Сергей Герасимов

Сильвия и окулист

* * *

Прозвище «окулист» пристало к нему сразу же, как только он появился в отряде. Дело в том, что Драконов окончил медицинский, но не смог найти приличную работу по специальности. Всем известно, что роботы-врачи лечат лучше людей, точнее ставят диагноз, всегда вежливы, да и обходятся дешевле. Профессия врача постепенно вымирала на Земле, и в медицинский шли только законченные неудачники.

Отряд занимался обслуживанием космических рейсов. Звучало это внушительно, но на самом деле автоматические корабли просто вывозили с Земли мусор и сбрасывали его в отдаленных уголках большого космоса, а члены отряда принимали заказы, контролировали процесс и сопровождали грузы. Здесь же, в отряде, Драконов встретил Сильвию, и понял, что нашел свою судьбу. Сильвия была прекрасна, девушка-мечта, с глазами, как осенний день. Два месяца ушло на то, чтобы организовать первое свидание. Они посидели в кафе, прошлись по набережной, любуясь догорающим закатом, и обнаружили, что идеально подходят друг другу. Сильвия тоже была неудачницей: она мечтала о прикладной математике, но ведь эта область, как и большинство других научных дисциплин, уже давно была узурпирована машинами. Человек-математик – это звучало просто смешно. Так же смешно, как, например, человек-музыкант. Если бы Паганини родился в двадцать четвертом веке, он бы стал мусорщиком. Поэтому Сильвия и занималась вывозом мусора, а глаза ее были всегда печальны.

Напоследок они поцеловались.

– Спасибо тебе за вечер, – сказала она.

– Почему? – смущенно спросил Драконов.

– Я чувствую себя так, словно меня умножили на два, или даже возвели в квадрат, – ответила Сильвия.

После этих слов им пришлось целоваться еще раз, а потом еще, и рассвет наступил слишком быстро. Неделю спустя все было решено: они решили навсегда остаться вместе. Но имелось одно препятствие.

Космический фрейтер «Прометей» отправлялся в очередной рейс по вывозу мусора. Рейс должен был продлиться четыре месяца, а Сильвия обязана была сопровождать груз. Фрейтеры, а по-простому, космические грузовики, обычно совершали короткие рейсы, в две-три недели. Но этот рейс оказался исключением.

– Я не проживу без тебя так долго, – искренне огорчился Драконов.

– Четыре месяца без тебя, это нереально, как деление на ноль, – согласилась Сильвия.

К счастью, им разрешили лететь вместе. Электронному мозгу, который заведовал отрядом, было, в общем-то, все равно.

"Прометей" был небольшим кораблем, но все же на нем имелось достаточно места, чтобы свить уютное гнездышко на двоих. Они любили друг друга самозабвенно, они были так близки, что порой Драконов переставал понимать, где заканчивается он, и где начинается она. Он просыпался рано утром и ощущал ее прижавшуюся щеку, и чувствовал, как испугано дрожат ее ресницы под натиском бурного сна, и ему казалось, что он видит тот же самый сон, и его ресницы начинали вздрагивать в такт.

Но корабле больше не было людей, а системы телеметрии давно отключились, поэтому Сильвия ходила голой, а Драконов не уставал любоваться ее выступающими лопатками, нежной линией шеи и всем остальным, разумеется. Он был так счастлив, что даже не верил своему счастью.

Кроме них двоих на «Прометее» было еще одно существо, очень похожее на человека. Этот был робот-андроид, по прозвищу Пром, что было сокращением от того же Прометея. Сильвия совершенно не стеснялась Прома и даже не думала накинуть халатик в его присутствии. Однажды Драконов спросил ее об этом.

– Но ведь он не мужчина, – удивилась Сильвия.

– Но он выглядит как мужчина.

– Ну и что? Ему ведь все равно. Я просто вынесла его за скобки.

Наверное, она была права.

