненависти для того, чтобы плодиться, крепчать, совершенствоваться и с еще большим усердием рвать зубами все живое?! Разве не это доказал вам еще тогда ваш разлюбезный Язон? Ненависть порождает только ненависть, – довольно трезво рассудил Стэн.

– Такова была ситуация тогда, – философски проговорил Рес.

– А сегодня у нас нет выбора, – закончил за него Накса.

– Да есть у нас выбор! – не согласился Керк. – Что за глупости?!

– Это какой же? – полюбопытствовал Рес, явно готовый опровергнуть любой аргумент.

– Просто не подчиниться – и все! – не на шутку разошедшийся Стэн, влез со своей репликой, не дождавшись ответа Керка.

Но Керк не обиделся, даже кивнул ему, мол, говори, Стэн, говори, я это и имел в виду.

– Просто не подчиниться. Это уже много. Не разыгрывать никаких спектаклей. А еще можно встретить их в космосе и принять бой там.

– Принять бой там, где его обязательно проиграешь, – тихо прокомментировал Рес.

– Что?! – вскинулся Стэн, инстинктивно размахивая пистолетом.

– Ничего, – Рес уже тоже держал его на прицеле и был абсолютно спокоен. – Скажи: вот лично ты, много сражений провел в космосе?

На прямой вопрос Стэн отвечать не стал, да и ни к чему было, но, не желая сдаваться, продожил перебор вариантов:

– Можно вступить в союз с другими планетами, народы которых более опытны в галактических битвах.

– А-а-а, – протянул Рес, – призвать космический Флот Лиги Миров, подключить агентуру и штурмовые отряды Специального Корпуса, в общем устроить Пятую – или какую там, Шестую? – галактическую войну. Вместо того, чтобы решать собственные насущные проблемы. Красиво, Стэн.

И Стэн, наконец, замолк. В наступившую паузу снова ворвался резкий голос ничуть не переубежденного Клифа:

– А я считаю нужно снаряжать «Арго» и срочно вылетать на Джемейку! Смерть флибустьерам!

Спасибо хоть лозунг заменил на более приемлемый, но предложение его все равно не отличалось разумностью и обсуждению явно не подлежало. Сделалось вдруг совсем тихо, и в этой тишине Рес спросил Керка:

– Так и ты, брат, считаешь, что не надо подчиняться Язону?

– Ничего я не считаю, старина Рес, – ответил Керк раздраженно. – Я просто не умею подчиняться, и все вы это прекрасно знаете. Но и приказов от меня сегодня не ждите… Арчи! – окликнул вдруг он.

Арчи стоял в дверях возможно уже минуту, а то и больше.

– Что с Миди? – спросил Керк.

– Все нормально, – успокоил собравшихся юктисианец. – Обычное переутомление. Тека уверяет, что в дальнейшем она сможет выдерживать и более длительные сеансы связи. А кроме того… Впрочем, сейчас не время об этом. Я наверно, перебил кого-то своим появлением.

– Вовсе нет, – сказал Керк, – сейчас мы как раз хотим знать твое мнение о планах Язона. Даже хорошо, что ты не слышал общей дискуссии.

– Действительно хорошо, – согласился Арчи. – Ведь тут и дискутировать не о чем. Тут работать пора начинать. Неужели вы не понимаете? Да о таком грандиозном экологическом, биотехнологическом, социологическом и еще черт знает каком эксперименте наука раньше и мечтать не могла, а мы станем свидетелями!..

– Кто о чем, а вшивый о бане, – пробурчал Стэн.

И Керк добавил почти ему в тон:

– Вот уж не думал, что всю свою жизнь буду бороться ради того, чтобы на старости лет сделаться подопытным кроликом!

– Но почему же кроликом, Керк?! – засмеялся Арчи, стараясь все свести на шутку. – Объектами науки являются все виды организмов, включая комаров, шипокрылов, гигантских ящеров… И даже такое неординарное животное, как человек. И обратите внимание, господа, наука принимается за их изучение вне всякой зависимости от желания объекта.

– Демагог, – сказал Керк и вышел, едва не хлопнув дверью.

Приказ о поэтапном проведении в жизнь «Инициативы Язона» был подписан Керком лишь на следующие сутки, ближе к вечеру, когда он сидел за своим столом и смотрел в окно на кроваво-красный под закатным солнцем океан, а мелкие дрожащие блики от желтовато-розовых облачков казались ему скоплением отвратительных хищных моллюсков.

И рука еще побаливала после операции. Ведь целый фрагмент мышцы пришлось удалить вместе с проклятым щупальцем.

Глава 3

Язон вышагивал по просторному кабинету Моргана в королевском дворце и по пунктам повторял главарю флибустьеров все, о чем они не имели права забыть, отправляясь в столь ответственную экспедицию. Морган записывал, как прилежный ученик, чтобы наутро довести всю необходимую информацию до своих подчиненных.

Язон, с молодых лет привыкший к богемной жизни, максимальный прилив интеллектуальных сил испытывал по ночам, потому они сейчас и составляли окончательный план полета под таинственным покровом тьмы, словно заговорщики. Исполнители же тем временем отсыпались перед последним самым трудным днем подготовки. Вот уж набегаешься, как собака! Потом, в полете, можно будет расслабиться. Это знал любой космодесантник, любой боец регулярного флота и уж тем более любой пират.

В первые дни после старта никто никого не атакует, даже в межпланетных войнах. Идет притирка команды друг другу, проверка всех систем корабля, разведка, рекогносцировка, радиоперехват – все, что угодно, только не бой. А уж в межзвездных баталиях – тем более. Там, прежде чем развернуться в боевой порядок, еще долететь следует. И иногда простой нудный полет в обычном пространстве или в джамп-режиме длится по нескольку недель.

Вопрос о том, в каком режиме лететь до планеты Пирр, обсуждался отдельной строкой. Морган, конечно, испытывал большое нетерпение, попасть на вожделенную планету мечталось ну прямо завтра, что было невозможно в принципе. А с другой стороны он хотел оставить за собой право раза два, а то и три вынырнуть возле каких-нибудь не самых бедных миров, чтобы немножко поразвлечься с тамошним околопланетным транспортом. Про нападение на сами планеты речь не шла – к чему так разбрасываться? Но лишить флибустьерскую команду привычной радости было бы несправедливо.

Язон, конечно, внутренне противился всяческому разбою. Воспоминания о гнусных нападениях на ни в чем не повинных людей неизменно вызывали у него тошноту и вместе с тем яростную дрожь в импульсивно сжимавшихся кулаках. Он не хотел подвергать опасности новые жизни. С другой стороны, торопить Моргана представлялось крайне неразумным. В погоне за абстрактным добром (а как еще можно назвать стремление спасти всех беззащитных в Галактике от всех мерзавцев?) он упускал реальный шанс дать любимому Пирру больший срок на подготовку.

В общем мучительные сомнения грызли одновременно обе высокие договаривающиеся стороны. И в итоге решение было принято никакое: полетим – увидим. А выводы будем делать по обстоятельствам.

Степень доверия Моргана Язону казалась теперь почти безграничной. И все же злоупотреблять этим доверием было страшно. Да, Морган знал доподлинно, что Язон ни разу не воспользовался системами дальней связи для переговоров с Кассилией, Счастьем, другими планетами или с кем-то в космосе. Это было сильно, очень сильно. Но давало ли это право все-таки начать свою игру, когда они, наконец, покинут Джемейку? Язон не знал ответа на этот вопрос. Конечно, он начнет подрывную работу, уже начал ее… Но хватит ли гордого звания «Великий Язон, пришедший на смену Старику Сусу», чтобы отвести от него все и всяческие подозрения?

«Нет, – решил Язон, – пока не стартуем в пространство, пока не останется позади злодейский непроницаемый экран, пока Морган не утратит над нами ту полноту власти, которую обеспечивают, как говорится, родные стены, то есть двухмиллионное пиратское сообщество, – до тех пор я даже вопросов лишних задавать не буду. Мало ли что… А вот как выйдем в космос, как вдохнем полной грудью стерильный воздух из корабельных кондиционеров, тогда и решим, что делать и с чего начать. Глядишь, да и наберемся наглости уйти в свободный полет».

В общем, и по этому вопросу решение получилось никакое.

Зато план военных действий расписали они достаточно подробно. С конкретными задачами для каждого корабля, с доукомплектованием всех боевых единиц особыми видами оружия: надземными, надводными, подводными и летающими по воздуху машинами, специальными роботами, огнеметами, усыпляющими бомбами… В этой части список был очень длинным. Отдельно обсуждалась проблема спецкостюмов, необходимых для личного состава в условиях крайне агрессивной природы. Флибустьеры-то ведь привыкли в легких рубашечках саблями махать.

Особая задача была поставлена перед Морганом в связи с пиррянским двойным тяготением. Язон рекомендовал в течение всего пути постепенно увеличивать искусственную тяжесть на корабле и довести ее к концу полета минимум до трех, а еще лучше до четырех стандартно-земных. Тогда пиррянские два g покажутся флибустьерам ерундой и они будут по-настоящему готовы к бою в нечеловеческих условиях страшной планеты.

Еще Язон по памяти нарисовал Моргану карту Пирра в виде двух полушарий и нанес на нее основные ареалы обитания всякой нечисти, управляемой хитрыми аборигенами. Даже изобразил без особого художнического мастерства, но с прилежанием основные виды самых опасных животных.

Короче, подготовка пиратской армии шла полным ходом. А в качестве места, где скрывается главная цель их захватнического похода, Язон, разумеется, указал Эпицентр, охраняемый хитрыми и злобными пиррянами с исключительным тщанием.

Даже Мета не могла не оценить этот его жестокий ход. Вообще же Язон старался не брать ее с собой, когда занимался подобным инструктажем флибустьеров. Во-первых, совершенно не хотелось случайно выдать, что настоящая пиррянка как раз его жена и есть, а во-вторых, оставался риск, что любимая не сдержится и поведет себя как-нибудь неадекватно. Умом-то Мета понимала, что теперь иначе нельзя, коли совместный проект с пиратами закрутился, но сердцу не прикажешь… Так уж вышло, что и суровая пиррянка и эмоциональная женщина, сосуществующие и, как правило, борющиеся в ней, по данному вопросу выступали с редким единодушием и в равной мере не приветствовали столь предательскую позицию по отношению к родной планете.

Старт неумолимо приближался. С нетерпением ждала его и Долли. Ведь она вырвется, наконец, из плена, она будет на свободе! Не совсем понятно, когда, ведь флибустьерский «Конкистадор» пока еще везет ее не на родной Зунбар, но Долли искренне верила: раз ее не бросают здесь, значит, возвращение домой – теперь дело техники. Во всяком случае, именно так и сказал однажды Язон, будучи в хорошем настроении.

И он действительно думал об этом, думал много и серьезно. Зачем тащить на далекий враждебный Пирр юную зеленоглазую ведьму? Глупость какая-то! Если Морган согласится с этой простенькой мыслью – вот он, прекрасный повод для связи с внешним миром. «Ладно, ладно, – говорил сам себе Язон. – Не горячись. Все получится, дайте только взлететь…

И юный Робс ожидал дня отлета с не меньшим нетерпением и трепетом. Влюбленный мальчишка не сомневался ни минуты, что отправится вместе со своей пассией в любую точку галактики, чего бы это ему не стоило. На вопрос, как тут быть, Морган объяснил Язону, что для подобных случаев в Законе флибустьеров предусмотрено кое-что. И пока Морган зачитывал соответствующий пункт, Язон в очередной раз не уставал умиляться витиеватости слога местных юристов.

«…Если до принятия присяги, а именно до шестнадцати лет отроду, полноправный гражданин (А есть еще и не полноправные дети? Ведь о детях речь!) пожелает (В какой форме?) по той или иной уважительной причине (Это еще что такое? Кто определяет степень уважительности?) покинуть Джемейку, он имеет право сделать это, коль скоро родители его или наставники не возражают»(Офонареть можно!).

Наставников у юного буканьера в наличии не имелось, а родители, конечно, не возражали. Папа считался убитым, маме было наплевать. Действительно так. Ведь детей на этой диковатой планете любили абстрактно, как домашних животных, как некий особый вид существ, а конкретно к своим отпрыскам, тем более подросшим относились исключительно равнодушно. Впрочем, Язон сильно сомневался, что Генри Морган позволил бы любому джемейкскому мальчишке вот так же запросто отказаться от флибустьерского будущего на основании лишь одной всеми забытой и довольно невнятной строчки Закона. Естественно, с Робсом случай был особый, осененный пожеланиями Великого Язона.

Таким образом права мальчишки были уточнены, ну а окончательно решить его судьбу предстояло, конечно, уже на корабле.

Итак, старта ждали все. Даже аукснис жверис, который будучи загружен в трюм «Конкистадора» неожиданно пропел странную музыкальную фразу, точно живой. Язон примерно догадывался, что это может означать: сработала автоматика, сигнализирующая о возникновении мощного магнитного поля и толстого слоя брони вокруг маленького кораблика. Впрочем, могло это означать и что-то совсем другое, ведь помнится, при загрузке «Овна» внутрь «Арго» никакая музыка не играла…

Пираты же, ставшие свидетелями непонятного явления, поверглись в состояние настоящего мистического ужаса, и долго не могли говорить. Даже сам Морган как-то странно прореагировал. Напрягся весь, скривился, словно от боли, а выслушав объяснения Язона, недоверчиво переспросил:

– Сигнализация, говоришь? А что, если это боги возражают против нашего полета?

– Окстись, Генри! – пристыдил его Язон. – Какие боги? Нет Бога, кроме Христа. Разве не так тебя учили с детства?

– Так, – согласился Морган. – Но мне не нравится этот поющий звездолет. Может полетим без него?

– Смешно и глупо, – сказал Язон. – Зачем тогда вообще лететь? Найти третью деталь, а за это время потерять первую? Здесь за ним никто не уследит, да и в дороге «Овен» может понадобиться. Поверь мне, золотой звездолет – крайне полезная вещь. Ты же отлично разбираешься в технике, Генри! Разберешься и в этой. А может, ты хотел и процессор тут бросить? Чтобы какой-нибудь олух сделал Джемейку открытой для всей галактики.

– Нет, брат, процессор я всегда с собою вожу, – сказал уже почти успокоившийся Морган. – Ладно, считай, что убедил.

А потом был старт. И все прошло абсолютно нормально. Даже буднично как-то. Корабли взмыли над планетой и умчались в черноту космоса – один за другим, в строгом порядке. Словно никто и не собирался никого убивать, просто ни с того ни с сего восемь с половиной тысяч человек собрались вместе, да и решили отправиться на поиски тайны. Красиво!

А Язон вдруг почувствовал, что ему грустно покидать Джемейку. И пообещал самому себе обязательно сюда вернуться. Вообще, так было у него почти с каждой планетой в прежние времена, но теперешняя грусть казалась какой-то особенно щемящей. Что ж, вполне понятно: с годами все становятся сентиментальнее.

Он вдруг вспомнил свою первую книгу, по которой учился грамоте на Поргорсторсаанде. Как это было увлекательно! А потом еще увлекательнее оказалось читать новые книги, которые он принялся добывать всеми правдами и неправдами. И однажды ему повезло – прикинувшись военным, фермерский сын Язон попал в дом благожелательного аристократа, у которого собралась очень солидная, по понятиям их планеты, библиотека. Томов не меньше тысячи украшало высокие стеллажи в старинном кабинете.

– И вы все это читали? – с изумлением выдохнул юный любитель книг.

– Почти все, – ответил аристократ честно, но я читал еще и много других сочинений, которых не держу у себя дома.

– Здорово! – еще раз восхитился Язон. – А я мечтаю прочесть все книги на свете.

– Юноша, – грустно улыбнулся аристократ. – За всю свою жизнь человек может прочесть десять, ну, пятнадцать таких собраний. Это предел.

– А сколько же всего книг в мире? – спросил Язон.

– Столько же, сколько звезд на небе, сколько деревьев в лесу сколько капель в океане, – таков был ответ.

На некоторое время после этого у Язона даже пропала охота читать.

И точно так же было с планетами.

Обитаемая часть вселенной включает в себя более тридцати тысяч землеподобных миров. Язон как-то подсчитал, что ему довелось побывать меньше, чем на трехстах. И стало пронзительно грустно после таких подсчетов. Никогда ему не повидать всех планет галактики. А так хочется! Да, теперь его сделали бессмертным, но если вдуматься, это же ровным счетом ничего не меняет. Простая арифметика подсказывает, что для полного кругосветного путешествия по Галактике придется прожить еще сотню раз по столько же. Во-первых, это может оказаться ужасно скучным и утомительным занятием, а во-вторых, еще за пять тысяч лет человечество расселится по миллионам новых миров и, очевидно, даже на других звездных островах… Бесконечная погоня. Был такой древний парадокс про Ахиллеса, который никак не может догнать черепаху. По чисто математической причине.

Глава 4

В первый же день полета Морган вызвал его для разговора не в капитанскую рубку, а в лабораторию, чтоб тихо было и никто не мешал.

– Ну, рассказывай, – начал он с совершенно неожиданного вопроса. – Почему твоя планета так называется?

– Ну, начнем с того, – не растерялся Язон, – что это не моя планета. Я ведь уже говорил тебе, что родился на Иолке, а к тому же…

– А к тому же, Пирр был царем Эпира, – еще более неожиданно сообщил Морган, перебивая Язона. – Воевал он на стороне города Тарента. С римлянами, если мне не изменяет память. И сначала победил их при Гераклее в 280 году до Рождества Христова, а затем, годом позже одержал еще одну победу – уже при Аускулуме. И вот там греческий царь потерял практически всю свою армию. Подобного рода победы и стали с тех пор называть пирровыми. Хорошо ли это?

Со столь длинной цитатой из учебника истории флибустьер, конечно, перестарался. Язон улыбнулся, сразу уловив смысл вопроса, и, заранее чувствуя свое превосходство, ответил не задумываясь:

– Генри, не бойся ничего! Ты забыл одну важную подробность. Царь любезного тебе Эпирского государства погиб лишь через шесть лет после той победы. Значит, и ты жить останешься, любитель мистических совпадений. А уж армия твоя… Разве жизни отдельных людей когда-нибудь тебя заботили?

– Ого! Браво, Язон! – Морган похлопал в ладоши. – Это был достойный ответ. Стало быть, и ты знаком с древней легендой.

Последнего обращенного к нему вопроса Морган как бы не услышал, и Язон решил не продолжать эту тему.

– Еще бы! – сказал он. – Я по-настоящему увлекался древностью. И Пиррова победа – вовсе не легенда, а исторический факт. А вот ты, держу пари, выудил эту информацию только что из какой-нибудь портативной библиотеки типа «Марк-9».

– «Марк-9-03», – поправил Морган. – Эта система более совершенная.

– А про планету Пирр и ее сегодняшнее состояние там ничего нет? – небрежно спросил Язон, замирая от ужаса.

Вдруг Морган просто играет с ним, как кошка с мышкой. Ведь если какой-нибудь доброжелательный кретин из Лиги Миров без разрешения Керка ввел в базы данных для библиотек общего пользования полный пакет информации о Мире Смерти, всей затее Язона придет конец прямо сейчас. Да что там затея! Не пройдет и получаса, как его самого и Мету, а возможно, и Долли с Робсом просто изрубят на куски, не взирая на все заветы Старика Суса и все предначертания неведомых богов, владевших тайной звездолета «Овен».

– Представь себе, ни слова, – сказал Морган. – Я уже сталкивался с подобной петрушкой: о некоторых хорошо знакомых мне планетах официальные службы либо не знают ничего, либо просто не хотят сообщать. Причины-то могут быть разные…

Смертоносный клинок, занесенный над шеей остановился, послушный твердой руке хозяина и был тут же решительно отброшен в угол. Язон мысленно выдохнул и встряхнулся. А внешне сумел и вовсе никак не проявить своих эмоций.

– Я тоже искал эти сведения в свое время, – сообщил он. – А нашел только древнюю поучительную историю о греческом царе, потерявшем свою армию.

– И когда же это было? – поинтересовался Морган. – Как ты вообще впервые попал на Пирр?

Вопрос не застал Язона врасплох. На этот счет у него давно была сочинена убедительная легенда, не слишком далекая от жизни. Якобы он спасался от хозяев очередного игорного заведения, ну, допустим, казино «Туманность» на планете Мэхаута, прыгнул в космопорту в первый попавшийся корабль, а это оказался суперкрейсер пресловутых пиррян. Зайца обнаружили только уже на планете, а поскольку обратный рейс планировался не слишком скоро, Язону и довелось послоняться месячишко по джунглям человеко-звериной цивилизации. Правда, недели две из этого месяца он провалялся еле живой из-за двойного тяготения, зато в течение второй половины срока успел узнать много интересного. А позднее информацию об особой роли Пирра во вселенной и о хранящейся там величайшей ценности подтвердили ему некие мудрецы из миров центра Галактики. Вот так.

В последней части своего рассказа Язон не слишком останавливался на подробностях, давая понять, что здесь и кроется его главный секрет. Расскажи такому Моргану все, что знаешь, и он тебя выбросит посреди дороги, как отработанный шлак. А флибустьер и не скрывал никогда, что отношение его к людям действительно таково: одни нужные, другие ненужные. Предельный цинизм был едва ли не главной чертою его характера.

Вот только дремучие суеверные страхи иногда вдруг оказывались сильнее. На этом и рассчитывал сыграть Язон, выбрав подходящий момент.

Морган внимательно слушал, посматривал хитро и явно прикидывал про себя, какова же доля правды в этом вдохновенном сочинении. Но в итоге пришел почему-то в достаточно благостное состояние. Заказал по бокалу отличного одемирского портвейна, тут же приехавшего сквозь стену на тележке, и, прихлебывая темно-розовый ароматный напиток, принялся вспоминать свою юность на планете Казан. В общем очень душевная получилась беседа, и Язон рискнул под занавес коснуться одной из скользких тем:

– А что, Генри, каков маршрут нашего полета? Я все-таки не последний человек корабле – имею право знать.

– Имеешь право? – задумчиво переспросил Морган. – Пожалуй, что и так, мой дорогой Мухарриб. Первый раз мы выйдем из кривопространства послезавтра, вблизи планетной системы Гаммы Бронтозавра.

Морган называл звезды по варварской классификации космических бродяг последних веков. Но Язон понял, о каком светиле идет речь. В течение своей бурной жизни он успел познакомиться с самыми разными системами наименования небесных тел, созвездий, скоплений и туманностей. Фундаментальные звездные каталоги, составлявшиеся еще на Старой Земле, были порядком подзабыты современными звездоплавателями, и даже штатные звездочеты Научного центра Лиги Миров так и не сумели выработать единого подхода к астрометрии и астронимике.

В общем, Язон сразу вспомнил, что именно вокруг этой звезды обращается некая землеподобная планета, по счету пятая, а по названию – Зунбар, и сердце его забилось чаще. Но он не стал ничего спрашивать, ожидая от Моргана дальнейших объяснений.

– Неплохое местечко, – сообщил Генри после паузы. – Пять обитаемых планет возле одной звезды – редкий случай, да еще четырнадцать относительно неподалеку. В этих краях мы всегда найдем, чем поживиться. Уранодобытчики с Циклопа, финансисты с Гартацены, отчаянные звероловы, слетающиеся отовсюду на Одемиру, богатые бездельники с Зунбара… – Морган сделал нарочитую паузу. – Не было случая, чтобы какой-нибудь интересный корабль не встретился на нашем пути.

Язон не хотел раньше времени проявлять свою эрудицию, но теперь слово было сказано, и дальше играть в молчанку не имело смысла.

– Даже я припоминаю один такой случай, – проговорил Язон многозначительно. – Действительно славное местечко. А ты не боишься спугнуть удачу, возвращаясь сюда так скоро. Ведь это все равно что, играя в рулетку, ставить снова на ту же цифру, которая выпала в предыдущем коне.

– Нет, Язон, я не боюсь спугнуть удачу. Я уже не первый раз так делаю, и пришел к выводу, что наглость города берет. Есть такая древняя поговорка.

Язон не успел сказать, что в древности поговорка звучала несколько иначе, поскольку Морган неожиданно добавил:

– Но ведь ты совсем не об этом хотел спросить меня. Тебя сильнее всего волнует, отпущу ли я домой девчонку. Правильно?

Язон кивнул.

– Так вот: на этот вопрос у меня еще нет ответа. Мне надо кое с кем посоветоваться.

– На корабле или по радио? – решил уточнить Язон, раз уж пошли такие откровения.

– Ни то и не другое. Я должен встретиться лично с одним человеком на Одемире. Тебе не надо знать его имени, но разговаривать мы пойдем вместе. Обязательно.

Странная это была информация, но больше Морган ничего объяснить не соизволил. Однако Язон и так догадался, что вовсе не ради очередного разбоя будут они выходить из кривопространства возле Гаммы Бронтозавра, а именно ради этой встречи.

– Ладно, поговорили – и хорошо, – заключил Морган. – Теперь пора переходить к физическим упражнениям. Сейчас дадим объявление, и попрошу-ка я Миссона врубить сразу два с половиной g. Как думаешь, сдюжат мои ребята в течение суток?

– Не знаю, не знаю, но ты не прав в принципе, Генри, – заметил Язон, – чтобы по-настоящему натренироваться, нельзя разделять, как ты говоришь, физические упражнения и все остальные дела. Мы, например, должны были с тобой разговаривать и пить портвейн именно при повышенном тяготении.

– Уволь меня, братец, от таких экзерсисов в первый день. Вот команда пусть трудится, а сам я сейчас лягу в противоперегрузочное кресло и пошлю всех куда подальше. Не ты ли мне рассказывал, как две недели на этом самом Пирре пластом лежал?

– Было дело, – согласился Язон и слукавил: – Я и сейчас перегрузки не слишком хорошо переношу. Пиррянские тренировки остались в далеком прошлом.

– Тогда и тебе желаю спокойной ночи, Мухарриб. – Этой ласковой кличкой Морган, как правило, подчеркивал доброжелательное отношение к Язону. – А два с половиной g я все-таки врублю.

И, нажав кнопочку на пульте, встроенном в кресло, он распахнул стены лаборатории, предлагая почетному гостю побыстрее шагать к себе, пока еще можно шагать, а не ползти.

Глава 5

Планета Одемира официально находилась под протекторатом Зунбара, но фактически даже не имела своего правительства, своих городов и своей промышленности, если не считать целой сети маленьких винодельческих предприятий. Вином, особенно портвейнами, хересами, мускатами и бренди, Одемира славилась. А вообще зунбарцы использовали ее преимущественно как огромный национальный парк, где отдыхали любители лесных прогулок, рыбной ловли и всяческого собирательства: древесных и земляных грибов, плодов и ягод, мхов, шишек, лишайников, и наконец, главного одемирского деликатеса – восхитительно вкусной оранжевой плесени с гладких стволов тихолиста. Еще здесь круглый год разрешалась охота на плодившихся с небывалой скоростью пушных зверей бубузантов, шкурки которых ценились во всей галактике очень высоко. Вывозить с Одемиры живых бубузантов категорически запрещалось, но не переводились, конечно, среди гостей планеты контрабандисты-звероловы. Одни находили простаков-покупателей на живой «скоропортящийся» товар, а другие с тупым энтузиазмом увозили их в родные края и там пытались разводить. Однако одемирское зверьки не только не размножались, но и с завидным постоянством в любых условиях отказывались от пищи, в результате чего, естественно, подыхали. Наука этот факт объяснить пока не сумела – ни зунбарская, ни какая другая.

А обитатели самой Одемиры к науке имели отношение слабое. Жили они в лесных хижинах, как дикари, хозяйство вели примитивное. Впрочем, хлеб выращивали и домашний скот имели. Наиболее высокой культурой быта отличались виноделы, строившие себе дома из глины. И в отличие от остальных одемирцев, они не только слушали информационные выпуски по радио, но и любили смотреть видеопрограммы. Сочетание диких условий жизни с большим объемом внешней информации привело к тому, что на Одемире были крайне популярны всевозможные маги, шаманы, колдуны, знахари и прочие шарлатаны, тяготеющие к оккультным наукам и претендующие на сверхзнание. Строго говоря, каждый коренной одемирец считал себя немножечко волшебником. Особенно после кружки доброго бренди или двух кружек не менее доброго вина.

От маленького космодрома, выстроенного, разумеется, зунбарцами, они пошли пешком по лесной тропинке, вьющейся среди высоких стволов и кустого кустарника. Дышалось здесь необычайно легко, и вообще лес действовал умиротворяюще. Шум листвы, птичье многоголосье, хруст веток под чьми-то тяжелыми лапами, иногда совсем близкое ворчанье и хрюканье… Язон представил себе, как Мета стала бы здесь палить налево-направо. Он и сам-то, едва они отошли несколько шагов от десантного бота, начал совершенно машинально рыскать по сторонам мгновенно прыгнувшим в ладонь пистолетом. Морган объяснил, что здешнее зверье при свете дня не нападает и оружие можно убрать, но Язон все равно еще несколько раз по устоявшейся пиррянской привычке реагировал вполне однозначно на незнакомые звуки в придорожных кустах.

Морган шагал первым, за ним – Долли, после – Язон, и замыкал это шествие по узкой тропинке Эдди Хук. Морган взял Хука в качестве помощника и, возможно, личного охранника. А вот зачем понадобилось тащить с собой Долли?..

Из-за нее получилась малоприятная сцена, когда покидали корабль. Сначала едва удалось уговорить Мету остаться на корабле, а Морган почему-то категорически возражал против ее участия в этом странном полете на Одемиру. Когда же внезапно выяснилось, что вместе с ними должна отправляться еще и Долли к прежним крикам добавились возмущенные вопли Робса, не желавшего отпускать любимую никуда.

И тогда Язон рявкнул на всех:

– Молчать!!

А в наступившей тишине проговорил нарочито зловещим, замогильным голосом:

– Если с Долли или со мной что-нибудь случится, а также если кто-то попытается здесь в наше отсутствие обидеть Мету или Робса, боги сделают так, что этот корабль развалится на куски и только аукснис жверис примет нас четверых в свое чрево и продолжит путь во вселенной.

Это был очень скороспелый экспромт и в нормальной компании подобное заявление впору было обхохотать, сочтя его удачной или, наоборот, дурацкой шуткой, но собравшиеся здесь, у стартового шлюза линейного крейсера «Конкистадор», реагировали немножечко иначе. Мета вздрогнула, Долли прикрыла глаза, словно в ожидании удара, а все оказавшиеся рядом пираты, включая Робса, в ужасе перекрестились. И даже проженный циник Морган выдержав некоторую паузу, осенил себя крестным знамением, а потом тихо сказал:

– Он прав. Все так и будет.

После столь серьезного заявление уже никто ничего добавить не мог.

Вряд ли Морган действительно верил подобной чепухе – просто ему было очень нужно попасть на Одемиру именно в таком составе. А в дороге главный флибустьер признался, что летят они к его старому знакомому – местному деду-колдуну, который не однажды помогал Моргану в серьезных делах. Впервые это случилось лет десять назад, когда всемогущий одемирец посоветовал пиратскому рейдеру изменить маршрут и в точности предсказал результат очередной лихой авантюры. Трудно было не уверовать в провидческий талант колдуна, и Морган взял за правило советоваться с ним во всех нестандартных ситуациях.

Генри счел необходимым предупредить, что, обращаясь к старику, следует называть его «вуду», но только это не имя – имя останется в секрете. Язон-то сразу сообразил: в переводе со староанглийского «вуду» как раз и означало «шаман», «колдун».

И вот теперь они приближались к дому великого вуду.

Колдун оказался виноделом. Вокруг его глиняной хаты повсюду стояли и лежали бочки, а сам хозяин возлежал на топчане перед видеоэкраном, прихлебывал что-то из деревянной кружки и весело хихикал над шутками зунбарских артистов. В комнате сильно пахло табаком и винными испарениями. Долли даже поморщилась, переступая порог этого полутемного и душного жилища.

Язону хватило пятнадцати минут, чтобы понять: вуду – типичный жулик и шарлатан. Знания его по всем вопросам были на удивление куцими, а небывалые прозрения если и находили на витийствующего деда, то скорее всего под воздействием алкоголя. Рассказ Моргана о золотом звездолете и особой миссии Язона сильного впечатления на старика не произвел, но когда Язон попробовал перечислить названия «Овна» на разных языках, колдун неожиданно бурно среагировал на слово «окроткави». Моргана этот факт привел в крайнее возбуждение, а Язон очень быстро выяснил, что никаких других слов на эгрисянском вуду не понимает, а значит все его взмахи руками и закатывание глаз – чистейшей воды спектакль, рассчитанный на дурака. В роли дурака добровольно выступал Морган. Все-таки его цинизм удивительным образом уживался с почти детской наивностью: предсказавший однажды да будет предсказывать всегда! Язон, кстати, не исключал возможности, что лет десять назад вуду был совсем другим. Сквозь тяжелый запах перегара и лютую ахинею, которую он нес теперь, проступали, как сквозь туман, жалкие остатки бездарно растраченного телепатического таланта. Долли, должно быть, еще острее почувствовала это и попыталась войти в контакт с той частью мозга вуду, которая еще не полностью деградировала. Результат не замедлил проявиться.

– Эта девушка – ведьма, – свистящим шепотом сообщил вуду. – Избавься от нее, Генри. Ей нельзя находиться на одном корабле со святыней богов.

Морган слушал и глаза его темнели.

– И этот человек не прост, – продолжал увлекшийся вуду, переводя взгляд и указующий перст на Язона.

«Э, приятель, – подумал Язон, – да ты сейчас все испортишь! Хватит, ты уже отлично сыграл свою роль. Отдохни».

Последние слова он попытался внушить вуду, и кажется, что-то получилось. Тот замолчал, будто поперхнулся, и Язон, торопясь развить успех, этак запросто поинтересовался:

– А можно непростому человеку выпить чего-нибудь?

Оказалось, что не только можно, но и нужно. Официальная часть визита на том и завершилась, а неофициальная включала в себя обязательный тост «за прозревших и видящих во тьме», а затем не менее обязательную дегустацию нескольких изысканных сортов ароматнейшего бренди. Вуду умел его делать лучше всех на планете и страшно гордился этим. Сам дедуля, несмотря на почтенный возраст, принимал наиболее активное участие в дегустации, а потому уснул не дождавшись ухода гостей. Спасибо еще успел вручить им в подарок три бочонка своего самого знаменитого бренди. Два из них были относительно скромного размера – легко помещались под мышкой, а третий – примерно литров на пятнадцать – согласился тащить до корабля только Язон. Было это не то чтобы тяжело, а просто очень неудобно. Ну, да ладно, своя ноша не тянет.

Полдороги летели молча. От выпитого клонило в сон. За управление посадили Хука, как самого трезвого. Долли, конечно, не пила ни грамма, но не ей же было начинать разговор в такой ситуации.

Наконец Морган поинтересовался:

– Ну и какие есть соображения по дальнейшему?

– Соображения очевидные, но есть вопрос. Мы сможем отправить Робса вместе с Долли?

– Это не вопрос, Язон. Можешь отправить вместе с ними хоть Мету.

– Мету?! – уцепился Язон за такое неожиданное предложение.

– Шучу, – тут же откликнулся Морган. – Просто меня волнует совсем другое. Как бы за нашу девочку выкуп посолиднее хапнуть.

Ну, конечно, флибустьер не мог рассуждать иначе. А Язон и не подумал о таком очевидном варианте. Что же теперь ответить? А отвечать надо быстро.

– Генри, но ведь вуду советовал избавиться от ведьмы, чтоб не было беды. Как то нехорошо с такого дела пытаться еще и денег получить…

– Деньги хорошо получать с любого дела, – жестко произнес Морган, и Язон понял, что дальнейшая дискуссия на эту тему бесполезна.

А Моргана уже понесло.

– Девочка, – спрашивал он у Долли, – сколько миллионов кредитов готов будет отвалить за тебя твой папуля? Сколько ты стоишь, девочка?

И надо отдать должное юной зеленоглазой ведьме, она сумела взять себя в руки. Месяц тяжелых испытаний не прошел для нее даром. Она повзрослела и духовно закалилась от общения с людьми, у которых жестокость считалась не пороком, а доблестью.

– Я думаю, что об этом надо говорить с моим отцом. Лично меня устроит любая сумма.

