Василий Головачев

Магацитлы

Вдруг – это было на мгновение – будто облачко скользнуло по его сознанию: не во сне ли он все это видит?..

А. Толстой. «Аэлита»

ДУША ЗОВЕТ

Странное дело: он совсем не помнил ее лица! Помнил отдельно полураскрытые чувственные губы, тонкий нос, огромные зеленые глаза с влажным блеском, воздушный абрис… сердце замирало, кровь водопадом по жилам… Нежный голос: что такое счастье?.. Когда это было, где и с кем? И было ли вообще? Он силился составить в памяти образ любимой и – не мог. Только голова начинала кружиться, и сладкой болью отдавался в ушах голос: где ты, где ты, Сын Неба?..

Лось подхватился на кровати, провел ладонью по мокрому от пота лицу. Сказал глухо, отвечая зову:

– Далеко я от тебя, любовь моя… жди, скоро прилечу…

На мгновение она встала в памяти как живая… и ушла в незримые пространства, оставив горьковато-сладкий запах яда и смерти.

Лось поднялся в одной рубахе, подошел к окну. Глаза уколол бледно-серебряный лунный луч. Воспоминания обрушились на голову снежной лавиной…

Голубоватые очертания Соацеры, столицы Марса, уступы плоских крыш, решетчатые стены, увитые зеленью, зеркала прудов, прозрачные башни…

Гигантская статуя, потрескавшаяся, покрытая лишайником: каменный гигант стоял во весь рост, возвышаясь над пустыней. Ноги его были сдвинуты, руки прижаты к узким бедрам, рубчатый пояс подпирает выпуклую грудь, на солнце сверкает ушастый шлем с острым гребнем, точно рыбий хребет… Скуластое лицо с закрытыми глазами улыбается лунообразным ртом…

Остатки циклопической стены у озера, лестница, две огромные сидящие статуи, заросшие ползучей марсианской растительностью. На ступеньках лестницы появилась молодая женщина. Голову ее покрывал желтый острый колпачок. Она казалась юношески тонкой, бело-голубоватая, рядом с глыбой вечно улыбающегося Магацитла.

Аэлита…

Сердце защемило так сильно, что Лось схватился за грудь, царапая ногтями кожу. С трудом сдержал стон… Он был одинок, когда улетал с Земли на Марс, он был одинок на Марсе, несмотря на все удивительные встречи, и не избежал одиночества, вернувшись домой, оставив в чужедальной стороне, на другой планете, любимую, чьи предки когда-то также прилетели с Земли, – Аэлиту…

Кое-как успокоив сердце, Лось напился холодной воды, прилег на постель, но до утра больше не уснул.

Встал рано. Сварил кашу, съел пару ложек, пощипал черствого хлеба, вспоминая свои нынешние заботы и обязанности. Торопливо оделся и вышел.

Прошло четыре месяца с того момента, когда Гусев примчался за ним и повез в снегопад на радиотелефонную станцию, чтобы услышать сигналы с Марса. Это был не сон! Аэлита оказалась жива, каким-то образом ей удалось найти в хаосе войны работающую радиостанцию и бросить в бездны космоса свою любовь и муку: где ты, где ты, где ты, Сын Неба?.. Лось услышал призыв, и его потрясение было столь велико, что он заболел нервами. Однако сумел выбраться из трясины психического срыва и начал лихорадочно готовить аппарат к новому полету на Марс.

В правительстве России помогать ему отказались, сославшись на отсутствие реальных доказательств значимости полета и весомой научной отдачи. Тогда Лось написал в газету, и ему со всех концов державы пошли письма: тысячи простых людей поддержали его идею и слали сбережения, веря, что Марсу требуется помощь.

К середине мая собранных денег хватило, чтобы начать ремонт аппарата. К концу мая Лось заготовил провиант, запасы ультралиддита – ракетного топлива, – купил кое-какую научную аппаратуру, дальнодействующие миниатюрные рации, загрузил в ракету мешок агитационной литературы, начал готовиться к отлету. Оставалось только найти попутчика.

Однако с попутчиком неожиданно случилась незадача.

Гусев Алексей Иванович, скрасивший первый полет и по сути спасший Лося, лететь во второй раз на Марс не захотел.

– Извини, Мстислав Сергеич, – сказал он смущенно, отводя хитрые, простоватые глазки. – Не могу я сейчас лететь. Народ меня видеть желает, послушать про жизнь марсианскую. Да и Машка рожать собралась. Так что не обессудь. Вот месяца через четыре либо через полгода – полетел бы…

Лось посмотрел на сытое лицо бывшего красноармейца – бывшего комполка, как Гусев любил себя называть, – приобретшее черты некой значительности и барства, и понял – не полетит. Гусеву было хорошо и на Земле, где он наконец смог стать героем, свидетелем и описателем удивительных чужепланетных приключений. Ждать же Лось не хотел и не мог. Его позвали – он должен был лететь. Душа уже не жаждала одиночества, как прежде, она жаждала любви, стремилась к Марсу сквозь холод и мрак космического пространства. На Земле ему места не было.

Когда он разговаривал с Аэлитой о счастье, был уверен, что его оценка правильна. Для того, чтобы быть счастливым, надо было действительно не думать о себе. Ибо тот по-настоящему счастлив, в ком полнота, согласие и жажда жить для другого, для того, кто дает эту полноту, согласие и радость. Но здесь, в городе, где он родился и вырос, где осуществил свою мечту межпланетного перелета, не было той, ради которой стоило жить. И Лось с трудом заставлял себя не торопить события, понимая, что любой просчет в подготовке экспедиции может обернуться бедой.

С Гусевым он встретился еще раз, уже в конце мая, перед самым отлетом. Бывший попутчик сам приехал на Ждановскую набережную, где располагалась мастерская Лося.

Алексей Иванович вылез из роскошного автомобиля, предоставленного ему в распоряжение Наркомпросом, где у бывшего красноармейца оказались приятели из числа тех, с кем он брал Перекоп. В руках Гусев держал бутылку марочного коньяка и черный портфель с монограммой «ГАИ».

– Вот, пришел попрощаться, Мстислав Сергеевич, – заявил он бодрым голосом; одет Гусев был в добротный шевиотовый костюм в полоску и лакированные штиблеты. – Попутчика нашел?

– Нет пока, – отрицательно качнул головой Лось. – Журналист Скайльс прислал письмо из Америки, он готов лететь, но летом, а я ждать не могу.

– Понимаю. – Гусев обошел очищенное от корки нагара, заблестевшее, как и прежде, ставшее чуть длиннее яйцо, постучал ногтем по клепаной обшивке. – Как новый наш корабль. Эхма, если б не Машка…

– А как твое «Общество»?

Лось имел в виду основанное Гусевым «Общество для переброски боевого отряда на планету Марс в целях спасения остатков его трудящегося населения».

– Да никак, – сморщился Алексей Иванович. – Как до дела – все в кусты, черти окаянные! Да и комиссариат денег не выделяет. Отряд большой нужен, однако, душ на тыщу, полк целый, эт сколько ж аппаратов надо? Где их взять? Хорошо, вот тебе средства дали на перевозку ракеты из Америки сюда да на ремонт.

– На ремонт я сам собрал. Двигатель новый теперь, получше, я много чего учел.

– Что ж, ты большой инженер, Мстислав Сергеевич, никто, кроме тебя, марсианской техники не понимает, а я вот… видишь… лектором заделался.

Гусев как-то безнадежно махнул рукой и принялся открывать коньяк.

– Ну что, выпьем за окончательное присоединение Марса к республике, Мстислав Сергеевич? Привет передавайте там, от Гусева, Аэлите, Ихошке тож, ежели жива, пусть не поминают лихом бывшего комполка. – Гусев хохотнул. – Помнят меня, наверное, устроил я им революцию!

Лось не без колебаний выпил полстакана коньяку. По жилам заструилось тепло, грудь размякла, жизнь стала казаться почти приятной.

– Ну, бывай здоров, Мстислав Сергеич, – вытер усы Гусев. – Держи ухо востро. Побольше золотишка привези оттуда. Я вот привез кое-что, хорошо оценили… – Он осекся, кося глазами. – Такие вот дела. Я тут оружие тебе привез, на всякий случай. Маузер, патроны, гранаты. Вдруг пригодится.

Он сжал ладонь Лося горячей влажной рукой, вышел, пошатываясь, из сарая.

Из-за лесов появился рабочий Хохлов, сказал осуждающе:

– Расплылся ваш дружок, вон какая рожа красная.

– Дело не в роже, – меланхолически ответил Лось. – Плохо, что душа у человека покоя запросила. Ты вот так и не хочешь со мной лететь?

– Не хочу, – вздохнул Хохлов, вытирая руки ветошью. – Что мне там делать, на Марсе? У меня на Земле полно дел, семья, дети.

Лось усмехнулся.

Все было почти как в тот день, перед отлетом, когда он разговаривал с помощниками о житье-бытье, предлагал попутешествовать на Марс. Ни Хохлов, ни Кузьмин не переменили своего мнения о полете, хотя это был не страх, а скорее прагматическая житейская опаска – оставить близких, родственников, семьи без кормильца.

Лось допил гусевский коньяк, вышел на набережную. Его качало, в голове шумел ветер. А мысли бежали вперед, опережая ракету, и казалось, вот-вот появится под ногами зловеще-красный шар Марса, родина Аэлиты и потомков Магацитлов, бежавших от войны на Земле. Звезды смотрели на человека, вцепившегося в решетку ограждения набережной, и молчали. Подул холодный ветер. Лось озяб и ушел обратно в сарай, к аппарату, где было тепло.

Рабочие разбирали леса, переговаривались будничными голосами, уютно потрескивал костерок, и на миг Лосю показалось, что он не одинок.

– Аиу ту ира хаске, Аэлита? – пробормотал он. «Могу ли я побыть с вами, Аэлита?»

Никто не ответил.

Лось вздохнул и пошел спать.

ИНАЯ ВЕТВЬ

Из безмерной дали пространств прилетел чарующий женский голос, повторяющий печально на неземном языке:

– Где ты, где ты, где ты, Сын Неба?

Тарас отключил грезир и долго сидел в темной комнате, переживая самую настоящую тоску и боль. Вытер глаза. Потом включил свет, открыл дверцу старинного шкафа и достал тоненькую книгу из настоящей бумаги. На обложке был нарисован необычный летательный аппарат в форме эллипсоида, с рядами заклепок, имеющий небольшой стабилизатор, иллюминаторы и мощное сопло, обвитое спиралью. У аппарата стояли двое в кожаных куртках и шлемах. Это были Лось и Гусев. А книга называлась «Аэлита», автор – Алексей Толстой. Если верить ее выходным данным, книга была издана около четырехсот лет назад в России, где произошла революция, погрузившая империю во мрак лжеидеологии.

Открылась дверь. Вошел крупный, абсолютно лысый мужчина, изрезанное морщинами лицо которого говорило о жизненных бурях, пережитых этим сильным человеком. Это был дед Тараса, Павел Жданов.

– Ты хотел меня видеть?

– Извини, – очнулся Тарас, смущенно попытался закрыть книгу ладонью.

Павел заметил этот жест, приподнял бровь.

– Ты читаешь старинные книги? Похвально. Что именно?

Тарас, колеблясь, протянул ему предмет своих грез.

Павел взял в руки книгу, хмыкнул, полистал и вернул.

– Интересные у тебя увлечения. Чем же тебя захватила эта романтическая история четырехвековой давности?

– Ты читал?

– Читал.

– Здорово, правда? Я перевел ее в формат видео, смотрю чуть ли не каждый день… – Он помолчал и стесненно признался: – Жалко мне их…

– Кого?! – удивился Жданов-старший.

– Лося… Аэлиту… так все кончилось грустно… если бы я мог помочь…

Павел внимательно оглядел порозовевшее лицо внука, присел на край диванчика.

– Я тебя понимаю, парень.

– Правда?! – обрадовался Тарас.

– Ты романтик, впечатлительная натура, как и твоя мать. Не скажу, что это сильно положительное качество для мужика, но без него трудно достичь поставленной цели. Тебе всего двадцать лет, все впереди, оставайся романтиком как можно дольше. – Павел улыбнулся. – Циником стать всегда успеешь.

Тарас расплылся в ответной улыбке.

– Ты всегда меня понимал больше, чем отец. Так здорово иметь поддержку. Отец не всегда одобрял мои увлечения…

– Он тебя любит.

– Я знаю, но он более суров…

– Возможно, это правильно. Ты об этом хотел со мной поговорить?

Тарас помотал головой, кивнул на книгу:

– Об этом.

Павел непонимающе посмотрел на обложку книги, потом на лицо внука.

– В каком смысле?

Взгляд Тараса загорелся.

– Дед, ты только не смейся… Ты, конечно, не эксперт-хронодендролог, но должен знать…

– Что?

– Существует ли Ветвь, где реализована хронореальность, соответствующая фантазии Толстого.

Павел задумчиво почесал подбородок.

– Ты хочешь сказать – вот этой виртуальной реальности? – Он взвесил в руке книгу.

– Да! – кивнул раскрасневшийся Тарас. – Я очень хотел бы побывать в том мире – реально! Не в иллюзии грезира!

Жданов-старший в сомнении покачал головой.

– Не уверен, существует ли такая Ветвь. Во всяком случае, я никогда ни с чем подобным не сталкивался.

– Так поищи! Наверняка у вас есть банк данных обо всех Ветвях Дендрофрактала.

– Банк есть, – усмехнулся Павел, – но далеко не обо всех вариантах хронотрансгрессий. Их число почти бесконечно.

– Почти! Но не бесконечно же? Поищешь, дед?

Павел еще раз, более внимательно, полистал книгу, задержался на рисунке: тонкая женская фигурка и у ее ног – беловолосый мужчина, – закрыл книгу.

– Ты уверен, что тебе это жизненно важно?

– Да!

– Почему?

– Как это почему? – возмутился Тарас. – Представляешь, можно будет встретиться с потомками атлантов! Узнать, что случилось на самом деле, почему они сбежали на Марс! Как можно путешествовать в космосе на таких допотопных ракетах, да еще с такой скоростью?

– Плюс марсианки, – добавил Жданов-старший рассеянно. – У Толстого они весьма привлекательны, в отличие от марсиан.

Тарас покраснел, сбился с тона.

– Я об этом не думал…

– А зря. – Павел не выдержал, засмеялся. – Красная планета должна быть населена красными девицами. Я бы непременно проверил этот тезис.

– Шутишь?

– Да почти что и нет. – Павел поднялся, похлопал внука по плечу. – Ты еще совсем мальчишка, внучек. Тебе учиться надо.

Лицо Тараса стало упрямым, губы сжались.

– Ты тоже когда-то был мальчишкой. А мне, между прочим, уже двадцать, я закончил колледж, два курса квистории РИВКа[1]… знаю воинские искусства…

Павел прищурился.

– Это немало. – Он подумал. – Но и немного.

– Для начала хватит. Отец всегда учил меня не подчиняться судьбе, а управлять ею.

– Схватить судьбу за горло, – добавил Жданов-старший безразличным голосом.

Тарас окончательно сбился, замолчал, хотя в глазах его продолжал гореть огонек упрямства и нетерпения.

– Ты сам говорил, что главное в жизни – найти самого себя. Почему я не могу это сделать по-своему?

Павел прошелся по комнате внука, превращенной им в старинное жилище с книжными полками и раритетами в прозрачных шкафах, добытыми старшими Ждановыми в походах по Древу Времен.

– Кажется, ты взрослеешь, парень. Это радует.

– Значит, ты поможешь?

– Попробую. Хотя не обещаю скорого решения. Нужен допуск, обоснование, плюс время, плюс… – Павел не договорил.

Тарас вскочил, сжал его в объятиях:

– Благодарю, дед! Ты у меня лучший дед на свете!

– Не уверен, что тебе это действительно необходимо, однако почему бы и нет? Если поставил цель – добивайся. Надеюсь, ради этого ты не бросишь учебу?

– У меня каникулы, два месяца в запасе.

– Тогда пока.

Павел вышел.

Тарас посмотрел на обложку книги на диване, вскинул кулаки и издал торжествующий вопль:

– Йохой!..

ПЕРЕД СТАРТОМ

Мстислав Сергеевич Лось еще совсем недавно был крепко сложенным человеком среднего роста. Лицо бритое, с красивым большим ртом, выражающее одновременно волю и вечное колебание, принадлежащее его внутреннему миру, миру тумана, дождя и печали. За три с половиной года, проведенных на Марсе, и год на Земле он похудел, постарел, лицо изрезали преждевременные морщины, губы приобрели складку обреченности. Лишь глаза инженера не изменились, пристальные, светлые, как бы летящие впереди лица, всматривающиеся в неведомые дали, не доступные никому другому.

Весть о том, что Аэлита жива и ждет его, добавила этим глазам влажного блеска надежды. В остальном же он так и остался человеком на пороге старости, державшимся на неистовой работе все еще молодого сердца.

Не уговорив Гусева лететь на Марс, Лось снова развесил по городу объявления, не особенно надеясь на результат. Спутники ему уже предлагали свою компанию, но спутниками соглашались быть только петроградские мальчишки. Это веселило и злило одновременно. Взрослые же обходили мастерскую на Ждановской набережной за версту.

За год работы на механическом заводе «Петроградский корабельщик» Лосю удалось создать двигатель марсианского типа, с усовершенствованиями, и построить маленькую летающую лодку на двух пассажиров. Лодку он погрузил в аппарат в разобранном виде, надеясь воспользоваться ею на Марсе для поисков Аэлиты. Заводские власти сначала не хотели отдавать диковинный летательный аппарат, Лось пошел в Наркомнауки, пожаловался комиссару Путинсону, оказавшемуся приятелем Гусева, и вопрос разрешился.

Транспортировка аппарата из Америки, с берега озера Мичиган, куда он упал, в Россию стала самой легкой проблемой. Труднее всего оказалось доказать органам НКВД, что космолетчики не являются марсианскими шпионами. В конце концов связи Гусева сделали свое дело, и от них отступились. Ремонтировал свой помятый, лопнувший аппарат Лось уже в спокойной обстановке. Хотя и в диком нервном напряжении. Все казалось, что он опаздывает, что Аэлиту там пытают и вот-вот сбросят в шахту лабиринта царицы Магр.

Вечером двадцать восьмого мая, в среду, он в последний раз проверил состояние девятиметрового яйца, приборов, груза и поехал в Пулковскую обсерваторию.

Встретил его лично директор обсерватории Струганович, пожал руку.

– Очень рад, товарищ Лось, наслышан! Говорят, вы снова летите на Марс?

– Лечу, – подтвердил Лось. – Завтра утром. Вот хочу взглянуть на планету в телескоп, позволите?

– Вам – все, что угодно. Условия для наблюдений не идеальные, Марс нынче низко над горизонтом, но посмотреть можно. Мы только что ввели в строй новый телескоп системы Максутова, очень сильный, через него даже муху на Луне увидеть можно.

– Муха мне без надобности, – улыбнулся Лось, томимый нетерпением. – За Марсом наблюдаете?

– Как говорится – глаз не сводим. Вспышки видели, искры какие-то, красные дымы – как от пожаров. Можете объяснить, что там происходит?

– Воюют все еще… – пробормотал Лось. – Хотя Тускуб должен был уже подавить восстание…

– Вы говорите о главе Высшего Совета Инженеров?

Лось кивнул, не удивляясь знаниям академика. Очевидно, лекции Гусева посещала и научная интеллигенция республики, и все знали, что творится на Марсе. Естественно – в интерпретации самого Гусева.

– Идемте, Мстислав Сергеевич. Облаков пока нет, что-нибудь увидим.

Директор повел Лося к телескопу.

Большой купол обсерватории высился на холме темной громадой на фоне звездного неба. Была видна щель в куполе, сквозь которую на небо смотрела труба телескопа.

Астрономы уступили место у специального кресла с окулярами, уважительно поглядывали на гостя.

Лось сел, затаив дыхание, чувствуя стеснение в груди и легкое головокружение. Зажмурился, потом открыл глаза, прижался лицом к мягким резиновым кольцам. Перед глазами заплясало красное пятно, размытое, как в струях дождя. Лось моргнул, сосредоточился. Марс вырос перед ним ощутимо массивным каменным шаром.

– Тума… – прошептал он, увидев знакомые очертания марсианских пустынь и горных стран. – Азора… Лизиазира…

По буро-оранжевой скатерти Азоры, испещренной пятнами и жилами высохших каналов, катился более светлый вал песчаной бури. Лизиазира была окутана дымом и пылью, в этой бархатной кисее изредка всплывали яркие точки и гасли. Появилось звездообразное темное пятно, от которого тянулись во все стороны извилистые ниточки-паутинки.

– Соацера!

Изображение Марса поплыло, исказилось. Лось не сразу понял, что это его слеза… Оторвал лицо от окуляров, быстро протер глаза, но, когда вновь уперся лбом в тубус, увидел лишь тускнеющее бордово-коричневое зарево, уходящее в темноту.

– Марс уходит за горизонт, – подсказали ему виновато.

– Что-нибудь увидели? – обступили его; лица внимательные, азартные, в глазах любопытство.

– Чужой мир, – глухо сказал он, берясь за трубку без табака; с недавних пор Лось бросил курить, но привычку сосать трубку не оставил. – Гибнущий мир… спасать надо.

В сердце горел огонь. Огонь тек по жилам. Голова дымилась. Хотелось крикнуть во все горло: Аэлита, дождись! Но он сдержался, ощущая ртом горечь собственного дыхания.

Директор обсерватории что-то говорил, провожая гостя, приглашал к себе домой, обещал всяческое содействие, и у Лося даже мелькнула мысль взять его в спутники. Но, глянув на Стругановича, он понял, что тот не выдержит перелета. Не старик еще, но рыхлый, водянистый, как медуза, кабинетный ученый. Не путешественник.

Подумал как о чем-то решенном: так и придется лететь в одиночку.

На машине обсерватории его привезли на набережную.

Лось вошел в ворота, охраняемые красноармейцем.

Освещенный двор мастерской был очищен от ржавого железа, бочонков с цементом, спутанной проволоки, деталей станков и гор мусора. В глубине двора отсвечивали изнутри пыльные окна высокого сарая. Небольшая дверца в нем была приотворена, на корточках у порога сидел рабочий и перебирал инструмент.

– Шел бы ты домой, Хохлов, – сказал Лось. – Уже все собрано, отлажено, упаковано. Отдохни.

– Гость к вам, Мстислав Сергеевич, – ответил рабочий, кивая на дверь. – На аппарат смотрит.

– Не надо было пускать, – нахмурился Лось, проходя в сарай.

– Так Кузьмин еще там, – сказал ему в спину Хохлов.

Лось включил рубильник.

Под потолком зашипели, зажглись дуговые фонари, освещая блестящее гигантское яйцо аппарата. У люка стоял, задрав голову, какой-то человек. За ним от верстака с горками консервов и меховой одежды наблюдал рабочий Кузьмин, в сомнении теребя бородку. Оглянулся.

– Вот господин к вам, Мстислав Сергеевич.

– Вижу, – отрывисто бросил Лось, разглядывая гостя; екнуло сердце – не попутчик ли?

Незнакомец был одет в кожаную куртку неопределенного цвета и фасона, с молниями, в такие же кожаные штаны и странные ботинки со множеством металлических заклепок. Он был высок, на голову выше Лося, смуглолиц, с длинным прямым ртом на узком лице, глазами навыкате, не серыми, а какими-то прозрачно-блеклыми, и хищным носом с необычно большим вырезом ноздрей. Волосы у гостя курчавились надо лбом, черные, с пепельными прядями, но не седые, как у Лося, и опускались с затылка ниже плеч.

– Здравствуйте, – сказал Лось доброжелательно. – Интересуетесь?

Незнакомец оглянулся, глаза его сверкнули.

– Вы уверены, что долетите? – отрывисто, глухо, с металлическими нотками в голосе, спросил он с едва уловимым акцентом.

Лось уловил этот акцент.

– Долечу, – кивнул он. – Уже однажды летал и вернулся. Вы иностранец?

Незнакомец помедлил.

– Нет, я земной… здешний… бывший белый офицер… Возьмете с собой? Или вы берете в спутники только красноармейцев?

– Почему же? – пожал плечами Лось, чувствуя какое-то стеснение в груди: гость ему не пришелся по душе, хотя трудно было сказать – чем именно. – Мне нужен хороший товарищ, надежный, храбрый. Путь опасный, все-таки до Марса ныне более пятидесяти миллионов километров. Будет тяжело. Если вы это понимаете…

Губы гостя изогнулись, не поймешь – улыбка это или иная гримаса.

– Я согласен.

– Семья, дети есть?

– Нет, я… одинок.

– Что ж, – улыбнулся Лось, – тогда милости прошу. Я тоже одинок, сойдемся. Старт завтра утром. Собирайте вещи и приходите. Особенного ничего не берите, полетим в специальных костюмах, типа летных, с усовершенствованиями, Аэрофизический институт любезно предоставил, да и остальное имеется для полета.

– Мне ничего не нужно, я так полечу.

– Хорошо, оставайтесь, я вам тут постелю топчан, в мастерской.

– Не надо, я приду утром.

Незнакомец бросил еще один взгляд на аппарат и стремительно вышел из сарая.

– Как вас зовут? – спохватился Лось.

– Высокий, – донеслось из темноты.

Из-за аппарата вышел Кузьмин со щеткой в руке. Покачал головой.

– Странный у вас попутчик, Мстислав Сергеевич, не нравится он мне. Я бы на вашем месте ему не доверял. Белогвардейцы, они все предатели…

– Не все, – рассеянно возразил Лось, – обмануты многие. И среди них есть хорошие люди, грамотные. А он, заметно, человек сильный, опытный.

– Ну, смотрите, вам лететь.

Лось не ответил. Он уже грезил с открытыми глазами, видя перед собой летящее худенькое лицо Аэлиты, забыв о госте…

БРОСОК В КОСМОС

Попутчик прибыл в шесть утра, за два часа до старта. В руке он нес небольшой портфель прямоугольной формы, из черного матового материала, с закругленными уголками, и сразу начал устраиваться в кабине. Лось хотел объяснить ему устройство аппарата, кабины, всяких приспособлений для управления и наблюдения, но тот прервал инженера:

– Я понимаю принцип действия ракеты. Остальное расскажете в полете. – Ладно, как знаете, – согласился сбитый с толку Лось, несколько озадаченный уверенным поведением спутника. – Надевайте комбинезон, унты, располагайтесь в правом ложементе. Я буду сидеть слева.

Сам он уже надел комбинезон, унты и шлем и теперь походил на полярного летчика.

– Мне комбинезон не нужен, – отрывисто сказал Высокий (Лось не решился спросить, фамилия это, имя или кличка). Он снял куртку, оставаясь в облегающем тело черном свитере, затем достал из своего необычного портфеля какой-то блестящий сверток, приладил к шее, и тот вдруг развернулся прозрачной пленкой, обтянул все тело попутчика, даже ботинки.

– Что это? – заинтересовался Лось.

– ЗАК, – буркнул Высокий. – Защитный костюм.

– Никогда таких не видел. Где их делают? Неужели у нас? Или за границей, в Америке?

– За границей… в Америке, – изогнул губы в неопределенной гримасе Высокий.

На мгновение Лосю захотелось отказаться от его услуг.

Попутчик словно почувствовал его настроение, смягчил тон, сделал извиняющееся лицо.

– Я долгое время работал в… э-э, в Лос-Анджелесской лаборатории по системам обеспечения, этот костюм – плод инженерной мысли многих… э-э, ученых.

– Да, кое в чем американцы нас опережают, – согласился Лось. – Зато мы их – по ракетным аппаратам. Каков же принцип работы вашего костюма?

– ЗАК защищает от всех внешних воздействий, пропускает кислород и утилизирует отходы.

– Он на электромагнетизме?

– На… электромагнетизме, – с почти незаметным колебанием ответил Высокий.

– Марсианские машины тоже используют электромагнитные поля. Я копался в их чертежах и схемах, Алексей Иванович захватил с собой, когда брал Высший Совет инженеров в Соацере, и я кое-что сообразил. Ну, ладно, мы еще поговорим об этом.

Лось полез в люк, обернулся.

– Э-э… друг мой, как вас по имени-отчеству величать? Я вчера не спросил.

Высокий поколебался немного.

– Зовите просто Высокий.

– Ваше право, – согласился Лось, озадаченный ответом. Однако спрашивать спутника о причинах такой конспирации было неловко. Лишь бы он не был беглым каторжником, пришла мысль. Однако Лося окликнули, и он забыл о своих предположениях.

В восемь часов утра, когда солнце давно уже встало над городом, освещая стены сарая, к толпе, собравшейся на пустыре, подъехал большой автомобиль Губисполкома. Из автомобиля выбрался важный господин в глухом костюме, с галстуком, и в сопровождении двух красноармейцев скрылся в воротах мастерской. Затем вышел оттуда, поправил пенсне и сел в автомобиль. Толпа заволновалась.

– Неужто не полетят?

– Полетят, – уверенно ответили. – Первый раз на разведку летали, золото привезли. Теперь вообще экспедицию за золотом посылают.

– Бросьте врать! Их двое всего, сколько золота двое могут привезти? Ну, пудов десять. Эти летят революцию возглавлять. Один – комиссар, другой – беглый каторжник.

– Кого обезглавить?!

– Да не обезглавить, а возглавить.

– А каторжник зачем?

– Чтоб минные поля пройти.

– Что вы все врете?! Какие на Марсе минные поля?!

– Мой шурин видел якобы какого-то черного мужика, точно, каторжник!

– Что вы несете?! Это не каторжник, из НКВД агент летит, чтоб порядок навести.

– А, это правильно, порядок везде должон быть.

– Тихо, запускают!

Толпа замерла.

– Речь будет кто держать? – прошептал человек в кепке. – В прошлый раз товарищ Гусев хорошо сказал, обещал привет марсианам передать…

На него шикнули, он замолчал. Из ворот сарая вышли двое – рабочие Кузьмин и Хохлов, оглянулись, перекрестились, отошли к толпе.

– Отойдите подальше, товарищи.

За рекой закричал паровоз.

Толпа шумно выдохнула, дрогнула.

И тотчас же в сарае оглушающе грохнуло, затрещало, из ворот вынесло клубы дыма и пыли. Задрожала земля. Сарай едва не развалился как карточный домик, зашатались стены. Из тучи дыма показался тупой нос металлического яйца. Грохот усилился, слился в потрясающей силы рев. Блестящий аппарат появился весь, сверкая на солнце, повис в воздухе. Затем пошел вверх, ускоряясь, ширкнуло яркое радужное пламя – и он взвился в воздух, превратился в пасхальное яйцо, в свечу, в звезду. Исчез…

Толпа разом выдохнула, разразилась бурей криков…

Аппарат вырвался за пределы атмосферы, и Лось уменьшил подачу ультралиддита в камеру сгорания. Пресс тяжести, вдавливающий тела космолетчиков в упругие подушки кресел, снизился вдвое. Стало легче дышать.

Спутник Лося с момента старта не сказал ни слова и сидел без движения, лишь в открытых глазах изредка отблескивал свет солнца, лучи которого проникали в кабину через иллюминатор. Судя по всему, никаких неудобств он не испытывал, словно не раз путешествовал таким способом по космическим просторам.

– Как себя чувствуете? – на всякий случай спросил Лось, перекрывая рокот мотора.

– Нормально, – ответил Высокий равнодушно.

Лось воткнул лицо в окуляры следящего устройства, камеры которого выходили наружу через специальные глазки. Он усовершенствовал систему наблюдения и обзора, по сравнению с первым опытом, и мог теперь видеть панораму уходящей вниз Земли и обозревать все, что было впереди ракеты. Те же удобства были предоставлены и пассажиру. Им теперь не надо было ползать по стеганой обшивке кабины от одного смотрового глазка к другому. Иллюминатор же служил не столько для обзора и ориентации, сколько для психологической поддержки, не давая развиться клаустрофобии. В прошлый раз Лося с Гусевым отсутствие окошек очень сильно раздражало, заставляло нервничать и мучиться.

Земля под ногами из гигантской зеленовато-серо-голубоватой чаши постепенно превращалась в тяжеловесный шар, удалялась. Правый его край стал серебриться, светиться, левый уходил в тень.

Атмосфера кончилась. Звезды перестали мигать и дрожать, засияли ярче. По глазам мазнуло горячим светом: аппарат повернулся боком к солнцу.

Лось шевельнул штурвалом, изменяя курс.

Скорость ракеты продолжала увеличиваться, она с огромной быстротой уносилась в безвоздушное пространство.

Сердце стало биться неровно, толчками. На глаза опустилась кровавая пелена. Лось, памятуя прежние ощущения и переживания при старте, пустил в шлем струю кислорода и порцию аммиака. Шибануло в нос, голова прояснилась. Однако сердце продолжало стучать как насос, шумно гоня кровь по трепещущим сосудам, и Лось уменьшил подачу топлива к камере сгорания.

Через несколько минут стало легче. Организм начал приспосабливаться к изменению состояния, к нагрузке, подстраивать биоритмы и энергообмен под новые условия жизни.

Лось снова приник к окулярам следящего устройства и увидел проплывающую мимо Луну. Свет ее был ярок, будто вся она состояла из серебра.

Лось вспомнил рассказ Аэлиты, что аппараты Магацитлов достигли и спутника Земли, но что с ними стало, никто не знал. Стоило бы отыскать на Луне следы их присутствия.

– В другой раз, – пообещал сам себе Лось, ища глазами красную звезду. Нашел через некоторое время. – Вот она!..

Марс был очень далеко – маленькая неяркая звездочка среди сияющих звезд Млечного Пути. Но сердце Лося болезненно затрепетало. Там жила женщина, которую он любил, и она звала его, звала, не зная, слышит ли он ее зов.

Сразу же после сеанса радиопередачи Лось попросил телеграфистов станции послать сигнал на Марс. Ему не отказали, включили главный передатчик станции, и он бросил в мировое пространство ответный клич: «Аэлита! Я жив! Жди меня!» Но дошел ли сигнал до Марса, услышала ли его Аэлита – осталось неизвестным. Больше она на связь не выходила…

Лось очнулся, выключил добавочный кислород – голова начала эйфорически кружиться. Примерившись, повернул аппарат к Марсу.

– Неправильно, – раздался вдруг глухой голос попутчика.

– Что неправильно? – не понял Лось.

– Марс не стоит на месте, его скорость на орбите – около десяти километров в секунду. Траекторию надо выбирать такую, чтобы курсы планеты и ракеты пересеклись в одной точке. Сэкономим время. Вы рассчитывали курс?

– У меня есть предварительные расчеты, но не очень точные, поэтому лучше лететь по параболе…

– Разве полетом управляет не инк?

– Кто?!

– Компьютер.

– Кто такой этот компьют?

– Вычислительная машина.

– Управляю полетом я сам. А вычислительные машины у нас пока очень громоздки, в аппарат не впихнуть. Откуда вы знаете об этих… компьютах? Вы инженер?

– Я квистор… ну, почти инженер, – с заминкой сказал Высокий. – Правда, бывший. Поверните аппарат на Антарес, так мы сократим путь.

Лось хмыкнул, глядя на спокойное меланхолическое лицо попутчика, прильнул к окулярам. Затем посмотрел на звездную карту и схему полета, лежащие слева, на специальном столике. Высокий действительно знал, о чем говорил: траекторию ракеты можно было «спрямить», если направить полет к Антаресу – альфе Скорпиона. Вот только с какой скоростью лететь? Можно весьма существенно промахнуться…

– Летите с постоянным ускорением, – подсказал спутник, будто услышав мысли инженера. – Десять метров в секунду. На полпути повернем к Марсу соплом и начнем снижать скорость в том же темпе.

– Не промахнемся? – усомнился Лось.

– Я изучил параметры вашего модуля…

– Чего?!

– Вашего аппарата. У него большой запас скорости и прямого хода. В случае чего мы догоним Марс.

– Спасибо… – пробормотал Лось с уважением, подумав, что с попутчиком ему повезло: тот знал гораздо больше, чем Гусев, и не переживал за судьбу экспедиции, словно был уверен в ее благополучном завершении. Интересно, что это за профессия такая – квистор? Инженер-энергетик? Химик? Или что-то связанное с историей?

Аппарат повернул к Антаресу.

Скорость достигла десяти тысяч километров в секунду и продолжала возрастать. Двое путешественников уносились в темноту и холод межпланетного пространства, прочь от Земли, прочь от Солнца.

ПОИСК

Мыш разбудил Тараса в семь часов утра звоном колокольчика. Терафима – личного инка – Тарас назвал Мышом не зря – тот был тих, незаметен, чрезвычайно дотошен, расчетлив, хитер, проворен, – и относился к нему как к живому существу. В ответ Мыш – сгусток энергии и информации, способный принимать любую форму и внедряться в любой предмет, – любил хозяина и отвечал ему привязанностью, как верный пес.

– Я спать хочу, – недовольно буркнул Тарас, не открывая глаз.

Мыш ткнулся в шею молодого человека, имитируя влажный нос собаки.

– Отстань! – отмахнулся Тарас, пряча голову под подушку. Потом вспомнил, что его в половине восьмого по среднесолнечному времени ждет дед, и разлепил глаза.

Мыш скатился с кровати бестелесным воздушным шариком, превратился в зубную щетку и юркнул в открывшуюся дверь. Иногда он позволял себе напоминать хозяину, что надо заняться утренним туалетом.

Тарас вздохнул и усилием воли согнал себя с кровати.

Мамы уже не было дома, она уходила на работу рано – в пять утра, или в три по среднесолнечному времени, так как дежурила в составе патруля «Скорой помощи» в зоне Меркурия. День там начинался раньше. Отец же Тараса Ивор Жданов уже больше года отсутствовал не только на Земле, но и в Солнечной системе и вообще в Галактике. В составе федеральной экспедиции он исследовал очередной Артефакт – искусственное сооружение в форме гигантской трубы, расположенной в десяти миллиардах световых лет от Солнца. Труба диаметром с земную Луну пронизывала космос на протяжении трехсот парсек, а дальше оба конца ее постепенно утрачивали плотность и исчезали, таяли в вакууме. Кто ее построил и зачем, было непонятно до сих пор. Слухи ходили самые разные, и среди них – гипотеза друга Ждановых Игната Ромашина о… земном происхождении Артефакта! Игнат считал, что это четырехмерная копия хроноускорителя – надвременного топологического тоннеля с квантованным выходом, – созданного на Земле и окрещенного впоследствии Стволом. Ствол соединил множество временных инвариантов Вселенной, которые люди называли Ветвями Древа Времен.

Правда, у деда Тараса было другое мнение. Он утверждал, что Артефакт является «отмершей и выпавшей в реальность земной метавселенной веточкой трансгресса» – системы хронопространственных перемещений, созданной кем-то из Игроков уровня Универсума. Возможно, даже кем-то из Предтеч, разработавших правила Игры.

Тараса здорово увлекла эта проблема, но он был всего лишь студентом третьего курса РИВКа и об участии в экспедиции к Артефакту мог только мечтать. Зато он был независим в выборе занятий по душе в свободное от лекций время – во время каникул, и он выбрал поиск инварианта Дендроконтинуума – Ветви Древа, в которой реализовались бы условия любимого Тарасом произведения древнего писателя – Алексея Толстого.

Проглотив на завтрак блинчики с творогом и файновые пайтти, лопающиеся шариками во рту и повышающие тонус, Тарас выпил стакан горячего морса и вызвал линию конверса.

Семья Ждановых жила в отдельном коттедже на берегу реки Сны, впадающей в Уральское озеро, в прелестнейшем уголке природы, в котором поддерживались первозданная чистота и тишина. Большие жилые комплексы типа Екатеринга и Челяба располагались в полусотне километров от этой зоны, хотя их ветвящиеся башни и были видны на горизонте. Однако обитателям коттеджей не надо было добираться до больших городов с транспортными узлами, каждый из них имел возможность мгновенно войти в систему метро, связывающую не только поселения людей на Земле и на планетах Солнечной системы, но и на планетах других звезд в контролируемой землянами зоне Галактики. Контур входа-выхода в метро назывался конверсом и умещался в браслете.

Через несколько секунд Тарас вошел в терминал ближайшей станции метро, нашел свободную кабину и назвал код пункта назначения. Еще через несколько секунд он появился в терминале метро Управления аварийно-спасательной службы. «Оседлал» пронзающий лифт и соскочил с него у двери рабочего модуля деда, расположенного на сто втором этаже колоссального здания УАСС.

Павел Жданов был не один.

Рядом с его оперативно-информационным коконом стоял смутно знакомый Тарасу седовласый мужчина с пергаментно-смуглым лицом, тонкий и хрупкий на вид, с черными умными глазами. Он оглянулся на вошедшего, кивнул на его приветствие и снова повернулся к виому, раскрытому перед кокон-креслом Жданова-старшего. В глубине пространственного объема медленно вращалась некая шипастая конструкция, напоминающая гигантский ажурный цилиндр с отростками.

– Конечно, это свертка, – сказал гость Павла. – По семи топологическим складкам. В развернутом виде он будет похож на губку Серпинского.

– Если он развернется – никто не сможет оценить его форму, – пробурчал Павел, выключая проектор. – Некому будет смотреть.

– Надеюсь, ваша служба его найдет в скором времени. Я к директору, потом к математикам. Через два часа в малом зале Совет, готовь материал.

Седой еще раз посмотрел на Тараса, кивнул и вышел.

– Кто это? – спросил молодой человек.

– Любен Златков.

– Тот самый?!

Павел оторвался от «кактуса» операционного вириала, играющего разноцветными огнями, глянул на внука; лицо у него было мрачное, озабоченное.

– Что значит – тот самый?

– Ну, это же создатель Ствола? – смутился Тарас.

– Ствол рассчитал Атанас Златков. Это его сын.

– Извини, подзабыл… – Тарас покраснел. – Они похожи…

– Что-нибудь случилось?

– Н-нет. Почему ты спрашиваешь?

– Чем тогда объяснить твой визит?

– Ты же сам просил встретиться в восемь, – удивился Тарас.

– Ах, да… – Павел провел ладонью по лицу, взгляд его изменился, «сошел с траектории внутренних забот», как говаривал отец. – Кажется, я тоже подзабыл… у нас проблемы…

– Что это за конструкцию вы рассматривали?

– Как раз одна из наших проблем, головная боль Службы. Кое-кто запрятал его в какой-то из Ветвей, надо найти, пока не случилось беды.

– Бомба, что ли?

– Нечто в этом роде, – слабо улыбнулся Павел. – Оч-чень большая бомба страшной разрушительной силы. Способна развалить любую метавселенную.

– Многомерник? – с жадным любопытством спросил Тарас. – Она разворачивается не только в трех измерениях, да? Кто ее оставил? И где? И почему она – головная боль безопасников?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – нахмурился Жданов-старший. – Что я должен был сделать для тебя?

– Найти инвариант Ветви с…

– Да, вспомнил. Пока ничем обрадовать не могу. Наши хрон-операторы провели поиск, но реальности с твоими любимыми героями не обнаружили. Вернее, есть инвариант с похожими условиями, но…

– Дай координаты!

– Не спеши, – поморщился Павел. – Допуск на выход в трансгресс тебе еще не выдан. И неизвестно, разрешит ли СЭКОН оформить его на тебя.

– Так помоги!

– Я до сих пор не уверен, что тебе это необходимо.

– Но, дед, я же имею право на самостоятельные исследования! У меня есть допуск второй степени на галактическую проводку…

– Этого мало. Ты еще не полноценный квистор.

– Я закончил два курса…

– Этого мало, я сказал. – Брови деда сошлись в линию. – Даже квисторы со стажем ошибаются… а некоторые из них вообще становятся преступниками.

– Ты о ком? – не поверил Тарас.

– Есть тут один прецедент… с непредсказуемыми последствиями. Парень наломал дров, а когда его попытались остановить – сбежал… И это теперь вторая головная боль Службы.

– Но ведь я же понимаю… и не собираюсь ни во что вмешиваться. Я просто хочу побывать в Ветви, где живут Лось, Гусев, Аэлита…

– Хорошо, поговорим об этом за ужином. А пока я занят.

– Дай хотя бы посмотреть, что обнаружили ваши хроники.

Павел поколебался немного, потом выщелкнул из вириала булавку компакта видеозаписи, протянул внуку:

– Посмотри и верни. Только не делись ни с кем своими впечатлениями. Эта информация закрыта.

– Конечно, дед. Благодарю, дед! – Тарас обнял Павла. – Пока, дед.

Выскочил из модуля.

– Совсем юнец, – проворчал Жданов, глядя ему вслед, потом лицо его потемнело, на нем легко проступила озабоченность. – Где же искать этого мер-завца?

Виом послушно воспроизвел портрет человека, о котором шла речь. Павел внимательно всмотрелся в него, покачал головой.

– Ох и не нравишься ты мне, парень…

Тарас в это время мчался домой, с нетерпением поглядывая на булавку компакта. Обещания, данные деду, улетучились из головы. Хотелось побыстрей просмотреть запись и поделиться новостью с приятелями. В особенности с Настей Белой, соседкой по коттеджному поселку, чей дед был другом Жданова-деда. Настя училась в том же РИВКе, но была на год старше. А еще она серьезно занималась единоборствами в школе «Русская боевая традиция«. Тарас к занятиям рукопашным боем относился с прохладцей, хотя считал себя неплохим бойцом, но подруга превосходила его по всем параметрам.

– Хочу напомнить, – зашевелился на плече Мыш, о существовании которого Тарас напрочь забыл.

– О чем? – на ходу поинтересовался он.

– Молодая особа по имени Анастасия будет ждать вас в бассейне в час дня.

– Успею, еще только десять.

– Куда мы спешим?

– Мы спешим посмотреть видео инварианта.

Тарас включил вириал домового, вставил булавку видеозаписи. Стены комнаты подернулись туманом, пропали. Молодой человек оказался в черной бездне космоса, над косматым клубком яркого огня – Солнцем данной планетной системы, в которой были те же планеты, что и в реальности Тараса, а главное – присутствовали Земля, почти неотличимая от «настоящей», и планета Марс.

Первым делом Тарас нашел визиром мыслекурсора Землю.

«Сравнительные характеристики инварианта, – заговорил в ушах бестелесный голос инка; имелось в виду, что компакт содержал сведения об инварианте найденной метавселенной по сравнению с матричной – той, в которой родился Тарас. – Масса – один два нуля двадцать две, радиус – один три нуля сорок один, орбитальная скорость – ноль девяносто девять ноль девять, состав атмосферы…»

«Отставить перечисление, – мысленно скомандовал Тарас. – Меня интересует социум. Здесь есть государство под названием СССР или РСФСР?»

«На территории Евразии располагается Российская федеративная республика».

«Отлично! Город Петроград имеется?»

«Это столица республики».

«Тоже годится. Теперь мне необходимо выяснить, живет ли в Петрограде инженер-изобретатель ракет по фамилии Лось».

«Такими данными не располагаю».

«Жаль, – огорчился Тарас. – Придется запускать информационные зонды».

«Не в моей компетенции».

«Да я тебя и не спрашиваю. Покажи-ка мне теперь Марс».

Светящийся крестик визира сместился, нашел красный кружочек на схеме планетной системы. Кружок скачком увеличился в размерах, превратился в планету. Стали видны ползущие вокруг нее искорки спутников: их почему-то было три.

– Вот черт! – вслух сказал Тарас. – Три спутника?

«Два вращаются почти по круговым орбитам, – отозвался гид видеозаписи, – Фобос и Деймос. Параметры практически не отличаются от матричных. Третий спутник – Протос вращается по сильно вытянутой орбите и представляет собой захваченный полем тяготения Марса астероид».

– Понятно. Дай картинку поверхности.

«Спутников?»

– Марса.

Изображение в виоме сменилось. Марс заполнил собой все видимое пространство. Открылись равнины, горные цепи, хаос ущелий, каньонов и разломов, множество кратеров самого разного диаметра. Здесь царили все оттенки красного и коричневого цвета, изредка прорезаемые плешами желтых пустынь и малиновыми руслами высохших водных потоков. Но нигде не было видно марсианских каналов, водохранилищ, городов и поселков. Жизнь на Марсе отсутствовала.

– Вот гадство! – пробормотал Тарас.

Глаз зацепился за металлический просверк на склонах одной из горных цепей.

«Дай увеличение!»

Поверхность планеты понеслась навстречу, горы расползлись в стороны. Появился четко видимый гигантский уступ, на краю которого лежало сплющенное всмятку… металлическое яйцо!

– Ракета?! – не поверил глазам Тарас.

Гид промолчал.

– Значит, Лось таки здесь существует?!

Может быть, Лось и существует, скептически отозвался внутренний голос, да только Аэлиты нет. И марсианской цивилизации нет. Да и ракета разбита вдребезги! Здешний Лось прилетел сюда и при посадке разбился. Так что искать нечего.

А вдруг не разбился?!

Ну, погиб от голода и холода. Ты же видишь, жизни на тутошнем Марсе не видать.

«Дай сравнительные характеристики», – потребовал Тарас.

«Масса – один и три десятых, – забубнил на ухо гид. – Радиус – один и ноль пятнадцать…»

«Атмосфера?»

«Азот – сорок процентов, углекислый газ – пятьдесят один, кислород – девять, инертные газы, давление – ноль ноль шесть бара…»

«Понял, дышать нельзя. Значит, и в самом деле здешний Марс необитаем. Кто же здесь пытался приземлиться? Неужели Лось?»

Что-то сверкнуло в ущелье.

«Ну-ка, покажи».

Вектор зрения видеокамеры слегка сместился. На дне ущелья Тарас заметил еще одно зарывшееся в щебень металлическое яйцо. А в километре от него – второе.

– Еще две ракеты!

Тоже скажешь – Лось? – иронически осведомился внутренний голос. Тогда на здешней Земле живет целое стадо Лосей, задумавших переселиться на соседнюю планету.

– Да-а… – почесал затылок молодой человек. – Незадача… Получается, это аппараты Магацитлов… Лось если и прилетел, то никого не нашел.

В этом инварианте повесть Толстого реализовалась лишь частично, хмыкнул внутренний голос. Атланты-Магацитлы существовали, с Земли сбежали, но жизни на Марсе не нашли и погибли.

Может, ты и прав… Этого мы не узнаем. Да и не нужно. Марс пуст. Прекрасных марсианок здесь нет.

«Поищи еще», – приказал информатору Тарас.

