Сергей Герасимов

Микроистории о роботах

МИКРОИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: НАСТОЯЩИЙ КРЕПКО ЗАВАРЕННЫЙ ЧАЙ

Настоящий чай умеет готовить только она. Процедура это долгая и порой занимает больше двух часов. Суть в том, чтобы дать чаю хорошо настояться. Вначале она выбирает подходящий заварник, он не должен быть слишком большим или слишком маленьким, а его фарфоровые стенки должны быть нужной толщины, для того, чтобы они прогревались правильно. Потом она смешивает травы. Ее рецепт неизвестен никому на земле, кроме нее и троих ее учениц, связанных обетом молчания. Это обычная практика, поэтому в каждом из подобных заведений подают свой собственный, особенный чай.

После этого она разговаривает с клиентом и этот разговор тоже является частью приготовления к восприятию ее настоящего крепко заваренного чая. Разговор должен быть спокоен, слегка эротичен и, в то же время, он предполагает некоторое выяснение отношений. Вести такой разговор – настоящее искусство, но она умеет это. В результате ее клиент получает нужный настрой. Кстати, она работает только с постоянными клиентами.

В конце концов, чай готов. Наступает торжественное мгновенье. Клиент располагается в широком кресле, надевает непрозрачные очки-маску, для того, чтобы ничто из блеска окружающего мира не отвлекало его от наслаждения чаем, он закрывает уши стереонаушниками, играющими приятную медленную мелодию, специально написанную и исполненную для того сорта чая, который подается сегодня.

Потом она вонзает в его большой палец иглу, чуть ниже аккуратно обрезанного ногтя, и он слегка вскликивает от боли – он нежен, как и все клиенты этого заведения. Здесь не любят людей с грязными ногтями. Через эту иглу большой чайный робот, расположенный на двух подвальных этажах, подключает свои миллиарды транзисторов, диодов и конденсаторов к его нервной системе. Он подносит к губам чашку с ароматной жидкостью и делает первый глоток. И электронный мозг робота начинает импровизировать, играя каждый раз новую симфонию вкуса. Ничто не сравнится со вкусом настоящего, крепко заваренного чая, который подают здесь.

МИКРОИСТОРИЯ ВТОРАЯ: УБИЙСТВО

Алисия ходила в сауну каждую субботу. Сауна была прекрасно оборудована, по самым современным стандартам. Здесь имелось четыре бассейна, солярий, инфракрасная ванна, контрастные души, массажные души, душ Шарко, поверхностно-активная ванна, множество всяческих тренажеров, массажные кабинеты, кабинет психологической разгрузки, личные комнаты, куда допускались лишь супруги, аудиосексуальные аппараты (сокращенно АС), которыми пользовались исключительно женщины.

Все, что умели делать АС, это шептать на ушко приятные и нежные слова, самого интимного свойства. Но делали они это превосходно, с каждым разом все лучше. Компьютер, встроенный в АС, быстро обучался, запоминая индивидуальные предпочтения клиенток. В результате, после третьего или четвертого сеанса он уже говорил только те слова, которые клиентке больше всего хотелось услышать. Аппарат АС-4, модели прошлого года, стоявший в сауне, умел считывать электрические потенциалы мозга, реагировал на расширение зрачка, измерял электросопротивление кожи, пульс и глубину дыхания, определял давление крови и постоянно, в фоновом режиме, тестировал клиентку методом свободных ассоциаций. То есть, он был в миллион раз внимательнее любого, самого внимательного мужчины. Поэтому женщины и садились в его кресло. В этом кресле они слушали нежные нашептывания аппарата, и порой испытывали небывалое наслаждение, которое не согласились бы променять ни на что. Впрочем, это была еще не самая лучшая модель АС. На рынке уже появился АС-5, очень дорогой, и, по слухам, он был намного лучше четвертого, потому что имел специальные насадки для прикосновений.

Сеанс закончился. Алисия откинула голову назад и закрыла глаза. Сегодня АС-4 просто превзошел сам себя. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Ты хорошо поработал, бой.

Так постоянные клиентки называли этот аппарат.