– А вот меня – не любая! – продолжал хохмить Морган. – Этот Рональд Сейн – богатая сволочь. Что ты скажешь, Язон, если мы начнем торговаться с трех миллиардов, а согласимся в итоге на один. Учти, половина – твоя.

Морган откровенно нарывался на скандал, на драку, ждал девичьих слез, криков, безумных поступков. Зачем? Наверно, предполагал Язон, необходимость подчиниться воле неведомых богов или пусть даже собственному внутреннему голосу, была крайне неприятна Моргану. Главарь флибустьеров не привык подчиняться никому. Оттого и сделался раздраженным, оттого и пытался отыграться на мелочах, раз уж не в силах он изменить главного. Язон и Долли сдерживались из последних сил, подпитывая друг друга телепатическими импульсами. Сейчас уже от Язона требовался достойный ответ. Не спорить надо было, а просто осадить зарвавшегося пирата.

– Генри, когда просишь выкуп в обмен на заложников, торговаться нельзя, – начал он спокойно и рассудительно. – Это просто мелко и глупо. В твоих руках жизнь человека, для кого-то бесценная. Поэтому ты сам называешь цену и стоишь на ней до последнего. Увлекаться большими числами тоже нельзя. Чем неподъемнее требование, тем выше вероятность, что с той стороны пришлют не деньги, а бомбу замедленного действия или группу захвата, составленную из роботов невидимок. Рекомендую просить не больше полумиллиарда. Считай, что я отказываюсь от своей доли во имя общего успеха дела.

– Э, Язон, да ты наверно, занимался терроризмом! – с уважением воскликнул Морган.

– Да, Генри, и не таким мелким, на какой ты меня сейчас подбиваешь. Поэтому мое единственное условие будет таким: переговоры веду только я. Надеюсь, ты, наконец, понял, насколько я старше и опытнее.

Морган промолчал. Потом отвернулся к иллюминатору и стал молча смотреть на звезды. А среди них уже отсвечивал матовым блеском пока еще маленький, но стремительно приближавшийся сигараообразный корпус «Конкистадора».

В своей каюте Язон первым делом вынул пробку из бочонка и аккуратно налил в два стакана темного душистого бренди – себе и Мете.

– Выпьем, родная, за нашу девочку. Можешь считать, что она уже спасена. Завтра утром мы будем на орбите Зунбара.

Долли стояла рядом и удивленно хлопала своими зелеными глазищами.

– А как же папа… деньги… а если полиция?.. – она окончательно смешалась и замолчала.

– Переговоры буду вести я, – сказал Язон, кладя руку на ее худенькое плечо. – Какие языки знает твой папа?

– Эсперанто, английский, датский, – начала вспоминать Долли.

– А что-нибудь более редкое?

– Сейчас, сейчас… Во! Польский.

– С польским у меня плоховато, – вздохнул Язон.

– А греческий? – предложила Долли. – Он немножко умеет по-гречески.

– Годится, – улыбнулся Язон, – я тоже немножко. Попробуем конспиративно поговорить по-гречески. Две-три фразы, больше не надо. Больше даже нельзя – подозрения вызовешь. Ну, ладно, не беспокойся, Долли, все будет хорошо.

От Одемиры до Зунбара – один ночной перелет на средней межпланетной скорости. Можно и быстрее долететь, но Морган не торопился. Перед ответственной операцией ему хотелось выспаться, и он даже тяготение на корабле уменьшил с двух с половиной до полутора единиц. И это было замечательно: Долли к концу третьего дня безумно устала от перегрузок, а ей тоже не мешало быть в форме на утро. Робс по молодости лет на сон не жаловался, а истинная королева перегрузок Мета, как казалось Язону, могла спать сном младенца хоть при двадцати g.

И только сам Язон не сомкнул глаз в эту ночь. Он писал длинное и очень подробное письмо Рональду Сейну. Он должен был объяснить все до мелочей и убедить преуспевающего зунбарского бизнесмена в исключительной важности своей просьбы. Оттого, насколько удачным получится это письмо, зависело теперь слишком многое. Да, конечно, Язон искренне радовался, что отец и дочь вновь обретут друг друга, но не это было сейчас главным. В конце концов может девчонка и на Пирр слетать. Глядишь, ей там и понравится. А уж Робс-то точно не заскучает. И папа на Зунбаре легко переживет еще месяц разлуки с любимой Долли. Однако шанс, который предоставлялся Язону сейчас благодаря стечению обстоятельств, был так заманчив, что ради него стоило рискнуть.

Он никому, даже Мете, не рассказал о своей новой идее, зародившейся по дороге на Одемиру и обратно. Пусть все узнают об этом после, когда самые ужасные треволнения останутся позади. Ведь на самом-то деле он вовсе не был уверен в удачном исходе утренней операции.

Рассчитывать на здравомыслие Сейна лишь потому, что его фамилия именно так переводится со староанглийского?[3] Рассчитывать на невмешательство полиции, начальники которой даже на самых цивилизованных планетах оказываются зачастую непроходимо тупыми? Рассчитывать на последовательность и логику в поведении Моргана, становящегося иной раз непредсказуемым, просто бешеным и кровожадным? Ни на что подобное рассчитывать было нельзя. А значит на любом этапе на смену переговорам могла прийти беспорядочная стрельба. Почему же он все-таки решился на это? Интуиция? Наверно, интуиция подсказала что-то. Но главное – неистребимый азарт игрока брал в нем верх над скучными доводами рассудка.

Глава 6

На Зунбар отправили Эдди Хука. У него оказалось самое подходящие для тамошних властей удостоверение личности – чистый, без всяких подозрительных виз галактический паспорт, выданный совсем недавно Лигой Миров на имя Турнуда Мориго. Лазерный идентификатор внешности под прозрачным пластиком документа был перенастроен на страшную рожу Хука лучшим специалистом по фальшивкам, какого только можно было найти на Радоме. А там, разумеется, промышляли и этим. Как уже знал Язон, для радомцев не существовало запретов ни на что.

Но Эдди полетел еще и потому, что был одним из самых смышленых флибустьеров, а ведь задача перед пиратским эмиссаром стояла нетривиальная: разыскать Рональда Сейна, обрисовать ему ситуацию, встретиться один на один, убедить в бессмысленности силовых вариантов и пригласить на личном транспорте посетить «Конкистадор», с тем чтобы совершить обмен по всем правилам. Сложностей могло возникнуть сколько угодно, и хотя Эдди имел возможность в любой момент выйти на связь с кораблем, он все-таки должен был и сам соображать неплохо.

Язон предлагал вообще никого не делегировать на планету, а найти Сейна просто по радио и сразу вступать с ним в переговоры без всяких предварительных угроз и мер предосторожности. Морган этот вариант отверг. Он вполне резонно не хотел верить, что человек способен просто из благодарности отдать полмиллиарда даже за самую любимую дочку. Существовал по его мнению, лишь один серьезный вариант – примитивное вымогательство под страхом убийства. Что ж, наверно, Морган был прав.

Инструктировали Хука вдвоем: Генри выражал мысль, а Язон оттачивал формулировки. Но главным оставалось все то же – шокировать Рональда Сейна признанием, что это именно они порешили всю его семью и держать клиента в постоянном страхе перед смертью единственной оставшейся в живых дочери.

Эдди Хук с этого и начал, когда повстречал бизнесмена на берегу пустынного залива, где из воды торчали странные ржавые остовы брошенных и затонувших рыбацких катеров.

– Имейте ввиду, Рональд, если вы кого-то привели с собою, попытаетесь давить на меня или просто задержать, и соответственно, я не вернусь в обозначенное время на свой корабль, предмет наших с вами переговоров просто перестанет существовать. Мой хозяин очень жесткий человек в этом смысле. Ему, конечно, нужны деньги, очень нужны, но неуважения к себе он не потерпит. И еще учтите: о моей жизни он ни на секунду не задумается. Встречный шантаж бесполезен. В общем, у вас есть только один способ помочь дочери – беспрекословно выполнять наши требования.

Сейн слушал, не комментируя, а если кто и приехал с ним вместе, то эти люди отсиживались в тени.

– В обмен за девчонку мы требуем от вас пятьсот миллионов кредитов. Понимая, что собрать такую сумму наличными непросто, мы даем вам сроку тридцать часов. Кажется, это как раз сутки на Зунбаре. И последнее: вы можете предложить нам вместо денег ценные бумаги на предъявителя – у нас есть человек, который в них разбирается, – а также любые другие ликвидные и достаточно компактные товары: металлы, камни, сильные яды или наркотики… Вы ведь, кажется, фармацевт?

– Я вас понял, господин Мориго, – проговорил Сейн с предельным спокойствием, будто проводил обычную деловую беседу. – Оставьте мне ваши координаты для связи.

– Безусловно, я оставлю их вам, только будет намного лучше, если вы свяжетесь с нами уже из космоса и с деньгами на борту, чтобы мы могли видеть, что вместе с вами не летит целая эскадра. Умоляю вас, отправляйтесь в одиночку, ну в крайнем случае возьмите с собою одного пилота, если положение не позволяет вам садиться за штурвал самому.

– Я вас понял, господин Мориго, – еще раз повторил Сейн, – давайте координаты.

Этот разговор на берегу Язон прослушал потом в записи и не мог не восхититься хладнокровием и житейской мудростью в общем-то довольно молодого человека. Впрочем, какой еще отец мог быть у такой замечательной девчонки?

А сама замечательная девчонка жутко нервничала. В голосе отца она услышала гораздо больше, чем все остальные: и едва сдерживаемую ненависть, и откровенное презрение и затаенное торжество будущей победы. Она была уверена: он что-то такое придумал еще до того, как встретился с Хуком, то есть сразу после звонка этого негодяя, предупредившего, что речь идет о Долли. Отец придумал, как спасти ее и одновременно сохранить деньги.

– Но это же невозможно, – говорил Язон, – без риска для наших жизней невозможно! И вообще, откуда ты знаешь, что он придумал что-то?

– Я чувствую, – отвечала Долли.

А ее чувствам можно было доверять, и это очень не нравилось Язону.

– Понимаешь, мы должны уговорить его подчиниться. Иначе, даже если каким-то чудом спасешься ты, погибнем мы с Метой, погорит весь наш проект, а никто, кроме нас, не сможет по-настоящему отомстить пиратам! За твоих родных, вообще за всех погибших и обиженных. Ты понимаешь это?

– Понимаю, – шептала Долли, уже чуть не плача.

– Тогда сделай же что-нибудь. Телепатируй отцу все, что ты знаешь обо мне!

– Папочка очень хороший человек, – сказала Долли, но, к сожалению, он абсолютно не восприимчив к моим телепатическим приказам. Я даже мысли его читать не умею. Может, это какой-то закон природы? Дети не должны приказывать родителям, вообще быть выше их…

– О высокие звезды! Да при чем здесь это?! Ты не о том сейчас думаешь. Ну, есть же на планете хоть кто-нибудь с кем ты можешь вступить в телепатический контакт?

– Нет, – она помотала головой. – Действительно нет, я знаю. Все мои друзья по такого плана живут очень далеко, они ничего не успеют сделать.

– За тридцать часов можно многое успеть, – сказал Язон. – Даже покрыть некоторые межзвездные расстояния.

– Боюсь, что у нас гораздо меньше времени, – проговорила Долли.

– Опять предчувствие?

– Ага, – кивнула девушка. – Это очень плохо?

Виноватое выражение ее лица было необычайно трогательным. Ну, что тут можно было ответить?

– Да нет, Долли, выпутаемся как-нибудь.

А себе сказал: «Не раскисай, динАльт. Тебе нельзя так психовать. Долли и без того на грани истерики. Думай, думай, пока время есть».

Вошла Мета, предложила пойти перекусить, а то ведь позже может стать не до того. Язон согласился:

– Да, мы сейчас.

И неожиданно придумал новый ход.

– Долли, я конечно, попытаюсь объяснить твоему отцу по-гречески, что на корабле друг, и атаковать нельзя, но этой уловки может оказаться недостаточно. Нужна еще хоть одна крошечная, но убедительная деталь. Вспомни, пожалуйста. Между тобою и отцом наверняка было что-нибудь такое, о чем можно рассказать только друзьям, а враги никакими пытками вытянуть этого не сумеют, просто им в голову не придет о подобном спрашивать. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Он и сам не слишком-то хорошо понимал, скорее чувствовал: что-то такое должно быть. И просил:

– Вспомни, Долли, придумай, что я могу сказать ему, это будет очень важно, это спасет нас всех.

Долли наморщила лобик, мучительно соображая.

– У тебя еще есть время, девочка, – успокоил Язон. – Пошли обедать.

А сигнал вызова и впрямь раздался необычайно скоро, предчувствие не обмануло Долли.

– Это может быть только он, – проговорила Мета, – глядя на поющий браслет Язона, внутри которого в дополнение к звуку еще пульсировал фиолетовый огонек.

Морган специально выдал ему аппарат со сложной системой дифференциации сигналов. На этой волне команду «Конкистадора» действительно мог вызывать только Рональд Сейн.

В тот момент Язон с Метой и Долли с Робсом сидели все четверо в углу каюты на одной койке, словно в трансе и мысленно прощались друг с другом. Ведь расставание было неизбежно в любом случае. И эта мысль, пришедшая одновременно ко всем, очевидно, поразила их. Ничего теперь не хотелось говорить.

Язон резко поднялся и коротко бросил, почти скомандовал:

– Пошли.

– Подождите! – остановила его Долли. – Я вспомнила.

– Ну, говори.

– Это было года четыре назад, папа повел меня на каток на Прозрачное озеро, а у него так редко находилось время для этого, и был прекрасный день, мы там носились, играли в салочки, в снежки, он ничего не запрещал мне, а потом в буфете, купил мороженое, клубничное, такое ярко-красное, хотя мама никогда не разрешала мне зимой есть мороженое. Я много раз вспоминала потом этот чудесный день на катке. Папа тоже не мог забыть его, у меня даже горло тогда не разболелось, а мама…

Слезы уже стояли у девушки в глазах, и Язон прервал ее, быть может, грубо, но в ту минуту это был единственно правильный вариант поведения:

– Спасибо, Долли. Пошли. Сейчас – наш выход.

Наверно, только Долли и поняла смысл его последней фразы – ни Робс, ни даже Мета не знали толком, что такое театр и выход на сцену. Но это было неважно, ведь именно Долли должна была понять сейчас всю меру своей ответственности за судьбу спасших ее друзей.

В капитанской рубке находились Морган, Ховард, Хук, Скотт, Караччоли и Мадам Цин. Большой сбор. Миссон, как всегда прятался где-то в своей компьютерной и держал костлявые пальцы на всех мыслимых кнопках и рычагах, готовый в любую минуту по приказу Моргана и даже вовсе без приказа, а просто по подсказке внутреннего голоса перехитрить, захватить, нейтрализовать или уничтожить врага.

На что же рассчитывал этот странный и такой уверенный в себе одинокий Сейн, приближавшийся к ним на легкомысленном прогулочном катере? Все существующие на «Конкистадоре» локаторы ясно показывали, что на расстоянии стандартного лазерного, плазменного и любого другого удара в межпланетном пространстве нет больше ни единого объекта.

Проверка связи во всех диапазонах была уже завершена и Ховард, стоявший в настоящий момент у пульта, отдавал распоряжения в эфир:

– Приказываю зависнуть в трех километрах от нас и не совершать никаких действий, вплоть до следующего моего приказа. Вы находитесь под прицелом всех орудий нашего корабля. Неподчинение будет означать угрозу с вашей стороны, и повлечет за собою, как минимум, немедленный уход нашего корабля и отказ от дальнейших переговоров. Как поняли меня? Прием.

Современная связь давно уже не требовала переключения режимов «прием-передача», но Ховард был одним из любителей этой древней присказки всех радистов.

– Отлично понял вас, – откликнулся Сейн. – Что дальше?

Морган кивнул Язону, мол, приступай, последний раунд за тобою, как договаривались.

– Сейн, ты привез деньги? – крикнул Язон нарочито грубо.

Садистски-вежливая манера Хука претила ему. Вымогателя и убийцу за вежливость уважать все равно не станут.

– Да, деньги со мной.

– Как они упакованы?

– Пятьдесят пачек, все стотысячными купюрами.

– Ты один, Сейн?

– Нет, со мною пилот, но мы оба без оружия.

– Хорошо, Сейн, сейчас к тебе подлетят наши люди на маленькой шлюпке, ты передашь им деньги.

– В этой маленькой шлюпке будет моя дочь?

– Нет, Сейн, в ней будут только наши люди. И сначала мы здесь, на корабле, а не на шлюпке, пересчитаем твои купюры и убедимся, что с ними все в порядке. Только так. Собственно, наши люди уже движутся к тебе.

– Тогда какие у меня гарантии, что…

– У тебя нет и не может быть никаких гарантий, Сейн, – сказал Язон жестко, а потом добавил: – Впрочем – эврика! – гарантией может служить мое честное слово.

– Не много я дам за твое честное слово! – Сейн впервые не сдержался и позволил себе эмоциональные высказывания. – Ты хоть знаешь, ничтожество, с кем имеешь дело?!

– Знаю, – откликнулся Язон. – Ойда ме удэн эйденай.[4]

– Что ты несешь такое? – зашипел Морган.

– Просто пытаюсь отвлечь его цитатой из древнего философа, – объяснил Язон, отключая внешнюю связь на это время. – А если он не знает латыни, тем более обалдеет. А это важно. Мне кажется, Сейн замышляет что-то.

– Хитро, – оценил Морган.

А Сейн молчал довольно долго. Потом робко спросил:

– Можно, я подумаю, пока они летят?

– Он еще думать будет! – хмыкнул Язон и добавил, якобы продолжая отвлекающие маневры: – Не о чем тут думать. Ведь панта рей. Аутос эфе.[5]

– Это тоже латынь? – испуганно поинтересовался Морган.

– Не помню точно, – прикинулся дурачком Язон. – Это Гераклит сказал, значит, наверное, древнегреческий.

Но все это было уже неважно, потому что Сейн закричал в ответ на вполне приличном новогреческом.

– Хватит классиков цитировать, проклятый пират! От себя скажи что-нибудь!

«Ну наконец-то! Дошло!» – обрадовался Язон и быстро ответил:

– Я не пират, я друг. Поверь мне. Не оказывай сопротивления. Мы отдадим твою дочь. А деньги я верну тебе после. Что, съел, скотина?! – добавил он на меж-языке.

– Что за бред?!! – Морган почуял неладное и стал орать почти истошно, даже не выключив микрофона. – Что за бред, я спрашиваю!

– Не такой уж и бред, – как ни в чем не бывало ответил Язон, не забыв при этом отключить связь. – Теперь уже Сейн пытался запудрить мне мозги. Представляешь, оскорбил меня по-гречески, думал, я просто хвастаюсь знанием языков и ничего не пойму. А я ему такой тирадой ответил! Ну, ты слышал.

Морган посмотрел с некоторым недоверием. Меж тем с катера вновь понеслась греческая речь:

– Ты действительно хочешь мне помочь? Тогда подай еще какой-нибудь сигнал, чтобы я понял.

Молодец Сейн! Он выкрикивал это все отрывисто и злобно.

– Ну, хватит этой ругани, – сказал Язон Моргану, – я меняю тактику переговоров. Сейчас буду бить на жалость.

И уже в микрофон:

– Сейн, представь себе на минутку, Долли уже вернулась, и вы отправляетесь на каток, на Прозрачное озеро, Долли играет там, носится, а потом ты покупаешь ей клубничное мороженое, хотя мама и не разрешает кушать его на морозе… Неужели твоя девочка не стоит каких-то поганых пятисот миллионов?

– Хорошо, я согласен, – тихо выдохнул Сейн.

– Да ты артист! – восхитился Морган, захохотав и похлопывая Язона по плечу.

В этот момент стыковка боевой шлюпки с прогулочным катером полностью завершилась, и один из флибустьеров рапортовал:

– Мешок с деньгами у нас.

«Какой еще мешок?! – молнией промелькнуло в голове у Язона. – Вот она хитрость Сейна! И ведь не сказал ничего, поганец, когда его спрашивали в упор, как деньги упакованы. Неужели двойная игра? Или не верит по-прежнему?»

– Эй, на шлюпке! – крикнул Язон. – Мешок оставьте хозяину. Берите только пачки. У нас тут своих мешков хватает.

Возникла долгая пауза. Может быть, просто отгружали деньги, а может, в этой зловещей тишине там, на двух состыкованных корабликах, разыгрывалась страшная немая сцена.

– Сейн, – спросил, наконец, Язон, совладав с дрожью в коленках. – Что там у вас происходит?

– Ничего. Ваши люди пересчитывают пачки.

– Так точно! – отозвался один из бойцов.

– Вольно, ребята, ждем вас, – сказал Язон.

– Красиво, – похвалил Морган. – А что могло быть в мешке?

– Да что угодно! На каждой планете свои технические новинки. Разве угадаешь, чего конкретно бояться?

Через минуту они уже считали деньги. Выборочно несколько пачек вскрыли полностью и переложили каждый банкнот, другие только надорвали, а добрую половину вообще не стали трогать. Ясно уже было, что так не обманывают. Да и черт с ними, в конце концов, если окажется на десять миллионов меньше. Что такое для лихого флибустьера десять миллионов кредитов? Два часа работы саблей! Разве не так, братья!

Развеселились пираты не на шутку, вроде даже и забыли про Сейна, про Долли, про Язона. Деньги здесь – остальное не важно.

А Морган смотрел то на своих головорезов, то на фронтальный экран и как-то странно улыбался.

– Ударить, что ли, по нему теперь со всех стволов? – бормотал он себе под нос, общаясь явно лишь с собственной персоной.

Но не только Язон, а и Долли слышала его достаточно ясно.

– Да нет, – продолжал рассуждать Морган. – Глупо это. Рональд Сейн – дорогая штучка. Его надо захватить. За него мы еще больше денег получим.

И вдруг повернул голову к Язону:

– Правильно я говорю? Как думаешь?

Вот на такой неожиданный поворот даже у Язона фантазии не хватило. Он растерялся настолько, что раза три буквально открывал и закрывал рот, прежде чем хоть слово сумел произнести. Пистолет Меты среагировал быстрее, но даже Морган уже привык к этому жесту. Матерый флибустьер понимал: она не станет стрелять без разрешения мужа.

– Ты с ума сошел, Генри! – выпалил Язон, наконец. – Этого нельзя делать. Сейн не так прост, он наверняка подумал о собственной безопасности. Наверняка. Мы просто не улетим отсюда из-за твоей жадности. Мы погибнем тут все, вместо того, чтобы лететь, как собирались, на Пирр и обрести истинное могущество.

Но его слова как будто и не доходили до Моргана. Главарь флибустьеров любил порассуждать о журавлях в небе, но в каждый конкретный момент синица в руках явно была ему дороже. И Язон кричал теперь уже почти в истерике, и все пираты молча смотрели на него.

– Генри, ты не сделаешь этого! Это просто немыслимая глупость. У Сейна здесь схвачено все, он один из самых богатых людей планетной системы. Его люди не простят нам этого! Мы погибнем! Отдай ему девчонку! Вспомни слова вуду, наконец! Да мы же просто погибнем!

– Нет, Язон, – сказал Морган ледяным голосом. – В твоих словах нет логики, одни эмоции. Я хочу знать мнение остальных.

В рубке повисла мертвая тишина. Язон покосился на своих. Мета все так же держала пистолет, на который никто не обращал внимания, а Долли смотрела на Моргана пристальнее, чем тогда во дворце на Джемейке, и в помутневших глазах ее сверкали жуткие золотые искорки.

Неожиданно Морган схватился за голову и спросил, ни к кому персонально не обращаясь:

– Что это со мной? Голова болит, ужасно болит голова…

– Навигатор! – кинулся к нему Хук. – Что такое, Навигатор?!

– Ужасно заболела голова, – еще раз сказал Морган и застонал.

И тогда Язон процедил сквозь зубы:

– Это боги тебя наказали.

Морган посмотрел на него дикими глазами и, еще раз простонав уже совсем слабым голосом, о том, как жутко болит голова, обвис без чувств на руках подхвативших его флибустьеров.

– Что с ним, Язон? – испуганно поинтересовался Ховард, словно у врача.

– Может, отравился чем вчера на Одемире, – предположил Язон. – Да еще эти проклятые перегрузки!

И добавил как бы невзначай:

– Старик Сус предупреждал, что такое бывает. Так что принимай командование, Ховард. Грузите ребятишек.

Потом включил микрофон и передал на катер:

– Сейн, мы посчитали деньги. Все нормально, получай свой товар на той же шлюпке. Только детей будет двое, не пугайся, с твоей дочерью еще мальчишка по имени Робс.

– Это мы тебе зятя подыскали! – добавила Мадам Цин игриво и этой репликой сразу разрядила обстановку.

Пираты захохотали, загалдели. Ховард бросил:

– Ведите их к шлюзу.

А Морган сидел в кресле, дико вращал по сторонам невидящими глазами, и его отпаивали ромом.

В коридоре Язон исхитрился шепнуть Долли:

– Что ты с ним сделала?

– Ничего страшного, оклемается, я думаю. Я и раньше знала, что умею причинять людям боль, но никогда не пользовалась этим. Честное слово, Язон, никогда.

– Ты молодец, девочка! Дай нам высокие звезды увидеться вновь. Ну, вперед!

Язон поцеловал Долли в лоб, пожал Робсу руку на прощание и подтолкнул обоих к входному люку шлюпки, уже стоявшей на аппарелях перед шлюзом.

Свершилось. И стрельбы удалось избежать. Прогулочный катер в нормальном, спокойном режиме уходил за пределы досягаемости всяких нехороших орудий.

«Наверно, Долли уже многое успела рассказать отцу, – подумал Язон. – Может быть, он уже вскрыл письмо, а может…»

И тут неожиданный резкий сигнал по персональному каналу Сейна ворвался в вялую обстановку рубки, где Морган медленно приходил в себя, Ховард своим единственным глазом тупо следил за приборами, а Мадам Цин тихонько рассказывала Мете, какое платье она купит себе к очередному возвращению домой где-нибудь на обратной дороге.

– Язон! – зазвенел колокольчиком радостный голосок Долли. – Ты слышишь меня?

Но сквозь радость прорывалась явная тревога.

– Я слышу тебя, что такое? Есть проблемы?

– Какие теперь могут быть проблемы?! Просто хотела еще раз со всеми попрощаться. И папочка тут рвется вам спасибо сказать.

Ховард аж хрюкнул от такого заявления, а рубку в тот же миг огласил злобный рык на греческом языке:

– Немедленно выбросьте весь упаковочный пластик от денежных пачек! В вашем распоряжении осталось всего три минуты!

«Вот это номер! Спасибо, дружище! Не могу же я сразу кинуться к деньгам и начать срывать с них упаковку. Меня чего доброго пристрелят, во всяком случае свяжут, как буйно помешанного. Надо же объяснить все, как минимум, Ховарду и Хуку, да еще следует выдержать паузу. Ну, спасибо, дорогой Рони!»

Эти торопливые мысли прокрутились в голове со скоростью аварийного взлета, и Язон начал выкрикивать проклятия на всех языках, какие знал, причем делал это без всякой наигранности, совершенно искренне. И ругался он до тех пор, пока хохочущий Ховард не сообщил ему, что давно уже отключил микрофрон.

Ну, что ж, паузу можно считать достаточной.

Язон хлопнул себя по лбу и объявил:

– Братья мои, я понял! Он хотел отравить нас с помощью мешка, а когда я раскусил эту коварную идею, у Сейна остался еще запасной вариант – упаковочный пластик. Ребята, срочно разверните все деньги и выкиньте в утилизатор всю пленку. Сделайте это, быстро, или я сделаю сам.

Ховард смотрел на него ошалело. Но Хук вдруг сказал:

– Парень дело говорит. Давайте, шевелитесь! Кто не знает, что береженого Бог бережет? А ты, Фома неверующий, – сказал он Ховарду, – положи кусочек в гермоконтейнер и отдай Миссону на анализ.

Оставалось восемь секунд по хронометру Язона, когда за последними клочьями смертоносной пленки захлопнулся гермолюк утилизатора.

А Миссон, конечно, подтвердил опасения Язона. Под верхним медленно испаряющимся слоем якобы полиэтиленовой пленки содержалась хитрая смесь двух веществ, которые под воздействием кислорода тут же вступали в бурную химическую реакцию с образованием большого количества очень летучего и смертельно ядовитого газа. Все-таки Сейн был не только талантливым бизнесменом, но еще и выдающимся химиком. Очевидно, он сам и изобретал подобные штуки.

А Морган на следующий день не то чтобы, извинялся перед Язоном – извиняться он вообще не умел, – но явно чувствовал себя виноватым. И выглядел по-прежнему напуганным. Еще бы! Чуть не угробил себя и всю команду. Впервые неуемная алчность и наглость предводителя флибустьеров сыграла не в плюс, а в минус. И только вмешательство неведомых далеких богов спасло их всех. Такие дела.

Глава 7

– Ну, как можно делать серьезные дела с таким человеком? – недоуменно и даже возмущенно спросила Мета, когда они наконец остались одни.

– Ага, – кивнул Язон, – про таких еще говорят: хозяин своего слова. Хочу дам, хочу обратно заберу.

– Вот именно! Но, по-моему, это не смешно. Я не хочу больше смотреть, как он совершает свои гнусности. Мне кажется, сегодня у нас уже есть возможность удрать отсюда. Или нет?

– Конечно, нет, – сказал Язон спокойно. – Сейчас уже ничего изменить нельзя.

– Но я не хочу – понимаешь?! – не хочу находиться на одном корабле с этим человеком. Он хуже дикаря, хуже андроида, хуже Солвица. Он просто чудовище какое-то!..

– Мета, милая, – Язон обнял ее, – но ты же у нас специалист по чудовищам. Я знаю, ты привыкла их отстреливать. Потерпи немножко, вот долетим до дома и чудовища начнут жрать друг друга, а мы им в этом поможем.

Мета помолчала, задумавшись. Потом спросила:

– А сейчас-то мы куда летим?

– Да вроде Морган собирался опять к радомцам завернуть. Говорит, не все, что надо купили.

– Мы уже в кривопространстве?

– Нет, но скоро выходим.

Оказалось, не слишком скоро. За сигналом боевой тревоги последовал сначала тяжелый топот ног по коридорам, а затем резкое уменьшение тяжести вплоть до полной невесомости – без всякого предупреждения. Очевидно, Ховард совершал какой-то немыслимый и сверхсрочный маневр. Спасибо подметки были с электромагнитами, включив которые можно было все-таки идти, а не лететь.

А Ховарду с Морганом и впрямь оказалось не до объявлений. Сигнал-то в таких случаях подавался автоматически, а вот чтобы вещать по громкой связи – это ж еще придумывать надо всякие умные слова. А есть ли время думать, когда во весь экран повисает перед тобою чужой корабль, вынырнувший из кривопространства в нарушение любых мыслимых правил?

Если, к примеру, джамп-локатор разладился, нормальный пилот выбирает точку подальше от всех планетных систем. А если с локатором все в порядке, значит… Значит, это нападение!

От примитивного грубого тарана уйти удалось, а стрельба все никак не начиналась, хотя крейсер и выглядел вполне серьезно. На победу в схватке с пиратской армадой он вряд ли мог рассчитывать, но в случае противостояния один на один с «Конкистадором» крови бы флибустьерам попортил много.

– За такие шуточки нужно в межзвездный вакуум без скафандров выбрасывать, – ворчал Морган. – Уничтожу гадов, в пыль сотру, кто бы они не оказались!

– Погоди, капитан, – возразил Ховард, поправляя повязку на глазу, – а если там груз интересный?

– Ну, это-то мы обязательно посмотрим, – согласился Морган. – Одно другому не мешает.

Совершив необходимые маневры, корабли замерли и внимательно изучали друг друга.

И тут Мета, вопреки всякой логике (ведь только что клялась, что не хочет иметь с Морганом ничего общего!) сообщила:

– Это не настоящий боевой корабль. Все его орудия сплошная бутафория, рассчитанная на малограмотных пилотов. Он не сможет стрелять в нас.

Морган даже не стал спрашивать, как именно она сумела об этом догадаться, он уже знал теперь: Мета зря говорить не будет, и сразу отдал приказ:

– На абордаж!

Но в этот самый момент открылись шлюзы неизвестного корабля и целая стая легких десантных лодок – Язон насчитал их двенадцать – выпорхнула в пространство. Нет, никто и не думал нападать, скорее наоборот – обитатели псевдокрейсера спасались бегством, врассыпную.

– Да подбейте же хоть одного! – распорядился Морган.

И Скотт, управлявший в этот момент артиллерией, выпустил по одной из маленьких шлюпок какой-то чудовищный снаряд. После яркой вспышки осталось лишь облачко газа, а остальные после этого лишь скорости прибавили.

– Идиот! – взревел Морган. – А если именно там было самое ценное?! Кретин! Когда ты научишься думать?

– Никогда, – ухмыльнулся Тони Ховард, тоже не семи пядей во лбу, но рядом со Скоттом чувствовавший себя гигантом мысли. – Лично я думаю, что все ценное осталось на корабле.

Однако Миссон, слушавший ругань и споры из своей компьютерной, успел поймать одну из удиравших шлюпок мощным «парализующим» лучом. Это был один из новейших и очень дорогих видов оружия – излучатель, тормозящий ядерные реакции. Под его воздействием двигатель не защищенного специально корабля выключался мгновенно. Космическая шлюпка беглецов превратилась в легко управляемый объект.

Но того, кто был внутри, пленником считать оказалось уже нельзя: человек скончался, не выдержав чудовищной перегрузки при торможении. Являлся он, судя по одежде, лицом сугубо гражданским, а деньги, которые увозил с собою – около тысячи кредитов – иначе как карманными назвать было бы трудно.

Остальное выяснилось при посещении корабля.

Да, это действительно оказался простой грузовик, одетый в маскарадный костюм военного крейсера, и весь трюм его был забит доверху отлично выделанными шкурками бубузантов. Неплохой куш, да еще перед самым уходом из этой системы, да еще взятый практически без боя. Скучно, зато приятно.

И сразу ясно стало, что произошло. Контрабандисты, разумеется, удирали от пограничного или полицейского патруля. Нырнули в кривопространство, вынырнули где попало, заметая следы, ну, а попало вот так неудачно. Некогда им было разбираться, кто это конкретно – угрозу, видать, нутром почуяли. Без такого чутья преступным бизнесом и заниматься не стоит. Вот и кинулись спасаться кто куда.

В общем, перекладыванием товара с места на место решили не заниматься. Морган велел не расстыковывать корабли и буксировать грузовик вместе с «Конкистадором».

– Ну, теперь уж точно на Радом, – сказал он. – На твоем Пирре, Язон, вряд ли это барахло кому-то приглянется. А радомцы за дурацкие шкурки бубузантов хорошее оружие нам предложат. И тем более – по пути.

Последнюю фразу Язон плохо понял и решил уточнить потом у Меты, не пудрит ли ему мозги главарь флибустьеров.

– Слушай, зачем он говорит, что Радом у нас по дороге на Пирр? Вот посмотри на карту галактики, я тут специально обозначил. Посмотри, где Пирр, где Дархан, где Радом и где Джемейка! Даже Зунбар – это уже крюк, правда, небольшой.

– Язон, – произнесла Мета с укором. – Ты, конечно, книжек намного больше меня прочел, но по астронавигации у тебя в твоей летной школе на Скоглио наверняка одни двойки были. Карта галактики – это же примитивная проекция на плоскость реального расположения звезд, но главное в другом: мы перемещаемся в кривопространстве, а там уже совсем не та геометрия. И Морган совершенно прав. Если бы мы летели с Пирра на Зунбар, Радом был бы не ближний свет, а когда наоборот с Зунбара на Пирр – он действительно по пути. А вот сам Зунбар и Одемира по дороге с Джемейки – это крюк, да еще какой. Просто сюда ему очень хотелось.

– Информация полезная, – засвидетельствовал Язон, – но абсолютно неудобоваримая. Понимать такую математику, когда расстояние от А до Б не равно расстоянию от Б до А, я отказываюсь.

– Думаешь, я это все понимаю? – сказала Мета. – Просто училась в свое время хорошо. Прочла и запомнила.