Горная область планеты отодвинулась, побежала влево. Снова в складках местности блеснул металл. Еще одно яйцо… И еще… На всех плоскогорьях и равнинах Марса, на горных складках и в ущельях высохших рек лежали остатки космического флота Магацитлов, беглецов с Земли, напрасно покинувших родную планету в поисках лучшей доли…

Прав был дед, с грустью подумал Тарас, выключая проектор. Это не тот инвариант. А с другой стороны – уже что-то. Могут существовать и более близкие к идеалу, где Мстислав Сергеевич долетел-таки до Марса и нашел Аэлиту.

– Будем искать? – подмигнул он Мышу.

Терафим не понял вопроса и конфузливо спрятался в складках домашнего халата. Потом высунул глаз на стебельке, имитируя краба.

«Пора в бассейн».

– Ах, да, – спохватился молодой человек. – Настя не простит, если опоздаю!

Через минуту он уже мчался на встречу с подругой, решая на ходу, стоит посвящать ее в свои проблемы или нет. Анастасия была особой самостоятельной, серьезной и острой на язык и вполне могла высмеять увлечение своего приятеля.

ДОЛЕТЕЛИ, МЛЯ

Без приключений не обошлось и на этот раз.

Сначала Лосю показалось, что курс аппарата снова пересекся с орбитой кометы.

Земля и Луна давно уплыли за корму, превратились в крупную двойную звезду. Вокруг была пустота на миллионы километров. Путешественники успокоились, направив полет в нужную сторону, расслабились. Хотя это, скорее всего, в большей мере относилось к Лосю, а не к его партнеру, изредка посматривающему в окуляры своего телескопа. Потом он закрыл глаза и, казалось, задремал. Лось же, несмотря на облегчение, наступившее после первых двух часов полета, мучился нетерпением, мысленно подгоняя ракету, и бдительно поглядывал на звезды. Он первым и увидел движущуюся сбоку струю искр, не похожих на звезды. Вгляделся, и дыхание в груди замерло.

Аппарат приближался к хвосту кометы!

Впрочем, уже через несколько минут стало видно, что поблескивающие в лучах солнца непонятные объекты астероидами или глыбами камня и льда не являются. Сквозь космические просторы мчался по орбите вокруг светила рой разбитых, искореженных, разорванных на куски, смятых, сгоревших… ракет и их фрагментов! Словно некий вселенский дворник смел метлой в одну кучу носящиеся по Солнечной системе металлические яйца, похожие на аппарат Лося, и оставил в пространстве. За тысячи лет этот рой расползся в стороны, превратился в длинный язык обломков, более мелких деталей и пыли, вынужденный вечно скитаться во тьме пространства.

Лось с содроганием разглядел среди обломков скрюченное человеческое тело в гребнистом шлеме. Это явно был тот, кого Аэлита называла Магацитлами. Один из многих, кто до Марса не долетел.

– Сколько же их здесь! – прошептал инженер. – Тысячи!.. Куда полетели?.. Зачем?.. Что их позвало в путь?.. Тоска, одиночество?..

– Страх, – внезапно ожил Высокий, по обыкновению скривив губы в непонятной гримасе. – На Земле им места не было.

Аппарат вдруг заметно повлекло в сторону, к вынырнувшей из темноты струе обломков.

– Что за чертовщина?! – очнулся Лось, таращась на выплывшую из темноты антрацитово-черную гору, вокруг которой и суетились обломки аппаратов. – Астероид?!

Высокий сунул лицо в окуляры, некоторое время всматривался в гору, которая имела форму тетраэдра, усеянного черными, отблескивающими кристалликами, словно горячечной сыпью, дико поглядел на Лося.

– Остановите машину!

От неожиданности инженер повиновался.

Гул реактивного двигателя, просачивающийся в кабину сквозь обшивку, оборвался. Ухнуло вниз сердце! Наступила невесомость! Лось всплыл над ложементом, забарахтался, потея от нахлынувших чувств, потом исхитрился ухватиться за ремень и притянул себя обратно.

На Высокого изменение силы тяжести не произвело никакого впечатления. Он вцепился в тубус телескопа, не отрываясь от окуляров, раскорячился лягушкой. Процедил сквозь зубы:

– Вот что их согнало в одно место!.. Значит, я не ошибся, ОН здесь!

Лось тоже приник к окулярам следящего устройства, нашел глазами черную гору удивительно точных геометрических очертаний, некоторое время рассматривал ее. В распухшей от невесомости голове ворочался вопрос: что это за гора?.. Затем всплыл второй: почему она такая правильная?.. И третий: может быть, это искусственное сооружение типа пирамиды?..

Что-то скрежетнуло по боку аппарата.

Лось очнулся, разглядел обломок обшивки с разорванными краями, включил двигатель. Рывок ракеты вдавил тело в сиденье, перехватил дыхание. Но Лось все же сумел направить аппарат мимо опасно приблизившейся кучи железа и увеличил подачу топлива. Кристаллическая черная гора в форме тетраэдра обладала колоссальной массой, притягивая к себе все предметы. Правда, было непонятно, почему камни и обломки кораблей не падали на нее, а летали поодаль.

Вскоре рой обломков, влекомый горой неизвестного происхождения, затерялся во тьме пространства. Лось довел скорость аппарата до оптимальной, вытер пот со лба. Посмотрел на спутника, откинувшегося на сиденье с прежним меланхолическим видом.

– Вы сказали – «он» здесь! Кто – он?

Высокий ответил не сразу:

– Этот Артефакт – топологически измененный «голем».

– Что? – не понял Лось.

– Хорошо защищенный аппарат для работы в экстремальных условиях. Как он попал сюда, я не знаю, вероятно, при разрыве струны трансгресса произошло квантовое гиперкопирование…

Лось продолжал молча смотреть на спутника. Тот изогнул губы.

– Что дает мне хороший шанс найти…

Лось подождал продолжения.

– Что найти?

– Еще один Артефакт, – уклонился от прямого ответа Высокий. – По моим расчетам, он спрятан где-то на вашем Марсе.

Теперь долго думал Лось.

– Кто вы, милый товарищ? Вы не инженер, но разговариваете как опытный специалист, ученый. Или квистор – и есть ученый на каком-либо неизвестном мне языке? Вы чего-то боитесь и в то же время лезете на рожон, в космос, навстречу опасности. Вы случайно не сбежали из мест принудительного заключения?

– Это не имеет значения, – показал острые белые зубы Высокий. – Меня вы можете не опасаться. Долетим до Марса и разойдемся.

– Почему? – удивился Лось.

– У вас свои цели, у меня свои. Кстати, по моим расчетам, пора разворачивать ракету.

Лось бросил взгляд на приборы.

Аппарат летел со скоростью около ста тысяч километров в секунду, преодолев за время полета тридцать с лишним миллионов километров. До Марса, если верить расчетам самого Лося, оставалось столько же.

Лось взялся за штурвал…

Марс был слева, на расстоянии всего двухсот тысяч километров, медленно увеличивался в размерах. Стали видны огоньки вращавшихся вокруг него спутников.

Олло и Литха, вспомнил Лось их марсианские названия.

Теперь он не отрывался от окуляров телескопа, управляя аппаратом так, чтобы вывести его на круговую орбиту. Сделать это удалось не сразу, с третьей попытки, так как скорость Марса оказалась ниже и аппарат пролетел мимо. Пришлось еще дважды разворачиваться, прежде чем скорости планеты и ракеты уравнялись и Лось смог подойти к Марсу ближе. Вскоре на буро-красной поверхности под аппаратом проступили высохшие русла каналов, поросшие кактусами цирки, развалины городов. Мелькнул гигантский разлом в теле планеты – горная цепь Лизиазиры.

– Садимся здесь! – ткнул пальцем вниз Высокий.

Лось не ответил, высматривая с высоты в сто пятьдесят километров столицу Марса. Сердце бешено колотилось, губы пересохли. Казалось, еще немного – и он увидит воздушный корабль с Аэлитой, поднимающийся навстречу.

Наконец на окраине пустынной Азоры с геометрически правильным рисунком каналов выросли очертания города.

– Соацера!

Лось жадно приник к телескопу, выискивая знакомые формы, уступы плоских крыш, решетчатые стены, овальные зеркала прудов, туманно-стеклянные башни, в большинстве своем – разрушенные. И нигде никакого движения. Ни одного воздушного корабля или лодки, ни одного марсианина на летающем седле. Лишь в ущельях улиц кое-где поблескивают стрекозиные крылья разбитых кораблей.

– Странно… – прошептал разочарованный Лось. – Куда все подевались? Неужели Тускуб проиграл войну?..

– Надо было садиться в горах, – буркнул Высокий. – У города высаживаться опасно.

– Лабиринты царицы Магр начинаются здесь, – возразил Лось. – Мне незачем садиться в горах, а потом добираться сюда по воздуху. Это самый короткий путь.

– Иногда самый короткий путь – не самый… – Высокий не договорил.

Из-за гигантской стометровой статуи Магацитла, стоящей у края мусорного, изрытого канавами и ямами поля, вдруг выметнулся огненно-дымный клубок и понесся наперерез аппарату, оставляя за собой хвост сизого дыма.

– Сворачивайте! – крикнул Высокий. – Резко в сторону!

Еще не поняв, что происходит, но почуяв опасность, Лось крутанул штурвал влево, потом вправо, еще раз влево, утопил в выемке доски управления, заставляя аппарат нырнуть вниз.

Дымный хвост промчался мимо.

– Что это?!

– Ракета! Здесь стоит ЗРК!

– Что?!

– Зенитно-ракетный комплекс! Садитесь быстрее, пока нас не сбили!

Растерянный, Лось повел аппарат на снижение. Однако не успел. Неизвестные зенитчики выпустили еще одну ракету. К аппарату по крутой параболе помчалась огненно-дымная стрела с явным намерением уничтожить воздушную цель.

Лось попытался сделать маневр, но чужая ракета повторила его и, как ни старался пилот, догнала аппарат, лопнула клубком пламени в нескольких метрах.

Аппарат швырнуло вверх.

Лося и его спутника выбросило из кресел. Из глаз посыпались искры: инженер чувствительно приложился затылком о кронштейн следящего устройства. Яйцо завертелось волчком, взбалтывая содержимое. В горле аппарата раздался скрежет, и гул мотора стих.

Лось, цепляясь за ромбы обшивки, кое-как добрался до ложемента, вцепился в штурвал, потянул на себя. Ударил кулаком по красной шляпке аварийной системы. Двигатель чихнул, грохнул, кашлянул, затрещал неровно. Вращение замедлилось, прекратилось вовсе. Стукнувшись глазом о нарамник, Лось попытался определить местоположение аппарата. Увидел стремительно приближающиеся уступчатые пирамиды города, потянул штурвал на себя.

Аппарат встал на дыбы и, шатаясь, рыская, уперся в пространство. Однако скорость погасить до конца не смог, рухнул на крышу гигантского здания, пробил ее насквозь, проломил одно за другим три перекрытия и вонзился в стену пирамиды изнутри. Двигатель заглох. Свет в кабине погас.

От удара Лося бросило в глубину кресла, на несколько мгновений он потерял сознание.

Очнулся от боли в прикушенном языке, зашевелился, открыл глаза, таращась в темноту.

– Высокий! Вы живы, милый друг?..

– Примарсились, мля! – глухо отозвался попутчик.

ВЫХОД ИЗ ЯЙЦА

С час они приходили в себя, включили аварийное освещение, разглядывали разбитые тубусы следящих устройств и собирали разбросанные по кабине приборы и вещи. Из головы Лося не выходили последние события, поведение спутника и особенно – его загадочное знание того, что происходит. Высокий з н а л гораздо больше, чем следовало рядовому гражданину республики, и даже больше, чем сам Лось. Во всяком случае, он безошибочно определил пуск зенитной ракеты, что для Лося оказалось неожиданностью. Мстислав Сергеевич еще ни разу в жизни не сталкивался с зенитчиками, считал, что знает военную технику для поражения воздушных целей – крупнокалиберные пулеметы «максим» и «гочкис», зенитные пушки, но о ракетах ничего не слышал. Их действие он оценил только при посадке на Марс.

– Как вы думаете… э-э, дружище, – обратился Лось к попутчику, согнувшемуся над своим портфелем, – кто стрелял?

Высокий сгорбился, не отвечая, елозя руками внутри портфеля.

Лось с любопытством заглянул за его плечо и увидел вделанное в верхнюю крышку портфеля зеркало с рядами светящихся цифр, знаков и звездочек, а также удивительную панельку с какими-то объемными кнопочками и окошечками, также светящимися.

– Что это у вас?

Высокий досадливо повел плечом, захлопнул портфель, пробормотал с сожалением:

– Никаких аномалий… никаких фоновых следов… но ОН все-таки здесь!.. Что вы спросили?.. Ах, да… это органайзер, особый прибор для пеленгации энергомасконов… э-э, волновых всплесков. А стреляли по нас, очевидно, ваши друзья-марсиане.

– Почему же они не сбили нас в прошлый раз?

– Может быть, прозевали. Может, у них еще не было ЗРК. Не суть важно.

– У Тускуба не было этого вашего… зэрэка.

– И все же стреляли марсиане. Если бы сработала защита слингера, от нас остались бы рожки да ножки. Вернее, ничего бы не осталось.

– Что такое слингер?

– Это вам знать не обязательно, Мстислав Сергеевич. – Высокий пополз к люку; аппарат лежал на боку, и люк находился чуть выше уровня пола. – До свидания.

– Куда вы?!

– Наши дальнейшие пути расходятся. Впрочем… – он остановился, повернул голову. – Вы знаете, где находится вход в этот ваш… лабиринт царицы Магр?

– В общем, представляю. Один вход прячется в предгорьях Лизиазиры, он ведет к Священному Порогу, под которым по легенде лежит Зло. Но этот вход Тускуб скорее всего разрушил, когда забирал Аэлиту. А второй должен быть в Соацере, он начинается в подвалах дома Высшего Совета Инженеров. Я сам не спускался в подземелье, но Аэлита спускалась и рассказала. Все равно для ее поисков я хочу проникнуть в дом Совета и найти Тускуба. Не найду – спущусь в лабиринт в Лизиазире.

Высокий некоторое время размышлял.

– Хорошо, я иду с вами. Собирайтесь, я разведаю, что тут кругом.

– Похоже, сейчас у них тут ночь…

– Не имеет значения.

– Оружие возьмете? У меня есть маузеры, винтовка и гранаты.

– Берите, если хотите, – равнодушно пожал плечами Высокий. – Ваше оружие нас не защитит, но лучше взять – для психологической обработки противника, если таковой объявится.

– А вы?

Высокий знакомо покривил губы, постучал пальцем по темени:

– Мое оружие здесь.

Лось так и не понял, пошутил попутчик или применил оксюморон, то есть образно выразил слова философа: «Кто знает многое, тот вооружен».

Люк открыли легко. Его запоры при посадке не заклинило.

Первым наружу вылез Высокий, спрыгнул в темноту с высоты трех метров. Загремело.

– Осторожнее! – высунулся Лось, ничего не видя. Включил фонарь.

Луч света выхватил из темноты черный плиточный пол помещения, груды обломков, разбитый длинный каменный стол на изогнутых когтистых ножках. Вдоль стен стояли металлические скульптуры, изображавшие остроносых бородатых марсиан. Повсюду виднелись следы сражения, валялись куски мраморных барельефов, черепки огромных ваз. Под горловиной дюзы Лось увидел скрюченное высохшее тело, сглотнул горькую слюну.

– Высокий!

Вернулось дребезжащее эхо: сокий… сокий…

Спутник не отозвался, как сквозь землю провалился, исчез, хотя как он мог пройти по полу и не захрустеть осколками разбитой утвари, было непонятно.

Лось спрыгнул на пол, придерживая локтем кобуру маузера. С хрустом и треском подошел к марсианину, вздохнул с облегчением. Тот был убит давно и уже высох до состояния мумии. Зубы льдисто сверкнули в оскале рта.

Луч сделал полукруг, освещая пол, стены с геометрическим орнаментом, ниши, поваленные и разбитые кресла, квадратный столб, поддерживающий сводчатый потолок. Это, очевидно, был малый зал заседаний Высшего Совета, где Тускуб собирал своих единомышленников. Казалось чудом, что аппарат упал именно на здание Совета, словно нацеленный рукой провидения.

Лось увидел двухметровое плоское зеркало в серебряном обрамлении – экран системы связи, подошел, дернул за шарик на шнурке. Но экран не загорелся. Дом был обесточен.

Подсвечивая фонарем под ноги, Лось направился к выходу из зала, обнаружив расколотую трещиной полураскрытую бронзовую дверь. За дверью шел широкий коридор, почти пустой, если не считать валявшихся у стен разбитых изваяний и ваз. Коридор загибался полукругом, охватывая все здание Совета. В пыли на полу Лось увидел следы – здесь кто-то недавно проходил, но не человек: следы принадлежали подростку либо худосочному марсианину.

В нише в десяти шагах люто сверкнули чьи-то блюдцеобразные глаза.

Паук!

Лось выстрелил. Ахнуло эхо. С потолка свалились на пол куски перекрытия.

Паук выскочил из ниши – в полроста человека! – и побежал прочь, кренясь на один бок. Добивать его Лось не стал. Вернулся в зал заседаний, гадая, куда мог подеваться попутчик. Внимательно осмотрел помещение и обнаружил низкую дверцу за статуей какого-то трехметрового бородача. Заглянул туда. Ступеньки вниз, темнота. Позвал на всякий случай:

– Высокий! Вы где?

Никто не отозвался. Лишь заскребло в глубине хода – то ли паук заворочался, то ли еще какой-то житель здания.

«Если пауки обжили город – дело дрянь, – подумал Лось. – Никого я здесь не найду. И спросить не у кого, куда уехал Тускуб и его свита. Что же случилось? Неужели у оппозиции Гора хватило сил сопротивляться войскам Тускуба? И война грянула такая, что рухнула вся империя?»

Из глубины здания прилетел гулкий треск. Взвизгнуло, будто шрапнель рикошетом шарахнула по металлу.

Лось вздрогнул, начал спускаться по лестнице, держась за рукоять маузера.

Осколки вазы, разбитая голова статуи, труп марсианина в пыльном комбинезоне. Какие-то рассыпанные по лестничной площадке предметы. В луче фонаря тускло блеснул желтый металл. Лось поднял вещицу – браслет из золота с массивным выпуклым глазом из черно-зеленого камня, похожего на фасетчатый глаз. Хотел выбросить, но подумал и спрятал в карман. Такой браслет носил Тускуб, отец Аэлиты. Возможно, это был символ власти.

Лестница привела инженера в низкий сводчатый зал с рядами толстых витых колонн из грубого пористого материала. Здесь воняло гарью и какими-то химикалиями. Повсюду валялись тела убитых марсиан. Никто их не собирал и не хоронил. Живых после битвы не осталось, а возвращаться сюда никому не хотелось. Было ясно, что Тускуб с подчиненными ему войсками и слугами давно покинул Соацеру. А куда он мог податься, оставалось только гадать. У него наверняка имелось много поместий, дворцов и скрытых убежищ.

Луч выхватил из темноты длинный оплавленный шрам в полу, утыкавшийся в колонну. Часть колонны в этом месте была оплавлена, застыла пузырями и фестонами, и в этой массе виднелись паучьи ноги. Кто-то выстрелил в паука из термического оружия страшной силы. Причем недавно, судя по отсутствию пыли на шраме. Уж не попутчик ли? Хотя вряд ли, оружия-то у него действительно не было.

Лось нашел выход из помещения – дверь была сорвана с петель – и вышел на ступеньки широкой лестницы, веером спускавшейся на площадь перед зданием Совета. Именно сюда четыре с половиной года назад Лося и Гусева доставили на воздушном корабле, и Тускуб, глянув на землян, отправил их в свой дом в предгорьях Лизиазиры.

Защемило сердце. Аэлита!.. Где же тебя искать, любовь моя неземная? Откуда ты бросила свой зов в мировое пространство? С кем ты сейчас? Одна? С Ихошкой? С отцом, под надзором его слуг? В пещерах Магр? Отзовись! Подай знак!

Лось погасил фонарь, застыл лицом к небу с яркими чужими звездами. Далеко над горами ширкнула огненная полоса. Метеорит? Или это… знак?!

Показалось, кто-то шепчет в ухо: я здесь, Сын Неба! Иди ко мне!..

– Аэлита… – слабо вскрикнул он, бросаясь к ступенькам. И остановился, увидев вынырнувшую из темноты человеческую фигуру. Включил фонарь.

Это был Высокий, сосредоточенный на своих мыслях.

– Здесь никого нет, – рассеянно сказал он. – Город брошен. Только пауки и крысы. В подземелье пущен газ – коллоидная форма окиси углерода. Вам здесь в лабиринт не пройти. Есть где-нибудь другие входы?

– Я точно не помню… Аэлита показывала… мы летели на лодке, но недолго.

– Где это?

– Недалеко от Тускубовой усадьбы.

– А сама усадьба?

– На юг от Соацеры, через пустыню, у края Лизиазиры. Аэлита говорила, что это место древней битвы Магацитлов с Аолами.

– Вы говорили, что у вас есть летающая лодка.

– Я разработал чертежи, на заводе сделали. Лодка есть, в разобранном виде, но нет топлива. Для генерации энергии на винты нужен радиоактивный белый металл, на Марсе его называют литарон.

– А на Земле? Уран, плутоний, радий?

– На Земле такого нет, я консультировался. Это элемент страшной силы, для него нужна коробчатая защита.

– Интересно, – хмыкнул Высокий. – Неужели здесь есть заурановые? Какой изотоп является аналогом литарону? Впрочем, это скоро выяснится. Вы идите выгружайте лодку, Мстислав Сергеевич, справитесь?

– Справлюсь, конечно.

– А я поищу топливо. Здесь кругом полно разбитых воздушных кораблей, в каком-нибудь наверняка найдется ваш литарон.

Высокий повернулся, сбежал по ступенькам на площадь. Исчез вскоре.

Лось пожал плечами, у него на языке теснилось множество вопросов к таинственному спутнику, Высокий снова демонстрировал какие-то невозможные знания, хотя объясняться не спешил. Возможно, он какой-нибудь потомок Атлантов, мелькнула мысль, и его устами говорит древняя мудрость Магацитлов.

Что ж, подождем, решил Лось, в конце концов он сам все скажет. Ведь не ради приключений этот человек полетел на Марс и не ради революции. Он что-то ищет, и это «что-то» находится здесь.

Мысли свернули в иное русло.

Аэлита! Уже почти рядом, а не за десятки миллионов километров! Он ее найдет!

Грудь пронзила сладкая боль, кровь прилила к щекам, уши запылали.

Лось торопливо направился назад, к аппарату.

ОТМИРАЮЩАЯ ВЕТОЧКА

Насте бредовая идея Тараса отыскать на Древе Времен хроноветвь с героями Алексея Толстого неожиданно понравилась.

– Я с тобой! – заявила она безапелляционно, услышав признание.

Обрадованный тем, что его не высмеяли, Тарас попытался возразить, обрисовал опасности, которые ждут хронодесантников во время походов по Ветвям, но лишь укрепил подругу во мнении, что ему без нее не справиться.

– Во-первых, я лучше ориентируюсь в хронофизике, – заявила Анастасия (что было, увы, правдой). – Во-вторых, я тренируюсь с папиным спецназом и могу за себя постоять, не то что некоторые (и это тоже была правда), а в-третьих, я специально изучала историю Земли эпохи Смутного времени и лучше тебя знаю быт предков двадцатого века.

Последнее заявление было спорным, но Тарас доказывать его вздорность не стал, не желая ссориться. Когда Настя говорила таким тоном, он предпочитал отступать.

Дальнейшие планы поиска и выхода в искомый инвариант они составляли вместе. Перехватив инициативу, деятельная Настя тут же предложила воспользоваться допуском к Большому инку Хроноинститута, контролирующему работу Ствола хронобура в Брянских лесах. Ее отец Вечер Белый, сын Григория Белого, который двадцать пять лет назад участвовал в походе на Дно Времен вместе с дедом Тараса и нынешним директором РИВКа Игнатом Ромашиным, командовал хроноаварийной бригадой, и у Насти имелся доступ в закрытый для других сектор Хроноинститута.

– Мы сами ничего не найдем, – робко запротестовал Тарас. – Дед согласился мне помочь, его друг работает в аналитическом отделе института… но результатов нет. Он рассердится, если я начну самостоятельно искать Ветвь.

– Не рассердится, – махнула рукой Настя. – Мы не будем никому мешать, только ускорим поиск.

– Все равно он узнает.

Настя сверкнула зелеными глазищами, уперла руки в бока:

– Ты хочешь побыстрей найти Аэлиту?

– Не Аэлиту, а…

– Хочешь?

– Ну, хочу.

– Тогда перестань хныкать и сомневаться. Мы имеем полное право на самостоятельные решения любых проблем. Найдем инвариант Земли времен Петрограда, описанных Алексеем Толстым, слетаем туда, поможем Лосю спасти свою марсианку и вернемся. Где тут криминал?

Спасение Аэлиты вовсе не входило в планы Тараса, он хотел просто убедиться в существовании мира с теми реалиями, которые перечислил автор «Аэлиты», но спорить с Настей было опасно, да и по большому счету не хотелось. Она была права.

Утром второго мая они сели в метро и добрались до транспортного терминала Хроноинститута. Предъявили в зоне «зеленого коридора» карточку допуска Анастасии – одну на двоих и были пропущены на территорию самого знаменитого учреждения на Земле, изучающего проблемы времени.

Настя вела себя как гид, опыт которого не подлежал сомнению. Она действительно посещала Хроноинститут очень часто и знала его досконально. Да и многие работники института хорошо знали внучку Григория Белого. Тарас тоже изредка бывал здесь, в основном с дедом, но ориентировался в лабиринтах здания слабо, поэтому безропотно сносил команды и разглагольствования спутницы.

К деду Насти заходить не стали из соображений «мало ли что придет в голову Белому-старшему». Директор Хроноинститута мог и не разрешить внучке заниматься неплановыми и несанкционированными исследованиями.

Поднялись на сорок второй уровень кольцевого комплекса, выросшего вокруг Ствола хроноускорителя. Настя смело подставила лицо фейс-контролю на входе в зал инк-оперирования, и дверь мягко свернулась валиком, открывая проход.

Главный вычислительный зал Хроноинститута был абсолютно круглым. В его центре динго-аппаратура[2] создавала объемное изображение Ствола, и при желании можно было ознакомиться с любым участком и помещением этого грандиозного сооружения. Вокруг видеокопии Ствола располагались ряды кокон-кресел со своими комплексами связи, обработки информации и операционными терминалами с выходом на Большой инк института, который за глаза все сотрудники называли Дубом. Не за недостаток интеллекта – с этим у Дуба все как раз было в порядке, а по аналогии со Стволом и объектом его воздействия – Древом Времен, имеющим также названия Дендроконтинуум, Хронофрактал, Фрактал Времен и просто Древо.

Рядом с молодыми людьми возникла девушка в белоснежном унике – динго инка, обслуживающего зал. Обворожительная улыбка, мурлыкающий голос:

– Чем могу помочь?

– Нам нужны свободные кресла, – заявила Настя.

– Шестая линия, зоны пять и шесть. Это все?

– Ты что будешь пить? – обернулась к Тарасу спутница.

– Земляничный сок. – А я горячий шоколад.

– Заказ принят. – Красавица в белом исчезла.

– Понравилась? – нехорошо прищурила глаз Настя.

Тарас покраснел.

– Я не думал…

– А зря. – Настя успокоилась. – Она красивая.

Молодые люди проследовали на указанные места. Зал был велик, в нем размещалось не менее трех сотен операционных коконов, и почти все они были заняты. Специальная аппаратура озонировала воздух в зале, ароматизировала его запахами лесных трав, создавала виртуальное деловое пространство, не отвлекающее работающих людей, и гасила почти все звуки. Но по залу тем не менее плыл легкий шелест и шумок человеческих голосов.

– Сколько же здесь народу! – вполголоса заметил Тарас. – Неужели все заняты одной темой?

– Здесь работают не только квисторы, – ответила Настя. – Но и технологи, и космологи, и другие специалисты. У каждого свой вектор поиска и изучения инвариантов Древа, своя цель и потребность. Кроме Дуба со Стволом, работают еще два Больших инка, принадлежащих УАСС и Службе безопасности, – Кактус и Саксаул, но их база данных засекречена.

– А если Дуб нам не поможет?

– Тогда будем выходить на инки СБ. Дед поможет.

Тарас не был уверен, что старший Белый согласится помочь внучке добиться разрешения поработать с Кактусом или Саксаулом, но промолчал.

Заняли кокон-кресла, привычно провели тестовый контроль функционирования кресел. Пластичная наноструктура коконов подстроила внутренние объемы кресел под тела седоков, включились мыслесъемы и каналы связи с инком, а также линия доставки. Прибыли заказанные напитки.

– Поехали? – бодро спросила Настя, отхлебнув горячего шоколада.

Молодой человек откинулся в кресле, закуклился прозрачными «лепестками» защитного экрана. Его кокон превратился в перламутровое яйцо с прозрачным верхним концом. Зарастила свой кокон и Настя.

Шелесты и шумы огромного зала сразу исчезли, отсеченные защитой. Под черепом «подул сквознячок» – включился канал связи с инком.

– Как слышишь? – послышался голос Насти.

– Хорошо, – откликнулся Тарас поспешно. Ему отчего-то стало не по себе, словно его застигли на совершении неблаговидного поступка. – Может, доложим твоему деду, на всякий случай?

– Ничего предосудительного мы не делаем, – поняла его состояние девушка. – Не трусь. А дед слишком занят, чтобы отвлекать его по пустякам. Предъяви вводу свой компакт, будем отталкиваться от найденного инварианта.

Тарас послушно воткнул булавку видеозаписи, переданную ему дедом, в шишку вириала, затем добавил еще один компакт – с текстом повести Алексея Толстого.

– Слушаю вас, – раздался в ушах (и даже внутри головы) бархатно-глубокий мягкий вежливый голос Дуба.

– Объясни ему, чего мы хотим, – сказала Настя.

Тарас сосредоточился, мысленно рассказал невидимому собеседнику свою идею найти мир, полностью отвечающий условиям, описанным Толстым в повести «Аэлита».

– Задачу понял, – после короткой паузы ответил инк. – Однако вынужден напомнить о допуске. Информация о некоторых инвариантах Древа закрыта.

– Кем? – недовольно спросила Настя.

– Распоряжение СЭКОНа 117-дельта от первого апреля две тысячи триста двадцать пятого года. Оно не отменено до сих пор.

– Двадцать один год СЭКОН не пересматривал свои распоряжения?

– Да, мадам.

– Мой допуск – «зеленый линейный», индекс В, – пробормотал Тарас, краснея; это был допуск студента третьего курса факультета квантовой истории.

– Боюсь, этого мало, – с сожалением сообщил инк.

– У меня «белый линейный», – заявила Настя, – индекс А, уровень 3. Я Анастасия Белая, мой дед Григорий Белый, директор Хроноинститута, отец – Вечер Белый, начальник оперативной бригады.

Пауза.

– Ваш допуск принят. Поиск начинаю. Однако если требуемый инвариант находится в зоне ответственности СЭКОНа, я вам помочь не смогу.

– Требуемый вариант по моим сведениям не содержит никаких секретных информполей.

– Ждите.

– Открой нам пока обзор базового варианта.

Свет перед глазами Тараса померк. Затем вспыхнул вновь, но уже в ином пространстве – пространстве виртуальной реальности. Источником света здесь было Солнце «внизу», под ногами оператора. Стали видны планеты: искорка Меркурия, белый шарик Венеры, серо-зеленый шар побольше с вращающимся вокруг «апельсином» – Земля и Луна. Появился Марс – оранжевый кругляш с тремя искрами спутников.

– Разве у Марса три спутника? – удивилась Настя.

– В этом инварианте – три, – подтвердил Тарас. – А нужно два. На Земле здесь почти все как у Толстого: была война, атланты-Магацитлы бежали в космос, но все погибли. Здешний Марс имеет состав атмосферы, отличный от земного, дышать этим воздухом нельзя.

– Давай посмотрим?

– Смотри.

Шар Марса приблизился скачком, развернулся в красновато-бурую, с оранжевыми и желтыми проплешинами, чашу с загибающимися кверху размытыми краями. Видеокамера заскользила над горами, каньонами и безжизненными пустынями планеты, по которым никогда не ступала нога человека или иного разумного существа.

– Печальная картина, – проговорила Настя. – Почти как в нашей Ветви: те же кратеры, ударные и вулканические, ущелья, каньоны и пустыни. Каналов нет, жизни нет.

– Но Атланты до Марса добрались, – сказал Тарас. – Вон, посмотри, левее, на склонах горы металл блестит: это разбитая ракета. Их упало на Марс не меньше тысячи.

– Ужас! Зачем они полетели сюда, зная, что жить здесь нельзя?

– Может быть, не знали. Много тысяч лет назад на Земле была война, проигравшие бежали, куда глаза глядят… Все, как рассказывала Лосю Аэлита. Только вот Аэлиты как раз в этом инварианте нет.

– Бедный Лось! Ведь он, наверное, тоже погиб.

– Почему обязательно погиб? – возразил молодой человек. – Он мог приземлиться… то есть примарситься нормально, посмотрел на пейзажи, понял, что цивилизации на Марсе нет, и благополучно вернулся.

– Ты оптимист.

– А ты пессимистка.

– Я реалистка. Еще неизвестно, существует ли на здешней Земле инженер Лось и сконструировал ли он аппарат для полетов к другим планетам. У тебя больше ничего нет посмотреть, только этот компакт?

– Дед дал один, пообещал продолжить поиск, но пока молчит. Кстати, что мы будем делать, если найдем инвариант?

– Полетим туда, – уверенно заявила Настя.

– Как? В Ствол нас не пустят…

– Ствол нам не понадобится, он имеет ограниченное количество квантовых выходов. Ты забываешь о трансгрессе.

– Но трансгресс создан не людьми…

– И что? Разве от этого он перестал быть системой хронопространственных перемещений?

– Он создавался как закон…

– Верно, он встроен в Древо как физический закон, но создавался он для обслуживания Судейской коллегии, контролирующей Игры. А это значит, что в первую очередь трансгресс является транспортным терминалом. Дед много рассказывал о своих похождениях по линиям трансгресса, вместе с твоим дедом, между прочим.

– Но для пользования трансгрессом нужны допуск и ключ…

– У меня есть кое-какие соображения на этот счет, потом обсудим. Что-то долго возится наш дубовый Дуб…

– Благодарю за оценку моих умственных способностей, – раздался по-прежнему дружелюбно-вежливый бархатный баритон Большого инка.

Настя поперхнулась. Тарас поежился.

– Я обнаружил еще один похожий инвариант, – продолжал Дуб, – но идеального совпадения не добился.

– Чем он отличается от нашего образца?

– Цивилизация на Марсе погибла незадолго до полета инженера Лося. Хотя здесь у него другая фамилия – Лосевой. Он добрался до Марса, но никого не нашел. Есть и более экзотичный вариант. В нем существуют и марсиане, и потомки атлантов, перебравшиеся с Земли на Марс, но нет города Петрограда и, соответственно, нет инженера Лося.

– Нет Петрограда? – хмыкнула Настя. – Как интересно! Значит, в этом инварианте Петр Первый не строил город в устье Невы?

– Поселение там существует, но принадлежит финнам. А пальма первенства по выходу в космос принадлежит не Российской республике, а Китайской империи. И на Марс первыми полетели китайцы, причем задолго до образования Российской республики.

– Нет, это не годится, – пригорюнился Тарас.

– Продолжай поиск, – потребовала Настя. – Мы добрались до «куста» почти одинаковых Ветвей, наверняка в нем есть место и нужному нам инварианту.

– Повинуюсь, сударыня, – мягко ответил Большой инк.

– Не переживай, – сказала Настя, судя по звуку. – Я почему-то уверена, что мы отыщем твою Аэлиту.

– Она не моя, – слабо запротестовал Тарас. – Вообще-то я бы посмотрел на инвариант с дохлой марсианской цивилизацией. С чего это она погибла?

– Не стоит тратить время. Меня всерьез заинтересовала судьба Лося. Он такой старый, а влюбился как мальчишка.

– Он не старый, – снова запротестовал Тарас, – он в возрасте, очень одинокий… и ранимый… ищет себя… Отец говорил, что главное в жизни – найти самого себя.

– А дед тебя чему учил?

– Дед? – Молодой человек отхлебнул соку, подумал. – Дед учил ставить цель и добиваться ее. Идти вперед, не останавливаясь.

– Твой дед мудрый человек. Кстати, мой мне говорил примерно то же самое. Ну, и как? Ты уже наметил себе цель?

В голосе подруги прозвучали подозрительно вкрадчивые нотки. Тарас насупился, буркнул:

– Да, наметил.

– Найти Аэлиту? – продолжала невинным тоном Настя.

– Вовсе нет, – покраснел Тарас, радуясь тому, что она не видит его лица. – Я хочу стать униформером и принять участие в Игре.

Девушка невольно раскрыла свой кокон, посмотрела на отвернувшегося приятеля и шутить больше не стала. Сказала задумчиво:

– Это достойная цель. Наши пути совпадают. Я тоже хочу стать оператором форм инвариантов, хотя и понимаю, что таких, как я, много.

– У тебя получится! – убежденно сказал Тарас.

– Льстец, – засмеялась Настя. – Между прочим, если мы найдем твой толстовский инвариант, побываем там, определим связи и тенденцию развития Ветви, это зачтется нам в качестве тестового испытания. Нам даже могут дать допуск более высокого уровня.

– Кто бы возражал.

– Значит, постараемся не… – Настя не закончила.

– Кажется, могу вас обрадовать, молодые люди, – напомнил о себе инк. – На самом краю хронопакета обнаружена «засыхающая» веточка инварианта, условия в которой соответствуют заданным параметрам.

– Ура! – в один голос воскликнули Тарас и Настя.

ЗРК

Выгрузка летающей лодки потребовала значительных усилий, несмотря на слабую гравитацию – сила тяжести на Марсе была в два с лишним раза меньше земной, – и времени. Лось провозился с этим делом больше часа, пока не появился Высокий и не помог развернуть и собрать аппарат.

– Все в порядке, – сказал он, кивая на принесенную с собой круглую коробку с рядами штырьков и проводков. – Этого нам хватит на первое время, а потом еще найдем.

Лось надел освинцованные фартук, резиновые перчатки и колпак с окошком на голову, защищавшие тело от радиации, вскрыл коробку и достал металлический цилиндрик с зернами литарона. Установил цилиндрик в центре электромагнитного сепаратора лодки, подключил генератор к системе подачи энергии на три винта – два вертикальных и один тянуще-толкающий.

Наблюдавший за его действиями попутчик покачал головой, скривил губы в своей обычной манере:

– Никак не привыкну к вашей реальности, Мстислав Сергеевич. Чтобы с помощью такой допотопной технологии выйти в космос – надо создать миллион дополнительных детерминантов! Ваш аппарат – чудо техники, работающей на удивительной подстройке местных физических законов. В моем инварианте на таком невозможно не только преодолевать пространство с огромной скоростью, но даже взлететь!

Лось пожал плечами, не зная, как относиться к словам спутника. То ли осуждает, то ли хвалит, черт поймешь! Да и терминами сыплет непонятными. В общем, загадочный человек, целеустремленный. Интересно было бы узнать, что он ищет на Марсе.

– Готово, – сказал он, обходя лодку. – Можем лететь.

Высокий молча полез в кабину, прихватив свой необычный прямоугольный портфель.

Лось погрузил на борт мешок с провизией, оружие, бинокли, инструмент, кое-какие приборы для определения химического состава веществ и занял место пилота. Поглядел вверх.

– Надеюсь, мы пролезем в эту дырку?

Ракета при падении пробила верхние этажи здания, и сквозь пролом в перекрытиях было видно звездное небо.

Впрочем, звезды уже почти исчезли, а небо приобрело красноватый оттенок, – ночь над Соацерой кончалась.

– Не поднимайтесь над городом высоко, – предупредил попутчик. – Сначала надо будет найти зенитчиков. Неровен час, стрельнут по нас, и конец всем мечтам, моим и вашим.

Лось поежился, вспомнив о нападении. По сути, марсиане сбили их, и чудо, что космические путешественники остались живы.

Он бросил взгляд на аппарат.

А вот ракету уже не восстановить. На Землю лететь не на чем.

И незачем, подсказал внутренний голос. Что там нас ждет? Одиночество! А здесь или жить – с Аэлитой, или погибнуть – одна радость…

Лось шевельнул штурвалом, вдавил кнопку магнитного пускателя. Он действительно смог усовершенствовать механизмы лодки, и теперь ее двигатель сам вырабатывал электрическое поле необходимой мощности и не зависел от внешних полей. Что вполне оправдалось: электрические станции Марса, судя по всему, не работали, и воздушные корабли старого образца летать здесь не могли.

Засвистел гироскоп, разгоняя винты. С шелестом развернулись треугольные крылья. Лодка медленно взлетела, оставляя сиротливо лежащее на боку, помятое металлическое яйцо ракеты. Миновала один за другим проломы в перекрытиях верхних этажей. Поднялась над пирамидальным зданием Высшего Совета Инженеров.

Помня наставление попутчика, Лось не стал подниматься высоко, повел слегка вздрагивающую лодку над уступчато-плоскими крышами зданий, многие из которых стояли без окон, а то и вовсе были разрушены. В ущельях улиц гулял сухой ветер, метя обрывки бумаги, тряпки и картонные коробки. Повсюду следы битвы, разрушения, брошенные электрические машины из спиралей и дисков, разбитые воздушные корабли, трупы марсиан. Везде запустение и смерть.

По спине побежали ледяные мурашки.

«Лишь бы она была жива! Лишь бы она была жива!» – как заклинание повторял в уме Лось. Судорожно сжал штурвал. Решимость найти Аэлиту крепла с каждой минутой…

Рассвело.

Небо на востоке стало зеленоватым, по нему разбежались малиновые полосы, пожелтели, налились золотом. Над зубчатой линией довольно близкого горизонта появилось бледное солнце.

– Левее! – бросил Высокий, ворочая головой.

Лось повиновался.

Проплыли под лодкой запущенные, полуразрушенные висячие сады, тяжелые мрачные здания из черно-красного камня, полированные, проломленные крыши. Приблизилась скособоченная решетчатая электромагнитная башня, одна из тех, что поддерживали общее электрическое поле на планете. За ней торчала, как гигантский палец, статуя Магацитла. Лось заметил какое-то движение между башней и последним зданием города, остановил лодку.

– Вот они! – процедил сквозь зубы Высокий.

На пустыре с горами мусора и обломков рухнувших домов стояла круглая палатка, две машины со спиралями и дисками – метатели шаровых молний, большой воздушный корабль с четырьмя вертикальными винтами, несколько лодок поменьше и еще одно устройство в виде решетчатой балки, к которой с двух сторон крепились направляющие с двумя узкими и длинными, похожими на хищных рыб, металлическими сигарами.

– Ракеты… – пробормотал Лось.

– Самый натуральный зенитно-ракетный комплекс. Интересно, кто надоумил марсиан приспособить потолочную ферму под пусковое устройство? Или это не потолочная ферма? Кроме вас, на Марс, случайно, никто больше не летал из землян?

– Нет, – покачал головой Лось. – Газеты бы написали… Американцы свой аппарат еще только проектируют… разве что китайцы? Но не уверен…

– Ладно, сейчас разберемся. У вас бомбы есть?

– Гранаты…

– Тоже годится. Пошумим немножко. Куда вы их положили?

– В мешке за сиденьем.

Высокий нашарил рукой мешок, подвинул к себе, развязал.

В этот момент их лодку заметили. Вспыхнул прожектор, посылая бледный в рассвете луч в небо. Из палатки горохом посыпались марсиане в коричневой униформе – не правительственные войска Тускуба, но и не сброд Гора.

– На бреющем! – скомандовал Высокий неприятным голосом. – Не снижайтесь. Вперед!

Лось двинул лодку.

Когда они пролетали над разбуженным муравейником марсиан, послышались хлопки, вспухли струйки дыма, цвиркнули по корпусу пули – по лодке открыли огонь, – Высокий одну за другой бросил вниз три гранаты. Раздались три взрыва.

Результат их действия был ужасен.

Разлетелась в клочья и загорелась палатка.

Пусковая установка с ракетами покосилась, медленно завалилась набок, давя разбегающиеся фигурки, ракеты выпали из гнезд.

Одна из гранат попала в электрическую машину, и та спустя несколько мгновений превратилась в голубой огненный шар, лопнувший струями яркого электрического огня.

Уцелевшие марсиане с воем поползли прочь от взорванного лагеря, попрятались за грудами камней и мусора.

– Вниз! – бросил Высокий. – Садитесь у башни!

Лось повиновался, оценив умение спутника правильно оценивать ситуацию и грамотно воевать, не щадя противника. Впрочем, если Высокий в самом деле был белым офицером, ничего удивительного в этом не было.

Лодка села на более или менее ровную площадку у основания башни, покрытой копотью; здесь все когда-то горело.

– Я за «языком»!

Высокий выскочил из лодки, метнулся куда-то, исчез за горой обломков. Послышались слабые, словно бы птичьи крики, удары по железу, треск.

Лось нахмурился, вылез, держа руку на рукояти маузера. Воевать не хотелось до омерзения. Но другого выхода он не видел. Найти Аэлиту можно было, только допросив кого-нибудь.

Появился Высокий, держа на вытянутой руке за воротник коричневого комбинезона тщедушного остроносого марсианина с выпученными от ужаса глазами. Высокий встряхнул его, и марсианин закрыл глаза, сложил ручки, готовясь к смерти.

– Спрашивайте, Мстислав Сергеевич, – брезгливо процедил Высокий. – Я их языка не понимаю, а лингвера у меня, к сожалению, нет.

– Тао хацха Тускуб? – задал вопрос Лось. (Где сейчас Тускуб?)

Марсианин боязливо открыл глаза, увидел инженера, слабо задергался, засучил ручками и ножками. Пропищал:

– Узурпатор прячется в горах… мы его ищем…

– Кто это – «мы»?

– Воины Великого Отца Тумы Хусана.

– Что это еще за Великий Отец? – удивился Лось. – Откуда он взялся?

– Наша империя лежит за Лизиазирой и пустыней Сырт. Мы никогда не подчинялись узурпатору, и когда он двинул на нас войска, мы победили его! – В глазах маленького человечка сквозь страх и боль мелькнуло торжество. – Он бежал! Теперь Владыка Марса – аол Хусан, наш вождь!

– Что он сказал? – нетерпеливо переступил на месте Высокий.

Лось кратко пересказал ему речь марсианина, быстро спросил:

– Тускубова дочь Аэлита жива?!

Голубоватое личико человечка сморщилось.

– Мне об этом ничего не известно, господин…

Лось сжал зубы, успокаивая заходившее ходуном сердце.

– Кто из ваших может знать о судьбе Аэлиты?

– Не знаю, господин…

– Спроси его, зачем они сбили нас, – потребовал Высокий. – Случайно или нет?

Лось повторил вопрос.

– Второе предсказание царицы Магр… – забормотал марсианин. – Магацитлы вернутся… Великий Отец не хочет, чтобы Магацитлы снова прилетели к нам… везде стоят батареи, стерегут небо… мы не пустим… иначе всех поедят жестокие цитли… но Магацитлы пришли… и теперь нас ждет смерть! – Бормотание пленного становилось все тише и невнятней. Наконец он закатил глаза и умолк.

Высокий выпустил ворот. Марсианин упал кучкой лохмотьев.

– Он не знает… – пробормотал Лось, глядя на худое тельце, очнулся. – Эти зенитные батареи стоят по всему Марсу. Новый правитель решил не пускать пришельцев. А Тускуб бежал.

– Куда?

– В горы. – Лось помял лицо ладонями. – По его словам, они его ищут. Но Марс весь продырявлен туннелями, попробуй отыщи кого-нибудь.

– Значит, нужен еще «язык», рангом повыше и поумней. Солдаты умеют только стрелять и выполнять приказы.

– Где их найти – повыше рангом?

– В городах, в окружении этого самого Великого Отца Хусана. Можно и его самого захватить при нужде.

Лось невольно улыбнулся.

– Для этого нужна армия.

Высокий усмехнулся в ответ.

– Для этого нужна внезапность… и кое-какая аппаратура. Которой у меня, к сожалению, нет. Хотя все равно стоит попробовать.

– Ну, не знаю…

– Вы хотите найти свою… эту, как ее… Аэлиту?

– Хочу!

– Тогда полетели.

– Куда?!

– Искать резиденцию Хусана.

Лось поколебался немного, потом твердо сказал:

– Сначала я хочу навестить поместье Тускуба. Может быть, Аэлита еще там.

Высокий открыл рот, чтобы возразить, но посмотрел на сжатые в полоску губы инженера и махнул рукой.

– Будь по-вашему. Возможно, это кратчайший путь к… – Он прервал себя и запрыгнул в лодку.

Лось бросил взгляд на скорчившееся тело марсианского солдата, услышал неподалеку крики, команды, выстрелы, торопливо занял место пилота.

Лодка взлетела.

ЛИЗИАЗИРА

Соацера утонула далеко за холмами.

Лодка летела над пыльной и скучной равниной. Кое-где на желто-буром фоне виднелись сгоревшие селения, столбы и рельсы подвесных дорог, эстакады и мосты, шахты, узкие каналы, окаймленные черно-зелеными полосами высохшей грязи.

Лось держал на юг, вспоминая первый полет на воздушном корабле и второй – когда их по велению Тускуба отправили в поместье владыки Марса.

Пролетели над гигантским цирком – водохранилищем, стены которого были сложены из огромных блоков, полуразрушенных от времени. Поверху стена поросла кустарником и кудрявой желтой травой. Над поверхностью воды изредка вскипали пенные шапки фонтанов. Но воды было гораздо меньше, чем во время первого полета. Видимо, мощные насосы, гнавшие по трубам и каналам воду с северного полюса во все водохранилища, перестали работать. Следствием этого было падение уровня воды в цирках и обмеление или полное высыхание ранее работавших каналов.

– Ро, – указал вниз Лось, оглядываясь на спутника.

Тот не ответил, занятый своими мыслями.

