Сергей Герасимов

Исчезающая мышь

Все мы хорошо знакомы со свойствами нуль-пространств, не правда ли? В современную эпоху, когда каждая квартира оборудована порталами тоннельных нуль-переходов, а мобильные гипертерминалы стали доступны даже для школьников, трудно поверить, что были времена, когда люди довольствовались одним единственным трехмерным ньютоновским пространством. Для того, чтобы переместиться на небольшое расстояние, люди пользовались автомобилями с четырьмя пневматическими колесами. Для больших расстояний использовались поезда или квантовые ракетопланы.

Одним из первых исследователей, которые задумались о практическом использовании нуль-пространств, был, впоследствии почти забытый потомками, Иннокентий Нанский, живший в то время в городе Лисиге, в предгорьях Алтая. Энциклопедия упоминает о нем лишь в связи с «постулатом Нанского», который утверждает возможность нуль-состояния вещества. Однако мало кто знает, что именно Нанский был первым человеком на Земле и планетах Содружества, кто практически осуществил самый настоящий нуль-переход, и представьте себе, случилось это еще в диком и дремучем двадцать втором веке.

А началось все с исчезающей мыши.

Нанский жил на втором этаже уютного пластикового дома. Дом состоял из четырнадцати комнат, и в распоряжении Нанского (студента Академии в то время) имелось две из них. Домом владела госпожа Р, нервная старая дева с садистическими наклонностями. Ее характер и внешность отпугивали потенциальных жильцов, поэтому большинство комнат в доме оставались пусты, несмотря на еженедельно обновляемые объявления о сдаче в сетях Гипернета и Квадронета.

Для проведения экспериментов Нанскому нужна была мышь, которую он собирался нуль-транспортировать между двумя коленами стандартного лабиринта. Если мышь останется жива, то будет доказана возможность внепространственного перемещения живого существа. А значит, все автомобили, поезда, корабли и самолеты со временем отойдут в историю: люди научатся мгновенно перемещаться в любую точку во вселенной. Но для начала ему нужно было достать мышь.

Генетически чистая мышь в то время стоила двадцать две копейки – немалая сумма для Нанского, превышавшая две его месячных стипендии. Но главная проблема была не в этом: проблема была в том, что госпожа Р, совавшая нос во все, панически боялась мышей. Госпожа Р могла нарушить чистоту эксперимента, заглянув в комнату в любое время дня или ночи; именно для этого она сняла все внутренние замки и защелки на дверях дома. Больше всего на свете она ненавидела девушек, громкую музыку и мышей.

Однажды, сидя у открытого окна своей комнаты, скрытый ветвями старого клена, Нанский размышлял об этой проблеме и одновременно наблюдал, как госпожа Р окучивает генетически модифицированный гигантский укроп во дворике. Он думал о том, что в нуль-состоянии материя становится эквивалентна информации, а следовательно, может беспрепятственно перемещаться. Хорошо бы переместить госпожу Р куда-нибудь на Карибские острова, мечтал он, чтобы она не могла мешать моим экспериментам.

На Карибах в то время свирепствовала очередная эпидемия бычьего лишая, поэтому идея была не лишена приятности.

Но вскоре он придумал кое-что более практичное.

Он вытащил чемодан из-под кровати, открыл его и пересчитал все свои сбережения. Сбережений оставалось тридцать четыре с четвертью копейки: достаточно, чтобы купить мышь и дотянуть до стипендии. Этим же вечером он приобрел мышь, которая была мужского пола и отзывалась на кличку Василий. Все приборы, необходимые для первичной нуль-трансформации, у него имелись.

Дело в том, что Нанский работал над проблемой нуль-состояния уже давно и он собрал установку еще две недели назад. Проведению чистого эксперимента мешала лишь обстановка в доме. Убрать куда-нибудь госпожу Р было не в его силах. Зато сейчас он собирался информационно изолировать мышь от хозяйки дома.

Его идея была по-настоящему гениальной: он обработает мышь так, что в тот момент, когда госпожа Р взглянет на нее, мышь мгновенно перенесется в одну из отдаленных комнат дома. То есть, мышь окажется абсолютно невидимой для старой девы. Значит, Нанский и все его приборы останутся в безопасности. Если эксперимент окажется удачным, это будет настоящим нуль-переносом материи в неопределенную точку. Нанский был уверен, что сумеет это сделать. Нужно будет лишь обработать мышь взглядом госпожи Р.

