Сергей Герасимов

Западный склон

Когда ему еще не было двадцати, Кеннет не раз спускался по западному склону Эль-рисо. И только тогда, когда двое его товарищей погибли (один – провалившись в снежную трясину под Голубым Гребнем, другой – не успев срезать поворот у невидимых сверху Драконьих Зубов) – только тогда Кеннет попрощался с западным склоном.

Не то, чтобы ему надоели лыжи или безумный риск запрещенных трасс, даже не отмеченных на схеме, – ты проваливаешься туда словно в сверкающую развертывающуюся пропасть, дно которой выстлано облаками, – нет. Просто он вспомнил о маленькой Джемме, у которой не было никого, кроме старшего брата.

Если Кеннет погибнет, то с кем останется она? В свои пять лет Джемма только начинала осваивать лыжи, она еще неумело входила в повороты и не любила быстрых ледяных спусков. Но уже тогда было видно, что эта девочка создана для гор.

Несколько лет Кеннет проработал инструктором, обучавшим премудростям горных лых курортников, грациозных, как мешки с песком. Восточный склон Эль-рисо был совершенно безопасен и невыносимо скучен. От скуки Кеннет увлекся стрельбой из автоматической винтовки, и уже дважды побеждал в ежегодных состязаниях, и уже снова начинал скучать. Но произошло несчастье.

В ту зиму Джемме едва исполнилось двенадцать, она проходила спуски и грациозно, и классически правильно, но слишком правильно, будто старательная школьница, и Кеннет понимал, что еще очень нескоро к ней придет бесстрашная уверенность, позволяющая играть с ледяной горой, словно с дрессированным зверьком. Кеннет не раз рассказывал ей о западном склоне и рисовал карту трассы, и объяснял, почему этот спуск смертельно опасен, а Джемма смотрела на него своими огромными глазами и соглашалась с каждым его словом. В ней уже начинала звучать мелодия – притягательная, но непонятная, как песня на незнакомом языке.

Скоро Джемма поймет, что это песня о любви. У Джеммы были друзья – братья Харперы, Род и Джейсон, оба намного старше ее. Они-то понимали слова в песне.

С ними Джемма объездила весь Эль-рисо, конечно, кроме западного склона.

Семь лет по западному склону не спускался никто и с трассы исчезли даже желтые треугольники, предупреждавшие об опасности.

… Двое суток подряд – девятнадцатого и двадцатого января – бушевала метель, а двадцать первого утром Кеннет узнал, что Джеммы не стало. Внешне он остался спокоен. Удивляясь своему спокойствию, он собрал вещи, взял автоматическую винтовку и свои старые лыжи «Россиньоль», заточенные на очень жесткий снег, погрузил все в машину и поехал вверх по петляющему серпантину дороги.

Ему рассказали, как это случилось. Перед самой метелью Джемма с друзьями проходила на скорость один из не особенно опасных участков. Через горные зубцы начинали переползать облака; Кеннет знал, что в такие минуты освещение становится феерическим, со снега исчезают тени, и только инстинкт помогает не сбиться с трассы. К концу трассы Род и Джейсон приехали вдвоем. Они выпили пива в деревне и ждали Джемму, пока не началась метель. Потом выпили еще и только на следующий день испугались. Если бы Джемму стали искать сразу, она бы осталась жива. Только они были виноваты в ее смерти. Именно поэтому Кеннет взял с собой винтовку. теперь его собственная жизнь не имела смысла. Но те, кто убили Джемму, должны были умереть.

Братьев Харперов Кеннет нашел быстро. Они все еще оставались в деревне у подножия и напивались пивом, чтобы отогнать черные мысли.

– О, Кеннет! – Род изобразил на лице сострадание. – Мне так жаль, правда.

– Я приехал поохотиться, – сказал Кеннет.

– Здесь нет дичи, – братья переглянулись, – здесь нет дичи, Кеннет, что с тобой?

– Я хороший охотник, я никогда не промахиваюсь, вы это знаете. Поэтому я найду дичь.

– Мы понимаем, Кеннет, это так подействовало на тебя…

– Я приехал за крупной дичью. Я убью вас обоих, но не сразу. Я дам вам шанс. Я даю вам ровно час времени, чтобы уйти от меня; потом я пойду за вами.

Кеннет посмотрел на часы. До захода солнца оставалось еще два с половиной часа.

* * *

Кеннет поставил машину у единственной дороги, ведущей вниз. Чуть выше покачивалась кабинка фуникулера с изображенной на ней схемой лыжных трасс. Схема была выполнена флуоресцентными красками и ярко светилась в косых солнечных лучах. Братья Харперы не могли уехать ни вверх и вниз. остаться в деревне они тоже не могли. Они могли лишь уйти в гору пешеходной тропинкой. Этот путь займет часов десять-двенадцать.

Вскоре Кеннет заметил две лыжные курточки: яркие красная и оранжевая точки передвигались вверх по синеющему в ожидании сумерек снегу. Еще двадцать минут он следил за ними, затем встал и направился к кабине фуникулера. Через полчаса Кеннет пил кофе в большом зале гостиницы, построенной на самой вершине Эль-рисо.