Пересекли выжженную долину. Ее бороздили два канала, розово-красные, высохшие, заросшие по берегам правильными рядами кактусов. В пыльной светящейся мгле показалось еще одно озеро с периодически вздымающимся по центру фонтаном. Соам – вспомнил Лось название озера. За ним стали вырастать из мглы скалистые пики гор. Показалась Лизиазира.

Дыхание перехватило, сильнее заколотилось о ребра сердце.

Лось увеличил скорость. Тень лодки бежала по плоским медно-красным холмам, по волнам песка, по трещиноватым блюдцам кристаллических пород и солончаков. Повсюду бороздили пустыню высохшие русла каналов, чаще совсем пустые, каменистые, реже – поросшие кактусами и колючим кустарником.

Из-за пирамидальной скалы метнулись наперерез лодке длиннокрылые птицы – ихи – с мерзкими крокодильими головами. Лось навел маузер, сбил одну, остальные отстали.

За горизонтом справа показались в туманной зыби раскаленного воздуха винты большого воздушного корабля. Лось приготовился к преследованию и схватке, внезапно ощутив гневный азарт беглеца. Однако серебристо блеснувшая громада воспарила к небесам и медленно удалилась на север. То ли марсиане лодку не заметили, то ли приняли ее пассажиров за своих.

Через час полета Лось узнал знакомое ущелье, выходящее на красивый луг в низине между горными стенами, свернул туда. Голову обдало жаром. Здесь он познакомился с Аэлитой и познал счастье понимания и любви, здесь он встречался с той, которую ценил больше жизни. И здесь же он ее потерял…

Лодка зависла над рощей пышных, плакучих, похожих на лазурно-голубые ивы и ракиты, деревьев. Под деревьями паслось стадо низкорослых длинношерстых животных. У них были толстые медвежьи лапы и плоские кроткие морды. Хаши – так называли их марсиане.

Из озера за рощей поднималась к террасе, на которой стоял дом Тускуба, широкая лестница. Но статуй с обеих ее сторон уже не было, они превратились в груды обломков. Впрочем, и владение бывшего правителя Марса тоже оказалось разрушенным. На звездообразной песчаной площадке перед ним виднелись воронки от взрывов и длинные языки копоти. Нигде ни души. Марево зноя. Пыль. Запустение. Сладко-пряные запахи смерти.

– Здесь? – поинтересовался Высокий.

Лось вместо ответа повел лодку на снижение, посадил у ворот рухнувшего дома. Выскочил, пробрался между упавшими колоннами к дыре в стене, вошел в чудом уцелевшую угловую комнату, где когда-то Аэлита принимала гостей с Земли.

Грудь пронзила тоска. Глаза наполнились слезами. Лось сердито топнул ногой, вытер глаза кулаком, осмотрелся.

Лучи света с танцующими в них пылинками падали сквозь проломы в стене и потолке на мозаичный пол. Бронзовые статуи, стоявшие между плоскими книжными полками, были повалены, вазы разбиты. Опрокинутая широкая скамья… разбросанные по полу костяные валики и книги в красивых переплетах… разломанный читальный столик… матовое зеркало экрана, целое!

Лось, хрустя осколками посуды и крошками штукатурки, подошел, дернул за шнур. Раздался слабый треск. Экран разгорелся жемчужным отливом, в его глубине проступили очертания какой-то пещеры, а в ней – тонкая человеческая фигурка. Аэлита?!

Лось дернулся к экрану, протянул руку.

Раздался еще один треск, по экрану побежали снопы синих электрических искр, он погас.

За спиной загремело.

Лось обернулся, хватаясь за «маузер». На него, приседая от страха, смотрел толстяк-марсианин в серой хламиде. Лось узнал его: это был домоправитель тускубовой усадьбы, слуга Аэлиты.

– Магацитл жив! – забормотал он писклявым голосом, тряся жирными щеками, стукнулся коленями об пол. – Магацитл вернулся!

– Где Аэлита?! – подскочил к нему Лось, весь пылая.

Марсианин отшатнулся, побледнел, затрясся, запричитал:

– Аэлита умерла… Тускуб забрал ее тело… все умерли… Талцетл приближается… Магацитлы убьют всех…

– Замолчи, дурак! – грубо встряхнул его за плечи Лось. – Никто не собирается вас убивать. Аэлита жива! Она звала меня по рации, недавно, два месяца назад. Куда увез ее Тускуб?

– Я не знаю, господин! – Толстяк рухнул ничком, пытаясь поцеловать сапог Лося. – Их много… они везде… скоро все умрут…

– Кого много? Цитли?

– Коричневых… воины Хусана везде… их тьмы и тьмы… они завладели священными реликвиями царицы Магр… разгромили воинов Тускуба… у них флот… и странные машины из хранилищ Магр…

– Где можно найти Тускуба?

– Я не знаю, господин! Не ищите его, умрете… там, где он, – всегда смерть…

– Черт трусливый! Все тебе смерть…

Лось сплюнул, вырвал ногу из рук домоправителя, почувствовал взгляд, обернулся. На него исподлобья смотрел незаметно и тихо подошедший Высокий.

– Что он сказал?

– Ничего существенного. Он не знает, куда скрылся Тускуб. Бормочет о реликвиях царицы Магр, будто воинство Хусана завладело ими. Может, и зенитные установки тоже оттуда. Надо бы спуститься к Священному Порогу, посмотреть…

– Что за порог такой?

– По легенде, это наследие прилетевших с Земли двадцать тысяч лет назад атлантов. Под ним якобы спит некое Зло. Он окружен тремя кольцами неугасимых костров и сделан из золота. А рядом…

– Что?

– Убежище Аэлиты. Хотя, думаю, оно разрушено.

Лось вспомнил…

– Муж мой, Сын Неба, прощай.

Ее пальцы скользнули по его лицу. Лось ощупью отыскал руку и отнял у нее флакончик с ядом. Она быстро, быстро – одним дыханием – забормотала ему в ухо:

– На мне запрещение, я посвящена царице Магр… По древнему обычаю, страшному закону Магр, девственницу, преступившую запрет посвящения, бросают в лабиринт, в колодец. Ты видел его… Но я не могла противиться любви Сына Неба. Я счастлива. Благодарю тебя за жизнь. Ты вернул меня в тысячелетия Хао. Благодарю тебя, муж мой…

Аэлита поцеловала его, и он почувствовал горький запах яда на ее губах. Тогда он выпил остатки темной влаги – ее еще было много во флакончике. Аэлита едва успела коснуться его. Удары в дверь заставили Лося подняться, но сознание уплывало, руки и ноги не повиновались. Он вернулся к постели, упал на тело Аэлиты, обхватил ее. Он не пошевелился, когда в пещерку вошли марсиане. Они оторвали его от жены, прикрыли ее и понесли. Последним усилием он рванулся за краем ее черного плаща, но вспышки выстрелов, тупые удары в грудь отшвырнули его назад, к золотой дверце пещеры…

Рыдание потрясло сухое тело инженера. Он вонзил пальцы в грудь, сохранившую пулевые ранения, словно пули сидели еще там.

Послышалось покашливание.

Лось вздрогнул, очнулся, встретил заинтересованный взгляд Высокого. Молча повернулся и вылез через пролом наружу. Скулящий тихим голоском домоуправитель остался в комнате Аэлиты. Наверное, он сошел с ума.

Еще с час Лось обследовал жилище Тускуба в надежде отыскать хоть какие-то следы пребывания Аэлиты, указывающие на ее судьбу. Нашел ее куклу – мягкую статуэтку Магацитла с белыми волосами, стеклянный шарик с искрами внутри. Но эти вещи ничего не могли рассказать о своей хозяйке. А записки – где ее искать – Аэлита не оставила. Впрочем, запиской мог послужить костяной валик фонографа, вложенный в устройство считывания, тот, который хранил изображение пещеры и фигурки женщины. Лось вынул его и забрал с собой.

Угрюмый, возбужденный, он обошел усадьбу, вспоминая беседы с марсианкой в саду, на берегу озера и на лестнице. Высокий его почему-то не торопил. Он не принимал участия в поисках, с любопытством осмотрел рухнувшие статуи спящих Магацитлов, нашел золотую маску с третьим – фасетчатым – глазом во лбу, затем статуэтку из серого металла, изображавшую царицу Магр, и вернулся с находками к лодке.

Лось наткнулся на паука, в ярости расстрелял его и тоже вернулся.

– Летим к Священному Порогу.

Высокий спрятал статуэтку и маску в портфель, пожал плечами.

– Как скажете, Мстислав Сергеевич. Пока это соответствует моим планам.

Взлетели. И тут же были вынуждены решать, какую тактику выбирать: из сверкающей мглы на востоке возникли силуэты двух воздушных кораблей. Двигались они в направлении на Тускубовы владения.

– Попробуйте оторваться, – посоветовал Высокий равнодушно. – С какой скоростью могут летать эти монстры?

– Точно не знаю, но думаю, километров под сто в час.

– А наша посудина?

Лось молча утопил штурвал.

Лодка затрепетала, разогналась. Засвистел ветер в крыльях и в хвостовом оперении. Скорость достигла восьмидесяти километров в час, потом девяноста, доползла до ста. Воздушные корабли марсиан – оба с шестью вертикальными винтами – заметили убегающий аппарат, повернули за ним. Некоторое время дистанция сохранялась. Лось добавил тяги.

Сто пять километров в час, сто десять…

Корабли начали отставать. Один свернул, остановился. Второй еще несколько минут преследовал беглецов – огромная серебряная корзина в бликах солнечного сияния, метнул вслед лодке две молнии, не попал и отстал.

Лось вытер вспотевшее лицо рукавом, сбавил скорость. Потом вспомнил, куда они направляются, завертел головой, выискивая приметы.

Горы приблизились. Одна из них, сверкающая синими льдами, привлекла внимание. Она была близка и памятна. За ней начинались ущелья и провалы, место древней битвы Аолов и Магацитлов, а один из провалов вел к лабиринту Магр и Священному Порогу.

Лодка нырнула вниз, скрежетнула днищем по камням уступа, нависающего над пропастью. Лося охватило возбуждение, кровь запульсировала в зарубцевавшихся ранах до боли. Он выскочил из лодки:

– Это здесь! Я спущусь вниз!

Не слыша ответа спутника, кинулся ко входу в пещеру, почти заваленному каменными глыбами, сорвавшимися сверху. Тускуб действительно взорвал вход в лабиринты, но взрыв не смог завалить отверстие полностью. Ломая ногти, Лось начал отбрасывать глыбы. Ему помогали ярость и небольшая сила тяжести. На Земле эти камни весили бы по сто килограммов и больше.

Показалась верхняя часть свода пещеры. Еще одно усилие, и проход готов. Лось протиснулся в щель, наткнулся на скелет марсианина в истлевшей одежде, не остановился.

Ступеньки, расширение пещеры, стены в копоти… Жарко, душно… Последние лучи света умерли за спиной. Но он не обращал на это внимания. Крылья любви и ожидания несли его через пропасти и щели, по узким карнизам и мостикам, к убежищу Аэлиты, где они познали ослепительную радость обладания друг другом. Что он увидит там, разрушения и смерть или сообщение любимой, Лось не знал, начинал думать и бросал. Главное, что он увидит сейчас уютную пещерку и ложе, хранившее тепло и запах тела Аэлиты. Лишь бы все сохранилось так, как было. А там, может быть, появится и указание, где ее искать.

Стремительно перебежав в облаках пара горбатый мостик над пещерным озером, Лось, как и в прошлый раз, – в той жизни, – бросил взгляд на серебристо-палевую перспективу гор, выбежал на площадку, нависшую над гигантским каньоном. Однако поблескивающий тусклым золотом Священный Порог в глубине пещеры, открывшейся справа от уступа, не увидел. На его месте курилось струйками пара зеленовато-черное зеркало озера.

Сглотнув горькую как полынь слюну, Лось оглядел панораму Лизиазиры. Пронзительная ослепляющая тоска пробила сердце. Вот угли костра, обгоревшие ветки тамлы, примятый мох, на котором сидела Аэлита и пела песню уллы, вот запекшиеся бурые пятна – его кровь, оставшаяся на камне после того, как Гусев забрал спутника. Вот смятые гильзы – солдаты стреляли в него… И полная тишина, неподвижность вокруг. Мертвая тишина!

Лось, затаив дыхание, подошел к скале, под карнизом которой начинался вход в пещеру. Бронзовая треугольная дверь была выломана и валялась рядом. Нагнувшись, он вошел в пещеру. Глаза не сразу привыкли к полутьме. Он разглядел белое ложе, разбросанные везде подушки, одеяла – все то же, ничего не изменилось. Только не горел светильник и не было Аэлиты.

Ноги ослабли. Он повалился ничком на ложе, раскинул руки, обнимая видение. Потом сел на край, сгорбился, глядя перед собой остановившимся взором. Какие бы муки он вынес сейчас, лишь бы она оказалась рядом! Какие круги ада прошел бы!..

Застонал от бессилия, разочарования и тоски. Вот она – была, – протяни руку – и наткнешься на тело…

Рука самопроизвольно поднялась, коснулась гладкого шелка постели. Нет! Нет ее! Куда же ты пропала, любовь моя?! Как мне жить без тебя?! И стоит ли жить вообще?..

Шорох за спиной…

Пауки? Ждут своего часа? Вот вам, не дождетесь!

Он схватился за маузер… и замер, вытаращив глаза. На пороге возникла туманная фигурка… нежный абрис лица… господи! Аэлита?!

Фигурка приблизилась.

Оборвавшееся сердце вернулось обратно.

На Лося испуганно и недоверчиво смотрела Иха, служанка Аэлиты.

СВЯЩЕННЫЙ ПОРОГ

Из карих глаз Ихошки непрерывно лились слезы, она утирала их платочком, всхлипывала, смотрела на Лося преданно, удивленно – и говорила, говорила, перебивая сама себя, всплескивала руками, вспоминая ужасы и страхи. Лось видел, что ей не терпится спросить о Гусеве, но она не решается, и тогда он сам рассказал ей о своем бывшем спутнике, оставшемся на Земле. Пообещал, что тот когда-нибудь вернется, и глаза Ихи заблестели от радости, хотя тут же погрустнели.

По словам марсианки, война Тускуба с Гором кончилась скоро. Предводитель рабочего движения вскоре был убит, а его соратники разбежались. Но из-за южных гор и пустыни Сырт на Соацеру надвинулись полчища Хусана, объявившего себя потомком Магацитлов и новым владыкой Тумы, и война снова разгорелась, жестокая и беспощадная. Что, в общем-то, как помнил Лось, было на руку Тускубу. Отец Аэлиты сам хотел разрушить столицу, уничтожить развлечения, систему наркотического воздействия на население. И война с Хусаном помогла ему осуществить задуманное. Но он не рассчитал свои силы. Правительственные войска потерпели поражение, были разбиты, Тускуб бежал в горы.

– Ну, а как она, Аэлита?! – жадно перебил Иху Лось. – Что с ней сталось?! Она жива?!

Из глаз девушки снова полились слезы.

– Госпожа жива. Она отдала мне вот это, – Иха протянула Лосю памятный медальон на цепочке – с лапкой зверька индри внутри, – и помогла бежать.

Лось схватил кулон, прижал к губам, раскрыл. Кроме реликвии, в медальоне лежала записка. Трясущимися руками он развернул ее, прочитал:

«Муж мой, Сын Неба! Ты придешь за мной, я знаю. Да хранит тебя великий Хао! Отец разрушил наше счастье, но я не виню его. Он – только орудие в руках Зла! Мы улетаем в горы, куда – не знаю. Я слышала, отец говорил с начальником охраны о Божьей Ране. Это на севере, в самом сердце Тумыгор. Но добраться туда по воздуху нельзя, только по лабиринтам Магр. Найди меня, муж мой, единственный!»

Лось замер, вперив безумный взгляд в листок голубоватой бумаги. Вздрогнул от голоса Ихи:

– Она любит вас, господин! Она такая беззащитная!..

Лось вскочил, метнулся к выходу, опомнился, вернулся.

– Что ты знаешь о Божьей Ране? Что это такое? Аэлита мне ничего о ней не рассказывала.

– Это страшная тайна, Сын Неба! – Иха нервно облизнула губы, оглянулась. – За нее раньше бросали в колодец, к цитли! Тускубов наместник Кайбал однажды надышался дыма хавры и проговорился, и его бросили к цитли…

– Неужели никто не знает, что это за место?

– Давным-давно ходила легенда о предтече Магацитлов, боге Хао, который рассердился на них и сбросил на Туму свой Посох. Посох упал на древний город Гморра, где жили Магацитлы, все сгорело… теперь там Рана…

– Что она сказала? – послышался голос Высокого. Пригибаясь, он вошел в спальню-каморку Аэлиты.

Иха испуганно порхнула к Лосю, спряталась за плечом.

– Не бойся, это мой попутчик, – сказал инженер, приходя в себя. – Он тебя не обидит.

– Интересный схрон, – продолжал Высокий, оглядывая пещеру. – Если не знать, где он прячется, найти невозможно. Так что сказала эта голуболицая особа? Кто она?

– Служанка Аэлиты. – Лось передал спутнику рассказ Ихи. – Думаю, Тускуба надо искать в районе Божьей Раны. Знать бы координаты…

– Спроси у нее, – глаза Высокого загорелись, – она знает, куда делся потом этот… Посох бога?

Лось перевел вопрос марсианке.

Иха замотала головой.

– Об этом нельзя никому говорить! Хао разгневается и убьет всех!

– Хао далеко, – усмехнулся Лось, – он нас не услышит.

– Легенда говорит, что Посох бога Хао ушел глубоко в недра гор и там остался. Многие смельчаки пытались его найти, но все умерли.

Лось перевел ответ Ихи Высокому, добавил:

– По-видимому, легенда отражает какое-то реальное событие, произошедшее много тысяч лет назад, когда Магацитлы владели Марсом. Возможно, у Марса был третий спутник и упал на него. Или же с ним столкнулась комета.

– Это ОН! – ударил кулаком о кулак Высокий, бросил из-под бровей пылающий взгляд на Иху. – В каком месте Посох упал на Марс?

– Она не знает, – покачал головой Лось, озадаченный реакцией товарища. – Аэлита написала, что добраться до Божьей Раны можно только по тоннелям, под землей.

– Под землей мы будем ползти месяц, если не больше. К тому же все равно надо знать, в каком направлении двигаться.

Лось посмотрел на марсианку.

– Может быть, ты еще что-нибудь слышала о Божьей Ране и о Посохе Хао?

Иха заслонилась от взгляда Высокого рукавом хламиды.

– Пусть он так не смотрит… я его боюсь… Тускуб говорил с учеными, я слышала… когда Посох упал, повернулась ось Тумы, была страшная катастрофа, погибло много людей и хаши… теперь в месте падения Посоха ледяная кора…

– Ты хочешь сказать, что Тумыгор находится на северном полюсе?!

– Я не знаю, господин. Тускуб советовался с учеными, они сказали, что уцелевшие Магацитлы пробили к Посоху тоннели, но там очень холодно…

– Полюс! М-да!.. Это интересно. В принципе, если пересечь Лизиазиру и полярный трог… надо пройти всего около шестисот километров, не так уж и много. Если только ты все правильно поняла.

Иха шмыгнула носом, виновато сморщилась.

– Я глупая, но памятливая… они говорили, я запомнила… Ты ведь не скажешь никому, Сын Неба?

Лось улыбнулся.

– Не скажу, не бойся. Благодарю тебя за информацию. Если Тускуб скрывается на полюсе, мы его найдем. Вот только отыскать бы вход в тоннели… Священный Порог затоплен…

– О чем вы говорите? – требовательно спросил Высокий.

Лось рассказал ему.

– Вход в тоннели под ним? – Высокий кивнул на пол пещеры. – Под Порогом?

– Там начинается лабиринт царицы Магр. Думаю, через него можно проникнуть и в тоннели Магацитлов. Аэлита утверждала, что Марс весь изрыт тоннелями и каналами. Однако Священный Порог затоплен, и нам придется искать другой путь.

– Спуститься к Порогу можно? Я хочу посмотреть на озеро. Может быть, воду можно откачать или спустить.

Лось скептически хмыкнул.

– У нас нет ни машин, ни взрывчатки, ни инструмента.

– Посмотрим. Она знает, как можно подойти к Порогу?

Лось передал слова спутника Ихе. Та быстро закивала.

– Совсем близко, в скале прорублена лестница, она сохранилась. Могу показать. Но я боюсь…

– Ты останешься, мы спустимся сами.

Иха облегченно вздохнула, засуетилась.

– Я подожду Сынов Неба здесь. – Она выскользнула в отверстие пещеры. Лось и Высокий вышли следом.

Марсианка подбежала к уступу, нависающему над пропастью, показала на хитро замаскированное в скалах начало лестницы. Незнающему человеку найти ее было бы трудно. Лось оглянулся.

– И ты все это время жила тут одна?

– Да, господин, – несмело улыбнулась Иха. – Аэлита сказала, чтобы я дождалась Сына Неба, я не могла ослушаться.

– Спасибо, милая.

Девушка зарделась, бросила косой взгляд на Высокого и козочкой побежала к пещере. Спутник Лося почему-то вызывал у нее страх.

Начали спускаться, пробуя ногой ступени.

– Антиграв не помешал бы… – проворчал Высокий, идя первым. – А еще лучше «голем»…

Лось не понял слов попутчика, но переспрашивать не стал. Его мысли были заняты Аэлитой и поиском путей к ней.

Спуск на дно пропасти занял больше часа и отнял много сил. Ступени лестницы, вьющейся по скалам, были кое-где сбиты, приходилось напрягаться, прилипать телом к холодной поверхности камня и сползать вниз ужом до следующей ступеньки. Наконец лестница кончилась. Лось на дрожащих ногах дошел до скального выступа, сел, переводя дыхание. Подумал: ему уже не под силу такие подвиги, стар он для них. Аэлита не узнает, коли увидит… Эта мысль заставила встать и догнать спутника.

Высокий в это время задумчиво смотрел на озеро диаметром около ста метров, на стены каменного провала, уходившие вверх на полкилометра, на трещины и пещеры, выходившие к озеру. Было видно, что здесь когда-то жгли костры, но для этого использовали не дрова, а скорее всего каменный уголь или смолу. Шапки шлака располагались по окружности, часть которой уходила в воду. А еще на неровном дне пропасти были глубокие воронки, словно сюда падали бомбы. Возможно, воины Хусана пытались взорвать Священный Порог или же воевали здесь с его защитниками, чтобы завладеть сокровищем.

– Похоже, озеро образовалось не случайно, – сказал Высокий. – Воду спустили из какого-то резервуара наверху. Возможно, сработал защитный механизм святилища, включенный его охраной. Значит, должен существовать и механизм сброса воды. Вам не кажется, Мстислав Сергеевич, что вот там, между теми ребристыми колоннами, виднеется вертикальная расщелина?

Лось всмотрелся.

– Кажется, там уклон…

– Вот! Если ту перегородку перед расщелиной убрать, вода хлынет в нее и уйдет.

– Ну, не знаю…

– Я схожу посмотрю.

Высокий запрыгал по камням вокруг озера, не выпуская из руки свой портфель, перелез через гребень скалы, исчез. Лось огляделся, увидел борозду в каменной ложбине, проделанную словно бы гигантской мотыгой. Подошел.

Борозда серебрилась, будто облитая расплавленным металлом, и в ней застыли стеклянные пузыри и вздутия. В одном пузыре был виден чей-то изогнутый коготь. Лось вспомнил оплавленную борозду в Доме Высшего Совета, размазавшую паука. Она была похожа на эту. Совпадение? Или существует оружие, способное плавить камень? Не о нем ли предупреждал толстяк-домоуправитель Аэлиты, когда бормотал о «странных машинах», якобы найденных в недрах гор?

Что-то сверкнуло на противоположной стороне озера. Раздалось ядовитое шипение. Лось вздрогнул, невольно взялся за маузер. Подошел ближе к воде.

– Высокий?

Зигзагом метнулось искаженное эхо.

– …айся! – донеслось издалека, сопровождаемое дребезжащими отголосками. – … ально!

– Что?

Снова зашипело. Но звук был пустой, мертвый, так могла шипеть струя пара, а не живое существо.

Лось заинтересовался, взобрался на скопление толстых каменных плит, жалея, что не взял с собой бинокль. У каменного гребня, отгородившего озеро от узкой ущелины между вертикальными стенами, показалась темная, обтянутая бликующей пленкой фигура. Было непонятно, что там делает Высокий. Он то наклонялся к земле, то приникал ухом к камню, словно вслушивался в подземные шорохи. Исчез между скалами, появился снова и скачками понесся вверх по склону дна, увидел Лося, свернул к нему.

– Там начинается ущелье, – сказал он, бурно дыша. – По нему когда-то текла вода. А это означает, что механизм сокрытия Священного Порога включался неоднократно.

– Вы предлагаете поискать его?

– Было бы время – нашли бы, но можно обойтись и без него. Каменная стенка тонкая, всего с десяток метров. Думаю, одного МК хватит.

– Чего?

По губам попутчика скользнула кривая улыбка.

– Это такая… граната.

У обреза воды в северной части озера, отгороженной скалистым гребнем, вздулся вдруг огненный шар. Лопнул, превратился в яркий факел, вонзившийся в стену. Раздался чудовищный грохот, гул, задрожала почва. По озеру пошла рябь. Огненный вихрь пробил скалу, погас. Во все стороны ударила волна дыма, пыли и каменных осколков. Стоящих на плите Лося и Высокого едва не сбросило вниз ударной воздушной волной.

– Боже мой! – выдохнул Мстислав Сергеевич. – Что это было?!

Послышался нарастающий рев. Воды озера устремились в проделанную взрывом брешь.

– Так я и думал, – с удовлетворением потер ладони Высокий. – Подождем немного. Вода спадет, и можно будет спуститься к этому вашему Порогу.

– …ди-ин! – послышался сквозь шум тонкий вскрик. – … ин…ба-а!

Лось поднял голову.

Высоко на обрыве, где начиналась лестница в пропасть, виднелась головка марсианки.

– Иха! – закричал в ответ Лось, надсаживаясь, замахал руками. – Все в порядке! Не ходи сюда, сорвешься!

– …ли-и! – донеслось непонятное. – …ины… ана-а!

– Не понял! Что ты сказала?!

– …дите!.. бли-и… ана-а…

– Не понимаю. – Лось оглянулся на Высокого. – То ли она хочет предупредить о чем-то, то ли спуститься к нам. Я, пожалуй, поднимусь, узнаю, в чем дело. Заодно схожу к лодке, захвачу все необходимое.

– Надо было сразу взять лодку, – сказал Высокий. – Сможете спуститься сюда?

– Наверно, смогу.

– Тогда поднимайтесь, я подожду вас здесь. Будьте начеку, сразу стреляйте, если что.

Лось бросил взгляд на пенную струю воды, вливающуюся в ущелье, и направился к лестнице.

ТРАНСГРЕСС

Тарас никогда особенно не интересовался планетами Солнечной системы, ни в детстве, ни в юности. Изучив факультатив по астрономии в гимназии, он перестал мечтать о полетах на ближайшие небесные тела, тем более что все они были обжиты людьми и достичь любой планеты можно было в течение минуты – с помощью метро. Однако романтическая история любви землянина и марсианки, описанная древним мастером слова Алексеем Толстым, заставила молодого человека по-иному взглянуть на реалии жизни, и ему захотелось побывать на Марсе, чтобы оценить его особенности и сравнить с описанием планеты Толстым.

После того как Большой инк Хроноинститута обнаружил-таки Ветвь с характеристиками Солнечной системы, близкими литературным, появился шанс посетить этот инвариант и познакомиться с действующими лицами повести Толстого. Но доступа к трансгрессу, пронизывающему все Ветви Древа Времен, ни у самого Тараса, ни у его подруги не было, поэтому осуществление идеи приостановилось. Настя пообещала что-нибудь придумать и пропала, не отвечая на вызовы. Помаявшись какое-то время в одиночестве, Тарас и полетел на Марс.

Сначала метро доставило его на одну из станций метеослужбы, контролирующей состояние верхнего слоя искусственно созданной атмосферы планеты. С высоты в четыреста пятьдесят километров он долго любовался грандиозной возвышенностью Тарсис площадью около тридцати миллионов квадратных километров и высотой в десять километров. В центре возвышенности располагался сглаженный кратер древнего вулкана, который собственно и создал это поднятие, похожий на подслеповатый глаз. Вокруг Тарсиса простиралась во все стороны корытообразная депрессия – трог, выходящий на бассейн Аргир на востоке, что был порожден падением гигантского метеорита, на равнины Хриза и Асидалия и на Полярный бассейн, а также на равнины Аркадия и Амазонис на северо-западе. Естественно, никаких «каналов» искусственного происхождения на поверхности Марса обнаружено не было. Зато присутствовала разветвленная система долин, каньонов и русел водных потоков. Почти все истоки этих ныне пересохших рек находились на Тарсисе, и из космоса это было очень хорошо видно. Сотни миллионов лет назад Марс обладал плотной атмосферой и обширным океаном, глубина которого в некоторых местах могла достигать двух километров.

В нынешние времена человек многое изменил на Красной планете. Создал атмосферу, которой можно было дышать, растопил полярные и подпочвенные льды, спланировал озера, моря и реки. Появилась растительность – преимущественно голубовато-желтого цвета, леса и луга. В леса были запущены звери – от ежей и белок до росомах, в реки и озера – рыба.

Глаз то и дело цеплялся за отблескивающие купола городов и поселков, башни энергоснабжения, белесые шпаги орбитальных лифтов. Но все эти признаки цивилизации не трогали душу, так как были привнесены на Марс извне, землянами. Разумной автохтонной цивилизации в данном «родном» инварианте Вселенной на Марсе никогда не было.

Насмотревшись на планету с космических высот, Тарас спустился «с небес на землю» и взобрался на знаменитый вулкан Олимп высотой более тридцати километров. Впрочем, «взобрался» – не совсем точное слово. Тарас не стал тратить время на подъем по склону горы, как это делают альпинисты, он просто взял антиграв на транспортном узле ближайшего арестауна и посадил его на вершине горы.

Однако вулкан ничем его не поразил. Основание конуса Олимпа было столь широким, что сглаживало впечатление большой высоты. К тому же и горизонт на Марсе – вдвое ближе, чем на Земле, – не позволял видеть крупные формы рельефа издали, во всем великолепии перспективы. Единственное, что подтверждало факт высоты вулкана, – низкое давление воздуха: дышать на вершине Олимпа было нечем. Толщина атмосферы на планете, создающая необходимое давление у поверхности, не превышала десяти километров.

Слегка разочарованный, Тарас вернулся домой, Насте не дозвонился и напросился на аудиенцию к деду, которого не видел уже два дня.

Они встретились, как и в прошлый раз, в рабочем модуле генерального эксперта Службы безопасности УАСС. Жданов-старший выглядел угрюмо-озабоченным и не сразу отвлекся от своих мыслей: он был запакован в кокон-кресле, общаясь по системе «спрута» сразу с двумя десятками абонентов. Наконец он вышел из поля мыслесвязи, развернул кокон, помял лицо ладонями и посмотрел на внука.

– У тебя вид заговорщика.

Тарас внутренне поежился, не удивляясь в общем-то проницательности деда. Сказал с бодрой улыбкой:

– Пытаюсь примирить желания с возможностями.

Брови Павла прыгнули вверх.

– Это что-то новенькое. Раньше ты не обращал внимания на такие пустяки, как отсутствие возможностей. Или это сказывается благотворное влияние некой молодой особы по имени Анастасия?

Тарас хотел сказать, что именно Настя подвигла его на осуществление проекта путешествия в реальность толстовской Аэлиты, но прикусил язык.

– Как твои дела?

– Голова пока цела, – усмехнулся Павел.

– Нашли своего беглеца?

– Какого?

– Ты говорил, что у вас ЧП: сбежал какой-то квистор-униформер, наказанный за свои ошибки ограничением свободы.

– Ах, это… нет, мы его еще не нашли. История вообще-то странная, запутанная… неправильная…

– Почему неправильная?

– Совпало множество удивительных событий, сложившихся в статистический вектор воздействия на ситуацию. Таких случайностей просто не бывает. Создается впечатление, что в освобождении нашего варяга участвовали некие высшие силы.

– Игроки, что ли?! – воодушевился Тарас. – Хронохирурги?! Или Те, Кто Следит?

Жданов-старший снова помял лицо ладонями.

– Может быть.

– Как интересно! Расскажи поподробней!

– Не имею права. Твой допуск пока не соответствует уровню расследования.

Тарас погрустнел.

– Жаль… Сказал хотя бы, что натворил этот ваш беглец. За что его наказали?

– Он позволил себе без санкции СЭКОНа соорудить нечто вроде хронокля – топологически обособленной хронозоны с особыми условиями, для чего ему понадобилось «засушить» одну Веточку Древа.

– Ничего себе! Как это ему удалось?!

– Не удалось, служба контроля спохватилась вовремя. Его взяли при попытке затащить в трансгресс мощный генератор свертки пространства.

– Компактификатор?!

– Да.

– Здорово! А потом он все-таки сбежал?

– К сожалению.

– Мощный парень! Я его знаю?

– Вряд ли. Ты с каким вопросом пришел? Новостей у меня нет.

Тарас замялся.

– Что молчишь? – рассеянно посмотрел на него Павел. – Если есть что сказать, говори.

– Мы нашли инвариант! – выпалил Тарас.

– Поздравляю… – Рассеянный взгляд деда изменился, стал озадаченно-испытующим. – То есть что значит – нашли?

– Мне помогала Настя Белая. У нее есть допуск к Большим инкам, мы пошли в Институт, и Дуб помог нам найти инвариант с нужными параметрами.

– Вот сорванцы! – осуждающе покачал головой Жданов-старший. – Неужели такой инвариант существует?

– Мы тоже сначала не поверили. Но он подходит идеально!

– И Лось с Аэлитой есть?

Тарас сконфузился.

– Такой информации в интенсионале нет, но если существует все остальное – Петроград времен революции, цивилизация на Марсе, яйцеобразные ракетные аппараты, то должны существовать и наши герои. Это можно проверить.

Жданов-старший покачал головой, не обратив внимания на оговорку внука.

– Что-то здесь не то… Если законы инварианта допускают полеты в космос на такой архаической ископаемой технике, значит, имеется некая тщательная подгонка параметров.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Тарас.

– Ты будущий квистор и должен понимать, что подобное сочетание физических законов можно поддерживать только искусственно.

– Вовсе не обязательно, – горячо возразил Тарас. – Возможно, инвариант находится в зоне экстремального перегиба физических постоянных, на самом краю зоны вероятностного обнуления.

Павел хмыкнул.

– Теорию хроноветвления ты изучил. Может быть, я и не прав. Но инвариант действительно интересный, надо бы обратить на него особое внимание. Дай-ка мне координаты.

Тарас, поколебавшись, сунул ему булавку компакта.

– Дед, ты бы помог нам…

Павел скопировал запись, вернул компакт.

– В чем?

– Нельзя ли нам десантироваться туда? Поглядеть одним глазком на марсиан… Мы тихонько, в режиме «инкогнито»… А заодно поработаем над ретроисторией инварианта, уточним параметры континуума…

– Это нереально. Инварианты с сильными отклонениями от стандартной вита-полосы подлежат изучению экспертами СЭКОНа и Службы безопасности. Я вообще удивлен, почему Большой Дуб разрешил вам поиск и дал интенсионал.

– Но мы же ничего криминального не делаем.

– Существуют правила допуска к секретной информации, и если они нарушаются, последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

– Значит, ты мне не поможешь?

– Пока не проведу собственное расследование и не буду убежден в…

– В чем?

– В отсутствии этих самых непредсказуемых последствий, – ушел от прямого ответа Жданов-старший. – Все, иди, мне надо работать. Привет подружке.

– Передам, – кивнул разочарованный Тарас. Он надеялся, что дед все-таки согласится помочь с допуском к трансгрессу, но если тот говорил «нет», уговаривать его было бесполезно.

Из терминала УАСС Тарас направился сначала к маме, на Меркурий, выпил с ней чашку холодной чарыни, а потом двинулся домой. Каково же было его удивление, когда он у коттеджа встретил Настю.

– Привет! А я тебе звоню, звоню…

– Я решала проблему, – рассеянно ответила девушка, одетая в сарафан-уник; фигурка у нее была что надо, и Тарас невольно залюбовался подругой.

– Какую проблему?

– Пойдем ко мне, расскажу.

– Хорошо, только искупаюсь и переоденусь.

– Жду.

Настя независимой походкой направилась к соседнему коттеджу прямо по лужайке. Тарас проводил ее восхищенным взглядом, думая о… ни о чем, собственно, не думая, просто любуясь девушкой, и спохватился лишь после тихого шепотка терафима:

– Успеешь еще насмотреться, пора в душ.

– А ты не подглядывай, – огрызнулся молодой человек, краснея. Признаваться, что Настя ему очень нравится, несмотря на ее независимый характер, не хотелось.

Через несколько минут он, посвежевший и чистый, благоухающий приятным ароматом дзэнодеколона, вприпрыжку мчался к жилищу семейства Белых, где бывал уже не один раз. Настя ждала его в своей ворк-спальне с перестраивающимся по желанию интерьером. В данный момент помещение представляло собой рубку старинного космического корабля, каким его рисовали писатели сотни лет назад: гнутые стены с подсветкой, черные вогнутые чаши экранов, пульты управления, панели с мигающими индикаторами, мощные кресла с защитными устройствами. Настя сидела в одном из кресел и сосредоточенно сосала лимон.

– Тут у тебя так здорово… – заикнулся Тарас.

Девушка шевельнула пальчиком.

«Рубка космолета» исчезла. Появились удобные мягкие кресла, диван, цветочные пилоны, вырастающие из нежно опалесцирующих стен. Потолок над головой растаял, пропуская в комнату краски вечернего заката.

– Садись, – приказала Настя.

Тарас безропотно повиновался.

– Ты был у деда?

– Был, но он запретил мне…

– Я так и думала. Что он сказал?

– Что найденный нами инвариант реализует пограничную ситуацию. Похоже, Ветвь в скором времени закроют, пока ее не изучат эксперты СБ.

– У меня те же данные. Поэтому нам надо по-быстрому слетать туда и вернуться, пока инвариант не закрыли.

Тарас ошеломленно посмотрел на подругу.

– Ты понимаешь, что говоришь? Если нас застукают на переходе или при десантировании…

– Не застукают, я все продумала. У деда в личной лаборатории пылится хроноинвертор с прямым выходом на трансгресс. Мы разблокируем его, тихонечко бросим «струну» в инвариант, разберемся, что к чему, и вернемся. Никто и не заметит.

– Ты сумасшедшая! – пробормотал Тарас.

– Ничуть, – не обиделась Настя. – В конце концов, имеем же мы право на летний отдых или нет?

– Хронодесантирование, да еще неразрешенное, – не отдых.

Настя задумчиво посмотрела на друга, оттянула губу.

– В принципе, я могу обойтись и без тебя…

– Я согласен! – поспешно сказал Тарас.

ШАХТА

Иха смотрела преданно и жалобно, кивая на слова Лося и не вдумываясь в смысл сказанного. Она поняла только, что Сын Неба спускается в подземелье царицы Магр, чтобы найти Аэлиту. Этого ей было достаточно. В конце концов убедив марсианку в намерении вернуться, Лось сел в лодку и почти без напряжения посадил ее на дно пропасти, у выступившего из воды Священного Порога.

Высокий уже осматривал Порог, представлявший собой кольцевой выступ из золота диаметром около двадцати метров и высотой в два с лишним метра. Он ухитрился залезть на Порог и теперь прохаживался по его кромке, поглядывая на зеркало воды в центре образовавшегося колодца. Когда Лось вылез из лодки, Высокий спрыгнул на осклизлые мокрые камни, выбрался на сухое место.

– Похоже, этот ваш Священный Порог является просто устьем шахты, закрытым сверху колпаком. Глубина воды там не больше трех метров. Есть шанс пробить крышку.

– Чем?

– У меня еще есть МК.

– Бомба?

Высокий оскалился.

– Бомба. Воды здесь осталось немного, около тысячи кубов, она уйдет вниз, растечется по тоннелям, и мы спустимся.

Лось нерешительно покачал головой.

– Это все-таки реликвия… может быть, попробуем найти другой путь?

– Я не хочу терять время. Да и вам желательно побыстрей найти свою Аэлиту. – Еще одна непонятная ухмылка. – Пока она жива.

Последний довод произвел впечатление.

– Что ж, бросайте свою бомбу.

Высокий достал из портфеля черный цилиндрик с мигающей зеленой искоркой на торце, ловко запрыгнул на Священный Порог. Прошелся по нему, вглядываясь в воду, и без предупреждения сиганул вниз. Раздался всплеск. Лось поежился.

Прошла минута, другая. Тихий плеск, журчание, звонкие отголоски. Вот голова попутчика появилась над верхом Порога. Он разогнулся, оглянулся на воду и тут же спрыгнул на камни, весь пропитанный водой, как показалось Лосю. Однако вблизи стало видно, что это блестит прозрачная пленка, обтягивающая одежду Высокого, а сам он совершенно сухой!

– Порядок. Давайте-ка отойдем от греха подальше, Мстислав Сергеевич. Хотя я постарался сделать взрыв направленным, лучше перестраховаться.

Они сели в летающую лодку. Лось поднял ее вверх, отвел к слоистым стенам каньона. С высоты ста метров хорошо были видны Священный Порог, весь в зеленовато-буром налете, и круг воды внутри его кольца.

Вода вдруг вспучилась горбом, разлетелась облаком брызг и пара. И в этом облаке сверкнула синяя молния, превратилась в огненный шар. Грохнуло так, что заложило уши! Во все стороны полетели камни, ребра, тускло блеснувшие металлические осколки и пластины, струи воды и дыма.

Лодку швырнуло на стену скалы. Скрежетнуло, сминаясь, левое крыло. Лось с трудом удержал в руках штурвал, выровнял вздрагивающий аппарат, с тревогой посмотрел на винты. Показалось, они погнулись и вот-вот разлетятся на куски. Но, к счастью, они уцелели. Тогда он подвел лодку к Порогу.

Взору открылась рваная дыра в золотом куполе, закрывающем шахту Священного Порога. Вся вода либо испарилась, либо ушла вниз, в шахту. Можно было спускаться.

Лось хотел было посадить лодку на прежнее место, рядом с Порогом, но Высокий положил ему руку на плечо.

– Есть предложение. Что, если нам использовать нашу посудину? Отверстие достаточно широкое, лодка пройдет, да и шахта, судя по всему, весьма объемная. Спустимся туда на лодке, а там посмотрим.

Лось подумал и согласился. Терять им, в сущности, было нечего, а бросать лодку не хотелось. Она действительно могла им еще пригодиться.

Медленно миновали зазубренные и оплавившиеся края золотой крышки. Ее толщина достигала сантиметров шестидесяти, и Лось мимолетно подумал о несоответствии мощности бомбы, использованной попутчиком, ее размерам. Таких бомб в Советской России не было, в этом Лось был уверен. Возможно, они создавались в Америке или еще где-то. А сам Высокий в таком случае был не офицером белой армии, а каким-нибудь английским шпионом.

Мысль мелькнула и исчезла.

Лодка окунулась в темноту шахты.

Несколько минут привыкали к сумраку, вглядываясь в ребристые стены гигантского сооружения, уходившего вниз на неведомую глубину. На стенах виднелись пятна плесени и колонии бесцветных грибов, сквозь которые проступали геометрические письмена и рисунки. Кое-где поблескивали капли воды, но это скорее всего были следы рухнувшей в пропасть воды, а шахта, судя по всему, осталась сухой.

Лодка медленно, шелестя винтами, порождающими дребезжащие отголоски эха, пошла вниз.

Ряд выпуклых щитов из золота или бронзы – не разберешь. Один щит отброшен в сторону, виден узкий ход, уходящий в темноту.

– Тоннели… – проговорил Лось.

– Летим дальше, – отозвался Высокий. – Пока не упремся в дно или в узкое горло.

Тускло мерцающие в сочащемся сверху свете стены шахты снова поползли мимо, испещренные все теми же бесконечными письменами, символами и цепочками рисунков, изображавших битву каких-то металлических гигантов с жуткими тварями в виде металлических же кентавров.

Стало совсем темно.

Лось включил фонарь.

Еще пояс выпуклых щитов, чуть покрупнее. И на каждом – изображение Магацитла в шлеме с закрытыми глазами. Чем-то этот пришелец с Земли напоминал царицу Магр – то же круглое асимметричное лицо, толстые щеки, жесткие губы.

Воздух в шахте продолжал оставаться достаточно чистым, лишь изредка в нем всплывали запахи плесени, сырости или каких-то минералов.

Появились три довольно больших отверстия, обозначавших входы в горизонтальные штреки. Но останавливаться напротив них не стали, лодка все равно в них не помещалась.

– Странно… – проговорил Высокий. – Кому взбрело в голову долбить здесь эту шахту? А главное – зачем? Никаких следов добычи полезного сырья нет. Может быть, это пусковая шахта? Хотя попробуй-ка запусти ракету с такой глубины.

Лось не ответил, сосредоточившись на управлении лодкой. Было бы обидно проявить небрежность и разбиться, пролетев шестьдесят миллионов километров и не дойдя до цели каких-нибудь четырехсот.

Последние лучи света умерли над головой. Только виднелся более светлый кружок – устье шахты, да и он постепенно затягивался фиолетовой пеленой: наверху, над горами Лизиазиры, наступила ночь.

Луч фонаря перестал отражаться от стен, но не потому, что шахта стала шире, а вследствие потемнения самих стен: их цвет из тускло-желтого сдвинулся к темно-серому. Возможно, дальше шахта крепилась кольцами из чугуна.

Что-то блеснуло внизу, словно луч отразился от зеркала. Но это было не зеркало. Еще два десятка метров – и стал виден острый нос какого-то металлического конуса, занимавшего почти весь объем шахты.

– Святой Веер! – пробормотал Высокий, перевешиваясь через борт лодки. – Я не ошибся! Это пусковая шахта! Ну и масштабы! Ай да марсиане, ай да сукины дети!

Лось остановил лодку.

– Что вы сказали?

– Метров пятнадцать в диаметре! – продолжал бормотать попутчик, разглядывая острый нос конуса. – Да около сотни длиной! Хорошие пончики запускали аборигены! Интересно – куда? И для чего? Для исследовательских целей или для военных? Если для военных, да еще если внутри ядерная начинка… Такая грохнется – пол-Марса развалит!

– Что вы хотите сказать? – не понял Лось.

Высокий очнулся, сел прямо.

– Это ракета, Мстислав Сергеевич. Такая же, как и ваша, только намного мощней и больше. Я даже представить не мог, что ваши марсиане создавали такие дредноуты.

– Ракета… – прошептал Лось, ошеломленно глядя на металлическую гору, терявшуюся в темноте, и вдруг его озарило:– Это не марсиане создавали такие ракеты…

– А кто?

– Магацитлы! Пришельцы с Земли!

Высокий хмыкнул, помолчал.

– Это любопытно… Возможно, ваши Магацитлы когда-то участвовали в Игре… Знать бы – на чьей стороне.

– В какой игре? – Лось в недоумении оглянулся.

– Неважно… Спускайтесь ниже, Мстислав Сергеевич. Кажется, чуть левее есть некий люк, видите?

Лось посветил фонарем.

Луч выхватил из темноты ребристый черный круг диаметром в четыре с лишним метра. На этом круге блеснул выпуклый металлический глаз.

– Вы думаете, это вход в горизонтальный штрек?

– Наверняка. Эту махину должны были обслуживать, когда она стояла на дежурстве, и люк должен был открывать доступ техническому персоналу. Можете подвести лодку поближе?

– Зацепим винтами стену.

– Тогда поступим иначе. Гранаты у нас еще остались?

Лось заглянул в мешок под ногами.

– Четыре штуки.

– А шнур?

– Есть пеньковая веревка.

– Годится. Давайте сюда.

Лось передал попутчику гранаты, веревку, и тот, связав две гранаты, прицепил их к веревке, оценивающе глянул вниз.

– Поднимитесь метров на пять-шесть.

Лось послушно поднял лодку.

Высокий примерился, выдернул чеку гранаты и бросил связку по дуге таким образом, что, качнувшись на веревке маятником, она врезалась в черный щит люка. Раздался взрыв.

Лодку подбросило вверх. Несколько осколков пробило дно аппарата, но, к счастью, пассажиры не пострадали. Когда дым рассеялся, стало видно, что на месте черного ребристого щита зияет отверстие тоннеля. Сам щит то ли испарился, то ли был сброшен вниз силой взрыва.

– Опускайтесь.

– Мы же туда не втиснемся.

– Я спущусь по веревке в отверстие и помогу вам.

– А лодка?

– Ею придется пожертвовать.

– Жалко…

– Жертвовать чем-то придется все равно. Я думаю, строители предусмотрели какой-нибудь подземный транспорт, иначе невозможно было бы пользоваться всей системой коммуникаций.

Лось некоторое время размышлял, не понимая, что его смущает в предложении спутника, потом махнул рукой:

– Рискнем!

Лодка медленно приблизилась к острому носу гигантской ракеты.

Высокий осторожно перелез через борт, взялся за веревку, начал спускаться, перебирая руками. Повис в четырех метрах между стеной шахты и телом ракеты. Малая сила тяжести позволила ему сделать это без особого труда.

– Еще на метр можете подойти?

Лось задержал дыхание, манипулируя рукоятями и рулями управления. Лодка буквально села на нос ракеты, подрагивая от неравномерной нагрузки на винты.

– По счету три резко уходите вверх!

Высокий досчитал до трех, раскачиваясь все больше, и прыгнул.

Лось с великим трудом удержал аппарат от столкновения с ракетой, рванул лодку вверх. Затем посветил фонарем в дыру горизонтального тоннеля. Из дыры показалась голова попутчика.

– Все в порядке. Теперь ваша очередь.

– Я не смогу…

– Сможете. Если захотите дойти до цели. Станьте на край кабины и прыгайте в мою сторону.

– Я упаду…

– Я вас подхвачу.

– Лодка разобьется…

– Я понимаю ваши чувства, но, чтобы выиграть большее, жертвуют малым.

Лось подумал, ощущая некую эйфорическую легкость во всем теле, потом решительно вытащил из-под сиденья мешки с оружием и провизией.