Но вначале необходимо было взять образец этого взгляда. Это было не таким уж простым делом. Проблема в том, что в двадцать втором веке имелось много предрассудков на этот счет, и взглядами, записанными на голографические инфо-пластины, обычно обменивались лишь влюбленные.

Нанский спустился на первый этаж и робко постучал в дверь комнаты, где хозяйка обычно читала по вечерам очередной видео-роман.

– Иннокентий? – строго спросила госпожа Р и нервным движением застегнула верхнюю пуговицу на шее. – Чего тебе так поздно? Не видишь, я не одета.

– Я хотел попросить вас о чем-то.

– Проси.

– Я принес вот это. – он показал госпоже Р инфо-пластину. – Запишите на нее образец своего взгляда.

– Ты с ума сошел!

– Понимаете, я ученый, – продолжил Нанский. – а для того, чтобы добиться успеха на научном поприще, мне не обойтись без дисциплины.

– Именно ее тебе и не хватает.

– Ну да, я же об этом и говорю! Я заметил, что ваш строгий взгляд меня очень дисциплинирует. Я сразу перестаю думать о девушках и громкой музыке и начинаю с утроенным усилием готовиться к экзаменам. Это очень помогает. Не знаю, что бы я делал без вас.

– Это правда? – спросила госпожа Р, слегка смягчившись.

– И, кроме того, вы напоминаете мне мою мать.

– Хорошо, – сказала госпожа Р, – я запишу тебе свой взгляд, но только до конца сессии. И за пользование взглядом я буду брать с тебя дополнительно четверть копейки в день. Ты сказал, тебе нужен строгий взгляд? На, держи.

Нанский вернулся в комнату и обработал полученным взглядом мышь Василия, затем отключил инфо-пластину. Взгляд погас, но мышь продолжала жалобно попискивать. Инфо-воздействие человеческим взглядом всегда болезненно для животных.

– Прости, Василий, – сказал он, – но это было для твоего же блага. – А теперь, толстячок, пожалуй-ка сюда.

Он перенес мышь в установку. Настроил приборы, на всякий случай вставил новый предохранитель, глубоко вздохнул и нажал кнопку. И мышь исчезла из плексигласового ящика. Первый в истории нуль-переход свершился.

* * *

Нанский несколько секунд в полном недоумении смотрел на пустой прозрачный ящик. Сомнений не было, тело мыши перешло в нуль-состояние и беспрепятственно перенеслось в некоторую точку пространства. Но почему это случилось сразу? Очевидно, в его расчеты вкралась какая-то ошибка.

Теоретически, мышь должна была исчезнуть лишь в тот момент, когда на нее посмотрит госпожа Р, чьим взглядом бедное животное и было предварительно обработано. Взгляд же самого Нанского не должен был оказать на мышь никакого воздействия. Равно как и взгляд любого другого человека, исключая госпожу Р. Однако мышь исчезла.

В этот момент его пронзила страшная догадка. Неужели мышь реагирует на взгляд любого человека? Просто на человеческий взгляд? – подумал он. Но как же, в таком случае, ему удастся продемонстрировать свое открытие на заседании кафедры инфо-технологий? Ни один из ученых мужей не сможет увидеть мышь, потому что та сразу же исчезнет, как только кто-либо обратит на нее свой взгляд. Складывалась странная ситуация: с одной стороны, мышь есть, а с другой стороны, ее вроде бы и нет, потому что она информационно изолирована от человечества.

Нанский тихонько приоткрыл дверь и прислушался. Дом был тих. Госпожа Р наверняка уже заснула за чтением. Улица внизу, отделенная от дома зарослями древовидного укропа, тоже была безмолвна, потому что в пластиковых хибарах на противоположной стороне уже давно никто не жил.

– Василий! – тихо позвал он. – Василий, иди ко мне!

Продавец мыши уверял, что та очень любит клубнику, и достаточно даже одного слова «клубника», чтобы Василий прибежал к тебе из дальнего конца комнаты.

Нанский выключил свет и зашторил окна.

– Василий, клубника! – сказал он. – Клубника, клубника, я тебе говорю!

Через несколько минут он услышал топотание маленьких ножек. Затем что-то маленькое и мягкое ткнулось в его руку, опущенную к самому полу. Наский взял зверька в руку и поднес к своему лицу, чтобы рассмотреть. В ту же секунду ладонь оказалась пуста. Мышь исчезла под воздействием человеческого взгляда.