«Разговор двух студентов», – мелькнуло в голове у Язона.

По вполне естественной ассоциации он с грустью вспомнил только что покинувшую их молодежь и спросил Мету:

– Ты не скучаешь без наших ребят?

– Уже скучаю, – призналась она.

– Я тоже. А знаешь, почему? Людям в нашем возрасте полагается жить нормальной семьей, иметь детей, заниматься нормальной работой…

– Я не против, – сказала Мета, – только вначале придется уничтожить всех этих тварей.

– Каких? – поинтересовался Язон. – Тех или этих?

– Всех, – решительно подвела черту Мета.

А на Радоме все повторилось как во сне, не то чтобы кошмарном, а просто этаком навязчиво возвращающемся сне. В жизни так не бывает.

Они двигались по огромному космопорту, вдоль причалов для приземлившихся кораблей, взлетных полос, ремонтных и стартовых площадок, и чуть ли не в том же самом месте мелькнула перед глазами маленькая шустрая лодочка. Герб на ней теперь был намалеван дарханский, но лодочка была та же. Язон голову на отсечние дал бы – та же самая!! Он случайно запомнил косую вмятину по правому борту и рядом с ней разбитый спектролитовый колпачок видеодатчика. И в точности как тогда, на обратной дороге загадочной лодки не было у причала. Ну, не бывает таких совпадений.

Язон поделился своими наблюдениями с Метой. Та пожала плечами довольно равнодушно:

– Мы все равно играем со смертью. Кого нам еще бояться? И вообще, не понимаю, если это те же самые, почему не могли за все это время видеодатчик заменить.

– Наверно, некогда было, – предположил Язон. – Это же филеры! Им непрерывно наблюдать надо, а кроме того, на шпионской шлюпке наверняка все системы продублированы по три раза.

– Да, наверно, ты прав. Я и забыла, какая это техника, – сказала Мета.

Потом помолчала и добавила хмыкнув:

– Интересно будет посмотреть, как они станут наблюдать за нами на Пирре.

– Интересно, – согласился Язон.

А потом был еще один примечательный эпизод. Когда завершились все операции по купле-продаже, уже знакомый Язону радомский авторитет Гроншик вновь посетил капитанскую рубку потрепался немного со всеми присутствующими на своем воровском жаргоне, а под занавес Морган вдруг взял, да и вернул ему подаренный во время прежнего визита роскошный перстень.

Что бы это значило? Ритуал? Условный знак? Или все-таки шпионские дела? Спрашивать Моргана впрямую не хотелось – ясно было, что правды не скажет. А в тоже время, всякое излишнее любопытство вызывает дополнительную подозрительность. Хоть он и стал приемником Старика Суса, а все равно не нужно этого сейчас. Уж лучше самому попробовать догадаться.

Следующий – и последний перед Пирром – скачок в джамп-режиме должен был занять, по расчетам, четыре дня. Два из них разрешено было пропьянствовать всей команде, а следующие два – приводить себя в порядок и готовиться. Пока все еще были трезвые, Морган объявил по интеркому:

– Братья, вас ждет битва с неизвестным и коварным врагом. Проявите же в ней наивысшую доблесть, мои лучшие флибустьеры! Давайте скажем себе честно, не все придут к победе живыми, но стремиться к этому должен каждый. Ибо о такой победе, какая грядет, никто из вас раньше и не мечтал. Мы сказочно разбогатеем, парни! Каждый из вас будет иметь столько, сколько сегодня имею я. У каждого из вас будет своя планета и своя армия. А я стану владеть уже целыми звездными скоплениями. Верьте мне, парни! А сейчас – наливайтесь вином сколько влезет! Объявляю два дня полного отдыха.

Морган периодически проводил вот такую словесную накачку. Он и сам традиционно упивался собственными монологами, и народ его с интересом слушал. Что характерно, эти пламенные речи оказывались действенными. А новые идеи Язона к тому же существенно расширили горизонты флибустьерских представлений о счастливом будущем. В общем, не зря старался: жизнь сделалась веселее у всех.

Они стояли у большого обзорного экрана, специально пошли туда, чтобы по традиции полюбоваться новым рисунком неба при переходе в кривопространство, и Язон сказал Мете:

– Давай на эти дни выкинем все из головы и проведем их только вдвоем. Вспомним молодость!

– А ты считаешь, что наша молодость уже прошла? – как-то слишком серьезно спросила Мета.

– Да нет, я просто шучу, – улыбнулся Язон. – Пираты, конечно, по-своему готовятся к началу войны, но в одном они, безусловно, правы: перед боем необходимо как следует расслабиться. Давай тоже с тобою выпьем, только самого хорошего одемирского бренди и капельку. Давай? Ты какая-то грустная сегодня.

– Я просто еще ни разу не возвращалась домой на бандитском корабле, который вместе с целой эскадрой собирается атаковать мою планету.

– Я тоже, – сказал Язон, – но это не означает, что надо перестать радоваться жизни. Смотри, какая красота в межзвездном пространстве. Она была такой тысячи лет назад, и будет оставаться такой же еще миллионы лет. Не думай сегодня ни о чем плохом, Мета!

– Я постараюсь, – шепнула она, прижимаясь к груди Язона, и добавила еще тише, но уже без грусти: – Пошли в каюту.

Глава 8

А на орбите Пирра было как-то слишком многолюдно. Часа не прошло, как они вынырнули из кривопространства в точно рассчитанном месте, только два оборота вокруг планеты сделали – и вдруг сразу три катерка класса «межзвездный патруль» оказались в поле зрения следящих приборов линейного крейсера «Конкистадор».

– Кто это, Язон?! – свирепо осведомился Морган. – Твои дрессированные звери уже научились управлять космическими кораблями?

– Ценю твой юмор, Генри, но это вовсе не представители местного флота, они, согласно принятым правилам…

– Но ты не говорил, что нас будут так встречать! – Морган даже не слушал его и заводился все сильнее. – Язон, это ловушка, что ли?

– Да успокойся же! Ты просто не даешь мне сказать…

– И не дам! – ревел Морган. – Сначала я расстреляю эти катера, а уж потом мы поговорим.

– Упаси Господь, Генри! – взмолился Язон.

Морган хорошо помнил, как относится Язон динАльт ко всем богам, в том числе и к их флибустьерскому Христу, поэтому столь эмоциональное упоминания Господа всуе, как всегда, произвело на него впечатление. И несколько секунд было таким образом выиграно.

Наступал очень ответственный момент. Конечно, Язон знал, что это были за катера. И если сейчас не удастся их спасти от разбушевавшегося предводителя флибустьеров, вся тщательно продуманная Язоном операция пойдет совсем не по тому сценарию. И значит, нужны не просто аргументы, а супераргументы, нужны доводы, имеющие убойную силу.

– Я примерно догадываюсь, что за люди внутри этих кораблей, – начал Язон осторожно и тут же добавил главное: – Старик Сус предупреждал меня.

После того, как Язон сделался наследником полумифического персонажа, флибустьерского капитана так и бросало из крайности в крайность. То он воображал себя, как и прежде, хозяином положения, а Язона – обычным пленником; то вдруг впадал в отчаяние и готов был ползать на коленях перед бессмертным представителем иной расы. Совсем как тогда, на острове Эспаньола.

Услыхав сакраментальное имя, Морган вначале посмотрел недоверчиво. В глазах его отразилась традиционная борьба: флибустьерская гордость сражалась с мистическим страхом перед неведомыми богами. И Язон понял, что одних слов сейчас будет мало. Он перехватил взгляд Навигатора и, ни на секунду не отпуская его глаз, стал говорить тихо, медленно, вкрадчиво, копируя голос Старика Суса. При этом Язон изо всех сил пытался внушать флибустьеру особую значимость каждого произносимого слова:

– Понимаешь, просто эти люди чуть-чуть поторопились и прибыли раньше нас. Разреши, я подам им условный сигнал. Мы ничего не теряем, другие все равно не смогут понять. Ведь этот пароль придуман богами.

– Да про кого ты говоришь, Язон? Кто – они?!

О, чернота пространства! Уж не перестарался ли он?

На лице Моргана появилось совсем новое выражение. Ну прямо как у ребенка, который совсем один очутился среди ночи на кладбище. Похоже, мистический ужас окончательно победил в его душе все остальные чувства.

– Кто они? – переспросил Язон задумчиво. – Мои хроникеры.

Он уже набирал на клавиатуре код условного сигнала, понимая что возражений со стороны Моргана не последует. И думал при этом: «Какое счастье, что здесь и сейчас не оказалось с ним рядом Меты. Иначе этот нервный разговор скорее всего уже перерос бы в перестрелку. Близость родной планеты могла повлиять на уставшую от безделья пиррянку только одним образом».

Однако же Мета в тот момент вместе с Мадам Цин находилась у Миссона, любезно пригласившего их познакомиться со своими новейшими техническими изобретениями. Большая часть этих изобретений относилась к сфере средств нападения и не могла не заинтересовать Мету. Она уже не скрывала, что тоже знакома с пиррянской флорой и фауной. На этот счет у них с Язоном придумана была отдельная легенда, и теперь Мета давала пиратам квалифицированную консультацию. Она настолько увлеклась этим процессом, что даже не заметила момента выхода на орбиту Мира Смерти.

– Хроникеры, говоришь, – тупо повторил совершенно ошалевший Морган.

А Язон уже вступил в радиодиалог на датском языке и быстро выяснил все необходимое. Морган достаточно понимал по-датски, чтобы раскусить, скажем, враждебный сговор, и убедился сразу, что ничего гнусного Язон против него не замышляет. Однако масса непонятных слов раздражала флибустьера, и он наконец не выдержал.

– Язон, зачем это все?

– Ну как же! Ничто человеческое не чуждо нам, бессмертным. Разве не понятно? Ты ведь тоже любишь запечатлеть на дисках свои триумфальные набеги. Кстати, давно хотел спросить, что происходит потом с этими записями?

– Иногда ничего. Просто смотрю их, вспоминаю, радуюсь. Иногда показываю друзьям, мы разбираем совершенные ошибки. Детишек учим на примере старших. А еще (скажу тебе по секрету) эти диски с нашими боями – очень ходкий товар. Радомцы, например, такие бабки за них отваливают!..

– А я сразу догадался, – честно сказал Язон. – Еще тогда, во время штурма инкассаторов. Я и сам тщеславен. Люблю покрасоваться перед камерой. Правда, фильмы со своим участием продавать еще не приходилось, но… лиха беда начало! Правильно?

– Это, конечно, неплохая идея, Язон, но все равно не понимаю: зачем так много этих хроникеров?

– Ты просто мыслишь не на том уровне, Генри. Я тебе еще раньше объяснял: в наших делах – совершенно другие масштабы. Мелочевкой не занимаемся. Вот и съемки я веду на широкую ногу. У тебя – так, любительские, попутно с грабежом. А у меня работают профессионалы. С нескольких точек снимают одновременно: общий план, средний, крупный. Потом – грамотный монтаж. Это будет настоящее кино, сделанное мастерами.

– И откуда они, эти ребята? – вяло поинтересовался Морган.

– Из нескольких крупнейших телекомпаний полярной зоны Галактики. Уверяю тебя, высочайший уровень квалификации. Старик Сус работает только с лучшими фирмами.

– У меня там тоже есть завязки, – Морган обиженно надулся, как мальчишка. – Почему ты не предупредил меня? Почему не задействовал мои каналы?

– Если честно, Генри, потому что у тебя на неделе семь пятниц. Кто тебя знает, что бы ты мне ответил. А еще, сам подумай, нормально это – передавать информацию моим хроникерам с Джемейки или с флибустьерского корабля? Ты что, мечтал засветиться раньше времени? Старик Сус все это сделал намного чище. Вот после Пирра нам будет сам черт не брат, а пока…

Морган в высоком капитанском кресле сидел какой-то совсем потерянный, словно раздавленный психологической атакой Язона, и тот решил перевести разговор на новую тему:

– Я вижу, ты совершаешь облет планеты по стандартной спирали. Пора наверно, запросить у Миссона расшифровку данных скоростного наблюдения?

– Нет, – сказал Морган. – Промежуточную сводку я уже получил, пока ты со своими киношниками трепался. Ничего интересного, кстати. А до окончательной, придется подождать еще с полчасика.

– Хорошо, – согласился Язон. – Но не стоит слишком затягивать с посадкой. У них тут свои методы локации, и чем быстрее мы проведем первую разведку боем, тем больше шансов на дальнейший успех. Прикажи готовить десантные боты. Штуки три, я думаю, для начала.

Морган кивнул, и Язон, помолчав, спросил его:

– Слушай, пустишь за штурвал головного корабля Мету? Она все-таки помнит примерно, куда приземляться. Тут, видишь ли, с космодромами не густо. И вряд ли радушные пирряне станут тебе пеленг давать, как долгожданному гостю. Скорее уж шарахнут из зенитного орудия. А Мета моя, честное слово, большая мастерица от этих залпов уворачиваться.

– Пущу, – кивнул Морган, он, кажется, уже на все был согласен. – Полетим все вместе в первом боте, и ты мне по дороге объяснишь, с чего лучше начинать.

– Постараюсь, – обещал Язон.

А Морган уже кричал в интерком:

– Посадка на планету по схеме номер девять. Пятнадцатиминутная готовность. Объявляю состав экипажей…

Пока они натягивали спецкостюмы, проверяли исправность всех систем и укомплектованность основными необходимыми видами карманного оружия, Мета успела спросить:

– Что это за хроникеры такие болтаются в небе над Пирром. Их Керк пригласил? Он что, сошел с ума?

– Нет, Мета, пригласил их Рональд Сейн. И это мой маленький сюрприз вам всем.

– Значит, ты сошел с ума, – констатировала Мета.

– Да нет же, ты все поймешь, когда придет время. Просто мой большой сюрприз пока впереди.

Она махнула рукой, полностью утратив интерес к странным загадкам Язона и поинтересовалась проблемой практической:

– Ну сегодня-то мы будем драться всерьез?

– Думаю, да. Придется, – кивнул Язон и добавил зачем-то: – К сожалению.

Но Мета только глазами сверкнула на него, а от ответа воздержалась. Они оба были уже полностью экипированы.

– Боты поданы к шлюзам, – объявил Морган, – минутная готовность!

Они садились на зимнюю сторону планеты, и свежий бетон посадочной площадки был обильно запорошен снегом. Вокруг космодрома, насколько хватал глаз, тянулась сплошная белая равнина с черными вкраплениями чахлых кустиков, и только с одной стороны рельеф заметно повышался, а невысокие скалы густо поросли темно-зеленым хвойным лесом. Оттуда и следовало скорее всего ждать неприятностей.

Три десантных бота выстроились в шеренгу носами к самому опасному участку, и Морган дал предупредительный залп из легкого орудия по навесной траектории в лес. Взрыв гулко ухнул в тишине, даже сквозь броню это было громко, особенно после абсолютно бесшумных перестрелок в космосе. Но планета не ответила ни чем. Здание диспетчерской выглядело совершенно брошенным, жилья нигде видно не было, а звери как будто впали все в зимнюю спячку.

– Придется выходить наружу, – резюмировал Язон. – По зимнему времени это не так опасно, по крайней мере ядовитые растения сегодня нам не грозят, и всякие гнусные насекомые – тоже.

– А кто грозит? – поинтересовался Ховард.

– А вот сейчас и узнаем! – бодро ответила Мета.

Узнали они об этом быстрее, чем можно было предположить.

Оставив по два человека в каждом боте для огневой поддержки на случай крупных неприятностей, флибустьеры выстроились цепью и неторопливо, поводя стволами, двинулись к лесу.

Было морозно, сухо и пронзительно тихо, пока вдруг прямо из под снега не полезли какие-то чешуйчатые твари, похожие на крупных глазастых гекконов, такие же юркие, но еще и удивительно шипастые со всех сторон. И сразу за волной этой нечисти ринулась вторая линия нападения – замелькали между стволами деревьев мохнатые туши, завершавшиеся длинными мордами вроде лошадиных, но с воинственно торчащими рогами. А когда эти уроды хищно разевали пасти, видно было, что зубы у них отнюдь не лошадиные, а скорее крокодильи.

Огонь открыли практически одновременно. Жить-то всем хотелось, да и намерения тварей сомнений ни у кого не вызывали. И теперь несколько обгорелых туш уже дымилось на земле, множество подбитых лишь частично корчилось, заливая снег кровью, но остальные продолжали напирать, причем весьма целенаправленно и даже по-военному продуманно. Вот тут они и увидели загонщиков.

Четыре человека медленно перемещались вдоль опушки леса, совершая руками странные пассы, более всего напоминавшие жесты дирижера на концерте симфонического оркестра. Одного из дирижеров Язон узнал даже издалека. Это был Корник – врожденный говорун, лучший ученик Наксы. Другие были, конечно, того же поля ягоды, и Язон искренне восхитился разыгранным спектаклем. Актеры собрались самые талантливые, руками они махали просто вдохновенно, а режиссером этого действа, точнее, автором пьесы, Язон мог считать себя.

– Надо убить людей! – крикнул Морган. – Я правильно понимаю?

– Нет, совершенно неправильно! – сквозь грохот разрывов, треск автоматных очередей и вопли раненого зверья отвечал Язон. – Это бесполезно, они уже, считай, сделали свою работу.

– Что значит «бесполезно»? – возмутился Морган. – Это же враги. Убить, чтобы больше не творили такого!

И срываясь на хрип и кашель он отдал команду:

– Поднять линию огня! Цель – четверо двуногих на опушке!

Подчинились не все. Ричард Скотт в простоте своей даже ответил Моргану:

– Если все мы будем стрелять туда, эти просто сожрут нас. Люди-то далеко, а вот ящерицы проклятые уже почти под ногами.

Скотт был абсолютно прав на самом деле, примерно это и хотел объяснить Язон, да не успел. И когда пули начали вонзаться в стволы деревьев, пирряне-загонщики стремительно ретировались. Они-то хорошо знали, куда и как отходить. И все-таки одного ранили. Язон отчетливо видел это – Корник тащил кого-то на спине.

– Ура! сказал Морган, тоже заметив удачное попадание, но радовался он рано.

В ответ на стрельбу по людям, а может, просто в плановом порядке их атаковали с неба крылатые хищники.

– Птицы тоже опасны? – на всякий случай поинтересовался Морган.

– Птицы! – хмыкнула Мета, направляя свои стволы вверх. – Это – шипокрылы.

А Язон оценил общую картину и распорядился тоном, не допускающим возражений:

– Отходим, Морган! Быстро отступаем к кораблям! Мы плохо подготовились на этот раз.

На десантных ботах, уже поняли, что к чему. И ребята хорошо помогли, особенно, когда догадались подключить распылительные огнеметы. Большие стаи шипокрылов особенно красиво полыхали в облаке напалма, широко раскинувшемся над полем и медленно опускавшемся на снег. А те пташки, что оказались похитрее и, как бы улепетывая врассыпную, тут же нападали поодиночке, ближе к кораблям напарывались на пулеметные очереди разрывных пуль. Гекконы же вместе с зубастыми кобылами вскоре оказались просто отсечены от пиратов сплошной полосой горящей земли. Ну, а тех несчастных, что по эту сторону оказались, пехота флибустьерская сумела добить в процессе отступления.

Когда же, наконец, все забрались внутрь, то еще несколько минут в каком-то оцепенении слушали, как недобитые шипокрылы яростно скребутся в иллюминаторы из стеклостали, а по всему корпусу в разных направлениях носятся цепкие гекконы, стукаясь обо все выступающие предметы своими толстыми твердыми иглами.

Потом Морган кинулся к штурвалу резко поднял бот в воздух, и долго кружил над лесом, выискивая среди оставшихся внизу и копошащихся тварей скопления погуще. Однако те предпочитали рассредоточиться и даже спрятаться. Некоторое время пиратские десант-боты поливали зимний лес из самых разных видов орудий, но все это было скорее с целью успокоить нервы, чем добить неприятеля. Двуногих же врагов и след простыл.

А когда летели обратно на «Конкистадор», Морган простодушно спросил:

– И это так всюду будет?

– Будет намного хуже, Генри, – утешил Язон.

– Хорошая планета, – только и сказал Морган.

– Я предупреждал, – пожал плечами Язон. – Может, только забыл упомянуть второе имя этой планеты. Пирр еще называют иногда Миром Смерти.

– Хорошее название, – монотонно откликнулся Морган.

– А кстати, – сказал Язон, – загонщиков обычно бывает и не видно. Это сегодня они почему-то вылезли, наверно хотели познакомиться со слишком наглыми чужаками.

– Ничего, – прорычал Морган, постепенно приходя в себя, – мы еще познакомимся с ними поближе. Они еще узнают, кто мы такие! И я, между прочим, не считаю, что первая разведка боем прошла плохо.

– Сколько раненых всего? – поинтересовалась Мета.

– Шестеро, – сказал Морган. – Но, кроме одного, все случаи ерундовые.

Мета хотела сказать, что и по этой части все у них еще впереди, но потом подумала и поняла, что такое замечание будет явно лишним.

Глава 9

В последующие дни еще несколько кавалерийских наскоков на планету Пирр привели к плачевным результатам: двенадцать жертв и более тридцати раненых, из них девять тяжелых, то есть, в обозримом будущем – не бойцов. А проклятый животный мир пострадал, мягко говоря, не слишком, может, даже наоборот – окреп. В общем, если продолжать в том же духе, можно неторопливо, допустим, за год положить всю свою армию в эту не слишком приветливую землю, а потом спокойно улететь назад в гордом одиночестве и не солоно хлебавши. Но Морган не собирался продолжать в том же духе. Конечно, его лихие головорезы, кроме как крушить все на своем пути да рвать зубами любую плоть, ничего по существу и не умели. Однако сам Генри умел многое. Главное, он знал, как направлять эту дикую, неистовую, неостановимую, но подвластную именно ему силу.

И в первые дни, безжалостно теряя людей, он просто проходил необходимый этап. Осваивался на местности, составлял собственную карту планеты, просчитывал наиболее короткие и эффективные пути к вожделенному Эпицентру.

В том, что чем ближе к этому заколдованному месту, тем сильнее сопротивление животных, Морган убедился довольно скоро, и это особенно раззадорило его. Тем более, что нахальная попытка, пролетая над Эпицентром, снизиться на высоту беспарашютного прыжка, заглянуть через прозрачные волны на дно и, может быть, даже прицелиться в кого-нибудь, чуть не стоила жизни самому Навигатору. По его канонерке был нанесен жуткий удар из абсолютно незнакомого типа оружия. Больше всего это походило на внезапное извержение небольшого вулкана, затаившегося на мелководье. Да еще, если верить приборам, из жерла этого вулканчика вырвался язык настоящей высокотемпературной плазмы.

Язон нисколько не удивился подобному рассказу. Объяснил, что вулканическая деятельность на Пирре – дело обычное. А поскольку местные жители легко управляют морскими тварями, так что им стоит чужими зубами прогрызть тонкую корочку океанского дна и выпустить на волю адскую энергию здешней магмы. Гипотеза была, конечно, более чем смелая, но так или иначе Морган усвоил: это место охраняется знатно. Проводить же атаку после массированной ракетно-бомбовой подготовки едва ли имело смысл, ведь Эпицентр, в отличие от всего остального на планете, нужно было захватывать, «брать живым», а не уничтожать.

Несколько попыток подкрасться по воде оказались еще безрезультатнее – вблизи Эпицентра это была уже не вода, это была рыбацкая похлебка «Дары моря», которую по недомыслию забыли сварить: голодные дюжиноги, ланмары, китокулы, еще какая-то мерзость заполняли своими телами всю акваторию и казалось, готовы были перемалывать челюстями хоть пластик, хоть металл. А для полного счастья в небе еще кружили милые птички, получившие в народе прозвище саблехвостых бакланов или просто саблехвостов. И они тоже не хотели дожидаться своей порции объедков, они отважно пикировали на любую свежую еду, добровольно пожаловавшую в этот щедро посоленный, но не доделанный суп.

Кстати, идея нагреть море вблизи Эпицентра до температуры кипения казалась Моргану не самой плохой среди прочих. Дороговато, конечно, но, возможно, все-таки стоит попробовать.

Идею оставили про запас, а пока в ходе подобных отчаянных схваток на море флибустьерам начинало мерещиться, будто пиррянские твари глотают на лету снаряды любого типа. От разрывных пуль они как будто и не взрывались, а просто рассыпались, распочковывались на десятки новых, еще более злобных организмов. А от кумулятивных гранат – надувались до гигантских размеров и преисполнялись новых сил. В общем, после таких ярких и сочных зрелищ (или это были все-таки уже галлюцинации?) не всякий пират решался снова пойти в бой. Так появились первые психические калеки.

Штурмовые отряды флибустьеров атаковали планету в самых разных климатических поясах и географических зонах, в самую разную погоду, при свете дня и ночью, точечными ударами и длинными шеренгами людей и машин. Результаты были различными, но в итоге всегда проигрышными. Однако бойцам выносились благодарности за доблестную службу, выкатывались бочки вина и рома, солдат торжественно поздравляли с победами – делалось все, чтобы поддержать боевой дух. Да, раненые, да, убитые, но ведь идет война, а на войне бывает всякое – это знал каждый флибустьер.

И еще каждый флибустьер привык слепо верить в свою удачу.

Немного странно выглядели хроникеры, фанатики своего дела, неизменно кружившие надо всеми местами боев, разведполетов и диверсионных вылазок. Но и к ним потихонечку привыкли. Особенно по-теплому стали относиться после того случая, когда два парня рухнули со своим съемочным катером на джунгли, будучи подбиты неизвестно чьей ракетой. И флибустьеры оказывали им первую помощь на одном из крейсеров, пока несчастных пострадавших «киношников» не забрали в свой лазарет явившиеся на боевой корабль благодарные коллеги.

Морган лично провожал их и с удовлетворением убедился, что ни один не носил с собою оружия – только камеры. А вообще после первого странного разговора с Язоном само слово «хроникеры» вызывало в душе пиратского капитана необъяснимое благоговейное чувство. Да собственно, чего тут необъяснимого? Ведь хроникеры были посланниками богов, а значит, почти богами.

Меж тем Морган кропотливо суммировал всю информацию, которую удавалось добыть. Язон, кстати, дал ему возможность просматривать и сделанные хроникерами записи (а куда было деваться?). И уже близился час, когда главарь флибустьеров собирается ввести в бой одновременно все свои силы.

– Вот как только я сумею оценить в полном объеме, какое именно сопротивление будут мне оказывать, – рассуждал Морган, – как только сопоставлю до мельчайших деталей их и свои ресурсы, как просчитаю все возможные последствия, так и ударю со ста пятидесяти точек одновременно. Мы назовем эту операцию «Большим Штурмом».

– Скучное название, – заметил Язон.

Морган склонил голову набок, задумался.

– Ты прав. Сейчас придумаю получше. Как говоришь называют Пирр? Мир Смерти? Так у нас будет операция «Смерть Миру Смерти». Каково?!

– Длинновато чуть-чуть, – критически подошел Язон, – не по-военному. Пусть лучше будет просто «Смерть миру».

– Принято, – согласился Морган. – Так слушай. Мы долбанем сразу из полторы сотни мест. И это сработает! Такое широкое наступление просто не сможет не отвлечь их внимания от главного. Вот тогда-то специально подготовленный отряд и пойдет на Эпицентр. Логично?

– В принципе – да. Все логично. А в деталях – давай обсудим ближе к делу.

Так они и откладывали этот день, это время «Ч» – время начала большого штурма под жутким названием «Смерть миру». Все сомневались, все думали: а вдруг еще чего-то не учли?

Язона же на самом деле томили совсем другие проблемы.

Оставаясь вдвоем с Метой, а это теперь случалось намного чаще, они каждый раз обсуждали, когда и как им уйти от Моргана к своим. Да, теперь они так и говорили – уйти, а не удрать. Ведь сделать это на родной планете было проще простого.

Иногда во время боевых операций они просто укатывали на бронемобиле в лес или уплывали на быстроходном глиссере в море под видом лихого штурма очередного скопления злобных мутантов. А в действительности Язон и Мета наоборот выбирали местечко потише – уж они-то хорошо знали, как это делается! – и там подолгу обсуждали дальнейшие планы, привлекая к дискуссиям Керка, Реса, Наксу или Арчи. Друзей они вызывали исключительно по пси-связи, и точно знали, что эти беседы Морганом не перехватываются.

Некоторые горячие головы среди пиррян, особенно молодых, требовали, конечно, немедленного возвращения Язона и Меты в Открытый. А они бы и не против, но оставалась одна маленькая загвоздка: пока сидишь в стане врага, можно худо-бедно регулировать действия флибустьеров, во всяком случае, вовремя предупреждать своих о самых последних коварных замыслах оккупантов. А стоит Язону и Мете бросить капитана Генри Моргана, исчезнуть с глаз его – и все станет по-другому. Да, разумеется, сами они прекратят балансировать на острие ножа, им уже не станет грозить внезапный провал и страшная смерть от острых клинков озверевших флибустьеров. Зато процесс будет пущен на самотек, и кто ж его знает, чем все кончится. Пиратов не только много, но они еще и злее любой пиррянской твари, а Морган не только зол, но еще и умен необычайно, во всяком случае, хитер.

И было решено держаться на положении шпионов до последнего, то есть до начала тех самых широкомасштабных военных действий. А уж под несмолкающий грохот канонады, среди пылающих джунглей, рассыпающихся в песок скал и закипающего моря потеряться недолго. Морган не сразу и поймет, что они ушли, а не погибли, а когда поймет, будет уже неважно, потому что поздно. Война перейдет в последнюю стадию – стадию открытого противостояния двух сил: той, что останется к этому часу от флибустьеров и – всего населения Пирра, разумного и неразумного. А что, если удастся вступить во временный союз со зверьем? И даже еще более дерзкая мысль мелькнула у Язона: ведь именно в такой ситуации временный союз может стать постоянным. Неужели это и есть путь к долгожданному миру между бывшими врагами – человеком и природой Пирра?..

А однажды Мета попросила его:

– Слушай, я тут видела, как меня снимали сегодня, возможно, крупным планом. А мне кажется, я не лучшим образом выглядела: и причесаться забыла, и лицо все было перепачкано, и вообще, если честно, стреляла не очень метко. Так что, если можно, ты попроси своих хроникеров вырезать этот кусок, когда они фильм начнут монтировать.

Язон посмотрел на нее несколько странно и ответил после изрядной паузы:

– Хорошо. Когда действительно фильм монтировать начнут, я лично проконтролирую, чтобы этих кадров там не было.

– А что, – по-своему истолковала Мета его замешательство, – фильм вообще делать не будут? Никому он не нужен, что ли?

– Да нет, конечно, нужен. Мы еще все вместе будем потом смотреть его и детям показывать, – Язон справился с внезапной нерешительностью и теперь говорил бодро и весело. – Но прежде мы с тобою вдвоем просмотрим все, что снято, и сами выберем лучшие кадры для друзей и потомков.

– Да брось ты, – сказала Мета, – некогда мне всякой ерундой заниматься.

И разговор увял сам собою, а Язон потом долго раздумывал, почему же не рискнул сказать Мете правду. Побоялся, наверно, неадекватной реакции – все-таки амазонка его только что из боя вернулась, не остыла еще, могла по инерции и стрельбу начать.

Он рассказал ей правду чуть позже. Вдруг понял, что дальше тянуть невозможно. В конце концов, что за тайна такая? Ну, игрок он, ну, есть у него свои хитрые приметы, суеверия… А Мета – это же самый близкий человек, не может она ничему помешать, разве что наоборот – поможет. Остальным – не обязательно. Но она пусть знает все.

И разговор строился так.

– Слушай, – сказала Мета, вытирая пот со лба и тут же замолкая измождено.

Она автоматическим движением проверила наполненность магазина и погладила ствол пистолета, еще горячий и, казалось, дымящийся после отчаянной пальбы. Они отбились от стаи рогоносов, прорвались к бронемобилю, забрались внутрь и лежали теперь на разложенных сиденьях, давая себе короткую но полноценную передышку.

– Слушай, – повторила Мета, – а как ты думаешь, кто все-таки победит на этот раз? Люди или Пирр?

– Флибустьеры или Пирр? – переспросил Язон, как бы невзначай поправляя Мету, дескать пираты – не совсем люди. – Как я думаю?

Переспросил и замолчал. Он явно тянул с ответом.

– Ты, что ли, не хочешь со мною говорить, – по-детски обиженно спросила Мета.

– Хочу, – сказал Язон. – Даже очень. Ты только приготовься. Я сейчас сообщу кое-что новое для тебя. Видишь ли, мне не надо думать на эту тему, я уже давно все обдумал, просчитал и сделал свою ставку, поэтому проиграть теперь просто нельзя. На этот поединок «Мир Смерти – Флибустьеры» у меня поставлено все: деньги, репутация, благополучие, жизнь, наверно, даже твоя любовь. И я сделал свой выбор однозначно: победить должен Пирр. Конечно, теоретически могут одержать верх и флибустьеры, такой вариант у нас был предусмотрен, и никто его в принципе не боится. Старина Керк сообразит, как себя вести в этом случае. Но именно, что Керк и будет соображать, потому как меня к этом случае уже не будет. Я или не допущу победы Моргана, или погибну.

– Что ты такое говоришь, Язон? – Мета смотрела на него в полнейшем недоумении. – Я ничего не понимаю!

– Сейчас поймешь.

И он уже начал было объяснять ей самое главное, когда разговор был прерван внезапным и из ряда вон выходящим событием.

Примостившийся на броне недобитый рогонос вот уже минуты полторы методично долбил своим мерзким клювом в триплекс. Язон уделял этому процессу не больше внимания, чем монотонному тиканью какого-нибудь прибора. Но Мета вдруг перестала слушать мужа, все ее внимание сосредоточилось на единственной твари по ту сторону толстой стенки. И за каких-нибудь полсекунды до победы немыслимого клюва над прочнейшим из известных науке прозрачных материалов, пиррянка приняла единственно правильное решение: распахнула верхний люк и, веерным огнем отбросив остальных ринувшихся на нее зверюг, успела прицельным выстрелом снять с брони наглого рогоноса. Однако триплекс оказался поврежден уже слишком сильно. И Язон, не решаясь стрелять внутри бронемобиля, наблюдал, словно в кошмаре, как сразу три чудовищных клюва, превращая в мелкое крошево считавшееся непробиваемым окошко, всунулись внутрь. И тогда в автомате сработала металлическая заслонка, ее острый край срезал боевые отростки атакующих животных и брешь была закрыта.

А Мета дала еще несколько залпов, необходимых для собственного прикрытия, и благополучно скользнула обратно в машину, не впустив внутрь ни одной твари.

– Ничего себе рогоносики! – проворчала она. – Звереют они не по дням, а по часам от общения с твоими флибустьерами.

– Зато с каким бы интересом изучил Бруччо вот эти острые наконечники! – мечтательно произнес Язон, глядя себе под ноги. – Надо будет их сохранить до нашего возвращения к своим.

– Сохрани, – не возражала Мета. – А пока давай рассказывай. Я ведь действительно ничего не поняла.

И Язон рассказал ей все.

Никакие это не хроникеры кружили над планетой Пирр днем и ночью, а самые обыкновенные журналисты – репортеры из Пангалактического агентства новостей, из информационной компании «Зеркало Вселенной» и, наконец, из трансвещательной корпорации «Вечные времена». Между этими тремя фирмами и поделил Рональд Сейн обязанности и соответственно доходы от трансляции в эфир крупнейшего в истории сражения на планете со страшным именем Мир Смерти. Эксклюзивные права на съемку всего происходящего на Пирре Язон передал в своем письме Рональду и Долли Сейн. Он сделал это, во-первых, в порядке компенсации за понесенный ущерб (хотя, конечно, никакими деньгами невозможно восполнить потерю самых близких людей – стоимость жизни человеческой в кредитах не измеряется). А во-вторых, это была выгодная сделка: возможность хорошего заработка в обмен на важную услугу.