– Держите!

Высокий поймал мешки.

– Прыгайте.

Лось примерился, чувствуя себя одновременно циркачом, мальчишкой и очень старым человеком. Повис на руках, цепляясь за борт шатающейся лодки. Что-то треснуло в моторе. Один винт перестал вращаться. Лодку ощутимо повело в сторону. Облившись холодным потом, Лось оттолкнулся коленями от борта и полетел спиной вперед и вниз, к устью тоннеля.

ЛАБИРИНТ ЦАРИЦЫ МАГР

Высокий оказался прав.

Подземное хозяйство царицы Магр действительно имело систему транспортного обеспечения, соединявшую естественные и искусственно созданные пещеры и залы. Причем было видно, что прокладывали тоннели, мосты и трубопроводы гиганты под три, а то и больше, метра ростом, не щуплые марсиане. Диаметр тоннеля, выходящего в шахту с огромной ракетой, достигал четырех с лишним метров. Зал же, куда он вывел пришельцев с Земли, мог, наверное, вместить целиком Зимний дворец в Петрограде.

После того, как Лось оказался в тоннеле – попутчик без особых усилий поймал его и втащил в отверстие, – а лодка разбилась, провалившись вниз между боком ракеты и стеной шахты, путешественники несколько минут потратили на укладку груза, распределили, что нести каждому. Лось выглянул в шахту, посветил вниз фонарем, ничего не увидел: обломки лодки упали слишком глубоко, луч туда не доставал. Пожалев свое творение, он мимолетно подумал, что такие экстремальные приключения ему уже не по плечу. Но вспомнил нежный овал лица Аэлиты, ее прерывистый шепот: «Я боюсь Хао. Я умру!» – и колебания его прошли.

По потолку тоннеля были проложены какие-то трубы и пучки кабелей темно-зеленого цвета. Дно было неровным, все в ямах и буграх, словно тоннель не предназначался для хождения по нему людей. Впрочем, так оно и было. Устройство для перемещения земляне встретили через двести метров. Это была металлическая клепаная платформа-тележка, опиравшаяся полозьями на два желоба, закрепленных на стенах тоннеля. В желобах были насыпаны ржавые металлические шарики, и платформа двигалась по ним на специальных салазках.

– Интересное решение, – одобрительно покрутил головой Высокий, осмотрев десятиметровой длины платформу без единого поручня. – Видимо, строители тоннелей были хорошими механиками, но плохими физиками. Такая конструкция требует слишком большого расхода энергии и постоянного ухода.

Лось промолчал. Он думал иначе, восхищенный масштабами подземных сооружений и техническими решениями переселенцев с Земли.

Платформу сдвинуть с места не удалось. Пришлось и дальше двигаться пешком. Но уже через полкилометра тоннель вывел путешественников в гигантский зал, и они увидели ряды каких-то гробниц в форме усеченных пирамид, соединенные коробчатыми трубами красного цвета, и огромные колонны в виде статуй Магацитлов, поддерживающие своды зала.

– Завод? – предположил Лось, ворочая фонарем. – Или сооружение для очистки воздуха?

Высокий молча направился к ближайшей пирамиде с рядами отверстий и слепых глазков. Обошел ее кругом. Раскрыл свой портфель, вытащил оттуда проводок, заканчивающийся черной чашечкой. Снова пошел вокруг пирамиды, прикладывая к ее граням чашечку и глядя на экран в портфеле. Затем убрал проводок, закрыл портфель, хмыкнул.

– Это не завод? – не выдержал Лось. – Может быть, усыпальницы Магацитлов?

– Мать честная! – пробормотал наконец Высокий. – Неужели это их компьютер?!

– Что? – не понял Лось.

– Счетно-вычислительное устройство. Ну и монстр! С ума сойти! Каждый чип – величиной с дом!

– Чип? – снова не понял Лось. – Что вы имеете в виду?

Высокий почесал затылок.

– Такого я еще не встречал в своей практике, чтобы элементная база компьютера представляла собой слитки золота! Правда, это не то золото, что у нас, а его изотоп, но все равно – удивительная вещь!

– Я вас не понимаю.

– Вам это и не нужно, Мстислав Сергеевич. Идемте искать какую-нибудь годную для эксплуатации машину.

Лось хотел было рассердиться, недомолвки спутника и его терминология начинали раздражать, но Высокий уже направился в обход ряда гробниц, которые он почему-то называл «чипами». Ничего не оставалось делать, как идти за ним.

Миновали колонну: Магацитл в шлеме с поднятыми вверх руками подпирал высокий сводчатый потолок подземелья. У него было три глаза – третий глаз торчал во лбу, матово-шершавый, слепой. Три остальные колонны были его точными копиями.

Наткнулись на сгоревшую, развороченную внутренним взрывом машину в форме черепахи. Как она передвигалась, было непонятно, так как ни колес, ни шарнирных рычагов машина не имела, хотя явно предназначалась для передвижения.

– Виброход? – хмыкнул Высокий. – Разумное решение. Здесь можно найти интересные вещи. Жаль, что у нас нет времени на исследование.

В Лосе заговорил инженер:

– Вы полагаете, что у нее был движитель, использующий вибрационные процессы?

– Разве в прошлую экспедицию вы таких машин не встречали?

– Нет. Только лодки и воздушные корабли.

– Значит, Магацитлы так хорошо хранили свои секреты от марсиан, что даже их потомки не смогли ими овладеть.

Пошли дальше. Уперлись в бугристую, усыпанную кристалликами кварца стену пещеры. Обнаружили еще одну металлическую «черепаху», но уже с двумя спиралевидными полозьями. Высокий залез в открытый на боку люк машины, взяв фонарь, выбрался через минуту обратно.

– Пусто, чисто. Ни капли энергии.

– Напрасно мы бросили лодку, – сказал тихо Лось.

– Не паникуйте, Мстислав Сергеевич, – усмехнулся Высокий. – Еще не вечер. Найдем мы вашу принцессу.

Лось промолчал, поймав себя на мысли, что попутчик не зря отказался от своего первоначального замысла уйти в самостоятельный поход. У него явно появилась другая идея и возможность достичь своей цели, и спутник ему был пока необходим.

В правой стене открылся ряд выпуклых серебристых щитов. Но Высокий не стал подходить к ним ближе для изучения. Он целеустремленно искал выход в систему подземных коммуникаций. Лось вынужден был подчиняться, так как его жизненный опыт в таких условиях не давал ему никаких преимуществ.

Подул ветерок, неся странные горьковатые запахи. Запершило в горле.

– Ага! – удовлетворенно проговорил Высокий, ворочая фонарем.

Луч выхватил из темноты золотом просиявший столб с бюстом женщины. У статуи было свирепое толстое лицо, торчащие в стороны острые груди и оттянутые черными висюльками уши.

– Царица Магр! – пробормотал Лось.

Высокий обошел статую, гулко затопал ногами по металлическому настилу через трещину в полу. Луч фонаря осветил край портала. Здесь начинался широкий прямоугольный тоннель, точно такой же, по какому пришли сюда земляне. Ветерок дул из его устья.

Бугристый пол, бурая корка лишайника. Желоба на стенах. Платформа с салазками.

– Ну-ка, посмотрим! – решил Высокий, отдав фонарь спутнику. – Посветите.

Он ловко забрался на платформу, не выпуская из руки портфеля. Прошелся по ней, заглянул в желоба. Нагнулся к выпиравшей из середины платформы круглой невысокой – по пояс – будочке.

– Так… интересно… все как будто в рабочем состоянии… дайте-ка фонарь, Мстислав Сергеевич.

Лось бросил ему фонарь. Терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу, прислушиваясь к долетавшим из тоннеля скрипам и шорохам. Вспомнил поход с Гусевым по лабиринтам Магр, скопление пауков в колодце. Может быть, они и здесь дожидаются момента, чтобы напасть на непрошеных гостей?..

– Ага! – раздался удовлетворенный возглас попутчика. – Все просто. Кажется, нам повезло. Механизмы законсервированы и должны работать. Мстислав Сергеевич, залезайте сюда.

– Вы уверены… что она поедет?

– Не уверен, но у нас нет другого выбора.

– Мы же не знаем, как эти сани управляются.

– Здесь все предельно просто. Вот включение системы питания.

Раздался металлический лязг.

Лось вздрогнул.

Под сводами тоннеля загорелся ряд красноватых плафонов, почти ничего не освещавших. Тем не менее стали видны отсвечивающие серебром стены, желоба и сама платформа. Которая вдруг заскрипела и… двинулась с места!

– Прыгайте! – крикнул Высокий, протягивая руку.

Оторопевший Лось опомнился, догнал транспортное средство Магацитлов, подпрыгнул. Рука чуть не сорвалась, Лось ударился боком о выступ платформы, дотянулся левой рукой до края, подтянулся. Высокий помог ему влезть на железный настил, вернулся к будке управления.

– Все-таки удивительная живучесть у этого старья!

Лось отдышался, щупая бок и гадая, не сломал ли он ребро, подошел.

– Почему?

– Вы ведь сами утверждали, что Магацитлы переселились на Марс двадцать тысяч лет назад. И даже если тоннели они прорыли позже, все равно этой технике тысячи лет. А она работает! Несмотря на примитивнейшие конструкции и материалы.

Лось помолчал.

– Может быть, благодаря им?

– Что?.. А, да, возможно. Чем проще вещь, тем дольше она служит.

Платформа разогналась, с гулом и пощелкиванием тараня застоялый воздух тоннеля. Укрыться от напора воздуха было негде, и пассажирам этого необычного экипажа пришлось опуститься на корточки и взяться за ребра будочки управления. Однако оказалось, что создатели экипажа предусмотрели подобную проблему. Как только скорость платформы достигла ста километров в час – по оценке Лося, – в носу экипажа сработал какой-то механизм, и из открывшейся щели наклонно выдвинулся металлический козырек с прозрачным окошком. Он заслонил будочку и пассажиров. Оба с облегчением выпрямились.

– Разумное решение, – одобрительно кивнул Высокий. – Только рассчитывался этот драндулет не для перевозки людей.

– Почему вы так решили? – полюбопытствовал Лось.

– На нем ездили гиганты. Видите, где расположено смотровое окно? На высоте трех метров. Никто не станет делать техническое приспособление без расчета на функциональное соответствие поставленной задаче. Тот, кто управлял тележкой, был явно выше человека.

Лось с уважением посмотрел на спутника, вновь демонстрирующего знание инженерного дела. Его доводы были неоспоримы.

Тоннель плавно повернул.

Мигнули лампы.

Платформа притормозила, скрипя и дергаясь, потом снова устремилась вперед.

В стенах тоннеля изредка открывались входы в тоннели меньшего диаметра и ниши, в которых стояли какие-то черные, угрюмые, многогранные глыбы, не то саркофаги, не то постаменты для статуй. Мелькнул небольшой зал, освещенный призрачным зеленоватым светом: фосфорически светилась статуя толстой безобразной женщины, оседлавшей мужчину, с виду – Магацитла. Это была статуя все той же таинственной царицы Магр, правившей Марсом тысячи лет назад.

Слева открылся огромный провал, в котором блеснула под лучом фонаря вода. Подземное озеро. Справа показалась решетчатая стена, украшенная золотыми масками. Такие маски – с третьим глазом на лбу – Лось видел еще во время первого посещения Марса с Гусевым.

Гулкий дробный грохот – это платформа пролетела по желобам над широкой бездонной расщелиной.

Фонарь светил тускло, и Высокий выключил его. Но глаза уже привыкли к оранжево-красной полутьме тоннеля, различая мелкие детали. Судя по всему, этот тоннель строили действительно Магацитлы, но потом сюда спустились марсиане – воинство царицы Магр, то ли марсианки, то ли праправнучки Магацитлов, – и навели тут свой порядок. Видно это было по многочисленным вазам с жезлами – такой жезл носил и Тускуб, отец Аэлиты, – по статуям марсиан и по рисункам на стенах тоннеля.

Начался спуск. Платформа разогналась до такой скорости, что ее полозья, касаясь краев желоба, высекали из них длинные искры. Однако спуск продолжался недолго. Проскочили по мостику над очередной пропастью, стали подниматься. Внезапно фонари, цепочкой уходящие в обе стороны тоннеля, погасли. И тотчас же платформа затормозила, остановилась.

– Кажется, приехали, – проворчал Высокий.

– Что случилось? – подал голос Лось, невольно тараща глаза в темноту.

– Скорее всего сработал автомат защиты линии. Либо выбило предохранители. – Высокий помолчал, прошелся по настилу тележки, гремя каблуками. – Удивительно вообще, что цепь сохранилась и включилась.

Что-то лязгнуло в будочке.

Медленно загорелись фонари. Платформа дернулась, медленно, со скрипом поползла вперед.

– Сработал аварийный автомат. Нам пока везет. Интересно, сколько мы отмахали от ракетной шахты?

– Километров двести, – прикинул Лось.

– Я тоже так думаю. Может быть, доедем до пункта назначения? Я имею в виду – до полюса.

– Будем надеяться.

Но они не доехали. Через полчаса плафоны на потолке тоннеля опять погасли и уже не загорелись. Энерголиния, движущая платформу, отключилась совсем.

ЗДЕСЬ КТО-ТО ЕСТЬ

Решили поспать. Все-таки с момента выхода из ракеты у здания Высшего Совета прошло более четырнадцати часов, а они не отдыхали и почти не ели. Подсвечивая фонарем, разложили на будочке управления снедь, перекусили. Воды было мало, поэтому экономили, сделали по два глотка. Затем легли спать.

Высокий обошел платформу, ворча что-то под нос, устроился прямо под козырьком на носу, положил под голову портфель и затих.

Лось тоже лег на железный настил платформы, чувствуя неловкость, будто все приключения случились с ним не наяву и пещеры Марса ему просто грезятся. Проплыло перед глазами нежное и печальное лицо Аэлиты… заплаканное лицо Ихошки… веселое лицо красноармейца Гусева, знающего, для чего он живет на свете… прошли мимо толпы солдат-марсиан, за ними закованные в блистающие латы Магацитлы… показались и пропали жуткие железные кони… последним пришел Тускуб и погрозил жезлом…

Лось дернулся, но не проснулся. Сон его был неглубок и неспокоен. Если бы не усталость, он вряд ли уснул бы вообще.

Разбудил его металлический лязг.

– Что?! – вскинулся он, пытаясь нащупать маузер.

Неподалеку вспыхнул луч света, лизнул потолок тоннеля.

– Вставайте, Мстислав Сергеевич, – раздался голос попутчика. – Надо идти. Тут недалеко, километрах в десяти, какие-то большие пустоты, наверное, залы с оборудованием. Повезет, так найдем другой транспорт.

Лось с трудом поднялся, чувствуя ломоту в суставах, протер глаза, подошел к краю платформы.

– Откуда вы знаете о залах?

– Я не знаю – чую. Прыгайте.

Лось помассировал занывшую – отлежал – шею, размял кисти рук. Взял мешок с остатками провизии и оружием, спрыгнул на пол тоннеля.

Двинулись в путь, изредка включая фонарь, луч которого тускнел на глазах. Можно было бы и не включать его, но боялись колодцев и ям.

Тоннель раздвоился. Но желоба, по которым катилась тележка, свернули в правый ход, поэтому пошли туда.

Наткнулись на целое кладбище скелетов в истлевших одеждах. По-видимому, здесь произошел бой марсиан с марсианами же, так как все скелеты были маленькие, почти детские. Лось перешагивал их с опаской и брезгливостью, Высокий шагал смелее, треща костями. Нагнулся, поднял что-то с пола, повертел в пальцах.

– Любопытно…

Лось подошел.

В руке попутчик держал маленькую статуэтку из тяжелого голубоватого металла: голый человечек восседал, сложив под себя ноги, опираясь руками на колени. У него было широкоскулое лицо, клювообразный нос и припухлость в виде стрекозиного глаза посреди лба.

– Вам знаком этот божок?

– Хао, – сказал Лось. – Он был почитаем марсианами еще до Магацитлов.

– Любопытно, – повторил Высокий в задумчивости. – Значит, Магацитлы не первые пришельцы на Марсе? Здесь побывали и другие гости? Что ж, я на верном пути.

Он снова зашагал вперед, не обращая внимания на хруст костей под ногами.

Выбрались в небольшую пещеру с двумя выпуклыми серебристо-матовыми зеркалами – в потолке и в полу, друг над другом.

– Люки? – Высокий попытался открыть выпуклость, и ему это удалось.

В нос ударил сладкий дурманящий запах. Закружилась голова. По телу пробежали иголочки боли.

– Черт! – Высокий отшатнулся, захлопнул люк. – Вот сволочи! Там газ!

– К-какой газ? – не понял инженер.

– Коллоидная форма окиси углерода. Два-три вдоха – и вы на небесах! Похоже, мы действительно приблизились к подземным владениям этой самой царицы.

– Магр…

– Пойдем теперь осторожнее, тише. Я чую, что впереди шевелится что-то живое.

– Пауки?

– Нет, у пауков иной пси-спектр. Это люди.

Лось хотел было поинтересоваться, что такое пси-спектр, но попутчик уже двинулся вперед.

Прошли ряд углублений со стоячей в них черной водой. Углубления походили на следы какого-то гигантского зверя, так как шли двумя смещенными относительно друг друга рядами. Лось передернул плечами: показалось, кто-то смотрит в спину. Догнал попутчика.

– Может, скажете, кто вы на самом деле и что ищете?

Высокий покосился на него, продолжая размеренно шагать.

– Меньше знаешь – лучше спишь, Мстислав Сергеевич. В вашем языке нет понятий и терминов, необходимых для нашего объяснения.

– Вы не из Петрограда и не белый офицер, да?

– Я бывший униформер и вообще не из этой Галактики, – усмехнулся Высокий. – Точнее, родился я на Земле, но не на той, где живете вы, а в другом инварианте Дендроконтинуума… э-э, то есть в другой метавселенной. Там почти все то же самое, что и у вас, но есть некоторые различия, превращавшие наш инвариант в… э-э, ну, скажем, в параллельный мир.

– Вы шутите? – с надеждой и сомнением произнес Лось.

– Ничуть. Вы спросили – я ответил. Не забивайте себе голову ненужной информацией, ваша проблема от этого не упростится.

Несколько минут шли молча. Потом Лось спросил:

– А ваша проблема в чем? Зачем вы полетели со мной на Марс? Если вы все знаете и обладаете такими вещами, – кивок на портфель, – то почему сразу не оказались на Марсе?

– Так получилось, – с заминкой ответил Высокий. – Мне пришлось покидать мое временное жилище так быстро, что я не успел взять с собой необходимый квест.

– Что?

– Комплект для выживания в экстремальных условиях. Хорошо хоть ЗАК удалось добыть.

– А как вы оказались на Земле?

– Они блокировали выходы на трансгресс, пришлось использовать квантованную линию Ствола.

– Кто – они?

– Тише! – поднял руку Высокий, останавливаясь. Выключил фонарь.

Лось прислушался.

Тишина в тоннеле стояла такая, что пробеги по стене муха – стало бы слышно. Однако никто по стенам не бегал, поток воздуха был слабым, хотя и чувствовался, и тем не менее Лосю показалось, что он слышит тихие-тихие, на грани слуха, вздохи.

– Мы почти у цели, – понизил голос Высокий. – Еще километра два, и выйдем к большим пустотам. Будьте осторожнее, постарайтесь не шуметь. Нас отсюда никто не ждет, есть шанс появиться внезапно.

– Вы думаете, там… марсиане?

– Может быть, и марсиане. Или некие обитатели пещер, стерегущие…

Лось подождал продолжения.

– Что?

– Увидим, – уклонился от ответа попутчик.

Снова двинулись в путь, насторожив зрение и слух. На попадавшиеся по пути ниши и следы былого присутствия людей не обращали внимания. Наконец впереди забрезжил слабый свет: обозначился выход в освещенное подземелье, обещанное Высоким. Почему оно было освещено, стало ясно чуть позже, когда путешественники приблизились к огромному залу в недрах Марса.

Зал оказался естественного происхождения, с его сводчатого бугристого потолка свешивались сосульки сталактитов, сверкая в лучах прожекторов, а стены – все в рытвинах, порах и буграх – отсвечивали кристаллами драгоценных камней и минералов. Кое-где стены были обработаны, превращены в гладкие панно, на которых сверкали золотые надписи или висели какие-то предметы, возможно – ритуального предназначения. Центральная часть пещеры также была выровнена, и в центре идеального круга стояла решетчатая металлическая платформа, на которую опиралась толстая металлическая труба с четырьмя пилонами, верхняя часть которой исчезала в дыре в потолке. Лось не сразу понял предназначение трубы, зато сообразил Высокий:

– Святой Веер! Еще одна ракета!

Лось скептически качнул головой, всмотрелся, и его пробрала дрожь. Труба действительно была ракетой, точно такой же, какую они встретили в шахте в начале пути. Только та стояла одиноко, то ли брошенная, то ли законсервированная, а вокруг этой кипела жизнь. Среди механизмов, мостиков, платформ, будочек и машин сновали марсиане в сером, и было их не меньше трех сотен. Охраняли же эту стартовую площадку марсиане в зелено-желтой униформе. Это были цвета Тускубова воинства, цвета правительственных войск.

– Тускуб здесь! – прошептал Лось.

Высокий оглянулся, прижал палец к губам.

– Приготовьтесь, Мстислав Сергеевич, будем брать «языка».

– Вы с ума сошли! – очнулся инженер. – Их здесь тысячи!

– Положим, не больше трех сотен. Однако, во-первых, это хилые марсиане, а не Магацитлы, во-вторых, мы нападем внезапно, что усилит эффект, а в-третьих, они-то уж должны знать, где находится ваша принцесса. Итак, вперед?

Лось снова почувствовал раздражающее душу превосходство спутника, его хитрое подначивание, возразить на которое означало признаться в своей слабости и трусости. И все-таки начинать войну не хотелось. Пока еще существовал крохотный, но не исчезающе малый шанс на мирные переговоры.

– Что они делают? – кивнул Лось на марсианский муравейник в центре зала; тоннель с желобами вывел их в дальний конец пещеры, к горе обрушившихся с потолка камней, и отсюда было удобно наблюдать за деятельностью солдат.

– Похоже, они пытаются восстановить механизм запуска.

– Зачем?

– Наверное, чтобы пустить ракету на головы своих врагов. Тускуба, очевидно, загнали в горы, и он решил убедить своего оппонента Хусана иным способом. Правда, если эта громадина взлетит и взорвется, боюсь, произойдет катастрофа.

– Почему?

– Мой анализатор уверяет, что внутри этого монстра весьма приличная ядерная бомба с тротиловым эквивалентом в сто миллионов тонн.

– Я не совсем понимаю…

– Поверьте на слово, Мстислав Сергеевич. Этих парней надо остановить, они не ведают, что творят. Вы подумали? Решили?

Лось унял бешено заработавшее сердце, источник всех его драм. Сжал губы.

– Подумал… Я пойду первым. Один! Попробую встретиться с Тускубом и… и убедить его отказаться от своих планов.

Высокий скривил губы.

– Он вас не послушается. Обычно припертые к стенке диктаторы используют любую возможность, чтобы отомстить врагу, невзирая ни на что. Тускуб такой же. Но я вас понимаю. В его руках ваша девушка, и вы хотите…

– Она его дочь!

– Тем более удобнее всего было бы разговаривать с ним с позиций силы. Когда мы захватим пусковую установку, он пойдет на любые уступки.

– Нет! – твердо заявил Лось. – Я хочу предупредить его. Он неглупый человек, должен понять.

Высокий пожевал губами, думая о своем, поднес к глазам бинокль. С минуту разглядывал суету марсиан в центре зала, опустил бинокль.

– Вы романтик и гуманист, Мстислав Сергеевич. Именно романтики и гуманисты гибнут во всех конфликтах первыми, причем во всех инвариантах Древа. Это статистика. А я хочу жить… и выполнить свою миссию, цена которой – очень большая Власть! Хотя вам этого не понять. Тем не менее сделаем по-вашему. Идите, ищите Тускуба, попытайтесь его убедить в благости ваших намерений. Но обо мне ни слова!

Лось кивнул.

– Я буду наблюдать за ходом событий, – продолжал Высокий, – и оставляю за собой право вмешаться в нужный момент… если ваши переговоры зайдут в тупик. Хорошо бы мне самому поговорить с Тускубом. Судя по всему, он самый информированный среди марсиан и должен знать, где упал Посох бога Хао.

Лось снова кивнул.

– Я спрошу.

– Он вам не скажет. Но идите. И действуйте сразу, не дожидаясь, пока вас убьют.

В глазах Высокого просияла странная искра сожаления, будто он уже попрощался с попутчиком. Но Лось тут же забыл об этом. Поправив мешок за плечами, сдвинув ближе к левому локтю кобуру маузера, он выпрямился и, не оглядываясь, зашагал вниз, к центру пещеры. Тонкий нежный голос позвал его, голос Аэлиты, голос любви и надежды…

ТРАНСГРЕСС

Тарас был убежден, что они действуют неправильно, нарушая законы, но воля Насти была сильнее, и в конце концов молодой человек почти перестал думать о последствиях столь рискованного шага, как несанкционированный выход в сеть трансгресса.

Что такое трансгресс – он знал хорошо. С трансгрессом человек столкнулся более полувека назад, когда на Земле, в Брянских лесах, был построен хроноускоритель, или, как его стали называть позднее, хронобур, он же – Ствол. Хроноускоритель соединил множество Ветвей Древа Времен, отдельных копий Вселенной, отличавшихся друг от друга незначительными деталями. Сама же Вселенная оказалась намного более сложной, чем представлялось ученым-космологам, ибо каждая ее последующая копия разделялась на столько инвариантов, сколько вероятностных отклонений имел каждый вариант. Эту теорию разработал создатель Ствола Атанас Златков, и он же доказал, что в невероятно огромном многомерном пространстве Древа изначально идет Большая Игра: существа, овладевшие энергией своего домена-инварианта (Ветви), играли друг с другом, соревнуясь в борьбе за право дальнейшего развития домена, расширяя поле своей деятельности на другие инварианты. Поучаствовали в этой Игре и люди, а Златков даже смог стать одним из Судей, контролирующих процесс Игры. Вернее, не он один, а весь «клон» Златковых, живущих в миллионах инвариантов. Помогали же ему и дед Тараса Павел Жданов, и дед Насти Григорий Белый.

Трансгресс был открыт землянами почти сразу после прорыва Ствола в соседние инварианты – Ветви Древа. Он представлял собой транспортно-информационную систему, используемую Судьями Игры, и был «встроен» в Древо Времен как физический закон. По сути он являлся своеобразным «корневым» инвариантом Древа, косвенным признаком присутствия которого в земной Метавселенной была сетчато-волокнистая структура Мироздания. Кто знал о существовании трансгресса, тот мог им пользоваться, хотя и с некоторыми ограничениями. Люди – знали, но они же и заблокировали вход в систему для большинства соотечественников, понимая, каких бед может натворить человек с необузданными страстями и честолюбием, получи он доступ к столь мощной энергоинформационной структуре.

Вот почему Тарас чувствовал себя не в своей тарелке, отправляясь с Настей в Гималаи, где в подземном бункере ее деда располагалась лаборатория, которой он давно не пользовался. Создана она была в те времена, когда за людьми, участвующими в Игре, шла охота, и надо было иметь собственные, не зависимые от Всемирной информационной Паутины, компьютерные сети и защиту.

Лаборатория-схрон Григория Белого имела собственный блок метро, поэтому искать ее на местности не пришлось. Настя просто набрала код бункера. Через несколько секунд молодые люди вышли из кабины метро в круглый вестибюль.

Схрон Белого-старшего был сферической формы, смонтированный на глубине километра под горами Гандисышаня. Разделен на три этажа. На самом нижнем – донном – этаже располагались энергетические установки и кабина метро, на среднем – рабочий кабинет, гостиная, столовая и две спальни, на третьем – собственно лаборатория.

Само собой включилось освещение.

– Добро пожаловать на борт «ковчега», – раздался мягкий приятный баритон обслуживающего бункер инка. – Рад побеседовать с гостями.

– Побеседуем позже, – отрезала Настя, направляясь к лестнице, соединявшей этажи. – Открой нам лабораторию.

– Слушаю и повинуюсь, сударыня. – В голосе инка прорезалась лукавинка, но молодые люди не обратили на это внимания.

Система ухода за комплексом продолжала работать, несмотря на то, что хозяин появлялся здесь редко, поэтому нигде не было ни пылинки и по коридорам и залам бункера гулял свежий ветерок, напоенный ароматами луга.

Заглянули по пути в рабочий модуль Белого.

Стеклянно-прозрачная «шишка» вириала с тремя-четырьмя зелеными искорками внутри, кокон-кресло, столик, два обычных кресла, витейр на стене: Григорий Белый, еще молодой, с шапкой черных волос, рядом красивая женщина в сарафане, ослепительно улыбающаяся, – жена Татьяна, и карапуз на плече у Григория – будущий отец Насти. Витейр был так ярок и реален, что казалось, люди в его глубине сейчас зашевелятся и выйдут в кабинет.

– Красивая у тебя бабушка была, – сказал честно Тарас.

– Она и сейчас красивая, – отмахнулась Настя, выходя в коридор.

Дверь в лабораторию деда свернулась валиком влево, открывая вход. Вошли, остановились.

Все пространство куполовидного помещения было заткано своеобразной светящейся «паутиной«, образующей нечто вроде модели Метагалактики с ее сетчато-ячеистой структурой. В некоторых ячеях лежали необычного вида предметы: колючие шары, мотки разноцветной проволоки, сплющенные с концов цилиндры, штабель белых стержней, тетраэдр «голема» и тройной эллипсоид, отсвечивающий перламутром, – остальные ячеи пустовали.

– Вот и универ, – сказала Настя, подходя к связке эллипсоидов, пересекающихся друг с другом.

Нити «паутины» засияли ярче, пропуская девушку.

Тарас, чувствуя себя вором, последовал за ней.

Универ, хранившийся в бункере деда Насти, был создан давно, лет пятьдесят назад. Естественно, он выглядел раритетом. Нынешние универы – чудо нанотехнологий и полевых структур – умещались в браслете, хотя могли оперировать многометровыми физическими объемами, укладывая их в «струну» мгновенной телепортации. Однако поскольку доступ к современным универам был разрешен только сотрудникам Службы безопасности УАСС и специалистам Хроноинститута с высоким рангом ответственности, выбирать не приходилось.

Тройной эллипсоид горой навис над молодыми людьми.

– Мощная машина! – пробормотал Тарас.

– Гроб с музыкой! – пренебрежительно хмыкнула Настя. – Хотя для наших целей сгодится. Развернись! – приказала она инку аппарата.

Верхний эллипсоид универа, напоминавший горб, откинулся вверх, а эллипсоид, на который он опирался, съехал чуть вниз. Образовался щелевидный люк.

Настя оглянулась, сказала обыденным тоном:

– Ну что, поехали?

– Мы же не подготовились, – растерялся Тарас.

– Какая подготовка тебе нужна?

– Ну… квесты… оружие…

– Все это мы найдем здесь. Кроме, разве что, оружия. Одеваемся и уходим.

– Может, предупредим? – заикнулся Тарас.

– Кого? – нахмурилась девушка.

– Деда… твоего или моего…

– Тогда трансгресса нам не видать как собственных ушей. Боишься идти – оставайся.

– Не боюсь! – оскорбился Тарас. – Просто не люблю делать что-либо втихую, украдкой. Представляешь, что будет, если сэконовцы пронюхают о нашем десантировании?

– А что будет? Ничего не будет, – беспечно махнула рукой Настя. – Пожурят и отпустят. Мы же не собираемся вмешиваться в жизнь чужого инварианта?

– Нет…

– Вот видишь! Все будет хорошо. Идем экипироваться.

Настя погладила шершавый бок универа и уверенной походкой направилась в дальний угол лаборатории, к ячее с «големом». Тарас поплелся за ней, ругая себя в душе за то, что согласился на эту авантюру. Но отступать было уже поздно. Откажись он от похода – и бог знает, как на это отреагирует Настя. Может быть, вообще перестанет с ним общаться.

Они нашли все, что могло пригодиться для непродолжительной экспедиции в другую Ветвь: уники, аварийные наборы, квесты и даже оружие – «универсалы» и аннигилятор «шукра», на что не надеялась даже Настя. Хотя при этом она с огорчением призналась, что хотела бы иметь пару «глюков» и самый захудалый дриммер. Тарас не удивился запросам подруги, но внутренне был рад, что столь мощного оружия у них нет. «Глюк» представлял собой «раздиратель кварков», то есть излучатель особого поля, превращавшего вещество в излучение, а дриммеры вообще были эффекторами многомерности, способными свертывать измерения и топологически изменять материальную структуру Мироздания. Именно ими пользовались Судьи для контроля Игры – как судейскими «жезлами», и только благодаря им людям удалось сохранить собственную независимость во время схватки двух Игроков, гораздо более мощных, чем человечество.

– Я считаю, нам понадобится транспортное средство, – сказала Настя, критически оглядев приятеля.

– Трансгресс высадит нас в любой точке инварианта, – возразил Тарас.

– Высадит-то он нас высадит, но дальше мы будем предоставлены сами себе и упремся в проблему доставки.

– Что ты предлагаешь?

– Взять «голем».

Тарас засмеялся.

Настя удивленно посмотрела на него.

– Что смешного я сказала?

– Не обижайся, я просто подумал, что кража «голема» уже не будет иметь никакого значения в свете того, что мы затеяли. Одним гео[3] больше, одним меньше – какая разница? Наказание будет одинаковым.

Настя сдвинула брови, подумала, улыбнулась.

– Такой подход мне нравится больше. Хотя мы ничего не крадем, а заимствуем для дела. Ты «голем» когда-нибудь пилотировал?

– Не приходилось. Но ведь в него встроен инк-контур…

– Я тоже так думаю. Справимся.

Настя, обтянутая бело-серебристым «чулком» уника, с турелью универсала на плече, подошла к тетраэдру «голема».

Этот транспортно-защитный комплекс создавался для работы в любых агрессивных средах и экстремальных условиях. Он мог окунаться в звезды, выдерживать колоссальные давления и поля тяготения, защищал пилота от ледяного дыхания открытого космоса и от любого вида оружия, кроме разве что компактификаторов и дриммеров. «Голем», хранившийся в лаборатории Григория Белого, был устаревшего образца, нынешние комплекты абсолютной защиты умещались на поясе компенсационного костюма, но он оказался в рабочем состоянии, имел приличный энергозапас и мог стартовать в любой момент. Для чего его хранил дед Насти полностью готовым к полету, было неизвестно. Возможно, Белый-старший перестраховывался, помня нюансы прошлого противостояния землян и Игроков.

Инк «голема» не был заблокирован и спокойно запустил в чрево аппарата двух пассажиров. Рассчитан «голем» был на одного пилота, однако его внутренний операционный объем вмещал и двоих и, при известном усилии, и троих людей.

Включилась обратная связь.

«Приветствую вас на борту аварийно-спасательной капсулы номер сто тринадцать «гамма», – раздался в головах пассажиров мягкий мысленный «баритон» инка. – Готов принять вводную. Кто из вас драйвер-прима?»

– Я! – вслух заявила Настя. Повернула голову к Тарасу, добавила дипломатично: – Если ты не возражаешь.

Он не возражал.

«Квалитет ответственности принят. Слушаю вас».

– Аккуратно займи стартовую камеру универа. Процедура стандартная – выход на «струну» трансгресса. Затем трансгресс десантирует нас в нужный инвариант, где начнется работа. Выход в космос – в режиме «инкогнито».

«Вводную принял».

Стенки внутренней камеры «голема» растаяли, давая возможность пассажирам видеть все, что делается вокруг. Аппарат изменил форму, жидкой металлической каплей скользнул к открытой мембране универа, задержался на мгновение и влился в отверстие люка.

Потемнело. Однако тотчас же внутренняя полость универа озарилась нежным опаловым светом, стали видны похожие на дольки апельсина стенки устройства.

– Установи связь с инком универа.

Секунда, другая…

«Слушаю вас, – раздался в ушах молодых людей ровный мыслеголос инка универа. – Чем могу помочь?»

Настя перешла на мыслесвязь; ее мыслеголос передавался через контур эмкана и Тарасу.

«Выходи на линию трансгресса».

Снова двухсекундное молчание.

«Этот выход не кодирован, однако подготовлен только для членов группы «Роуд-аскер». Каков уровень вашей компетентности?» «Я Анастасия Белая, прямой потомок командира группы «Роуд-аскер» Григория Белого. Прошу открыть линию. Дело чрезвычайной важности!»

Тарас невольно поежился, не видя в этом деле никакой особой важности, но вмешиваться в диалог не стал.

«Квалитет ответственности принят. Инициирую переход».

Свет в полости универа погас.

На миг возникла невесомость, сменилась волной растягивающей тело тяжести, и снова – невесомость, но уже иная, засасывающая, растворяющая в себе…

Перед глазами пассажиров «голема» возникли зыбкие туманные стены, ограничивающие видимость, создающие некий бесформенный объем. Они слегка светились. Изредка в них протаивали дыры, в которых вспыхивали бесшумные звезды и тут же гасли. Затем в одной из стен образовалась красновато-фиолетовая опухоль, из нее стремительно проросла некая колючая конструкция… и «голем» повис внутри светящейся ажурной трубы, уходящей в обе стороны в бесконечность.

Универ открыл переход в систему трансгресса.

– Приветствую вас, странники, – раздался в ушах молодых людей бархатный, невероятно мягкий женский голос. – Я дежурный императив данного узла перегиба координат. Ближайший узел перегиба – эф сто сорок два, зона «раннего до», система звезды альфа Волопаса.

– Арктур… – пробормотал Тарас.

– Нам нужен хронопространственный переход, – сказала Настя. – Пространство данного инварианта нас не интересует.

– Понял вас. Координаты инварианта?

Настя повозилась немного, доставая булавку компакта, воткнула ее в фасетчатый глаз вириала под рукой.

– Читайте.

Секунда, другая, третья…

– Координаты установлены. Это нелинейная топологическая несвязность, «нарост» на Ветви Дендроконтинуума с искусственно подогнанными параметрами. Вы уверены в необходимости посещения данного инварианта?

– Да! – в один голос ответили Тарас и Настя.

– Точка выхода имеет значение?

– Что?

– Перенос массы осуществляется как развертка трехмерного континуума в вакууме конечного инварианта. Вы можете выйти в теле планеты, в воздухе, в безвоздушном пространстве…

– Высадите нас в космосе, возле Луны. Дальше мы разберемся сами. Только не закрывайте обратный выход! Мы должны вернуться в любой момент, по первому требованию.

– Разумеется. Ваш защитный аппарат уже внесен в банк оперативных трансфузий.

– Тогда включайся! Решетчатая труба вокруг «голема» – такой воспринимало «струну» трансгресса воображение людей – вспыхнула и померкла. «Голем» со всем его содержимым превратился в «сверхструну», пронизавшую не только Метагалактику, родину Солнца и Земли, но и миллионы других таких же метавселенных – Ветвей невообразимо сложного Древа Времен…

ЗЕМЛЯ-прим – МАРС-прим

Мыш перенес бросок по «струне» трансгресса гораздо хуже, чем его хозяин. Точнее, он просто не восстановился как интеллектуальный виртуальный объем, обладающий запасом информации. Для Тараса встряска тоже оказалась значительнее, чем он себе представлял, и очнулся молодой человек от холодной струйки озонированного воздуха: инк уника пытался доступными средствами привести его в чувство.

– Живой? – послышался хрипловатый голос Насти; она тоже пришла в себя не сразу. – Каковы ощущения?

– По мне пробежало стадо слонов, – пошутил Тарас. – Неужели путешествие по трансгрессу всегда сопровождается таким потрясением?

– Конечно, нет. Дед и отец неоднократно использовали трансгресс и никогда не жаловались. Наверное, мы попали на какой-то нештатный режим. Предупреждал же инк трансгресса, что нужный нам инвариант располагается в «наросте» – в топологической складке Древа.

– А ты уверена, что мы попали, куда надо?

– Сейчас проверим. Дай обзор! – потребовала девушка, обращаясь к инку аппарата.

Стенки «голема» растаяли. Пассажиры повисли в бескрайней черной пустоте, пронизанной лучами звезд. Невесомости не было, аппаратура «голема» поддерживала в кабине привычную для людей силу тяжести.

Тарас повернул голову и тут же отвернулся: справа сияла огненная дыра Солнца, окруженная волокнами протуберанцев.

А «внизу» – под ногами – медленно, тяжеловесно вращался серебристо-серый, испещренный тенями, ущербный шар Луны. Земля – голубовато-зеленый глобус – висела над головой.

Инк трансгресса, или, как он называл себя сам, – «дежурный императив», выполнил пожелание пользователей с похвальной точностью – высадил их возле Луны, всего в шестистах километрах от ее поверхности.

– Отлично! – обрадовалась Настя. – Мы на месте. Видишь, как все просто? Главное – не дрейфить и добиваться своего.

Тарас промолчал, сомневаясь в оценке подруги насчет «все просто». Он не был уверен, что их экспедиция закончится благополучно.

– Пройдись над Луной! – скомандовала Настя. – Пониже, километрах в пятидесяти.

«Голем» послушно пошел вниз, разогнался, выходя на низкую орбиту над поверхностью естественного спутника Земли. Стали видны трещины, разломы, горные цепи и россыпи мелких и крупных кратеров. Луна этого инварианта не была обжита людьми, как в родном мире путешественников, и производила довольно унылое впечатление.

Что-то блеснуло под лучом солнца в одном из кратеров.

– Дай увеличение!

Кратер скачком приблизился: инк включил систему дальновидения.

На склоне центральной горки кратера лежало смятое ударом металлическое яйцо с соплом, обвитым спиралью.

– Ракета! – не удержался от возгласа Тарас.

– А я что говорила? – торжествующе посмотрела на него Настя. – Мы у цели! Это именно тот инвариант, где живет инженер Лось и марсиане. Надеюсь, доказательств больше не потребуется?

– Может быть… хотя я бы все-таки слетал на Землю, проверил, есть ли на Ждановской набережной Невы мастерская Лося. Неизвестно же, где он сам сейчас. Вдруг уже умер?

– Это еще почему?

– От старости. Ведь темпы времени в наших инвариантах могут не совпадать.

– Хорошо, проверим, – легко согласилась девушка. – Я и сама хотела побывать на этой Земле, посмотреть, как здесь живут люди. Неси нас к Земле! – последняя фраза адресовалась уже инку.

«Голем» перестал описывать круг над Луной и устремился прочь, к Земле, включая режим шпуга[4]. Ровно через двадцать две минуты он вошел в атмосферу Земли над Европой и снизил скорость.

– Нас не засекут? – пробормотал Тарас, чувствуя нарастающее волнение.

– Во-первых, мы в «антизеркале»[5], во-вторых, во времена Лося на Земле не было систем наблюдения за пространством. Я не уверена даже, что уже существовали радары. Если ты помнишь, Толстой упоминал лишь о радиотелеграфе.

– А телескопы?

– Телескопы наверняка у тутошних землян есть, но вряд ли астрономы торчат возле них днем.

– Логично.

– Спасибо. Будем садиться. Выбирай место для посадки. – Настя решила проявить демократичность.

– Можно финишировать на набережную… – нерешительно сказал Тарас. – Хотя нет, нас могут заметить при выходе. Лучше на Неву.

– Лучше уж прямо на территорию мастерской Лося. Если он там, сразу же и познакомимся. Нет – никто и не догадается, что мы в мастерской.

Тарас помолчал.

– Согласен.

– Ну и отлично! Снижайся. Район финиша – город Петроград, там, где Нева впадает в Балтику.

«Голем» мягко провалился в атмосферу Земли, никому не видимый и никем не слышимый.

На высоте пяти километров над Невой он завис, пока аппаратура искала на набережной дом, похожий по описанию на мастерскую инженера Лося. Дом нашелся, рядом с пустырем с кучами мусора и давно развалившимися халупами. «Голем» опустился ниже, и путешественники убедились, что огромный сарай с дырой в крыше, приспособленный Лосем под мастерскую, пуст.

День был не по-летнему хмур, затянутое облаками небо грозило пролиться дождем. Народу на набережной почти не было. Да и на территории мастерской, за забором, не отмечалось никакого движения. Лишь в небольшом сарайчике, прилепившемся к мастерской, где когда-то стояла ракета Лося, возился угрюмого вида бородатый мужчина.

– Его здесь нет! – прошептал Тарас, имея в виду Лося. – И ракеты нет!

– Значит, он на Марсе, – безапелляционно заявила Настя. – Предлагаю расспросить аборигена – для подтверждения, это, наверно, помощник Лося, Кузьмин или Хохлов, и полетим на Марс.

– Он нас не испугается?

– Судя по тексту повести, люди здесь привычны ко всему и не особенно удивляются чудесам науки и техники. Революция напрочь отшибла у них любознательность, главная задача – выжить.

– Положим, это спорно…

– Поспорим в другой раз. Просто ты не проходил еще социологию и теорию революций, а я проходила.

– Революции готовят мыслители, а совершают бандиты, – вспомнил Тарас чье-то[6] изречение.

– Остроумно, – хмыкнула Настя. – Сам придумал?

Тарас порозовел.

– Нет…

– Ладно, я просто нервничаю. Садимся?

– Как будто у нас есть выбор.

– Выбор есть всегда, надо лишь уметь выбрать самый оптимальный вариант действий. Финишируй прямо в сарай, – обратилась она к инку, – сквозь дыру в крыше. Только тихо, без шума.

«Голем» беззвучно, как сухой кленовый лист, опустился в центр широкой, но неглубокой впадины, выжженной в полу сарая дюзами лосевского аппарата, между скособоченными решетчатыми фермами поддержки. С минуту его пассажиры вслушивались в завывание ветра в крыше, всматривались в просторное полутемное помещение. Потом Настя решительно села.

– Выходим!

«Мышцы» лифтовой системы «голема» – сфинктера – сократились, выдавливая содержимое наружу. Настя вылезла первой, дождалась спутника. Вместе они некоторое время настороженно осматривались, прислушиваясь к долетавшим в сарай звукам, принюхиваясь к запахам солярки, железа, масел, жженого кирпича и глины.

– «Тут природа вся валялась В страшно диком беспорядке», – процитировала поэта[7] Настя. – Ну и бардак развел здесь товарищ Лось! Никогда не поверила бы, скажи мне кто-нибудь, что в таких условиях можно создать космический корабль! Если бы не увидела сама.

– Лось родился в России, – философски пожал плечами Тарас, – а Россия во всех инвариантах отличается творческим потенциалом народа. Ни одна страна мира не рождала столько изобретателей-самоучек и ученых-гениев.

– Это тебе дед сказал? – съязвила Настя.

Молодой человек покраснел.

– Я читал… мы проходили курс этической истории творчества…

– Все проходили. Я пошутила. Иди за мной.

– Надо сначала придать уникам видимость местной одежды.

– Ты прав, незачем заставлять аборигенов распускать слухи о появлении пришельцев.

После некоторых усилий они объяснили программаторам уников, какими хотят выглядеть, и превратились в людей без определенного места жительства, национальности и занятий. Конечно, уники не могли воспроизвести костюмы местного населения в точном соответствии с модой двадцатых годов двадцатого века, однако гости не собирались задерживаться в Петрограде долго и надеялись, что случайные свидетели их появления не обратят внимания на какие-то отличия в одежде.

Помощник Лося рабочий Хохлов, в комбинезоне и фартуке, размешивал сурик в ведерке, собираясь покрасить ворота мастерской, когда во дворе объявились двое гостей, совсем молодые, девушка и парень. Хохлов выпрямился в недоумении. Ворота были заперты изнутри, и дверь в мастерскую тоже. Подумал: может, забыл в рассеянности запереть утром? Оглядел гостей, поднял брови.

Одеты они были странно.

Девушка – в мятый серый балахон с рядами пуговиц, не мундир и не гражданский костюм, не поймешь что. На ногах у нее были белые блестящие боты. На парне красовался коричнево-зеленый плащ с карманами и бляхами, без пояса, и такие же боты. Лица у гостей были такие светлые, приятные, чистые, что казались ангельскими.

Хохлов невольно дотронулся до измазанной краской щеки, усмехнулся, попытался вытереть руки ветошью. Сурово свел брови.

– Кто такие будете? Как прошли на казенную территорию?

– Мы ищем инженера Лося, – ответила девушка; голос у нее был мелодичный, и говорила она с неуловимым акцентом.

– Мстислава Сергевича, – добавил юноша, с тем же трудноуловимым акцентом.

– Его нет, – сказал Хохлов, с любопытством разглядывая гостей. – Он улетел.

Молодые люди переглянулись.

– На Марс? – уточнил юноша.

Хохлов нахмурился и удивился.

– Об этом все газеты писали, по радио передавали, неужели не слышали?

– Не слышали, к сожалению, – покачала головой девушка, и от ее извиняющейся улыбки сомнения и тревоги Хохлова растаяли. Он даже улыбнулся в ответ, чего с ним не случалось давно.

– Вы откуда будете, товарищи?

– Мы с Земли другого ин… – начал юноша.

Девушка перебила его:

– Мы не местные, но очень хотели бы познакомиться с Мстиславом Сергевичем.

Она так и сказала – Сергевичем, а не Сергеевичем, но Хохлов не обратил на это внимания. Сожалеюще развел руками:

– Четыре дни, как он полетел, не скоро вернется.

– А что он собирался там делать? – жадно спросил молодой человек и тут же виновато глянул на спутницу. Видимо, она была старшей.

– Знамо дело – революцию, – важно сказал Хохлов, огладил бородку. – Ну, и кое-какие личные дела уладить. Жена его там осталась, Аэлита. Хочет увезти на Землю. Вот только с попутчиком ему не повезло.

Гости снова переглянулись.

– С каким попутчиком? С Гусевым?

– Алексей Иваныч не полетел, важным стал, член Петросовета по культуре и все такое прочее. Мстислав Сергеевич полетел с каким-то белогвардейцем.

– С кем?! – удивился Тарас.

– С бывшим белым офицером. Фамилию знаю – Высокий, а как звать – не знаю. – Хохлов осуждающе поджал губы. – Скрытный он человек, неприятный какой-то изнутри. Я бы на месте Мстислава Сергеевича его не взял, а он поверил.

– Почему он неприятный?