В течение ночи он повторил эксперимент еще четыре раза, и каждый раз Василий исчезал, оказываясь в одной из соседних комнат. Через некоторое время мышь поняла, что клубники она не получит, и перестала откликаться на зов. Нанский лег на кровать, закрыл глаза и включил внутриглазной дисплей. Формула за формулой проплывали перед ним, мелкие формулы собирались в быстрые стайки, как мелкие рыбы, а большие, четырехэтажные, двигались медленно, как киты. Внутриглазной дисплей оценивал скорость восприятия и, в соответствии с этим, перемещал текст с разной быстротой. Вскоре Нанский нашел ошибку, а затем и еще одну. Вторая ошибка заставила его похолодеть.

Он проверил все еще раз, и убедился, что совершенно прав. Его первая ошибка заставляла мышь исчезать под воздействием взгляда любого человека. Зато вторая!

Его вторая ошибка заставляла мышь удваиваться каждый раз, когда она исчезала. Другими словами, всякий раз, когда Василий исчезал в одной из комнат, в соседних комнатах возникали сразу два идентичных Василия. Это значило, что сейчас по комнатам уже разгуливало штук шесть одинаковых исчезающих мышей.

Как только он подумал об этом, с нижнего этажа донесся душераздирающий крик. Вопила госпожа Р, и, судя по тону ее голоса, она увидела мышь. Нет, впрочем, увидеть мышь она не могла, успокоил себя Нанский, скорее всего мышь укусила ее за палец.

Госпожа Р имела обыкновение есть клубнику перед сном, при этом она брала ягоды пальцами.

Через минуту хозяйка ворвалась в комнату Нанского.

– В моей комнате мышь! – орала она. – Я знаю, что это твоих рук дело!

– Вы ее видели? – спросил Нанский.

– Нет, но она съела всю мою клубнику из мисочки, а потом легла спать у меня на груди. Я проснулась от мышиного запаха! Скажи честно, это ты подстроил?

– Как я мог? – сказал Нанский. – У меня ведь нет денег на то, чтобы купить мышь.

– Действительно, – согласилась хозяйка. – Мышь в наше время стоит недешево. Но что же нам делать? Ты сможешь ее поймать?

– Не уверен в этом.

– Я так и знала! Мужчины никогда ни в чем не уверены. В таком случае нам придется завести кота. Хотя бы кота ты сможешь поймать?

– Я попытаюсь, – ответил Нанский.

* * *

К началу двадцать второго века во всех земных городах были уничтожены мыши, тараканы, клопы и прочая вредная живность. В лесах исчезли комары и клещи. В океанах больше не было белых акул, а все полярные медведи сидели в зоопарках. Волки вымерли еще раньше, самыми опасными лесными хищниками в то время считались весьма расплодившиеся барсуки. Мышь считалась редким животным, и стоила дорого. Зато бездомных котов все еще было предостаточно.

Весь следующий день Нанский провел в поисках такого кота. Котов в окрестностях водилось немало, но большинство из них стали совершенно дикими и не подпускали к себе человека. Дважды Нанский вытаскивал котов из подвала, применяя остроумное приспособление в виде куска мяса на веревочке, но оба раза коты удирали. Однако к вечеру ему повезло.

Пойманный кот оказался таким истощенным, что даже не сумел убежать от человека. Нанский принес животное домой и покормил его искусственным куриным белком.

Расчеты показывали, что обыкновенный кот никак не может поймать исчезающую мышь. Точнее, поймать ее он сможет, но не сумеет убить. Смерть исчезающей мыши означала бы нарушение закона сохранения информации, одного из важнейших законов мироздания. Убить и съесть исчезающую мышь мог бы только исчезающий кот, предварительно обработанный человеческим взглядом. Поэтому Нанскому пришлось рискнуть еще раз.

Но, прежде чем подвергнуть кота нуль-транформации, он еще дважды проверил все расчеты. Получить множество бесконечно почкующихся котов не входило в его планы. В принципе, исчезающий кот есть создание никак не лучшее, чем исчезающая мышь.

Кот заметно нервничал.

– Ничего, пушистый, ничего, – успокаивал его Нанский. – Скоро наешься до отвала. Мыши тебе понравятся.

Он перенес кота в пластиковый ящик и нажал кнопку. Кот исчез.