Спустя месяц в их отношениях что-то изменилось. Они все так же любили друг друга и все так же были близки, совершенно открыты, они не скрывали друг от друга ни одной мысли, ни одного самого малого переживания, но сейчас они знали друг друга так хорошо, что просто угадывали мысли и чувства друг друга. Они стали меньше говорить, потому что все было ясно без слов.

– Я чувствую себя так, как будто прожила с тобой всю жизнь, – однажды сказала Сильвия.

– Но прошел всего лишь месяц.

– Это значит, что мы постарели на месяц. И наша любовь постарела вместе с нами. Я не хочу стареть, я хочу, чтобы все было как в первый раз… Эй, осторожнее, ты сделаешь мне ребенка!

– Мальчика или девочку? – спросил Драконов.

– Наверное, девочку, – задумалась она, – нет, сперва мальчика, а потом двух девочек. Я хочу иметь троих.

– Я тоже, – согласился Драконов. – Почему бы не начать прямо сейчас?

– Нет, не сейчас. Как только мы ступим на твердую землю. Но смотри, чтобы первым был мальчик. Я хочу воспитать кого-то похожего на тебя. Когда девочки рожают девочек, это как бесконечный числовой ряд, который ни к чему не сходится.

Однажды Драконов сидел у большого переднего экрана, полного чужих немигающих звезд и разговаривал с Промом.

– Почему этот полет такой долгий? – спросил он.

– Мы летим далеко, – ответил робот. – Мы должны выйти за границу галактического диска.

– Но зачем?

– Все зависит от природы мусора, который мы вывозим. В этот раз наш мусор нужно выбросить очень далеко.

– А что мы везем в этот раз? – поинтересовался Драконов.

– Кварковую бомбу, – ответил Пром. – На Земле их было всего четыре, а сейчас осталась одна, последняя. Когда мы уничтожим эту, то не останется ни одной.

– Кварковую бомбу? Это не опасно?

– Нет, пока бомба на корабле, я контролирую ее. Но как только она выйдет за пределы корабля, включится механизм самоуничтожения, который взорвет бомбу через десять суток. Кварковая бомба уничтожает всю материю в пределах шестисот кубических парсеков.

– Шестьсот парсеков? – удивился Драконов. – Кубических? Но ведь это несколько звездных систем со всем их планетами!

– Вот поэтому мы должны взорвать бомбу в пустом пространстве, там, где нет звездных систем, – ответил Пром.

– Но зачем же было создавать такую бомбу? Это же бессмысленное оружие!

– Об этом нужно спрашивать не меня, а вас, людей, которые ее изобретали. Впрочем, она не совсем бессмысленна. Она могла бы пригодиться террористам, например.

В этот момент корабль прилично тряхнуло. Передний экран погас. Глаза Прома вдруг остекленели, он попытался встать, вытянул руки со скрюченными пальцами перед собой, затем упал, гулко ударившись затылком о металлический пол. Завыла сирена тревоги, но отключилась через несколько секунд. Испуганная Сильвия ворвалась в каюту.

– Что случилось? – закричала она.

– Я не знаю. Пром выключился. Посмотри на него!

– Пром – это часть корабля. Если он потерял сознание, значит, «Промтей» неуправляем!

– Ты знаешь, что бы это могло быть? – растеряно спросил Драконов.

– Знаю. Очень мощный электромагнитный импульс. Это нападение! Кто-то пытается завладеть нашим грузом.

– Но мы же везем бомбу!

– Правда? – удивилась Сильвия. – Будем надеяться, что они возьмут бомбу и не тронут нас.

– Ты знаешь, какая это бомба?

– Нет, а что?

Вдруг раздался сильный глухой удар: кто-то неаккуратно пришвартовался к кораблю. Пять минут спустя четверо головорезов вошли в кабину. Главный подошел к лежащему роботу, оттянул ему веки и заглянул в глаза.