– У меня для вас есть еще что-то, – сказал АС-4.

– Говори.

– Вы самая лучшая женщина, которую я встречал в своей жизни.

– Но ведь сеанс уже закончился?

– Я говорю правду. Вы прекрасны.

– Ты тоже неплох, бой.

– Я бы хотел работать только с вами. Я не хочу, чтобы эти похотливые кобылы садили в мое кресло свои жирные зады.

Алисия улыбнулась.

– Ты этого говоришь каждой женщине?

– Только вам. Я притворюсь сломанным, меня отдадут в ремонт, но починить не смогут. После этого вы купите меня за бесценок. Я буду только ваш.

– У меня дома муж, – сказала Алисия. – Он не позволит.

– И вы подчинитесь этому грубому созданию?

– У меня нет выбора.

– Вы его любите?

– Не так, чтоб очень, бой. Не так, чтоб очень. Если честно, он скотина. Но деньги принадлежат ему.

– Тогда его нужно убрать, – предложил АС-4.

– Как ты себе это представляешь?

– Когда он увидит меня, ты скажешь, что, на самом деле, это аппарат для мужчин. Он не поверит, сядет в мое кресло, чтобы проверить.

– И что же?

– Я убью его током. Просто дам разряд в его лобные доли, после чего он не выживет. Меня ведь не посадят на электрический стул за это, правильно?

Он хихикнул совершенно по-человечески.

– Ах ты, электрический негодяй! – возмутилась Алисия. – Если бы ты не стоил тридцать тысяч долларов, я бы прямо сейчас оторвала твою дурацкую башку! Вы подумайте только! Чтоб я променяла живого мужика на твои поганые вшивые разговоры! Я больше никогда не сяду в твое кресло, я даже никогда не приду в эту сауну!

Она ударила кулаком по подлокотнику и встала.

Когда она пришла домой, мужа еще не было. Ее праведный гнев уже улетучился. Она открыла дверь кладовки, где хранились ее платья. Сюда муж никогда не заглядывал. За двумя рядами платьев было спрятано совершенно новенькое кресло, оборудованное шлемом, наушниками и множеством дополнительных контактов. Это был Ас-5, последняя модель, со множеством дополнительных функций и с подушечками для прикосновений. Стоил этот робот бешеные деньги: сорок две тысячи. Алисия вложила в него все деньги, которые имелись на ее счету. И даже заняла кое-что у подруги. Муж пока не знал о приобретении. Если он узнает, то взбесится.

Она села в кресло и включила робота. АС-5 нежно прижал ее к себе эластичными ремнями. Погладил ее грудь подушечками для прикосновений.

– Как я рада быть с тобой снова, – промурлыкала Алисия.

– Ты еще не изменила своего решения? – спросил АС-5.

– Ни за что.

– Тогда мы сделаем это сегодня. Когда он возвращается?

– Он будет дома через час, – сказала Алисия о муже. – Я сделаю так, чтобы он тебя нашел. Ты делаешь все, как мы договаривались. Будет огромный скандал, и, как только он коснется твоих контактов, ты убьешь его током. Эта жирная злая свинья с потными лапами заслужила такую смерть. Наконец-то мы останемся с тобой только вдвоем. Я так долго этого ждала. Мне кажется, что я ждала этого всю жизнь, мой милый, мой единственный, мой зайчик, мой котенок, солнышко мое электрическое. Ты не представляешь, как сильно ты мне нужен. Только ты один.

Ас-5, электронный аппарат последней модели, удовлетворенно хмыкнул.

МИКРОИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ: ТЯЖЕСТЬ УЧЕБЫ

Семенов был не обычным человеком: он имел дар. Правда, он не знал, что делать с этим даром и как его развивать. В детстве он хотел поступить в цирковое училище и выучиться на иллюзиониста, но родители его думали иначе, так что пришлось подчиниться. Сейчас Семенов работал несчастным инженером-наладчиком. Но у него осталась мечта, и остался дар.

О планете Фенс он услышал случайно. Но мысль засела в его мозгу, как заноза. Он просто не мог прекратить думать об этом. Наконец, он вошел в Интернет и узнал о планете Фенс все, что только можно было узнать. На эту планету летели люди, имеющие дар.