Нанский в полном недоумении смотрел на пустой ящик. Только что он очень внимательно проверил все расчеты. Кот не должен был исчезнуть! Во всяком случае, взгляд самого Нанского не должен был оказать на кота никакого влияния. Что-то пошло не так. Эксперимент выходил из под контроля.

Конечно, в те времена он никак не мог знать о теореме Джексона младшего. Теорема эта будет сформулирована лишь тридцать лет спустя, и только тогда люди узнают об энтропийности информации. Говоря простыми словами, любая ошибка, совершенная во время нуль-трансформации имеет свойство повторяться и удваиваться, точно так же, как удваивалась сама исчезающая мышь. Более того, она вызывает новые ошибки. Причем каждая следующая ошибка может привести к трагедии. Увы, Нанскому это было неизвестно.

Примерно в половине четвертого госпожа Р снова заявила, что слышала мышь.

– Куда ты дел кота, которого принес с собой? – спросила она.

– Он охотится за мышами.

– Почему я не вижу его?

– Видимо, он вас боится. Это был очень нервный кот.

– Был? Если ты не предъявишь мне этого кота сейчас же, – сказала госпожа Р, – я вызову экологическую полицию. Кроме того, я сегодня же вышвырну всю ту дрянь, которой ты загромоздил мою комнату!

На последних словах ее голос перешел в мелодичный визг.

– Но это ценные приборы!

– Можешь хранить свои ценные приборы на помойке! В моем доме их не будет!

– Хорошо, – согласился Нанский. – Я вам покажу кое-что. Давайте пройдем в мою комнату.

Конечно, переправить госпожу Р на Карибы, где свирепствовала эпидемия бычьего лишая, было отличной идеей. Но, к сожалению, неосуществимой. Гораздо проще было нуль-трансформировать ее, информационно отделив от остального человечества, что и собирался сделать Нанский. Возможно, эта фурия будет размножаться почкованием, однако, это ее собственные проблемы, потому что никто из людей ее больше не увидит. В тот момент он был так зол, что даже не думал о последствиях. Назвать его приборы дрянью!

Как только госпожа Р сунула свой нос в установку, Нанский нажал кнопку.

Однако результат оказался совершенно не тем, на который он рассчитывал.

* * *

Голова госпожи Р исчезла, при этом ее туловище еще несколько секунд сохраняло ту же самую позу. Затем туловище разогнулось и развело руки в стороны. В одной из дальних комнат раздался душераздирающий вопль. Нанский мог видеть, как раздувается грудная клетка безголового существа, стоящего перед ним. Очевидно, что это тело кричало, но звук доносился с другого конца дома. Нанский прекрасно видел, как пульсирует кровь в разорванных артериях шеи, но, как ни странно, кровь эта никуда не вытекала.

Его понадобилось несколько минут, чтобы осознать произошедшее. Тело госпожи Р разделилось надвое, при этом голова ее, сохранившая информационный контакт с туловищем, продолжала жить. С теоретической точки зрения, тело осталось совершенно целым на нуль-уровне пространства, и лишь в обычном пространстве оно казалось разделенным.

Он взял тело госпожи Р за руку и отвел к креслу, чтобы оно могло сесть. Тело было очень испугано: оно крупно дрожало, спотыкалось, у него даже подгибались колени. Усадив тело в кресло, он отправился на поиски головы. К счастью, голова все еще продолжала кричать, поэтому найти ее не составляло труда. Он остановился у двери той комнаты, откуда доносился крик, и постарался наладить контакт. Через некоторое время ему это удалось. Судя по направлению, откуда доносился голос, голова госпожи Р лежала на полу.

– Я упала с высоты двух метров затылком вниз, – сказала голова, – я наверняка получила сотрясение мозга! Меня должен осмотреть доктор! Срочно вызови мне доктора, негодяй!

– Но доктор никак не сможет осмотреть вас, – возразил Нанский. – Как только он посмотрит на вас, вы исчезните.

И он попытался объяснить голове все произошедшее.

– Когда все это закончится, – сказала голова, – я тебя посажу. Клянусь собственной бабушкой, я тебя посажу! Сделать такое с бедной старой женщиной, которая сделала тебе только добра! Когда ты собираешься вернуть мне тело?

– Я бы мог сделать это прямо сейчас, – сказал Нанский, – я бы мог трансформировать его по частям, в десять или двенадцать этапов. Все части бы остались живы. Я думаю, что если бы их приложить друг к другу, они бы соединились.

– Ты в этом уверен?