– Рожа у него больно чистая, бледная, породистая, а вот глядит тяжело, с прищуром, и улыбается как-то странно, криво, будто не уважает никого. Я белых офицеров знавал, так этот похлеще будет.

– Интересно. – Настя посмотрела на Тараса. – У тебя еще есть вопросы?

Тарас подумал, покачал головой.

– Пожалуй, нет. Лететь на Марс надо, там все выяснится.

Девушка повернулась к Хохлову.

– Извините, что мы вас побеспокоили. Жаль, что не удалось поговорить с товарищем Лосем, он показался нам очень интересным человеком. Но, может быть, мы с ним еще встретимся. Прощайте.

– Будьте любезны… – проворчал Хохлов, не зная, что сказать еще.

Гости повернулись, пошли к сараю, исчезли за дверью.

Хохлов опомнился, кинулся за ними, опрокинул ведро с краской.

– Эгей, товарищи, вы куда?! Туда нельзя!..

Он ворвался в сарай… и застыл, ошеломленный. Никого! Только странное струение воздуха в центре сарая, там, где недавно стоял аппарат Лося. Струение достигло дыры в потолке, и все успокоилось. Гости исчезли, будто их и не было вовсе.

– Мать честная!

Сомневаясь в собственной трезвости, Хохлов обошел сарай, окликая гостей, никого не нашел и, сгорбившись, побрел обратно с мыслью, что белой горячкой он раньше не страдал…

«Голем» невидимой пулей пронзил атмосферу Земли, сориентировался, включил шпуг.

Полет до Марса занял два часа.

За это время Тарас и Настя обсудили полученную информацию – больше всего обоих заинтересовал попутчик Лося, – прикинули план поиска ракеты инженера и перекусили. Настя даже вздремнула полчаса.

Затем «голем» вышел над горным районом Марса, носящим название Лизиазира, и включил следящие системы.

Еще через час они обнаружили яйцеобразную ракету Лося – внутри полуразрушенного пирамидального здания, стоящего в центре огромного и тоже полуразрушенного города. Вероятно, это была Соацера – столица Марса, о которой так много писал автор «Аэлиты».

– Садимся? – почему-то робко предложила Настя.

– Непременно! – бодро ответил Тарас, ощущая нарастающее волнение; его мечта сбывалась. – Найдем Лося, познакомимся, поможем найти Аэлиту…

– Если он захочет, – остудила его пыл спутница.

– Все равно будет здорово, – отмахнулся он. – Мне кажется, что нас ждут удивительные приключения.

– Романтик ты наш, – фыркнула Настя. – Нас ждут пауки.

Тарас не обиделся.

– Помнишь, что сказал инк трансгресса?

– Он много чего говорил.

– Он сказал, что этот инвариант является «наростом» на Ветви, его параметры искусственно подогнаны.

– Ну, и о чем это говорит?

– Кому понадобилось создавать искусственную Ветвь? Для каких целей?

Настя задумалась.

– Мало ли кому… Игроку, наверное…

– Вот именно! Что если мы выясним, какому Игроку? И зачем?

– Губы раскатал, – улыбнулась девушка снисходительно. – Хотя почему бы и нет? Попробуем. Но для начала давай найдем товарища Лося.

«Голем» пошел на посадку.

БУНТ

Страха он не испытывал. Душой владело двойственное чувство ожидания и неуверенности. Нет, он верил, что все делает правильно, и все же легкой занозой сидело в голове сомнение, посеянное реакцией попутчика. Тот что-то задумал, а выяснять, что именно, было недосуг.

Его заметили, когда Лось прошел полпути до ракеты.

Раздался тонкий вскрик.

Солдаты оцепления оглянулись, вскинули ружья… и попятились, увидев великана с шапкой белых волос.

– Уй-ю-у-у-у! – завыли в несколько голосов.

– Сын Неба вернулся! – с ужасом закричал кто-то.

Началась паника.

Затрещали выстрелы. Две пули высекли искры у ног Лося. Он поднял над головой руки, рявкнул громовым голосом по-марсиански:

– Не стреляйте! Я хочу поговорить с Тускубом!

Марсиане замолчали. Замерла и толпа серых балахонов возле ракеты.

– Не стреляйте! – повторил тише Лось. – Мне нужен Тускуб. Я никому не причиню вреда.

Он вытащил из кобуры маузер, – цепь солдат дрогнула, попятилась, – брякнул на камень.

– Отведите меня к господину!

Выскочил вперед жердеобразный марсианин, с аксельбантом на плече.

– Хацха мирх ро Тускуб!

«Отведите его к Тускубу!» – понял Лось. Оглянулся, но Высокого не увидел. Попутчик ничем не выдал своего присутствия.

Его окружили, повели гурьбой. Среди щуплых марсиан он действительно был великаном – на две головы выше всех.

Спустились в котлован, обошли ракету.

– Что они делают? – кивнул на рабочих Лось.

– Готовят большое жертвоприношение богу Хао, – важно пропищал офицер с аксельбантом; ближе, чем на три метра, он подходить к Сыну Неба опасался.

– Кого же вы собираетесь принести в жертву?

– Предателя Хусана! И весь его род!

– Да, – кивнул Лось, вспоминая слова Высокого, – жертв будет много, если вы запустите ракету.

Их провожали тускло-голодными взглядами. Ни у одного из рабочих не мелькнула в глазах искра интереса. Только страх и меланхолия. Унылые изможденные физиономии, черные провалы ртов, острые носы, безучастные глаза. Эти люди давно умерли, хотя еще двигались.

В душе шевельнулось сострадание. И тотчас же сердце забилось учащенно, сперло дыхание. Аэлита! Неужели он увидит ее сейчас?!

Свернули в тоннель, но далеко не пошли.

Серебряная дверца в стене, четверо солдат, машина для метания электрических молний.

– Аэ тосло хамагацитл! – визгливо скомандовал офицер охраны.

Солдаты отступили.

Дверца отворилась.

Офицер вошел первым, оглянулся, махнул рукой.

Солдаты наставили ружья.

Лось шагнул вперед, сдерживая нетерпение, не чувствуя ни жары, ни холода, не видя ничего, кроме лица Аэлиты. Больно стукнулся макушкой о низкую притолоку, очнулся.

Короткий коридор в толще камня, освещенный электрическим светильником, кабина из решетчатых балок, с золотой пластиной пола.

– Иди, Сын Неба! – Офицер отскочил в сторону. – Тебя встретят.

– Тускуб?

Почти незаметная заминка.

– Тускуб.

Лось вошел в клеть. Кабина сразу пошла вверх. Поплыли мимо искристые стены колодца. Горизонтальный штрек, солдаты. Кристаллические стены. Еще тоннель, пещера, тоннель, тоннель… Лось насчитал шесть перекрестков, пока клеть не выбралась в большую пещеру, освещенную естественным светом через окна в потолке.

Металлический помост. Клеть остановилась. Лось шагнул на помост, огляделся быстро.

Пещера казалась мрачно-бездонной. Он заглянул вниз и на большой глубине увидел острый блестящий конус. Ракета! – мелькнула догадка. Клеть доставила его в шахту, где стояла готовая к пуску ракета. Странно, что он не заметил наклона колодца, когда поднимался вверх. Хотя при малой силе тяжести все возможно. Где же Тускуб?

Он оглянулся.

Клеть исчезла. Вернее, ушла вниз, нырнула в боковой колодец. Его оставили одного. Неужели обманули?!

Что-то заскрежетало, словно цепи якоря в клюзе.

Из боковых тоннелей, выходящих в пещеру, – их было четыре, – выползли металлические помосты на салазках. На них стояли желтомундирные марсиане. Личная гвардия Тускуба. Один помост продвинулся дальше всех, до середины пещеры. На нем появились люди в черных плащах с капюшонами, один вышел вперед. Усы, борода… Тускуб!

Сердце екнуло.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Лось перевел дыхание. Язык стал толстым и шершавым, мешал говорить. Руки затряслись.

– Здоровеньки булы, – сказал он почему-то по-украински, хрипло, поправился: – Ра тао цха Тускуба.

Лицо бывшего властителя Марса осталось неподвижным, лишь борода шевельнулась, когда он заговорил:

– Что надо Сыну Неба под землей? Зачем он вернулся?

– Ты знаешь, – обрел уверенность Лось. – Твоя дочь – моя жена перед богом. Я вернулся за ней. Где Аэлита? Тускуб ответил не сразу, голос его напоминал ворчание одряхлевшего льва:

– Она не жена Сыну Неба. Аэлита предназначена в жертву богу Хао и будет ему отдана.

Лось покачал головой:

– Тебе мало тех миллионов подданных, которых ты уже принес в жертву? Ради чего? Ради власти? Или ты хочешь вообще уничтожить жизнь на Туме?

– Сын Неба не понимает наших законов и тревог. Что ему Тума?

– Может быть, я и не понимаю, но верю глазам, которые видят только разруху и смерть. Но я действительно не хочу вмешиваться в ваши дела. Отдай мне Аэлиту, и я улечу обратно.

Глаза Тускуба сверкнули.

– Она… не захочет тебя видеть…

– Сначала ты спроси ее. Она звала меня по радио, я прилетел. Вызови ее сюда и спроси.

– Ты напрасно вернулся, – покачал головой Тускуб. – Однажды мы уже убили тебя, но силы тьмы воскресили Сына Неба. Теперь такой ошибки мы не допустим. Ты будешь принесен в жертву вместе с моей дочерью, и тогда над Тумой засияет заря новой жизни.

– Безумец, – усмехнулся Лось. – Жертвы никогда не предвещали зарю новой жизни, но становились началом заката цивилизаций. Твоя бредовая мечта убить всех, чтобы спасти кучку бездельников и себя самого, приведет к катастрофе. Одумайся, пока не поздно. Твой враг не Хусан, твой враг – ты сам.

Последняя фраза прозвучала как каламбур даже на марсианском языке, но Тускуб не обратил на это внимания.

– Я все сказал, Сын Неба. У меня есть, чем встретить твоих соплеменников, если они вздумают прилететь за тобой, я их не боюсь. Твоя судьба и судьба моей дочери решены!

Он повернулся к Лосю спиной.

– Бросьте его в нижнюю пещеру, к паукам.

Помост со свитой Тускуба начал втягиваться в тоннель.

Лось оглянулся на звук шагов: сзади к нему приближались солдаты с ружьями наперевес. Тогда он прикинул расстояние, отделявшее его от помоста Тускуба, – метров двадцать, не меньше, – разбежался и прыгнул.

Отчаяние придало ему сил. Он не долетел всего полметра, но все же сумел извернуться и уцепиться пальцами за край помоста, больно стукнулся коленями о нижнюю ферму. Подтянулся, вскочил.

Марсиане в черных плащах в страхе попадали ниц, пряча головы. Из-за их спин выбежали солдаты охраны, поднимая оружие.

Лось подхватил на руки ближайшего марсианина, загородился им.

– Тускуб! Вели им не стрелять!

Бывший владыка Марса, оглянувшийся в изумлении, быстро пришел в себя, взмахнул рукой:

– Убейте его!

Сверкнули выстрелы. Пули попали в марсианина, одна обожгла щеку. Лось зарычал, ощущая гнев и ярость, швырнул дергавшееся тело в солдат, сбивая их с ног, в три прыжка достиг цепи и мгновенно расшвырял охрану в разные стороны, сбросил офицера в пропасть. Второй офицер и его подчиненные в ужасе завыли, побросали оружие, разбежались.

Лось уже торжествовал победу, собираясь догнать спешившего прочь Тускуба, но в это время сверху на него упала сеть, он запутался, свалился на платформу, втянувшуюся в тоннель. Марсиане тотчас же набросились на него гурьбой… На миг он пережил чувство дежа-вю: это уже с ним было на Марсе, с ним и с Гусевым. Куча-мала, десятки цепких ручонок, десятки ног, приклады ружей, кулаки… Какой бы силой ни обладали Сыны Неба, против толпы они выстоять не могли…

Удар по голове помутил сознание.

Напрягаясь до стона, Лось встал, замолотил кулаками направо и налево, но под тяжестью тел опустился на колени. Все пропало, мелькнула мысль: зря я не послушался Высокого… Аэлита даже не узнает, что я прилетал за ней…

И вдруг ураган ударов по голове и телу стих. Шатаясь, Лось снова поднялся и сквозь кровавую пелену в глазах увидел некое струение воздуха, зеркально-стеклянные взблески, крутящийся вихрь, налетевший на марсиан. Не сразу сообразил, что это появился попутчик.

Высокий легко разделался с солдатами: от каждого его движения они летели, как кегли, со свернутыми шеями и уже не вставали больше. За несколько мгновений он очистил от них помост и устье тоннеля, подошел к Лосю. Поднял его маузер. Лицо у него было брезгливо-мрачное.

– Говорил я вам, Мстислав Сергеевич, что он вас не поймет, а вы не верили. Хорошо, что я пошел следом. Тут у них еще пара лифтов обнаружилась. Ну, как, идти сможете?

Голова гудела, грудь ломило, болели бока и руки. Но Лось преодолел слабость и боль, выпрямился.

– Смогу…

Высокий покачал головой, достал из портфеля белый цилиндрик величиной с палец, распушил конец в большой ватный шар, протянул инженеру:

– Вытрите кровь на щеке. И заберите свой пистолет.

Лось промокнул царапину, дернулся от боли, сцепил зубы. Боль быстро прошла. В нос ударил незнакомый возбуждающий запах.

– Эта штука дезинфицирует и тонизирует, – пояснил наблюдавший за ним Высокий. – Идемте искать вашего Тускуба. Далеко уйти он не успеет.

– Он хочет принести в жертву Аэлиту…

– Это его проблемы.

– Мне надо найти ее…

– А это ваши проблемы. Впрочем, отыщем Тускуба, он скажет, где содержится ваша принцесса.

– Мы здесь заблудимся…

Высокий огляделся, заметил движение за фермой платформы, выдернул за воротник марсианина. Судя по аксельбанту, золотым нашивкам и бляхам на мундире, это был офицер.

– Скажешь, где прячется Тускуб, будешь жить!

Марсианин заскулил, зажмурился, слабо подергивая ручками.

– Переведите ему, Мстислав Сергеевич.

Лось перевел.

Марсианин пролепетал:

– Он в храме бога Хао…

– Где это?

– Наверху… в кратере вулкана…

– Аэлита с ним?!

– Да, Сын Неба…

– Веди!

Марсианин мелко закивал.

– Слушаюсь, Сын Неба, не убивай, Сын Неба, я проведу Сына Неба по черному мосту, так быстрей, Сын Неба…

– Вперед! – подтолкнул его Высокий.

На противоположной стороне шахты, на помосте, с которого прыгал Лось, появился отряд марсиан с машиной, метающей молнии. Сверкнуло. Клубок яркого голубого огня сорвался со спирали, метнулся в стену шахты, рядом с выходом тоннеля, где находились Лось и Высокий.

Грохнуло. Полетели осколки камня и струи дыма.

– О, черт! Нет времени разбираться с ними. Бежим!

Они припустили вслед за офицером Тускубовой гвардии, свернули в открытую серебряную дверь, и вовремя. Следующий электрический шар влетел в тоннель, взорвался, добивая тех, кто был еще жив. Гвардейцы Тускуба, как и он сам, не жалели никого: ни чужих, ни своих.

Марсианин-офицер привел их к подъемнику, рявкнул на солдата-охранника. Тот бросил ружье, скорчился в углу, уткнул лицо в колени.

Залезли в клеть. Механизм заработал, клеть поползла вверх.

– Да, механики они хорошие, – сказал Высокий, посматривая на приближающийся светлый кружок колодца над головой. – Бестросовые лифты, лекальные бегунки, вибродвижители, электрические генераторы, сервомеханизмы, гироскопы… И полное отсутствие гидродинамической и аэродинамической техники! Парадокс! Хотя, может быть, все как раз объяснимо… если принять за аксиому подстройку местных законов под какой-то единый параметр.

Лось на эту речь спутника никак не отреагировал. Он отдыхал, думал об отце Аэлиты, не изменившем своим принципам, о ней самой, и сердце его ожесточилось. Его хотели убить! Ни за что! Просто потому, что он любил Аэлиту! Так почему он должен кого-то жалеть? Пусть они страдают так же, а не захотят отпустить Аэлиту миром – пусть умрут!

– У вас лицо религиозного фанатика, – заметил Высокий. – О чем задумались?

Лось расслабился, отвернулся, сказал глухо:

– Душно здесь…

Высокий понимающе усмехнулся:

– Вы правы.

Миновали несколько тоннелей, темных и освещенных. По освещенным бродили марсиане в сером, не обращая внимания на проплывающую мимо клеть с пассажирами. Солдаты попадались редко. Наконец клеть достигла мрачного каменного склепа, освещенного тусклым светильником под потолком, остановилась у металлической фермы без помоста. По-видимому, выход людей на этот уровень колодца предусмотрен не был.

Проводник проворно, на карачках, перебежал по ферме в тоннель. За ним перебрались Лось и Высокий.

– Куда теперь?

– Здесь расщелина, горы треснули, – заторопился марсианин. – Надо идти по черному мосту…

– Шагай!

Приказ марсианин понял и без перевода, засеменил вперед, оглядываясь, скаля зубы.

Короткий тоннель привел их на край гигантского провала, в глубине которого стоял сизый туман. Изредка из тумана с рокотом вылетали дымные фонтаны, рокот отражался от вертикальных стен гулким эхом. Стены уходили вверх на большую высоту и почти смыкались там, но дневного света, падающего вниз, хватало, чтобы ориентироваться в ущелье более или менее свободно.

Через пропасть от металлической балки на краю тоннеля были переброшены два троса черного цвета толщиной в руку человека. Это и был черный мост, обещанный проводником.

– Цирк, – прокомментировал открытие Высокий, оглянулся. – Как вам этот мостик, Мстислав Сергеевич? Перейдете? Высоты не боитесь?

– Н-нет… – пробормотал Лось.

Высокий посмотрел на проводника; тот поежился, отступил назад.

– Ты уверен, что этот мост приведет нас к Тускубу?

Лось перевел.

– Хао тлохо… хи малх цитли у димагацитл… йя нихда… – Что он сказал?

– След Бога Хао… дальше нам придется идти вдвоем, он не сможет.

– Еще как сможет!

– Он не достанет до верхнего троса.

– Я его понесу. Не хочется плутать по местным буеракам. Иди сюда, урод, садись!

Лось объяснил марсианину, что надо делать. Тот попятился, с ужасом переводя взгляд с землянина на пропасть и обратно. Залепетал что-то.

– Садись, я сказал! – брезгливо скомандовал Высокий.

Марсианин закатил было побелевшие глаза, но Высокий схватил его за шиворот и посадил себе на спину.

– Держись! Идите первым, Мстислав Сергеевич, я за вами.

Лось глубоко вздохнул, мысленно перекрестился и на ватных ногах подошел к краю пропасти. Взялся за верхний трос…

ВСТРЕЧА

Ширина расщелины достигала не менее двухсот метров. Как он перешел на ту сторону, Лось не помнил. Очнулся, когда над головой навис каменный свод тоннеля на противоположной стороне. Сделал два шага и осел на ослабевших и дрожащих ногах.

Появился Высокий, сбросил на металлический настил обмершего, сидевшего с закрытыми глазами марсианина. Встряхнул.

– Давай, оживай.

Марсианин открыл один глаз, потом второй, оглянулся на пропасть. Упал лицом вниз, забормотал что-то. Лось понял всего несколько слов: великий Хао… великие Магацитлы… великие Сыны Неба…

– Идемте, Мстислав Сергеевич, – обыденным тоном сказал Высокий. – Потеряем время – упустим Тускуба.

Лось покорно встал. При одной мысли, что он как никогда близок к цели, кровь быстрее побежала по жилам, усталость отступила.

Они двинулись в путь.

Тоннель привел к целой анфиладе естественных пещер, соединенных наклонно поднимающимся вверх узким коридором. Освещены они были только пятнами зеленоватой плесени на стенах. Вскоре уши уловили какой-то неясный шум, позвякивание. Марсианин оглянулся, в глазах и оскаленных зубах отразилось свечение плесени.

– Тлохомо… ра соацр Тускуб…

– Там дальше кратер вулкана, резиденция Тускуба.

– Охраняется?

Лось передал вопрос проводнику, тот мелко закивал.

– Много солдат… электрические орудия… сбиватели воздушных кораблей…

– База, – сделал вывод Высокий, выслушав перевод. – Похоже, парень не соврал. Пусть уходит, дальше мы обойдемся без его услуг.

Марсианин залопотал, кинулся в ноги Высокому, норовя поцеловать сапог. В глазах его плясал страх.

– Обещает выполнить все приказы, лишь бы мы не оставили его одного, – пробормотал Лось.

Высокий усмехнулся.

– Чего он боится?

– Цитли… пауков. Их здесь много расплодилось.

– Почему же мы не встретили ни одного?

– И слава богу! Я с Алексеем Ивановичем уже встречался с ними, эти твари ничего и никого не боятся.

– Ясно. Черт с ним, пусть идет, лишь бы не шумел и не мешал.

Снова двинулись вперед.

В тоннеле появился сумрачный отсвет. Приблизилось круглое отверстие выхода. Оно было забрано решеткой. За решеткой шла площадка, на которой стояла машина для стрельбы молниями. Чуть поодаль – конусовидная палатка, воздушная лодка, три солдата у края, возятся с уходящими косо в небо двойными желобами.

– Зенитная установка! – прошептал Высокий. – А где резиденция Тускуба?

Лось обратился к марсианину, выслушал торопливый ответ.

– Внизу, в кратере, пирамидальный дом. Как мы спустимся туда? Здесь решетка…

– Это не препятствие. Они ставили решетки от своих же. Дайте маузер.

– Зачем?

– Дайте!

Лось протянул маузер попутчику.

Тот примерился, одним ударом ноги выбил решетку и бросился вперед, выстрелил.

– Бросай оружие, недоделки!

Марсиане побелели, глядя на выскочившего из тоннеля, как чертик из коробки, великана в бликующем костюме, с маузером в одной руке и черным портфелем в другой. Бросились врассыпную. Из палатки посыпались еще четверо один за другим, среди них офицер. Высокий выстрелил еще раз. Офицера унесло обратно в палатку. И стало тихо. Лишь повизгивали попрятавшиеся за камнями солдаты.

Высокий подошел к краю обрыва, глянул вниз.

Лось, ощущая резь в желудке – переволновался, – приблизился к нему.

Кратер бывшего вулкана был невелик и весь освещался солнцем. Посреди кратера стояла невысокая усеченная пирамида из красного камня, со стеклянной крышей. Она была окружена четырьмя конусовидными сооружениями и цепью воздушных кораблей. Один из них собирался взлететь, у него крутились винты на вертикальных мачтах.

Кроме кораблей, нынешняя резиденция Тускуба охранялась еще тремя зенитными установками и электрическими машинами, расположенными на таких же площадках на склонах кратера, как и та, на которой находились сейчас земляне.

Благодаря работающим винтам воздушного корабля, стрельбы на одной из площадок внизу не слышали. Тревоги среди снующих туда-сюда марсиан в желто-синих и серых робах не наблюдалось.

В пирамиде открылись ворота. Выехал длинный черный экипаж на спиралевидных баллонах, направился к воздушному кораблю.

– Тускуб! – выдохнул Лось. – Бежит!

– Не убежит, – скривил губы Высокий. Подскочил к машине для метания молний. – Давайте сюда офицерика!

Лось не сразу понял намерения попутчика.

– Зачем?

– Постреляем немного. Пусть наводит пушку на воздушные корабли. Да быстрее же! Тускуб не должен взлететь!

Марсианский офицер дико посмотрел на Лося, на Высокого, встретил его взгляд, отшатнулся. Не сводя с него заполненных ужасом глаз, попятился к электропушке. Сел за рычаги управления.

Первый выстрел нельзя было назвать удачным. Клубок ослепительного синего огня разметал в клочья одно из конусовидных сооружений, оказавшихся казармами. В лагере Тускуба поднялась паника. Кортеж, сопровождавший экипаж господина к воздушному кораблю, остановился.

Вторая шаровая молния ударила по желобчатой ракетной установке. Паника усилилась. Одновременно с воплем сирены на площадках, устроенных на склонах кратера, началось угрожающее движение. Военные, охранявшие резиденцию Тускуба, сообразили, что происходит, и начали разворачивать свои пушки в направлении стреляющей машины.

Высокий определил очередность манипуляций наводчика, выдернул его из-за пульта управления машиной и сам сел за рычаги.

Первым же выстрелом он поразил готовый взлететь воздушный крейсер. Затем начал методично расстреливать электрические установки, готовые открыть огонь по землянам.

Кратер загудел, как растревоженный улей. Солдаты побросали оружие, с воем поползли по укрытиям. Попытались сопротивляться всего несколько марсиан, да и те вскоре поддались панике и прекратили стрельбу. Пушки защитной линии были уничтожены, вспыхнули факелами конусовидные казармы, загорелись и воздушные корабли. Высокий пощадил лишь один корабль, планируя, очевидно, приспособить его для своих целей. Подбив машины, сопровождавшие экипаж Тускуба, он поспешил к летающей лодке зенитного расчета.

– Садитесь, Мстислав Сергеевич. Самое время предъявить товарищу Тускубу наши полномочия.

Лось, как завороженный разглядывающий бурлящий огнем и дымом кратер, перевел взгляд на попутчика, и его поразило выражение лица Высокого: оно было воинственно-веселым, жадно-воодушевленным. Бешенство и жестокое удовольствие плескались в его глазах, как перебродившее вино.

Лось содрогнулся. Но возглас попутчика подстегнул:

– Скорее, он уйдет!

Лодка взлетела, оставив позади съежившегося офицера-проводника и попрятавшийся, кто где, зенитный расчет.

Дым, вихри огня, гул и треск…

Лодка нырнула в пелену дыма, сделала вираж и зависла над черным экипажем, пытавшимся развернуться.

Высокий дважды выстрелил из маузера по носу машины. Она остановилась. Открылись дверцы с двух сторон. Изнутри выскочили трое марсиан в черных плащах, кинулись прочь. Высунулся солдат в сине-желтом мундире, храбро вскинул к плечу ружье, собираясь защищать своего господина. Высокий выстрелил еще раз, затем спрыгнул на камни, сунулся в кабину и вытащил оттуда еще одного марсианина в черном, с жезлом в руке. Это был Тускуб.

– Он?

Лось сглотнул горькую слюну, кивнул:

– Он…

– Держите его.

Высокий схватил Тускуба в охапку, перебросил через борт лодки, влез сам.

– Поехали.

– Подождите! – опомнился Лось. – Аэлита! – Наклонился к Тускубу. – Где ваша дочь?! Где Аэлита?! Ее надо спасти!

Бледное лицо бывшего владыки Марса осталось угрюмо-презрительным. Борода затряслась, словно он смеялся.

– Ее здесь нет.

– Где она?!

– Далеко…

– Говори! – Лось схватил Тускуба за отвороты плаща. – Говори, где Аэлита, душегуб!

– Успокойтесь, Мстислав Сергеевич, – бросил Высокий, поднимая лодку. – Сейчас мы устроим ему допрос по форме, и он сам все расскажет.

Лось выпустил горло Тускуба, сел, сгорбился, тяжело дыша. Сердце болело. В глазах стоял туман. Аэлита продолжала оставаться недостижимой мечтой.

Лодка вырвалась из облака дыма, села на прежнее место. Ни одного марсианина здесь уже не было. Сбежал и офицер-проводник.

Высокий рывком вытащил Тускуба из лодки, поставил на землю. Навис над ним. Несмотря на то, что Тускуб был выше своих подчиненных, попутчик Лося все равно рядом с ним казался великаном.

– Переводите, Мстислав Сергеевич.

Лось сделал усилие, унял дрожь в руках, перевел дыхание.

– Где Аэлита?..

– Об этом позже! Сначала пусть ответит на мои вопросы. Что такое Посох бога Хао?

Тускуб продолжал смотреть перед собой, ничего не видя и не слыша.

Лось повторил вопрос.

В глазах отца Аэлиты зажегся мрачный жестокий огонь. Шевельнулись черные губы:

– Все, кто знал тайну Посоха, умерли!

– Это правильно, – кивнул Высокий. – Но сам-то он должен знать, раз являлся высшим должностным лицом?

– Вы тоже умрете, – добавил Тускуб.

– Весьма оптимистичное заявление. Конечно, все умрем… раньше или позже. Не имеет значения. Переведите ему, Мстислав Сергеевич, что, если он не скажет, я найду способ развязать ему язык. Он останется жить, но будет жить калекой!

– К чему это? – поморщился Лось.

– Черт бы побрал эти ваши интеллигентские замашки! Будь у меня лингвер, толмач не понадобился бы. Переводите!

– Я не боюсь Сынов Неба! – презрительно бросил Тускуб, вздергивая подбородок.

В ту же секунду Высокий схватил его за горло и поднял на вытянутой руке. Глаза Тускуба полезли на лоб, щеки посинели. Он судорожно отмахнулся жезлом. Свистнуло лезвие голубого пламени, разваливая надвое метающую молнии машину. Вонзилось в живот Высокому.

Лось ожидал, что сейчас брызнет кровь и его напарник упадет, разрезанный. Но этого не произошло. Высокого спасла прозрачная пленка, натянутая на тело поверх костюма. Он выхватил жезл, в ярости отшвырнул марсианина, ощерился, разглядывая необычное оружие.

– Магия, что ли? Не похоже. Магический потенциал в этом инварианте крайне низок. Это просто мощный электроразрядник.

Снова подскочил к Тускубу, поднял его за волосы.

– Просить больше не буду! – Обернулся к Лосю. – Надеюсь, он еще мужчина? Не ответит – лишится мужских качеств. Ну?!

– Не надо… – пробормотал Лось.

– Не мешайте, Мстислав Сергеевич! С такими, как он, лучше всего разговаривать с позиции силы, другого языка они не понимают. Вряд ли ему понравится перспектива до конца жизни остаться кастратом.

– Нельзя унижать человека…

– В данном случае перед нами пленник, взятый на поле боя. И вас он, между прочим, не пожалел. Скажите ему, нет смысла лепить из себя образ великомученика и героя. Никто не увидит и не оценит.

Запинаясь, Лось перевел слова попутчика Тускубу. В глазах отца Аэлиты всплыло колебание. Он дернулся, захрипел. Высокий разжал пальцы, выпустил шею пленника.

– Дурак… – просипел бывший владыка Марса, помассировал горло. – Мне уже нечего терять, я уже мертв… мне ничего не страшно… но если хочет – пусть тоже умрет. Скажи ему, Сын Неба… скажи, что Посох бога Хао находится в ста пятидесяти олло отсюда, на север… Скажи ему, что к Посоху бога Хао нельзя приблизиться – он сияет как Соацр и убивает как цитли… Скажи ему, что бог Хао накажет любого, кто переступит второй Священный Порог и подойдет к Посоху, уничтожившему племя Гор…

Тускуб задохнулся, упал на колени, начал что-то искать под плащом.

Лось торопливо перевел сказанное Высокому, подскочил к старику. Взял его под локоть. Но тот оттолкнул руку инженера.

– Вы все умрете… мы ударим по Лизиазире, по Божьей Ране… мы взорвем Туму… – голос его слабел, истончился до писка.

Затем Тускуб вдруг выдернул руку из-под плаща и выстрелил в Высокого из кристаллического кольца на рукояти.

Из кольца вылетел шарик синего огня, вонзился в грудь попутчику… и отразился, как от зеркала, проделал глубокий дымящийся шрам в каменистой почве.

Высокий отшатнулся, лицо его исказилось. Он вытащил маузер и выстрелил. Пуля отбросила Тускуба на несколько метров, к обрыву. Бывший владыка Марса упал навзничь, заскреб руками грудь, вытянулся дугой и застыл.

– Что вы наделали?! – воскликнул Лось.

– Не сдержался, – с кривой ухмылкой ответил Высокий. – Вредный был старикашка, чего жалеть. Да и не привык я отказывать себе… В общем, все и так понятно. С этого момента наши пути расходятся, Мстислав Сергеевич. Как поется в песне: дан приказ ему – на запад, ей – в другую сторону… Точнее, не на запад, а на север, насколько я понял из ваших слов, именно там располагается Божья Рана, в которой торчит Посох бога Хао. Ну, а вам действительно в другую сторону. Ищите свою принцессу. По-моему, вам требуется больше сам процесс, а не результат.

Высокий обвел глазами дымящийся кратер, глянул на готовое скрыться за частоколом скал солнце и сел в лодку. Взлетел, вернулся, оценивающе посмотрел на Лося.

– Вообще-то не в моих правилах оставлять свидетелей… хотя возможны и исключения. Вряд ли вы представляете угрозу для осуществления моих грандиозных планов. – Он бросил на кучу песка маузер. – Заберите свой раритет, Мстислав Сергеевич, мне он уже не понадобится, а вам даст шанс выжить. Прощайте.

Лодка поднялась выше, сделала круг над кратером и нырнула в дым. Через минуту оттуда медленно всплыл воздушный корабль.

Лось очнулся, бросился к Тускубу. Тот еще дышал. Шевельнулся, открыл белые глаза.

– Кто… здесь?..

– Я, – виновато пробормотал Лось.

– Сын… Неба…

– Где Аэлита?!

– Сын… Неба… прилетел… напрасно… Аэлита мертва…

– Не верю! Не может быть!

– И ты… тоже… умрешь…

– Где она?! Если мертва – где похоронена?!

– Она осталась… у Посоха… под охраной… мы сбросим туда… ракету… Тума взорвется… эта жертва… послужит уроком…

– Вы безумец! Если она у Посоха, значит, жива?!

– Не ищи ее… Сын Неба… погибнешь…

– Как мне найти Посох?!

– Ты упрям…

– Я люблю ее! Она – жизнь моя!

Тускуб перевел слепой взгляд на Лося, глаза его на несколько мгновений прозрели.

– Вы как Магацитлы… свирепы и полны жизни… может, я ошибался… и спасение Марса – в руках Сынов Неба… но поздно уже…

– Еще не поздно!

Глаза Тускуба остекленели.

Лось сел возле него на колени и заплакал. Но бывший владыка Марса еще жил.

– Лети на север… – едва слышно прошептал он. – Белая гора… расколота надвое… пещера… спуск… горбатая машина… дальше сам… бойся своего спутника… он никого не…

Шепот прервался. Дыхание прекратилось. Тускуб умер. Глаза его так и остались открытыми.

Лось поднял голову, чуть не завыл от тоски. Но глаз его уколол луч крупной зеленовато-голубой звезды. Это была Земля. Тогда он встал и пошел, спотыкаясь, вниз, в кратер. Нашел брошенную попутчиком лодку, поднял в быстро темнеющее небо…

ОДИН

Через час он вынужден был прервать полет и посадить лодку на чудом найденный плоский уступ над обрывом горы. Во-первых, ночью в горах было холодно, как зимой на севере России, а во-вторых, в темноте невозможно было ориентироваться. Найдя в кормовом гнезде лодки свернутый рулон брезента, Лось накрылся им и кое-как дотерпел до утра.

Солнце вынырнуло из-за кривых зубцов скал, осветило панораму гор. Лось лизнул иней на брезенте, вспомнил о своем заплечном мешке, достал флягу и глотнул спирту. Огненный клубок прокатился по пищеводу, вышиб слезу из глаз, перехватил дыхание. Зато уже через несколько секунд дрожь ушла из закоченевшего измученного тела.

Лось помахал руками, согреваясь, сделал полсотни приседаний и забрался в лодку. Пробормотал глубокомысленно:

– Вот мы и снова вдвоем – я и одиночество… Судьба, что ль, такая? Или я прогневал Бога своей глупостью? Все пытаюсь войти в одну и ту же реку…

И тут же пришла тревожная мысль: Аэлита жива! И она в опасности! Надо немедленно лететь спасать ее!..

Лодка взлетела, шелестя уставшими винтами. Горизонт распахнулся вширь. Мечта снова поманила Лося пальцем. Мечта, смысла которой он так и не понял. Впрочем, это было уже неважно. Или пока неважно. Его жизнью управлял закон поиска недостижимого, и пока сердце любило, а легкие дышали – надежда дойти до цели оставалась.

Прошел час, другой…

Горы, скалы, ущелья, хаос каменных изломов и осыпей…

Мелькнуло озеро, домик на берегу. Но Лось не остановился. Он слышал голос Аэлиты, она звала его, и даже этого химерического зова было достаточно, чтобы он забыл обо всем и мчался сломя голову туда, где его ждала любовь.

Горы стали круче, пропасти – шире и мрачнее, ущелья – извилистей и глубже. На склонах большинства вулканов лежал снег. Подумалось: не пропустить бы Белую гору, здесь почти все горы белые от снега и льда.

Но гора вскоре нашлась – огромная, как вулкан Олимп, видимый в телескопы даже с Земли, только она действительно была рассечена надвое гигантской трещиной, разорвавшей плато на сотни километров. Это и был След бога Хао, или Божья Рана. Где-то там, за горизонтом, куда уходила расщелина, торчал в недрах Марса загадочный Посох бога Хао, не то космический корабль предшественников Магацитлов, не то осколок третьей луны планеты, сброшенный на ее поверхность силой взрыва. О мощи того, кто это устроил, бог Хао или кто-то другой, думать не хотелось.

Лось повел лодку вокруг горы, вглядываясь в пестроту теней, ям и скальных выступов. Пещеру искал долго, пока не догадался спуститься прямо в расщелину. Если бы не знал, что она здесь должна быть, никогда не нашел бы.

Лодка с трудом угнездилась на бугристом выступе перед зевом пещеры. Из ее глубины доносилось некое нехорошее шуршание, волнами вырывалось тепло. Зябко ежась, Лось вошел в темную дыру, постоял, привыкая к полумраку. Пол покрыт слоем гальки и ракушек. Очевидно, пещера когда-то была морским гротом, в горы ее поднял неведомый катаклизм.

Фонарь давно не светил. Лось выбросил его. Пришлось идти вперед, полагаясь только на слух, интуицию и удачу. Однако шел в темноте он недолго. Через три десятка метров наткнулся на решетку, остановился, разочарованный. Света не хватало, чтобы свободно ориентироваться в пространстве грота. Тем не менее Лось обнаружил дыру в решетке, торчащие во все стороны расплавленными сосульками концы прутьев. Кто-то проходил здесь, очень давно, судя по застоялым, старым запахам пыли, плесени и сырого камня.

По ту сторону решетки пол пещеры был застлан ровными квадратными плитами, поверх которых лежал широкий металлический желоб. Лось осмотрел пустой желоб, пожал плечами. Он не походил на транспортную магистраль наподобие тех, по которым скользила платформа в тоннеле под Священным Порогом. Скорее всего по этому желобу подавали воду.

Пройдя около сотни метров, Лось наткнулся на еще одну решетку, тоже взломанную. За ней простиралось гулкое пространство подземелья гораздо большего размера, чем грот. Лось зажег спичку, но потолка и стен не увидел. Подземная пустота уходила чуть ли не в бесконечность.

Он зажег еще одну спичку и боковым зрением заметил блик. Заинтересовался, подошел ближе, подсветил спичкой. Перед ним высилась округлая металлическая гора, по форме напоминающая черепаху. Это была та самая горбатая машина, о которой упоминал Тускуб. Лось дотронулся до холодного корпуса «черепахи», отдернул руку. Показалось, что она шевельнулась. Но это был чисто психологический эффект. Чувствуя себя букашкой, он обошел машину, расходуя спички и гадая, на чем она передвигается. Колес у нее не было, из-под «панциря» высовывались только три каких-то вздутия, похожие на каповые наросты на пнях. Лось постучал по ним рукоятью маузера – глухой звук, будто они действительно из дерева. Для чего они тут?

Ребристая металлическая опухоль на высоте человеческого роста, щель… Похоже, люк. Ну что, Магацитл старый, придется лезть?

Лось усмехнулся. Лезть никуда не хотелось. Но и отступать было поздно. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Зажег спичку, приподнял «опухоль» люка. Серая камера, заклепки, ребра, лесенка, горловина люка вверху. Эх, где наша не пропадала!..

Влез через горловину в камеру, оттуда выбрался в другую, стукаясь плечами и коленями о какие-то выступы. Захрустело под ногами. Зажег спичку и выронил, обнаружив лежащий на полу скелет в лохмотьях. Первым побуждением было выбраться обратно. Стиснул зубы, преодолел брезгливость и страх. Осмотрелся.

Кабина управления. Кресло странной формы, громадное. Матовые зеркала экранов. Рычаги и тумблеры. Панель с окошечками. В одном окошечке мигает алая искорка.

Лось подобрался ближе, стараясь не наступать на кости, нажал красное вздутие под окошечком с искрой.

Что-то треснуло, и тотчас же по углам кабины затлели неяркие оранжевые светильники в виде гнутых трубочек. Аварийное освещение.

Лось приободрился, смахнул пыль с кресла, сел. Оно явно было предназначено для более крупного человека. Возможно, для Магацитла. Или для тех, кто прибыл на Марс еще раньше, чем перебежчики-Атланты с Земли.

Так, давай попытаемся разобраться. Как заставить эту машину двигаться?

Пальцы левой руки задели рычажок на подлокотнике. Раздался звон. «Черепаха» вздрогнула. Лось отдернул руку. Внимательно вгляделся в рисунок на рычажке – две ломаные линии, исходящие из одной точки, похожи на паучьи ноги. Может, это и в самом деле тумблер включения двигателя? Но сначала надо включить общий генератор.

Он поискал на панели рисуночек солнца, отвечающий собственным умозаключениям, нажал.

Гудок!

– Черт бы тебя подрал! – вздрогнул Лось. – Зачем же так пугать?!

В кабине загорелись белые светильники. Прозрели экраны, показывая интерьеры пещеры. В недрах «черепахи» что-то заворчало, как проснувшийся недовольный зверь. Это заработал двигатель.

Ну, и славно! Теперь поэкспериментируем…

Через несколько минут Лось усвоил функции большинства рычагов, – их было не так уж и много, всего полтора десятка, – и заставил машину неведомых конструкторов двинуться в путь. Оказалось, «деревянные наросты» под ее днищем были вместилищами самых настоящих «паучьих» ног, только толщиной чуть ли не с туловище человека. Двигалась «черепаха» рывками, так как ног было три, но достаточно быстро. Чиркнув несколько раз бортами машины о стены тоннеля, Лось освоился окончательно и повеселел. Надежда в душе загорелась ярче. Жизнь начинала казаться достаточно приятным процессом.

Вскоре тоннель раздвоился. Интуитивно Лось повернул направо. Прожекторов «черепаха» то ли не имела, то ли он не смог их включить, поэтому приходилось пользоваться только фонарем на горбу, который слегка рассеивал тьму вокруг машины. Сначала с непривычки сильно уставали глаза, потом Лось притерпелся и стал различать детали.

Пересекли по ржавому железному настилу широкую трещину. Объехали слева огромный колодец, окруженный лесом бесцветных грибов. Раздавили скопление каких-то водянистых дынь, оказавшихся яйцами пауков. Эти твари, выскочившие из ниш и ям, долго гнались за «черепахой», люто сверкая блюдцеобразными глазами.

Ущелье, мост, анфилада сверкающих ледяных залов, снова тоннель. «Черепаха» перелезла через нагромождение упавших с потолка ледяных глыб и вползла в огромный зал с красивыми витыми колоннами, подпирающими сводчатый потолок. Ламп в зале не было видно, но он был освещен: светились изнутри толстые колонны, тоже ледяные на вид.

Лось увидел множество столбов с плоскими вершинами, на которых лежали и стояли какие-то непонятные устройства из дисков, шаров и спиралей, а также машины разного рода. Среди них были и машины с желобами и фермами, похожие на уже знакомые Лосю «зенитные установки», а также черепаховидные экипажи, подобные тому, внутри которого он находился.

– Вот откуда Тускуб брал их, – пробормотал Лось, с интересом разглядывая машины. – Да и его противник Хусан тоже. Наследие Магацитлов. Самый настоящий склад. Столько лет прошло, а они как новые…

«Черепаха» переступила с ноги на ногу, как уставший конь.

Лось заметил загоревшийся на панели красный квадрат. Машина предупреждала его о каких-то неполадках, возможно, о подходивших к концу запасах энергии. Надо было торопиться, пока она еще двигалась. Лось направил ее к черной пасти тоннеля на противоположной стороне зала. В душе зашевелилось нетерпение. Снова в ушах послышался зовущий голос Аэлиты, а он не мог ей ни ответить, ни успокоить, ни утешить. Мог только мысленно обещать, что скоро доберется и освободит.

«Черепаха» заковыляла по широкому темному тоннелю, кренясь из стороны в сторону, как плывущий по штормовому морю корабль, и чиркая бортами по стенкам хода. Сколько продолжалась эта качка, Лось потом не помнил. Кончилось все внезапно.

Ноги машины вдруг подломились, и она косо нырнула на пол тоннеля. Лося выбросило из кресла на панель приборов, он едва не рассадил лоб. Экраны погасли. В кабине зажглось аварийное освещение. «Черепаха» дернулась еще раз и окончательно успокоилась.

– Приехали… – буркнул Лось, щупая лоб. – Товарищи пассажиры, попрошу на выход, трамвай дальше не идет.

Кое-как выбравшись из остывающей машины наружу, он осмотрелся.

Мигающая на горбу «черепахи» лампа почти ничего не освещала. Тоннель уходил вдаль, заполненный мраком и тишиной, как талой водой. Но, по словам Тускуба, он вел к Посоху бога Хао, и было совершенно неважно, освещен он или нет. Другого пути все равно не было.

На Лося навалилось вдруг такое отчаяние, что слезы навернулись на глаза. Он был один, совершенно один, затерянный в толще гор Марса, и никто не в состоянии был ему помочь!

Потом пришла трезвая мысль, что Аэлите тоже никто не сможет помочь. Только он один!

Лось расправил плечи и зашагал вперед, твердо решив идти до тех пор, пока не кончатся силы.

НУ, И ГДЕ ЭТИ СОРВАНЦЫ?

Павел Жданов позвонил Белому поздним вечером:

– Это ты дал им допуск на линию трансгресса?

– Кому – им? – не понял Григорий, запахивая клетчатый халат на груди; он собирался ложиться спать и вышел к виому связи в наспех накинутом на голое тело халате.

– Детям, – хмыкнул Жданов.

– Каким детям?

– Нашим, – терпеливо пояснил Павел. – Тарасу и Насте. Мне только что сообщили, что они стартовали на «струну» трансгресса через чей-то незарегистрированный универ.

– Не может быть!

– Мы с тобой каждый раз удивляемся, что наши детки весьма решительны и самостоятельны, – усмехнулся Жданов. – С одной стороны это радует, с другой – огорчает. Не наломали бы дров.

– Ты думаешь, они использовали наш гималайский канал?

– Я надеялся, ты знаешь.

– Ничего я не знаю! – Белый в досаде дернул себя за ухо. – За каким дьяволом их понесло в «паутину» трансгресса?

– Так ты действительно не в курсе?

– Да нет же, говорю!

– Мой внучек, романтическая душа, прочитал старинную повесть Алексея Толстого «Аэлита» и решил найти инвариант Древа, где описанная Толстым ситуация реализована. Твоя же внучка согласилась ему помочь. И насколько мне известно, инвариант они отыскали. Помог Дуб.

– Инк Института?!

– Совершенно верно.

– Вот молодежь пошла! Законы для них не писаны!

– Можно подумать, ты не такой был в молодости.

Белый поморщился.

– Не ворчи, как древний старик. – Это ты ворчишь, я нынешнюю молодежь оцениваю иначе.

– Ну, и где эти сорванцы?

– Не знаю. Думаю, трансгресс высадил их там, куда они и стремились попасть, в мир Толстого.

– Тогда не поднимай панику. Покрутятся там и вернутся.

– Вернутся-то они вернутся, да есть маленький нюанс…

– Какой?

– По данным Службы Ствол высадил нашего беглеца где-то в том же районе, в пакете «бракованных» инвариантов.

– Ты имеешь в виду Привитый Сорняк?

Жданов кивнул.

Речь шла о целом «кусте» Ветвей Древа, физические константы которых и метрика пространства были когда-то искусственно изменены кем-то из Игроков для своих загадочных целей. Многие из этих «бракованных» Ветвей потом «засохли», то есть претерпели процесс вырождения – вплоть до физических законов, многие постепенно «скатывались в бездну хаоса», упрощались, создавая невыносимые для жизни условия, сбрасывали разум в «энтропийную яму».

Эксперты Хроноинститута, изучавшие «куст», и предложили назвать его Привитым Сорняком, что в общем-то оправдывалось вложенным в определение смыслом, несмотря на иронический оттенок.

– Что вы намерены делать?

– Ты по поводу беглеца? Искать мы его намерены. По всем сетям запущен императив задержания при обнаружении. Этот человек опасен, поэтому должен быть задержан, предан суду и посажен в изолятор.

Белый покачал головой.

– Не понимаю, как ему удалось бежать. Нет ли тут прямого предательства среди ваших людей?

– Эта версия прорабатывается. Возможно, ему действительно помогли. У Златкова даже родилась идея о вмешательстве кого-то из Игроков.

– Зачем Игроку понадобилось освобождать из тюрьмы одного человека? Неужели от него что-то зависит? Не слишком ли несопоставимы масштабы возможностей Игрока и отдельной человеческой особи, пусть она будет даже семи пядей во лбу?

– Иногда и отдельная особь может оказаться ключевой фигурой Игры. Вспомни нас. Если бы не наша команда – Игра закончилась бы для человечества в целом весьма печально. Однако давай оставим эту проблему Судьям и философам. Надо искать внуков. Есть предложения?

– Поставьте на уши Службу…

Жданов поморщился.

– Я не начальник СБ и даже не директор УАСС. Я всего лишь эксперт-аналитик. А Служба и так на ушах стоит. Но поскольку на кону судьба наших детей, придется и нам вспомнить боевое прошлое. Посети-ка наш бункер в Гималаях, поговори с инком. Вдруг выяснишь какие-нибудь подробности.

– Хорошо, сейчас и отправлюсь. А ты?

– Я навещу главу СЭКОНа. Чую, понадобится допуск по высшему разряду на все наши дальнейшие действия в «паутине». Будет информация, позвони.

Белый кивнул, собираясь выключить линию.

– Подожди, – остановил его Жданов, вспомнив что-то. – Не можешь узнать, кто в твоем Институте имеет доступ к секретной линии Ствола?