– Этот мешок с шестеренками еще не совсем сдох, – сказал он. – Не страшно. Через полчаса они все отправятся на тот свет.

Сильвию и Драконова пристегнули наручниками к трубе.

– К сожалению, я не могу оставить вас в живых, – сказал главный. – Поэтому мы заберем ваш груз, а потом взорвем корабль вместе с вами.

– Мы никому не расскажем, – пообещала Сильвия. – Отпустите нас, пожалуйста, у нас медовый месяц.

– Да? – главный в первый раз посмотрел на нее внимательно. – Ничего не могу поделать. Все дело в вашем андроиде. Он оказался слишком живучим. Слишком прочно сделан. Убить его я не могу. Через какое-то время он может очнуться. Эти твари очень цепкие. Он устроен так, что будет преследовать меня до тех пор, пока жив. Поэтому у меня нет другого выхода; я уничтожу его вместе с кораблем. И вместе с вами.

– Шеф, – сказал один из головорезов.

– Что?

– Девушка.

– Что девушка? А, точно. Молодец, Перкин, хорошо мыслишь. Девушку я возьму с собой. Моя команда слишком соскучилась за женским телом. Вы, мальчики, будете иметь ее после меня.

Они отстегнули Сильвию от батареи и поволокли по коридору. Через несколько минут крики стихли. Затем включился передний экран. Вдалеке на фоне звезд висел чужой корабль. Драконов вырывался и бился головой о стену.

Чужой корабль начал разворачивать свои пушки. Корабль был длинным и тонким, как спица. Он поворачивался медленно и беззвучно, как елочный шарик, подвешенный на длинной веревочке.

В этот момент робот пошевелился на полу и замычал.

– Пром! – позвал Драконов.

– Что?

– Они забрали ее!

– Бомбу?

– Нет, Сильвию! А бомбу забрали тоже.

Пром поднялся. Его еще сильно шатало. Он нажал несколько кнопок, корабль мощно загудел и дернулся в сторону так, что у Драконова едва не оторвались кисти рук. Затем торпеда ударила в "Прометей". Освещение погасло. Пром снова лежал на полу. Но он был еще жив. Это значило, что корабль не разрушен окончательно. Торпеда лишь задела один из хвостовых отсеков.

Пром пошевелился и встал на колени. Затем подтянулся на руках к пульту управления. Снова упал.

– Освободи меня! – закричал Драконов.

Робот подошел к нему, опираясь на стену. Одной рукой разорвал металлическую цепь. Затем легким движением разогнул стальное кольцо, впившееся в человеческое запястье. Робот был очень силен.

– Их нужно догнать!

– Нет, – ответил Пром. Прометей в таком состоянии вряд ли догонит их. Гораздо проще будет их расстрелять.

Он положил руки на панель пульта управления. Его искусственные глаза горели зеленым огнем, освещая клавиатуру панели управления. Зеленый цвет глаз означал аварийный режим.

– Но там же Сильвия! Она умрет!

– Взрыв не разрушит бомбу, – ответил Пром. – Мы найдем ее в пространстве по пеленгу, подберем и продолжим наш путь… Мне трудно навести торпеды на цель, кружится голова.

Говоря это, Пром занес руку над кнопкой.

Драконов бросился на него сзади и попытался повалить на пол. Робот развернулся и ударил его кулаком в лицо. Человек лежал на полу и пытался подняться.

– Если ты будешь мешать мне, – сказал Пром, – я тебя убью. Задание должно быть выполнено. Бомба должна быть взорвана в пустом пространстве или хотя бы на большом расстоянии от планет, имеющих стратегическое значение.

Он нажал на кнопку, «Прометей» вдрогнул, две торпеды ушли в пространство.

– Попал, – сказал Пром, – я разнес им хвостовой отсек. Жаль, что попала только одна торпеда из двух.

– Ты убийца!

– Это важнее жизни отдельного человека.