– Нет, – чистосердечно признался Нанский. – Вполне возможно, что ваше тело будет продолжать рассыпаться на части, сколько бы мы ни прикладывали эти части друг к другу.

– Этот вариант не проходит, – сказала голова. – Придумай что-то другое.

– Я увеличу размер переходной камеры, и помещу туда ваше тело целиком. Но для этого мне понадобится несколько дней.

– Несколько дней! Как ты собираешься кормить меня все это время?

– Об этом я не подумал, – сказал Нанский. – Возможно, я поставлю на пол мисочку с кашей, а вы подползете к ней, ну и…

– По-твоему, я должна ползти, отталкиваясь ушами? Идиот проклятый! Меня не волнует, как ты это сделаешь, но чтобы завтра мое тело было целым! Завтра ко мне приезжает племянница. Она должна увидеть меня в добром здравии.

– Племянница? Сюда? – удивился Нанский.

– Конечно сюда. Она будет гостить у меня целую неделю. Я вижу, ты собирался скрыть следы своего преступления? Не выйдет! Единственное, что ты можешь сделать, это убить меня и закопать в саду. Ха-ха-ха!

– Зачем вы это говорите?

– Потому что ты никогда не решишься на убийство, болван. Впрочем, тебя посадят в любом случае. А сейчас отведи мое тело в туалет.

Весь остаток дня он провел, ухаживая за частями госпожи Р, однако, так и не сумел покормить голову. Поздно вечером обе части хозяйки уснули, Нанский выключил свет и лег на кровать. Ночь была темной, безлунной, ветреной и неуютной. Где-то вдалеке грохотал гром. Он лежал и размышлял, пытаясь найти выход. Убить госпожу Р он, разумеется, не мог. Возможно, у него получится как-нибудь прогнать завтрашнюю племянницу. Не пустить ее в дом. Но ведь голова может кричать достаточно громко, так, что крики будут слышны на улице. Племянница просто вызовет полицию. А что если усыпить тело? Купить крепкого снотворного и вколоть ей в вену? Но никто ведь не продаст такое лекарство без рецепта. Как-нибудь напоить ее в стельку? Так что же мне делать?

В этот момент он услышал громкое мурлыканье, и кот лизнул ему руку. Кот был черным, совершенно невидимым в темной комнате. Нанский оттолкнул животное, но оно прыгнуло на кровать и замурлыкало еще громче. В следующую секунду кот исчез.

– Все нормально, – сказал Нанский сам себе. – Кот это всего лишь кот. Даже если он исчезающий. А ведь ты стал тяжеленьким, Мурзик. Сколько же мышей ты слопал? Бедные Василии! Они так любили клубнику!

При слове «клубника» послышалось попискивание со всех сторон, и Нанский понял, что его комната полна исчезающих мышей. То, что кот не обратил на них внимания, ни о чем не говорило. Скорее всего, кот просто объелся мышатины за этот день. Поэтому он и был таким тяжелым.

Около двух часов ночи кот снова разбудил Нанского, прыгнув ему на грудь и чуть было не сломав ему ребра. В это раз кот весил килограмм двадцать, не меньше того. Как только животное исчезло, Нанский включил свет, подпер дверь стулом изнутри и в который раз принялся проверять свои расчеты. Ошибка обнаружилась довольно быстро.

– Как я мог так ошибиться? – сказал Нанский сам себе. – Ведь правильно триангулировать эту матрицу смог бы даже новорожденный младенец! Я никогда не делал таких простых ошибок раньше. Что со мной происходит?

Разумеется, он не знал теоремы Джексона младшего, которая говорила об удвоении ошибок. Поэтому он не мог понять, почему его проблемы растут, как снежный ком. Его очередной проблемой был кот. И эта проблема могла оказаться самой тяжелой их всех. В буквальном смысле.

Ошибка, которую он обнаружил, приводила к очень серьезным последствиям. Кот не только удваивался в пространстве под воздействием человеческого взгляда. Кот еще и удваивался в размере. Допустим, кто-нибудь обращает свой взгляд на черного кота весом в три килограмма. В этот момент кот исчезает, и в эту же секунду в другом месте появляются два кота весом в шесть килограмм каждый. Коты следующего поколения будут весить уже двенадцать килограмм, затем двадцать четыре, и так далее. Однако, кот весом в двадцать четыре килограмма это уже крупный и опасный хищник. А кот весом в сорок восемь килограмм? А в девяносто шесть? А если этот кот будет весить тонну? Он ведь будет ловить жителей города, как мышей!