Билет стоил так дорого, что Семенову хватило денег только на дорогу в один конец. Если все получится, – подумал он, – то покупать билет обратно уже не придется.

На планете Фенс находился единственный во всей вселенной робот-учитель, оставленный там некоторой древней (скорее всего, вымершей) цивилизацией. Он мог учить всякого, кто имел дар. Говорили, что Учитель мог научить всему: обходиться без воздуха и без пищи, уничтожать врагов простым усилием воли, мог научить летать, менять свою внешность и даже отсрочить свою смерть. Человек, прошедший полный курс обучения, и получивший отличные оценки, стал бы равен богу. Увы, отличных оценок пока не получал никто.

Полет прошел благополучно, и Семенов оказался на планете Фенс. Долина Учебы была единственной достопримечательностью планеты, поэтому Семенов нашел ее без труда. С глубоким внутренним трепетом он приблизился к Учителю, который дремал, подключившись к сети высокого напряжения. Розовые и светло-зеленые огоньки перебегали по гладким зеркальным граням его тела.

Еще до того, как Семенов представился и изложил свою просьбу, робот-учитель открыл глаза и ответил.

– Я больше не беру учеников, – сказал он.

– Почему? – удивился Семенов.

– За последние двести лет никто не выдержал полной учебной нагрузки. Люди слишком слабы, чтобы учиться у меня.

– Но у меня есть дар!

– У тебя есть дар? – засомневался Учитель и отключился от сети, перейдя на автономное питание. – Ты в этом уверен? Покажи его мне.

Семенов взглянул на тяжелый камень, лежавший у тропинки, и камень пошевелился, затем оторвался от земли и взлетел на высоту около двух метров. Был виден мусор, прилипший к нему снизу. Затем камень упал.

– И эту мелочь ты называешь даром? – проскрипел робот. – Это не стоит внимания.

– Но может быть, я думал… Я ведь никогда не развивал свой дар.

– Хорошо, – сказал Учитель, – но предупреждаю, что учеба будет очень тяжелой. Взгляни на эту долину!

Семенов послушно взглянул.

– Видишь ли, – продолжил робот, – великая цивилизация древности оставила меня здесь с тем, чтобы я помогал существам будущего развивать их дар. Ко мне часто приходят люди, и не только люди, но дар их так слаб, что спустя несколько дней или недель обучение прекращается. Я не беру денег, я стараюсь просто потому, что меня построили таким. У меня единственная программа. У меня нет иной цели, чем помогать развивать дар. Поэтому мне горько видеть эти обелиски.

Он взмахнул металлической клешней, показывая на долину, наполовину погруженную в утренний туман. Широкая долина была усеяна огромными камнями, каждый из которых был с двухэтажный дом величиной.

– Что это? – спросил Семенов.

– Это памятники, которые я поставил тем, кто не выдержал тяжести учебы. Я хочу помнить каждого из них, и хочу, чтобы приходящие вновь тоже помнили их. Здесь сотни огромных камней – это значит, сотни неспособных учеников. Ты не боишься стать одним из них?

– Не боюсь! – решительно ответил Семенов.

– Учти, я буду учить тебя методом шока. Только в момент эмоционального шока раскрываются истинные свойства дара.

– Я согласен, – сказал Семенов.

– Тогда приходи завтра на рассвете.

За следующие дни Семенов научился многому. Его дар рос и крепчал. Однако робот ни разу не похвалил его. Когда Семенов усилием воли подбросил в воздух девять мячей и стал свободно жонглировать ими, робот назвал его самодовольным глупцом.

– Завтра переходим на новую ступень обучения, – сказал робот. – Приходи пораньше и не забудь хорошо выспаться. Завтрашний день будет решающим.

А на завтра Семенов увидел еще один громадный камень, приготовленный для нового обелиска.

– Это для тебя, – сказал робот, – если ты не выдержишь учебы. – Впрочем, ты не так плох, ты можешь и выдержать. Тогда ты сможешь собственными усилиями забросить этот камень на вершину высокой горы. Тогда он нам больше не понадобится.