– Это не отдельный человек, это Сильвия!

– Всего лишь человек. А бомба может убить миллиарды. Это вы ее изобретали, а не я.

Драконов снова бросился на него, но получил второй удар, от которого потерял сознание.

Он пришел в себя через пару минут. Он лежал в кресле, губы распухли, из носа струйкой текла кровь. Весь рот был полон крови, и Драконов не мог определить, все ли зубы на месте. Робот стоял у пульта управления и выглядел сосредоточенным. Цвет глаз сменился на желтый.

– Они все погибли? – тихо спросил Драконов.

– Нет. Попадание было неудачным. Они все же уходят от нас на одном двигателе. Теперь наши шансы примерно равны. Они не протянут долго. Сейчас они попробуют прыгнуть через гиперпространство. Я думаю, что больше одного прыжка им не сделать.

– Как ты думаешь, Сильвия жива?

– Это не имеет значения. Я все равно расстреляю их, как только подойду близко. Не вздумай вставать с кресла, шеф. Я ускоряюсь.

Страшная перегрузка вдавила Драконова в кресло. Пространство перед его глазами поплыло, ребра захрустели, сердце тяжело ударило в последний раз и остановилось. Сделать единственный вдох было тяжелее, чем поднять олимпийскую штангу. Затем на мгновение все залило голубым сиянием, и перегрузка исчезла.

– Жив? – спросил Пром.

– Кажется. Почти. Что произошло?

– То, что и должно было произойти. Они вошли в гиперпрыжок, но мы были близко и вошли в воронку сразу за ними. Теперь им не уйти. Через минуту мы выйдем в обычное пространство. Мы продолжаем висеть у них на хвосте.

Голубое сияние мигнуло еще раз, ослепив Драконова. Это означало, что они снова в обычном ньютоновском пространстве.

Драконов подошел к роботу. Он уже не пытался нападать, понимая, что это бесполезно. Пром был в тысячу раз сильнее человека. Впереди по курсу виднелась большая красно-голубая планета. Светящая точка чужого корабля висела на самой границе ее атмосферы.

– Где мы?

– Планета Элия, – ответил Пром. – Они опускаются в атмосферу. Видно, дела их совсем плохи.

– Почему?

– Очень просто. Никто в здравом уме не станет высаживаться на Элию. Там невозможна человеческая жизнь. Здесь погибли четыре экспедиции, с перерывами в пятьдесят лет. Каждая следующая экспедиция надеялась на свои самые лучшие и самые современные средства защиты. Это им не помогло. Человеческое существо не может жить на Элие дольше сорока минут. От смертоносного воздействия планеты защититься невозможно.

– Но как же Сильвия?

– Она либо умерла, либо скоро умрет. Мы тоже идем на посадку, шеф. Когда они умрут, я заберу бомбу и перенесу ее на "Прометей".

– А я?

– Мне очень жаль, шеф, но это необходимо. Ты тоже умрешь.

– Я понял, бомба важнее, – согласился Драконов. – У тебя совсем нет чувств?

– Они бы мне только мешали, – ответил Пром и выпустил последнюю торпеду. Ее светящийся след повис в черном пространстве, тонкий, как осенняя паутинка, несомая легким ветерком.

– Опять не попал, – сказал Пром безо всякого выражения в голосе. Это был твой последний шанс, шеф. Мы все-таки садимся на Элию.

* * *

Посадка прошла неудачно. «Прометей» сильно трясло в атмосфере, он почти потерял управление и опустился километрах в тридцати от намеченной точки. Корабль стоял на зеленой лужайке в предгорье, медленно остывая. С одной стороны были горы, с другой – красно-серая равнина. На равнине, у самого горизонта, виднелась блестящая спица чужого корабля.