Братьев Хрперов он опередил на десять часов, как минимум.

Январь на Эль-рисо – мертвый сезон: январские ветры слишком холодны.

Большой зал был пуст, лишь одна, невзрачного вида женщина читала книгу у камина.

Порой она поднимала глаза и смотрела поверх очков в глубокую сиреневую ночь, густеющую за огромным окном, больше похожим на стеклянную стену.

Кеннет сел рядом. вскоре они разговорились. Книга называлась «Ранговые корреляции» и потому быстро была забыта. Женщину звали Сузан Ли, она умела хорошо слушать. Сейчас Кеннет должен был говорить с кем-то. Он рассказал Сузан все, что он знал об Эль-рисо, все о прошлых днях и даже о западном склоне. Но он ничего не сказал о Джемме, это было слишком тяжело. Они расстались почти друзьями.

Утром ему не пришлось долго ждать. Братья Харперы в полной экипировке появились с первыми лучами солнца. Эти мальчишки собирались спуститься по одной из безопасных трасс.

– Привет, ребята! – Кеннет поднял винтовку и покачал ею в воздухе. – так и быть, я дам вам еще пять минут.

В винтовке не было патронов. Брвтья Харперы должны были погибнуть на трассе – так, как погибла Джемма. Кеннет это решил и это будет. Сейчас братья могут уходить только по западному склону. Западный склон не может пройти ни один человек, спускающийся здесь впервые.

Род и Джейсон исчезли. Кеннет подождал пять минут и направился за ними. Он постоял немного, прежде чем спускаться. Он ждал, пока его тело вспомнит западный склон, вспомнит бешеную радость полуполета-полупадения, пока…

Он увидел три лыжни. Трое? Сомнения нет, только что здесь прошли трое. Не раздумывая, Кеннет скользнул вниз. Его ноги узнавали снег, как пальцы пианиста узнают не игранный с детства этюд Черни. Он шел намного быстрее тех, кто впереди. Вскоре он увидел братьев Харпер и чуть в стороне незнакомую фигуру.

Сегодня на склоне погибнут трое. Жаль, Кеннет не хотел этого.

Склон был крут, но безопасен до самой развилки: на пути торчала бугристая скала; она выглядела как кусок наждака под микроскопом. Скала была совершенно черной – здешний ветер всегда дует снизу вверх и никогда не оставляет снега на подветренной стороне больших камней. И этот же ветер делает невидимыми мелкие камни – «драконьи зубы», – о которые ты разбиваешься в лепешку, если только свернешь вправо.

Незнакомая фигура свернула вправо и в этот момент он узнал ее.

Братья Харперы свернули влево. Это был их последний шанс; об этом пути им наверняка рассказала бедная Джемма; вскоре они вылетят на голый лед, на котором даже лыжи с жестким кантом будут неуправляемыми; в леднике будут две трещины, каждая с большим шифтом – метра полтора, – но их можно перепрыгнуть. Если они это сделают, то уйдут от погони. Но та, которая свернула вправо, обязательно погибнет.

Кеннет свернул вправо, – пусть о братьях позаботится их собственная судьба.

Сейчас он думал о той женщине, которая спускалась по широкой дуге Голубого Гребня. В этом месте глубокий снег не дает набрать скорость, и, значит, Кеннет мог догнать ее лишь одним способом – пройдя через трясину. Это место было огромным провалом. Постоянные ветры заметали его пушистым снегом, таким мягким, что даже упавший легкий женский шарф мгновенно проваливался на невообразимую глубину. Слетев с почти отвесного склона, Кеннет чуть сильнее нажал задники; лыжи вынырнули из снега и понеслись с предельной скоростью. На такой скорости лыжи ведут себя как крылья, они планируют над мягким снегом, почти не опираясь на него. Пройдя трясину, Кеннет стал на кант и прошипел еще десяток метров по леденистому снегу. женская фигура в желтой куртке подъехала и стала рядом.

Ее рука поднялась, чтобы снять очки, но Кеннет был быстрее. Он сорвал очки и отбросил их далеко в снег. Сузан Ли была удивлена и возмущена одновременно. Ее глаза проследили за очками, утонувшими в трясине.

– Что вы себе позволяете? Мои очки!

– Я люблю тебя, – сказал Кенет первое, что пришло в голову.

– Правда? Повтори.

– Я люблю тебя, – он повторил эти слова и вдруг понял, что они были правдой.

Сузан улыбнулась.

– Но зачем ты выбросил мои очки?

– Потому что дальше мы будем спускаться медленно, очень медленно и осторожно.

* * *

Спустившись в деревню, Кеннет узнал, что братья Харперы остались живы. Но это не особенно огорчило его. Шесть месяцев спустя Кеннет и Сузан стали мужем и женой. Вторым ребенком у них родилась дочь. Девочку назвали Джеммой. Кеннет больше никогда не поднимался на Эль-рисо.

Content

Сергей Герасимов

Западный склон