Сергей Герасимов

Закат в Заливе Циклопов

За все годы исследований Марса ни один аппарат не вернулся с этой планеты. Вначале, в эпоху «Викингов», все шло неплохо; спускаемые аппараты передавали красно-желтые и черно-белые панорамы поверхности планеты, брали пробы грунта, изучали погоду. Потом один за другим исчезли несколько «Фобосов» и картографирование планеты пришлось проводить с искусственных спутников. Все эти аппараты не должны были возвращаться на Землю. Но когда не вернулась первая экспедиция с четырьмя астронавтами на борту, многие на Земле ощутили тревогу. Следующая экспедиция была отложена на восемнадцать лет. Восемнадцать лет спустя супруги Янсон высадились в районе Залива Циклопов и в течение четырех дней передавали жизнерадостные сообщения. Затем связь прервалась.

Третий экипаж состоял всего из одного астронавта, Рональда Брука. Точкой приземления был выбран все тот же Залив Циклопов.

Карты Марса составлялись давно, еще в девятнадцатом и двадцатом веках. Они составлялись по аналогии с лунными картами: все темные пятна назывались морями или озерами.

«Океанов» на Марсе не было, правда в изобилии водились заливы, болота, низины, источники и прочая водяная мелочь.

Конечно же, это не имело никакого отношения к воде.

Рональд Брук поселился в пустой станции. Никаких следов супругов Янсон. Он помнил фотографию Мери Янсон, фотографию, которая обошла все газеты. С ее мужем он был знаком лично. Но здесь, в этой покинутой станции, все земное утрачивало значение. Он стоял у окна и смотрел на закат.

Он стоял у окна и смотрел на закат.

Во время заката температура в Заливе Циклопов плавно опускается от +10 до –50; маленькое, ненастоящее Солнце, так же медленно, как и на Земле, касается ровного горизонта.

Поверхность планеты пустынна и величественна; во время заката почва теряет свой рыжеватый оттенок, а небо становится голубым из-за конденсации ледяных кристаллов. К утру кристаллы осядут голубым инеем на на правильных металлических пирамидках, торчащих из поверхности Марса. Это монокристаллы железа, странные образования. Иногда перед закатом на небе появляются облака, настоящие облака, будто на Земле, но они никогда не подходят близко.

Он надел легкий скафандр и вышел наружу. Солнце почти село. Легкий ветерок пытался приподнять металлическую пыль.

Пыль сразу налипала на магнитные плодошвы. Зачем ты пришел сюда? – подумал Рональд Брук, – и что ты здесь делаешь? Была же какая-то причина? Одиночество? Желание прослыть героем?

Желание впервые за шесть лет попасть в экспедицию? Желание увидеть этот прекрасный закат? Он опустил голову и шел, задумавшись. Он смотрел на свои ноги и на неровную тропинку среди камней; ее оставили супруги Янсон.

На тропинке стоял капкан.

Рональд Брук видел капканы только в фильмах или в музеях.

В последний раз он видел капкан в одной из художественных лент, хранившихся в фильмотеке станции. Это было именно сегодня, несколько часов назад. Это был в точности такой же капкан. Капкан из фильма.

Он осторожно склонился над несложным механизмом. Ни изготовить сами, ни взять с Земли супруги Янсон это не могли.

А предполагать нечто третье было бы безумием.

Он поискал камешек и, найдя кусок металла, бросил его в капкан. Зубчатые створки захлопнулись. Он попытался поднять капкан. Напрасно. Устройство намертво приросло к металлическому грунту.

Рональд Брук вернулся в станцию и снял скафандр. Он сгреб с магнитных ботинок пригоршню металлической пыли и бросил в анализатор. Если анализатор обнаружит аномалии, то загорится красная лампочка.

Он лег и почти мгновенно уснул. Ему снилась прекрасная девушка без лица; девушка говорила ему: «ну ты же знаешь, как я тебя люблю» и он отвечал: «знаю». Он пытался разглядеть лицо девушки, но не мог. Но он знал, что лицо было красиво.