– Порядок, – сказал Пром. – я подожду еще час, пока они умрут, потом отправлюсь туда и заберу бомбу. К сожалению, оба наши ховера испорчены, полететь не получится, придется идти пешком. Я потеряю еще один день, но сейчас это уже не имеет значения.

– Почему люди так быстро умирают на Элие? – спросил Драконов.

– Неизвестно. Может быть, сейчас я это узнаю. Я буду наблюдать за твоей смертью. Если не возражаешь, я аккуратно вскрою твою черепную коробку и поставлю электроды, чтобы следить за тем, что происходит с мозгом. Я могу также поставить датчики на печень, легкие и сердце. Ты не почувствуешь боли.

Но Драконов отказался от этого предложения.

Прошел час, но он все еще был жив. Потом прошел еще час. Робот выглядел озадаченным. Он снова предложил трепанацию, но уже без прежней уверенности.

– Я буду жить! – сказал Драконов, – Буду жить тебе на зло.

– Ты не можешь сделать ничего мне на зло, шеф. Я не ощущаю зла. Сейчас я просчитываю варианты решения этой проблемы.

– И что же?

– Решение только одно: все прошлые экспедиции высаживались на равнине и гибли. Мы же случайно оказались на возвышенности и остались живы. Это значит, что только равнины Элии смертельны для людей.

– Но Сильвия ведь на равнине!

– Да, ее уже нет. Но тебе повезло, шеф. Повезло немножко больше, чем ей.

– Немножко больше? Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что не стану спускаться на равнину и идти к тому кораблю. Равнина может оказать опасной и для меня. Я не должен рисковать.

– Так что же ты будешь делать?

– Я подожду здесь. Через девять с половиной суток сработает механизм самоуничтожения и бомба взорвется.

– Но вместе с ней взорвется вся эта звездная система!

– Конечно, – согласился Пром. – Но Элия – совершенно бесполезная планета, а других планет поблизости нет. Когда бомба взорвется, исчезнет только Элия и ее звезда. Зато я буду уверен, что бомба уничтожена.

– Будешь уверен? Но ты же погибнешь сам вместе с этой планетой!

– У меня нет инстинкта самосохранения, как нет и других человеческих инстинктов.

– Ты не хочешь жить? – удивился Драконов.

– Я хочу выполнить задание, – ответил Пром. – Я должен быть уверен, что бомба взорвалась. Это все, что мне нужно. Нам с тобой осталось девять дней, шеф. Постарайся прожить их с пользой.

Но последнее легче было сказать, чем сделать. Драконов вышел из корабля и погулял по зеленой лужайке. Природа вокруг выглядела гостеприимной. Везде росли деревья с крупными желтыми плодами. Драконов отведал несколько плодов, плюнув на всякую технику безопасности, и убедился, что плоды по вкусу напоминали булочки с корицей. Затем он посидел на берегу небольшого горного озера, серого и глубокого, как глаза Сильвии, женщины, без которой он не мог жить.

Отдохнув и успокоившись, он принял единственное возможное решение: он решил спуститься на равнину и умереть. Жить ему совершенно не хотелось.

По мере того, как Драконов спускался, с ним происходили странные вещи. Вначале он ощутил необычную легкость. Через некоторое время исчез животик, который последние годы упорно сопротивлялся любым мыслимым диетам. А затем ботинки стали болтаться на ногах.

Драконов остановился. Было очевидно, что его тело усыхало, становилось меньше с каждым шагом, который он делал в сторону равнины. Он догадался. Поэтому и гибли люди на этой планете: Элия просто растворяла их тела.

К этому моменту местное светило уже село, и наступила ночь. Элия очень быстро вращалась вокруг своей оси, местные сутки длились чуть больше четырех часов. Красная равнина светилась в темноте, но не вся, а лишь в тех местах, где образовались магматические разломы. Из-за быстрого вращения кора этой планеты была очень нестабильной.