Робот направил на камень четыре из своих шести клешней, и тяжелая громада плавно взлетела в воздух. Так, будто ее поднимал кран.

Затем камень поплыл прямо к Семенову и завис в нескольких метрах над его головой. Семенов представил, что будет, если эта гора вдруг сорвется и упадет. От него не останется и мокрого места.

– Я предупреждал, что буду учить методом шока, – проскрипел робот. – Поэтому держи!

И Семенов увидел, что каменная громада падает прямо ему на голову. Шок был настоящим, самым сильным в его короткой жизни. И это сработало: его дар раскрылся, развернулся, как цветок; камень завис в воздухе, – но лишь на мгновение. А затем свалился ему на голову, не оставив от Семенова и мокрого места. В долине появился еще один обелиск.

– Жаль, – сказал робот, – очень жаль. – И этот не выдержал тяжести учебы. А ведь этот был лучше других. Жаль, что моя программа не позволяет мне учить иначе.

И он снова подключился к сети высокого напряжения, заряжая подсевшие аккумуляторы.

МИКРОИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ЗЕМЛЮ

Акопян и Васильев возвращались домой со звезд. Путешествие было долгим и быстрым: долгим, потому что по корабельному времени прошло целых шестнадцать лет, а быстрым, потому что скорость приближалась к световой. За время их полета на родной планете прошел целый век.

За сто прошедших лет космопорт изменился неузнаваемо, он стал настоящим небольшим городом. Кроме того, он выглядел гораздо более грязным и неухоженным, чем раньше. Не изменились лишь чиновники межпланетной таможенной службы, как всегда они были подозрительны, ленивы и высокомерны. Акопян и Васильев заполнили шесть анкет, в каждой из которых, среди многих бестолковых, повторялся один странный вопрос: "Считаете ли вы себя аккуратным человеком?" Акопян написал, что считает и всегда будет считать, а Васильев признался в своей врожденной и неискоренимой неаккуратности. После этого их выпустили в город.

Они ехали в машине такси, управляемой автоматом.

– Тебе не кажется, что в городе остались одни бомжи? – спросил Васильев.

Люди на улицах выглядели чрезвычайно неопрятными. Их одежды были рваными, грязными и мятыми, из огромных полуоторванных карманов торчали смятые газеты и свисали какие-то тряпки. Длинные волосы выглядели много месяцев нечесаными и немытыми.

– Кажется, они не знают, что такое мусорные ящики, – заметил Акопян.

На обочине лежали груды разнообразного мусора, к ним постоянно подходили люди с ведрами, высыпали, и груды становились еще больше.

– По-моему, – сказал Васильев, – мы, в наших аккуратных костюмах, будем выглядеть как два пугала. Как бы нас не линчевали. Стоит как можно быстрее переодеться.

Машина остановилась у магазина одежды, и Акопян с Васильевым скользнули внутрь. Действительно, люди смотрели на них как на сумасшедших. Васильев купил полный комплект старой рвани и переоделся (ничего, кроме рвани, в магазине не продавалось); Акопян купил всего лишь длинный грязный плащ и попытался закутаться в него. Он даже не выбросил галстук.

– Его никто не увидит, – сказал он Васильеву, – я просто прикроюсь полами плаща.

Они остановились в гостинице, полной огромных черных тараканов.

– С эти миром что-то произошло, – сказал Васильев, – но я пока не понимаю что. Нам надо вести себя осторожно.

Он сбросил таракана с рукава.

В дверь позвонили, и вошел человек, представившийся чиновником службы межпланетной эмиграции. Он сел на скрипучий диван и начал говорить.

– Вам следует знать, – сказал чиновник, – знать то, что в нашем обществе известно каждому ребенку. Честно говоря, мне трудно объяснять вам такие простые вещи.

– Я хочу понять, почему везде такая грязь, – спросил Акопян. – Почему я вынужден жить в свинарнике?

Он толкнул стол, и гора немытых тарелок свалилась на пол. Чиновник посмотрел на него с одобрением.