Он проснулся и долго не открывал глаз: он все еще кружил эту девушку, приподняв ее над землей, а она обнимала его и целовала в губы. Звук зуммера заставил подняться. Красная лампочка.

Красная лампочка; наконец-то что-то случилось.

Рональд Брук посмотрел данные анализа. Да, это не была обычная мертвая пыль. Ему показалось, что он знал это заранее. Он прогнал эту мысль. Это было нечто, на что его анализатор не был запрограммирован. Возможно, металлическая форма жизни. Возможно, еще более странная субстанция.

Он взглянул в окно. По небу быстро передвигался низкий Фобос, на глазах меняя фазы. Железные кристаллы уже стали покрываться инеем, делая ночь светлой, наполненной светом. По дорожке шла женская фигура.

Девушка подошла к окну и постучала. Постучала легко, спрашивая позволения войти. Это могла быть только Мери Янсон, так говорила логика, но Рональд Брук уже знал, что это была девушка из его сна.

Он впустил ее сквозь шлюз. Девушка была без скафандра. Ее загорелые руки были покрыты голубыми иглами инея. Иней сразу стал таять.

Рональд Брук сделал шаг вперед.

– Не касайтесь меня, я еще слишком холодная, – сказала девушка и виновато улыбнулась. Черты ее лица были чуть стерты, нечетки, и Рональд Брук снова старался разглядеть ее, так же как и во сне.

Девушка села на пластиковый диванчик и диванчик сразу прогнулся.

– Извините, я тяжелая, – сказала она.

Рональд Брук уже не удивлялся.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Да никак, наверное.

– Не могу же я называть вас Никак?

– А мне нравится это имя. Оно красиво звучит. Никак.

– Хорошо, если вы хотите. Меня зовут Рональд Брук. Вам уже теплее?

– Да, – она протянула руку.

Он коснулся ее пальцев и почувствовал ожег холода.

– Вы неживая, – зачем-то сказал он.

– Но ты же знаешь, как я тебя люблю, – спокойно ответила девушка.

– Знаю, – механически сказал он. – Так это ты убила супругов Янсон?

– Я.

– Зачем?

– Они слишком любили друг друга, а я была им не нужна. Но тебе ведь я нужна, правда?

– Конечно нужна, – ответил он, взвешивая шансы, – еще как нужна. Расскажи мне о себе. Откуда ты взялась?

– Я не знаю. А откуда взялся ты?

– Я прилетел с Земли. Там живут люди. Такие как я.

– Нет, таких как ты больше нет, – вздохнула девушка.

Он не стал возражать.

– А откуда взялись люди на Земле?

– Из создал Бог. Вначале он создал мужчину, потом женщину (зачем я пересказываю ей эти сказки? – возмутилось его второе я). Им жилось хорошо вместе. Они жили в саду, а посреди сада росла яблоня. Но Бог запретил рвать плоды.

– Почему?

– Потому что, сьев яблоко, люди бы начали понимать добро и зло, и стали бы равными самому Богу. Но женщина сорвала яблоко, откусила сама и поделилась с мужчиной. И люди стали понимать добро и зло.

– Нет, – сказала Никак, – в твоем рассказе нет логики.

Если женщина и мужчина сьели одно яблоко на двоих, то добро и зло каждый из них стал понимать лишь наполовину. Вот я пришла к тебе, сюда, сейчас. Скажи – это добро или зло?

Он не знал что отвечать.

– Видишь, – продолжала девушка, – вы сьели по половинке яблока, поэтому вы вечно путаете добро и зло. И никогда не можете отделить одно от другого.

Он почувствовал, что девушка права и ему стало обидно.

Потом он рассердился на себя за это глупое чувство.

– Не сердись, – сказала Никак, – я не хотела тебя обидеть.

Можно, я уйду и вернусь завтра в полдень?

– Возвращайся, – сказал Рональд Брук, – возвращайся, я буду тебя ждать.

Последние слова он сказал искренне.