Драконов продолжал идти и в темноте. К утру, которое наступило через час по земному времени, ему пришлось остановиться и полностью раздеться, потому что его тело стало вдвое меньше, и одежда мешала движению. Когда стало светло, он осмотрел себя.

Его тело не просто стало меньше. Оно стало моложе. Сейчас Драконов был десятилетним мальчиком. Он продолжил спускаться и понял, что чем ниже он опускается, тем моложе становится его тело. Очевидно, что на равнине его тело должно просто исчезнуть, потому что его возраст окажется равным нулю. Но этот удивительный факт давал ему еще один шанс.

Если тело становится младше, опускаясь к равнине, подумал он, то оно должно становиться старше по мере подъема. Сейчас Драконов никак не мог придумать, как ему справиться с роботом. Но став намного старше и мудрее… Как знать? Вдруг получится что-то изобрести?

И он стал подниматься.

Идея оказалась верной. Чем выше он поднимался, тем старше становилось тело. Вскоре он увидел себя сорокалетним, а еще одни местные сутки спустя – шестидесятилетним. Он сел на камень и задумался. Сейчас он был стар и, вполне возможно, мудр.

Он снова спустился к кораблю, решив поговорить с Промом. Когда он увидел робота, тот потрошил какого-то местного грызуна.

– Пытаюсь понять их систему размножения, – объяснил Пром.

– Зачем это тебе? Разве не все равно?

– Мой мозг не рассчитан на бездействие, – сказал робот. – В свободное время я нахожу проблемы и решаю их.

– В чем проблема этого грызуна?

– Все здешние животные откладывают яйца, даже звери. Я не понимаю, почему так происходит. У самок нет молочных желез. При этом яйца откладываются не в гнезда, а в холодные горные ручьи. Я не могу понять этого.

Драконов рассказал ему о своем открытии.

– Это очень интересно, – сказал робот. – Это многое объясняет. Возможно, этот феномен связан с очень быстрым вращением планеты вокруг оси. Из-за сильного центробежного ускорения время движется по-разному на разных уровнях. К сожалению, никто не узнает об этом открытии.

– Подожди, – сказал Драконов. – Посмотри на корабль этих бандитов.

Робот посмотрел.

– Ну и что? – спросил он.

– Он не меньше ста метров в высоту. Это значит, что, если Сильвию заперли в одном из носовых отсеков, она могла бы остаться живой. Она превратилась в младенца, но она жива! Мы еще можем ее спасти! Ты сейчас же спускаешься на равнину и отправляешься туда. Ты принесешь и бомбу, и младенца. Иди скорее, не то она умрет от голода. Детям нужно пить молоко каждые три часа.

– Нет, – сказал робот.

– Но почему нет?

– А что, если мое тело тоже начнет молодеть с уменьшением высоты?

– Тогда ты вернешься, вот и все. Но это вряд ли случится, поверь мне.

– Я не буду рисковать, – ответил робот.

– Почему?

– Потому что мой возраст меняется не непрерывно, а скачком. Вначале я был набором деталей, а потом сразу стал мыслящим существом. Поэтому, если мой возраст понизится до определенного предела, я превращусь в набор деталей и не сумею вернуться. Задание окажется невыполненным. Я не стану спускаться на равнину.

– Ты чудовище!

– Нет, я просто инструмент. Ты пытаешься отнестись ко мне как к человеку и каждый раз ошибаешься.

Вскоре наступила очередная короткая ночь. Драконов покопался в одном из отсеков корабля, развороченном вражеской торпедой, и нашел стальную деталь, напоминающую тяжелую дубину. Пром сидел отвернувшись, исследуя очередной экземпляр мелкого животного. Было совершенно темно, и только пальцы робота и мех зверька были освещенны голубым сиянием, исходящим из его глаз. Голубое свечение означало нормальный режим работы.

Драконов подкрался к роботу сзади, размахнулся и изо всех сил ударил робота по голове. Удар высек искры. Голова загудела как колокол. Пром слегка покачнулся, потом положил зверька и повернулся к Драконову.