– Стоп, стоп, стоп, – сказал Нанский. – Он не сможет питаться людьми, потому что человеческий взгляд переносит его в другую точку. Он мог бы питаться спящими людьми или по ночам. Он бы мог нападать на людей, такими темными ночами, как эта. Допустим, идет кто-то по улице, подняв воротник, чтобы защититься от ветра… И кот-то ведь черный!

В этот момент стул отлетел от двери, дверь распахнулось, и Нанский услышал громкое рассерженное мяуканье. Но соседняя комната уже была пуста: кот нуль-транспортировался в дальний конец дома.

* * *

Когда следующим утром Нанский пришел к телу госпожи Р, собираясь пожелать ему доброго утра, то обнаружил, что тело исчезло. На том месте, где оно лежало раньше, осталась большая лужа засохшей крови. Паркет был измазан кровавыми отпечатками кошачьих лап. Причем все отпечатки были разного размера, самые крупные – величиной с человеческую ладонь. Без сомнения, расплодившиеся хищники живьем сожрали хозяйку дома.

В отчаянии он начал кричать, надеясь, что голова госпожи Р все же каким-то образом откликнется на зов. Увы, дом оставался тих и страшен.

– Спокойно, спокойно, – сказал Нанский сам себе. – Я в безопасности до тех пор, пока мои глаза открыты. Мой взгляд это мое оружие. Главное – чтобы он не прыгнул на меня со спины. А сейчас нужно срочно убрать кровь.

Он бросился к чулану, собираясь взять там швабру, и споткнулся о недоеденное тело кота. Убитое животное весило при жизни, скорее всего, около пятнадцати килограмм. Оно было убито более мощным сородичем. Крупные коты начинали охотиться на мелких. Возможно, они поняли, что охотиться друг на друга гораздо проще, чем на людей, которые в любой момент могут посмотреть на тебя и, таким образом, сорвать охоту.

К десяти утра он закончил уборку, собрал остатки кошачьих тел, и свалил их в кучу во дворе, намереваясь закопать под корнями древовидного укропа. За одну только ночь крупные коты съели около десятка мелких. И это было только начало. Он вытер пот со лба, воткнул лопату в мягкую землю и поднял голову, услышав приветствие.

– Здравствуйте, – сказала девушка. – Я ищу тетушку Уриэлу. Вы, случайно не наш постоялец?

Девушка была чуть курноса, имела большие темные глаза, а ее маленький ротик был прекрасен, как обещание счастья. Она выглядела тонкой, как травинка, и Нанский бы отдал все на свете за то, чтобы эту травинку обнять.

Он промямлил что-то в ответ. Девушка улыбнулась ему, как родному.

– Что вы на меня так смотрите? – спросила она. – Нельзя так смотреть на девушку, которой вы даже не представились.

– Нанский, – сказал он, – Иннокентий.

– Не может быть! – удивилась девушка. – Неужели тот самый Нанский, который сформулировал теорему о нуль-состоянии вещества? Так это вы?

– Да, скорее всего, я, – ответил он.

– Я читала вашу статью в Квадронете! Вы гений. Вы только представляете, к чему это приведет со временем? Люди сумеют беспрепятственно перемещаться на любые расстояния! Полет на Марс или Сатурн займет всего секунду! Я буду рассказывать своим детям о том, что была знакома с вами! Вы дадите мне свой автограф?

– Если вы меня поцелуете, – ответил Нанский.

Девушка быстро чмокнула его в щеку и получила обещанный автограф. Нанский ощущал себя так, словно проглотил хрустальную бабочку, и та билась, пытаясь вырваться, где-то между сердцем и желудком.

– Что вы так смотрите? – снова спросила девушка.

– Как?

– Вы просматриваете меня, как мыльную оперу.

– Вы гораздо лучше мыльной оперы.

– А, значит, вы не любите сериалы, – ответила девушка. – Так как там моя тетушка Уриэла? Как у нее настроение с утра?

– Вы любите свою тетушку?

– Искренне ненавижу. Вы думаете, ее можно любить?

– Тогда зачем вы приехали?

– Она поставила такое условие. Я должна ухаживать за ней до самой смерти, и только в этом случае она включит меня в завещание. А если нет, то весь этот дом отдадут неизвестно кому. Он ведь стоит немалую копеечку, правда? Боже, как я ее ненавижу!