Боже мой, неужели я могу в нее влюбиться? – подумал он, когда девушка ушла. Но ведь я был влюблен в нее уже во сне. А все остальное было лишь продолжением сна. Что мне делать?

Он решил заняться образцами.

Через несколько часов работы он начал понимать с чем имеет дело. Мельчайшая металлическая пыль действительно была формой жизни; металлические клетки делились, росли, быстро создавали сложные структуры и даже ткани. Капкан мог просто вырасти на грунте, скорее всего так и произошло. Но металлические организмы питались металлом, вот почему они могли убить супругов Янсон, уничтожив металлические части их скафандров.

А кто же тогда Никто? Металлическая девушка с металлическим сердцем, которое может любить? И можно ли любить металлическую девушку?

Он посмотрел на фотографии, сделанные фотороботом. Пока Никто находилась внутри станции, сотни приборов изучали ее.

Ее прекрасный загар был просто ржавчиной. Ночью она была холодна, а днем разогреется на солнце. В любом случае она не человек.

Следующий корабль должен был прилететь на закате. Что такое добро и что такое зло? – подумал Рональд Брук, – я никогда не смогу понять этого до конца. И как бы я ни поступил, я никогда не смогу себя уверить, что поступил правильно.

В полдень Никто вернулась.

– Я уже разгадал кто ты, – сказал Рональд Брук.

– Я знаю. Но это не помешает мне любить тебя.

– Мы никогда не сможем любить друг друга, – сказал Рональд Брук. – Мы слишком разные. Есть такая неоспоримая вещь, как биология. Если хочешь, я дам тебе учебник.

– Я знаю, что такое биология, – ответила Никто, – я даже знаю, что сегодня вечером прилетит следующий корабль. Я знаю, что ты собирался предать меня. Но ты еще не уверен. Ты еще не знаешь, как тебе поступить.

– А что мне делать?

– Возьми это и решай сам.

Она подала ему маленький черный предмет. В полдень ее рука была теплой.

– Что это?

– Это пуля, но она живая. Она убивает металл. Если ты выстрелишь по кораблю, то он никогда не сможет вернуться на Землю.

– Ты предлагаешь мне уничтожить корабль.

– Я предлагаю тебе выбрать между добром и злом. И что бы ты ни выбрал, ты будешь прав только наполовину.

На закате он надел легкий скафандр и вышел из станции. В его автоматической винтовке было девяносто пуль. Одна из них живая, убивающая металл. Но он еще не принял решения.

Когда корабль опустился на поверхность, Рональд Брук лег за большим камнем в форме правильной пирамидки. Закат был невероятен. Голубые кристаллики сгущали воздух, маленькое солнце переливалось всеми цветами спектра. Железная пустыня медленно опускалась в ночь. Из корабля вышла одинокая фигура в скафандре и большом шлеме с одним окошечком. Фигура напоминала циклопа.

– Какая разница? – подумал Рональд Брук, – как бы я ни поступил, я все равно буду прав только наполовину. Он прицелился и выстрелил по кораблю. Выстрелил той самой пулей. Теперь все было кончено. В любом случае зараженный корабль не доберется до Земли. Он выпустил остальные заряды в фигурку циклопа.

Через несколько минут корабль взлетел.

Вскоре метеллический вирус начнет разьедать обшивку, а через несколько месяцев от стальной громадины останется только труха.

Он встал.

Последний раз оглянувшись на закат, он отправился по тропинке к станции.

На тропинке стояла девушка.

– Спасибо, – сказала она, – не бойся, подойди ко мне.

Он сделал шаг и капкан захлопнул челюсти на его ноге. Он упал и больно ударился плечом о металл. Из металла вырос еще один капкан и сжал его локоть. Ткань прорвалась и Рональд Брук стал задыхаться.

– Помоги мне! – прошептал он.

Девушка виновато улыбнулась и, отвернувшись, отправилась прочь, в железную пустыню. Над железной пустыней догорал божественный закат.

Content

Сергей Герасимов

Закат в Заливе Циклопов