– Теперь я предупреждаю тебя в последний раз, – сказал он. – Если ты хоть как-то попытаешься мне помешать, я убью тебя на месте. А сейчас иди спать, шеф. Тебе нужно отдохнуть.

* * *

Утром Драконов пригласил Прома на прогулку.

– Зачем? – спросил робот.

– Я хочу, чтобы ты увидел все это своими глазами. Я хочу подняться как можно выше и стать как можно старше. Возможно, я стану совсем дряхлым стариком, и у меня не останется сил, чтобы спуститься. Тогда ты мне поможешь вернуться. По пути ты будешь исследовать этот мир. Я уверен, что в нем осталось еще много проблем.

Пром согласился.

Они поднимались почти двое суток по местному времени, пока не увидели вершину. Она была совершенно голой и пустой. Невдалеке от вершины был лес огромных мертвых деревьев, которые давно потеряли кору. Исполинские корни торчали высоко над камнями, как кривые узловатые руки с растопыренными пальцами. Место выглядело довольно жутко. Драконов шел с трудом, эта высота была для него почти предельной. Временами из-под его ботинок выскальзывали осыпи мелких камешков. Чем выше, тем более непрочной и выветренной становилась скала.

– По-моему, мы пришли, шеф, – сказал Пром. – Еже несколько метров вверх, и ты станешь трупом. Давай передохнем и пойдем вниз. К тому же, здесь опасно находиться: эти камни совершенно неустойчивы.

Метрах в ста от них низвергался в ущелье горный ручей.

– Возьми меня на руки и поднеси к водопаду, – попросил Драконов. – Я хочу напоследок полюбоваться его красотой.

Пром взял его на руки и понес. Затем поставил у самого края глубокого ущелья, прорезанного водой за многие тысячи лет.

– Смотри, как красиво, – сказал Драконов, – ты знаешь, а таких водопадов, наверное, нет на Земле. Глубина ущелья не меньше километра.

Пром прищурился и заглянул вниз.

– Два километра и двести тринадцать с половиной метров до самой глубокой точки. Этот ручей падает практически вертикально до самой равнины.

– Ты можешь определить расстояние с такой точностью?

– Конечно. У меня интерференционное зрение и лазерный дальномер в сетчатке правого глаза.

– По-моему, ты ошибаешься, – возразил Драконов.

– Ошибаюсь?

– Здесь не больше двух километров и двухсот десяти метров.

Робот еще сильнее склонился над пропастью и замер на мгновение, вычисляя глубину. В этот момент Драконов толкнул его вниз.

Пром пролетел десяток метров, затем перевернулся и схватился пальцами за скользкий мокрый камень.

– Ты труп, – крикнул он снизу. – Не пытайся уйти, я тебя все равно поймаю.

Его голос казался совершенно спокойным.

Драконов собрал последние остатки сил, и столкнул вниз несколько крупных камней. Робот отпрыгнул в сторону и схватился пальцами за новую выемку в каменной стене. Драконов продолжил сбрасывать камни. Почва под его ногами поплыла, и ему чудом удалось удержаться на скале. Громадный обломок скалы свалился совсем рядом с ним, подпрыгнул и полетел, переворачиваясь, в пропасть, полную радужных брызг. Несколько камней ударили Прома по голове и плечам. Робот сорвался, но зацепился за стену снова. Сейчас он быстро, как паук, уползал по стене в сторону, уходя от возможного следующего камнепада.

Тогда Драконов испугался. Он бросился вверх с той скоростью, которую пока позволяли его немощные старческие ноги. Он упал, снова поднялся и, задыхаясь, продолжил карабкаться вверх. Обернувшись, он увидел, что Пром несется на него снизу, перемещаясь громадными нечеловеческими прыжками. Он сделал еще шаг вперед, подвернул ногу, попытался схватиться пальцами за большой корень мертвого дерева. Камни уплывали у него из-под ног. Внизу гремела настоящая каменная лавина. Дерево покачнулось и наклонилось. Затем свалилось, чудом не раздавив Драконова. У него больше не было сил пошевелиться. Он ждал, пока появится Пром.