Помимо трансляции в общегалактический эфир, Сейн по плану, разработанному Язоном, организовал еще и масштабный аттракцион под названием «Вселенский тотализатор» – поистине уникальное развлечение. Всем богатым людям галактики было предложено делать свои ставки. Фирмой, без колебаний согласившейся взять этот безумный проект под свое крыло, стало небезызвестное казино «Кассилия». Тоже, разумеется, по рекомендации Язона. Ведь он знал, он был уверен, что Роджер Уэйн не откажется от финансирования такой заманчивой авантюры. Язон расписал в подробностях, как следует выстраивать игру на «Вселенском тотализаторе». Но, конечно, Уэйн мог что-то добавить и от себя. Он тоже был творческой натурой и увлекаться умел сполоборота. Рональду Сейну, например, хватило пятнадцатиминутного разговора, чтобы великий банкир и некоронованный король планеты Кассилия с энтузиазмом взялся за это новое для себя дело.

На одной только Кассилии нашлось больше миллиона человек, пожелавших сделать ставки в масштабной галактической игре. А вдобавок коварный Уэйн пустил трансляцию с Пирра только по коммерческим каналам, и увлекательные кровавые сражения имели право наблюдать лишь те, кто сделал хотя бы минимальную ставку – внес тысячу кредитов в Национальный банк Кассилии на особый счет. Остальные довольствовались радиорепортажами и сообщениями в газетах.

Однако на других планетах трансляции с Пирра гнали в эфир по всем каналам, обильно перемежая рекламой и тоже зарабатывая на этом фантастические суммы. В тотализаторе предусматривались десятки вариантов выигрышей. Предлагалось угадать, сколько погибнет флибустьеров, на какой день от начала сражения все закончится, сколько погибнет пиррян, какие виды животных окажутся самыми свирепыми и страшными, сколько видов всего примет участие в боях, кто заслужит титул самого удачливого бойца среди флибустьеров, сколько атак на Эпицентр придется совершить, оружие какой планеты будет признано лучшим в пиррянских сражениях… И так далее, и тому подобное.

Ну и, конечно, самые большие деньги ставились на главный вопрос: кто победит? Выбор тут был невелик и прост как репа: орел-решка, чет-нечет, красное-черное. Вот только бы угадать еще! Были шутники, которые видели третий вариант. Прилетят, дескать, штурмовые отряды какого-нибудь общегалактического флота, растащат всех по углам и наведут порядок. Но Роджер Уэйн и Рональд Сейн, чьи имена так мило рифмовались, заверили всех в два голоса, что подобного не допустят. Существует межзвездный закон о праве миров на самоопределение и о невмешательстве во внутренние дела планет-членов Лиги Миров. Руководствуясь соответствующими документами, ни одна общегалактическая организация не посмеет нарушить баланс сил на Пирре и вокруг него. Так что все может завершиться только естественным путем.

Организаторы грандиозного шоу-аттракциона отдельно поясняли, что полное уничтожение флибустьеров в результате стихийных бедствий (землетрясений, наводнений, извержений вулканов, резких изменений климата – будет приравниваться к победе пиррянской биосферы. Оговаривался даже совершенно невозможный случай – внезапное превращение солнца, вокруг которого вращается планета Пирр, в сверхновую звезду. В общем, никаких ничейных результатов, никаких сепаратных соглашений – только сражение! До полной и окончательной победы одной из сторон.

Язон сделал свой выбор и менять решения уже не собирался. Он поставил на пиррянских тварей все деньги, до каких сумел дотянуться. Выигрыш в такой авантюре мог быть фантастическим. Следовало только все тщательнейшим образом подготовить. В непобедимости пиррянской природы самой по себе Язон в общем-то и не сомневался, недаром же столько лет он посвятил изучению данного вопроса. Да, он верил, что рано или поздно все проблемы Пирра будут как-то решены, и планета, наконец, перестанет называться Миром Смерти. Но уж во всяком случае решение это следовало искать не в области военной науки. Райское благоденствие в результате очередной безобразной бойни? Такой вариант сами пирряне отрабатывают уже триста лет, а успехи их в кругах специалистов-экологов хорошо известны. То же самое ожидало флибустьеров. Количество и уровень техники никакого значения тут не имели. Любое прямое нападение на Пирр заведомо обречено на неудачу.

И потому главной проблемой, которую Язон сформулировал для Сейна, было следующее: убедить общественное мнение в обратном. То есть в почти неизбежном успехе пиратов. Сильно выручало элементарное незнание большинством влиятельных лиц Галактики не только истории Пирра, но даже совсем недавних событий, связанных с ним.

Что такое был Пирр для массового сознания? Какая-то далекая планета-легенда с богатейшими залежами металлов и немыслимым тяготением, с непригодным для жизни климатом и адскими тварями, сжирающими все хоть отдаленно напоминающее человека. Словом, недоразумение какое-то вселенского масштаба, летающая фабрика смерти, населенная сверхсолдатами, у которых даже женщины, старики и дети легко завязывают в узел стальные прутья и навскидку попадают в летящего комара. Вот такие сказки бродили по галактике. Кто же мог относиться к ним серьезно?

Однако если человек ставит на кон деньги, да еще большие, он как правило выясняет, а в солидное ли казино он пришел, толковую ли игру ему предлагают и вообще – с кем он имеет дело. Участники игры на «Вселенском тотализаторе» вне всяких сомнений принялись наводить справки о Пирре и о Джемейке. Вот тут и понадобились домашние заготовки Язона и Рональда Сейна.

За очень приличные деньги быстро, но качественно сочинялись интервью, дискуссии специалистов и целые лекции по интересующим всех темам. Самые популярные каналы галактического интервидения, включали в свои программы специальные передачи, посвященные грядущей битве титанов. Видные ученые, эксперты в различных областях знаний – биологи, историки, политики, психологи, вели бесконечную полемику вокруг Мира Смерти и с ненавязчивым упорством подталкивали любого логически мыслящего человека к очевидному и единственно возможному выводу: флибустьеры победят. С их-то уникальной способностью рваться вперед, не оглядываясь на потери, с их запредельной злобой, с их технической оснащенностью и боевым опытом, с их феноменальным упрямством – победят непременно.

Ведь на стороне Пирра что? Простые до абсурда законы естественного отбора, да численный перевес. Способность к быстрым мутациям можно сбросить со счетов. Ведь флибустьеры намерены проводить тактику «блицкрига», и за каких-нибудь несколько дней новые виды сформироваться не успеют. А главный аргумент прозвучал из лагеря психологов. Они объясняли так: на Пирре сталкиваются сегодня два вида доведенной до абсурда ненависти – звериная и людская. Природа первой – физиологична, инстинктивна, завязана на естественные потребности, которые и удовлетворяются и подавляются, в принципе, легко. Человеческая же ненависть по определению психогенна, это продукт высшей нервной деятельности, и природа ее до конца никем не изучена. А потому только людская злоба и ярость по-настоящему безграничны и непредсказуемы.

Малограмотный обыватель сидел перед экраном, слушал доверчиво, загибал пальцы и подсчитывал свой возможный выигрыш.

Ученые умели красиво убеждать. Например, старейший специалист по экологии биологически активных планет профессор Дворников с планеты Лада тоже добавил свой авторитетный голос к общему хору. Дескать, он-то еще много лет назад после своей экспедиции на Мир Смерти утверждал, что пиррянам просто не хватает собственных физических и материальных возможностей. А такая армада, как флибустьерский флот, конечно же, вмиг сомнет и сломит сопротивление планеты. Война будет закончена раз и навсегда. Это звучало просто и очень понятно.

Но даже когда другой деятель – биохимик Стрын – апеллировал к опыту своей работы на планете Стовера, считавшейся ближайшим аналогом Пирра, и объяснял элементарные вещи нарочито заумными фразами с употреблением множества малопонятных терминов из самых разных наук, ему охотно верили. Ведь Стрын доказывал как раз то самое, о чем миллионы зрителей и так уже знали без него, но мечтали слышать вновь и вновь.

Разумеется, количество ставок за каждую из сторон известно было только хозяину казино, самому Роджеру Уэйну, да еще нескольким людям, допущенным к конфиденциальной информации. Однако по агентурным данным Рони Сейна тем немногим, кто рискнул поставить на Мир Смерти, светили очень крупные деньги. Чего и добивался Язон.

Все это он довольно долго излагал своей любимой, которую даже в мыслях еще не привык называть женой. И Мета то хваталась за пистолет, то бросалась целовать Язона, то краснела, до бледнела, а в итоге, кажется, устала от слишком большого разнообразия эмоций и просто перестала слушать. Но он-то видел, он чувствовал, что Мета сумела понять и принять его сторону – иначе просто не успокоилась бы, отвлекшись на свои мысли, а уж скорее принялась бы душить Язона, требуя немедленно отказаться от чудовищной авантюры. Да, он рисковал и этим. Но… Мета была уже не просто пиррянкой, она стала другой, совсем другой, и именно теперь Язон увидел, насколько глубоко изменился ее характер.

– Вот так, – закончил он. – И если все будет нормально, уже дня через четыре наши любимые парнокопытные рептилии с меднозубыми кайманами за компанию дожуют на ужин последнего из прилетевших сюда джемейцев, не говоря уже…

– Э! – воскликнула вдруг Мета, словно внезапно просыпаясь и привычным жестом вскидывая пистолет. – Какие, к черту, рептилии?! Это что же получается? Значит, вся галактика уже видела, как я растрепанная и чумазая дважды промахнулась по саблехвосту, пикирующему зигзагом? Значит, это все шло в эфир?! Позорище!..

Они ехали обратно, потому что Морган трубил общий сбор возле стартующей канонерки. Ехали теперь уже молча, и Язон в который уж раз пытался себе представить, как же поведут себя по отношению к оставшимся на планете людям победившие, окрепшие, расплодившиеся твари. Увидят ли они разницу между флибустьерами и пиррянами? Почему-то казалось, что увидят. Или – возможен был и такой вариант – флибустьеры все-таки обескровят пиррянскую фауну, и местным жителям останется только добивать ее жалкие остатки. И наконец-то будет поставлена пусть и скучноватая, но приятная точка в этой истории. Интересные предположения? Интересные. И мечты красивые. Но жизнь, конечно, внесла коррективы. Весьма существенные.

Глава 10

Тони Ховард, по прибытии на орбиту Пирра возглавивший команду линкора «Бригето» и руководивший локальными атаками в других секторах Мира Смерти, неожиданно вернулся на флагманский корабль, то есть на «Конкистадор». Мол, надо ему лично с Пьером Миссоном посоветоваться перед новой серией экспериментов. Морган ничего странного в этом не углядел, даже наоборот – порадовался. Он уже третьи сутки глаз не смыкал, и наконец почувствовал, что больше не может. Размышлял, кого оставить вместо себя, а тут такая удача – самый верный из его соратников прилетел, как по заказу. И Генри спокойно отправился спать. А Ховард сменил у штурвала в капитанской рубке дежурившего там Эдди Хука, которому тоже не мешало отдохнуть, и убедившись, что больше никто сюда в ближайшее время не заглянет, вызвал к себе Язона. Одного, без Меты.

Свет в рубке горел подозрительно приглушенный, и Ховард счел своим долгом объяснить:

– Ты не смотри, Язон, что здесь так сумрачно. Это я просто добрую половину приборов отключил на всякий случай. Теперь зато определенно знаю, что нас никто не слушает и не записывает. Разве что Миссон. От этого прохиндея никуда не спрячешься – с техникой чудеса творит! Но с другой стороны он на меня Навигатору капать не станет – слишком хитер. Всегда ведет только свою игру.

– Странные ты вещи говоришь, Тони, – удивился Язон. – Неужели еще один заговор на нашем «Конкистодоре» зреет? Тогда привет тебе с того света от Франсуа д'Олоне и Джо Монбара.

– Плохо шутишь, Язон. А между прочим, знаешь, кто на Джемейке пачку сигаретную с передатчиком через того капеллана тебе передал?

– Не знаю, но догадываюсь, – с достоинством ответил Язон.

– Видать неправильно догадываешься. Монбару такое не по зубам было. Он не имел доступа к конфискованным у вас с Метой вещам. Морган бы этому наркоману в жизни ничего подобного не доверил. А вот я у него вхож практически всюду.

– Вот как, – только и сказал Язон.

– Да, динАльт, ты думал, что тебя подставляют, а это была попытка искренней помощи.

Ховард помолчал, привычным жестом поправляя повязку на глазу, а потом неожиданно поведал:

– Генри Морган – очень сильная личность. Но, к сожалению, он неврастеник, он просто псих. С ним ни о чем невозможно договориться наверняка. Если б ты знал Язон, как я устал от него! Но под знамена этого придурка д'Олоне уходить было еще глупее. А вот под твои знамена, Язон… Я давно думаю об этом.

– Вот как, – еще раз повторил Язон с совершенно нейтральной интонацией.

А что еще он мог сказать? Предложение Ховарда выглядело по-настоящему заманчивым. Вбить клин между двумя флибустьерскими лидерами накануне решающей битвы – да это же просто подарок судьбы! Старый принцип – разделяй и властвуй. Если флибустьеры еще и между собой перегрызутся, победа придет во сто крат быстрее. Короче, нельзя отказываться от такого предложения.

Но и соглашаться нельзя. Ховард сам по себе вряд ли способен на сложные многоходовые операции, и если это козни хитрющего Моргана, тогда именно он будет и разделять, и властвовать. А над Язоном весело посмеются и в лучшем случае швырнут его на съедение пиррянским зверушкам, а в худшем – просто оставят в космосе без скафандра.

Нет, Тони, такие люди, как Язон динАльт, на примитивные провокации не попадаются.

– Я чувствую, – продолжал Ховард, – что друг наш Генри на этой кампании надорвется. И вот когда у него тут все посыплется, самое время будет нам с тобою линять отсюда, прихватив лучших людей и все самое ценное. Миссон говорит, что звездолет «Овен» стоит очень дорого, возможно дороже, чем целая планета.

Язон слушал молча и даже кинуть не соизволил, хотя Ховард со слов Миссона говорил истинную правду.

– Так скажи, Язон, что это за штука, которая лежит там в Эпицентре?

– Не скажу, Тони. Это моя, личная тайна. Я ее и Моргану не доверил и тебе не раскрою. Вы ж меня просто убьете тогда – и все. Я вам не интересен стану.

– Да ты что, Язон?! – истово возмутился Ховард.

– Ты еще поклянись, – улыбнулся Язон. – Разрази меня гром! Сто чертей мне в глотку! Или как там еще у вас принято?

– Клясться не буду, – спокойно ответил Ховард. – А вот еще кое-что расскажу тебе. Я знаю, ты не веришь в искренность моих намерений. Вот-вот, при одном слове «искренность» начинаешь криво усмехаться. Меж тем, я совершенно не хочу ни убивать тебя, ни обманывать. Ты мне нужен, Язон, и сейчас я попытаюсь тебе это доказать. Я знаю, что все пирряне прячутся в хорошо защищенном, жестко экранированном городе. Я знаю, что наносить удары по этому городу еще глупее, чем стрелять в тех первых виденных нами у леса загонщиков. Я знаю, что с пиррянами можно справиться только хитростью. Мы должны внедрить в их ряды своего человека. Это – единственный путь к победе. И наконец, я знаю, что пирряне ищут встречи с тобой, Язон. Наверно, они много слышали про тебя. Вот и все. Выводы делай сам.

«Ай да Ховард! – думал Язон. – Ай да одноглазый! Неужели я настолько недооценил его? Создать свою агентурную сеть, фактически отдельно от Моргана, работать на вражеской планете в условиях безумной войны! И с таким блеском!.. Ну а если это все-таки Морган? Тогда надо восклицать: «Ай да Генри!» Потому что придумать все это в деталях… Да нет! Это же просто невозможно, идиотизм какой-то – подослать Ховарда, чтобы отправить Язона к пиррянам! Для маниакально недоверчивого Моргана такое ни в какие рамки не укладывается! Значит, все-таки Ховард ведет свою игру? Неужели пора соглашаться?»

– Я что, должен ответить на твое приглашение прямо сейчас, Тони?

– Да ничего ты не должен, Язон. Думай сколько хочешь. А я в заключение только еще два слова тебе скажу. Вчера на Пирр приземлился супербот класса «невидимка». Другие наши корабли его не зафиксировали, а у меня на «Бригето» (по случаю) есть соответствующий локатор. В общем, я вступил в контакт с человеком на борту этой посудины. Человек тоже ищет встречи с тобою, Язон. К пиррянам он завернул, по-моему, просто для порядка. Он хочет видеть тебя. В тайне от Моргана. Так что либо отправляйся к пиррянам, легенду мы тебе придумаем, либо – это намного проще – пообщайся пока с этим человеком. Прямо сейчас, пока Морган спит.

– Я не понял, – решил уточнить Язон, – этот человек, он что, у нас на корабле? Только не подумай Тони, что я уже согласился. Мой вопрос – это простое человеческое любопытство.

Ховард понимающе улыбнулся:

– Ну что ты, Язон, зачем же я стану пускать его на корабль, если он так не хочет видеть Моргана. Он здесь неподалеку, в пространстве. Я же говорю, у него супербот «невидимка». А зовут этого человека Риверд Бервик.

– Все, – сказал Язон, – сдаюсь.

Чего-то подобного он признаться, и ожидал. Спасибо, что Солвиц собственной персоной не прилетел.

– Давай мне Тони, его позывные, координаты… Или как ты собираешься организовывать эту встречу.

– Очень просто, – сказал Ховард, – ты садишься на простую боевую шлюпку и вылетаешь в космос. Он сам тебя найдет.

– Хорошо. Только я вылетаю вместе с Метой. На двух шлюпках.

– Ради Бога, – не возражал Ховард. – Хоть на трех. Об остальном поговорим, когда вернешься.

До самого старта Язон краешком сознания продолжал сомневаться, выпустят ли их с корабля. Если это примитивная ловушка, все должно было кончиться возле шлюза. А если нет, ну, тогда опять два варианта. Первый: там его ждет действительно Бервик. Значит, уважаемый Гарант Стабильности и объяснит, что происходит. Бервик – это такая сила, которая вполне способна прикрыть от флибустьеров. Ну а если никакого Бервика там не окажется, стало быть – короткий бой и бегство на Пирр. Чуточку преждевременное, конечно, но что поделать! Прощайте, пираты! С вами было хорошо, но дома лучше.

– Язон, – спросила Мета, – ты понимаешь, вообще, что происходит?

– Пока с трудом, – честно признался Язон.

А натуральный хорошо узнаваемый голос Бервика уже звучал в наушниках:

– Язон, десятисекундная готовность, даю сигнал тонкой настройки, Идите строго по пеленгу на мой стыковочный узел. Как поняли?..

– Вы что творите, Язон? – таков был первый вопрос, когда они откинули шлемы, сбросили перчатки, расстегнули скафандры и сели в удобные мягкие кресла вокруг столика с напитками и фруктами.

Корабль Бервика был весьма скромен по размерам, но по системам внешней безопасности и оборудованию внутренних помещений отвечал самым последним требованиям военной техники. И одновременно с этим был оформлен не без претензии на роскошь. Кают-компания здесь совершенно потрясающе имитировала обстановку шикарного офиса на какой-нибудь промышленно развитой планете. Все – от искусственного тяготения и естественных запахов до видеоокон и стен, обклееных обоями в цветочек.

– Очумительный супербот! – шепнула Мета, не в силах сдержать своего восторга. – Нам бы такой!

Но Язон даже не отреагировал. Он как-то сразу инстинктивно насторожился. А уж после первых слов Бервика, сказанных едва ли не вместо приветствия…

– Что вы творите, Язон?

Неприятен был не столько сам вопрос, сколько тон, которым он был задан.

– В каком смысле? – агрессивно осведомился Язон.

– Во всех смыслах, – уже чуть-чуть спокойнее, но все еще раздраженно ответил Бервик. – Сначала вы затеваете грандиозное частное расследование, нн с кем не посоветовавшись. А между прочим, для раскрытия преступлений, тем более крупных, существуют в галактике соответствующие службы и организации. Вы никогда не слыхали об этом, Язон? Ну, ладно еще эти ваши похождения на Дархане. Ладно. В конце концов, хотели найти Моргана, хотели денег на этом заработать – желание естественное. Ну, нашли его, ну, не до денег стало. Тоже не удивительно. Вы с Морганом – люди разные, мне понятны все ваши разногласия и ваше соперничество. Но учинить поход через всю галактику с Джемейки на Пирр! Столкнуть лбами две непобедимых силы! Да еще превратить этот страшненький спектакль в азартную игру для всей обитаемой вселенной. Нет, это ж надо было до такого додуматься!! Язон, да вы просто как мальчишка, играющий с отцовской зажигалкой! Вы хоть понимаете, что можно устроить настоящий пожар?

– Вы все сказали, Риверд Бервик?

Язон почувствовал, что разозлился не на шутку и уже предвкушал, как будет отвечать. Да он сейчас просто ноги вытрет об этого самодовольного надутого индюка! Потом невзначай покосился на Мету и с удивлением отметил почти полную ее безучастность. Очевидно, по пиррянским понятиям, Бервик ничего оскорбительного не сказал. Язон даже растерялся: а может, и впрямь ничего?

– Да, мой друг, – Бервик покачал головой. – Теперь я жду ответа от вас.

– Отлично. Так слушайте. Зажигалка у меня своя. – Язон демонстративно извлек прикуриватель и запалил сигарету. – Отец мне ее не дарил. Да у него и не было – потерял, наверно, еще на планете Иолк. И сам, кстати, пропал куда-то. Ну, да вы знаете. Я что-то отвлекся. Так вот, по поводу пожара. Я вам не мальчишка, а самый настоящий профессиональный поджигатель. И нисколько этого не стыжусь. Кое-что в нашем мире следует уничтожать именно методом сжигания. В целях дезинфекции. То есть во избежание распространения опасной заразы.

Далее. К официальным организациям я испытываю известное уважение, но преувеличенным пиететом по отношению к ним никогда не страдал. Ваше предложение работать в некой структуре, если помните, я вежливо отклонил, и готов сейчас повторить свои слова. Впрочем, – вот и Мета не даст соврать – будучи на Дархане, мы весьма пожалели об отсутствии у нас некоторых атрибутов официальной власти. Так что если вас не затруднит, мы бы не возражали получить в качестве награды за труды какие-нибудь хитрые значки или книжечки. Эти символы принадлежности к якобы высшим силам Галактики производят неизгладимое впечатление на некоторых идиотов в слаборазвитых мирах. А нам, как показала практика, приходится общаться и с такого рода публикой тоже. Я не слишком многословен, Бервик?

Все-таки хочу еще раз подчеркнуть, что работать на Специальный Корпус ли, на Гарантов ли Стабильности (или как вас там еще?) в полном смысле мы по-прежнему не намерены. Это не по нашей части, и никаких торжественных клятв и договоров, подписанных кровью, вы от нас не дождетесь. А вот посильную помощь в разумных пределах мы оказывали и будем оказывать.

И последнее. Я свободный человек, Бервик. Я – гражданин галактики, и ни в какой мере вам не подчинен. Я готов вас выслушать – и только. А решения буду принимать сам. Сегодня и впредь. И вот это как раз роднит меня с сэром Генри Морганом.

– Вот тут-то вы и заблуждаетесь, Язон, – странно ответил Бервик.

Собственно, осталось непонятным, что именно он имел ввиду. Декларирование своей свободы Морганом, как будто бы было общеизвестной истиной. Или…

– Так выслушайте теперь меня, свободный человек Язон.

– Морган предпочитает называть меня нужным человеком, – не удержался Язон от ядовитой реплики.

– Как вам будет угодно, – не принял шутки Бервик, – но выслушайте. Вы совершаете большую ошибку, затевая это грандиозное сражение на Пирре. Его еще не поздно остановить. И я готов помочь вам в урегулировании конфликта. Специальный Корпус выступит посредником. И уверяю вас: флибустьеры отступятся, оставят в покое вашу планету. Может быть, это будет стоить каких-то денег. Но ведь вы же не нищие, Язон?

– Что?! Мы?! Должны будем платить флибустьерам?!! – это уже кричала Мета, размахивая блестящим стволом перед самым носом Бервика. – Язон, этот человек вообще в своем уме?

– Не знаю, – серьезно ответил Язон. – Но если ты действительно хочешь получить ответ хоть на один вопрос, проделывать дырку в его голове – не лучший для того способ.

– Господа, – Бервик устало вздохнул, – мне понятен ваш боевой и даже веселый настрой, но поверьте, если вы не остановитесь, очень скоро всей галактике будет не до смеха.

– Да в чем дело-то, я никак не пойму?! – рассердился Язон. – Объяснитесь вы наконец, или так и будете выражаться недомолвками?

– А дело в том, господа, что вы сталкиваете в одном месте сразу три слабоизученных фактора: природу Пирра, управляемую из Эпицентра, звездолет «Овен», сконструированный неизвестно кем и когда, и наконец – флибустьеров с их непонятной злобой.

– Ба! – искренне удивился Язон. – А эти уроды как попали в список новейших чудес света? Чего в них такого феноменального?

– Не дурачьтесь, Язон. История возникновения флибустьеров и нынешний образ их существования на Джемейке противоречат многим законам развития цивилизации. Мы давно изучаем этот феномен, и пока не сумели найти убедительного объяснения.

– Ах вот как! Вы не сумели, а я виноват.

– Именно так, Язон. Вина ваша в том, что вы влезли не в свое дело.

– Но там нигде не было таблички «Посторонним вход воспрещен». А к тому же, когда убивают ни в чем не повинных людей, я, как правило, перестаю обращать внимания на подобные надписи. Я не мог не вмешаться, Бервик. Пока вы их изучаете, они детишек и женщин на кусочки рубят? Красивая у вас тема для научной работы, бессмертные братья мои.

– Не надо ерничать, Язон. Мы стараемся минимизировать жертвы и вообще держим ситуацию под контролем.

– Это каким же образом?

– У нас есть свои люди во флибустьерской среде.

– Агентура! – радостно воскликнул Язон. – Не иначе Тони Ховард по кличке Одноглазый – ваш сотрудник?

– Не только, – спокойно ответил Бервик. – Не стану скрывать от вас, сам Генри Морган достаточно давно работает на Специальный Корпус.

Такое даже до Язона доходила медленно. Но когда дошло, поверил он сразу. То-то главарь флибустьеров о Корпусе даже говорить не хотел. Это, видите ли, военная тайна! Ха-ха.

– Скажите, Бервик, а в вашем департаменте все любят насиловать несовершеннолетних девочек и мелкими ломтиками шинковать старушек и пацанов?

– Вы ничего не поняли, Язон. Вам что, в самом деле необходимо объяснять разницу между секретным агентом и штатным офицером корпуса?

– Да ничего мне не надо объяснять! – разозлился Язон окончательно. – Я снимаю свою просьбу о предоставлении нам с Метой удостоверений Специального Корпуса. Мы даже чисто формально не хотим состоять в одной организации с Генри Морганом.

– Но это глупо, Язон, – сказал Бервик. – Может вы еще в другую вселенную удерете, как Солвиц, по причине глубочайшего презрения ко всему человечеству?

– Нет, не удерем, – ответила за него Мета, демонстративно поднимаясь. – А отказываться от сотрудничества с вашим Корпусом, может, и не слишком умно, но, по-моему, лучше поступать глупо, чем подло.

– Это спорный вопрос, если взглянуть на него философски. Однако сейчас – не могу не согласиться, когда со мною говорит такая милая дама, – галантно улыбнулся Бервик. – Я так понимаю, вы уже уходите? А почему же не выпили ничего, не съели?

– Спасибо, ваш агент Генри Морган очень неплохо кормит нас.

– Да ладно вам, Язон. Запишите номер моего пси-передатчика. Я буду здесь неподалеку и в каждую минуту к вашим услугам. Не забывайте, что я сказал вам.

– Забывать-то мы не собираемся, но извините, Бервик, сражение состоится. А если вы действительно к нашим услугам, ответьте, пожалуйста, еще на два вопроса. Ховард играет против Моргана, или это была провокация?

– Ховард играет против Моргана, Язон. Учтите это. Но учтите еще и то, что Миссон играет против них обоих.

– Вот за это спасибо, Бервик. Ценная информация. А второй вопрос вот какой: шпионская лодочка на Пряге с кассилийским гербом и разбитым видеодатчиком тоже ваша была?

Бервик поднял на него глаза и тут же отвел взгляд. Пауза показалась Язону чуточку слишком долгой для того короткого ответа, который выдал ему этот наихитрейший старик:

– Нет, не наша.

Четкую эмоцию паники удалось прочесть Язону в глазах собеседника. Но с чем конкретно этот страх связан, понять он не успел, несмотря на все свои телепатические способности. Было как минимум два варианта: или Бервик оказался пойман за руку, или существовала некая неизвестная и потому пугающая его третья, точнее, уже четвертая сила.

– Ну и ладно, – удовлетворился Язон. – Думаю, теперь мы встретимся вновь, как только все закончится. Тогда и обсудим, что важнее – ваши знания или моя интуиция. А кстати, не желаете ставочку сделать во «Вселенском тотализаторе»? Я вам подскажу, чьи шансы предпочтительнее.

– Перестаньте, Язон! Я такой ерундой не занимаюсь.

– И очень зря, уважаемый. Между прочим, я тут случайно выяснил, что в древности именно так обращались к высшим чинам духовенства. Вы, Бервик, наверно, епископом были. Я угадал?

Тысячелетний старец ничего не ответил, и Язон поднялся.

– Пойдем, Мета. Нас тут не поняли. Неровен час, еще наш общий друг Морган проснется, искать начнет. А вы, Бервик, передавайте, пожалуйста, Инскиппу и Бронсу мой огромный привет.

С этим они раскланялись и вышли.

А в черноте, среди звезд, Язон некоторое время с удовольствием наблюдал сквозь спектролитовый фонарь, как Мета крутит фигуры высшего пилотажа, снимая таким образом накопившееся нервное напряжение, а потом спросил ее, прошептав в шлемофон:

– Мета, слышишь меня? Правда, в скафандрах легче дышится, чем в пижонском кабинете этого бессмертного сухаря?

– Правда, – сказала Мета. – Но «невидимка» у него действительно шикарная.

Глава 11

Едва успели поставить шлюпки на прикол, переодеться и, расслабившись в собственной каюте, сделать вид, что никуда не летали, как прозвенел сигнал тревоги. Ну, ни минуты покоя! И с Ховардом повторной конфиденциальной встречи уже не получается. А Язон вообще-то очень рассчитывал на этот разговор до очередного военного совета у Моргана. Военный совет собирался теперь ежедневно после завершения боевых действий и более или менее длительного отдыха. И вот – тревога. С чем бы она ни была связана, хорошего мало.

Ведь пока возвращались на флагман, Язон вдруг с ужасом осознал: операцию «Смерть миру» надо начинать прямо завтра, иначе Бервик, не получивший поддержки, и даже не нашедший понимания у них с Метой, просто возьмет и все испортит. Ломать – не строить. Развалить что-нибудь всегда намного легче, чем создавать.

Вся затея Язона держалась до сих пор на необразованности бойцов Моргана и их поразительной нелюбознательности, роднившей, кстати, флибустьеров с пиррянами. Наверно, всем профессиональным воякам свойственно отсутствие праздного интереса к абстрактным знаниям. Вот только сам Морган был исключением из правила. Это ж подумать только, какую прорву книг прочел человек, не переставая при этом рубить головы никчемным людишкам! А вот теперь еще и Ховард. Как выяснилось, тоже своего рода феномен. По части книг у него хуже было, конечно, но с мозгами оказалось все отлично – самого Навигатора обскакал. И значит, в любой момент у этого типа может проснуться неуместное в сложившейся ситуации любопытство.

Затея Язона держалась в сущности на информационной блокаде. Ведь страсти, бушевавшие вокруг запланированного на Пирре сражения, были предельно далеки от самих флибустьеров. Галактическими новостями они и в прежние-то времена не часто интересовались. Джемейка жила своей жизнью, отделенная от мира известным экраном, а на пиратских кораблях даже не предусматривались антенны, принимающие передачи межзвездных вещательных компаний. И все-таки на период дислокации в районе орбиты Пирра, Язон позаботился об этом нюансе специально.

Во всей эскадре дальняя связь работала только в одну сторону – якобы с целью экономии энергии и для конспирации. Меж тем любой флибустьер из высшего руководства, например, тот же Ховард или Миссон, в индивидуальном порядке, разумеется, обладал возможностью подключиться к любому галактическому каналу, преодолев информационный фильтр, выставленный Язоном. И это была лишь одна из опасностей.

Другая заключалась в нездоровом интересе Моргана к истории. Человеком он оказался основательным и, досконально изучив сегодняшнее состояние планеты, мог вполне естественным образом заинтересоваться ее прошлым. А оно таило в себе много интересного. Легенда, сочиненная Язоном, под грузом этого прошлого рассыпалась бы как карточный домик.

И вот появилась третья опасность – Риверд Бервик собственной персоной. Солидный представитель всех мыслимых и немыслимых межзвездных организаций оказался едва ли не лучшим другом Моргана и Ховарда одновременно. А ведь, наверно, еще и Миссона. Не случайно же старина Пьер такой умный и образованный, даже звездолет «Овен» водить научился!

А теперь представим на мгновение: этот Бервик рассказывает своим друзьям все, что знает о Язоне и пиррянах и дает им послушать сводку последних новостей, скажем, с Кассилии. Веселая сложится ситуация.

«А может такое быть вообще? – спросил себя Язон и сам ответил: – Ну, конечно, может. На свете нет ничего совсем невероятного. И вот вам пример: ни с того ни с сего боевая тревога. Может, это мудрейший Бервик и учинил?»

Оказалось, что не Бервик.

Морган от сигнала тревоги проснулся, конечно, вмиг. Какой нормальный (и даже ненормальный) капитан корабля не проснется от подобного сигнала? А Морган был не просто капитаном, а еще и флагманом, Навигатором, лидером своей планеты и – без пяти минут – хозяином вселенной. Он уже всерьез мечтал об этом. И тревога очень не понравилась будущему диктатору Галактики. Он даже по какому-то наитию в микрофон ни слова орать не стал, а сразу именно побежал, в рубку – своими глазами увидеть и понять, в чем дело.

Язон еще продолжал мечтать о паре слов с Ховардом без свидетелей, и потому тоже торопился. Но в капитанской рубке появился всего на каких-нибудь три секунды раньше Навигатора.

«Ну и ладно, – подумал он, – значит, не судьба».

Морган остановился, переводя взгляд с Язона на Ховарда, с Ховарда на фронтальный экран, с экрана опять на Язона, и, ничего не говоря, ждал объяснений. Ховард только плечами пожал, мол, о чем тут говорить, когда сами ни черта не понимаем. А Язон, воспользовавшись моментом, хотел было высказать мысль о безотлагательности намеченного штурма, но тут и поступила от вахтенного первая конкретная информация о случившемся.

Докладывал Скотт, и поначалу Язон склонен был списать все услышанное на его природную тупость.

– Осмелюсь доложить, сэр, стая шипокрылов атаковала линейный крейсер «Конкистадор», – прозвучало в динамиках капитанской рубки.

Стая шипокрылов. На расстоянии пятисот километров от поверхности планеты. В вакууме.

– Пойди проспись, Ричард Скотт, – таков был первый ответ капитана.

Скотт обиделся, он был абсолютно трезвым. А стая шипокрылов, абсолютно реальная стая агрессивных пиррянских птиц, зафиксирована оказалась шестью камерами «Конкистадора», и в записи отлично было видно, как от выпущенных по немыслимым птичкам разрывных пуль немалого калибра летели во все стороны грязно-зеленые клочья плоти… да нет, не плоти, а стандартной псевдопротоплазмы, используемой при создании андроидов и прочих биороботов.

Что ж, на самом деле ничего удивительного. В последнее время подобного рода зверушки начали появляться на Пирре то здесь, то там. А потом Язон вспомнил еще и Белых Птиц Мести, которых прикармливал полубезумный старик Кинней с далекой планеты Крейзик. Трудно было не вспомнить – уж больно очевидная ассоциация. Те тоже в космосе крыльями хлопали и клювами щелкали.

Язон повернулся к Моргану:

– Ты знаешь, кто такие киборги, Генри?

– Знаю, – ответил капитан флибустьеров.

– Тогда думай, хорошо ли это, что мы тут досиделись до появления киборгов.

– Не совсем понимаю, на что ты намекаешь, Язон.