В эту секунду что-то тяжелое бросилось на них из зарослей укропа. Девушка вздрогнула.

– Что это было? – спросила она.

– Не знаю. Ветер, может быть.

– Нет, это не ветер. Это было так, будто там прятался тигр. Я хочу посмотреть.

– Держите глаза открытыми и старайтесь не моргать, – сказал Нанский. – И остерегайтесь барсуков.

– Хорошо, – сказала она и раздвинула ветви.

Нанский посмотрел на нее сзади и убедился, что с этой стороны она выглядит не хуже. Хрустальная бабочка в его душе значительно выросла и сейчас уже занимала все внутренне пространство. Сейчас Нанский был уже уверен, что влюбился. Он определил это по тому особенному состоянию застывшего счастья, которого никогда раньше не испытывал. Вдруг из дома послышалось громкое мяуканье.

– Что это? – спросила девушка.

– Кот.

– Кот не может орать так громко.

– Может быть, он влюблен.

– Так орать не могу даже влюбленные коты! Скажите мне правду! Правду!

– Я вас люблю, – ответил Нанский. – Это правда.

А затем он рассказал ей обо всем, что произошло в доме в последние дни. Девушка слушала его с широко открытыми глазами, а ее прелестный ротик каждый раз вздрагивал, когда события принимали новый оборот. Она не так уж сильно расстроилась, узнав о смерти тетушки.

– Неужели этот дом так дорого стоит, что, – начал Нанский.

– Что я радуюсь ее смерти? Этот дом принадлежал моей матери. А тетушка Уриэла свела ее в могилу. Так что теперь справедливость восстановлена. Теперь я буду здесь жить. Я!

– Но теперь здесь жить опасно!

– Значит, вы должны что-нибудь с этим сделать.

– Я ничего не могу с этим сделать, – сказал Нанский. – Все, что я делаю, только ухудшает ситуацию. Если так пойдет дальше, то боюсь, что вскоре весь этот город вымрет.

Девушка задумалась.

– А что, если это не случайность? – спросила она.

– То есть?

– Что бы вы ни делали, ситуация ухудшается. Возможно, если не делать ничего, она улучшится.

– В этом нет смысла!

– Послушайте, вы ведь на самом деле не знаете, с чем столкнулись. Еще ни один человек никогда не работал с нуль-состоянием вещества. Вы не думали, что ухудшение ситуации закономерно? Что ошибки должны накапливаться, так же, как накапливается мусор в доме, где никто не убирает?

– Женская логика, – возразил Нанский.

– А куда годится ваша мужская?

* * *

Она оказалась права. После того, как Нанский прекратил свои попытки исправить ситуацию, все постепенно стало на свои места. Крупные коты съели мелких, затем они выросли настолько, что уже не могли охотиться. Они просто лежали тяжелые, несчастные и неподвижные в вытоптанных зарослях укропа, и время от времени тихо стонали. Достаточно было одного человеческого взгляда, чтобы увеличить их еще вдвое – и тогда сила тяжести просто ломала их кости. Последнее животное умерло через два дня. Мыши исчезли гораздо раньше, скорее всего, коты съели их всех или почти всех. Несколько громадных мертвых котов было обнаружено в разных частях города, что вызвало нездоровый ажиотаж, но не более того. Местная студия сняла гиперфильм о пришествии громадных инопланетян с кошачьими головами.

Спустя год Нанский женился на юной хозяйке дома. Он больше никогда не занимался наукой. Шестнадцать статей в Гипер– и Квадронете – вот и все его научное наследие, доставшееся потомкам. Он прожил счастливую жизнь и умер двадцать восемь лет спустя. Вскоре после его смерти его вдова опубликовала классическую работу об энтропийности информации, под псевдонимом «Джексон младший». Тогда она и сформулировала свою знаменитую теорему о том, что ошибки, совершенные во время нуль-трансформарции, имеют свойства удваиваться и расти. Сейчас, когда каждая квартира оборудована порталами тоннельных нуль-переходов, эта теорема известна каждому школьнику. Однако имя Иннокентия Нанского, первого человека, совершившего настоящий нуль-переход, известно лишь узкому кругу специалистов.

История не всегда справедлива к своим героям.

Кстати, многие очевидцы утверждают, что в городе Лисиге до сих пор водятся исчезающие мыши.

Content

Сергей Герасимов

Исчезающая мышь