Белый задумался.

– Не уверен. Это же линия Службы. Из моих подчиненных к ней имеют доступ только начальник охраны Ствола, два моих зама и я сам.

– Замов я знаю, а что за человек начальник охраны?

– Вполне достойный, оканчивал в свое время физтех, работал в Европейском ЦЕРНе, потом увлекся квисторией. Начальником охраны он стал недавно. Ты должен его знать, он служил в группе «Аскер» какое-то время.

– Уж не господина Аникина ты имеешь в виду? Высокий, здоровый, что твой шкаф, на вид всегда заторможенный.

– Он, Рольф Аникин. Очень амбициозная личность, но свое дело знает.

– Не с ним ли связан был некий скандал в ЦЕРНе, кажется, с год назад. Он влез в какие-то запрещенные области хронотеории, его отстранили, он обиделся…

– Честно говоря, я не изучал его досье, – виновато сказал Белый. – Это не моя креатура. Мне посоветовал взять его Григорьев, замминистра по хронополитике.

Жданов осуждающе покачал головой.

– Я не стал бы так доверять Григорьеву, он конъюнктурщик, всегда знает, где искать выгоду. Теперь придется разбираться с ними обоими. Не нравится мне, когда охраной Ствола заведует человек обиженный. Неважно, адекватная это обида или нет. Как говорил поэт:

Мудр иль впрямь безумен тот,

Кто под бременем обид

Благ от времени не ждет

И ничем не дорожит?[8]

– Ты думаешь, он может быть замешан в истории с беглецом?

– Не люблю подозрительных совпадений. Пока, жду сообщений.

Жданов выключил канал, походил по кабинету, поглаживая подбородок в задумчивости, и снова подсел к столу. Надо было срочно проверить все связи Аникина с европейскими физическими институтами до его перехода на новую работу. Возможно, пути начальника охраны Ствола и бывшего квистора-униформера, фигуранта всеземного розыска, заключенного мадагаскарского централа Нгоро Мвысу, чье имя переводилось на русский язык как Идущий к Вершине или просто Высокий, когда-то пересекались.

ПО СЛЕДУ

Яркая вспышка ударила по глазам.

Впереди идущего на посадку «голема» вздулось лиловое пламя, во все стороны полетели клочья огня, струи дыма и визжащие осколки. Аппарат сильно тряхнуло. В следующее мгновение он пролетел сквозь вихрь взрыва, закутанный в саван силового поля.

– Что это было? – прошепелявил Тарас, прикусивший язык.

– Ракетная атака! – сухо доложил инк «голема». – Класс «земля–воздух», масса взрывчатого вещества – сто единиц.

– Ничего себе нас приветствуют марсиане! – удивилась Настя. – Ты не ошибся?

Инк промолчал.

Настя повернула голову к спутнику.

– Разве у Толстого в его романе есть зенитно-ракетная техника?

– Нет, – мотнул головой Тарас. – О ракетах там ни слова, а тем более – о зенитных. Во времена Лося их не существовало ни на Марсе, ни на Земле.

– Значит, они появились позже описываемых им событий. Или мы попали в другой инвариант.

– Исключено! Если бы здесь не было инженера Лося…

– Лось должен быть еще как минимум в сотне других инвариантов.

– Тогда почему же Дуб выдал нам координаты только одной Ветви?

– Ну, не знаю. – Настя подумала. – Разберемся, раз уж прилетели сюда. Засек, откуда по нас стреляли?

– Южный сектор города, – ответил инк. – С крыши пирамидального здания, стоящего рядом с покосившейся башней. Даю картинку.

Перед глазами пассажиров вспыхнул крестик визира, накрыл решетчатую башню со свернутой головой. Тоненькая окружность отчертила часть общего изображения, скачком развернулась в приблизившийся городской пейзаж. Стала видна приземистая машина без колес, накрытая фермой с двумя направляющими. Возле машины суетились коричневые фигурки марсиан. Сверкнуло пламя. С направляющей сорвалась тупорылая сигара и помчалась к «голему», оставляя за собой дымно-пламенный хвост.

– Они нас видят? – пробормотал Тарас.

– В чем дело?! – возмутилась Настя, обращаясь к бортовому компьютеру. – Ты отключил режим «инкогнито»?

– Режим требует большого расхода энергии, – бесстрастно парировал инк. – Мои запасы ограничены. К тому же я не вижу большой опасности.

– А зенитно-ракетная атака, конечно же, никакой опасности не представляет, – не выдержал Тарас.

– Защита «голема» рассчитана на…

– Отставить пререкания! – скомандовала Настя. – Включай «инкогнито» и садись поближе к аппарату Лося. И впредь попрошу свои действия согласовывать со мной!

– Слушаюсь! – совсем сухо ответил инк.

Ракета, преодолевшая уже большую часть пути до объекта уничтожения, внезапно потеряла цель и отвернула, только не вверх – для самоуничтожения, как это делали земные ракеты в конце ракетной эпохи, а вниз. Раздался взрыв. Рухнуло одно из уступчатых зданий города рядом с тем, где аппаратура «голема» засекла яйцевидный аппарат Лося.

– Что они делают?! – прошептал Тарас.

– Пытаются сбить нас! – нахмурилась Настя. – Вот только почему? От кого они защищаются?

Тарас подумал, сказал нерешительно:

– Может, марсиане приняли наш «голем» за аппарат землян? Сынов Неба, как писал Толстой? И хотят ограничить им доступ на Марс?

– Вполне разумная мысль, – не стала спорить девушка.

«Голем» проник в здание сквозь пролом в крыше и тихо опустился в центре помещения, рядом с помятым яйцом аппарата Лося.

– Пошли, посмотрим. – Настя первой катапультировалась из кокон-кабины «голема».

Тарас последовал за ней.

Уники защищали их от любых внешних воздействий, играя роль скафандров, но оба отключили полное капсулирование и теперь дышали воздухом Марса, полным незнакомых и знакомых запахов. Подошли к шестиметровому – по длине – эллипсоиду ракеты, с любопытством разглядывая сопло, обвитое толстой пружиной, лопнувший иллюминатор, порванное стальное кольцо, напоминающее юбку, множество мелких вмятин и царапин.

– Похоже, по ним тоже стреляли, – потрогал одну из вмятин Тарас.

– Поэтому они и сели здесь, – согласилась Настя. – Хорошо еще не угробились. Смотри, инструмент. Что они тут делали?

Тарас обошел разбросанные по грязному полу гаечные ключи, отвертки, ломик, молоток, пассатижи, куски проволоки, болты и гайки.

– Собирали что-то…

– Вертолет?

– Толстой писал о воздушных кораблях и лодках, хотя они по сути и являлись вертолетами. Наверное, Мстислав Сергеевич взял с собой какое-нибудь средство передвижения, чтобы быть независимым. Лодку, к примеру. Тут они ее собрали и улетели.

– Наверное, ты прав. Пойду, посмотрю, что внутри.

Настя без страха полезла в горловину распахнутого люка.

Тарас, преодолев колебания, сделал то же самое.

Нагрудные фонари осветили внутренности кабины аппарата, кожаные стеганые стенки, кресла грубоватых форм, какие-то рычаги, штурвал, приборы и устройства с окулярами. Многие приборы были разбиты, устройства слетели со станин, кресла тоже съехали набок от удара при приземлении.

– Как все просто! – вполголоса заметила Настя. – Даже не верится, что на таких колымагах можно летать в космосе!

– Наши предки тоже выходили в космос на безумно ненадежных аппаратах.

– Да, но произошло это почти на полвека позже, чем на Земле этого инварианта. Толстой же описал мир, где никому не известный инженер изобрел и построил ракету сразу после революции! Понимаешь разницу? Наука и техника двадцатых годов двадцатого века еще не была готова к полету в космос.

– А вот и была, – возразил Тарас. – Лось просто «переоткрыл» то, что было уже открыто и сделано до него. Ведь атланты-Магацитлы после битвы с гиперборейцами улетели в космос на таких же металлических яйцах.

Настя искоса посмотрела на спутника, по ее губам скользнула тонкая усмешка.

– Я забыла, что они летали… на яйцах. Ну что, пошли дальше? Я все записала на видео для отчета, измерила параметры фона.

– Как же мы теперь найдем Лося?

– Не волнуйся, наверняка отыщутся какие-нибудь следы. Что-нибудь придумаем.

– Можно спросить у марсиан…

– Что?

Тарас смутился.

– Я хотел сказать, что марсиане могут знать, куда полетели Лось и его попутчик.

Настя, собравшаяся было пошутить, замерла. Хлопнула по плечу молодого человека.

– Вообще-то неплохая мысль! Если у марсиан появились зенитно-ракетные комплексы, то должны быть и радары!

– Наверное… и что?

– А то, что локаторщики могли проследить полет лодки Лося! Надо захватить «языка» и допросить!

Тарас кашлянул, борясь с сомнениями.

– Захватить – это уже слишком…

– Вовсе не слишком, мы вежливо попросим его ответить на наши вопросы и отпустим на все четыре стороны. Кстати, я захватила лингвер.

– Где мы будем их искать?

– Не надо их искать. Зенитная установка неподалеку. Незаметно приблизимся, напугаем солдатиков и захватим в плен офицера.

Тарас подумал.

– Ладно, давай.

Они еще раз кинули взгляд на кабину аппарата и вылезли наружу. Но прежде, чем сесть в «голем», прошлись по залам здания, разглядывая ряды сидений, фрески на стенах, стоящие в нишах или поваленные статуи марсиан, разбитые и кое-где целые экраны во всю стену. Все вызывало живой интерес, каждая деталь интерьера будила разнообразные эмоции, а мысль, что здание и его содержимое представляют огромную научную, этическую и культурную ценность, только увеличивала желание узнать об этом мире побольше.

Наконец Настя удовлетворилась экскурсией по огромному полуразрушенному строению, и они вернулись к «голему». Стартовали.

Над городом в густо-синем небе сияло солнце, однако весь он был накрыт сероватой мглой – словно смогом, и поэтому казалось, что наступил вечер.

Аппаратура «голема» быстро отыскала уступчатое здание с зенитной установкой. Поднялись повыше, зависли над крышей здания.

Марсиане в коричневой униформе, бестолково суетясь, укладывали на рельсообразные направляющие блестящие сигары ракет. Руководил процессом зарядки толстяк с красно-золотым аксельбантом и хлыстом в правой руке. Ему было жарко, и он то и дело снимал головной убор, напоминающий немецкие каски времен Первой мировой войны, протирал платком лысину.

– Вот его и возьмем, – решила Настя.

Тараса несколько покоробило это «возьмем», но и он почувствовал странный азарт, охвативший душу, заставляющий действовать без оглядки на последствия.

«Голем» снизился и по команде Насти вылупился из-под кокона невидимости. Засиял, как осколок солнца, загремел раскатом грома.

Солдаты-марсиане попадали от испуга на крышу дома, поползли с воем в укрытия. Попытался это сделать и толстяк-командир, но не успел. Из упавшего с неба солнечного осколка выбрался гигант в сверкающих доспехах и что-то прорычал на незнакомом языке, протянув к офицеру огромную руку. Тот закрыл глаза, сжался, бормоча:

– Я не виноват, Сын Неба… мне приказали, Сын Неба… я не хотел причинить вам вреда… мне приказали…

– Молчать! – заревел Сын Неба (Настя использовала лингвер, быстро разобравшийся в речи марсианина, и многодиапазонный динамик уника). – Вы недавно сбили летающий экипаж Сынов Неба, упавший в городе! Кто приказал стрелять?!

– Первый двухленточный полковник, Сын Неба…

– А ему?!

– Второй звездный генерал, Сын Неба…

– Ну, а ему?!

– Великий кормчий Хусан, Сын Неба…

– Все вы за это достойны самого страшного наказания – смерти!

Тарас поморщился и улыбнулся, слушая речь Насти, но вмешиваться не стал.

– Как прикажете, Сын Неба, – покорно согласился офицер.

– Скажешь, куда полетели Сыны Неба на летающей лодке, я тебя пощажу!

Обливающийся потом толстяк открыл один глаз, с недоверием глянул на гиганта, нависшего над ним.

– Я не знаю, Сын Неба…

– Тогда ты умрешь!

– Но я могу спросить у глаз-капитана, – заторопился марсианин, – который смотрит за небом через зеркало. Его служебный бункер рядом.

– Спроси!

Марсианин подхватился, резво засеменил ножками, собираясь нырнуть в открытый люк на крыше, но сверкающий Сын Неба подхватил его под мышки, взмыл в воздух.

– Показывай, где резиденция глаз-капитана!

Зажмурившийся от ужаса толстяк снова открыл глаза, ткнул дрожащим пальцем в башню:

– Там… внутри…

Гигант свернул к покосившейся решетчатой башне.

– За ними! – приказал Тарас инку «голема».

Настя в унике, принявшем форму рыцарских доспехов, с марсианином в руках, спикировала к подножию башни, охранявшемуся подразделением коричневомундирных солдат. Стрелять по ней они не стали, разбежались, как только она предстала перед ними во всем великолепии наряда Сына Неба.

Толстяк-офицер, приседая от страха, повел ее внутрь башни.

– Мне идти за тобой? – спросил Тарас.

– Не надо, жди снаружи, – отозвалась девушка. – Они все трусы, никто не осмелится выстрелить в Сына Неба.

– Будь осторожнее.

– Не беспокойся, я быстро.

Прошла минута, другая, третья…

Марсиане стали робко выглядывать из-за камней кладки и рухнувших стен рядом стоящих зданий. Неподвижность погасшего «осколка солнца» придавала им уверенности. Один из солдат, самый смелый, на карачках приблизился к «голему», вытягивая шею. В его выпуклых бесцветных глазках светилось детское любопытство.

Тарас шутки ради включил на секунду сирену.

Солдат подскочил, упал на землю и замер, закрыв уши руками. Остальные снова попрятались.

– Что случилось? – произнесла рация голосом Насти.

Тарас, ругая себя за мальчишескую выходку, виновато кашлянул:

– Солдаты осмелели, пришлось пугнуть. Скоро ты там?

– Беседую с локаторщиками.

Она появилась через несколько минут, уже без проводника. Мельком глянула на вжавшегося в россыпь мелких камней марсианина, залезла в «голем».

– Старт!

Аппарат накрылся силовым экраном, стал невидимым, скачком прыгнул в небо.

– Узнала что-нибудь? – не выдержал молодой человек.

– У них здесь существует целая система контроля за атмосферой и ближним космосом, – сказала Настя важно. – Их главный марсианин Хусан решил не допускать на Марс флот Сынов Неба и приказал сбивать все прибывающие космические аппараты.

– Не путаешь? Может быть, Тускуб? У Толстого владыкой Марса-Тумы был Тускуб, отец Аэлиты.

– Тускуб, насколько я поняла, свергнут, его место занял король юга Хусан.

– Вот те раз! Еще одна революция?

– Началось это еще во время первой экспедиции Лося, если ты помнишь. И вот чем закончилось. Тускуб бежал с остатками своей гвардии на север, за Ламбрекен… или как там еще называются эти горные хребты. Марсиане толковали о какой-то Божьей Ране, о Посохе Хао – я не поняла. Но он где-то там.

– Мы никого здесь не найдем, – огорчился Тарас.

– Подожди, еще не вечер. Оказывается, локаторщики засекли полет лодки Лося. Наши подопечные уничтожили сбившую их зенитную установку и улетели к Священному Порогу.

Молодой человек оживился.

– Там у Аэлиты было убежище!

– Найдем Порог и поищем Сынов Неба.

– Ты знаешь координаты?

– Мне дали примерное направление и ориентиры, не промахнемся.

Тарас подозрительно посмотрел на девушку.

– Они так охотно тебе все рассказали? Сами, без принуждения?

Настя рассмеялась.

– Пришлось для острастки пару раз изменить форму уника и задавать вопросы громко.

– Надеюсь, жертв среди мирного населения не было?

– Не такое уж оно и мирное, это население. Поднимись повыше и дай панораму. – Последние слова Насти предназначались уже инку аппарата.

Поднялись на три километра, зависли.

Настя внимательно вгляделась в пейзаж под ногами: городские руины, пустыня с юга, плоскогорье на западе – все исчерчено каналами, в большинстве своем сухими, – и горы на севере.

– Если верить словам марсиан, Священный Порог находится в предгорьях Лизиазиры, а это за пустыней, на юге.

– Ты же говорила, что Тускуб сбежал на север.

– Если не найдем Лося и его спутника у Порога, полетим искать их на север, к этой самой Божьей Ране. Интересно, какой смысл вкладывали предки марсиан в это название?

– Может, это кратер, след упавшего метеорита?

– Предположение логичное, но не гони лошадей, Жданов, все в конце концов выяснится. Вперед!

«Голем» устремился на юг…

ПОСОХ БОГА ХАО

Через три часа пути по тоннелю он открыл в себе новое качество – желание сопротивляться!

До сих пор Лось жил с философским равнодушием к тому, что его окружало. Потеряв жену – земную, он ушел в одиночество, в жалость к самому себе, по инерции продолжая заниматься инженерным делом. Сделал аппарат. Немного отмяк, стал разговаривать с людьми. Алексей Иванович Гусев, бывший красноармеец, согласившийся полететь с ним на Марс, заставил Мстислава Сергеевича переоценить свое отношение к миру, по-новому взглянуть на человеческие проблемы, чувства и желания. Слова марсианина Гора, предводителя рабочих, оппонента Тускуба, что надо «свирепо и властно любить жизнь», глубоко запали в душу. Но лишь потеряв свою неземную любовь – Аэлиту и вернувшись на Землю, Лось осознал, что один он – никто! Никому не нужен! Его жалели, отстраненно и пугливо, как больного человека, но не верили. А он не хотел, чтобы жалели. Мечтал о любви, о верной спутнице, о друзьях, которым он был бы необходим как воздух, такой, какой есть. Однако ничего по сути не делал, чтобы завоевать любовь и приобрести друзей. Жил в себе и для себя. И вот пришло время выбирать: остаться тем, кем был, с грузом воспоминаний и разочарований, философского пустомыслия, или же что-то сделать, изменить ритм жизни, подняться над мирской суетой и легкими чувствами, стать не рабом желаний и душевной лени, а господином бытия! И сердце Лося, сердце пятидесятипятилетнего мужчины, наполнявшее сосуды кровью пополам с меланхолией, вдруг разгорелось гневом и презрением к самому себе и ожесточилось. Он не хотел умирать, недоделав то, ради чего полетел на Марс. Он не имел права умирать!

Открылось второе дыхание. Зрение обострилось.

Лось уже свободно ориентировался в темноте тоннеля, несмотря на почти полное отсутствие света. Лишь изредка встречались на грубо обработанных стенах или на потолке пятна светящейся плесени. В этом иллюзорно-эфемерном свете он разглядел ряд колодцев и благополучно миновал их. Потом перешел по металлической трубе через бездонную пропасть, изрыгающую отвратительные запахи, перепрыгнул через два десятка трещин. Наткнулся на такую же черепаховидную машину, в какой недавно ехал сам, и с час отдыхал внутри, в мягком кресле, сосал трубку – не раскуривая. Затем снова пошел вперед, стиснув зубы, мечтая о глотке воды; вода во фляге еще плескалась, но он берег ее, не зная, сколько еще придется идти.

Силы кончились внезапно.

Лось вдруг почувствовал головокружение, остановился, присел на корточки… и потерял сознание. Беспамятство перешло в глубокий сон, недолгий, всего часа на два. Зато отдохнувший организм включился в работу без раскачки.

Лось очнулся, сел, тараща глаза в темноту, соображая, где он и что с ним, и сразу же увидел в отдалении слабое колечко света. Быстро сообразил – светится конец тоннеля, на пределе видимости. И все же появилась надежда дойти.

Сил прибавилось. Он встал и пошел, сначала спотыкаясь, прихрамывая, потом все уверенней и быстрей.

Мрак стал рассеиваться. Скоро появилось круглое светящееся устье тоннеля, выходящее в какую-то пещеру. Лось на одном дыхании преодолел последние сотни метров пути и вошел в куполовидный ледяной грот, потолок и стены которого нежно светились изнутри, как драгоценный опал.

Лось сделал еще два шага и остановился. Сердце дало сбой.

Повсюду лежали трупы солдат-марсиан. Они были убиты совсем недавно, судя по запахам крови, железа, пороха и электрических разрядов.

Странные машины, состоящие из одних металлических капель и наплывов, конусовидные палатки, электрические установки для метания молний, горы контейнеров – все было искромсано каким-то режущим лучом и разбросано. И снова трупы, трупы, трупы…

Затаив дыхание, Лось обошел зал, прислушиваясь к тишине подземелья, отзывающейся на его шаги. Никого… Неужели все погибли?!

– Эй, есть кто живой? – позвал он.

Дребезжащее эхо в ответ: вой-вой-вой…

– Отзовитесь!.. Аэлита!..

Лита-лита-лита-лита…

Что-то хрустнуло в центре зала. Скрип повторился.

Лось бросился на звук.

Большая золотистая палатка, чудом уцелевшая в общем разгроме, полог откинут… Лось вскочил внутрь, не сразу привык к полутьме.

Здесь явно жила женщина: подушки, ковры, низкая широкая кровать, гора одеял, золотые статуэтки, кувшины с узкими горлами, зеркала, украшения… сладковатый запах духов… ее духов!

– Аэлита!

За тонкими стенками палатки снова хрустнуло.

Он выскочил наружу.

Из-за горы ящиков смотрело на него серое остроносое личико марсианина. Кривилось не то в гримасе боли, не то в испуганной улыбке.

– Кто ты? – подскочил к нему Лось, перешел на марсианский: – Цли ту шохо?

Марсианин, одетый в серо-лиловый балахон, мелко-мелко закивал, сморщился, залепетал:

– Не убивай, Сын Неба, я не солдат, прислуживаю господам, слабый и ничтожный… зовут Хилик, ничего не знаю, никого не трогаю…

– Замолчи! – остановил его Лось. – Кому ты прислуживал?

– Меня забрали солдаты Тускуба, заставили служить, долго спускались, жили под землей…

– Короче! Кто твой господин? Тускуб?

– Нет, Сын Неба, я прислуживал его дочери, Аэлите…

– Где она?!

Марсианин съежился.

– Пришел страшный Сын Неба, весь сверкающий, стал требовать, чтобы ему показали дорогу к Посоху бога Хао, потом всех убил и ушел…

– Где Аэлита?!

Марсианин рухнул на колени, протягивая правую руку к Лосю; левая не поднималась, рукав был окровавлен.

– Не убивай, Сын Неба! Я не виноват! Я прятался, ничего не видел…

– Он убил ее?!

Хилик замотал головой, по худым щекам его покатились слезы.

– Не знаю, но ее нигде нет, я искал, наверно, он забрал ее с собой, иначе она осталась бы, но я совсем один, остальные убиты или убежали…

– Когда это произошло? – прервал причитания марсианина Лось.

– Не помню, недавно, полворема назад или целый ворем…

– Сутки… – пробормотал Лось. – Или полсуток… Высокий… был здесь… опередил меня… зачем ему Аэлита?..

– Он страшный, всех убил, у него сверкающий луч… – снова забормотал марсианин, слабея на глазах.

Лось присел над ним, взял за раненую руку. Хилик дернулся, вжался спиной в глыбу рухнувшего с потолка льда. Мутные глаза его наполнились ужасом.

– Не бойся, – сказал Лось. – Я только посмотрю твою рану.

Он разрезал ножом рукав, осторожно снял окровавленные лохмотья. Плечо марсианина было вспорото какими-то когтями, края раны казались обожженными. Кровь запеклась на ране и уже не сочилась.

Лось покачал головой, достал чистое полотенце из заплечного мешка, отрезал кусок, перебинтовал плечо. Замерший человечек следил за ним матовыми глазами, изредка вздрагивая.

– Все, больше я ничем не могу тебе помочь, – разогнулся Лось. – Сможешь выбраться отсюда сам?

Хилик очнулся, облизнул губы.

– Добрый Сын Неба… пусть тебя отпустит Хао…

– Куда ушел тот… первый Сын Неба?

Марсианин поежился, кивнул на дальний конец зала.

– Там ход… большие ворота, железные… это ход к Посоху бога Хао… но туда нельзя, там смерть! Многие, кто строил ход, умерли потом… и те, кто уходил туда, не возвращались больше…

– Откуда ты знаешь?

– Аэлита рассказывала. Она тоже хотела пойти к Посоху, чтобы встретиться с Хао, но ее не пустили…

Лось проглотил ком в горле, сжал зубы.

– Она жива… я найду ее!

– Не ходи туда, добрый Сын Неба, умрешь!

– Если я не найду Аэлиту, зачем мне жить? Но пока есть надежда… прощай.

Он повернулся и зашагал прочь, обходя препятствия. Поколебавшись немного, завернул в палатку Аэлиты, поискал ее личные вещи. Нашел синюю склянку, похожую на ту, в которой она хранила яд. Понюхал: пахнет полынью. Может, пригодится? Сунул склянку в карман. Наткнулся на деревянный ящичек, открыл. Красивый кинжал из льдисто-голубого металла, рукоять украшена драгоценными камнями. И это сгодится…

Обведя глазами внутренности временного жилища Аэлиты, Лось вышел. Сердце забилось часто и сильно. Душа загорелась ожиданием встречи. Что бы ни случилось, он найдет ее! И никто ему не помешает обрести любимую!..

Ход начинался за пробитой насквозь металлической стеной.

Лось оглядел причудливо изогнутые фестоны дыры – металл ворот был расплавлен – и с некоторой внутренней дрожью пролез на ту сторону, в тоннель, стены которого представляли собой серые пористые полукольца, подстыкованные друг к другу. Пол в этом тоннеле был каменистым, очень ровным. На нем лежал толстый слой пыли, в которой отпечаталось множество следов. Один из них, самый большой, рубчатый, принадлежал, очевидно, попутчику Лося. Остальные были маленькими, как бы детскими, их оставили марсиане.

Лось поискал след Аэлиты – чисто рефлекторно, не надеясь на результат, не нашел и заторопился. Интуиция подсказывала, что впереди его ждет немало открытий.

Новый тоннель давился мраком. Светящийся вход постепенно отдалялся, идти стало труднее. Опасаясь провалиться в колодец, Лось пошел медленнее, сдерживая возбуждение. Но тоннель скоро кончился, уткнувшись в глухую стену. Мстислав Сергеевич едва не стукнулся головой о препятствие, успев выставить вперед руку. Ощупал холодную бугристую поверхность: не то скала, не то грубая клепаная плита. Проговорил вслух:

– Тупик! Неужели марсианин обманул? Но ведь следы были… куда девались?

Зажег спичку.

Следы маленьких и больших ног уходили под буро-зеленую каменную кладку. Словно она возникла недавно. В чем дело? Обман зрения?

Спичка погасла. Лось еще раз провел ладонью по сухой и твердой поверхности стены.

– Чудеса в решете! Пещера Лехтвейса! Джинн, открой калитку!

Что-то лязгнуло.

Лось отшатнулся.

В стене сработал какой-то механизм, она начала сдвигаться вбок. В образовавшуюся щель брызнул поток неяркого прозрачно-лунного света.

Лось с замиранием сердца шагнул вперед.

Он оказался на каменной балюстраде, нависшей над чашей гигантского зала. В центре зала торчала из пола рубчатая колонна диаметром не менее сотни метров, с виду – из ртути, так она переливалась и блестела. Колонна уходила в недра горных пород, как гвоздь в дерево, и на высоте трех сотен метров над полом, по оценке Лося, была накрыта ребристым конусом – точь-в-точь «шляпкой гвоздя».

– Мать честная! – прошептал Лось, внезапно понимая, что видит перед собой Посох бога Хао. – Ну и громадина!

Несколько минут он не сводил глаз с «гвоздя» Посоха, ошеломленный его величиной. Потом стал замечать детали.

Зал больше напоминал шахту, пробитую марсианами или, скорее, Магацитлами в толще пород вокруг Посоха, и освещался странными ручьями жидкого на вид золотисто-голубоватого пламени, пробегающими по неровным искристым стенам подземелья. Видны были оплавленные участки стен, покрытые каплями и потеками застывшего камня. Пол пещеры-шахты был гладким, полосчато-цветным, как агат в разрезе. Но к телу Посоха он не подходил вплотную, оставалась трехметровая щель.

Лось разглядел мостик, переброшенный через эту щель, а потом и отверстие в колонне Посоха, светящееся, как налитый кровью злобный глаз. Видимо, кто-то уже побывал здесь и нашел способ проникнуть внутрь гигантского устройства, – что это именно устройство, машина неизвестного назначения, возможно – космический корабль, Лось не сомневался, будучи инженером и конструктором, – и перекинул мостик к люку. Это вполне мог быть и бывший попутчик Лося или какой-нибудь герой-исследователь до него.

Взгляд упал на какие-то трубы и шары, лежащие то там, то здесь, по периметру вокруг колонны Посоха. Почти все шары были черными, но встречались и более светлые, и такие, внутри которых текли, извиваясь, струи светящегося дыма или серебристых искр. Возле таких шаров виднелись холмики одежды и лохмотьев. Их было много – десятки. Лось пригляделся и понял, что это лежат скелеты и трупы марсиан. Слуга Аэлиты не обманул. Непрошеных гостей в зале Посоха бога Хао ждала смерть.

Лось мотнул головой, избавляясь от наваждения. Поискал глазами лестницу на дно пещеры и стал спускаться, забыв о страхе и опасности, видя перед собой лишь эфемерную гибкую фигурку Аэлиты.

Спуск длился долго. Некоторые ступеньки и целые блоки каменной лестницы отсутствовали, приходилось перелезать через провалы и выщербины с осторожностью, несмотря на малую силу тяжести.

Наконец он оказался внизу. И снова застыл, в изумлении разглядывая небывалой мощи и красоты сооружение, названное марсианами Посохом бога Хао. Оно было создано явно не людьми и даже не марсианами. Однако и Магацитлы, беглецы с Земли, вряд ли могли изготовить такую гигантскую конструкцию и сбросить ее на Марс, вбить в планету, действительно как гвоздь в деревянный брус. Лось чувствовал, что Посох появился на Марсе задолго до Сынов Неба и даже, возможно, за миллионы лет до расцвета марсианской цивилизации.

Из щели вокруг сверкающего ртутного тела Посоха прилетел тонкий металлический треск.

Лось вздрогнул, заторопился. Показалось, кто-то смотрит на него, тяжело, пристально, недовольно, словно решая, что делать с новым непрошеным гостем.

Лось оскалился в ответ. Ему стало весело и жутко, возбужденная мечтами кровь била в голову молотом, хотелось разбивать кулаками стены, сражаться с врагами и мчаться вперед сломя голову.

Споткнувшись о холмик одежды – плоть давно погибшего марсианина ссохлась, истлела, остался только серый скелетик, – он опомнился, унял дрожь в руках, пошел медленнее. Что-то сверкнуло под ногой. Он нагнулся.

Медальон! Он был на Аэлите в их прощальную ночь в пещере Лизиазиры! Аэлита была здесь! И специально обронила медальон, чтобы он не сомневался в правильности пути!

– Аэлита! – вырвалось из груди.

Гулкое эхо принесло обычный речитатив: лита-лита-лита-лита… Ни звука в ответ. И все же сердце вещает – она здесь! Внутри Посоха. Потому что больше прятаться негде.

Лось поцеловал медальон, ощущая губами хмельную терпкость яда и запах губ любимой, спрятал золотую вещицу в карман, к остальным трофеям.

Вот и мост, овал люка высотой в два человеческих роста, красное свечение внутри. Ну что, отступать некуда, Сын Неба?

Не ходи, старый дурак, погибнешь! – заговорил в душе трезвый голос.

Во-первых, не старый, возразил сам себе Лось. Во-вторых, не дурак. В-третьих, поздно бояться. Если уж мне повезло добраться до тайны тайн Марса, то уж я не отступлю!

Он пригладил растрепавшиеся седые волосы, глубоко вздохнул и ступил на вырезанную из цельного камня плиту мостика.

ВНУТРИ

Шаг, другой, третий…

Взгляд упал вниз.

Посох уходил на такую глубину, что закружилась голова. Бог ты мой! Что же это за «гвоздь» такой?! Вдруг он до ядра Марса достал?!

Еще шаг, еще, и вот он уже у люка.

В нос пахнуло холодом и сложным букетом запахов, знакомым из которых был только запах озона. Задержав дыхание, Лось перешагнул широкий гладкий порог. Тотчас же кольцевая секция уходящего вправо тоннеля засветилась, будто была сделана из молочно-белого стекла.

Еще шаг…

Загорелась следующая секция.

Понятно, это работает какая-то ждущая хозяев подсветка.

Лось зашагал по коридору смелее, напряг слух. Издалека донесся странный звук: словно простучали по стеклу коготки неведомой зверюшки. Спину Лося охватил озноб. Он только теперь осознал, что находится внутри огромного артефакта, оставленного на Марсе неизвестно кем и неизвестно для каких целей. Господи, спаси и помилуй!..

Коридор заворачивал вправо и слегка поднимался. Видимо, он охватывал спиралью центральную трубу Посоха по всей его длине. Равномерно продолжали вспыхивать секции впереди, а сзади гасли, как только Лось отдалялся.

Секция шире и не круглая, а многогранная, не светящаяся, из серо-голубого материала. Что бы это значило?

Лось осторожно наступил на пол секции. Что-то прошелестело, свистнуло, и тотчас же в ушах возник тихий бесплотный голос:

– Одиннадцатый уровень. Выход в зону трансепта.

Говорили на русском языке, но с акцентом. Такой акцент иногда проскальзывал и в речи бывшего попутчика.

– Извините, – стесненно сказал Лось. – Какой выход?

Пауза.

– Выход в зону трансепта.

– Что такое трансепт?

Еще пауза.

– Активатор локального императива.

– Понятно… – пробормотал Лось, не желая признаваться, что ничего не понимает. – С кем я имею честь разговаривать?

– Я инк-оператор данного слингера. Иммобот. Оставлен сто сорок семь циклов назад для контроля состояния и ограничения доступа. – Неизвестный собеседник, назвавший себя инк-оператором, запнулся. – В настоящее время большинство функций утеряно по независящим от меня обстоятельствам.

– А-а… э-э… понятно. Где вы находитесь?

– Везде.

– Э-э… извините… – Лось вспотел. – Я не понял…

– Я иммобот, встроенная система информационного обеспечения и контроля.

– Ясно… хотя это неважно. Кто вас оставил здесь?

– Судья прошлой Игры.

– Так, понятно… собственно, что я хотел спросить… сюда не проникали двое людей, высокий мужчина и маленькая женщина?

– После пробоя защиты в полость слингера проникали многие, в том числе и особи женского пола.

– Эти вошли сюда совсем недавно, несколько часов назад.

– Да, они проследовали в зону операционного тестирования слингера.

Больно стукнулось о ребра сердце.

– Отведите меня туда!

– Лифтовая система слингера вышла из строя. Поднимайтесь на тридцать первый уровень.

– Где это? Я дойду по коридору?

– Нет, это технологический тоннель, вам надо спуститься к осевому терминалу.

– Покажите, как пройти.

– Требуется допуск по форме «А-золотой».

Лось виновато развел руками.

– У меня нет.

Пауза.

– Я не имею права пропустить вас… но поскольку защитно-кодовая система взломана и нейтрализована… могу открыть технические колодцы и аварийные трассы. Вам это подойдет?

– Вполне!

– Будьте осторожны. Некоторые трассы энергоактивны. Обращайте внимание на указатели.

– Благодарю, буду смотреть в оба.

Снова за стенками коридора тихо свистнуло.

Справа от Лося в стенке секции образовалось стеклянное овальное окно, растаяло, образуя вход в новый коридор. Лось качнул головой: чудеса, да и только! – и шагнул в овальную дверь высотой всего в полтора метра. Пришлось двигаться согнувшись. Очевидно, технологические колодцы и тоннели не были рассчитаны на движение по ним людей.

В этой овальной трубе повторился тот же эффект включающегося освещения, что и в первом коридоре. Секции вспыхивали одна за другой и гасли сзади. Через пару десятков метров труба закончилась расширением и серебристо сверкающей стеной в кристалликах инея. Здесь было очень холодно.

– Интересно, как же я пройду дальше? – вслух проговорил Лось.

– Вам придется обойти стержни охладительной системы, – отозвался невидимый гид. – Если у вас есть «кокос», вы пройдете.

– Что?

– Компенсационный костюм спасателя.

– У меня его нет.

– Тогда идите через нижние камеры хроносдвига. Они в настоящий момент не функционируют.

С негромким скрипом в полу помещения отскочил вверх незаметный ранее квадрат люка, встал вертикально, открывая метровой ширины отверстие. Лось заглянул в него: глубокий колодец со скобами на одной стенке. Ничего не поделаешь, придется лезть.

Он нащупал ногой скобу, начал спускаться и вдруг поймал себя на открытии: сила тяжести внутри Посоха была близка к земной! Вот почему стало труднее идти, выполнять какие-то физические упражнения и даже дышать. Что же на самом деле представляет собой Посох бога Хао?

– Эй, Инк… э-э… Оператор, вы где?

– Слушаю вас.

– Что такое слингер? Для чего он предназначен? И кто его оставил на Марсе?

– Слингер – это масштабный топологический преобразователь континуума.

– А попроще?

– Компактификатор метрики.

– А еще проще?

Пауза.

– Генератор свертки измерений. В разговорах моих хозяев его иногда называли «отсекателем Ветвей».

– Ладно, пусть будет «отсекатель». Какие такие ветви он отсекает?

– Инварианты Дендроконтинуума.

Лось хмыкнул.

– М-да, мы говорим на разных языках. Ладно, проехали. Кто его оставил на Марсе?

– Данный слингер является активированным дриммером, инструментом Судьи прошлой Игры, закончившейся сто сорок семь циклов назад. Судья оставил его в хроноскладке по неизвестной мне причине, но слингер был найден потенциальным Игроком и «закопан» в искусственно созданном инварианте. – Собеседник помолчал и добавил: – Цель мне неизвестна. Я всего лишь инк-оператор сторожевой системы с целевой функцией.

– Тьфу! – в сердцах сплюнул Лось. – Ничего не понимаю! Какая игра?! Какой судья?! О чем вы говорите? О футболе, что ли?

– Нет, имеется в виду надвременный катарсис Дендроконтинуума, инициированный кем-то из его создателей…

– Все! Ни слова больше! Чем больше вы объясняете, тем больше я глупею. Я понял, что этот ваш «отсекатель» что-то отсекает, какие-то ветви, этого достаточно. Помогите мне найти тех, кто пришел сюда раньше, и я отстану от вас.

Короткое молчание.

– Я к вашим услугам.

Ни тени обиды, те же вежливые интонации, тот же бесплотный голос, принадлежащий, очевидно, не человеку, а машине.

Колодец закончился. Лось оказался в небольшом кубическом тамбуре с закругленными углами. Стенки тамбура излучали нежное опаловое сияние.

– Вот это мне нравится… – начал было Лось, не видя никаких дверей или отверстий, и не закончил.

В стенке напротив сам собой образовался светящийся овал, твердая на вид часть стены внутри него растаяла, открывая проход. Снова сработала встроенная в каркас Посоха служба, угадывающая желания гостей и хозяев. Эта «служба» называлась «автоматика» или «компьютеризированная система обслуживания», но сын своего века и своего мира Мстислав Сергеевич Лось этих терминов не знал и знать не мог. Зато как опытный классный инженер оценить работу механизмов Посоха (слингера, мать его!..) мог.

– Отлично обустроено, – проворчал он. – Нам бы такую технику…

Новый коридор, овальный в сечении, привел его к длинному и узкому, как щель, проходу между сумрачно-фиолетовыми многогранными глыбами, в толще которых просверкивали рубиновые нити и звезды. Вспомнив слова невидимого гида, Лось не сунулся сразу в эту щель, а сначала оглядел тамбур перед входом в помещение. И уже не удивился, увидев возникшую над козырьком входа светящуюся надпись: «Активатор тестируется. Время трансдукции – девять относительно стабильных единиц».

– Девять чего? – вслух озадачился Лось. – Что еще за «относительно стабильные единицы»?

– Время в каждом инварианте имеет свою физическую природу, темп и длительность, – отозвался невидимый собеседник. – За относительно стабильную единицу времени принят один час матричной Ветви. В данном инварианте несовпадение составляет одиннадцать процентов.

– Что это значит?

– Длительность часа в данном инварианте на шесть минут тридцать шесть секунд превышает длительность часа матричного инварианта.

– Очень доходчиво, – усмехнулся Лось. – Я почти понял. Если вы еще рядом, то ответьте еще на один вопрос: могу ли я пройти здесь без вреда для здоровья?

– До истечения срока тестирования активатора можете.

– Благодарю вас.

Лось без колебаний двинулся по проходу между глыбами непонятного назначения, имеющими пугающе живой вид. Некоторые из них были совсем темными, большинство – светлее, фиолетово-синими, а некоторые, в конце зала, приобрели голубой оттенок и казались глыбами стекла или льда. Очевидно, они уже прошли тестирование и были готовы к работе.

Из зала Лось выбрался с облегчением. Чувствовалось, что странные многометровые глыбы накачаны энергией под завязку и при их включении в помещении находиться смертельно опасно.

Новый овальный коридорчик, тамбур с закругленными углами. Запах. Не то ментол, не то анис. Химия, одним словом. Но дышать пока можно.

– Куда теперь?

В потолке тамбура светящаяся окружность отчертила круг люка. Часть потолка исчезла. Стал виден колодец со скобами. Интересно, долго будет длиться это хождение по местной канализации?

Кряхтя, Лось начал подниматься. Хотелось пить, есть и спать. Он не отдыхал уже много часов подряд, но мысли об Аэлите подстегивали, не давали расслабиться, и Лось продолжал двигаться, стараясь не поддаваться усталости.

Колодец привел его в чашевидную полость со множеством темных ниш. Три из них при его появлении засветились, внутри них лежали зеленовато-прозрачные стеклянные на вид шары с плавающими внутри шариками поменьше и потемнее. Издали такой двойной шар можно было принять за глаз.

– Что это? – буркнул Лось.

– ЗАК, – отозвался гид.

– Что?

– Защитно-аварийный комплект.

Мстислав Сергеевич вспомнил прозрачный костюм Высокого, вылупившийся из похожего на кусок желе свертка.

– От чего он защищает?

– Максимальная программа – от вакуума до плазмотемператур и пиковых нагрузок до ста КПА. Но срок годности этих ЗАКов давно истек, поэтому они скорее всего не обеспечат максимальной защиты.

– Повторите еще раз, но помедленнее.

Пауза. Такое впечатление, что гид задумывается и в самом деле ищет в своем словарном запасе термины попроще.

– Вы сможете некоторое время работать в открытом космическом пространстве при температуре абсолютного нуля или в зоне сильных положительных температурных градиентов. Максимальная температура – около десяти тысяч градусов.

– Ух ты! – качнул головой Лось. – На поверхности Солнца и то всего лишь шесть тысяч градусов. Как надеть комплект?

– Поставьте на голову и прижмите рукой.

– На голову не хочу. Что, если положить на грудь?

– Комплект включится частично. Голова не войдет в зону защиты.

– Обойдусь.

– Как пожелаете.

Лось осторожно, двумя пальцами, взял шар, едва не выронил: тот оказался податливо-упругим, холодным и скользким, как лягушка. Приладил на груди, под шеей, хотел нажать, но вовремя одумался. Снял заплечный мешок и лишь после этого сдавил пальцами шар.

Зашипело.

Лось вздрогнул, хотел было сбросить с себя «лягушку», но не успел.

Шар потек струями во все стороны и за несколько мгновений обтянул тело со всех сторон. Свободными остались только кисти рук и голова. Одежда вдавилась в кожу. Лось напрягся. Тотчас же давление на тело ослабело: костюм, прозрачной пленкой охвативший человека, приспосабливался к желаниям хозяина.

Лось помахал руками и ногами, подивился ощущениям: казалось, кто-то помогает ему двигаться. Словно сил прибавилось. Серьезная тут у них техника, даже мысли читает.

Он закинул мешок за спину. Подумал, снял, достал запасной ремень, затянул на поясе, заткнул за него кобуру маузера.

Так, что дальше?

В полу чашевидного помещения беззвучно протаял люк, на месте крышки образовалась световая вуаль.

Снова колодец? Сколько можно? Неужели нельзя сразу добраться до упомянутого Инком «осевого терминала»?

Он подошел к люку, заглянул: темная труба и ни одной скобы. Вот те на! Как же спускаться?

– Лифт, – подсказал наблюдавший за человеком механический слуга.

– Не вижу кабины…

– Становитесь на плюм.

– Куда?

Молчание.

– На эту световую сетку, что ли?

Лось поднял ногу, потом, повинуясь возникшей мысли, вернулся к светящейся нише, вытащил шар защитного комплекта и засунул в мешок. Костюм, защищавший от всяческих бед и напастей, мог пригодиться и Аэлите.

Вернулся, дотронулся носком сапога до световой вуали. Упругое сопротивление. Страшновато, черт побери! Но ведь альтернативы-то нету? Да и пора уже привыкать к чудесам здешней техники.

Лось встал на пустоту обеими ногами… и стал опускаться вниз, сначала медленно, потом быстрее, со свистом. Не успел опомниться, как уже стоял на дне колодца, преодолев за три-четыре секунды не меньше полусотни метров! Уф! Спаси и помоги! Попробуй тут, привыкни… Не заблудиться бы…

Новый тамбур, неотличимый от прежних.

– Инк… э-э… Оператор, вы здесь?

– Слушаю вас.

Вот дьявол! Он действительно везде!

– Проведите меня кратчайшим путем, будьте любезны.

– Вы движетесь в правильном направлении.

– Где этот чертов осевой терминал?

В стенке тамбура образовалась дверь.

– Пройдете спейсформирователь, подниметесь на шестнадцатый уровень и выйдете к осевой «струне». Лифт поднимет вас в императив-кокон.

– Куда?

– В централь управления.

– Понятно…

Лось вдруг почувствовал, что не может больше сделать ни шагу. Подумал. Сел на упругий пол тамбура, не холодный и не теплый. Достал флягу, допил остатки воды, спрятал по-хозяйски в мешок.

– Все… посплю чуток… нет сил…

Прислонился спиной к стенке тамбура, мысленно попросил у Аэлиты прощения и провалился в сон.

ЦЕНТРАЛЬ

Лодка летела сквозь полосы тумана, проваливаясь в черные ямы пространства без дна и ориентиров. Кто-то гнался за ней, огромный, когтистый, зубастый. Дракон! Но дракон с человеческой головой, карикатурно искаженной. Много в нем было от попутчика, особенно странная ухмылка, полупрезрительная, ироническая, ухмылка превосходства.

Нырок вниз. Свист ветра в ушах.

Не отстает!

Лось достал маузер, нажал на курок – осечка!

Дракон громоподобно расхохотался, раскрывая огненную пасть…

Лось вскинулся, тараща глаза.

Тишина, мягкий свет стен, покой… Где это он?.. Ах, да… Посох бога Хао… слингер… отсекатель ветвей… чушь несусветная!

Он сел, потер лицо ладонями. Сколько же удалось поспать? Не так уж и много, всего два часа с минутами. Недаром тело все ломит, и голова тяжелая… Может, прилечь еще на часок? Лишь бы дурацкие сны не тревожили…

Аэлита! – напомнил ему внутренний голос. Она здесь, с Высоким! Надо искать ее, выручать из беды! Неизвестно, с какой целью попутчик взял ее с собой. Возможно, она что-то знает о Посохе, и эти знания могут понадобиться Высокому. Но что он сделает, когда добьется своей цели?

Лось облился холодным потом. После того, как он увидел попутчика в бою, и особенно – после того, как Высокий, по словам чудом уцелевшего слуги Аэлиты, убил всех солдат, сомневаться в его равнодушии к чужой жизни не приходилось. Аэлита действительно была в большой опасности.

Не надо было спать, осудил его внутренний голос.

«Я не подумал», – согласился со своим вторым «я» Лось, хотя и понимал, что в том состоянии, в каком находился, дойти он бы не смог.

Помахал руками, снова ощущая некую силовую поддержку извне. Пленка защитного комплекта чудесным образом помогала ему двигаться. Интересно, откуда у Высокого такой же костюм?

Эта мысль заставила Лося остановиться. Спину охватил озноб. Неужели попутчик как-то связан с хозяевами Посоха?!

Конечно, связан, брюзгливо заметил внутренний голос. Иначе откуда у него сведения о Посохе? Он отлично знал, что ищет, с самого начала. Непонятно, почему он оказался на Земле, но ему надо было на Марс, и он нашел способ долететь до Красной планеты.

– Как я сразу не догадался… – прошептал Лось.

Словно в ответ на его слова свет в тамбуре мигнул.

Он очнулся, поднял голову.

– Откройте дверку, будьте любезны, товарищ.

В потолке прорезалось отверстие люка. Квадратный колодец, блестящие скобы. Сколько их было и сколько еще будет?

Вздохнув, он подпрыгнул и полез в люк.

Сто метров вверх.

Поднялся легко, несмотря на земную силу тяжести. Костюм продолжал исправно усиливать каждое движение, играя роль своеобразного дополнительного мышечного каркаса.

Тамбур, светящаяся надпись на стенке: «Зона стабилизатора положения. Предсбросовая активность – шестьдесят единиц».

– Прошу прощения… э-э, вы меня слышите, Инк?

Ровный вежливый голос в ответ:

– Слышу.

– Я могу пройти через… э-э, зону?

– В защитном «кокосе» можете.

– На мне… этот… защитный комплект.

– Зарастите его.

– Что?

– Вам необходимо полностью включить экзофильтр, защитить голову.

– Я… не умею…

– Ничем не могу помочь. Извините.

– А если я пойду так?

– При активности зоны в шестьдесят единиц у вас будет всего три минуты, чтобы успеть выбраться из нее до необратимых изменений в организме.

– Каких?

– Начнется распад нервных тканей и костного мозга.

– Понятно. Другой путь есть?

Пауза.

– Вам надо вернуться на нижние уровни и обойти опасные горизонты по аварийным каналам.

– Нет, это очень долго! Мне надо спешить. Открывайте!

– Вы сильно рискуете. Будьте осторожны.

– Постараюсь, – криво усмехнулся Лось, не зная, с чем ему придется столкнуться.