И в этот момент, тихо вошла Мета. Она тоже спешила сюда, но по дороге все-таки заглянула буквально на минутку к Миссону. Уж очень хотелось убедиться, что химический состав внутреннего вещества в телах киборгов тот же, что и у известных им раньше экземпляров. А такой анализ сделать – действительно минутное дело для специалиста. Миссон посмотрел спектры излучения после взрыва атакующих объектов и подтвердил предположение Меты.

– Нас атаковали не простые животные, – сообщила она прямо от порога. – Это шипокрылы-киборги, то есть продукт цивилизации несколько иного уровня, чем здешняя. Так считает Миссон, – сочла она необходимым добавить.

– Спорное мнение, – возразил Язон. – Мне рассказывали, что природа планеты Пирр уже выкидывала подобные фортели. Помнишь, Генри, я говорил тебе, что нас ждут непредвиденные трудности?

– Но ты не объяснял, какие именно.

– Еще бы! Я ведь и сам не знал. Но теперь, когда твари нового вида переходят в атаку, я точно могу сказать, что нам следует делать дальше.

Это был действительно лучший шанс Язона. Как еще убедить Моргана перенести дату начала главной битвы. Опытный и даже талантливый стратег, он лучше других знает, что излишняя торопливость может только помешать на войне.

Язон выдержал внушительную паузу и спросил:

– Какова готовность твоей армии к операции «Смерть миру»?

– Вообще-то, я планировал еще двое суток выделить на подготовку, – сообщил Морган.

– Плохо, – сказал Язон. – У нас их больше нет, этих резервных двух суток. Их съели киборги. Нападать следует именно завтра, иначе…

Язон замялся в нерешительности, вроде как размышлял: говорить – не говорить.

– Видишь ли, Генри, я не исключаю, что эти организмы, то бишь устройства, размножившись в достаточном количестве, способны вывести из строя всю нашу технику. На это и направлена их основная энергия.

– Плохо, – откликнулся Морган, словно эхо Язона. – Я и сам устал, как собака. Но думаю, если очень постараться, мы сможем начать широкомасштабную операцию завтра. Не утром, конечно, ближе к вечеру.

«Вот и все, – подумал Язон. – Он поверил. Теперь дороги назад уже не будет. В период подготовки к бою пираты не только не пытаются выходить с кем-то на связь, они даже не отвечают на экстренные вызовы, не считая сверхэкстренных, по особым каналам, на аварийной частоте. Но вряд ли Бервик рискнет соваться к флибустьерскому командованию вот так прямо, с открытым забралом».

В общем, вселенский хронометр тикал теперь, отсчитывая уже не недели и даже не дни, а часы и минуты до пресловутого времени «Ч», до переломного момента в судьбе, как минимум, четырех планет, ведь и у Кассилии, и у Зунбара на этот поединок было поставлено многое. Журналисты же, всегда склонные к преувеличениям, и вовсе любили говорить ни много ни мало о судьбах Галактики. А уж насколько они далеки от истины, рассудить могло только время.

– Братья! – объявил Морган по интеркому, убедившись вначале, что его голос транслируется и на все другие корабли эскадры. – Верные парни мои! Обстоятельства изменились. Массовый штурм, который мы должны были начать через три дня, состоится завтра. Ура! Вы ведь не любите ждать. Скорее начнем – скорее победим! Капитаны кораблей и командиры звеньев повторят завтра утром каждому его задачу, а главное помните: против вас обыкновенное зверье. Уничтожите его и получите огромные деньги. Если появятся люди, уничтожайте людей! Они – такое же зверье, только двуногое. Победа будет за нами, парни! И чтобы с этого самого момента никто ни грамма не пил. Капитан, увидевший пьяного, имеет право отрубить ему голову. Удачи вам, братья мои! И да поможет нам Бог!

Потом он отключил громкую связь и тихо сказал Ховарду:

– Возьми диск с самой подробной картой и планом боевых действий. Посмотри, чтоб это был последний вариант. И собери мне, пожалуйста, в кают-компании Миссона, Кортеса, Караччоли, Дэвиса, Хука и Монтобана. А мы втроем будем там через десять минут. Приступай, Тони.

«Вот так, – сказал себе Язон. – Разговор-то получается не с Ховардом, а с самим Морганом. Что ж, и это интересно».

Вот только тема разговора оказалась совершенно неожиданной.

– Сядьте, – попросил Навигатор Язона и Мету. – Разговор есть. Завтра мы все пойдем в бой. И сегодня мне надо знать: вы действительно бессмертные? То есть, в каком смысле вы бесмертные?

– Ты хочешь спросить, до какой степени? – уточнил Язон.

– Можно и так сказать, – не возражал Морган.

– Я разочарую тебя, Генри. Мы не знаем этого, – признался Язон почти честно. – А проверять всерьез, сам понимаешь, не хочется.

– А то, что было на Джемейке – это не всерьез?

– Такого в моей жизни было уже много. Даже слишком, – слегка преувеличил Язон.

Но именно, что слегка. Ведь еще без всякой вакцины Солвица он ухитрялся остаться жив и в ледяной воде, и в огне пожара, и при немыслимых перегрузках, и в течение многих дней с регулярными побоями вместо еды, и со сквозной дырой от меча в животе. То есть весьма высокая живучесть была ему свойственна, что называется, с детства.

А вообще Язон когда-то давно прочел книжку о бессмертии, так и не поняв, впрочем, что это: научная работа или мистификация. Автор солидного труда уверял, что бессмертие бывает естественным, то есть врожденным, и – искусственным, то есть благоприобретенным (посредством мутации, прививки или введения специальных вакцин). Независимо от способа обретения бессмертия автор рассматривал четыре типа индивидов, обладающих данным биологическим свойством.

К первому относились люди, живущие в элементарно смещенным масштабе времени. Процесс старения их организмов замедлялся на сотни или тысячи лет. В остальном же они решительно ничем не отличались от людей обычных.

Второй тип – это были люди, обладавшие стопроцентной регенерацией всех живых клеток, в том числе и нервных, то есть теоретически они способны были жить вечно. Однако количество опасностей, поджидавших их в реальном мире, оказывалось точно таким же, как и для всех прочих, поэтому простой расчет вероятности показывал, что рано или поздно смерть непременно настигает такого человека.

Третья категория бессмертных выглядела наиболее логичным созданием природы (или изобретением ученых). Хочешь жить вечно – защити себя от случайностей. И эти, третьи, обладали сильно повышенной живучестью, то есть быстрой восстанавливаемостью любых поврежденных тканей и абсолютным иммунитетом к любым болезнетворным микроорганизмам. Внутри категории различались свои подвиды – от умеющих в течение нескольких дней заживлять смертельные для обычного человека раны, до способных в считанные секунды отрастить новую голову взамен утраченной.

И наконец, четвертый тип бессмертных автор условно называл невнятным термином «боги» и характеризовал их одним лишь словом – неубиваемые. То есть этих, с позволения сказать, людей, уже не удавалось реально умертвить ни с помощью плазмы, ни при температуре абсолютного нуля, ни в вакууме, а о жестких излучениях, химических растворителях и электромагнитных полях даже говорить было неинтересно.

Всю эту «бессмертологию» Язон вкратце изложил Моргану, пояснив в заключение, что себя и Мету он относит конечно же к третьей категории. Однако, поскольку они оба совершенно не представляют, когда и как стали бессмертными («Этого тебе, Морган, точно знать ни к чему!»), то Язон и не возьмется судить о своих реальных возможностях и развитии их с течением времени. Из той же книжки, кстати, Язону было известно, что некоторые «слегка бессмертные» люди под воздействием определенных факторов постепенно становились богами.

Морган улыбался, понимая, что Язон лукавит. Он и сам до поры темнил, но теперь, когда предварительной информации было уже достаточно, решился задать свой главный вопрос. Ну, конечно, закоренелого прагматика Моргана волновало прежде всего бессмертие для его собственной персоны.

– Я не прошу рассказать всего, Язон. Ответь только на один вопрос. В той штуке, которая лежит в Эпицентре, мы найдем нужную нам вакцину?

Он суеверно боялся произнести слово «бессмертие» в этом контексте. И Язон, обрадовавшись вопросу, постарался вложить максимум искренности в свой ответ:

– Да, Генри, ты станешь бессмертным. Вот до какой степени, честно скажу, не знаю. Это всегда индивидуально.

Такое изящное дополнение делало наглую ложь Язона гораздо правдоподобнее.

Потом они поговорили о чем-то еще, но это было уже неважно. Ведь Морган заглотил – точно, заглотил! – последнюю и, быть может, самую главную наживку. Теперь он полезет туда сам, без оглядки полезет.

Злой гений в эпицентре зла! Кисть великого мастера изнывала по такому сюжету.

Ну, а поскольку Язон выдал Моргану такой щедрый аванс, то на прощание рискнул спросить:

– Слушай Генри, откровенность за откровенность. Что за перстень передавали вы с Гроншиком друг другу? Трудно было не заметить, что в этом кроется какой-то особый смысл.

– Конечно, Язон, – улыбнулся Морган. – Когда-то давно он подарил его мне в первый раз. Я был тогда еще беден и ответил, что для меня это слишком роскошно. «Бери, – сказал Гроншик, – это не просто подарок. Он приносит удачу. Считай, я дал тебе напрокат. Вот сорвешь куш покрупнее, и привезешь обратно. И действительно, мне тогда сразу повезло. Так и повелось у нас с тех пор: передаем перстень с вирунгейским многоцветом друг другу. В зависимости от того, кому нужнее. А в последнее время – просто при каждой встрече, уже и не задумываемся. Оба стали удачливы постоянно.

– И это все? – спросил Язон, хитро улыбнувшись, поскольку Морган сделал паузу.

– Да нет, конечно. Видишь ли, этот простак наивно считает дорогой перстень простым символом удачи. А я туда, со временем, конечно, вмонтировал суперминиатюрный, незасекаемый обычными средствами «жучок» и слушаю разговоры Гроншика. Он, конечно, нужный человек. Ну, а если еще знать все его хитрости заранее – так становится просто незаменимым!

Морган, довольный своей шуткой, расхохотался. А потом добавил:

– Вот сейчас, например. Благодаря перстню, я узнал, что этот тип закорешился с Роджером Уэйном. И это после того, как я всю Кассилию на уши поставил. Представляешь, позволил кораблям спецслужб Уэйна садиться в своем космопорту! А ведь проклятый Роджер за нами следит, я это давно знаю. И на Радоме сразу его лодочки заприметил. Они там даже не очень и прятались…

Вот так в одном разговоре были расставлены почти все точки над i.

Глава 12

Керк собрал экстренное совещание в своем кабинете. На повестке дня стоял только один вопрос: следовать ли дальше строго по проекту Язона или, наконец, проявить инициативу? Накануне взбесившаяся стая рогоносов прорвала защитный экран, выставленный вокруг космопорта, и дежурившая там команда ремонтников вынуждена была принять неравный бой со всеми тварями, буквально хлынувшими в возникший проем. Прежде чем шестерым пиррянам удалось спрятаться за надежной броней космического корабля, проходившего в это время профилактику, один человек погиб и двое были тяжело ранены. Случай могли бы посчитать и вполне тривиальным, если бы не одна маленькая тонкость: рогоносы вели себя неправильно. Непредсказуемо.

Причину нападения на космопорт столь несуразно большими силами не мог объяснить даже великий Бруччо. Логика последних событий подсказывала, что флибустьерские вылазки наоборот оттягивали на себя всех животных как в плане чисто физических перемещений, так и в плане направления телепатических волн ненависти. Здесь же наблюдался чудовищный по силе взрыв злобы, повернутый от штурмового отряда флибустьеров, будто именно они, подобно говорунам Наксы, научились управлять пиррянскими организмами.

Это не просто настораживало – это пугало.

А что такое испуганный пиррянин, объяснять не надо. Это просто пиррянин в гневе. Язон, конечно, многому научил обитателей Мира Смерти за годы их плотного общения. И не только научил, но в каком-то смысле даже перевоспитал. Однако главное осталось без изменений: чувство страха перерастало у них в ярость все за те же две-три десятых доли секунды.

И только Арчи, сохранявший относительное спокойствие, пытался объяснить, что флибустьеры вовсе не натравливают животных на пиррян, что им такое действительно не по зубам, а просто это естественные скачки телепатической активности, вызванные сотней различных причин и легко объяснимые в рамках его же собственной теории симметричных миграций. Но Арчи, конечно, никто не слушал. А Керк – так прямо напомнил юктисианцу, что ему разрешено присутствовать на столь важном совещании и в столь критический для планеты момент лишь в силу особого к нему уважения. Но мнение инопланетника все равно никакого значения иметь не будет, когда станут принимать окончательное решение.

Арчи готов был едва ли не расплакаться от обиды и бессилия. И утешал себя, вспоминая рассказы Язона о первом знакомстве с пиррянами, когда их упрямство было еще тупее, а тупость еще масштабнее. Арчи очень надеялся на здравый смысл, который за последние годы все-таки стал чем-то вполне осязаемым на Пирре. А пока вынужден был слушать не на шутку разбушевавшихся ораторов. Совещание меж тем катилось своею дорогой, и ничего хорошего на финише не сулило.

– Снимать экраны и встречать всех врагов сразу сплошной линией огня! – предлагал Клиф.

– Экраны оставить, – возражал Стэн, – а в джунглях и на побережье использовать огневую мощь наших кораблей. Нападение с воздуха – лучший вариант.

– Не понимаю. Что вы предлагаете по сути? – пытался вклиниться Рес. – Уничтожать животных, действуя в союзе с флибустьерами, или – флибустьеров, действуя в союзе с животными?

– Уничтожать всех! – горячился Клиф. – Всех одновременно!

– На одновременно сил не хватит, – удивительно трезво для его лет высказался юный Гриф. – Думаю, разумнее будет совместно с флибустьерами добивать животных – ведь это всегда наша главная задача. А уж когда победим, тогда и с пришельцами как-нибудь разберемся.

– Язон, кажется, рекомендовал заключить с ними мирный договор, – напомнил Рес.

– А тебе бы только мириться со всеми, – проворчал Керк. – Тот же Язон объяснил мне, что ни один договор с флибустьерами практического смысла не имеет. Они за деньги и родную мать и родную планету продадут. А подпись поставят под чем угодно, лишь бы украсть побольше.

– Хорошие ребята, – резюмировал Стэн. – Тогда, может, все-таки сначала их укокошим, а уж потом за зверье примемся по новой?

– Э, нет, друзья, – неожиданно вмешался Накса, не слишком разговорчивый обычно, и его стали слушать. – Куда-то вас не в ту сторону понесло. Язон привез нам сюда флибустьеров просто в качестве нового вида оружия, а вы предлагаете это оружие уничтожать. Нелепость же какая-то получается! Нам протягивают руку помощи, а мы ее кусаем, как бешеные собаки.

– Ничего себе помощь! – закричал Клиф. – Натравили на нас рогоносов…

– Да перестаньте вы обсуждать этот случай в космопорту, – начал сердиться Рес. – Причем здесь флибустьеры? А то у нас раньше такого не было! Давайте перейдем к сути.

– Вот именно! – подхватил Стэн радостно. – Пора переходить к сути. А суть знаете, в чем? Они мечтают захватить Эпицентр. Надеюсь, все помнят об этом? А вот все ли помнят, что было, когда мы бросили бомбу на Эпицентр? Это было давно. Но кажется, некоторые здесь постарше меня. А ведь тогда старый город с трудом устоял против натиска миллионов тварей. Вся эта нечисть поперла с утроенной силой. Вы этого хотите?! Флибустьеры упрямы. Они доберутся до Эпицентра. Может быть, даже погибнут там. Все до одного. Но и нам не сладко придется. Уверяю вас. И призываю прекратить авантюру, задуманную Язоном, пока не поздно.

– Можно я объясню? – робко спросил Арчи.

– Нет, – отрезал Керк.

– Но мне-то ты позволишь сказать пару слов, – снова выступил Рес.

– Говори, – буркнул Керк недовольно.

– Флибустьеры не будут уничтожать Эпицентр. Неужели вы не поняли этого. Они будут искать в нем какую-то свою святыню. Они будут пытаться найти общий язык с Эпицентром. Это же так интересно. Это поможет и нам найти ключ к решению проблемы Пирра.

– Ну конечно же, друзья! – не удержался от реплики Арчи. – Я именно это и хотел сказать. Как прекрасно, что есть пирряне, которые понимают меня.

Зря он влез. Очень зря. Именно слова Арчи стали для Керка последней каплей.

– Нет! – взревел он. – Никогда не будут инопланетники решать за нас наши проблемы. Рес, я готов терпеть когда Накса приручает чешуйчатых собак, доримов, копытных рептилий – черт с ним! Но чтобы какие-то залетные флибустьеры вели переговоры, находили, как ты говоришь, общий язык с дюжиногами и ланмарами – это уже бред. Это – выше моего понимания! Если они окажутся способны договариваться с этими морскими уродами, они же чего доброго вместе и двинутся на нас. Вы что, братцы мои, хотите вторично распрощаться с нашей родной планетой? Предлагаю закончить обсуждение и готовиться к бою. Кажется, все начальники управлений присутствуют в этом зале?

Керк оглядел помещение и вдруг заметил незнакомого человека с камерой на плече.

– Простите, господин, а вы здесь откуда? – свирепо осведомился пиррянский вождь.

– Я? – невозмутимо отреагировал человек с камерой. – Я представитель трансвещательной компании «Вечные времена».

– Кто разрешил съемку?! – взревел Керк и в три прыжка пересек зал.

– Бервик. От имени Язона. Вы сами вчера подписали соответствующие бумаги, – растерянно проговорил репортер.

– Какие бумаги?! Какой Бервик?! – Керк уже ничего не хотел понимать. – Дайте сюда камеру!

Он схватил камеру и шмякнул ее об пол.

– Никаких репортажей не будет, и я велю уничтожить все записи! Что они себе думают, эти журналисты и хозяева телевизионных каналов? Почему они считают возможным влезать в частную жизнь отдельно взятой планеты?

– Это была не запись, это была трансляция в эфир, – тихо шепнула девушка, оказавшаяся рядом с Керком. – Зря вы камеру поломали, она больших денег стоит.

Керк резко развернулся, и девушка едва-едва успела ускользнуть от огромного кулака. Только благодаря стоявшей поблизости пиррянке, которая помогла ей из чувства чисто женской солидарности.

– Проклятье! – ревел Керк. – Уберите отсюда всех инопланетников, и готовьтесь к бою. Кажется, я уже отдавал приказ. Почему никто не выполняет?!

Ситуация складывалась просто ужасная. Пирряне готовы были идти за своим вождем, но многие, буквально каждый второй, чувствовали, что он не прав.

Сигнал аварийного вызова стал настоящим избавлением для всех.

– Флибустьеры начали атаку сразу со всех точек, – сообщил капитан Дорф с «Арго». – Сто двадцать шесть кораблей уже приземлилось на поверхность нашей планеты. И они еще продолжают десантирование.

– Почему?! – ошарашено спросил Керк.

– Потому что так показывают мои приборы, – тупо ответил Дорф.

– Проклятье! – еще раз повторил Керк, но теперь уже почти шепотом. – Почему же Язон ничего не сообщил нам? Он говорил, что массированное наступление начнется лишь через два дня. Стэн! Как мне связаться с этим Бервиком? Он хвастался, что может найти Язона в любой момент. Пусть ищет, или пусть хотя бы объяснит, что происходит.

– Хорошо, Керк, сейчас я займусь этим Бервиком, – сказал Стэн. – Ты только ответь мне: мы должны по-прежнему охранять Эпицентр техническими средствами? Или можно убрать оттуда охранного робота, которого Миди называет «огнедышащим драконом»? Он может пригодиться на других объектах?

Керк задумался надолго. Целую минуту молчал, не меньше, а потом сказал:

– Не знаю. Правда не знаю. Спроси лучше у Реса. Пусть он решает.

Вот это было сильно! Это было, пожалуй, посильнее, чем тот самый первый шаг навстречу, когда много лет назад по инициативе Язона жестянщики и корчевщики впервые сумели увидеть друг в друге людей, и Рес протянул руку Керку, а тот пожал ее.

И теперь Арчи Стовер, зажимая рот левой ладонью, чтобы еще раз чего-нибудь лишнего не брякнуть, поднял правую руку большим пальцем вверх – для всех, кто мог понять смысл этого торжественного и радостного жеста.

Глава 13

Лютая, но короткая зима северного полушария Пирра сменилась бурной весной с ее шумными потоками талой воды, жидкой грязью на лугах и лесных прогалинах, со стремительно вылезающими из земли хищными стеблями, с набухающими на них почками и распускающимися цветами, источающими всевозможные яды, с тучами проснувшихся голодных насекомых. И особо многочисленны становились по весне перемещения птичьих стай и кочующих в поисках пищи зверей разных видов, сбивающихся в дружные агрессивные группы. Отследить основные очаги биологической активности было весьма несложно в такой обстановке, но вот предусмотреть возможные формы ее проявления…

Наивный Морган думал, что изучил практически все феномены пиррянской природы. Как жестоко он ошибался, стало ясно уже через несколько часов после начала большого штурма, то есть операции «Смерть Миру». Но именно к этому времени остановить процесс или хотя бы замедлить его уже не представлялось возможным.

Двенадцать мощных крейсеров, пятьдесят девять канонерок среднего класса и семьдесят два легких десантных бота приземлились одновременно в ста сорока трех точках планеты, обладавших как раз наиболее высокой концентрацией ненависти местных организмов. Стоит ли говорить что внезапная агрессия пиратов вызвала мощнейшую волну ответной биологической активности, от которой зачастую не спасали ни скафандры высшей защиты, ни шквальный огонь плазменных орудий, ни всевозможные генераторы излучений. А были и такие случаи, когда не защищала даже броня космических кораблей.

В биосфере Пирра нашлись виды животных, способных прогрызать металл и пластик, растворять все живое и неживое в едкой слюне и супередком желудочном соке, проникать жалящими отростками в микроскопические щели, взрываться наподобие вакуумных бомб, облеплять огромной массой и обездвиживать не только отдельных бойцов, но и целые бронемобили, космические шлюпки, танки.

Генри Морган, оставшийся на орбите со своим флагманским кораблем, наблюдал за битвой, глядя на огромный обзорный полиэкран, разделенный сейчас на шестьдесят четыре сектора – уж больно хотелось видеть все, но дробить изображение на более мелкие фрагменты не имело смысла. Заприметив что-нибудь особенно важное, главный флибустьер перемещал укрупненную картинку в центр и пытался разобраться в происходящем.

Иногда это было совсем не просто. Ведь во многих местах творилось такое, что нормальному (и даже не очень нормальному человеку) в кошмарном сне не приснится.

Вот перед развернувшимся цепью отрядом неожиданно вздыбилась земля, и оттуда, по змеиному изгибаясь, полезло нечто циклопических размеров – ну просто сказочный дракон, покрытый блестящий чешуей и мерзкими шевелящимися отростками. Затем от выстрелов нападавших кожа лопалась, и становилось видно, что это и не кожа вовсе, а скорее кора. Да, это огромные древесные корни, но только полые внутри. Боже! Чем они набиты! Несметные полчища зубастых, скользких, ядовитых тварей, какие-то игольчатые крысоящерицы, шипастые черви с оскаленными кошачьими мордами…

Вот другие неведомые организмы выгрызли под землей огромную полость, да так хитро, подлецы, что пока просто люди по поляне бежали – ничего, почва держала их, а вот когда техника пошла, все разом провалились. К тому же полость эта, наверно, еще и болотным газом была наполнена. Хватило одной искры от удара металла о металл, чтобы все вспыхнуло. А потом и топливные баки рванули. Немного осталось живых в этакой каше…

Вот стаи шипокрылов и когтистых ястребов, собираются дружно в фантастически огромную черную тучу и начинают кружить над расположением одного из отрядов. Не нападают, просто кружат. Но что это? Скорость их движения все выше и выше радиус поворота все меньше и меньше, туча постепенно превращается в гигантский шевелящийся столб, в живой смерч. Мощнейший поток воздуха отрывает от земли, поднимает, закручивает уже не только бойцов, беспорядочно стреляющих во все стороны из-за полной потери ориентации, но и станковые орудия, бронемобили, наконец, энергия смерча достигает максимальной величины, и в его воронку попадает даже крейсер, не успевший, как видно, включить двигатели. Весь этот ужас медленно смещается к морю, чтобы в итоге там, в километре от берега, рассыпаться над водой и острыми рифами. А из бурлящих волн спешат, выныривают навстречу долгожданной добыче уже водоплавающие голодные твари…

Вот ожившие деревья начинают душить людей и препятствовать продвижению техники. Все трещит, скрипит, рвется, лопается: металл и древесина, пластик и упругие стебли, тугие листья и человеческая плоть…

Вот сонмища крупных насекомых с острейшими лапами, жвалами, клешнями и саблевидными хвостами принимают на себя удары из всех видов лазерного, разрывного, плазменного оружия, а из-под этой «дымовой» завесы выскакивают жуткие, свирепые, неостановимые рогоносы, не зря их прозвали еще и рогатыми дьяволами…

Вот огромные безобразного вида гигантские лягушки втягивают жадными ртами самые страшные, самые быстродействующие яды – примененные против них боевые отравляющие вещества. Работают зверюги, как промышленные насосы – флибустьеры так и прозовут их жабососами. Наконец, надуваются до максимума, захлопывают пасть и замирают, точнее умирают, превращаясь в настоящие химические бомбы. Одно неловкое движение рядом с таким пузырем – и жабосос разлетается, а наитвердейшие осколки его шкуры обладают свойством разрывать скафандры и даже иногда пробивать триплексы боевой техники.

И чем дольше Морган смотрел, тем яснее видел, что здесь они имеют дело не просто с агрессивной биосферой, здесь они имеют дело с неким коллективным разумом. Каждая тварь сама по себе тупа, как муравей или трутень, но все вместе они творят чудеса.

Как же все-таки эти загадочные пирряне управляют своими монстрами? Кто там сидит у них в Эпицентре? С какими еще уродами придется в итоге воевать? И какое они имеют отношение к звездолету «Овен» и к тайне бессмертия?

Морган очень хотел поговорить с Язоном об этом и еще о многом другом, но пока было некогда. Вот если выдастся свободная минутка…

А сейчас он не просто вел наблюдение за битвой, он руководил ею, он отдавал приказы, подправлял ошибки своих бойцов, делал выводы. Он будто и сам участвовал в сражении.

И расчет Моргана в принципе оказался верным. Все смертоносные силы планеты были сейчас грамотно растянуты на полторы сотни разных мест, весьма далеких от Эпицентра.

А «Конкистадор» кружил над океаном, постепенно снижаясь и методично нанося лучевые удары по точкам, образующим в итоге концентрические кольца вокруг заветного места. Флагманский корабль уже вошел в атмосферу и теперь медленно курсировал от побережья к Эпицентру и обратно, с каждом разом все сильнее приближаясь к поверхности воды. Управляли кораблем Ховард и Мета, Язон следил за происходящим по изображению на фронтальном экране в капитанской рубке, куда в принципе можно было транслировать репортажи со всех других мест, как и на обзорный экран. Но сейчас он следил именно за Эпицентром, с удивлением отмечая картину, прямо противоположную ранее наблюдавшейся. Чем ближе к магической точке, тем меньше было хищных тварей в океане. То ли не чувствовали они приближение врага с такой высоты, то ли действительно все силы переключили на жестокие бои на периферии. В конце концов, не бесконечное же количество зверья способен породить даже столь уникальный феномен, как Мир Смерти! А если так, то хитрый Морган близок к своей пирровой победе. Но он не торопился, он подбирался к цели медленно-медленно, и выжидал наилучшего момента, как будто точно знал, когда именно таковой наступит.

Сцены смертоубийства одна ужаснее другой разворачивались на всех шестидесяти четырех экранах. Но Морган больше не переживал из-за потерь, первая легкая паника миновала. Теперь в центральном укрупненном секторе экрана у него тоже постоянно маячил Эпицентр.

– Сообщите количество жертв на данный момент, – попросил капитан, не обращаясь ни к кому конкретно.

Вопрос прозвучал прямо по громкой связи. Ведь на борту флагмана осталось не больше сорока человек – все свои, самые надежные, проверенные. Для них любая информация могла считаться открытой.

Откликнулся Миссон:

– Число погибших превысило тысячу человек. Точных сведений представить невозможно. Цифра меняется каждую секунду. Раненых меньше сотни. Их очень трудно эвакуировать с поля боя. Сам понимаешь, Генри, тут закон джунглей: звери не лечат своих раненых.

– Хорошо, – ответил Морган (хотя чего уж тут было хорошего?). – Направь техническое подкрепление отряду Мадам Цин. Они хорошо наступают. Так пусть не останавливаются на достигнутом.

Потом Морган связался с Ричардом Скоттом, группа которого продвигалась сквозь джунгли еще успешнее. Флибустьеры этого звена, не теряя скорости, сжигали на своем пути все живое. Скотт и компания от самого корабля двигались, забравшись внутрь маленьких индивидуальных или двухместных скуттеров на магнитной подушке, использующих в качестве оружия нападения так называемые аппараты локальной аннигиляции сферического действия. Глупые пиррянские твари собирались, сбегались, сползались огромными стаями на продвигавшуюся клином эскадрилью невиданных машин. Животные летели, как бабочки на пламя свечи и мгновенно превращались в серый пепел и черную сажу, не найдя за что укусить и к чему присосаться. А растения сгорали в этом адском пламени еще быстрее. И что особо ценно, сквозь остававшуюся позади группы Скотта раскаленную стекловидную корку не могли пробиться ни живые корни, ни насекомые, ни самые отчаянные грызуны с едкой слюной.

Локальные аннигиляторы были новым секретным оружием флибустьеров, которое Миссон сам придумал, сам довел до совершенства и приберегал на крайний случай, а до поры не показывал никому. Язон и Мета тоже впервые увидали подобную штуку в действии, и пиррянка, конечно, не могла оторвать сверкающих восторгом глаз от этого зрелища.

– Миссон, – спросила она по интеркому, – почему вы раньше не показывали мне этого оружия?

– Приказа не было, – вяло откликнулся изобретатель орудий смерти.

А Морган услышал эти переговоры и пообещал, дурашливо переходя на «вы»:

– Вот победим, и я подарю вам такой скуттер, мэм. Будете утюжить любые богатые биологическими видами планеты.

Потом он обратился к Скотту:

– Дик, ты слышишь меня?

– Да, сэр.

– Не пора ли остановиться, и оценить результат, прикрывшись защитным полем.

– Нет, сэр, Я не привык останавливаться, когда атакую.

– Ты забываешь, Дик, это же не люди. Это безмозглые твари, плодящиеся с чудовищной скоростью. Если их станет еще больше, у тебя не хватит энергии. А я не смогу поддержать тебя направленным лучом с «Конкистодора», потому что ты сейчас находишься вне зоны прямой видимости. И потом, ты что, забыл, сколько все это стоит?!

Скотт молчал, и Морган переспросил раздраженно:

– Эй, ты меня понял, Дик?

– Честно говоря, сэр, не до конца, – простодушно ответил Скотт. – Я не смогу остановиться, и никого остановить не смогу. Мои ребята увлеклись, они получают удовольствие. Знаешь, мы тут посчитали, должны благополучно дойти до моря, а как только джунгли кончатся расход энергии резко упадет. Еще немножко, сэр, и мы перебьем их всех.

Похоже было, что Скотт искренне надеялся силами одного отряда перебить всех пиррянских тварей вообще. Это было трогательно, но более, чем глупо.

Морган отключился и вернулся к своим проблемам над Эпицентром.

Неожиданно в поле зрения следящих приборов флагманского корабля показался небольшой объект, повисший в удивительной близости от рассчитанной Миссоном точки Эпицентра и буквально над самой водой.

– Язон, это что? – встревожено спросил Морган. – У них такая охрана? Будем сбивать немедленно?

– Упаси Господь, Генри! – одернул его Язон своей дежурной фразой. – Это же один из моих хроникеров.

– И что, он попадет в Эпицентр раньше нас? – полюбопытствовал Морган вроде как в шутку, но с ноткой обиды в голосе.

– Ну, нет! – засмеялся Язон. – Просто он хочет запечатлеть этот торжественный момент. Я все собираюсь пояснить тебе, Генри: лучшие из картинок, которые ты сейчас наблюдаешь, снимаются именно моими хроникерами. Твои любительские камеры, ну те, что встроены в боевые машины, никогда не дали бы такого полного представления о битве.

– Ты хочешь сказать, Язон, что твоих хроникеров на планете уже не шесть человек, а гораздо больше.

– Ну, конечно, Генри, их почти сто. Они хотят снять для истории все, а наша операция стала очень масштабной. Это и был мой сюрприз тебе. Помнишь, я улетал вчера с корабля ненадолго?

Морган пока еще верил Язону. Если б не верил, просто не отпустил бы накануне в космос. Он давно уже считал Язона настоящим союзником, воюющим вместе с флибустьерами на взаимовыгодных условиях. Именно так! Не о теплых же чувствах друг к другу рассуждать – только о выгоде. Они оба понимали в этом толк. Однако сейчас эта новая информация почему-то вдруг очень не понравилась Навигатору. Ничего себе сюрприз! Что-то поистине кощунственное виделось в этом немереном количестве хроникеров. Он, Генри Морган тысячами теряет своих людей, гробит доблестную, лучшую в Галактике армию во славу великой победы и грядущего могущества, а эти, с позволения сказать, герои, не испытывая ни толики сочувствия к людям, вступившим в единоборство с дикой природой, лезут повсюду, ни в кого не стреляют и рискуют жизнью просто ради каких-то дисков с записями! Моргана оскорбляло это. Под взглядами наглых, любопытных камер вся битва превращалась во что-то карикатурное. Кредит доверия к посланцам богов иссякал.

Но, к счастью для Язона, Моргану и об этом размышлять было некогда. Ведь теперь надлежало срочно опускаться к поверхности океана. Опускаться, пока там, над водою так заманчиво тихо.

А Язон почувствовал настроение Моргана и злорадно подумал: «Ах, если б ты еще знал, как обстоит дело в действительности! Тебя, наверно, задевает, что кто-то в будущем станет любоваться смертью флибустьеров, а возможно, даже потешаться над их неудачами. Меж тем на сотнях обитаемых миров уже сейчас, именно сейчас, в прямом эфире миллиарды людей следят за ходом пиррянского армагеддона. И не только с удовольствием, не только со смехом, но и, что главное, с азартом, с огромным азартом!»

Планета Мэхаута. В старейшем и знаменитейшем казино «Туманность» было не протолкнуться. Причем никто не играл в карты, никто не бросал кости, и даже большое колесо рулетки стояло в неподвижности вот уже много часов. Взгляды всех посетителей были прикованы только к экранам. Ну, какой настоящий игрок упустит шанс сделать ставку в суперигре? Подобные сцены они видели до сих пор, лишь пялясь по вечерам в полушария домашнего видео и лениво поругивая тупоумных создателей завиральных сюжетов, а также слабое техническое исполнение спецэффектов, нелепо выбранное для съемок место, бездарную работу зажравшихся актеров… Теперь – все было по-настоящему. В это даже с трудом верилось, но там на далеком Пирре, сегодня, в данную минуту рекою лилась человечья кровь и миллионами падали замертво жуткие мутанты, порожденные взбесившейся флорой и фауной.

Да, туда не пускали обыкновенных зевак. Ведь даже один любитель поглазеть на живой кошмарик вблизи, рисковал нарушить естественный ход событий, оказавшись ни ко времени где-нибудь в самом пекле. Другое дело – журналисты. Эти предоставляли каждому зрителю счастливую возможность чувствовать себя почти на поле битвы. А уж состоятельные граждане, уютно развалившиеся в креслах казино с сигарами и бокалами вина, ощущали себя участниками сражений на полном серьезе. Ведь там сгорали, возрождались из пепла и вновь сгорали их деньги! А за деньги, если они большие, переживаешь порою сильнее, чем за собственную жизнь.