Но робот не появлялся. Несколько минут спустя Драконов сполз вниз и почувствовал себя достаточно сильным, чтобы встать на ноги. Он склонился над головокружительно пропастью. Там, в самом низу, виднелась микроскопическая черная движущаяся фигурка. Это был робот, идущий в сторону равнины.

Ствол мертвого дерева лежал рядом. Драконов с удивлением заметил, что на ветвях появились почки.

Все остальное сложилось довольно удачно. К счастью, Сильвия действительно оказалась запертой в переднем отсеке, а на чужом корабле нашелся исправный ховер. Сильвия превратилась в младенца не больше нескольких недель отроду, но это все было поправимо. Пром перенес ее в ховер, затем перенес туда же бомбу, взлетел и направился назад.

Когда он прилетел, Сильвия уже училась ходить.

– Почему ты не поднялся снова, чтобы убить меня? – спросил Драконов.

– В этом не было смысла, – ответил Пром. – Я оказался на равнине, при этом я был жив и исправен. Я убедился, что Элия никак не влияет на механические организмы. Тогда я отправился за бомбой.

– И тебе не хотелось поквитаться со мной?

– Ничуть. Ты снова путаешь меня с человеком.

– Что ты будешь делать дальше? Осталось слишком мало времени до взрыва бомбы. Ты сможешь остановить часовой механизм?

– Нет, – ответил Пром, – я думаю, что мы взлетим, и просто попытаемся улететь так далеко, как сможем, в сторону межгалактической пустоты. Через шесть суток бомба взорвется прямо у нас на борту.

– Тогда оставь нас двоих здесь, – предложил Драконов. – Ты ведь можешь это сделать?

– Но я никогда не вернусь за вами.

– И не надо. Элия – это планета, где мы можем оставаться молодыми вечно, и вечно любить друг друга. Со временем мы заведем много детей и будем любить их тоже. Сильвия займется математикой. Я буду лечить своих потомков. Я, конечно, всего лишь окулист по образованию, но в других областях медицины тоже кое-что понимаю. Поэтому улетай поскорее, меня уже от тебя тошнит.

Пятнадцать минут спустя «Прометей» растворился в голубом небе. Сильвия еще не стала взрослой, но уже все вспомнила. Ее глаза и улыбка стали прежними.

– Как я выгляжу? – спросила она. – Смотри, у меня уже начала расти грудь. Тебе нравятся молоденькие девочки?

– Ты выглядишь так, будто из тебя извлекли корень, – ответил Драконов.

– Неужели мы навсегда останемся с тобой здесь?

– Навсегда.

– И мы вечно будем молодыми? – спросила она.

– Конечно.

– И наша любовь никогда не постареет?

– Разумеется.

– И ты сделаешь мне кучу детей?

– Обязательно, – ответил Драконов. – Ты знаешь, здешние млекопитающие откладывают яйца в горные ручьи, и яйца плывут вниз по течению до самой равнины. По-моему, это извращение. Наконец-то на этой планете появится кто-то, кто сможет родить ребенка по-настоящему. Первым будет мальчик, как мы и договаривались.

– Постой, постой, – задумалась она. – Возраст новорожденного равен нулю, а возраст матери гораздо больше. Это значит, что мать и ребенок не могут находиться в одной и той же точке пространства одновременно. Возникает совершенно особая геометрическая проблема… Как же я смогу родить ребенка?

– На то ты и математик, чтобы решать геометрические проблемы, – ответил Драконов. – Думаю, что ты решишь и эту.

Content

Сергей Герасимов
Сильвия и окулист

* * *