Напротив обозначился контур овальной двери. Проявился вход. Задребезжал слабый звонок. Над дверью запульсировал алый огонек.

Лось стиснул зубы, шагнул в дверь.

Он оказался на узком висячем мостике без перил, пересекающем огромный цилиндрический зал диаметром в триста метров. Под мостиком уходили вниз медленно пульсирующие в объеме трубы непередаваемо насыщенного красного цвета. Между трубами вились струи сизого дыма, летали светящиеся пухлые шары, то и дело метающие извилистые оранжевые молнии. Пахло озоном и нагретым железом. Температура в этом зале достигала не менее ста градусов, воздух обжигал легкие и не лез в горло.

Хватанув ртом этой раскаленной субстанции, Лось перестал дышать и рванулся вперед, рискуя свалиться вниз при каждом неосторожном движении.

Только благодаря поддержке пленочного костюма он смог преодолеть трехсотметровую бездну и выскочить из зала в дверь на другой стороне. Упал на пол тамбура, дыша как вытащенная на берег рыба. Посмотрел на часы. Ровно три минуты прошло! Счастливый вы человек, Мстислав Сергеевич! Еще бы чуть-чуть – и каюк! Все-таки стары вы уже для таких подвигов.

Лось вытер пот на лбу, встал на дрожащих ногах, погрозил пальцем неизвестно кому.

– Лучше поздно, чем никогда… Как сказал бы дражайший Алексей Иванович: лучше умереть в бою, чем в постели от старости… Эй, Инк, вы меня еще слышите?

– Весь внимание.

– Где я?

– Перед вами тубус глюонного преобразователя. За ним – зона предварительной энергонакачки…

– Прошу прощения, я все равно не понимаю… далеко еще до централи?

– Если вы имеете в виду императив-программатор, то недалеко, два уровня по вертикали.

– Показывайте дорогу!

В стенке тамбура образовался проход. Привыкший к подобным трансформациям твердых на вид стен и предметов, Лось двинулся по овальному коридору-трубе, не обращая внимания на возникающие то слева, то справа ниши и ответвления коридора.

Тамбур.

– Куда теперь?

Свет стен тамбура мигнул, стал меркнуть. Погас совсем. Только под потолком продолжала пульсировать красная жилка света.

– Что происходит?!

– Слингер перегоняется в рабочий режим.

– То есть как?

Молчание.

На Лося снизошло озарение.

– Вы хотите сказать, Посох… э-э, слингер пытаются включить?! Кто?!

И сам же ответил:

– Высокий! Ну, конечно, Высокий! Он шел сюда специально за тем, чтобы заставить Посох работать! Но зачем?!

Снова молчание в ответ.

– Здесь какая-то тайна… что же делать? Мне надо во что бы то ни стало дойти! Эй, Инк?

Молчание.

– Неужели застрял?!

Стены тамбура налились лиловым свечением.

Слава богу!

– Вы меня слышите, товарищ?

– Слышу. Прошу прощения за отключение.

– Вы обещали открыть лифт…

– К сожалению, лифтовая система заблокирована. Не работают даже осевые линии.

– Что же делать?

– Идти по двингерам.

– По колодцам, что ли?

В потолке образовался люк.

Лось вздохнул, привычно вцепился в нижнюю скобу колодца, подтянулся, полез по скобам, ощущая каждую мышцу тела, поддерживаемую прозрачным костюмом. Ничего, прорвемся, как говаривал товарищ Гусев! Не такое преодолевали!

Еще тамбур, тоннель-труба, выход в следующий тамбур… уфф!

– Далеко еще?

– Вы у цели.

Дверь открылась.

Он сунулся вперед и оказался в коридоре, широком, светлом и пустом, плавно загибающемся в обе стороны. По-видимому, коридор охватывал центральное помещение этажа кольцом. Значит, это и есть централь? То бишь императив-кокон программатора?

Лось, озираясь, медленно двинулся по коридору влево.

Стены из сплошных ячей, внутри каждой горит белый или голубоватый огонек. Потолок черный, блестящий. Пол тоже блестящий, но как бы мраморный. Пахнет электричеством… – Лось принюхался, – и духами, тонко, почти неуловимо!

Здесь она, Аэлита!

Он едва сдержался, чтобы не выкрикнуть имя любимой.

Тут тихо надо, вы не в лесу, Мстислав Сергеевич! Не хотелось бы нарваться на попутчика лоб в лоб, лучше подойти незаметно, посмотреть, что он делает, а потом… потом будет ясно, что делать.

Запах духов исчез.

Лось завертел головой.

Черт! Ни одной двери! Куда же идти? Покричать? Позвать проводника? А вдруг услышит Высокий?

Он повернул назад. Пять шагов, десять… еле уловимые следы духов… кажется, здесь. Стена гладкая, никаких отверстий, ручек и знаков…

Лось дотронулся пальцами до стены и невольно отскочил. Световая точка стремительно очертила овал, в толще овала замелькали искры, сложились в какой-то паукообразный огненный символ.

– Вход воспрещен! – коротко каркнул бесполый голос.

– Откройте! – выдохнул в ответ Лось.

– В реестре допуска нет вашей кодокарты.

– Откройте, мне срочно необходимо попасть туда…

– Вынужден запросить императив-дежурного.

– Если не откроете… – Лось вытащил маузер, не особенно надеясь, что угроза подействует.

Дверь вскипела струйками дыма, растаяла.

Лось бросился вперед, перешагнул округлый порог и остановился.

Централь он представлял иначе: доски управления, аппаратные шкафы и стойки, экраны, рукояти и рычаги управления. Он же оказался внутри перепончато-складчатого купола с дышащими и светящимися стенами. В центре купола вырастала из гладкого, с виду гранитного пола неимоверной сложности и красоты конструкция со множеством разноцветных веточек и побегов. Возле нее из пола опять же проклевывались на толстых стеблях два кожисто-прозрачных яйца, больше похожих на неразвернувшиеся кувшинки. Одно из них вдруг откинуло лепестки, открывая нечто вроде гнезда или кресла, в котором сидел и смотрел в изумлении на гостя… бывший попутчик!

– Здрасьте, я ваша тетя! – проговорил он, вылезая. – Ну никак не ожидал вас здесь увидеть, Мстислав Сергеевич! Честное слово. Вы мне всегда казались обыкновенным комплексующим мечтателем, человеком философского склада, не от мира сего, склонным к самокопанию и рефлексии. А вы человек действия, однако.

Лось поднял маузер. Рука дрожала. Горло перехватило так, что он едва справился с собой.

– Где Аэлита?!

Брови Высокого прыгнули вверх.

– Да что вы, право, Мстислав Сергеевич, зациклились на этой голубокожей девице? Неужели и в самом деле прилетели на Марс ради нее?

– Где Аэлита?!

– А если я не отвечу, вы нажмете на курок?

– Я выстрелю! – хрустнувшим голосом сказал Лось. – Я знаю, что вы разгромили базовый лагерь Тускуба и забрали с собой Аэлиту. Отдайте ее!

В глазах попутчика мигнули огоньки иронии и сомнений. Он почесал горбинку носа, по-новому, оценивающе разглядывая Лося.

– Да, теперь вижу, вы человек решительный. Отдаю должное вашей целеустремленности и терпению. Даже и не знаю, что вам ответить. Аэлита здесь, со мной. Я еще не решил, нужна она мне или нет. Забавная девица, симпатичная даже, хотя я и не понимаю ваших чувств. Но сердцу, как говорится, не прикажешь.

– Отпустите ее!

Высокий заложил руки за спину, прошелся взад-вперед у разверстого кокона, поглядывая на перемигивающиеся огоньки центрального устройства. Качнул головой.

– Пожалуй, вы заслужили награду. Спрячьте вашу пушку, Мстислав Сергеевич, она не поможет. Кстати, на вас аварийный ЗАК, где вы его отыскали?

Лось опустил маузер, заколебался, но заметил усмешку на узких губах попутчика и снова поднял. Рука перестала дрожать.

– Если вы не отпустите ее, я убью вас!

Высокий оглядел его, оценил перемену в настроении, пошевелил бровью.

– Экий вы грозный, однако. Прямо гроза морей и океанов. Забирайте свою принцессу и убирайтесь. Пока я добрый.

Бело-прозрачная «кувшинка» рядом с креслом Высокого откинула лепестки. Из глубины кресла приподнялась легкая фигурка, оперлась руками о края-подлокотники. Тонкое личико, огромные зеленые печальные глаза…

– Аэлита! – прошептал Лось онемевшими губами.

– Сын Неба… – слабым нежным голоском отозвалась марсианка.

Он выронил маузер, хотел побежать, но ослабли вдруг ноги, захолонуло сердце…

Аэлита выпорхнула из «кувшинки», птицей метнулась к нему, взмахнув кисейно-шелковыми широкими рукавами кимоно, как крыльями. Они приникли друг к другу.

– Аэлита!..

– Сын Неба!..

– Я искал тебя…

– Я знала, что ты прилетишь…

Оторвались друг от друга, жадно вглядываясь в лица, снова обнялись. Лось начал осыпать поцелуями шею, мокрое от слез лицо той, о которой грезил все долгие дни на Земле. Очнулся от насмешливо-скептического голоса Высокого:

– Слюнки текут, право слово. У вас душа юноши, а не зрелого мужа, Мстислав Сергеевич. Ценное качество, если признаться. Позавидовать можно. Интересно, какова ваша принцесса в постели?

Лось потемнел, взял Аэлиту за руку, глянул исподлобья.

– Не смейте… больше… так говорить!

Высокий поиграл бровями.

– М-да, я, кажется, зря терял время.

– Выпустите нас отсюда!

– Я же сказал, вы свободны. Хотя… нет! Я еще подумаю над этим вопросом.

– Вы обещали!

– Не смешите меня, а то я… – Высокий не договорил.

Одна из пульсирующих шипастых веточек центральной конструкции вдруг изменила частоту пульсаций, а также цвет с желтого на красный.

Попутчик оглянулся, быстро нырнул внутрь «кувшинки», лепестки сомкнулись, словно проглатывая человека.

Лось и Аэлита посмотрели друг на друга.

– Бежим!

Марсианка кивнула.

Он увлек ее за собой, подхватил маузер на бегу.

Дверь, коридор, свобода…

Спаси и помоги!

БОЖЬЯ РАНА

Вопреки скепсису Тараса Священный Порог они отыскали быстро. И буквально обалдели, увидев в глубине открывшейся глубокой шахты – Порог оказался золотым кольцом, опоясывающим устье шахты, – самую настоящую ракету!

– Глазам не верю! – вполголоса проговорила Настя. – Такие ракеты делали в семидесятые-восьмидесятые годы двадцатого века, стратегические, с ядерными боеголовками… Но у них сейчас всего лишь тысяча девятьсот двадцать шестой…

– Мы ничего не знаем об истории здешней Земли, – заметил Тарас, – а тем более о Марсе. На Марсе могла существовать могучая древняя цивилизация, перед нами ее следы.

– Толстой писал лишь о переселении Атлантов-Магацитлов, насколько я помню, и ничего о древней цивилизации.

– Ты плохо знаешь текст романа, – тоном превосходства сказал Тарас. – В нем говорится о древней расе Аолов и о потомках Магацитлов, с которыми воевала царица Магр. Но о более древних временах действительно ничего не сказано, можно предположить что угодно.

– Посмотри на это чудовище! Такая громадина способна, наверное, уничтожить полпланеты! Кому и зачем понадобилось создавать и устанавливать в шахте стратегическую ракету?

– Это вопрос не ко мне.

– Садись у шахты, – приказала девушка инку.

«Голем» послушно опустился к золотому кольцу Священного Порога.

– Внимание! Вижу человека! – доложил инк.

В поле зрения пассажиров вспыхнул крестик визира, отмечая появившуюся у стены ущелья маленькую фигурку.

– Это женщина, – прошептала Настя.

– Я выйду! Вдруг это Аэлита?!

– Выйдем вместе и узнаем. Хотя вряд ли это Аэлита. Лось улетел на Марс раньше нас и не мог не посетить это место.

Одного за другим десантный сфинктер «голема» выдавил их наружу.

Марсианка увидела гостей не сразу, испуганно кинулась за скалу.

Настя включила лингвер уника.

– Не бойтесь нас, мы не причиним вам вреда.

Из-за камня высунулось голубоватое личико, в глазах – страх и недоверие.

– Вы тоже… Сыны Неба?!

– Совершенно верно. Меня зовут Анастасия, его Тарас. А тебя?

– Иха…

Молодые люди переглянулись.

– Служанка Аэлиты! – прошептал удивленный Тарас. – Значит, и ее госпожа здесь! И Лось.

– Что-то уж больно складно все получается, – засомневалась Настя. – Хотя, с другой стороны, такие встречи невозможно запрограммировать заранее.

– Спроси ее.

– Не бойся, милая, – повторила девушка как можно ласковей. – Мы ищем Сына Неба Мстислава Сергеевича Лося и Аэлиту. Подскажи, где с ними можно встретиться. Они здесь?

Марсианка замотала головой, из глаз брызнули слезы.

– Они упали… Аэлиты нет… они искали… потом прилетели солдаты…

– Успокойся. – Настя вытащила салфетку, протянула Ихошке. – Рассказывай по порядку.

Иха вытерла слезы кулачком, оглядела салфетку, сунула в складки своей желто-оранжевой хламиды. Вздохнув, начала рассказ.

По ее словам выходило, что Лось и его мрачный спутник спустились на летающей лодке в шахту и исчезли. Потом прилетел воздушный корабль с солдатами некоего Хусана, долго кружил над шахтой, высадил в нее десант из двух десятков солдат и улетел.

– И теперь солдаты идут за ними! – Иха снова залилась слезами.

Настя достала еще одну салфетку, вытерла лицо марсианки.

– Не переживай, Сыны Неба справятся с солдатами. Значит, Тускуб прячет Аэлиту в горах? На севере?

– В пещерах Тумыгор, недалеко от Посоха бога Хао. Туда лучше добираться по лабиринту царицы Магр, вот Сыны Неба и отправились в тоннели.

– А почему нельзя по воздуху? Ведь так быстрее.

Иха вздрогнула, прижала к щекам ладошки.

– Божью Рану охраняет страшный зверь Кадум! У него сто голов и сто огненных ноздрей! Много кораблей пыталось достичь Божьей Раны, ни один не вернулся! Кадум выпускает из ноздрей струи пламени и сжигает корабли!

Настя оценивающе посмотрела на спутника.

– Понимаешь, о чем речь?

– Там стоит ЗРК…

– Именно! А это означает, что в горах расположен какой-то важный объект.

– Посох бога Хао!

– Верно. Что это такое, как ты думаешь?

– Может, база Магацитлов? То есть Атлантов, переселившихся на Марс с Земли?

– Иха, что такое Посох Хао?

Марсианка изменилась в лице, сморщилась, испуганно оглянулась.

– Имя Хао нельзя произносить…

– Всуе.

– Что?

– Напрасно.

– Да, напрасно. Он трехглазый бог и пришел на Туму раньше Сынов Неба…

– Вот и ответ, – потерла ладони Настя. – Посох, наверное, космический корабль, совершивший вынужденную посадку на Марсе еще до появления Атлантов. Его хозяева не хотели, чтобы кто-нибудь помешал им, и развернули защитную систему.

– Сбивающую корабли? – скептически скривил губы Тарас. – Это что же тогда за монстры сюда прилетели? С какой психикой?

– Психика, дорогой мой, здесь ни при чем. Все объясняется поставленной задачей. Может, экипаж космолета, руководимый этим самым Хао, которого впоследствии объявили богом, спасался бегством. А может, сюда прилетели негуманоиды, логика которых и моральные нормы далеки от человеческих. – Или слуги Игрока…

– А что? Это мысль! В общем, жить становится все интереснее. Предлагаю не спускаться под землю, в лабиринты царицы Магр, а подскочить к Божьей Ране по воздуху.

– А если нас собъют?

– Во-первых, пойдем в режиме «инкогнито», никто нас не увидит. Во-вторых, «голему» не страшны никакие зенитные комплексы.

Тарас для приличия помолчал, делая вид, что размышляет.

– Хорошо, попробуем.

– Чего тут пробовать. – Настя повернулась к терпеливо ожидавшей конца диалога марсианке. – Спасибо за информацию, Иха. Мы найдем твою госпожу и Сына Неба.

– Ой, помогите им! – всплеснула руками марсианка, прижала кулачки к груди. – Век буду молиться за вас! – Глаза ее вдруг стали виноватыми, на щеках расцвел синеватый «румянец». – Скажите, а второй Сын Неба… Лекси… прилетит?

Настя и Тарас обменялись взглядами. Оба поняли, что речь идет о прежнем спутнике Лося Алексее Ивановиче Гусеве.

– Не знаю, милая, – покачала головой Настя. – Но мы спросим у Мстислава… э-э, у Сына Неба с белыми волосами, он должен знать.

– Я подожду, – закивала радостно марсианка, отступая. – Пусть Хао не рассердится на вас.

– Ты здесь живешь?

– Наверху. – Иха показала на гребень вертикальной стены провала. – За водой спускаюсь.

– Может, тебе что-нибудь нужно?

– Сын… Дочь Неба очень добрая… ничего не надо, в убежище госпожи все есть. Я давно здесь живу.

– Что ж, всего тебе хорошего.

Марсианка козочкой заскакала прочь, подхватила ведерко на бегу, оглянулась, помахала рукой. Настя и Тарас помахали в ответ.

– Хорошая девчонка, – сказала Настя.

Тарас согласился.

– Жалко ее… похоже, она до сих пор любит товарища Гусева.

– И ждет.

– Только вряд ли дождется.

В горах над головами землян родилось стрекочущее эхо.

– Что это?

– Кто-то летит сюда!

– Пора уходить!

Они торопливо залезли в «голем», взлетели. Ушло вниз дно пропасти с кольцом Священного Порога и пусковой шахтой. Крыло света мазнуло по лицам: над горами вставало солнце. Показались приближавшиеся белые птицы – пять воздушных кораблей, один больше другого. К Священному Порогу летели солдаты неведомого Хусана.

– Давай собьем! – предложила Настя. – Как бы они не схватили Иху.

– Не стоит, – проворчал Тарас. – Зачем нам неоправданные межпланетные конфликты?

– Я просто так сказала, – смутилась девушка. Добавила строже: – Не умничай! Кто здесь главный?

– Ты, – после паузы сказал он.

– То-то же! Когда разговариваешь с командиром, надо молчать!

Тарас засмеялся.

– Откуда это?

– Вспомнила факультатив древнего армейского фольклора. Ну что, летим на север?

– Как мы отыщем этот самый Посох?

– Будем искать Божью Рану. Насколько я поняла, это нечто вроде кальдеры или кратера. Поднимись повыше, – скомандовала девушка инку. – Километров на пятьдесят.

«Голем» пошел вверх, пронизывая атмосферу планеты.

Горизонт распахнулся вширь, хотя из-за относительно небольшого диаметра Марса – почти вдвое меньше земного – он оставался достаточно близким. Стала видна горная страна к северу: нагромождение скал, разломы, ущелья, кратеры, кое-где прорезанные искусственными каналами. К западу от нее начиналась оранжево-красная пустыня. Ее каналы почти сплошь заросли кактусами. На юг уходили мрачные изломы и арки гор Лизиазиры.

– Да, здешний Марс не похож на наш, – заметила Настя. – Формы рельефа здесь значительно разнообразнее. Плюс каналы.

– Смотри! – встрепенулся Тарас, обнаружив на горизонте темное понижение, долину, раздвигавшую горы.

– Астроблема?

– Сейчас увидим.

Через минуту взору открылся гигантский разлом, пробивший горный хаос небывалой величины шрамом. Края его были закруглены и оплавлены, отблескивая глазурью. Центральная часть пряталась в тени, но можно было догадаться, что там находится дно разлома, очень глубоко, не меньше, чем на десяток-два километров.

– Вот это кратер!

– Действительно Божья Рана!

– Интересно, где здесь прячется дракон Кадум, о котором говорила Иха? – со смешком проговорила Настя. – Ты ничего не видишь?

– Пока нет.

– Пора запускать систему… – Настя не договорила.

«Голем» вдруг покрылся слоем дрожащего воздуха, словно был нагрет до высоких температур.

– Мы в луче гравилокатора! – доложил инк. – Фиксирую слабое торсионное возмущение пространства.

– Какой еще гравилокатор?! – удивилась Настя. – Откуда на Марсе такая техника?!

Тарас почувствовал неуютное беспокойство, будто его голого рассматривали чьи-то недобрые глаза.

– Давай сядем. Не нравится мне… – он не закончил.

С трех сторон от краев шрамовидного кратера метнулись к «голему» огненные пунктиры. И перед глазами пилотов загорелось солнце!

Удар!

Чудовищной силы рывок! Это инк аппарата попытался отвернуть, сбросить с себя луч локатора. Визг сирены!

– Прыгай! – крикнула Настя, имея в виду переход «голема» на «струну» мгновенного движения.

Но было уже поздно.

Новый удар потряс аппарат и тела пилотов.

Дурнота скрутила желудки!

Последнее, что услышал Тарас, был голос инка:

– Потеря энергоресурса! Произвожу аварийную посадку!..

Затем на голову рухнула стена тьмы…

Очнулся он от холодного жгучего ручейка, пронзившего плечо, шею и голову. Сознание прояснилось. Стало понятно, что сработала медико-адаптирующая система уника, включившаяся самостоятельно и приведшая хозяина в чувство.

– Аэлита… – позвал он машинально.

– Поздравляю, Жданов! – послышался насмешливый голос Насти. – Ты уже грезишь Аэлитой. Товарищ Лось тебя не поймет.

Кровь прилила к щекам.

– Я… просто хотел…

– Не оправдывайся. Вставай, лежебока, пойдем искать твою марсианку.

– Она не моя, – запротестовал Тарас.

– Ладно, шучу. Вылезай.

– Темно… включи свет.

– Не включается.

– Что это было? Нас сбили?

– Похоже на то.

– Чем?!

– Соплей дракона Кадума. – Настя нервно хихикнула. – Он таки и в самом деле охраняет Божью Рану.

– А серьезно?

– Откуда я знаю? – рассердилась девушка. – Шандарахнули так, что даже защита «голема» не выдержала. Эй, драйвер, ты меня слышишь?

Инк не ответил.

– Сдох! – прокомментировала Настя. – Все силы потратил, спасая нас. Что ж, придется теперь самим выкручиваться.

– Как мы попадем в трансгресс?

– Придумаем что-нибудь.

Настя зашевелилась, начала освобождаться от упруго-податливых складок защитного кокона. Вылезла из кабины ногами вперед, повозилась у диафрагмы сфинктера. Что-то хрустнуло. В диафрагме образовалась щель, пропуская внутрь аппарата луч света. Настя скользнула в щель, исчезла.

Тарас последовал за ней.

«Голем» лежал в ложбинке между пологими холмиками и грудами камней. Строгую форму тетраэдра он потерял и представлял собой конгломерат дымящихся ребер и перьев. Издали он, наверное, походил на разбившуюся о скалы птицу.

– Бедный! – пожалела аппарат Настя. – Такой удар принял на себя!

Тарас промолчал. Сомнения в правильности избранного поведения снова всплыли из подсознания, заставили переживать. К тому же не проходило ощущение, что их разглядывают все те же недобрые глаза.

– Куда направимся?

Настя свернула шлем, тряхнула волосами.

– Маршрут у нас один – в центр Божьей Раны. Там и должен располагаться Посох Хао, что бы он собой ни представлял. Или у тебя другое мнение?

Тарас тоже свернул шлем, вдохнул воздух Марса, разреженный на этой высоте, насыщенный запахами плавленого камня, металла и сгоревшего пластика.

– Меня больше волнует, как мы вернемся обратно.

Брови подруги сошлись в линию.

– У меня такое впечатление, что ты трусишь.

Тарас порозовел, оскорбленно вскинул подбородок.

– Я не боюсь! Но у нас действительно проблема.

– Проблемы для того и созданы, чтобы их решать. Дойдем до Посоха, отыщем Лося и Аэлиту и подумаем, как вернуться в родную Ветвь. Подходит тебе такой вариант?

Он отвернулся, помедлил.

– Хорошо… Все равно у нас нет другого выхода.

– Не рефлексируй, Жданов, безвыходных ситуаций не бывает. Зато интересно. Надо же выяснить, кто нас сбил и по какой причине. Следуй за мной.

Она поднялась на гладкий каменный купол, в который уткнулся носом полуразрушенный «голем«, подняла ко лбу козырек руки.

Тарас, волоча ноги, поплелся за ней.

Осмотрелись.

Упали они примерно в десяти километрах от центра Божьей Раны. Дно шрама, проделанного не то падением крупного астероида, не то каким-то мощным взрывом типа ядерного, было гладко-пористым. Лишь кое-где виднелись языки и россыпи камней, округлые вздутия и ложбинки, заполненные песком и пылью. Двигаться по такой местности можно было без труда.

– Готов? Потопали.

Тарас посмотрел на густо-синее небо с прожилками зеленовато-желтых облачных струй. Солнце висело высоко, но его лучи кожу лица почти не нагревали.

– Почему нельзя подскочить по воздуху? У нас же есть антигравы…

– Потому что система, сбившая «голем», может отреагировать и на более мелкие летающие объекты. Зачем рисковать?

– Тогда пошли пешком.

И они двинулись к центральной дыре разлома, дети своего мира и своего века, по-разному оценивающие степень опасности пути, но одинаково уверенные в том, что опасность не смертельна.

ТРЕВОГА

Диаметр шара, заключавшего внутри себя модель «куста» Древа Времен, достигал десяти метров. Когда модель включали, шар превращался в сложнейшую «елочную игрушку», светящийся объемный узор которой – фрапль или фрактальный кластер – действовал на зрителей как психотронный генератор. Отвести взгляд от этого чуда природы и человеческой мысли одновременно было трудно. Созерцание затягивало как наркотик. И были случаи, когда допущенные к работе с фраплем сотрудники Хроноинститута теряли сознание и долго потом не могли прийти в себя. Поэтому допускались в зал темпорконтроля только специалисты с устойчивой психикой. Павел Жданов относился именно к таким специалистам.

Он прибыл в Хроноинститут не как сотрудник СБ УАСС, а как частное лицо, и сразу направился в зал оперативного наблюдения за неустойчивыми Ветвями Дендроконтинуума. Потом посетил зал инк-оперирования, а оттуда уже направился в зал темпорконтроля, где провел в общей сложности два с лишним часа, разглядывая различные «кусты» Древа и поддерживая связь с Большим инком Института. Здесь его и нашел директор Института Григорий Белый.

– Есть новости?

– А у тебя? – рассеянно ответил Жданов вопросом на вопрос.

– Они посетили бункер, экспроприировали «голем» и воспользовались универом для выхода на трансгресс. Теперь они уже в другом инварианте. Если бы знать – в каком.

– Я догадываюсь.

– Вот как? – Белый с сомнением посмотрел на друга. – Почему же раньше не сказал?

– Не был уверен. Они вот здесь.

Жданов выловил из воздуха световую указку и направил на шар объемного визинга Древа. Серебристый тонкий лучик уперся в крохотную «шерстинку» коричневого цвета, прилепившуюся к более толстой «сосновой иголке» темно-зеленого цвета.

– Что это за инвариант?

Павел обвел часть «куста» световой линией, и она скачком увеличилась. «Шерстинка» выросла в «еловую шишку», заканчивающуюся черной нашлепкой.

– С этим инвариантом кто-то серьезно поработал. Он тупиковый, выскочил как прыщ на теле затронутого прошлой Игрой инварианта и никакого развития не получил. Засыхает помаленьку. Такое впечатление, что его вырастили намеренно и законсервировали, причем очень давно – миллиарды лет назад, относительных, конечно. Спрашивается, зачем?

– Он понадобится проигравшему Игроку в следующей Игре.

– Возможно. Есть и другая идея. Эта веточка – схрон. Игрок в ней что-то спрятал. Бегство нашего подопечного Нгоро Мвысу в этот район косвенно подтверждает подозрения.

Павел убрал увеличение, ткнул указкой в красивый узор на противоположном краю модели.

– Наша Ветвь.

Луч переместился к «еловой шишке».

– А это искомая Ветвь, готовая схлопнуться в любой момент.

Точки, помеченные Ждановым, засияли ярче и соединились ало светящейся ломаной линией.

– А это наш Ствол.

Белый хмыкнул, разглядывая прорезавшую толщу «куста» линию хроноускорителя.

– Сколько здесь колен?

Жданов дернул уголком губ.

– Сто шесть.

– Сто шесть квантовых поворотов… и случайно попасть в данный инвариант…

– Вот именно. Наш парень знал, куда бежать. Его специально вывели на этот инвариант.

– Значит, все-таки Игра началась…

– Не факт. Кто-то просто готовится к ней. Высокий работал с «корневыми» инвариантами Древа и, очевидно, затронул интересы будущего Игрока.

– Или проигравшего.

– Или проигравшего. Потом на него вышел эмиссар Игрока, предложил выступить за их команду, Мвысу согласился…

– Зачем он им? Эмиссар и сам мог бы сделать дело.

– Не знаю, я не психоаналитик. Возможно, эмиссар не захотел «светиться» перед Игрой. А тут подвернулся такой случай. Землянина никто не знает и в расчет не возьмет. Мвысу помогли бежать, объяснили, что надлежит сделать…

– Что?

Жданов свернул манипулятор модели. Алая линия, соединившая миры Ветви Дендроконтинуума, погасла.

– Идем к тебе.

Оба сели в раковину пронзающего лифта, поднялись на сотый этаж здания, где располагался рабочий модуль Белого. Григорий подсел к столу, бегло просмотрел почту, ползущие по столешнице бланк-сообщения, переговорил с двумя абонентами по консорт-линии и повернулся к задумчиво пьющему сок Жданову.

– Чтобы действовать эффективно, нам надо понять, что задумали друзья Высокого. Что такое спрятано в «засыхающей» Ветви, куда они направили посланца. Надо немедленно объявлять план-перехват.

– План-перехват объявлять поздно. Точнее, он давно задействован, только не сработал. Высокий-Мвысу успел удрать.

– Тогда надо объявить тревогу степени «А-оранжевая», послать туда спецгруппу.

– Служба уже напряглась в данном направлении. Нам необходимо решить, что будем делать лично мы. В тот район упали наши дети.

Белый пригладил прядь черных, с проседью, волос на виске, проворчал:

– Вернется Настя – выпорю!

Павел с интересом посмотрел на него.

– Крутой у Насти дед, однако. Воспитывать надо было в нужном ракурсе, то бишь пороть, причем желательно сначала сына, а не внучку. Теперь уж поздно. Кстати, это наверняка ее идея – воспользоваться бесхозным универом.

– Твой тоже хорош! – отмахнулся Григорий. – Начитался, понимаешь, романтических историй, приключений захотелось… Обоих пороть надо!

– Ладно, их еще сначала найти требуется, – примирительно сказал Павел. – И желательно побыстрее.

– Как ты будешь их искать? Обслуга трансгресса ведь не скажет, где они высадились.

– Не скажет, – согласился Жданов. – Трансгресс – автономная судейская транспортная система, да и создана не людьми. Но у меня есть неплохая идея.

– Не тяни.

– Они полетели искать инвариант, где живут герои романа Толстого «Аэлита», так?

– Ну?

– А это значит, что далеко от Солнечной системы тамошнего варианта искать их не стоит. Скорее всего они посетят Землю, чтобы познакомиться с Лосем, а потом, вероятно, полетят на Марс. Там живет возлюбленная товарища Лося.

– Аэлита!

– Вот и давай плясать от этой печки.

– Согласен. Когда начнем?

– Немедленно. Я сориентирую Службу и попрошу недельный отпуск по личным обстоятельствам. Для этого мне потребуется часа два.

– Мне тоже. Порешаю оперативные задачи и займусь экипировкой.

Жданов мельком глянул на мелькавшие в стене кабинета цифры универсальных часов, показывающих время в поясах Земли и на других планетах Солнечной системы.

– Встречаемся в гималайском бункере в три по среднесолнечному.

– Добро.

Они хлопнули ладонь о ладонь, Жданов вышел. Белый походил кругами по кабинету, крепко выругался и сел за стол.

Сыну о своих инициативах Павел ничего рассказывать не стал. Ивор и так был расстроен фортелем сына, пытался найти выход из положения, но был завязан на десятки проблем Службы и помочь отцу ничем не мог.

Те же отношения складывались и в семье Белых.

Григорий как мог успокоил жену, невестку, пообщался с сыном для разрядки ситуации, но говорить о замысле не решился. Начались бы охи, ахи, советы и пожелания, а этого он не любил.

В три часа с минутами оба стармена (как шутил сам Павел: мы с тобой суперстары) встретились в гостиной гималайского бункера, откуда два дня назад стартовали в неведомые дали их внуки.

– Надеюсь, нас не хватятся пару дней, – проворчал Белый, критически оглядев друга. – Выглядишь ты неважно, надо признаться.

– На себя посмотри, – огрызнулся Павел. – Не мальчики уже, в наши-то годы.

– Но мужи! – поднял вверх палец Григорий.

Они невесело улыбнулись.

– Все подготовил? – стал серьезным Жданов.

– Кажется, все. ЗАКи, оружие, НЗ, антигравы, поисковый комплекс «Лиса». Если тот инвариант не особенно отличается от нашего…

– Почти не отличается. Надо было внимательно прочитать исходные данные.

– Что ты имеешь в виду?

– Роман Толстого.

– Читал… в детстве.

– Еще раз надо было прочитать. Параметры описанного им инварианта действительно отличаются от матричных незначительно. Основные константы сохранились, отмечены лишь колебания вакуумной плотности континуума, что должно вести разве что к возникновению дополнительных изотопов химических элементов.

– Тогда нам больше ничего не потребуется.

– Нужен свободный транспорт, желательно – с выходом на «струну».

– Я думал об этом. На складе Института в резерве охраны есть парочка «орехов» и «големы». Однако нужна санкция СБ.

Жданов хмуро посмотрел на Белого.

– Ты о чем говоришь? Какая санкция? Разве директор должен отчитываться, для чего ему та или иная техника?

Григорий виновато развел руками.

– К сожалению, должен. Распоряжение СЭКОНа.

Жданов покачал головой, задумался.

– До чего дожили… не можем шагу самостоятельно ступить… Ладно, жди здесь, готовь универ, я что-нибудь придумаю. – Он вышел из гостиной, направляясь к кабине метро.

Белый вздохнул, глядя ему вслед, потер темя и поспешил в лабораторию. Когда Жданов вернулся через сорок минут, все было уже готово к старту.

– Ну что, удалось?

Павел молча поставил на пол черный дипломат с закругленными металлизированными углами.

– Что это?

– Последняя модель, «голем-М».

– Где достал? – Белый с удивлением и уважением дотронулся до дипломата.

– Приятель одолжил на время. Он главный конструктор тульского КБ «Арсенал», Дима Калашников. Ты должен его знать.

– Слышал, но лично незнаком. Разве «Арсенал» производит экстремальные машины?

– Тульские пряники он производит… крупного калибра. Нет, конечно, контора Калашникова разрабатывает оружие от «универсалов» до аннигиляторов и «глюков». Но знает многих транспортников, в частности, директора Сибмаша, который делает «големы» и «орехи».

– Хорошие у тебя приятели.

– Не жалуюсь. Ты готов?

– Как пионер, только памперс завязать осталось. Универ настроен, можем стартовать.

– Тогда собираемся и уходим.

– Давай присядем на дорожку.

– Это еще зачем?

– Примета такая есть, чтобы дорога сладилась.

Жданов пожал плечами, сел на выскочившее из пола кресло. Рядом присел на краешек второго Белый. Тут же встал.

– Можем отправляться.

Павел открыл дипломат, нажал несколько светящихся окошек на крохотной панели, отступил.

Дипломат через секунду вздулся, словно воздушный шарик, выбросил во все стороны прозрачно-клейкие на вид нити и превратился в самую настоящую беседку с куполовидной крышей.

– Залезли.

Друзья вошли в подрагивающую беседку, присели на прозрачные скамеечки, внутри которых проскакивали синие искры. С тихим стеклянным звоном стены и потолок беседки осели на тела людей, покрывая их уники сверкающей паутинкой. Через несколько мгновений полевой транспортно-защитный комплекс «голем-М» закончил подстройку всех своих систем под физические параметры и мыслесферы объектов защиты и перестал быть видимым. Лишь на груди у каждого осталась многолучевая звезда монитора управления. Остальное «тело» «голема» представляло собой полевую структуру, мгновенно реагирующую на изменение обстановки и охранявшую хрупкий груз от большинства известных людям опасностей.

Белый первым полез в чрево универа, горбатый от сидящего на спине «паука» грузовой укладки.

Жданов, такой же горбатый, последовал за ним.

– Нас все равно засекут.

– Засекут, – согласился Белый, – но не смогут определить точные координаты универа.

– Если определят, придется объясняться с господином Сарафьяном.

– Крику будет много.

Речь шла о начальнике отдела надзора СЭКОНа.

– Черт с ним, переживем. В крайнем случае подадим в отставку. Жизнь детей важнее сентенций господина Сарафьяна.

– Кстати, он дружен с Аникиным.

– С начальником охраны Ствола?

– Угу.

– Это скверно. Надеюсь, мы успеем найти детей и вытащить их из этого дерьма.

– Я тоже надеюсь. Включаемся.

В коконе универа стало темно. Тела людей сжала чудовищная сила, превращая их в «суперструны» информации. Сознание путешественников помутилось, но тут же прояснилось вновь.

– Слушаю вас, – раздался внутри головы Жданова мягкий бархатистый голос. – Дежурный императив эн-перегиба системы Сол-3.

Это был мыслеголос инка трансгресса.

– Нас интересует сто седьмой относительный перегиб, – сказал Белый. – Даю точные координаты.

Он включил запись.

– Вас понял, – после паузы сообщил дежурный инк. – Соединяю.

На головы людей упала темнота.

Затем зрение восстановилось.

В глаза брызнул прозрачно-серебристый свет.

– Прибыли, – буркнул Белый, разглядывая повисший под ногами пятнистый, в оспинах метеоритных кратеров, шар Луны.

Через полчаса они, никем не видимые, опустились сквозь атмосферу Земли к Петрограду, на Ждановскую набережную Невы, недалеко от дома номер одиннадцать, где располагалась мастерская инженера Мстислава Сергеевича Лося.

ПОЧЕМУ ВЫ ТАКИЕ РАЗНЫЕ?

Коридор вился спиралью вокруг центральной осевой трубы Посоха. Бежать по гладкому полу почти без следов пыли и мусора было легко. Но Высокий мог увидеть их через систему внутренних зеркал-экранов, и, подумав об этом, Лось свернул в первую же попавшуюся открытую дверь. Точнее, это было ответвление коридора типа трубы овального сечения.

По стенам этого коридора бегали световые зигзаги, похолодало, в воздухе запахло озоном.

Аэлита споткнулась, тихо вскрикнула.

Лось подхватил ее за талию, жалея, что нет фонаря.

– Осторожнее, милая.

– Живот…

– Что?

– Я жду маленького Сына Неба…

Он в изумлении заглянул в блеснувшие глаза любимой.

– Ты… беременна?!

Последнее слово он произнес по-русски, но Аэлита поняла:

– Да, я жду ребенка… твоего ребенка, Сын Неба… Отец сначала хотел принести меня в жертву, прилюдно, перед всем народом… но когда узнал о ребенке, стал охранять и заботиться…

– Странно. А мне он сказал, что ты умерла.

Аэлита покачала головой.

– Он понимал, что будущее Марса зависит только от Магацитлов, Сынов Неба, марсиане одряхлели и нужна свежая кровь…

– Может, и так. Только почему-то при этом решил не пускать на Марс корабли Сынов Неба, приказал их сбивать.

– Это не он, его враг Хусан, выскочка из нижнего сброда, стремящийся стать императором Марса.

– Иха мне рассказала про него.

Аэлита, сжавшаяся в объятиях Лося, подняла голову.

– Ты виделся с ней?

– Она живет в убежище возле Священного Порога, подсказала, где тебя искать. Я разговаривал с ней. – Я послала ее ждать тебя… и ты пришел! Спасибо ей!

– Да, она девушка храбрая и верная, только больно пугливая. Чуть что – в слезы.

– Ты обещал забрать меня с собой на Талцетл. Возьмешь ее тоже?

– Возьму, если она захочет.

– Захочет, я знаю.

– Моя ракета разбилась, ее подбили солдаты Хусана, но мы что-нибудь придумаем. Главное, выбраться отсюда.

Аэлита вздрогнула, крепче прижалась к его груди.

– Здесь так страшно! Все чужое! Живые машины… живые стены… голоса… второй Сын Неба с ними говорит все время… и глаза его – как олло и литха.

– Он мой бывший попутчик.

Аэлита снова вздрогнула.

– Он весь черный внутри… почему вы с ним такие разные?

– Гусев тоже был не такой, как я.

– Лекси был веселый и не страшный… а этот – жутко чужой, будто и не Сын Неба вовсе… то есть Сын Неба, конечно, но совсем другой. Он даже похож на тех трехглазых…

– На каких трехглазых?

– Они в зеркалах, как живые… смотрят на тебя… он с ними говорил.

Лось вспомнил золотые маски с третьим глазом на лбу, напоминающие фасетчатый глаз насекомого.

– Я встречал у вас изображения трехглазых… золотые маски, идолы… что это за религия?

– Культ Хао… он тоже был трехликий и трехглазый…

Лося озарило.

– Это он и построил Посох! Вернее, его соплеменники. Они прилетели на Марс еще до Магацитлов, сотни тысяч лет назад, а то и миллионы. Потом марсиане сделали их богами. Понимаешь?

Аэлита помотала головой.

– Я знаю, что Хао рассердился на императоров Марса и сбросил на главный город Соатум свой Посох…

– Значит, была какая-то война, и сказители-бояны отразили это в мифе о боге Хао. О, господи, сколько же тайн скрывает ваша история!

В стенах коридора зародились неясные шумы, потрескивания, писки, словно он стал сжиматься от холода. Лось вспомнил о своем незавидном положении:

– Надо уходить!

– Куда?

– Я знаю путь, но он длинный. Выдержишь?

Аэлита храбро выпрямилась.

– С тобой мне ничего не страшно!

– Тогда идем. – Он потянул ее за руку, устремляясь в голубоватый полумрак трубы.

Коридор закончился тупиком.

– Инк-Оператор, сударь, вы здесь? – вполголоса позвал Лось.

– Жду ваших указаний, – отозвался невидимый гид инженера, с помощью которого он добрался до централи.

Аэлита схватила Лося за руку:

– Кто это?!

– Не бойся, это механический страж и слуга, он невидим.

– Ты назвал его Инкомпера…

– Так его зовут.

– Странное имя…

– Ваши марсианские имена не проще. Инк-Оператор, нам срочно надо выбраться из Посоха… то есть из этого… слингера.

– К сожалению, практически все внешние мембраны слингера заблокированы. Остался один незакрытый портал, управляемый автономно.

– Проведите нас к нему.

– Мои возможности ограничены, многие рецепторные линии отключены или блокированы.

– Но ведь вы недавно подсказывали мне путь…

– На борту слингера появился императив-оператор и отключил все мои системы.

– Высокий! – пробормотал Лось. – Он все знает! Плохо дело…

– Что случилось? – затеребила его рукав Аэлита. – Мы не сможем выбраться? Он нас не выпустит?

Лось сцепил челюсти.

– Посмотрим… еще не вечер… Инк, где находится незакрытый выход?

– Аварийный сфинктер находится на верхнем уровне, в зоне вэйвлет-инициатора.

– Как туда пройти?

– В этой зоне моих рецепторов и линий контроля нет. Слингер создавался не людьми, хотя и гуманоидами, поэтому архитектура данного комплекса по восприятию отличается от человеческой.

– Что-то я не заметил особенных отличий…

– Вы двигались по аварийным и подсобным магистралям с минимизированным визингом. Основные магистрали и структурные объемы слингера довольно значительно отличаются от интерьерных решений земной инженерии.

– Что он говорит? – спросила Аэлита, не понявшая ни слова.

– Нас ждут сюрпризы, – ответил Лось. – В том числе неприятные. Э-э, Инк, а что такое гуманоид?

– Разумное существо, несущественно отличающееся от человека – гомо сапиенса. Отсюда – гуманоид, то есть похожий на человека. Разработана теория строения тела, морали, этики, логики, социологии гуманоидных цивилизаций, которая изучается специалистами Института внеземных коммуникаций.

– Хорошо, я понял. Значит, слингер создан гуманоидами с тремя глазами?

– Прямых данных не имею, по косвенным вашу догадку подтверждаю.

Лось посмотрел на терпеливо ждущую Аэлиту.

– Посох бога Хао действительно сотворили трехглазые. Интересно было бы взглянуть на них.

Аэлита содрогнулась.

– Я видела… в зеркалах… они ужасны!

– Ты просто находилась под впечатлением гибели своих соотечественников от рук Высокого.

– Кого?

– Так зовут моего попутчика. Он не Сын Неба.

– А кто?!

– То есть он Сын Неба, но… не с Земли, то есть не с Талцетла.

– Откуда же?

– Не знаю. Он Сын чужого Неба. Но довольно об этом. Попытаемся дойти до выхода из Посоха… если удастся. Устанешь – кликни, отдохнем.

– Как скажешь, мой повелитель. – Зови меня Мстиславом.

– Мси… ти… слави… у тебя очень трудное имя. Можно, я буду называть тебя Слави?

– Можно, – улыбнулся Лось, поцеловал марсианку, взял за руку. – Вперед, и будь что будет! Эй, Инк-Оператор, открой нам дверку в последний раз.

В потолке тамбура, которым закончился тоннель-труба, образовался люк, открывая вход в колодец.

Лось подсадил Аэлиту и взялся за нижнюю скобу.

Невидимый гид по имени Инк-Оператор оказался прав.

Верхние этажи колоссального сооружения, называемого им слингером, а марсианами – Посохом бога Хао, представляли собой сложные технические системы – невообразимые «заросли» странных структур, которым ни Лось, ни его спутница не могли дать определений.

Колодец привел их в шаровидную полость, затканную белыми нитями и канатами разной толщины. На вопрос Лося: что это такое? – проводник не ответил. Видимо, район его контроля кончился, либо Высокий, управляя техникой Посоха на расстоянии, перерезал последние коммуникации Инка-Оператора. Пришло время беглецам полагаться только на себя, на свой опыт, знания, интуицию и запасы душевных сил.

Лось давно перешел грань усталости и держался лишь благодаря присутствию Аэлиты. Если бы не страх потерять ее, да не самолюбие, – он думал, что давно забыл о самолюбии, однако неожиданно обнаружил сие движение духа, – он давно свалился бы. Но упорно шел вперед, почти не замечая смены интерьеров, в полубреду, повторяя про себя как молитву: свирепо и властно любить жизнь… свирепо и властно любить жизнь… К тому же эти слова уже не являлись просто словами. Аэлита ждала ребенка – е г о ребенка! И стоило жить хотя бы только из-за одного этого.

Из шаровидной «паутины» они выбрались в низкий тоннель, пронизанный бело-стеклянными волокнами и тяжами, вырастающими из пола и входящими в потолок и стены. Пробираться между ними было трудно, тем более что тяжи-волокна «дышали», то утолщались, то худели. Аэлита шарахалась от них, но шла за Лосем, закусив губу и не издав ни звука. Настолько ее вера в Сына Неба была сильнее мистических представлений марсиан о гневе древних богов при нарушении границ их владений.

По тоннелю шли долго, пока Лось не понял, что они сделали полный круг. Как и все коридоры и помещения слингера, этот волокнистый тоннель был нанизан кольцом на осевую трубу Посоха. Пришлось более внимательно присматриваться к стенам тоннеля в поисках боковых ходов или люков. Вскоре такой ход нашелся и вывел беглецов к граненому стакану тамбура.

Инк по-прежнему не отвечал, и Лось промучился больше часа, пытаясь открыть люк в колодец, ведущий на верхние этажи, пока не обнаружил на одной из граней бледно-голубую выпуклость с проступающим сквозь толщу материала контуром человеческой ладони. Правда, ладонь была четырехпалая, но смысла это обстоятельство не меняло.

Хмыкнув, Лось приложил к выпуклости свою ладонь.

Ничего не произошло.

– Не работает… кажется, мы в тупике.

Аэлита, наблюдавшая за ним, вдруг ткнула в выпуклость своей ладошкой.

Тотчас же стены тамбура озарились дрожащим зеленоватым светом, на их гранях проступил какой-то рисунок, напоминающий план некоего строения.

– Ой! – отдернула ладонь Аэлита.

Рисунок на стенах побледнел, исчез, они погасли.

– Еще раз, – попросил Лось, озадаченный проявлением загадочных механизмов Посоха. – Не бойся, это работает местная техника.

Снова зажглись стены, появилась схема.

– Да это же план Посоха! – догадался Лось. – Вот колодцы… вот коридоры… это осевая труба… централь… вот верхний конус. Нам туда! А вот мы! – Он коснулся пальцем мигающего квадратика с двумя желтыми звездочками внутри. – Мы уже недалеко от выхода, о котором говорил проводник. Только как туда попасть?

– Долго еще держать? – робко поинтересовалась марсианка. – Щекотно…

– Сейчас… я думаю. – Лось дотронулся пальцем до конуса, венчающего цилиндрическую гору Посоха, провел линию от конуса до светящегося квадратика. – Вот бы… – Он не договорил.

Проведенная им линия стала видимой, засветилась, и в то же мгновение на Лося и Аэлиту обрушилась прозрачная тяжесть, вмяла в пол, в стены, в потолок и схлынула. А они остались стоять на дрожащих ногах, не успев сообразить, что произошло, не в силах вымолвить ни слова, вскрикнуть или выдохнуть застрявший в легких воздух.

Аэлита опомнилась первой, бросилась на грудь Лосю.

– Мне страшно!

– Погоди, – хрипло выговорил он, отстраняя марсианку. – Кажется, я понял…

– Что?

– Приложи ладонь еще раз.

– Ни за что!

– Не трусь. Мы же вместе.

Тон подействовал. Аэлита замерла, прислушиваясь к тишине помещения, шевельнулась, освобождаясь из его объятий.

– Я не трушу… но боюсь!

Лось засмеялся. Она несмело улыбнулась в ответ, дотронулась ладошкой до выпуклости.