Луссуозо. Здешний народец всегда славился спокойным нравом и удивительной невозмутимостью. Да, они тоже вложили деньги в игру, они тоже не выключали телевизоров и наблюдали за последним таймом беспрецедентного матча «Джемейка – Пирр». Но никакие события в иных мирах не способны были оторвать от приятных занятий аборигенов Луссуозо и гостей этой роскошной планеты. Знаменитые центры омолаживания, рестораны, бары, шоу-клубы, казино, пляжи, массажные салоны, тренажерные залы, гоночные трассы для атомоциклов – все работало в обычном ритме. Конечно, отдыхающие, развлекающиеся, обслуживающий персонал и даже полиция не забывали то и дело поглядывать на экраны. Ведь люди тут были все сплошь богатые и ставки во «Вселенском тотализаторе» сделали крупные. Однако сама атмосфера планеты не способствовала нервотрепке, ажиотажу, накалу страстей. Здесь неспешно обменивались мнениями о возможной гибели целой цивилизации между двумя бокалами пива или двумя шарами в кегельбане. Здесь подсчитывали количество погибших флибустьеров, бултыхаясь в прохладном бассейне после сауны, и любовались крупными планами кровавых поединков, одновременно косясь вторым глазом на ипподром, где соревновались копытные звери с разных планет.

Зунбар. На этой очень деловой планете не наблюдалось массового увлечения «Вселенским тотализатором». Однако в одном из самых высоких и роскошных домов столичного города Джунтауна, в «Медикал Трейд Билдинг» никто в этот день не работал. Всем, от членов Совета директоров до самых мелких клерков и секретарш разрешили оставить свои дела вплоть до окончания заключительного репортажа с планеты Пирр. И было уже ясно, что дело идет к концу: силы обеих сторон иссякали. Вот только нельзя было понять, кто же берет верх.

Все сотрудники «Медикал Трейд» отлично знали какое важное значение имеет эта битва для их хозяина, а значит, и для них тоже. В случае выигрыша во «Вселенском тотализаторе» общий капитал фирмы должен был возрасти чуть ли не на десять процентов, а это сулило всем ее работникам существенное увеличение окладов, не говоря уже о том, что многие на свой страх и риск сделали личные ставки. И, разумеется, из чувства солидарности поддержали экстравагантное мнение владельца «Медикал Трейд» Рональда Сейна – все они болели за Мир Смерти.

Долли вместе с Робсом сидела в кабинете отца, и поскольку показывали как раз триумфальное продвижение к морю Ричарда Скотта, она занервничала и спросила:

– Пап, а как ты думаешь, они действительно победят?

– Ну, конечно, девочка моя, – уверенно ответил Сейн с доброй улыбкой.

Но и уверенность эта и улыбка были вымученными. Кого он хотел перехитрить? Ему не удалось обмануть даже самого себя. Почувствовав фальшь в собственном голосе, Рональд решил перехватить инициативу в разговоре:

– Ну а тебе-то самой интуиция что подсказывает?

– Интуиция мне подсказывает, – печально проговорила Долли, – что ты сам ни в чем не уверен. А про Пирр… Честное слово, не знаю, пап. Мысли читать и заглядывать в будущее – это совсем не одно и то же. Язон вот звонил вчера и уверял, что все идет по плану. А сегодня я пообщалась с Миди – так она просто в панике. У пиррян дела ужасно плохи. Нервы на пределе. Они все рвутся в бой и могут просто не утерпеть. И тогда они разрушат замысел Язона. Миди из последних сил удерживает их от рокового шага.

– Не понял, – сказал Сейн. – Каким образом она их удерживает?

– Ну, ты что, пап, она же, как и я, умеет внушать. Арчи все мечтает использовать ее энергию для приручения животных, как это спокон веку делали на Пирре говоруны. А ведь биополе Миди мощнее чем у всех говорунов Мира Смерти вместе взятых. И видишь, на что приходится растрачивать ее талант!

– Вот оно как, – только и сказал Сейн.

А тут Робс, не удержавшись, воскликнул:

– Нет, вы только посмотрите, что делается!

Группа Скотта, успешно достигшая побережья побросала свои скуттеры и, грамотно выставив боевое охранение вдоль опушки надвое рассеченных джунглей, устроила буквально пляски на берегу. Пираты торжествовали, оглядываясь на прямую широкую и блестящую как зунбарский хайвей дорогу, оставшуюся после них. Солидные, взрослые мужчины скакали, как мальчишки, обнимали друг друга, валялись на песке, прямо в одежде купались в полосе прибоя, а изредка появлявшихся птиц и морских животных, проявлявших неуместную агрессию, уничтожали, даже не подымая пистолетов – просто лихо рубили саблями.

И Рональд Сейн вдруг сказал (на этот раз мрачно, но зато с глубокой внутренней убежденностью):

– Ни черта у них не получится! Вот перебьют всех зверей, тут их пирряне и перестреляют. Пирряне не простят им этого.

Последняя мысль была несколько парадоксальной, но он вдруг явственно, в подробностях, будто это уже случилось, представил себе, как могучие, непобедимые пирряне в упор расстреливают ненавистных ему бандитов. С такой пронзительной четкостью увидал мысленным взором эту сцену, что буквально задохнулся от радостного предвкушения. Он хотел их крови, он мечтал видеть их муки. Да, он знал, что это – нехорошо, что таких чувств вообще не должно быть в жизни… Но разве можно строго судить человека, у которого всего-то месяц назад зверски убили всю семью, а единственная оставшаяся в живых дочурка уцелела по чистой случайности?

– Язон не позволит им улететь со своей планеты, – добавил Сейн зачем-то.

– Я тоже так считаю, – сказал Робс.

Фактически усыновленный Сейном, он сразу перестал считать себя пиратом. А папаша, если честно, ради единственной любимой дочки готов был приютить хоть крокодила. Да и в общем-то Робс уже начинал ему нравиться.

И в этот момент, словно по заказу зунбарских зрителей, картинка на экране сменилась, и теперь можно было с удовольствием лицезреть, как последних бойцов одного из самых многочисленных подразделений – отряда Паоло Караччоли меланхолично дожевывают мохнатые копытные рептилии, так и не сдавшие своих позиций на обширных болотах Юго-восточного архипелага.

Кассилия. Роджер Уэйн использовал для наиболее полного контроля за быстро меняющейся ситуацией огромный полиэкран, примерно такой же, как у Моргана. Причем, на него выводились не только кадры из различных регионов планеты Пирр, охваченных пламенем войны, но и важнейшие точки его собственной планеты: Первая государственная биржа, крупнейшие банки, несколько ведущих заводов, казино «Кассилия», теперь уже полностью восстановленное, космопорт Диго…

Уэйн переводил взгляд с одного на другое и должен был признать, что в сущности ему очень нравится все происходящее. Привыкший с младых ногтей быть уверенным в себе, он и сейчас не сомневался в собственной окончательной победе. Да, он слегка бледнел, когда сразу на десятке экранов мерзкие твари брали верх над людьми. Но и только – подобный страх щекотал нервы, даже приятно. А бледность… Что ж, бледнеют именно уверенные в себе люди. Неуверенные – краснеют.

«Род, – говорил он себе, – ты поставил на флибустьеров, значит, флибустьеры и выиграют. Иначе просто не может быть. Ведь тебе всегда везло, Род. Без этого ты не стал бы тем, кем стал. Ну а чем больше жертв среди пиратов, тем лучше. Уж это-то элементарно! Морган, потерявший армию, перестанет выделываться, перестанет запугивать всех в Галактике, а поползет на коленях просить денег для новых проектов и авантюр. И к кому он приползет, как ты думаешь? Ну, конечно, к тебе, Род!»

Роджер Уэйн иногда очень любил поговорить с Роджером Уэйном. Можно мысленно, а можно и вслух. Это успокаивало и укрепляло чувство самоуважения.

– Чанк! – вызвал он своего заместителя. – Подумай, пожалуйста, о транспорте.

– О каком транспорте, шеф?

– Для денег, Чанк. Вся эта заваруха на Пирре скоро уже закончится. И принесет нам большие барыши. Весьма многие из уважаемых мною коллег и контрагентов делали свои ставки посредством долговых расписок, а теперь – уж я-то их знаю! – скорее всего будут расплачиваться наличными. Так вот, Чанк, надо прикинуть, на чем вести всю эту прорву денег, куда складывать и как обеспечить безопасность.

– Хорошо, шеф, мы все это продумаем.

– Приступайте. У вас не так много времени.

Как он любил отдавать подобные приказы! С этакой эффектной небрежностью и ленцой. Как он любил себя и свои неизменно успешные операции!

И только одно торчало в мозгу Уэйна маленькой, но очень неприятной занозой – присутствие Язона динАльта на борту флагманского корабля эскадры Моргана. Банкир и фактический хозяин одной из богатейших планет, знающий и понимающий много больше среднего человека в Галактике, он не взялся бы объяснить, что именно насторожило его сейчас, но… Уэйн тоже был в своем роде игрок и чуял особым чутьем профессионала: Язон перехитрит его. Когда? Как? Что еще произойдет? Что можно успеть сделать? Он не знал. И сейчас просто ждал результата, любуясь масштабным смертоубийством на Пирре и радуясь успехам обеих сторон. Да, именно так – обеих.

Дархан. На соседней с Кассилией планете, как известно, азартные игры были запрещены. Но адепты Единого Бога Гхахаба – правильные дарханцы тоже следили за происходящим на дальнем конце галактики. Им пиррянские события подавалось просто в виде последних известий. «Чуточку многовато крови в этаком зрелище, но что поделать, потерпите, братья, – разъясняли священники. – Видите, как плохо живут неправильные, смотрите и запоминайте. На это можно, даже нужно смотреть. Собственно, когда убивают неправильных, не такой уж это и грех, братья!»

Ну а урановые короли Дархана, конечно, послали своих эмиссаров на Кассилию и под чужими фамилиями вложили немалые суммы во «Вселенский тотализатор». У кого много денежек, тому любой бог в любые века прощал нарушения запретов и даже неверие.

Радом. Один из самых знатных граждан планеты, авторитет первого ранга Гроншик тоже не дурак был покрутить колесо фортуны, испытать судьбу в большой игре. О том, на кого ставить, узнавал он лично у Роджера Уэйна, так что поставил на кого надо. Вот только теперь, глядя в экран, где полчища голодных шипокрылов доклевывали слабо шевелящиеся тела его друзей пиратов, разбросанные по залитой кровью траве, Гроншик затосковал. Нет, не о потерянных миллионах – в первую очередь он думал все-таки о главаре флибустьеров, с которым так хорошо работалось.

«Зря ты полез туда, братуха! – мысленно укорял радомец Генри Моргана. – Ой, чует мое сердце, зря! Даже если тебя и не замочат, не бывать тебе прежним, не бывать… А какой был поставщик! Какой покупатель! Всегда оптом, оптом. А какую подпорку со спины обеспечивал! – убивался и страдал Гроншик. – Эх, не надо было мне при последней встрече забирать обратно символ удачи. Он же тебе нужнее был, гори они в дюзах, эти наши традиции!..»

И наконец, Клианда. Там произошел самый удивительный случай, рассказ о котором облетел все видеопрограммы Галактики. Один таксист, поставивший себе видеоэкран прямо на приборный щиток, так увлекся ходом пиррянского сражения, что практически перестал следить за дорогой.

– Вы только поглядите, мэм, – восхищенно тараторил он голосом бейсбольного комментатора, – вы только поглядите, как они ему врезали!

– Кому? – не поняла пассажирка, и этот ее вопрос оказался роковым.

– Да вот же, мэм, видите?.. – начал было таксист.

Но она уже ничего не видела кроме стремительно приближающегося фонарного столба.

– Эй, – закричала испуганная женщина. – А вы-то видите, куда едете?!

Вопрос был резонный, но несколько запоздавший. Избежать столкновения не удалось. Впрочем системы безопасности сработали идеально: пассажирское сидение тут же катапультировало, в полете превратилось в стандартную обволакивающую подушку, и в итоге дама отделалась легким испугом, даже синяков у нее не было. А вот водителю не повезло. Переломившаяся пополам мачта уличного освещения, накрыла нуклеомобиль аккурат по оси его сидения. В общем от несчастного таксиста мало чего хорошего осталось.

Это была первая жертва пиррянской войны, которую смерть настигла за тысячи парсеков от места событий.

Язон всегда отличался богатой фантазией, и, еще не зная, кто, где и как реагирует на вершащийся здесь армагеддон, он легко представлял себе десятки планет на которых бывал, и очень разных людей, очень одинаково прилипших сейчас к экранам. Представлял и думал, что при всей иезуитской изощренности придуманного им наказания флибустьеры подобного заслужили. Убивающие профессионально, убивающие безжалостно, убивающие с радостью достойны того, чтобы теперь другие не ведали жалости к ним и профессионально радовались их смерти.

Глава 14

А накануне Язон и впрямь покидал «Конкистадор» с тайной целью. Конечно, не ради общения с «хроникерами». Карт-бланш журналистам был выдан давно, и количество видеооператоров и телекомментаторов никак не оговаривалось в этом контракте. Язон же вылетал в космос, чтобы, уйдя из зоны радиоперехвата, спокойно выйти на связь с Керком.

Пока не началась операция «Смерть миру», он мечтал, конечно, обо многих дерзких поступках, но так и не рискнул совершить ни одного шага, могущего вызвать подозрение. Боялся произнести хоть слово лишнее. Ведь главное – не спугнуть флибустьеров! А вот когда процесс пошел, с каждой минутой становилось все яснее, что повернуть его вспять уже невозможно. Такие люди, как Ричард Скотт, были тому надежной порукой. А такая планета, как Пирр, могла затянуть в бесконечную войну, словно в трясину, даже людей, гораздо менее увлекающихся кровавыми драками и жаркой стрельбой.

Не прошло и получаса от высадки десанта, а он уже не беспокоился за срыв мероприятия, и внаглую объявил Генри Моргану, что ему надо ненадолго отлучиться в космос для важного и сугубо конфиденциального сеанса связи. Ну, допустим, назначить свидание любовнице тайком от Меты. Язон готов был услышать в ответ суровое:«Ни за что!» Или даже могла возникнуть необходимость уворачиваться от сабли, сверкающей в руках разъяренного капитана. Наконец, будучи отпущен, он рисковал обнаружить за собою погоню.

Но ничего из этого не произошло. Степень доверия Моргана к Язону достигла наивысшей точки именно в момент начала штурма. А к тому же он собирался улетать с «Конкистадора» действительно без Меты, а внимательный и неглупый Морган уже достаточно хорошо понял, как они относятся друг к другу на самом деле. Ясно же, что никуда он один не денется.

В общем, сеанс связи состоялся почти вовремя и в идеальных условиях. На случай печального исхода этой авантюры Язон предупредил Мету о необходимости бежать за ним следом, тем более, что в обстановке непрерывно продолжающегося десантирования с борта флагмана на планету всевозможных кораблей и корабликов боевого назначения удрать – ну, совершенно ничего не стоило.

И все же, к счастью, делать этого не пришлось.

А Керк рвал и метал. Язон насилу сумел объяснить ему, почему, пришлось начать штурм двумя днями раньше и без предупреждения. Затем он долго упрашивал старого пиррянского вождя не провоцировать боевых действий в районе города и космопорта, А наоборот вывести максимум кораблей с бойцами на орбиту. Оставшимся же на планете Язон рекомендовал уйти в тихие районы джунглей, в районы малых фермерских поселений или в подземные кварталы Открытого. Вокруг Эпицентра он советовал снять всю охрану и с удовлетворением узнал, что такое решение уже принято и даже выполнено. И наконец скоростной десантный бот с «Арго» должен был находиться в полной готовности к экстренной посадке прямо на воду и непосредственно рядом с Эпицентром, если возникнет необходимость. Они даже договорились, какой условный сигнал выстрелами подает Язон, когда сочтет нужным. Дело-то принимало очень серьезный оборот и до радиопереговоров руки могли уже больше не дойти.

Вот такой произошел разговор с Керком в день начавшегося армагеддона, как полюбил называть это сражение Язон.

А потом незаметно как-то прошло полсуток, и теперь они наблюдали страшную резню на всех экранах и отважную репортерскую лодочку над океаном, и тихий, ненормально тихий Эпицентр.

Язон и сам не представлял, что они смогут увидеть там, если действительно спустят десант и нырнут под воду.

Много лет назад перед его глазами предстала в виде инфракрасной картинки, транслируемой в эфир за несколько секунд до гибели в ядерном пожаре, загадочная пещера без потолка и стен, где шевелились немыслимо гигантские… растения – не растения, животные – не животные… твари. Лучше всего он помнил дикую боль, вызываемую волнами ненависти, исходящими от этих организмов (Устройств? Механизмов? Богов? Иновселенских существ? А может, просто эфемерных сгустков чьего-то болезненного воображения?)

Казалось, тогда сгорело все. Но Эпицентр остался. Они имели возможность убедиться в этом и сразу после, когда озверевшие мутанты едва не смели город с лица планеты; и годы спустя, когда уже на трезвую голову вместе с постарешим и остепенившимся Бруччо, вместе с молодым и горячим Арчи, рвущимся в бой, но только бой мирный, чисто научный, они ставили здесь масштабные эксперименты.

Эпицентр, утопленный в океане продолжал существовать и не подпускал к себе. Никого. Никогда. Ни разу.

Неужели сейчас что-то переменилось? Неужели Морган станет первым? Неужели жестокий и грубый бандит в своем примитивном подходе к природе Пирра оказался более прав, чем многие из ученых, пытавшиеся исследовать экологию планеты все эти годы? А ведь и такое возможно! Посмотришь на экраны – и невольно призадумаешься. Чем тупее и злее командиры звеньев, тем успешнее продвижение по Миру Смерти.

Вот Ричард Скотт, вышедший к морю и бодро двинувшийся дальше. И энергия у него не кончается, будто он ее сам откуда-то из-под земли черпает. А вот Мадам Цин продолжает громить меднозубых кайманов и прочих копытных и крылатых рептилий, постепено захватывая плацдарм в пойме крупнейшей пиррянской реки…

Следить за всей планетой у обзорного экрана в большой зале Морган отправил Ховарда, а сам вернулся в рубку к Язону и Мете, чтобы лично управлять кораблем и, ни на что не отвлекаясь, максимально сосредоточиться на Эпицентре. Это было уже серьезно. Они подобрались, как никогда, близко к цели, и Язон невольно задал себе вопрос: «Повторится ли тот старый сценарий? Или им все-таки предстоит сегодня сделать великое открытие?»

Могучий «Конкистадор» висел над океаном, едва не окуная брюхо в воду. Корабль использовал всю мощь своих электромагнитных генераторов и был готов в любую секунду уйти от неизвестной опасности в стратосферу на так называемом тихом ходу, то есть на гравитонной тяге. Ускорение-то при этом возникает форсажное, а вот никакого пламени радиоактивного из дюз не вырывается. Нельзя было тут устраивать еще один ядерный взрыв или даже легкое подобие его. Язон отлично это понимал. А Моргану объяснил доходчиво, что взрывая и сжигая все вокруг себя, они рискуют уничтожить то самое главное, ради чего и летели в этакую даль, ради чего и положили столько народу на этой чертовой планете. Потому и атаковать возможного врага предполагалось лишь с помощью оружия сугубо локального действия. А применение наиболее мощных средств Морган сам, лично категорически запретил.

Две минуты провисели они над водой, пять, восемь… Что ж, пора готовиться к выходу на поверхность и погружению. Для начала решили попробовать батискаф, оснащенный локальными аннигиляторами, а дальше, если и он не пройдет между тесно столпившимися рифами, добровольцы полезут в одних скафандрах. Кто исполнит роль этих «добровольцев», поименно и вслух пока не произносилось. А на погружение в батискафе претендовали лично Морган, Миссон, Ховард, ну и конечно, Мета с Язоном. Куда ж им было деваться от такого счастья?

Но счастье не привалило. Привалило кое-что другое.

Из океана вдруг начало подниматься нечто настолько огромное, что даже Морган, уже слегка изучивший структуру морского дна в этом месте отказывался понимать, где оно там могло помещаться. Чувство ирреальной жути, захлестнуло всех, кто смотрел на фронтальный экран флагманского корабля. А журналисты, продолжавшие передавать картинку в эфир, не побросали этого занятия, как они потом объяснили, лишь потому, что судорога страха свела им конечности и не позволила ни копку нажать, ни педаль вдавить.

Язон в ту же секунду ощутил ужасную боль под черепной коробкой и едва успел усилием воли поставить себе защитный экран. Он ожидал чего-то подобного, и перед полетом сюда заглотил лошадиную дозу ортопсироцилина – нового психогенного препарата, который не давал столь ужасных побочных действий, как обычный псироцилин. Во всяком случае, ни один медик еще не наблюдал нежелательных эффектов ни у кого из рискнувших применить суперпрепарат, усиливающий мощность биополя.

Чудовище, поднявшееся из пучины, оказалось на поверку гигантским кашалотом – метров трехсот в длину. Приборы бесстрастно свидетельствовали, что этот ночной кошмар, этот бред сумасшедшего вполне материален. А бред меж тем жил, подчиняясь собственной логике, далекой от той, к которой привыкли люди.

Циклопичесий кашалот медленно, как будто с усилием, открывал пасть. Конечно, проглотить линейный крейсер длиною почти в километр он не сможет, но перекусить его в жизненно важном месте, чего доброго, попытается. Однако и стрелять по этой туше загадочного происхождения было не с руки. Свойства ее могли оказаться какими угодно. Открыть огонь из тактического оружия по этой твари – как-то несерьезно, даже смешно. А запрет на применение стратегических средств слишком глубоко засел в сознании, чтобы вот так сразу все и перестроились. Вывод как будто напрашивался сам собою: удирать пока не поздно. Но то ли упрямство, то ли гордый боевой дух, то ли простое человеческое любопытство, свойственное в той или иной мере всем присутствующим, не позволяли сделать этого движения сразу – нажать на клавишу «старт». Они чего-то ждали.

Ну, и дождались, конечно.

Кашалот, наконец, раскрыл свою пасть достаточно широко, и из пасти его… Вот это был сюрприз! Гигантский кит оказался не новым типом, а просто вместилищем всех уже известных типов пиррянских организмов. Только их оказалось необычайно много, и злоба их как будто специально копилась долгие годы в казематах плотных кожистых стенок этого кашалота, чтобы теперь выплеснуться на врага. Дюжиноги, ланмары, жабососы, гекконы, агамы, шипокрылы, игуаны, рогоносы, урченоиды, гигантские мокрицы и мохнатые черви – все эти уроды единым фронтом двинулись из чрева кашалота наружу. Они хищно разевали зубастые пасти, выбрасывали вперед клешни, жала, хоботки, когти, присоски, все это дрожало, тряслось, расползалось, и скрипело, свистело, ухало, хрюкало… Тошнотвороное зрелище. Отвратительные звуки. Спасибо еще запахи не доносились, но можно было себе представить, каковы они.

Вот тут уже тактическое оружие пришлось в самый раз. Расстрел немыслимых тварей был проведен на широкую ногу. Ведь они пытались облепить корабль. Им даже частично удалось это, однако в итоге победа осталась за «Конкистадором».

Но… Флибустьерский флагман все равно улетел от греха подальше. Слишком велико было потрясение. Моргану требовалось элементарно перевести дух, да и осмыслить случившееся казалось не лишним. Не говоря уже о том, что после смертельной схватки весь океан в округе превратился в некое подобие рвотной массы, и только у законченного параноика могло возникнуть желание нырять туда. Какой там разговор о скафандрах – даже в батискафе погружаться не хотелось!

Язон больше не жаловался на головную боль, только кровь отчаянно стучала в висках. А вот Мета вдруг схватилась за лоб, а потом начала Яростно массировать себе виски.

– Что, и тебя проняло? – спросил Язон.

– Ага, – ответила она. – Дай таблетку. Что ты там глотаешь в таких случаях?

Глава 15

– Ну, и что это было? – проговорил Морган как бы в пространство, когда они уже поднялись на околопланетную орбиту.

Но ответил все-таки Язон, изобразив полнейшую невозмутимость:

– Да, ничего особенного.

– Ты тоже так считаешь? – быстро спросил Морган у Меты.

– Не совсем, – сказала она. – Думаю, в этой туше и были собраны все последние силы аборигенов.

– Вот как. Значит теперь мы будем иметь дело с людьми. Что ж, это уже проще!

– Или сложнее, – философски заметил Язон.

– Ты хочешь сказать, что нас опять будут травить извержениями псевдовулканов? Это – чепуха, семечки! – Морган веселел на глазах. – На любой такой вулкан всегда найдется антивулкан, особенно у нашего Миссона. Кстати, с той системой он уже разобрался. Знаешь, кто встречал нас тут в прошлый раз? Охранный робот с плазменной установкой.

Язон в очередной раз уважением отметил высокую квалификацию Миссона.

– А вот на постоянно мутирующих зверей антизверей не напасешься, – продолжал Морган. – Так что, Язон, дальше будет все-таки легче. Давай-ка глянем на обзорный экран.

Морган был в таком приподнятом настроении, что в какой-то момент Язон действительно подумал, уж не побежден ли Мир Смерти. А что если и на остальных экранах сейчас полнейшая тишина? Точнее, радостные вопли флибустьеров, салют из всех видов оружия и бросаемые в воздух шляпы…

Они перешли в зал заседаний, где по-прежнему переливалось пестрыми картинками лоскутное одеяло полиэкрана, а в рубку вернулся печально задумчивый Ховард – будто полный антипод неумеренно развеселившегося Моргана – и, ни слова не говоря, переключил фронтальный экран на режим общего обзора.

И что же? Да ничего. Бои продолжались. С разной степенью интенсивности. Оценить ситуацию в деталях было трудновато: шестьдесят четыре фрагмента выглядели слишком мелкими, а на вскидку Язону показалось, что устали примерно одинаково обе стороны.

И тут запиликал сигнал срочного вызова. Мадам Цин.

Морган идентифицировал ее по цифровому коду группы и запросил компьютер выдать укрупненное изображение в центр экрана. Компьютер ответил на запрос невнятно, и капитан взревел:

– Дайте картинку!

– Да погоди ты, Генри, не ори! – ворвался в рубку полный собственного достоинства голос Мадам Цин. – Мы потеряли в бою все камеры. А ваши хваленые хроникеры элементарно потеряли нас. Не будет тебе никакой картинки. Но скоро я прилечу сама. Пока докладываю кратко. Из сорока человек личного состава в живых осталось двенадцать. Из них трое – легко ранены. Десант-бот взорвался. Если Том не починит нашу единственную шлюпку, придется тебе высылать за нами транспорт. Даю координаты.

Морган внимательно записал. В своей излюбленной архаичной манере – на клочок какой-то бумаги.

– Мы наткнулись на группу пиррян. Обыкновенных людей, не монстров. Их было четверо. Мы всех убили…

Язон бросил быстрый взгляд на Мету. Ее рука уже сжимала пистолет. Ну, а как же иначе? Однако, к счастью, Морган ничего не заметил. Не до того ему было. Язон напряг всю свою телепатическую силу, чтобы успокоить любимую. Удалось? Непонятно. Пистолет-то прыгнул в кобуру, но что ждет их дальше?

– …ты бы видел как они дерутся! Каждый уносил с собою на тот свет минимум четверых наших, даже их девчонка.

– Плевать на девчонку! Откуда они взялись? У вас там что, не осталось зверей?

– Нет, звери еще оставались, они и до сих пор тут бегают. Правда, немного. Очевидно, те пирряне были загонщиками.

– Ничего не понимаю! – воскликнул Морган. – Вы прошли по их следу?

– Да, – рапортовала Мадам Цин. – Мы набрели на защитный экран. Очень мощный, даже для глаз полупроницаемый. Скорее всего за ним скрывается какое-то поселение.

– Военная база?

– Вряд ли. Вероятнее всего, они прячут там своих детей и женщин… Извини, генри. Что ты говоришь, Том?.. Эй, Генри, Том наладил шлюпку. В ней всего пять мест, но мы втиснемся. До встречи.

– Но ты не договорила! – крикнул Морган.

– До встречи!

И связь прервалась.

– Упрямая баба, – поворчал Морган.

Потом он медленно повернулся к Язону. Тяжелый взгляд главного флибустьера не сулил ничего хорошего.

– Генри, – сказал Язон, не дожидаясь вопроса. – У меня новая идея.

– Не многовато ли нового в течение одного часа? – угрюмо осведомился Морган.

– Нормально, Генри. Это нормально. Так и должно быть. Мы выходим на финишную прямую. Они уже гибнут, значит, скоро наша победа. Дослушай меня. В Эпицентр надлежит лететь как можно скорее. Только не на этой громадине, а на звездолете «Овен». И прямо на нем погружаться. Помнишь, я рассказывал тебе о свойствах этого уникального корабля?

Морган буквально открыл рот, и, похоже, все мысли, не связанные с магическим звездолетом мигом покинули его голову, словно улетучились через образовавшееся отверстие. Расчет Язона оказался абсолютно верен. Экспромт удался. Отвлечь Моргана от размышлений о пиррянах следовало любой ценой, и Язон не ошибся в выборе темы.

И тут же выяснилось, что их слушал Миссон, сидя в своей извечной норе, называемой то лабораторией, то мастерской, то кельей. Но фактически это был параллельный пульт управления «Конкистадором». Изобретатель сразу вступил в разговор:

– Парень говорит дело. Я бы хотел поговорить с тобой прямо сейчас, Генри.

Морган поднялся тихо, без единого слова и, как сомнамбула, вперившись в одну точку, вышел из рубки.

Минуты три – безумно долгое время! – Язон и Мета, оставшись вдвоем, сидели, глядя друг на друга и молчали. Говорить о том, что их действительно мучило сейчас, разумеется, не представлялось возможным, а плести искусственную беседу из «легендированных» фраз – не было ни сил, ни желания.

Потом, шумно ругаясь, влетела Мадам Цин. В окровавленном комбинезоне, с двумя пистолетами в руках и еще одним на поясе, с глубокой царапиной через все лицо, но все равно красивая, стремительная, свирепая. Как дикая кошка.

– Где Морган? – лихая раненая флибустьерша, наконец выдохнула осмысленную фразу.

– У Миссона, – сказала Мета.

– Пойду к нему. Или… нет, – она вдруг пошатнулась, и, схватившись рукою за дверной косяк, едва не упала. – Лучше, наверно, к доку. К Монтабану пойду.

– Тебе не помочь? – осведомилась Мета, ледяным, страшным, совершенно не своим голосом.

– Нет, спасибо, доползу сама. – Мадам Цин уже повернулась. – Да! Возьмите вот, посмотрите пока. То, что мы успели снять…

Она протянула им микродиск из погибшей камеры, и скрылась в коридоре.

Очевидно, ей действительно было очень плохо, и тонких оттенков эмоций она просто не различала.

Язон положил запись на стол, осторожно, как бомбу, и посмотрел на Мету. Оставалось вонзить этот маленький кругляш в дисковод бортового компьютера, и тогда они узнают, кто из пиррян погиб. Вонзить. Вот такое именно слово и пришло Язону на ум. Вонзить, как нож в сердце. Мета молча кивнула.

Клифа Язон узнал сразу. Трое других были совсем дети, два мальчишки и девочка, все – от тринадцати до шестнадцати. Впрочем, в пиррянском понимании, это уже почти ветераны. Мета знала по именам всю команду, но Язону даже не хотелось запоминать их – главное, среди погибших не было Грифа. Ну а назвать этих отчаянных юных воинов загонщиками могла только абсолютно безграмотная в пиррянских делах Мадам Цин. Конечно, Клиф и его друзья никого никуда не загоняли, они просто в лучших традициях Мира Смерти расстреливали в упор всех попадавшихся на пути хищных тварей. Да, при этом отдельные стаи животных могли развернуться и в противоположную сторону, но вообще-то когда два отряда – пиррянский и флибустьерский – сблизились на расстояние выстрела, зверья между ними уже практически не было. Никакого. Перекрестный огонь – штука страшная. На лесной полянке и растений-то немного осталось.

Сначала была немая сцена. Каждая из групп полагала, что встретила своих, и все тихо недоумевали по этому поводу. Потом пришло отрезвление, и флибустьеры разом залегли. Пирряне не стали. Это было не в их правилах. Сила, скорость и натиск – вот и все местные секреты боя. Он мог и должен был закончится победой пиррян. В ситуации четыре против тридцати – победа не проблема для них, тем более на родной планете. Но это в рукопашной схватке или в обычной перестрелке. А перестрелка получилась не совсем обычной.

Мадам Цин не хотела терять даже часть своей команды и приказала открыть огонь из огнеметов. С двух флангов сразу, это было весьма неожиданно. Пирряне, конечно, настоящие супермены, но облитые горящим напалмом, они умирают почти так же быстро, как и все другие люди. Избежал этой участи только сам Клиф. Но пока он перебрасывал новую обойму из подсумка в полностью разрядившийся пистолет, Мадам Цин собственноручно неторопливо прицелилась и отстрелила Клифу руку, державшую оружие. В следующую секунду не стало второй его руки. Потом прицел был переведен вниз, на ноги. В таких случаях от болевого шока и потери крови обычные люди умирают довольно быстро. Но это обычные люди. Пирряне, привыкли терпеть всякую боль и, даже лишенные четырех конечностей, способны яростно рвать зубами противника или хотя бы выдернуть чеку из последней гранаты. Для себя. Клиф не сумел сделать даже этого. И умирал он долго.

А снимавший финальную сцену флибустьер проявил очевидные задатки неплохого видеорежиссера. Он то и дело чередовал кадры истекающего кровью и все слабее шевелящегося пиррянина с крупными планами обворожительной раскосой брюнетки, которая от наслаждения уже закатывала глаза, запрокидывала голову, облизывала языком губы и тяжело дышала, словно и в самом деле занималась любовью, а не убийством. Наконец, она застонала в изнеможении и, обхватив свой автомат, упала на землю, изогнувшись в невероятной позе. В следующий момент весь экран закрыл собою черный абрис рогатого дьявола, изображение сделалось нерезким, поплыло и исчезло. Неизвестно, остался ли в живых доморощенный гений военно-эротических съемок, но камера его была разбита рогоносом со всей определенностью.

Мета держала пистолет двумя руками, и на лбу ее выступили бисеринки пота. Язон пригляделся и увидел: пистолет она, конечно, сжимала только правой ладонью, как обычно. Пирряне никогда не стреляли с двух рук. Им хватало жесткости одной, чтобы сбивать на лету ядовитых мух или стрелы врагов. И левой рукой Мета просто удерживала свою правую от нажатия на курок, словно в ней было сейчас два разных человека с прямо противоположными чувствами, желаниями и целями.

– Дорогая, – прошептал Язон, – мы уже не в том возрасте, когда стреляют по видеоэкранам с безумной, слепой злостью.

– Да, конечно, – совсем бесцветным голосом ответила Мета.

Язон почуял неладное и сказал:

– Пошли. Быстро!

Она даже не спросила, куда. Ей было все равно. А Язон и сам еще не придумал, просто надо было уйти из рубки. Вряд ли Миссон с Морганом слушают сейчас их разговор – в эту минуту главным стратегам операции «Смерть миру» не до того! И все же: зачем подставляться? Мета могла повести себя неадекватно. Или, как минимум, сказать что-нибудь совсем лишнее.

Они пошли по длинному переходу в сторону своей каюты, и Мета-таки сказала. Не сказала, а яростно выдохнула:

– Я убью ее!

– Хорошо, – согласился Язон. – Только не сейчас, не сегодня. Они обязательно должны нырнуть в Эпицентр, а уж потом…

Новая мысль вдруг посетила Язона. Он остановился, тут же вспомнил, что оставил рубку пустой и, связавшись с большим залом, попросил Ховарда:

– Тони, это Язон. Займи, пожалуйста, капитанское место, мы все ушли оттуда. Крейсер, правда, все так же болтается на одном месте в автоматическом режиме, но, сам понимаешь…

– Уже иду, – откликнулся Ховард.

Дождавшись конца их короткого разговора, Мета проговорила еще раз, уже спокойнее, но от этого не менее убежденно:

– И все равно я убью ее.

– Я же сказал: хорошо, – повторил Язон. – Но сейчас послушай меня внимательно, пока есть возможность говорить. Мы идем к Миссону. Понимаешь, решение направить в Эпицентр звездолет «Овен» пришло мне в голову совершенно внезапно и, можно сказать, случайно. Я просто хотел придумать что-то парадоксальное, шокирующее. Но теперь вижу, что это очень неслучайная случайность. Интуиция, как всегда, подсказала мне единственно правильное решение.

– И что же будет, когда они атакуют Эпицентр на этой золотой посудине?