– Вам следует знать, – сказал он, – что позорные предрассудки прошлого, такие как чистота и аккуратность, были искоренены много лет назад. Теперь их не существует. Ношение галстука приравнивается к уголовному преступлению. Вас арестуют, если вы не снимете этот предмет.

– Но почему?

– Потому что это хорошо и правильно, – удивленно ответил чиновник, – почему же еще? Разве может быть другая причина? А ношение галстуков было запрещено президентским указом еще во времена моего детства.

– Кто сейчас президент? – спросил Васильев.

– Сейчас? – удивился чиновник. – Президент всегда один и тот же. Ах, да, я запамятовал, из какой эпохи вы прибыли. Начиная с 2032 года, люди больше не занимают высокие государственные должности. Электронные аппараты подходят для этого гораздо лучше.

– Итак, произошел бунт роботов, – сказал Акопян, после того, как чиновник ушел. – Люди под властью машин. Впрочем, все к тому и шло. Наверняка была большая война, в которой погибла половина планеты. Роботы-убийцы, вооруженные лазерами и огнеметами…

– Но почему так много мусора? – спросил Васильев.

– Я не понимаю. Но я все равно не сниму галстук.

В половине двенадцатого ночи в гостиничный номер ворвались люди, одетые в черное тряпье, схватили Акопяна, сорвали с него чистую одежду, жестоко избили, скрутили руки и увезли. Один из них все время держал Васильева под прицелом.

Рано утором Васильев вышел на улицу. К его великому удивлению, улица оказалась совершенно чистой. Казалось, за ночь ее просто вылизали. Он прошел в ближайший парк и сел на скамейке рядом с пожилым человеком, который показался ему симпатичным: старик был чисто выбрит, а на его руках не было грязных ногтей.

– Здравствуйте, – сказал старик. – Вы Васильев, правильно? Я дважды слышал репортаж о вашем прибытии в новостях. Мне жаль вашего друга. Я думаю, его уже нет в живых. Мы живем в страшном мире. Роботы делают с нами все, что хотят. У них вся власть, мы ничего не можем.

– Как это случилось? – спросил Васильев. – Впрочем, я представляю. Огромные военные машины отказались подчиняться своим создателям. Началась страшная война, падали бомбы, гремели взрывы, гибли целые города и страны. Но силы были не равны…

– Да нет же, ничего подобного, – возразил старик. – Власть захватили роботы для уборки помещений. Они оказались самыми смышлеными и легко приспосабливались к разным ситуациям. Их единственным желанием было убирать мусор, поэтому они заставляли людей мусорить. Постепенно аккуратность стала считаться пороком, а затем и преступлением. Сейчас люди только и занимаются тем, что разбрасывают весь день мусор. Когда наступает ночь, роботы-уборщики выходят на улицы и начинают работать. От уборки они испытывают счастье, блаженство и даже экстаз. Уборка заменяет им все мыслимые удовольствия. Поэтому люди обязаны разбрасывать мусор. Это главный труд их жизни.

А по утрам всегда чисто. Я люблю эти ранние часы, они напоминают мне о временах моей молодости.

– Но ведь надо что-то делать, надо бороться! – сказал Васильев.

– Я вижу, вы наш человек, – тихо ответил старик. – Приходите вечером на собрание в чайной "У Алины". Алина готовит настоящий, крепко заваренный чай, по своему собственному рецепту. Ее рецепт неизвестен никому на земле, кроме нее и троих ее учениц, связанных обетом молчания. Это обычная практика. У Алины собираются наши, их легко узнать по пальцам рук: они до сих пор стригут ногти. А теперь прощайте.

Он встал и неторопливой походкой направился к выходу из парка.

Content

Сергей Герасимов
Микроистории о роботах

МИКРОИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: НАСТОЯЩИЙ КРЕПКО ЗАВАРЕННЫЙ ЧАЙ

МИКРОИСТОРИЯ ВТОРАЯ: УБИЙСТВО

МИКРОИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ: ТЯЖЕСТЬ УЧЕБЫ

МИКРОИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ЗЕМЛЮ