Ну, наконец-то! В глазах Меты промелькнул огонек живого интереса к чему-то еще, кроме немедленного умерщвления Мадам Цин.

– Наверняка я этого не знаю, – осторожно начал Язон, – но приблизительно догадываюсь. Это будет не совсем атака, скорее разведка. Ведь «Овен» – не военный корабль. На нем даже пушек нет.

– Брось, Язон, на нем есть вещи пострашнее всяких пушек. Во время нашего первого знакомства с этим Ослепительным Винторогом Стэн успел кое в чем разобраться. И мне рассказал. Оружие может быть и весьма нетрадиционным, а уж Миссон-то знает толк в подобных вещах! Вот увидишь, Язон, они непременно будут нападать.

– А почему ты говоришь они? Мне кажется, мы с тобой тоже должны забраться внутрь «Овна».

Мета вскинула на него глаза. В них уже полыхал огонь настоящего боевого азарта в чисто пиррянском духе.

– Я не против, – заявила она. – И все-таки: чего ты ждешь от этой… – замялась на секунду, – разведки?.. – И тут же добавила: – Боем.

– От этой разведки – без всякого боя! – я жду настоящего контакта с Эпицентром. Телепатического контакта. Я постараюсь сделать то, чего в свое время не позволил мне Керк. Помнишь, тогда, в год нашего знакомства? И уж если мне удастся, всеми дальнейшими процессами здесь дирижировать буду только я!

Мета посмотрела на него почти с восторгом, но одновременно и с некоторым сомнением. Однако сказать уже ничего не успела. Они пришли.

Миссон и Морган вышли навстречу.

– Очень хорошо, Язон, что ты здесь, я как раз собирался тебя вызвать, – сказал Генри. – Пойдем быстрее в спецангар. У нас очень мало времени.

– Почему? – не понял Язон.

– Мы тут с Пьером, кое-что посчитали. В общем идею твою отработали капитально. Вылетать надо действительно как можно скорее. Вы сейчас проконсультируете Миссона, у него там парочка вопросов каких-то оставалась по части устройства этого жвериса.

Язон внутренне вздрогнул. Генри Морган впервые позволил себе произнести название магического символа не полностью. Ну, конечно, когда магический символ становится боевым оружием, отношение к нему резко меняется. И Мета скорее всего права: эти двое задумали настоящую атаку.

– Но погодите, Пьер, – сказал Язон, быстро шагая со всеми вместе по кольцевому коридору, – если у нас так мало времени, может быть, мы проконсультируем вас прямо по дороге? Ведь стартовать на звездолете класса «Овен» вы умеете, если я правильно помню.

– Не только стартовать мой друг, – обернулся Миссон с загадочной и даже зловещей улыбкой. – Я вообще вполне сносно управляю этим аппаратом, но… Видите ли, в чем дело. Наш дорогой капитан Генри Морган распорядился не включать в состав экипажа этого маленького кораблика, ни вас, ни вашу жену.

Язон резко повернулся к идущему рядом и чуть позади Моргану:

– Как это понимать, Генри?

– Очень просто. Я и сам не полечу. Будь моя воля, даже Миссона не пустил бы, но, к сожалению, только он один и способен управлять этой штукой. Его будут сопровождать еще трое на всякий случай. Вот так. И не пытайся переубедить меня.

Морган помолчал, возможно ждал каких-то слов от Язона.

– Думаешь, я не доверяю тебе? Думаешь, боюсь отпустить вместе с такой дорогой техникой? Глупости. Никуда бы ты не делся под моим неусыпным надзором, да еще когда Пьер Миссон за штурвалом. Причина совсем в другом… Пойми, Язон, если возникнет экстраординарная ситуация, ты будешь нужен мне здесь, а не внутри консервной банки, погрузившейся черт знает куда. Будет лучше, если мы с тобой последим за событиями отсюда.

– С орбиты?! – удивился Язон. – Это безумие, Генри! Ты чего-то боишься, что ли? Я не понимаю. Уж если посылать туда аукснис жверис, так надо и самим быть рядом. Иначе, что мы станем делать в экстраординарной, как ты говоришь, ситуации?

Морган прищурился, почесал в затылке и произнес:

– Поправка принимается. Мы полетим следом на нашей большой канонерке.

Они уже вошли в спецангар, где в огромном помещении не было ни единого космического судна, кроме этой, сверкавшей золотом туши у стены напротив внешнего шлюза. Заостренный нос, как у древнего авиалайнера, массивная задняя часть, бугристая поверхность пресловутой непроницаемой обечайки, закрученные в спираль трубы так и не понятого никем назначения – звездолет действительно напоминал гигантского барана, особенно сейчас, когда возвышался посреди ангара на четырех мощных стойках испытательного стенда, словно зверь на ногах.

Язон и Мета сумели ответить не на все вопросы Миссона, но им стало ясно, что больше всего изобретателя интересуют энергогенераторы и системы связи. А ничего другого и ожидать не стоило. Кое-какие энергетические контуры задействовать удалось, но до главного генератора ни Феллу на Иолке тридцать лет назад, ни – позднее – Сулели и Фрайксу на Эгриси, ни даже Стэну и Арчи – совсем недавно на борту «Арго» – добраться не удалось.

«Так что с предельными мощностями и тебе, Миссон, работать не придется, извини».

Этого они, конечно, вслух не сказали, так – про себя подумали. А вот системы связи помогли наладить в лучшем виде. Все таки хотелось же видеть и слышать все, что произойдет в Эпицентре.

На сборы и подготовку ушло не больше часа. Трое флибустьеров, приставленных к Миссону в качестве охраны и подкрепления, прибыли минут за десять до старта. Их Морган не собирался инструктировать подробно. Придется драться – будут драться. Остальное касается только самого узкого круга особо доверенных лиц.

– Знаешь, Язон, – мечтательно проговорил Морган, – если они вернутся с добычей, я даже не стану покорять эту планету. Гори она в плазме! Хоть и многих мы здесь похоронили, а я не стану мстить. Полетим завоевывать новые миры. Совсем новые. Ты согласен Язон?

– Да, я согласен, – ответил он и как бы невзначай посмотрел на Мету, боясь неадекватной реакции.

А Мета даже не слушала всю эту трепотню. Она с большим интересом изучала дюзы «Овна», как будто впервые видела их.

Глава 16

Дюжиноги, ланмары и гигантские урченоиды с иглами длиною в добрый метр вели себя странно. Они вначале инстинктивно кидались в направлении незнакомого объекта, нарушившего неприкосновенность исконно принадлежащей им акватории, но потом, словно почувствовав что-то, признавали чужака за своего и предпочитали стремительно ретироваться. Миссон не предпринимал никаких усилий к тому, чтобы разгонять подводную живность, о чем и доложил Моргану совершенно искренне. Он вообще пока занимался только тем, что поворачивал корабль мысленными приказами – штурвала-то в нем не было никакого – и двигался строго по пси-пеленгу в полном соответствии с рекомендациями Язона. Проходы между коралловыми рифами оказывались зачастую узковаты для габаритов звездолета, но и тут от управляющего им Миссона ничего не требовалось. Противометеоритные устройства включались автоматически и превращали колючие монолиты в безобидную пыль, клубами расплывавшуюся по дну. Видимость в этой обстановке была никакая, но пси-пеленг выручал неизменно: источник телепатических волн ненависти был уже совсем близко.

Наконец, Язон посоветовал остановиться. Морган перевел это пожелание в форму приказа, и когда постепенно осела вся муть, передние камеры «Овна» зафиксировали достаточно широкий вход в подводную пещеру. Темнота, смотревшая оттуда, казалась чернее межзвездной.

– Господа, – спросил Миссон, – а вы уверены, что этот ваш золотой кораблик защищает действительно ото всех видов излучений?

Ответил Язон.

– Я абсолютно уверен в этом, Пьер. Проводились испытания. И скажу вам больше: золотая обечайка защищает от попадания в струю самой высокотемпературной плазмы, от ядерных взрывов и прямого воздействия молекулярных деструкторов. В сущности на этом корабле можно нырять не только в жерло вулкана, но и внутрь какой-нибудь звезды. Так что, смелее, маэстро. Включайте самый мощный прожектор и вперед! Там будет много интересного.

– С Богом! – сказал Миссон.

И мощный луч света высветил шершавые стены, облепленные ракушками, водорослями, мелкими членистоногими. А впереди зиял все тот же жуткий черный провал. Здешнее население оказалось уже посвирепее, и – как бы это поточнее? – беспринципнее, что ли. Для них уже ничего святого не существовало. Даже не пробиваемая по определению золотая обечайка рассматривалась здесь как самый тривиальный объект нападения. Твари надвигались, заполняя собою весь экран, потом отваливались, сраженные системами защиты, наплывали вновь, и лишь четко передаваемым звукам, можно было судить об их количестве. Количество явно получалось изрядное, а качество…

Язон не знал, как величать всю эту мерзость, просто раньше с подобными видами не сталкивался. А возможно и сам Бруччо с интересом занес бы их в свой много лет подряд составляемый классификатор: безглазые змеевидные рыбы с акульей пастью, безглазые черепахи с четырьмя зубастыми головами, вместо ног и двумя хищными присосками вместо хвоста и головы, безглазые членистоногие уроды, похожие на вшей и мокриц размером с хорошую собаку… Их становилось все больше и больше. Как это знакомо!

Проверять интенсивность телепатической волны их ненависти Язон не стал – пожалел собственные силы, они еще могли пригодиться. По уже хорошо отработанной собственной методике он заранее поставил мощный пси-барьер в голове. В случае возможного контакта его придется снять. Но только в этом случае! Ведь испытание грозило оказаться совсем нелегким.

Звездолет с хлюпаньем, чмоканьем, хрустом и скрипом продирался сквозь наплывающие из темноты стаи безглазой нечисти, и Язон уже догадывался чем это кончится. Эпицентр мог находится под землей, под водой, в облаках, да хоть в межзвездном пространстве – все равно это будет Эпицентр. Огромный зал с теряющимися во мраке стенами и потолком, и над выходом из узкого коридора будут всегда шевелиться гигантские и страшные стебли, а может быть, черви, или корни, или щупальца, излучающие ненависть в концентрированном и чистом виде. И это будет такой могучий поток, что барьер поставленный для самого себя Язоном скорее всего не выдержит.

Прожектор описывал круги во время движения по туннелю, и в определенный момент стало очень четко видно: вот они – края стен, вот он – выход в большую черноту, в которой увязнет и растворится любой самый яркий луч.

– Что я должен найти? – спросил вдруг Миссон, и в голосе его отчетливо зазвучала паника, он явно не хотел двигаться дальше.

– Я не знаю этого, Пьер, – как-то виновато откликнулся Морган. – Я должен вначале увидеть все до конца.

– А если конца не будет? – резонно поинтересовался Миссон.

– Я как-то не думал об этом, – Морган вздрогнул от такого жутковатого вопроса – вопроса, залетевшего из иной реальности, – и повернулся к Язону: – Эй, друган, что он должен искать там? Объясни нам, пожалуйста, конкретно.

«Ну, все, – подумал Язон, – если флибустьер называет тебя друганом и просит объяснить конкретно, значит, уже посчитал за своего. И теперь категорически нельзя уйти от ответа, прикинувшись дурачком. Остается импровизировать. Что ж, не впервой».

– Пьер, вы слышите меня? Вы должны сейчас найти нечто, обладающее свойствами абсолютно черного тела. Оно там, в глубине, вы не сможете не заметить его…

Почему он сказал именно об этом? Интуиция? Наверно, интуиция…

А звездолет тем временем уже вплыл в просторную пещеру, прожектор его то ли погас, то ли светил в пустоту, зато вся бугристая поверхность неожиданно засияла желто-оранжевым теплым светом. Однако шевелящаяся вокруг нечисть сделалась от этого, как ни странно, мертвенно-голубой. Толстые, будто колонны древнего храма, стебли скручивались в спирали, колыхались, вибрировали, начинаясь из ничего и уходя в никуда.

И вот тогда Язон почувствовал небывалое, чудовищное по силе давление злобы, будто пси-барьер в его мозгу и золотой корпус звездолета на какое-то время превратились в одно целое. Напряжение росло, и это не могло продолжаться бесконечно долго. Тем более, что «Овен» продолжал свое движение вглубь пещеры.

– Вижу!!! – вдруг закричал Миссон с восторгом и ужасом. Это был голос безумца. – И сейчас я его поймаю…

Давление на мозг Язона в тот же момент ослабло, если не сказать исчезло. А все камеры одновременно вышли из строя. Очевидно, та же участь постигла радиоантенны, звуковые датчики и даже пси-трансляторы. То есть всякая связь со звездолетом «Овен» прервалась полностью.

Чуть позднее, когда они с Морганом прокрутили предусмотрительно пущенную на запись съемку внутри «Овна», удалось разглядеть, что за секунду до наступление полной темноты и тишины, Миссон протянул руку и дернул за некий рычаг. Язон ему ничего про этот рычаг не говорил, не мог говорить, потому что и сам не знал. Но последние слова Миссона: «Я сейчас его поймаю…» объясняли многое. Вот только кого – его?

Внимательно просмотрели запись, попробовали еще раз вернуться на внешние видеодатчики звездолета. Бесполезно. Полное отсутствие каких бы то ни было сигналов. Тогда Морган переключился на информацию с других точек планеты. Полиэкран канонерки позволял показывать одновременно лишь четыре фрагмента, и пришлось достаточно долго листать кадры, прежде чем сделалось совершенно ясно: военные действия прекращены одновременно по всему Пирру.

Язон не верил своим глазам, не хотел верить. Но факт оставался фактом.

Морган выборочно вышел на связь с несколькими командирами звеньев, поинтересовался, в чем дело.

– Эти уроды перестали нападать, – сообщали одни.

– Все зверье попряталось, – докладывали другие.

– Это – полная капитуляция, – осмеливались делать выводы третьи.

«О высокие звезды! – восклицал про себя Язон, – неужели интуиция на этот раз обманула меня. И я – лично я! – сам подсказал пиратам действительный путь к победе?»

– Язон, – вкрадчиво проговорил Морган. – Ты понимаешь вообще, что произошло?

– Смею надеяться, что да. Мы победили. Дальнейшее сопротивление планеты Пирр невозможно.

– Допустим, – сказал Морган. – Но где Миссон? Где аукснис жверис? Где, наконец, обещанная тобою бесценная вещь?

– Все это там, в пещере, – невозмутимо отвечал Язон. – И теперь уже совершенно не проблема вернуть этот звездолет на борт «Конкистадора». А то, что Миссон поймал нашу добычу, не вызывает сомнения: ведь именно поэтому и прекратилось сопротивление.

Морган поглядел на Язона с недоверием. Где ему было знать, что именно сейчас тот говорит почти правду. Почти. Потому что на самом деле Язон вообще не представлял, о какой добыче идет речь. Но связь между поступком Миссона и капитуляцией Пирра представлялась совершенно очевидной. Атомными бомбами бросаться в Эпицентр было как раньше, так и теперь предельно глупо, а вот применить по нему нечто из арсенала «Овна» оказалось намного эффективнее.

– Значит, он сейчас вернется? – спросил Морган.

– Должен вернуться, – сказал Язон.

– Так почему же его нет до сих пор?! За это время можно было три раза проделать весь обратный путь.

Язон посмотрел на часы и изящно подправил:

– Два раза.

– Какая разница?! – разозлился Морган. – Что-то ты слишком спокоен, дружище. Учти, если Пьер не вернется через пять минут, ты лично полезешь туда его вытаскивать.

– И полезу, – спокойно ответил Язон. – Я в любом случае собирался туда залезть. Вот только предпочел бы сделать это вместе с Метой. Возражений не имеешь?

Морган ошарашено молчал.

– Ты не понимаешь, Генри. Опасности больше нет. Ни на суше, ни в море – нигде. Разреши, мне по этому поводу выпить стаканчик бренди и шарахнуть в небо из самого тяжелого орудия на этой канонерке. Была такая древняя традиция – в честь победы устраивать салют.

– Знаю, – проворчал Морган. – Мы постоянно так делаем. Ты же знаешь, мы чтим древние традиции. Валяй, салютуй! А я пошел за стаканами.

Язон сделал девять выстрелов, четко выверяя паузы между ними.

Это был условный сигнал для Керка.

Глава 17

Для погружения Морган предложил батискаф, но Язон возразил:

– Не надо, самое лучшее сейчас нырнуть туда просто в скафандрах. Они предохранят нас от обычных опасностей. А необычные уже закончились. Как ты не понимаешь, Генри? К тому же нам нужна максимальная мобильность.

– Я уже ничего не понимаю, – буркнул Морган. – Делай как знаешь.

«Да, – подумал Язон. – Кто воюет на Пирре, тот становится пиррянином в душе. Вот и старина Морган уже не мыслит себя без борьбы со здешними тварями. Эк его выбила из колеи капитуляция врага! Посильнее, чем все предыдущие потери».

А канонерка не была приспособлена для посадки на воду, поэтому лететь пришлось на маленькой универсальной шлюпке для одного человека. Но они с Метой втиснулись вдвоем. Язон даже пошутил:

– Муж и жена – одна сатана.

– Какая еще сатана? – не поняла Мета.

– Долго объяснять, – махнул рукою Язон. – В общем, я хотел сказать, что мы с тобой действительно, как одно целое, как один человек.

Мета согласно улыбнулась. Они уже были в воздухе, и теснота не мешала им управлять летательным аппаратом.

Керк появился в точности тогда, когда и было нужно. Универсальная шлюпка с борта пиратской канонерки садилась на воду практически одновременно с пиррянским десант-ботом.

– Что происходит! – заверещал в наушниках голос Моргана. – Возьмите сто метров влево и я ударю по нему изо всех орудий.

– Не надо, – попросил Язон, – ради Бога! Мы попробуем вступить в переговоры с этим пиррянином. Ты слышишь, Генри? Сейчас уже нельзя стрелять. Мы победили. Главная ценность в наших руках, мы будем диктовать им условия. А любая перестрелка только спутает карты.

– Хорошо, Язон, – процедил сквозь зубы слегка оживший, но все еще несколько вареный Морган. – И все же учти: как только тебе понадобится огневая поддержка, дай мне знать.

– Обязательно, – сказал Язон, а про себя подумал:

«О чернота пространства! Неужели я не смогу удрать от этого прохиндея раз и навсегда! Мне уже наплевать, что он подумает обо мне. Мне важно только знать, где сейчас Миссон на Ослепительном Винтороге. Если мы не найдем его, я проиграю во «Вселенском тотализаторе», а это… Это – настоящая беда!»

Когда распахнулся люк и Керк выбрался наружу из десант-бота, Язон буквально выскочил ему навстречу с пистолетом направленным точно в голову. Это был спектакль для Моргана. И Язон сильно рисковал. Конечно, Керк был солидным и теперь уже даже рассудительным человеком, но пиррянские инстинкты могли взять верх, и тогда…

Все закончилось благополучно. Керк совладал с собою. Противостояние молчащих пистолетов и сверкающих яростью глаз закончилось ничем. Язон и Мета взошли на борт пиррянского десант-бота, демонстрируя Моргану свою дипломатическую победу.

Долгих переговоров никто вести не собирался. Уже через полторы минуты Язон и Мета нырнули в волны океана, помахав Моргану рукой. А выйдя с ним на связь, сообщили (говорил, разумеется, Язон):

– Генри, эти тупоголовые пирряне, разрешили нам доплыть до Эпицентра. Нас никто не будет сопровождать. Мы отстояли свое право на это. В противном случае мы грозили им уничтожить захваченный в Эпицентре предмет. Они не переживут этого, и готовы к следующему этапу переговоров. Мы обещали, что пойдем на уступки, мы вообще много чего обещали им, но… На самом-то деле будет уже поздно. Они ведь ничего не знают о прекрасном золотокожем и винторогом звездолете «Овен», а внутри него мы станем поистине непобедимы.

Язон говорил нарочито длинно и витиевато, пытаясь отвлечь внимание Моргана, потому что именно в этот момент Керк, который облачился в скафандр высшей защиты, такой же как у Меты и Язона, приступил к погружению в океан с другой стороны от качавшегося на волнах десант-бота.

Оказалось, что не только Керк. У входа в подводный коридор они встретили еще и Арчи Стовера.

– Ты-то куда полез, чудик? – спросил Язон, не боясь его обидеть.

– Ну, знаешь, второго такого шанса у меня не будет. Нулевая активность пиррянских организмов – это нечто. Я должен понять природу этого феномена. Керк тоже был против, но я лучше умру, чем откажусь от использования столь редкой возможности.

– Ладно, – вперед, ребята, – сказал Язон. – Нас ждет много интересного.

– Точно такие же слова ты совсем недавно говорил Миссону, – заметила Мета.

– Не мудрено, – откликнулся Язон. – Мы плывем по его следам. А всех, кто верит в мистические совпадения и дурные приметы, я попросил бы немедленно вернуться назад. У нас научная экспедиция, а не спортивный турнир.

– Я – против, – сказал Керк. – Это у Арчи научная экспедиция, а у нас с вами пока еще война не закончилась.

Язон не нашелся, что возразить, тем более, что они уже проплыли почти весь подводный туннель, ни разу не встретив ни малейшего сопротивления. Они приближались теперь к тому самому страшному залу без стен и потолка, при штурме которого много лет назад пирряне потеряли двадцать пять человек. Сегодня это был не штурм – это был какой-то бред сумасшедшего. И Керк чувствовал себя крайне неуютно, несмотря на долгожданную и радостную, в общем-то, встречу с Язоном и Метой.

Да, в последние годы он научился доверять Язону, но странная, чужими руками добытая победа не просто озадачивала – она откровенно настораживала Керка. Не верил он в такие победы. Пиррянские твари, которых можно было брать голыми руками, безнаказанно загонять в сети, в клетки, топить в воде и сжигать в огне – это был абсурд. Нечто, выходящее за рамки нормальных представлений, а неизвестное, непонятное, необъяснимое всегда пугает и уж во всяком случае не сулит ничего хорошего. По представлениям Керка, в перспективе, на финише, их должен был ждать страшный обвал, новый отчаянный штурм невиданной силы, жуткое наступление врага на всех фронтах. На что-либо другое у пиррянина просто фантазии не хватало.

– Язон, – спросил Керк, – ты считаешь, это очередное временное перемирие?

– Нет, – сказал Язон.

– Вот и я думаю, что это просто наваждение какое-то. И скорее всего та сила, которая вогнала в транс все пиррянские организмы, промчится мимо, как облако, ненадолго закрывшее солнце, и все здесь вернется к прежнему состоянию.

– Интересно рассуждаешь, Керк, но ты не дал мне договорить. Это не временное перемирие – это нечто совсем другое. Кто-то нашел средство для управления пиррянскими тварями. Перемирие может стать вечным. Но только – вот беда! – как раз сегодня оно нам очень не кстати. Я не люблю проигрывать, Керк, и я найду способ заставить их слушаться именно меня.

Язон так увлекся, подыскивая аргументы для Керка, что чуть не проболтался на опасную тему. Нельзя же было в самом деле рассказывать сейчас пиррянскому вождю о «Вселенском тотализаторе». О нем он еще успеет узнать. А пока пусть поймет главное для практических действий.

– Понимаешь, нам мало остановить животных. Мы должны еще понять механизм этой остановки. Вот в чем суть. Я хочу научиться включать и выключать эту адскую машину, управлять ею. Понимаешь? А возвращаться к прежнему порядку вещей я не намерен категорически. Хватит бессмысленных жертв. Сколько лет вы воюете с Пирром? Уже даже я со счету сбился.

– Внимание! – сказал Арчи, прерывая их разговор, и Керк не успел ответить. – Впереди – свет.

– А вот и он! – почти тут же выдохнула Мета. – Наш звездолет «Овен»!

Глава 18

Они легко попали внутрь. «Овен» слушался мысленных приказов Язона как никогда раньше. Возможно, потеряв одного хозяина этот полуживой организм-механизм тут же искал себе нового. А он-таки потерял предыдущего владельца.

Миссон лежал в пилотском кресле бледный до синевы, из угла его рта стекала совсем черная струйка уже запекшейся крови. Трое других флибустьеров выглядели не лучше. Трупы на съедение рыбам решили не выбрасывать – пусть пираты сами хоронят их по своим обычаям. Все четыре тела сложили в хвостовом отсеке, отделенном от основного помещения. Потом вернулись к малопонятному пульту управления сели полукругом, глядя в обзорный экран, и призадумались.

Что же могло убить старину Миссона и этих отчаянных парней? Оставалось только гадать. Ведь «Овен» действительно не пропускал внутрь никаких излучений. И даже резкие перепады гравитации не страшны были тем, кто находился внутри звездолета. С внешним миром Миссона и его команду связывали только пси-трансляторы, передающие аудио-, видео– и прочую информацию. Вот по этим каналам, очевидно, и пришла к ним смерть. Ведь волны телепатической ненависти, будучи сконцентрированы в одну точку могут раздавить кого угодно невероятной силой чисто физического воздействия.

Миссон совершил нечто абсолютно недопустимое по понятиям «хозяев» Эпицентра и поплатился за это. Он хотел кого-то поймать и для этого дернул за рычаг на внутренней стене звездолета с правой стороны. Зачем? Ведь, как еще давно утверждал Стэн – между прочим, специалист галактического уровня в области электроники и систем связи, – все рычаги, тумблеры и кнопки внутри звездолета «Овен» были сплошной бутафорией.

«Управление им – это вопрос эксклюзивного псевдоментального контакта со сложнейшими системами второго экстравиртуального класса по принципу стохастического регулирования процессов релаксации мысли». Такую фразу выдал однажды Стэн, и Арчи искренне восхитился четкостью его формулировки, а Язон, не понявший ни слова, попросил повторить, и специально выучил наизусть эту абракадабру, чтобы время от времени в разных компаниях цитировать, изображая из себя невиданного умника.

Меж тем, если говорить на простом меж-языке нормальными словами, звездолет «Овен» управлялся мозгами, а не руками. И Мета не случайно так вдумчиво изучала тогда в спецангаре дюзы ослепительного винторога. Они и впрямь оказались примечательны. Внутренняя поверхность была ясной и гладкой, как надраенный до блеска никелированный кофейник. Либо этим звездолетом не пользовались еще ни разу, либо дюзы его – тоже сплошная бутафория, а летает он не посредством сжигания химического топлива, а на каком-то совсем ином принципе. Между прочим, даже движение с помощью гравитонной тяги оставляет на внешней поверхности дюз кое-какие следы.

В общем, предсмертный жест Миссона можно было расценивать как чисто рефлекторный. Суть заключалась в другом – в приказе, который он отдал мысленно. Миссон хотел поймать что-то или кого-то, а оно ловиться абсолютно не хотело. Вот и напоролись четверо храбрецов на встречный импульс, ставший смертельным для всех.

Язон и Мета хорошо помнили внутрикорабельную видеозапись и в общем-то без труда нашли тот самый рычаг, за который хватался Миссон. Но и такая конкретика ничем не помогла, только Арчи скептически заметил:

– Знаете, ребята, эта рукоятка просто оказалась ближе всего к нему. Миссону вашему, видать, плохо стало. Он же вскочил, отдавая свой последний приказ, стал терять сознание, ну и, чтобы удержать равновесие, схватился за то, что было под рукой. Знаете, как говорят, утопающий за соломинку хватается.

– Интересная гипотеза, – скептически заметила Мета, но все-таки: какой же приказ отдавал Миссон перед смертью? Нам ведь надо сейчас его отменить? Я правильно понимаю?

– Правильно, Мета, – сказал Арчи. – Однако я еще не могу ответить с уверенностью. Предположение-то есть, но ошибиться боюсь.

– А ты не бойся, – поддержал его Керк. – Тебе же Язон все самое главное рассказал. А соображать ты умеешь. Давай, не ошибешься.

– Ну, хорошо. Вы же помните, этот технический гений охотился за чем-то, обладающим свойствами абсолютно черного тела. Так ты ему посоветовал, Язон, правильно? И вот он увидел это. Угадайте с трех раз, что он увидел. Ни одной гипотезы? Да ну вас к дьяволу, вояки профессиональные!

Язон улыбался. Он-то понял еще раньше Арчи, но не хотел говорить вслух: пусть Мета и Керк напрягут мозги, пусть привыкают больше думать. Ведь умеют же, когда захотят. Но и момент и обстановка оказались совсем не подходящими для мозгового штурма. Ни Мета, ни Керк думать вообще не собирались. Они вышли в боевой дозор, а в такие минуты не думать надо, а только смотреть, слушать и ждать. И быть готовыми ко всему.

Язон понял свою ошибку и одними глазами показал Арчи: говори.

– Это был рванавр, гиперпространственный переход, – сообщил Арчи. – Нормальные люди в рванавр ныряют или не ныряют. Миссон же собирался поймать рванавр, словно живой организм. И эта нереальная задача вошла в кричащее противоречие со всеми программами, заложенными в память звездолета. Вот тогда вся энергия зла и выплеснулась внутрь корпуса Ослепительного Винторога. Мне так больше нравится называть его, – пояснил Арчи после паузы, будто это было самое главное сейчас. – «Овен» – какое-то слово неудобное.

– Ну, хорошо, – прокомментировала Мета, – мне только одно по-прежнему неясно: какое отношение ко всему этому имеют пиррянские организмы?

– Точно не скажу, – охотно откликнулся Арчи, – но вероятнее всего, Ослепительный Винторог способен управлять и пиррянскими тварями тоже.

– Вот это я и пытался объяснить вам еще полчаса назад, – сказал Язон чуть раздраженным голосом страшно занятого человека, у которого вот уже битый час зудят над ухом и мешают работать.

И тогда Арчи обратил на него внимание. Оказывается, Язон давно перестал следить за экраном внешнего обзора – для этого вполне хватало Меты с Керком – и очень сосредоточенно всматривался в одну из загадочных панелей, гипнотически мерцающую множеством цветных лампочек. Арчи попытался смотреть туда же, и ему вдруг стало очень неприятно. Ощущение было такое, словно кто-то заглянул к тебе в подсознание и копается там без спросу.

И вдруг Язон воскликнул:

– Эврика!

– Что именно ты нашел? – поинтересовался Арчи, единственный, кто был способен понять значение слова «эврика».

– Я нашел общий язык с этим кораблем, а значит и со всей планетой. Ура! – тихо, но очень торжественно добавил Язон, а потом объявил: – Трехминутная готовность. Я включаю все пиррянские организмы на полную мощность. Ох, с каким энтузиазмом они сейчас доедят расслабившихся флибустьеров! А уж с каким удовольствием мы будем смотреть на это!

Язон даже удивился: такого злорадства и кровожадности он еще никогда в себе не замечал.

– А если не получится? – с испугом шепнул Керк.

– Получится, – улыбнулся Язон. – В первый раз «Овен» послушался меня, открывая нам люк внешнего шлюза. Потом я заставил его двигаться и проверил свои возможности на некоторых других системах. Ну, а затем он начал «говорить» со мной и показал свое главное богатство – мощности, позволяющие управлять целыми мирами.

Язон прочитал на лицах пиррян большое недоверие и вместе с тем жестокое разочарование. Неужели вот эта, как правильно сказал Морган, консервная банка и была причиной трехсотлетней трагедии целой планеты?! Причиной смерти и искалеченных судеб многих тысяч, а то и миллионов людей. Они не хотели в это верить, и были, наверно, правы по-своему. Ведь получалось, что много лет назад какие-то странные боги, залетев сюда на таком же золотом кораблике, запустили дьявольский механизм человеконенавистнической природы. Пирряне никогда не верили ни в каких богов и теперь не собирались становиться поборниками одной из религий. Да и Язон, честно-то говоря, еще не разобрался во всем до конца. И все, о чем он думал, было пока не более, чем гипотезой. Смелой, оригинальной, необычной, но всего лишь очередной гипотезой.

– Ты действительно уже отдал свой приказ? – поинтересовался Арчи. – Тогда время истекает. Как мы будем выбираться назад, если твои очумелые зверушки вздумают нас не выпустить?

– Так мы же сидим внутри звездолета «Овен»! – удивился Язон его непониманию. – На этом корабле можно сквозь планету прорубиться. Он же защищен от всего на свете!

– Кроме человеческой глупости, – сказала вдруг Мета, – ты не боишься, что нас ожидает судьба Миссона?

Все трое посмотрели на нее с уважением и легким испугом. Каждый думал о чем-то своем, вспоминались разные глупости, совершенные в жизни. Никто ведь не застрахован от ошибок, а они порою влекут за собой роковые последствия.

Первым среагировал Язон.

– Нет, родная моя, нет! – сказал он как можно убежденнее. – Просто сейчас уже некогда объяснять.

И буквально через мгновение стало действительно некогда. Мысленный приказ сработал.

Животный и растительный мир Пирра проснулся, разевая огромную пасть, словно человек, которого только что растолкали, а он совсем не хочет не только заниматься какими бы то ни было делами, но вообще не намерен пробуждаться. Однако проснуться пришлось. И тогда из каждой «недоспавшей» твари начала вырываться наружу, хлестать через край такая злоба, какую раньше никто и представить себе не мог.

На планете не осталось ни одного тихого места. Шипокрылы и рогоносы, копытные рептилии и когтистые ястребы, меднозубые кайманы и дюжиноги кидались на все живое и неживое в страшном угаре безотчетной злобы, с яростью и отчаянием предсмертной агонии. Флибустьеры гибли десятками и сотнями, иногда не успевая выхватить оружие.

И здесь, на дне моря, дюжиноги, ланмары и все эти безглазые змеи с мокрицами, тоже быстренько оклемались и начали с несуразной яростью таранить звездолет «Овен».

Впору было подниматься наружу, там хоть светло и вообще поуютнее как-то без этих шевелящихся столбов вдоль стен. Но во-первых, Язон еще не был уверен, что сумеет отдавать приказы пиррянским тварям из любой точки, возможно для этого требовалось находиться именно здесь, в Эпицентре. А во-вторых…

Именно в тот момент перед ними в подводном сумраке заплясало черное, очень черное, чернее ночи пятно. Оно было огромным, как никогда, и уже в следующую секунду Язон понял, что пресловутый Ослепительный Винторог неуправляемо рвется в эту дыру. Все мысленные приказы Язона «Овен» теперь отвергал. Мягко, но непреклонно. Сопротивление было непреодолимо в принципе. На уровне физиологии, как минимум. А возможно, и общие вселенские законы физики уже диктовали звездолету правила игры. Его медленное втягивание, всасывание в черноту рванавра было неостановимо, как вращение звезд и галактик.

И уже через секунду все внешние датчики показали: снаружи – не вода, а воздух, и он идеально пригоден для дыхания. Щелкнула заслонка внутреннего люка, затем внешнего, пахнуло морем, цветущими фруктовыми деревьями и горячим, нагретым на солнце песком. Керк первым выскочил наружу, готовый, как всегда к любым неожиданностям, за ним стремительно проскользнула Мета и… Стрелять оказалось не в кого. Никто не встречал пришельцев – ни враги, ни друзья. Но Мета узнала мир, в который их сейчас выбросило.

– Это же Иолк, – сказала она.

Действительно, это был Иолк.

– Та самая планета, где ты вроде бы родился, – решил на всякий случай уточнить Керк.

От долгого путешествия по мирам центра Галактики на «Арго» у него осталось в свое время очень сумбурное впечатление, и седовласый пиррянский вождь иногда путался в названиях тамошних планет.

– Ага, – кивнул Язон. – Я только не уверен, что нам сейчас нужно здесь находиться. Очевидно, «Овен» просто решил спасти нас от какой-то большой беды. Во всяком случае, я именно так истолковываю эту аварийную эвакуацию.

– А я полагаю, – возразил Арчи, – он удирал, спасая собственную золотую шкуру. На нас-то ему, по большому счету, наплевать. Оглянитесь.

Все оглянулись. Невероятно широкое до этого пятно рванавра съеживалось прямо на глазах.

– Ну вот что, – Мета сделала вывод за всех. – Если мы хотим вернуться домой не через год, а прямо сейчас, нужно просто нырять обратно. Советоваться на эту тему здесь больше не с кем.

– А как же «Овен»? – разочарованно протянул Язон. – Опять мы останемся без него!

– Опять останемся, Язон. Но, видимо, так кому-то нужно, – рассудил Арчи. – Все-таки легче будет прилететь на Иолк с Пирра, чем выбираться отсюда, имея в качестве средства передвижения лишь этот плохо подчиняющийся аппарат. А других вариантов нет: теперь-то уж невооруженным глазом видно, что в эту дыру наш Винторог не пролезет.

– Согласен, – проговорил Язон задумчиво. – Вот только прилетать сюда за ним будет совершенно бессмысленно. Я абсолютно уверен, что уже через пару часов звездолет «Овен» окажется где-нибудь еще.

– Где окажется, там и найдем. Не грусти, Язон, – утешал его Арчи. – Эта штука в любом случае принадлежит тебе, я чувствую…

– Слушайте, о чем вы вообще говорите?! – взревел долго молчавший и наконец не выдержавший Керк. – Вы лучше вспомните и представьте себе поподробнее, куда мы сейчас попадем. Не будет вокруг уютной брони вашего уникального корабля.

– И что же? – удивился Язон. – Ты предлагаешь остаться здесь?

– Я?!! – взревел Керк еще более страшным голосом. – У нас скафандры высшей защиты. Не забудьте только шлемы захлопнуть, трепачи ученые. Мета сама сообразит, а вам напоминать надо. Там же перемирие давно закончилось. Готовьтесь к бою, философы!

И он чуть ли не вбросил Язона и Арчи в вертикальную черную лужу с дрожащими краями, диаметр которой был уже не больше метра.

Глава 19

А боя настоящего не получилось. Нет, постреляли, конечно, налево-направо. И в пещере, и в коридоре, пока прорывались наверх – к воздуху, к солнцу, к своим. Но Язон ощущал абсолютно четко: какая-то неведомая сила толкает их вперед. Именно: не пытается убить, а тактично выталкивает, отторгает от себя, жертвуя отдельными мелкими организмами типа ланмаров и урченоидов, и прощая людям эти бессмысленные убийства.

Первым вынырнул на поверхность Керк, отметил, что пиратская канонерка по-прежнему висит в том же месте над морем и велел всем остальным тихонько подниматься на борт своего десантного корабля.

А там их встретил Стэн, торжественно сообщивший, что временно заснувшие пирянские организмы, усыпившие бдительность врага, внезапно вскинулись, как бешеные, и, проявив чудеса неистовой злобы, уничтожили на планете всех флибустьеров до последнего человека, до последней космической шлюпки, до последней боевой единицы какой бы то ни было техники. Никому даже взлететь и удрать не удалось.

– Это было красиво, – сказал Стэн. – А мы, между прочим, уже готовились принять бой с агрессором. Но звери опередили нас. И тогда мы решили не вступать в соревнование. Так велел Рес, и даже сам Бруччо поддержал его. На самом коротком в истории экспресс-совещании пирряне дружно решили не ввязываться в эту борьбу. Извини, Керк. Все люди хотят жить. Даже обитатели Мира Смерти. Нам очень жалко четверых погибших во главе с Клифом, но мстить за них ценою новых жизней – это нелепо. Особенно теперь, когда вместо нас воюют наши бывшие враги – монстры и мутанты.

Керк не нашелся что ответить, потрясенный такими откровениями из уст Стэна, не только ученого, но и настоящего горожанина, «жестянщика», как сказали бы раньше обитатели джунглей. Воспитанный в духе вековых бойцовских традиций он считался всегда одним из самых рьяных сторонников войны до победного конца. Видно, многое переменилось на Пирре. И продолжает меняться. Керк пожал плечами и как-то удивительно беспомощно оглянулся на тех, кто сопровождал его в ходе последней, самой странной за всю его жизнь боевой операции.

– И куда же мы полетим теперь? – спросил Язон, обращаясь в первую очередь к самому старшему из присутствующих.

Но Керк еще не успел об этом подумать, и ответил Стэн:

– В Открытый, я думаю.

– Нет, – возразил Язон решительно. – Сначала я хочу говорить с Морганом. Вот же он здесь, в двух шагах от нас болтается.

Но оказалось, что канонерка давно уже висит в автоматическом режиме. Генераторы гравитонного поля безжалостно пожирали очень дорогую химическую энергию так называемых безотходных аккумуляторов, выделяющих заодно в процессе своей работы еще и дыхательную азотно-кислородную смесь. А что касается экипажа, так, кроме шести флибустьерских трупов, никого не удалось обнаружить на этом военном судне. Несчастные погибли от укусов внезапно ворвавшихся на корабль ядовитых насекомых, которые сумели проникнуть через неплотно закрытый шлюз. Как это вышло: в результате разгильдяйства или по злому умыслу, осталось неизвестным. Очевидно было только, что сам Генри Морган успел к тому времени покинуть канонерку.

Но Язон и Мета хотели видеть именно Моргана, так что их дальнейший маршрут пролегал теперь на орбиту, где вокруг их родной планеты вращался могучий линейный крейсер «Конкистадор», тоже казавшийся уже до известной степени родным. Керк сразу заявил, что в такой ситуации не оставит их. Стэн присоединился к этому мнению. Язон не возражал, Мета – тем более. А тут и Арчи потребовал, чтобы его взяли с собой. Для юктисианца новые знания всегда были важнее собственной безопасности. А иной раз Язону казалось, что ради удовлетворения научного любопытства тот готов не есть, не пить и даже не дышать. Грех было не взять такого человека, тем более, что Арчи резонно заметил:

– Ведь не драться же летим, правда?

Драться – не драться, а двинуться в путь предпочли все-таки на пиратской канонерке. На своем транспорте было опаснее. Мало ли какая идея взбредет им в голову там, на «Конкистадоре»? Хоть Стэн и уверял, что флибустьеры полностью капитулировали и все околопланетное пространство вокруг Пирра забито полицейскими патрульными катерами.

Шлюзы открывал Ховард, еще с Джемейки благоволивший к Язону, словно к родному брату. И это была удача.

– Тони, скажи мне честно, – доверительно произнес Язон, приобняв его за широкие плечи, – ты по-прежнему готов играть вместе со мной против Моргана?

– А против него уже и играть неинтересно, – заявил Ховард.

– Э, не торопись, брат! – улыбнулся Язон. – Пока Морган жив, он опасен. А вообще что тут у вас случилось?

– А то не знаешь! – не поверил Ховард в его неосведомленность. – Крейсер фактически захвачен Специальным Корпусом, на всех главных узлах торчат его агенты.

– Понятно, – сказал Язон, – но ты можешь гарантировать мне, что ни один флибустьер не удерет отсюда, и корабль не сорвется с орбиты Пирра, пока мы с тобой не дадим на это добро?

Ховард серьезно призадумался, как видно, оценивая свои возможности. Затем поинтересовался с достоинством:

– И что мне с этого обломится?

– А вот потом и будет видно. Но сейчас, как минимум, я обещаю сохранить тебе жизнь, – сказал Язон.

– Да жизнь-то мне уже гарантировал Специальный Корпус, _ пробормотал себе под нос Ховард.

– Что, что? – переспросил Язон. – Видишь вот этих людей, рядом со мною? Если они захотят убить тебя, никакой Специальный Корпус не поможет. Потому что они – пирряне.

– Да ладно тебе! – вымученно ухмыльнулся Ховард. – Специальный Корпус – это же совершенно особая сила, а твои друзья – просто люди….

– Неужели ты еще не понял, что пирряне – не просто люди? – Язон взял под руку Мету и подошел к Ховарду совсем вплотную. – Морган уверял меня, что два глаза – для пирата роскошь. Но сегодня я чувствую, что тебе и одного много. Мета, напомни ему, как это было…

– Не надо, – сказал Ховард, он умел соображать быстро, – я согласен. Я сделаю так, что ни один человек без моего ведома отсюда не выйдет. А уж корабль тормознуть вообще не задача. У меня здесь действительно серьезные полномочия. И поверь, Язон, я буду работать только на вас.

– Попробуем тебе поверить, Тони. Но если обманешь… Ох, где бы я тебя ни нашел, умирать привезу сюда, на Пирр. А по части вариантов смерти здесь большое разнообразие.

– Я все понял, дружище, – сказал Ховард как-то очень просто, и Язон вдруг даже испугался, ощутив нечто вроде симпатии к матерому убийце и вору. – Я все понял. Идите сейчас в большой зал. Морган там. А вообще мы ждем Бервика. С минуты на минуту он будет здесь. Высший Совет уполномочил именно его решать нашу судьбу.

– Вашу, – счел нужным подчеркнуть Язон. – А нашу мы сами решим.

Может Ховард, а может и Бервик предупредили охрану на корабле об особом отношении к пиррянам. Никто не останавливал их, и они беспрепятственно прошли до большого зала, где действительно находился в этот момент Морган.

На обзорном экране мерцали теперь звезды ночного пиррянского неба, яркость которых приглушалась близким холодным светом двух больших лун – Самаса и Бессоса. Экс-Капитан, как назвал его про себя Язон, стоял спиной к двери и то ли любовался космическим пейзажем, то ли обдумывал, куда лететь дальше. Всем своим видом он показывал, что начисто утратил интерес к происходящему на этой планете.

Услышав шаги, Морган повернулся к вошедшим и окинул всех совершенно спокойным взглядом, как бы говоря: «Ну, я проиграл. С кем не бывает? Главное – жив. Полечу дальше искать свою удачу».

А Язон подумал: «Что-то он уж слишком спокоен. Не понимает, наверно, что ожидает его. Или – наоборот – слишком хорошо понимает и просто знает больше, чем я».

Морган сделал шага три в их сторону, остановился и проговорил:

– Ты обманул меня, Мухарриб. Зачем?

– Я отвечу, – сказал Язон с достоинством и повернувшись к пиррянам, попросил: – Оставьте нас одних. Бояться тут нечего, а разговор у нас слишком личный.

Керк пожал плечами: мол, как скажешь. Дольше всех сомневалась Мета, и в итоге Язон разрешил ей остаться. Какие могут быть тайны от жены?

– Генри, я – игрок, – начал Язон с эффектной фразы. – Ты должен был помнить об этом. Да, я превратил нашу битву в грандиозное шоу. Ну и что? Разве это плохо? Каждый зарабатывает деньги, как умеет. Есть много разных интересных способов для этого. Я только против грабежей и разбоя. Я против убийства ни в чем не повинных людей. А ты, Генри, считаешь это нормальным. Вот я и заставил тебя играть в твою игру, но по моим правилам. Мы отвели тебе не самую лучшую роль, но так уж получилось. Извини. Видишь ли, если по-твоему убивать и делать на этом деньги нормально – так зарабатывай на смертях собственных друзей, а не моих. Да, кстати, почему ты не играл вместе со мной во «Вселенский тотализатор»? Ах, да! Я же забыл вовремя сообщить тебе о нем? Ну, извини еще раз. Надо же иногда радио слушать. Трансгалактическое вещание. Слыхал про такое?

– Перестань паясничать, Язон. – Морган уже начинал закипать, но очень старался сдерживаться. – Скажи лучше, там, в пещере было бессмертие? Там вообще было хоть что-то? Или ты надул меня как последнего дурачка?

– Нет, Генри, я всегда считал тебя очень неглупым человеком. Но там в пещере… Там было и есть в действительности нечто такое, чего тебе не удастся вообразить при всем твоем уме. Там сосредоточена ментальная энергия, способная заставить звездолет «Овен» работать на полную катушку. Там в определенные моменты времени открывается гиперпространственный переход. А это – путь и к могуществу, и к бессмертию. Но вы, флибустьеры, настолько отупели от злости, что уже разучились говорить и слушать. Вы не можете найти понимания ни у людей, ни у иного разума. Твой старый друг Миссон – подумать только! – пытался схватить рванавр, пытался сделать гиперпереход своей собственностью. Это – безумие. И ты, Генри, наверняка вел бы себя так же. Поэтому ты никогда не станешь бессмертным…

Морган еще слушал, но, кажется, терпению его уже приходил конец, Еще немного, и сабля, с которой Навигатор никогда не расставался, была бы выхвачена из ножен.

Но тут как раз прозвучала бодрая мелодия общего сбора и нежный голосок Мадам Цин объявил по интеркому, что Риверд Бервик собственной персоной прибыл на корабль и желает видеть всех в большом зале через десять минут. В ту же секунду из раскрывшихся в полу ячеек полезли стулья для участников совещания, а потом распахнулось несколько дверей с разных сторон одновременно, и помещение наполнила шумная толпа журналистов, принявшихся без промедления монтировать свою технику, ставить свет, проверять звук. В общем, готовилось, похоже, не просто совещание или заседание, а натуральная пресс-конференция с прямой трансляцией по всем галактическим каналам.

– Флибустьеры проиграли Миру Смерти, – объявил Бервик, открывая это торжественное заседание и как бы озвучивая для прессы общеглактическое мнение о случившемся. – Всвязи с этим я имею честь пригласить господина Керка Пирра на очередное пленарное заседание Высшего Совета Лиги Миров, а о судьбе господина Генри Моргана мы поговорим в конце нашей встречи. Опережая ваши вопросы сообщу также, что весьма серьезные по численности и техническому оснащению подразделения Космического Флота Лиги полностью контролируют ситуацию как в этом регионе, так и в районе планет Джемейка и Кассилия.

Игра окончена, все сделанные во «Вселенском тотализаторе» ставки были приняты официально, и каждый выигравший непременно получит свою долю. За этим следит специально созданная комиссия, и от имени Лиги Миров я лично могу гарантировать вам, что мы не допустим никаких юридических нарушений.

Проблемы Пирра по просьбе здешнего руководства остаются проблемами Пирра, никто не вправе вмешиваться в их решение без согласия господина Керка. Иначе обстоит дело с планетой Джемейка, но об этом я опять же, по ряду весьма важных соображений, предпочту сказать в самом конце своего выступления. А теперь, пожалуйста, задавайте ваши вопросы.

– «Зеркало Вселенной», – представился первый из поднявшихся. – Расскажите, что произошло на Кассилии?

– Да ничего особенного. Управляющий Национальным банком Роджер Уэйн был уверен в победе флибустьеров. Но это мнение разделяли вместе с ним еще миллиона триста игроков, составившие абсолютное большинство в Галактике. И он вынужден был поставить на кон практически весь капитал банка, а также деньги еще нескольких самых крупных на Кассилии финансовых структур. Только в этом случае его итоговый выигрыш мог стать серьезным. Однако неожиданный исход войны сегодня общеизвестен. Роджер Уэйн разорен. Впрочем, это никак не скажется на благополучии планеты Кассилия. Свято место пусто не бывает.

– Агентство ПАН. А как чувствует себя победитель? то есть что же все-таки произошло с флорой и фауной Пирра?

– На этот вопрос я попрошу ответить присутствующего здесь Арчибальда Стовера.

Арчи вышел вперед, и словно знаменитый артист или спортсмен, помахал всем рукой.

– Постараюсь быть краток. Изложу вам только те выводы, которые мы успели сделать на данный момент. Есть мнение, что так называемый Эпицентр реально управляет поведением биосферы Пирра. Подчинить его себе в достаточной степени мы пока не способны, но уже наметились серьезные подвижки в этом направлении. Мы постепенно подбираемся к пониманию принципов регулирования биологической активности. Ее снижение до нуля и последующий резкий всплеск не прошли бесследно для пиррянских организмов. В настоящее время природа планеты необычайно близка к естественному равновесию, а потому и не представляет серьезной опасности для человека. Но говорить о том, как долго продлится подобное состояние, преждевременно. Мы еще не победили этот мир, враждебный человеку. Но зато знаем о нем сегодня на порядок больше, чем до начала этой страшной битвы.

«Удивительный талант, – подумал Язон, – наговорить так много слов и не сказать по сути ничего».

– Агентство МИА. Можно считать, что мы все стали свидетелями очередной межпланетной войны. Каковы ее практические результаты в чисто материальном аспекте?

– Ну, во-первых, согласно принятым в Галактике правилам, в пользование планеты Пирр переходят все уцелевшие корабли флибустьерского флота, включая линейный крейсер «Конкистадор», крейсер «Бригето» и линкор «Аллигатор». Это можно считать весьма достойной контрибуцией. А во-вторых… – Бервик вдруг замялся. – Мне кажется, хватит и во-первых. Другую тему я предпочел бы обсудить с господами Язоном и Керком в рабочем порядке.

Язон не стал ничего говорить вслух. Он догадывался, что речь идет о планете Джемейка и понимал, что еще успеет поторговаться с Бервиком по этому поводу.

– Корпорация «Вечные времена». Какое отношение ко всей этой истории имеет компания «Зунбар Медикал Трейд»?

– Практически никакого. Нынешний глава компании Рональд Сейн сильно пострадал от флибустьеров лично. Вот и решил поучаствовать в их разгроме с помощью своих немалых финансов. А заодно и поиграл на тотализаторе.

– Прекрасный эвфемизм, господин Бервик! – вот тут уже Язон не сдержался. – «Сильно пострадал лично»! На самом деле, господа репортеры, для тех кто не знает или не помнит: флибустьеры изрубили на куски всю его семью. Я хочу, чтоб об этом слышали повсюду.

– Агентство «Звезда Барнарда», – стремительно поднялась миловидная девушка в центре зала. – Вопрос в связи с этим. Кто-то из флибустьеров предстанет перед судом? Кто именно, где и когда?

– Это больной вопрос, – прокомментировал Бервик. – Вы прекрасно знаете, как из рук вон плохо работает сегодня межзвездное правосудие. У нас нет пока единых галактических законов и нет механизмов, приводящих решения суда в исполнение вне пределов отдельной планеты. Что касается конкретно флибустьеров, то по нашим данным, все лица, непосредственно виновные в убийствах и грабежах погибли здесь, на Пирре. А оставшиеся в живых руководители флотилии имеют особый статус, и проблема суда над ними должна решаться в комплексе с другими проблемами планеты Джемейка. И не здесь.

«Во, загнул формулировочку, зараза! – подумал Язон. – Ну, ладно. Серьезный разговор еще впереди».

Ему уже стало неинтересно слушать, почему Космический Флот Лиги Миров не вмешался в процесс раньше, и не пора ли вообще запретить азартные игры, и как относятся галактические власти к диким нравам на планете Радом… Честных ответов ждать не приходилось вовсе, а если еще учесть, что даже подразделения Специального Корпуса для прессы изящно именовались «спецотрядами Космического Флота Лиги» – так и вообще делалось тоскливо.

Язон теперь только ждал, когда же прозвучат слова о судьбе Джемейки и ее лидера.

И Риверд Бервик, решив, что уже достаточно подготовил публику к заключительным известиям, наконец сообщил:

– По Джемейке Высший Совет принял следующее решение. Создать специальную комиссию. Ежегодно делегировать на планету группу наблюдателей. Отменить Закон Флибустьеров и ввести нормальные правила общежития, принятые в высокоразвитых мирах. Расформировать остатки военного флота Джемейки. Первое лицо планеты, подчиненное напрямую председателю комиссии при Лиге Миров, отныне называть губернатором и назначить на эту должность господина Генри Моргана, как человека, проявившего себя талантливым руководителем, и лучше, чем кто-нибудь, знакомого со спецификой Джемейки. Ему-то мы и поручим наказать всех виновных в грабежах, налетах и бессмысленных убийствах. В этом случае все приговоры будет легко приводить в исполнение в рамках одной планеты…

Журналисты немножко подивились парадоксальности принятого решения, но в итоге приняли все как должное – на то они и журналисты.

А у Язона было свое мнение на этот счет. Морган пока находился на орбите его планеты, и даже крейсер «Конкистадор», как выяснилось, принадлежал отныне ему.

Он выразительно посмотрел на Мету, и Мета ответила ему долгим понимающим взглядом.

Сначала ушли журналисты. Потом вся остальная публика. Флибустьеров, организованно построив, увел с собою Дэвис, один из немногих капитанов, чудом уцелевших в пиррянской мясорубке. Арчи вместе со Стэном отправились знакомиться с уникальной техникой «Конкистадора», раз уж эта громадина теперь принадлежит Пирру. Наконец, появился Ховард, который что-то тихо шепнул, и все агенты Специального Корпуса в форме офицеров Космического Флота, маячившие по углам, разом удалились.

А вот Бервик уходить не хотел. Полный чувства собственной значимости, он ждал каких-то слов от Язона. Ему было важно подвести черту под происшедшим и как бы поставить внизу собственную подпись, а Язон должен был все это завизировать на уголке листа. Но видно, Бервик совсем забыл о пиррянах, не учел их совершенно особенного взгляда на мир и легкомысленно сбросил со счетов непростой комплекс отношений, сложившийся у Язона с Морганом.

_ Господин Бервик, – обратился к нему герой дня, – могу я попросить вас оставить нас с Генри одних. Накопилось, видите ли, много такого, о чем хотелось поговорить тет-а-тет, в отсутствии прессы и официальных властей.

Бервик прищурился, помолчал секунд пять для солидности и вальяжно распорядился:

– Хорошо, Язон. Только без глупостей, пожалуйста.

– Неужели вы еще не поняли, Бервик, что глупости – это не по моей части?

Такой вопрос ответа явно не требовал, и Бервик, вяло улыбнувшись, вышел из зала, бросив на ходу:

– Мы еще поговорим с вами.

Язон молча кивнул.

А Морган присел на краешек стола, за которым совсем недавно председательствовал Бервик – присел небрежно, как победитель. Язон, Мета и Керк стояли напротив него в опустевшем зале на гладком блестящем полу. Трудно было даже представить, что еще несколько минут назад здесь повсюду торчали стулья. Ховард в некоторой нерешительности маячил чуть позади. Очевидно ждал, что его сейчас тоже попросят уйти. Но все молчали.

Наконец, тишину нарушил Керк.

– Язон, – проговорил он, словно и не замечая присутствия флибустьеров. – Все, что там говорили, правда?

– Ты о чем? – искренне не понял Язон, но уже в следующую секунду догадался, будто проснувшись.

Для него-то это была давно пройденная, пережитая тема. А Керк, похоже, лишь в эту секунду полностью осознал всю глубину позора, которому подвергли его гордую планету. Помимо их воли, пиррян заставили участвовать в грандиозном галактическом шоу для скучающих бездельников. Это же просто немыслимо! В кошмарном сне такое не приснится!

– Они что, действительно делали на нас ставки, как на скаковых лошадей или бойцовых петухов? – вопросил Керк страшным голосом. – Правда, Язон?

– Правда, – проговорил Язон, почти не шевеля губами.

– И все это придумал ты?!

– Да, Керк! – голос Язона начал набирать уверенность. – Я придумал это для нашего общего блага. Против хитрости и коварства иногда помогают только ответная хитрость и коварство.

Давно Язон не видел Керка таким. Казалось вождь пиррян потерял дар речи, и только пистолет все прыгал и прыгал ему в ладонь, а седовласый гигант упорно загонял его обратно в кобуру.

– Мета, – выдохнул он наконец, – почему я не убил этого инопланетника много лет назад?

– Опомнись, Керк! Мы все тогда были другими. Совсем другими. Сегодня мы уже не можем убивать своих. А Язон стал настоящим пиррянином. И ты простишь его. Он действительно хотел сделать как лучше. Виноваты во всем флибустьеры…

– Да не просто хотел сделать как лучше! – разозлился, наконец, Язон, уставший молчать в этой двусмысленной ситуации. – А действительно сделал. Понимаете, сделал! Ведь мы же победили.

– А почему тогда этот все еще жив? – поинтересовался Керк свирепо и показал на Моргана пальцем, словно только теперь заметил его.

Язон проследил за яростным взглядом пиррянского ветерана и понял, что опасность миновала.

– Почему он жив, я спрашиваю?! – Керк задохнулся от возмущения.

– Такой уж это человек, – Язон спокойно добивал врага. – Удрал от нас, когда мы разбили Звездную Орду. Надеется удрать и теперь. Человек такой. Готов зарабатывать деньги на чем угодно. Если б узнал вовремя о тотализаторе, не моргнув глазом, сделал бы ставку. Разумеется на пиратов. И проиграл бы. Но ты погляди на него, Керк! По-моему, этот недобиток, этот недочеловек снова считает себя победителем. Губернаторский пост – ведь это явное повышение в сравнении с должностью главаря бандитской шайки.

– Нет, – уже тихо, но очень твердо проговорил Керк, – этот урод не будет губернатором. Я просто убью его.

Язон не успел отреагировать, потому что Морган неожиданно завопил:

– Но ты не позволишь, Язон! Это несправедливо!

– Что ты сказал, Генри? Несправедливо? Тебе знакомо такое слово? А может, ты еще умеешь отличать ложь от правды? И добро от зла? Что-то раньше я не замечал за тобою подобных талантов. Зато ценил многое другое: жестокость, подлость, вероломство, любовь к шантажу… Помнишь, как ты хотел отдать Долли своим пьяным дружкам на поругание? И ты бы сделал это, если б не Старик Сус. А как ты захватил нас на Дархане? А сколько невинных жизней ты загубил на Кассилии и в космосе, встречая случайные корабли?

Язон распалялся все сильнее, наступая на Моргана, словно хотел опередить Керка и собирался сам нанести первый удар. С каждою фразой он подходил все ближе и ближе и теперь стоял уже в трех шагах от главаря флибустьеров.

– Таких, как ты, я не привык считать за людей, – сказал Язон. – Ты хуже насекомого. И мне даже противно давить тебя собственными руками. Но придется.

– Вот только сначала ты сам умрешь, – прошипел Генри, с невероятной прытью выхватывая саблю.

Морган стоял так близко, что угроза прозвучала вполне серьезно.

И все-таки у него было не слишком много шансов. Разве что Навигатор рассчитывал на поддержку Ховарда. Наверно, рассчитывал. А зря. Тони даже с места не тронулся, а вот пистолет Меты уже смотрел Моргану прямо в лоб.

– Только не стреляй! – крикнул Керк. – Это бесчестно. У него же нет огнестрельного оружия.

В ту же секунду все понявший Ховард бросил Керку свою саблю, а Язон и Мета отскочили в разные стороны.

– Докажи, что ты умеешь рубить на куски не только женщин и детей, – проговорил Керк. – Докажи.

И Морган решил хотя бы умереть достойно. Он защищался отчаянно и оказался сильнее, чем можно было предположить. Но не сильнее Керка – такой человек еще просто не родился в Галактике. По части фехтования – да, здесь ощущалось некоторое преимущество флибустьера. Керк дважды подвернулся под его молнией летавшую саблю, и сквозь рассеченный комбинезон по плечам седовласого гиганта начала сочиться кровь. Но это лишь добавило пиррянину ярости и силы ударов. И наконец, настал момент, когда Керк сумел разгадать очередную хитрость Моргана и, с хрустом ломая врагу пальцы, выбил саблю из его руки.

– Ну, вот и все, – прохрипел пиррянин и поднял над головою свой клинок.

В тот же миг под сводами зала раздался звонкий женский голос:

– Нет, не все! Оружие на пол! Руки на стену! Никому не двигаться!

Язон успел лишь слегка повернуть голову, боковым зрением отметить появившуюся в дверях Мадам Цин с двумя пистолетами и подумать: «Вот дура! Всех их губит позерство. Настоящие бойцы знают, что сначала надо стрелять, а уж потом думать о том, красиво ли ты при этом выглядишь…»

Больше Язон ничего не успел – ни подумать, ни сделать, – потому что у Мадам Цин вмиг не стало ее очаровательной головки, зато стену возле двери разукрасили причудливые красно-серо-желтые узоры. Мета всегда предпочитала заряжать свой пистолет разрывными пулями.

– Я же говорила, что убью ее! – радостно выкрикнула пиррянка.

А умудренный опытом Керк вначале снес Моргану голову, а уж потом оглянулся: это кто это там стреляет?

Бервику тоже стало интересно, откуда доносится грохот выстрелов, и в окружении целого взвода солдат Специального Корпуса он ввалился в зал, запыхавшийся и взмыленный:

– Что здесь происходит?

Язон виновато развел руками:

– Господин губернатор Джемейки был немного невежлив с дамой. Наши люди преподали ему урок.

Насчет дамы – это было, конечно, для красного словца, но какая разница? Ведь Язон просто хотел поиздеваться над уважаемым представителем всех секретных служб. И делал это теперь с превеликим удовольствием.

А Бервик молча обводил взглядом зал и только за голову хватался в отчаянии.

– Не понимаю ваших эмоций, господин Бервик, – проговорил Язон невозмутимо. – Вы же сами нам тут рассказывали, что галактическое правосудие плохо работает. Но мы-то пока еще не на просторах Галактики, а на суверенной территории планеты Пирр. И тут у нас с правосудием все в порядке.

Глава 20

Язон установил в новом исследовательском комплексе самый лучший аппарат дальней связи, и целый день провел во всевозможных нескончаемых переговорах. Много разного набежало за прошедшие «послевоенные» дни.

Пирряне к этому моменту уже успокоились, насколько вообще могли успокоиться пирряне. В том, что главными их врагами были все-таки именно Морган и Мадам Цин, а вовсе не Язон, Мета сумела убедить почти всех. Так что акт мести, совершенный ею и Керком и зафиксированный автоматическими камерами «Конкистадора», удовлетворил обитателей Мира Смерти. Конечно, Мета тоже оставалась пиррянкой в душе и на первом месте у нее не могли стоять доводы рассудка, но безграничная любовь к Язону, похоже, сделалась с годами сильнее любви к родной планете. Однако и умом не могла она не понимать, что Язон сделал доброе дело для всего Пирра.

Некоторые, впрочем, еще продолжали считать, что за одно участие Язона в постыдном «Вселенском тотализаторе», его нужно если не убить, то, во всяком случае, изгнать с планеты на веки вечные. Но в итоге возобладал все-таки здравый смысл. Огромные денежные средства, поступившие в результате выигрыша и военной победы на счет Мира Смерти, а также колоссальные новые возможности по борьбе с местными тварями – эти два аргумента даже самым тупоголовым показались вполне достаточной компенсацией за моральный и материальный ущерб.

И вот, урегулировав свои отношения с соотечественниками, то есть с пиррянами, Язон получил возможность заняться своего рода внешней политикой. У него было запланировано несколько разговоров с другими планетами Галактики.

Вначале, с самого утра, чтобы потом не забыть в суете, он поздравил Долли с днем ее пятнадцатилетия. Девушка, конечно, порадовалась. Она прекрасно понимала, сколько всяких проблем занимает голову этого человека и то, что он запомнил дату, было необычайно трогательно. А Язон обещал еще и подарок прислать, но лучше бы, конечно, говорил он, передать при встрече. Приглашал к себе на Пирр, потому что сам в ближайшее время никуда не собирался. Пару слов сказал Робсу. Парень намеревался всерьез заняться учебой, и Язон пожелал ему всяческих успехов.

Долго проговорил с самим Рональдом Сейном – о возможных совместных проектах – на будущее. Идеи возникали интересные.

Потом не без труда разыскал на Кассилии Роджера Уэйна. Тот, в ужасе от своего положения, пытался спрятаться в самом темном и тихом уголке. Никого не хотел ни видеть, ни слышать.

– И все-таки я до вас добрался, сэр, – с гордостью сообщил Язон. – Знать не знаю, зачем вы за мной следили. Теперь это даже неинтересно. И поскольку никакого конкретного зла с вашей стороны причинено не было, а я считаю себя человеком слова, то торжественно сообщаю вам: из полученных мною в качестве выигрыша, а по существу, контрибуции денег, я выделяю на вашу долю обещанную сумму, а именно двенадцать с половиной миллиардов кредитов. Мог бы послать и по межбанковским каналам, но красивее будет вручить наличными, тем более, что Мета, вероятнее всего, появится вскоре на Кассилии. Уж очень ей хочется забрать с вашего космодрома Диго свой любимый «утлый» звездолет «Темучин». Что вы молчите, Уэйн?

– Не знаю, что и сказать. Я очень благодарен вам, Язон динАльт.

– Не стоит благодарности. Просто вы, очевидно, ни разу в своей жизни не встречались с порядочными людьми. Задумайтесь над этим, Уэйн. Двенадцать с половиной миллиардов – очень неплохая сумма для старта. Вы еще молоды. Начните все с нуля, только с криминальным бизнесом не связывайтесь. Кстати, другой бы на моем месте передал через вас привет знатному авторитету Гроншику, а я вот не хочу. Так будьте здоровы, Уэйн!

Много времени отняли переговоры с Высшим Советом Лиги Миров, с Бервиком, с Бронсом, даже с самим Инскиппом.

Из этой чертовой Джемейки такую проблему раздули – аж противно! Но Язон все-таки сумел настоять на своем. Джемейка ушла под протекторат Пирра. Ну, примерно по той же схеме, что и Счастье, несмотря на существенно другой уровень тамошней цивилизации. И таким образом губернатором ее должен был стать пиррянин. Тоже проблема. Керк никого не хотел отпускать с Мира Смерти, и так, говорил, людей не хватает. Но и от новой планеты отказываться грех. Это же и честь высокая и очень выгодно во всех отношениях.

И тут решение, как это уже не раз бывало, подсказала Мета.

– Язон, помнишь этого чудака, который имел на меня какие-то виды?

– Ну, – сказал Язон, еще не понимая к чему она клонит.

– Ты же обещал сохранить ему жизнь. Ну, так и давай используем эту жизнь с наибольшей эффективностью. Кто лучше Ховарда сможет управлять Джемейкой?

Язон просто восхитился такой находкой. Тони Ховард реально был единственным человеком, имеющим авторитет на пиратской планете и одновременно способным воспринимать контроль со стороны Пирра. Конечно, он тоже оказался запачкан кровью невинных жертв, но разве бывают совсем чистыми руки тех, кто руководит целыми мирами?

В итоге все пришли к выводу, что именно Тони Ховарду следует быть наместником Пирра на Джемейке. Назначили. Отправили. Красиво получилось.

Голова от всего этого шла кругом.

В общем, когда на пульт дальней связи пришла пси-грамма с абсолютно невразумительным адресом отправителя и на почти непонятном наречии, Язон решил, что на сегодня пора с работой заканчивать.

Языком этого послания оказался в итоге то ли хинди, то ли еще что-то в таком же роде, но Язон уже, как говорится, закусил удила. Он не поленился, отыскал в компьютере нужный словарь и перевел текст, который того стоил:

Дорогой наш мальчик, поздравляем с большим успехом. Благодарим за помощь. Надеемся на скорую встречу. «Овен» на Иолке не ищи. Мы его оттуда забрали. Новых тебе удач. Айзон. Нив-Нив.

«Во, чумовые у меня родители! – подумал Язон. – А может они и не родители вовсе? Так, шутники какие-нибудь?»

Но размышлять об этом дальше было уже лень. С улицы раздавались сигналы космической шлюпки, и он вдруг вспомнил, кто это. Арчи из космопорта прилетел. И вовсе он не на шлюпке.

– Мета! – позвал Язон любимую, которую так и не научился называть женой даже про себя.

Она работала вместе с Миди в соседней лаборатории.

– Мета, помнишь, я обещал тебе, что обязательно сделаю свадебный подарок? А без этого настоящий мужчина и не может считать себя мужем. Взгляни в окно.

Он сам посмотрел первым и убедился, что Арчи поставил катер красиво, как на выставке новых экспериментальных моделей.

Мета подошла сзади и ахнула:

– «Невидимка»! Тот самый? У Бервика сторговал?

– Обижаешь, родная. Это только пираты покупают у радомских торговцев подержанные корабли. А я новый заказал, с иголочки. И между прочим, современнее, лучше, чем у этого пижона Бервика.

– Я люблю тебя, Язон! – выдохнула Мета и поцеловала мужа.

– Так это здорово, милая! Я ведь тоже люблю тебя! Пойдем, покатаемся на нашей новой игрушке.

Они вышли сквозь двойной шлюз и побежали наискосок через зеленую лужайку к своему сверкающему на солнце роскошному суперботу.

Дубай – Москва, ноябрь 1997 – март 1998 г.г.

1

Товарищи, я говорю извинение, это наши друзья, друзья нашей планеты (эсперанто).

2

Cabron – букв. козел, очень грубое испанское ругательство.

3

Sane – разумный, здравомыслящий (англ.)

4

Я знаю только то, что ничего не знаю (греч.) – знаменитое изречение Сократа.

5

Все меняется. Большой человек сказал (греч.)

Content

Гарри Гаррисон, Ант Скаландис
Мир Смерти против флибустьеров

Книга первая Флибустьерский рай

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Книга вторая Ад для флибустьеров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

1