Стены осветились. Появился узор схемы.

– Я был прав! Смотри, теперь светится конус! И в нем две звездочки. Это мы. А до этого светился квадратик. Мы попали в лифт, он заработал и перенес нас в конус. Понимаешь?

– Нет…

– Потом объясню. Давай руку, выходим.

Он взял Аэлиту за руку, вывел из граненого тамбура в коридор и сразу понял, что не ошибся. Коридор был другим, треугольным в сечении, и он выходил в просторный бокс в форме конуса, с рядами решетчатых колонн. А возле ближайшей колонны стоял с рассеянным видом Высокий и грыз ногти.

– Быстро вы привыкаете к экстремальным условиям, Мстислав Сергеевич, – сказал он. – Интересно было наблюдать за вашими похождениями. Однако пора и определяться. Честно говоря, вы мне надоели. Выбирайте: вы добровольно оставляете здесь вашу даму, и я вас отпускаю на волю. Или же остаетесь здесь, но уже в качестве груза «200».

– Какого груза? – не понял Лось, отстраняя Аэлиту. Высокий криво усмехнулся.

– Ах да, я все время забываю, что вы человек из прошлого. Груз «200», дорогой Мстислав Сергеевич, это гроб. Со всеми удобствами. Правда, на борту этого левиафана с удобствами не ахти, так что перспектива не из веселых. Что вы предпочитаете?

– Выпустите нас! Иначе!..

Высокий смерил фигуру Лося скептическим взглядом.

– Вы что же, в самом деле собираетесь драться? Сколько вам лет?

– Не имеет значения!

– Лет пятьдесят пять, наверное. Мне – сорок. К тому же вы скорее всего понятия не имеете о боевых системах самозащиты. Зачем вам напрягаться? Ведь по складу ума и характеру вы философ с уклоном в самосозерцание. Так? А я, между прочим, уже давно не общался с женщинами.

Лось вытащил маузер.

– Богом прошу, не становитесь у нас на дороге!

Высокий не обратил на его жест внимания, продолжая рассуждать:

– Ваша принцесса как минимум вдвое моложе. Лет через пять-десять у вас начнутся проблемы со здоровьем, особенно с потенцией. Еще через несколько лет вы начнете забывать имена, потом лица, потом застегивать ширинку… ну и так далее. А ваша подруга все это будет видеть… Неужели вы хотите такой жизни? – Высокий перестал ходить взад-вперед, хищно посмотрел на Лося. – Я сегодня не в лучшем расположении духа, Мстислав Сергеевич. Слингер не желает запускаться, понимаете ли. Но я готов предложить компромисс. Пожалуй, я отпущу вас… одного, разумеется. Живите. Долго. И счастливо, если получится. Правда, если жить на свете долго, то можно и помереть, как говорил один юморист. Но это уже другая история. Идет?

Лось поставил палец на курок маузера, чувствуя вздрагивающее в ознобе плечо Аэлиты. Этот озноб ожесточал сердце больше, чем ехидство бывшего попутчика.

– Я… выстрелю!

Высокий поднял брови.

– Вы же интеллигентный человек, Мстислав Сергеевич, вы не сможете выстрелить в другого человека без причины.

Лось потемнел. Палец сам собой вдавил курок… не до конца. Сил на последнее движение не хватило. Он действительно не мог выстрелить и убить человека, несмотря на имевшиеся основания.

– Вот видите, – усмехнулся Высокий, – не можете. История наших миров почти идентична. Интеллигенция России начала двадцатого века практически не отличается от нашей: те же благодушные велеречивые рассуждения о равенстве, братстве и свободе, те же розовые слюни о правах человека, вечные колебания, метания из крайности в крайность, игры в демократию, в поиск справедливости и одновременно тихое предательство. Как говорил известный конструктор коммунизма, создатель теории революций: «Интеллигенция не мозг нации, а задница». Ну или что-то в этом духе. И это, увы, истина. Даже лучшие представители интеллигенции – технари, такие, как вы, не способны понять, что от мечты до реализации мечты дистанция огромного размера. Ну так как, будете стрелять, Мстислав Сергеевич?

Лось сжал зубы, попытался дожать курок… и опустил маузер.

– Не будете, – кивнул Высокий. – А вот у меня нет никаких предрассудков, сомнений и колебаний насчет этого.

В руке попутчика буквально ниоткуда появился черный пистолет с гофрированным квадратным дулом. Сверкнуло. Лось почувствовал удар в грудь, его швырнуло назад. Падая, он услышал крик Аэлиты, и наступила тишина. Глаза застлала черная пелена…

ПОСОХ БОГА ХАО

Кратер оказался кладбищем летательных аппаратов разных размеров и форм.

Чаще других встречались воздушные корабли марсиан, от двухвинтовых лодок до шестнадцативинтовых военных крейсеров и роскошных гоночных яхт. Но попадались и какие-то пятнистые монстры, напоминающие акул, и пробитые насквозь конусы, похожие на выточенные из единого кристаллического монолита алмазы.

Настя заинтересовалась таким конусом, долго рассматривала его со всех сторон, советуясь с инком скафандра, потом изрекла:

– Эта машина здорово смахивает на протея.

– На кого? – удивился Тарас; слово «протей» ему ни о чем не говорило.

– Мой дед в одной из Ветвей наткнулся на базу негуманоидов, уцелевшую при вырождении местного континуума. База представляла собой планетоид-матку, внутри которой обнаружился «роддом» с двумя сотнями кристалловидных образований. Это были зародыши протеев, тех самых негуманоидов, окаменевшие уже за миллионы лет, неживые. Очень интересная форма жизни.

– Это просто кусок горной породы… большой осколок обточенного хрусталя.

– Протеи и были кристаллоидами.

– Допустим. Но каким образом один из них оказался в этом инварианте? Что ему тут делать?

– Может, он тоже заинтересовался Посохом бога Хао. Недаром же этот Посох имеет такую мощную систему защиты.

– Но если протеи жили миллионы лет назад…

– Ты же знаешь, что в каждой Ветви свое время – как динамическая Среда. Миллиону лет в нашей Ветви может соответствовать один год – в «перерожденном» инварианте. Так что дело не в длительности временных отрезков. Хотя стоит задуматься, что же торчит в недрах Марса, за чем сюда прилетал даже протей.

Тарас промолчал. Ему было не по себе. Неуютное ощущение внимательно следящих за ними глаз не проходило. Хотелось спрятаться за скалу или вовсе оказаться дома, в кресле виртуального аниматора, выключить аппаратуру и вздохнуть с облегчением: хорошо, что это было не наяву! Однако, к великому сожалению, он находился в другом мире и все это с ним происходило реально. И никто не знал, когда закончится эпопея с поиском любимых героев литературного произведения, героев, выдуманных писателем, но, как оказалось, живых, думающих, действующих и страдающих так же, как другие, реальные, люди.

Двинулись дальше.

Дно кратера, гладкое, вылизанное огнем, все больше понижалось к центру, где располагалась огромная дыра в горных породах планеты. Остатки сбитых и сгоревших машин стали попадаться реже, пока не исчезли вовсе. В двух километрах от дыры начиналась кольцевая зона, до которой аппараты не долетали.

Преодолев этот пояс, серо-белый, пористый, с растекшимися от жара каменными останцами, путешественники подошли к краю пропасти и заглянули за обрыв.

Дыра, пробитая в незапамятные времена неизвестно каким взрывом в континентальном щите, уходила в недра Марса, заполненная густым мраком. Косые лучи солнца не рассеивали этот мрак, и казалось, что гигантский колодец заполнен водой.

– Ничего не видно, – сказал Тарас.

– Включи экспресс-анализатор, – посоветовала Настя.

Тарас чуть не ляпнул, что он забыл о возможностях уника, но вовремя прикусил язык. Подруга не преминула бы съязвить по этому поводу и припомнить его проколы в кругу приятелей. Что особой радости никогда не доставляло.

Заработала аппаратура анализа полевой обстановки спецкостюма. Перед глазами молодого человека возник виртуальный экран с визиром и колонками показаний приборов. Анализатор фиксировал состав горных пород, ионизацию воздуха, наличие излучений, вредных радикалов и опасных химических примесей. В глубине пропасти он засек присутствие тяготеющей массы, контуры которой напоминали остроносый цилиндр со множеством отростков и чешуй.

– Елки-палки! – пробормотал Тарас. – Сорок два миллиарда тонн!.. Металл… энергоконцентрация до десяти в тридцатой степени… что это может быть?!

– Посох бога Хао, – хмыкнула Настя. – Хорош «посошок» – три километра длиной! Хотелось бы мне взглянуть на этого Хао, владевшего «посохом» таких размеров! Тебе ничего в голову дельного не приходит?

– Нет.

– Мне тоже. Одно ясно: эта штука действительно свалилась на Марс из космоса. Катаклизм был таких масштабов, что уничтожил весь этот район. – Она потерла ладошки. – Ну и Артефакт мы с тобой обнаружили! Разгадаем его загадку – цены нам не будет!

– А как же Лось, Аэлита? – засомневался Тарас. – Мы же прилетели сюда ради них.

– Никуда они не денутся, – отмахнулась Настя. – К тому же они где-то в этом районе, может быть, даже внутри кратера, возле Посоха. Вспомни, что говорила Иха: к Посоху можно пройти и по лабиринтам царицы Магр. А отправился к нему Лось раньше нас.

– Уговорила, – засмеялся Тарас. – Тебе надо было поступать на факультет квантовой психолингвистики, а не истории, ты любого уговоришь.

– Я учусь там, где мне интересно. Ты, кстати, тоже. Ну что, пошли вниз?

– На чем?

– На антигравах, естественно.

– А если стража Посоха откроет пальбу? Сама же говорила, что система может сработать по любому летящему объекту.

– У тебя есть другое предложение?

– Посмотри налево.

Настя кинула взгляд на обрыв, непонимающе пожала плечами.

– Что ты там увидел?

– Еще левее, за скалой, на обрыве.

– Вижу! Подъемник?

– Здесь кто-то был до нас.

– Кто?

– Марсиане, очевидно. Если Посоху сотни тысяч лет, а то и миллионы, то аборигены не раз должны были пытаться разгадать его тайну. Ошметки разбитых кораблей подтверждают это.

– Ты прав. Здесь полно сбитых марсианских вертолетов, кто-то ведь должен был и уцелеть. А если подъемник существует, то по нему защитная система Посоха огня не открывала.

Настя побежала к обнаруженному объекту, быстрая, легкая, красивая. Тарас невольно залюбовался ее бегом, однако вспомнил, где находится, и поспешил следом.

Это действительно был подъемник, рассчитанный на малорослых щуплых марсиан.

Ферма из обломков воздушных кораблей, вплавленная в камень скорее всего с помощью электроразрядников, две стойки, ворот с намотанным на него тросом из какого-то ворсистого серого материала – точь-в-точь корабельный канат, и клеть – небольшая платформа с перильцами. Поскольку клеть стояла на обрыве, готовая к спуску, а в ней – и возле фермы – лежали скелеты марсиан, было ясно, что здесь произошла трагедия. То ли все-таки сработала сторожевая система Посоха, реагирующая на подозрительное движение, то ли изыскателей настиг отряд других «черных археологов» и перестрелял всех. Оставался вопрос, куда он девался потом, но землян это уже не волновало.

– Рискнем, – решила Настя. – Помоги очистить корзину от костей.

– Их бы похоронить… – заикнулся Тарас.

– Тогда придется хоронить пол-Марса, а мы не работники ритуальной конторы.

Кости, скелеты и лохмотья одежды сложили холмиком у фермы. Столкнули клеть с обрыва.

– Кто-то должен крутить ворот, – сказал Тарас. – Это не автоматический лифт.

– Придумай что-нибудь.

Он обошел ворот, разглядывая нехитрое устройство.

– Если сюда вбить клин – получится притормаживающее приспособление. Размотка троса замедлится. Но трос может оборваться под нашей тяжестью.

– Оборвется – включим антигравы. А ты молодец. – Девушка похлопала его по плечу. – Не технарь, а голова соображает.

– А то! – расправил он плечи.

Нашли кусок твердого, как базальт, скрученного спиралью дерева, сделали клин. Опробовали – работает. С трудом разместились в корзине.

– Удача улыбается храбрецам! – рассмеялась Настя.

Безумству храбрых поем мы песню, вспомнил Тарас строчки белых стихов древнего поэта, но промолчал.

Барабан начал раскручиваться, платформа с седоками поехала вниз, скрипя и раскачиваясь.

Солнце скрылось за внешним валом кратера, корзина подъемника нырнула в тень. Однако через минуту глаза адаптировались к медленно угасающему над головой дневному свету, стали различать детали исполинской – более полукилометра в диаметре – шахты. Настя притихла, внезапно осознав ее масштабы. Трудно было представить, чем пробита эта дыра в горных породах Марса. Разве что выхлоп ходового генератора какого-нибудь древнего космолета мог проделать что-либо подобное, или выстрел из мощнейшего «глюка». Во всяком случае никакой астероид не смог бы проплавить достаточно ровную круглую дыру в планетарной коре. Астероиды при падении способны создавать лишь конусовидные или куполовидные кратеры без дыр в центре.

Мимо проплыло неровное черное пятно – выход горизонтального тоннеля.

– Они и сюда добрались? – покачала головой Настя.

– Кто? – не понял Тарас.

– Строители тоннелей. Что заставляло их проделывать такую тяжелую работу? Весь Марс продырявили.

– Возможно, в прошлом была война, и побежденные ушли под землю. Мы же ничего не знаем о Марсе, кроме того, что написал Толстой. Лось находил в развалинах какие-то поющие и рунические книги. Хорошо бы и нам найти библиотеку или архивы местных властителей и спецслужб.

– Неплохо бы, – согласилась Настя.

Светлый кружок шахты над головой совсем съежился. Темнота стала плотной и осязаемой, как черная ткань. Настя включила фонарь, посветила во все стороны. Луч до противоположной стены не доставал, как и до дна провала, высек искры из слоя какого-то минерала в метре от скользящей вниз корзины. Проплыла мимо еще одна дыра – выход горизонтального штрека. В свете фонаря мелькнули какие-то металлические стойки, трубы, серебристые диски, холмики праха.

Тарас поежился, представив, сколько человек погибло вокруг этого таинственного места и внутри его, пытаясь дойти до Посоха бога Хао и определить, что это такое. Что же заставляло их идти на верную гибель? Любопытство? Познавательный интерес? Или меркантильная жажда наживы?

– Вот он! – приглушенно воскликнула Настя.

В луче фонаря глубоко внизу сверкнул металл.

В то же время платформа дернулась и остановилась. Еще раз дернулась, словно кто-то вверху пытался разорвать трос, и полетела вниз, набирая скорость.

– Вира! – скомандовала Настя.

Тарас включил антиграв, повис в воздухе с заколотившимся сердцем.

– Тормоз соскочил?

– Может, тормоз, а может, и кто-то обрубил канат. Закукливаемся. Дальше пойдем невидимками.

Тарас послушно зарастил шлем и включил систему маскировки уника, превращавшую его с помощью поляризационно-интерферирующих красок в почти невидимый призрак. Настя, висевшая чуть ниже, исчезла. Лишь на локте замерцал крылышками светящийся «мотылек» опознавателя «свой-чужой». Такой же «мотылек» должна была видеть на месте спутника и она.

– Не нравится мне это… – раздался в наушниках шлема ее голос.

– Мне тоже, – сказал честно Тарас. – Никого мы здесь не найдем.

– Я о другом. Шахта должна была охраняться на всех уровнях. Если внешняя система защиты работает исправно до сих пор, даже наш «голем» сбила, то почему никто не сторожит непосредственно саму дырку?

Тарас подумал.

– Прошло очень много времени, а техника не вечна. Какие-то сторожевые системы еще работают, а какие-то уже сдохли.

– Посох, наверное, представляет собой такую ценность, судя по всему, что его создатели или хозяева должны были предусмотреть все случайности. Ведь не смогли же Магацитлы добраться до него в свое время.

– Почему ты так уверена?

– Потому что история Марса пошла бы по другому пути. Во всяком случае Лось до него не долетел бы, его бы сбили.

– Почему?

– По кочану, – рассердилась девушка. – Когда он отправился в первую экспедицию вместе с Гусевым, зенитных систем у марсиан не было. Они появились чуть позже. О чем это говорит?

Тарас помолчал.

– Аборигены наконец добрались до древних схронов…

– Правильно, молодец. Началась разгерметизация древних знаний. Тускубу стало нечего терять, вот он и открыл своим военачальникам часть засекреченной информации. Из подземелий были извлечены зенитно-ракетные комплексы, локаторы и кое-что еще, о чем мы не догадываемся. Но незадолго до этого момента должно было произойти одно важное событие.

– Какое?

– Кто-то отключил почти все уровни защиты ракетных шахт и схронов. Централизованно. Кто-то очень смелый взломал защиту и проник…

– В святая святых Марса…

– В центр управления всей древней техникой, оставшейся от предшественников Магацитлов, коих олицетворяет бог Хао.

– Ты думаешь, это… Лось?

– Да что ты в самом деле! Лось здесь ни при чем. Разгерметизация знаний произошла уже после его отлета с Гусевым на Землю. Но кто это сделал – вопрос.

– Тускуб. Только он владел полным пакетом знаний о прошлом.

– Или кто-то другой, не менее осведомленный. Хорошо бы встретиться с отцом Аэлиты и поговорить по душам.

– Иха упоминала противника Тускуба…

– Хусана. Он тоже может знать, – согласилась Настя. – Ладно, пошли дальше, все равно данных для точных выводов не хватает. Хотелось бы их получить в ближайшее время.

Они начали опускаться в провал, пользуясь многодиапазонными видеосистемами уников, включающими приборы ночного видения. Вскоре в поле зрения разведчиков попали странные пустоты, ниши, огромные каверны и оплавленные шрамы в стенах шахты. Впечатление было такое, будто в этом месте что-то взрывалось и горело, проплавив и уничтожив часть стен. В одной из каверн диаметром в полсотни метров и глубиной метров десять торчал иззубренный металлический шип, похожий на гипертрофированно увеличенный хвост скорпиона.

– Вот и ответ, – обрадовалась Настя. – В эти места ломились не только марсиане, искатели приключений и драгоценностей. Кто-то явно пытался пробиться к Посоху на хорошо защищенном аппарате, судя по этому обломку. Но сторожа все же раздолбали нахала. Здесь произошел его последний бой с охраной Посоха.

– Наверняка утверждать этого нельзя.

– Нельзя, – согласилась Настя. – Но если очень хочется, то можно. Не отставай, спорщик.

Она снова начала погружение в темноту шахты, отступавшую по мере спуска под розоватым свечением, сочащимся откуда-то из щелей и дыр в стенах шахты в ее глубине. Вскоре стал виден искрящийся, покрытый мелкими антрацитовыми кристалликами тупой конус – дно шахты. Вернее, нос таинственного сооружения, названного марсианами Посохом бога Хао.

Температура в шахте упала до минус тридцати семи градусов по Цельсию.

Тарас вдруг сообразил, что искрящиеся кристаллики на конце Посоха на самом деле являются кристаллами инея и льда.

– Ничего себе холодина! – произнес он вполголоса. – Ледник здесь, что ли?

– Ледяные слои мы уже прошли. Это результат воздействия на окружающую среду самого Посоха. Анализатор показывает, что его корпус охлажден до минус пятидесяти пяти градусов, и температура продолжает понижаться.

– Не хочешь ли ты сказать…

– Чем бы ни являлась эта громадина, она работает!

– Не может быть!

– Почему не может? Кто-то проник в нее и запустил. Нам надо сделать то же самое. То есть проникнуть внутрь.

– А если температура внутри этого монстра еще ниже?

– В униках нам не страшен абсолютный ноль. Найти бы люк…

– Чуть правее есть дыра в стене. Наверное, выход тоннеля.

– Вижу, попробуем проверить, не ведет ли он к порталу входа в Посох.

– Как ты думаешь, что это такое?

– Пока не знаю. Сравнить не с чем. Ясно, что это некое устройство очень большой массы и мощности. Но для чего оно предназначено, знает только хозяин. Спускаемся.

«Мотылек» Настиного скафандра нырнул в отверстие тоннеля, начинавшегося в десятке метров над краем покрытого инеем конуса. Тарас сделал то же самое. И тотчас же ощущение взгляда в спину прошло, будто его выключили.

СЫН НЕБА

Глубоко в груди шевельнулся горячий уголек, обжег сердце…

Лось вздрогнул, вслепую зашарил вокруг себя руками в поисках ковша с холодной водой… и очнулся.

Он лежал навзничь на твердом, глаза глядели в небо, светло-серое и скучное, как покрашенный суриком борт корабля.

Впрочем, на самом деле это был потолок, а лежал инженер Лось Мстислав Сергеевич не на земле, а внутри огромного сооружения под названием слингер. Или Посох бога Хао.

Вспомнилась последняя ночь, проведенная с Аэлитой в прошлый прилет, горечь яда на губах, солдаты, выстрелы… Тогда в него стреляли марсиане, до сих пор остались рубцы на теле, а теперь выстрелил землянин, Сын Неба – мать его! – которого он взял с собой на Марс в надежде получить надежного товарища. Отличный получился товарищ… выстрелил без колебаний…

На ум пришли вычитанные у писателя-юмориста Зощенко строчки:

– Стой! Стрелять буду!

– Стою…

– Стреляю!

Лось слабо улыбнулся. Но тут его пронзила мысль об Аэлите. Высокий увел ее с собой.

Он зашевелился, заскреб ногами и руками, пытаясь встать. Кое-как поднялся, не обращая внимания на боль в груди. Ощупал грудь, куда пришелся разряд неизвестного оружия. Высокий не промахнулся, но спасла пленка защитного костюма. В противном случае он был бы уже мертв.

Господи, зачем ты создал таких, как Высокий, жестоких и беспринципных?! Ведь они не любят ни других, ни себя, не любят жизнь…

Лось протер заслезившиеся глаза, огляделся.

Тот же конус, решетчатые колонны, синеватые светящиеся прожилки в стенах, очень холодно, как в лютый мороз в поле. Только пол более или менее теплый. Если бы не это обстоятельство, он бы замерз.

В трех шагах на полу какой-то предмет… Черт, глаза слезятся… Кажется, это маузер, который он выронил. Пригодится. Только теперь он выстрелит первым и обязательно в голову! С такими людьми, как Высокий, можно не церемониться, они никого не пожалеют ради своих целей.

Лось сунул маузер в кобуру, еще раз осмотрел пустое помещение. Выход наружу Высокий, конечно, заблокировал, но он и не нужен, пока Аэлита находится в плену. Надо найти ее, убить попутчика, если он будет мешать, и только тогда искать выход. Интересно, сколько он пролежал без памяти?

Лось скосил глаза на хронометр.

Циферблат разбит, одна стрелка слетела. Жаль. Но по ощущению прошло не больше четверти часа. Высокий не мог уйти далеко. Да и куда ему идти? В централь, откуда он управляет механизмами слингера. Там его и следует искать.

Лось обошел конусовидное помещение, приглядываясь к стенам в поисках люка. Потом осмотрел пол и у одной из колонн обнаружил кольцевой выступ. Вспомнил необычный лифт, который включил для него Инк-Оператор, невидимый слуга Посоха. Может быть, это лифт и есть?

Встал внутрь кольца.

Ничего.

Топнул ногой.

– Давай, включайся.

Сработало!

По краю кольца скользнула световая змейка, и круг, на котором стоял инженер, начал опускаться вниз.

Ничего, рано еще нас списывать, усмехнулся Лось про себя. У стариков дети не рождаются. А у меня будет ребенок! Сын Земли и Марса. Сын Неба! Ради этого стоит потерпеть!

Круг лифта – до чего удивительная все-таки штука, ни кабины тебе, ни поручней, ни тросов, ни мотора! – достиг пола нижнего помещения, остановился. Лось сошел с него, и диск птицей махнул вверх, закрыл дыру в потолке, сочащуюся парком.

Помещение было круглым, с гнутыми перепончатыми стенами и белесыми растяжками, прошивающими его сверху вниз. В растяжках были дыры, похожие на огромные поры в массе сыра. Лось заглянул в одну, в другую, в третью – слишком узко, не пролезть. А вот четвертая – в рост человека. Посмотрим, куда ведет этот ход.

Складки, ребра, гладкие вздутия, светящиеся изнутри стенки. Больше всего коридор походил на пустой кровеносный сосуд. Или, скорее, на кишку. Не провалиться бы в «желудок»! Ничего удивительного не будет, если слингер – Посох – живой.

Лось усмехнулся, мотнул головой. Вроде бы пошутил, а все равно неприятно. Захотелось курить. Но позыв скоро прошел. Он уже научился обходиться без струйки дымка, вливающегося в легкие.

Ход завернул вправо, свечение стен потускнело, в воздухе появился неприятный химический запах. Уж не пустил ли товарищ Высокий отравляющий газ по коридорам?!

Лось затравленно огляделся: ни щелочки, ни дырочки – пустая труба. Бежать некуда!

Успокойся, заговорил внутренний голос. Никто тебя травить не собирается. Попутчик уверен, что ты убит, искать специально не станет. Твое воскрешение будет ему как снег на голову. Поспешай, но не паникуй.

Слушаюсь! – подчинился он сам себе и вздохнул с сожалением: эх, был бы с ним Инк-Оператор, насколько легче было бы идти…

Ход снова повернул, незаметно спускаясь.

Спираль! Такое уже было. Труба идет спиралью вокруг главной оси. Неужели из нее нет выхода в централь?

Он начал присматриваться к стенкам тоннеля, продолжавшего виться спиралью без видимых признаков сужения, расширения или приближения к тупику. Сто метров – никаких изменений. Двести метров, триста… полкилометра… километр!

Лось выдохся, присел на корточки, потом и вовсе лег. В голове звонкая пустота, ни одной мысли, и желание лечь и умереть. Или хотя бы уснуть.

Поспи, посоветовал внутренний голос, не дойдешь ведь в таком состоянии. Да, полчаса не мешало бы, согласился он, погружаясь в головокружение и покой. Однако мысль об Аэлите подняла его и снова повела бесконечным коридором в недра Посоха. Очнулся он от короткого стона. Пол под ногами сотрясся. Из глубин сооружения донесся затихающий гул.

Ди-и, ди-и, ди-а-ра-ра – отозвались стены коридора.

Лось разлепил глаза, больше недоумевающий, чем встревоженный.

Еще гул, серия щелчков и свистов различной тональности, сотрясение пола и стен.

Слингер переходит в рабочий режим! – пришла догадка. Высокому удалось включить его и запустить! Что же будет, когда он окончательно заведется?..

Ничего хорошего, брюзгливо заметил внутренний голос. В намерения попутчика вряд ли входят добрые дела.

«Я помешаю ему!»

Не сходи с ума! Твое дело – спасение Аэлиты, за этим ты прилетел сюда.

Лось кивнул сам себе, соглашаясь. Он никогда не претендовал на решение глобальных проблем революции и человечества в целом. Эти проблемы его не касались. Их должны были решать те, кто стоял у власти. А он – всего лишь инженер, не революционер. И все же почему так щемит душу?..

Гул втянулся в стены и пол тоннеля. Наступила тишина.

Лось заставил себя встряхнуться, снова поплелся вперед, переставляя ставшие чугунными ноги.

Еще поворот и еще… Господи, когда это кончится?!

Шаг, два, три… пропасть внизу! Он взмахнул руками, но не удержался и полетел вниз.

– А-а-а-а! – вырвался из горла слабый крик.

Засвистело в ушах… Зарябило в глазах…

Красные огни всюду…

Удар обо что-то упруго-податливое, искры из глаз…

Невидимая рука ухватила его за руки, дернула, и Лось вывалился на синеватый круг, накрытый куполом… звездного неба! Затем все поплыло перед глазами…

Однако в беспамятстве он провалялся недолго. Какая-то часть сознания контролировала положение и привела его в чувство.

Он открыл глаза.

Небо!

Закрыл и снова открыл. Небо со звездами не исчезло. Звезды были крупные и складывались в незнакомые созвездия и серебристые полосы и паутинки, образовывающие объемный сетчато-ячеистый узор.

– Космос… – пробормотал Лось, приподнимаясь на локтях. Сел. – Куда это я попал?

– Зал визинга, – раздался из ниоткуда знакомый вежливый голос. – Вы наблюдаете спектральное распределение инвариантов данного «куста» Дендроконтинуума.

– Инк-Оператор?! – обрадовался Лось. – Вам удалось включиться?

– Это вам удалось пройти в подконтрольную мне зону, – мягко возразил проводник. – Вы находитесь на тридцать третьем уровне, в зоне версификаций.

– В какой зоне?

– Слингер может работать в шести режимах, в данной зоне моделируются возможные последствия его включения – версии. В зале визинга эти модели можно увидеть и оценить.

– В каком же режиме сейчас включен… э-э, слингер?

– Он еще не включен, но готовится к режиму полной версии.

– Что это значит?

– Свертку инварианта и, как следствие, включение цепной реакции компактификации всего «куста» Ветвей.

– Наверное, это… катастрофа? Марс будет уничтожен?

В голосе собеседника проскользнули снисходительно-иронические нотки, словно он и в самом деле был живым существом:

– Да уж, Марс будет уничтожен. А вместе с ним и вся Метавселенная данного инварианта.

Спину продрал мороз.

– Неужели такое возможно?!

– Увы, да.

– Но зачем Высокому понадобилось губить всю вселенную?!

– Ответ на этот вопрос не в моей компетенции.

– Но тогда слингер – это просто большая бомба? С кем же воюют его создатели?

– Война – понятие относительное. Хотя, повторяю, эти вопросы надо задавать не мне. Я всего лишь иммобот, функциональный компьютер с небольшой лексической базой и малой степенью свободы. Что касается слингера, то он создан не для войны, это орудие Судей, с помощью которого они контролируют процесс Игры.

– Какой игры? Не понимаю.

– Прошу прощения.

– Ладно, не будем отвлекаться, – махнул рукой Лось. – Я все равно не пойму, о чем идет речь. Как мне выбраться к централи?

– Тем же путем, что и прежде, через аварийно-технические коммуникации.

– Показывайте дорогу.

В трех шагах от Лося в полу зала, освещенного звездами, появилось светящееся кольцо. Лось встал в центр кольца и начал опускаться. Мысли свернули в другое русло. Загадки Посоха-слингера перестали волновать душу. Желание дойти до централи и крупно поговорить с попутчиком завладело всем его существом. Страх отступил. Сердце наполнилось гневом.

ВЫСОКИЙ

Инк слингера в очередной раз выдал запрет на инициацию полной версии, Нгоро обозвал его скотиной и, чтобы успокоиться, помахал руками и ногами в стиле дайкири, как это делают шоумены старинных воинских искусств. Заметил взгляд марсианки – она сидела в кресле у стены, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками, – подошел.

– Давай знакомиться, что ли?

Аэлита не ответила, глядя сквозь него исподлобья матовыми глазами. Густые длинные ресницы, нежный овал лица, тонкий нос, изящный вырез ноздрей, пухлые губы… Ничего девица, не зря товарищ Лось запал на нее. А что кожа бледновата, так это даже пикантнее.

– Встань.

Ни звука в ответ. Тот же взгляд, равнодушный, тоскливо-испуганный и презрительный одновременно. Как же – дочь владыки Марса! Привыкла повелевать. А побыть в шкуре наложницы не желаете-с?

– Встань!

Аэлита вздрогнула, опустила ноги. Он схватил ее за руку, сдернул с сиденья. Отступил, разглядывая.

– Странно… Мстислав Сергеевич сказал, что ты беременна… ничего не вижу… Хотя какая разница? Будет что вспомнить. Раздевайся!

Аэлита испуганно отшатнулась.

Нгоро рванул ворот ее белого кисейно-складчатого платья.

– Раздевайся, я сказал! Хочу понять, какая из тебя женщина. Лучше или хуже наших.

Аэлита ударила его по руке, потом быстро нагнулась и укусила.

С воплем боли и удивления он отдернул руку.

– Ах ты дрянь!..

Замахнулся было, потом схватил за плечи, начал стаскивать с нее одежду, не обращая внимания на сопротивление, и в этот момент со стороны вириала управления в центре императив-зоны послышался тихий звон. Один из щупальцевидных отростков налился багровым светом, на его конце вздулся фиолетовый пузырь, начал мигать.

– Эт-то еще что такое? – удивился Высокий. Отшвырнул Аэлиту, подскочил к вириалу, склонился над своим раскрытым органайзером, пробежался пальцами по клавиатуре, вглядываясь в экран. – Батюшки-светы! Да у нас гости на борту! Целых двое! Вот это сюрприз! Неужели Служба вышла на след?! Каким образом?!

Пальцы Высокого хищно скрючились.

– Нет, это не Служба… Если бы безопасность выяснила координаты, она высадила бы целый десант. А тут только двое, в «хамелеонах». Черт возьми, как они сюда попали?!

Нгоро оглянулся на забившуюся в кресло Аэлиту, оскалился.

– Повезло тебе. Наша забава откладывается. Хотя аппетит мой относительно тебя только разыгрался. Как говорил один классик: аппетит приходит во время еды, но не уходит во время голода. Потерпи чуток. Выясню, что за наглецы посмели нарушить границу моих владений, накажу и вернусь.

Он пошел к выходу из зала, но вернулся.

– Подстрахуюсь на всякий случай, позвоню кому следует. Пусть пришлют ответственного.

Высокий выдернул из дипломата игольчатый штеккер, воткнул в ближайшее «щупальце» вириала. На «щупальце» выросла чешуя, оно изогнулось знаком вопроса, просыпало горсть электрических искр. Из недр сложнейшей «друзы» вириала послышался резкий гудок, затем тихий музыкальный аккорд и высокий металлический голос, произнесший фразу на неизвестном языке.

– Сам знаю, что не рекомендуется, – проворчал Высокий. – Да береженого бог бережет, как говорится. Не нравится мне, когда у черта на куличках внезапно появляются непрошеные гости.

На конце чешуйчатого «побега» вырос пульсирующий синий шарик, превратился в самый настоящий глаз. Снова раздался высокий, с металлическими обертонами, голос.

– Подтверждаю вызов, – кивнул Высокий, нажимая красный квадратик на панели органайзера. – А если сигнал запеленгуют, то это уже ваша забота.

Глаз мигнул и втянулся в «щупальце». Чешуя на нем разгладилась, оно разогнулось, втянулось в недра вириала.

– Прелестно, – скривил губы Высокий. – Ну и архаика! Пульт управления называется… Впрочем, сделано это давно, так что не стоит удивляться. Хорошо еще, что оно работает.

Он снова пошел к выходу, послал Аэлите воздушный поцелуй:

– Жди, красавица, я скоро.

В стене императив-зала вспыхнул эллипс, обозначая дверь, часть стены растаяла. Высокий шагнул в проем и едва не столкнулся с человеком. Отпрянул в изумлении.

– Мстислав Сергеевич?!

– Я! – глухо сказал Лось, поднимая маузер.

ПЛОХОЙ ШОХО

Тоннель, пробитый скорее всего вручную, кирками, вывел путешественников в низкую бесформенную пещеру. Судя по всему, это была естественная каверна в горном массиве, стенки которой искрились россыпями кристаллов самых разных размеров.

– Алмазы! – воскликнула Настя, включив аппаратуру экспресс-анализа. – Какая красота!

Свет прожекторов отражался от граней кристаллов, дробился на разноцветные лучи и радуги, наполнял пещеру дивными переливами красок. Зрелище действительно было чудесным, и если бы не заботы путешественников, они наверняка остановились бы здесь на долгое время, чтобы полюбоваться феерическим сверканием алмазных россыпей.

Тарас отбил несколько наиболее понравившихся ему бриллиантовых сростков, спрятал в карман-ранец. Вернулось ощущение постороннего взгляда: интуиция реагировала на поджидавшую впереди опасность.

– Пошли дальше.

– Здесь так здорово!

– Может быть, и здорово, но не здорово. – Ударение в последнем слове он поставил на предпоследнем слоге. – Посмотри лучше сюда.

Луч выхватил из темноты лежащие у стены серо-бурые холмики – трупы марсиан. Точнее – скелеты под ворохами одежды.

– Археологи?

– Солдаты, судя по униформе.

– Все-таки они добрались сюда. Вот что нас роднит – жажда познания таинственного. Марсиане – такие же люди, как и мы.

– Кто бы сомневался. Только солдаты вряд ли пришли сюда, гонимые жаждой познания таинственного. Они подчиняются приказу.

– Ты пессимист.

– А ты зануда.

– Это я к тому, что, по словам Ихи, попутчик Лося марсиан за людей не считает.

– Она может ошибаться.

– В таких случаях, дорогой коллега, женщины не ошибаются. Однако не будем разводить дискуссий. Я вижу дырку, наверное, проход в соседнее подземелье.

Путешественники углубились в новый тоннель, очень низкий и узкий, который, к счастью, скоро закончился и вывел их к покрытой инеем, металлической на вид стене.

– Посох!

– Может, просто перегородка? – Тарас споткнулся о характерный холмик – скелет в комбинезоне – и прикусил язык.

От его удара холмик рассыпался, в сторону отлетела блеснувшая золотая маска: лунообразный улыбающийся рот, широкие скулы, два узких глаза и третий – на лбу, выпуклый, фасетчатый.

Приблизились, разглядывая искрящуюся изморозью синеватую стену.

– Нет, это все-таки Посох, – сказала Настя, не обратив внимания на маску. – Интравизор не берет. Такое впечатление, что толщина стены метра три и сделана она из кристаллического монолита.

– Сталь?

– Какой-то изотоп железа.

– Тогда мы не войдем. «Универсалом» такую стену не пробьешь.

Настя подошла ближе, постучала кулачком в стену. Сказала со смешком:

– Как там говорится в сказке? Сезам, откройся?

Ничего не произошло.

– Надо искать другой… – Тарас не договорил.

Кто-то внимательно посмотрел на него.

В стене вспыхнула сиреневая звезда, замигала часто, словно спрашивая гостей, что им надо. Затем раздался высокий голос, будто горн пропел. Прозвучала короткая фраза на незнакомом языке.

– Похоже, у нас запрашивают пароль.

– Лингвер не может определить язык. Что делать?

Тарас огляделся, не зная, что предпринять, увидел золотую трехглазую маску и по наитию поднял ее, поднес к мигающей звезде.

Звезда погасла.

Раздался короткий металлический скрип, и в казавшейся монолитом стене образовалась щель. В глаза землян брызнул густой, багровый, как кровь, свет. Щель достигла метровой ширины. Что-то повелительно каркнул металлический голос.

– Быстрей! – скомандовала Настя, стрелой метнулась в щель люка.

Тарас без колебаний последовал за ней.

Они оказались внутри тесного граненого бокса с пористыми серыми стенами. Щель за ними сошлась, исчезла. Техника этого сооружения демонстрировала те же принципы действия, что и земная: использование силовых каркасов, полевую индукцию, топологическую развертку и программное обеспечение. Тарасу пришла в голову мысль, что это плохо сочетается с той техникой, какую описывал Алексей Толстой. Во времена Лося и Аэлиты еще не было ни автоматического обеспечения, ни компьютерного сопровождения.

Видимо, та же мысль посетила и Настю.

– Эта штука не марсианского происхождения, – уверенно заявила она. – Возможно, на ней сюда прилетели представители более развитой цивилизации.

Красный свет в боксе погас, зажегся ослепительно синий, затем желтый и белый.

– Санобработка?

– Наверное. По-видимому, это действительно космолет, мы попали в переходный тамбур. Но люк почему-то не открывается.

Они внимательно осмотрели стены тамбура и обнаружили на одной из граней выпуклость с проступающим рисунком четырехпалой ладони.

– Ключ?

Тарас приставил к выпуклости свою ладонь в перчатке уника.

Ничего.

– Нужна голая рука.

Настя свернула шлем, затем обнажила руку и прижала к выпуклости свою ладошку.

Что-то звякнуло внутри стены, но дверь все равно не проявилась. Зато стены тамбура засветились изнутри, в них проступил какой-то сложный схематический рисунок со множеством треугольников, квадратиков, кружочков и линий. Все эти геометрические фигуры располагались вокруг одной длинной белой полосы, заканчивающейся двумя широкими треугольниками.

– Схема…

– Это схема Посоха!

– Ничего себе узорчик! В нем же тысячи фигур! Зачем его нам показывают?

– Не догадываешься? Чтобы мы выбрали то место, куда хотим попасть.

– А ты уже знаешь, куда нам надо попасть?

– В центр управления Посохом, конечно. Давай разбираться. Вот этот мигающий квадратик с двумя звездочками – наш тамбур, без сомнения. Это – центральная ось корабля, может быть, его двигательно-реакторная установка. Многие коммуникации сходятся вот сюда.

Настя провела пальчиком от мигающего квадратика к овалу, насаженному на ось.

В то же мгновение на рисунке проявилась светящаяся линия, соединившая квадратик и овал. Свет в тамбуре погас. На тела людей обрушилась тяжесть и схлынула через несколько секунд. Они даже не успели как следует испугаться.

Свет вспыхнул вновь.

– Осторожнее, – перевел дыхание Тарас, сворачивая шлем. – Не трогай тут ни…

– Ага, все правильно, – перебила его девушка, с удовлетворением ткнула пальчиком в мигающий овал со звездочками внутри. – Теперь мы уже здесь. Тамбур представляет собой еще и элемент лифтовой системы наподобие наших. Ничего особенного. По идее, сейчас должен открыться выход.

Одна из граней тамбура посветлела и растаяла.

– Я же говорила!

Настя первой вышла из кабины лифта и остановилась. Тарас шагнул следом, не понимая, почему она не идет дальше, выглянул из-за плеча подруги.

Перед ними простирался куполовидный зал с какой-то сложной мигающей и шевелящейся конструкцией в центре, напоминающей живую друзу кристаллов, пронизанную древесными побегами и щупальцами. Очевидно, это был терминал управления Посохом.

Недалеко у стены вырастали из пола три кресла необычной формы. В одном сжалась в комочек хрупкая девочка с ошеломляюще красивым личиком, на котором звездами сияли огромные влажные зеленые глаза. В настоящий момент в них отражались страх и боль.

А рядом с креслом стояли двое мужчин.

Один среднего роста, с пышными белыми волосами и худым, изможденным, морщинистым лицом. Глаза у него были светло-голубые, искрящиеся, рот страдальчески изогнут; одной рукой он поддерживал другую, по-видимому, вывихнутую или сломанную. Поверх обычной одежды на нем плотно сидела поблескивающая пленка защитно-аварийного комплекта, пробитая или прожженная в двух местах.

Второй мужчина был на голову выше первого, черноволосый, смуглолицый, с хищным носом жителя земных американских прерий начала девятнадцатого века, но с явной примесью африканской крови. На нем был стандартный «кокос» и пленка ЗАКа поверх него. В руке он держал «универсал», направленный в голову мужчины с белыми волосами.

Пауза длилась несколько мгновений.

Затем турель «универсала» на плече Насти шевельнулась, нащупывая дулом фигуру черноволосого. С запозданием то же самое сделал Тарас, внезапно сообразив, что беловолосый – это Лось, а девочка в кресле – Аэлита!

– Спокойно, господа земляне, – криво усмехнулся мужчина с оружием. – Не делайте резких движений, иначе эти двое умрут!

– Кто вы? – негромко, каким-то незнакомым голосом спросила Настя; Тарас посмотрел на нее с удивлением, он никогда прежде не слышал в голосе подруги металлических ноток. – И что вы здесь делаете?

– По-моему, это я имею право спросить вас, кто вы и что делаете на борту слингера. Хотя я, кажется, догадываюсь. Ваше лицо, милая леди, мне кого-то напоминает, а именно – директора Хроноинститута Григория Белого. Очевидно, вы его дочь. Или нет, внучка, Анастасия. Не так ли? А этот молодой человек приятной внешности скорее всего родич советника Службы Жданова. Я угадал?

Настя оглянулась на Тараса, глаза ее светились, как у кошки.

– Он сказал – слингер… Как же я сама не догадалась!

Брови черноволосого сошлись в линию.

– Вы не знали? – хмыкнул он. – Удивительно! Неужели вы наткнулись на меня случайно?

– Да, – простодушно кивнул Тарас.

– Плохо верится, если честно. Небось где-то неподалеку прячется спецгруппа Службы.

– Мы одни…

Черноволосый с сомнением посмотрел на него, качнул головой.

– Удивительно… таких совпадений не бывает. Как вы оказались на Марсе? Вернее, как вы оказались в этом инварианте?

– Гуляли, – насмешливо отрезала Настя. – Хотелось бы все же знать, с кем мы имеем дело и зачем вам слингер.

– Его зовут Высокий, – хрипловатым баском сказал Лось. – Он мой попутчик.

Черноволосый кивнул.

– Совершенно верно.

– Я знаю, кто он, – нахмурился Тарас. – Дед говорил о беглеце… ему удалось бежать из следственного изолятора…

Черноволосый хищно оскалился, шаркнул ножкой.

– И это верно, молодой человек. Меня зовут Нгоро Мвысу, и я действительно подследственный по одному делу… неважно, какому.

– Неразрешенное воздействие на корневой инвариант, – уточнила Настя.

– О-о! – Черноволосый Нгоро Мвысу, которого Лось назвал Высоким, вздернул брови. – Вы знаете такие подробности? Впрочем, это неудивительно, если вы внучка директора Института. Однако, господа мальчики и девочки, пора и честь знать. Вы лишние на этом празднике жизни. Требую очистить помещение и вообще покинуть императив-зону слингера.

Настя и Тарас переглянулись.

– А если мы этого не сделаем?

– Если вы этого не сделаете, на вашей совести будет смерть этих людей. – Высокий ткнул дулом «универсала» в висок Лося так, что тот прикусил губу. – Но вы уйдете. Ведь вы дети правильных родителей и внуки правильных дедов и воспитывались на полном подчинении законам этики и морали земного общества. А я воспитывался иначе, и в этом мое преимущество. Уходите!

Молодые люди не сдвинулись с места.

Настя о чем-то задумалась.

Тарас колебался, не зная, как поступить.

Брови Высокого сдвинулись, глаза мрачно сверкнули.

– Считаю до пяти… абсолютно серьезно! Раз… два… три…

В ту же секунду Лось ударил его по руке, схватил здоровой рукой за горло.

Не ожидавший нападения Высокий отшатнулся, выстрелил.

Лось отлетел к стене зала. Вскрикнула Аэлита, бросаясь к любимому. И тут выстрелила Настя!

Разряд «универсала», управляемого компьютером уника, угодил в руку Высокого. Тот с воплем выронил свое оружие, метнулся к сверкающей и шевелящейся «друзе» вириала управления. Выхватил что-то из дипломата, подсоединенного к одной из ветвей вириала, поднял над головой. Повернулся к молодым людям. Хищный оскал рта, зловещий огонь в глазах.

– Стоять! Еще одно движение – и я взорву этот зал ко всем чертям!

В зале повисла тишина. Лишь всхлипывала и что-то шептала Аэлита над телом инженера.

– Вы не посмеете… – нерешительно пробормотал Тарас.

– Еще как посмею! – пообещал Высокий. – В отличие от вас мне терять нечего. Хотя, с другой стороны, я потеряю очень много, гораздо больше, чем вы можете представить. Предлагаю компромисс.

– Вы обманываете, – качнула головой Настя, не сводя перекрестия визира с головы противника.

Высокий покачал пальцем, указал на свой кулак, в котором был зажат некий черный цилиндрик с красной кнопкой.

– Это дистанционный взрыватель. А это – специально «оголенный» МК. – Он ткнул пальцем в дипломат. – Объяснить, что такое «голый» МК?

– Не надо. Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы убрались отсюда. Немедленно! Мне осталось только развернуть слингер, и я это сделаю. Любой ценой! Вам доступна такая логика?

– Вполне.

Аэлита вскрикнула: Лось, которого она считала мертвым, пошевелился.

Все посмотрели на них.

– Живуч конструктор, однако, – усмехнулся Высокий.

– Хаши шохо! – с ненавистью прошептала марсианка, глянув на него полными слез глазами.

– Плохой человек, – перевел лингвер Тараса.

– Помоги им, – сказала Настя. – Дай аптечку.

Тарас с готовностью шагнул в зал, но окрик Высокого остановил его:

– Стой, где стоишь, парень! Мы не закончили разговор.

– Но он может умереть…

– Потерпит!

– Ваши условия? – тем же стальным голосом проговорила Настя.

– Предлагаю поединок. Это как раз в вашем духе. – Высокий издевательски поклонился. – Пусть кто-нибудь из вас попытается справиться со мной. Если бой выиграете вы, я сдамся на милость победителя. Если выиграю я – вы уходите.

– Хаши хамагацитл… – беспомощно всхлипнула Аэлита, поддерживая Лося, с уголка губ которого скатилась струйка крови.

Лось сжал ее руку, прошептал еле слышно:

– Не таким я видел мое возвращение… прости меня…

– Чего молчите? – грубо сказал Высокий. – Надеетесь убить меня раньше, чем я включу взрывное устройство? Не стоит рисковать. Я это сделаю!

– Хорошо, – согласилась наконец Настя. – Я согласна на поединок.

Тарас в немом изумлении глянул на подругу, хотел что-то сказать, но девушка взглядом заставила его промолчать.

– Хаши шохо… – шептала Аэлита. – Хацхе туа соацр… меа кульпа ра соацр хамагацитл…

ВНУКИ И ДЕДЫ

Аптечка сделала свое дело: Лось ожил.

Выстрел из «универсала» прожег пленку защитного костюма на боку, разорвал мышечную ткань, сломал ребро, но все же Мстислав Сергеевич не погиб. Смотревшая во все глаза на «волшебство» Тараса Аэлита ничего ему не сказала, но схватила за руку так сильно – абсолютно человеческое выражение благодарности, – что Тарас почувствовал неловкость. Он ведь по сути ничего не сделал, только приложил футляр аптечки к боку пострадавшего, а она сделала все сама: проанализировала состояние пациента, прочистила рану, остановила кровь, вколола обезболивающее и активизировала стволовые клетки для быстрого заживления раны. Через две минуты Лось уже смог встать без посторонней помощи.

Настя в это время готовилась к поединку.

Высокий заставил ее снять уник – для того, чтобы поединок был «честным», а также потребовал убрать оружие Тараса. Он явно опасался, что молодой человек в какой-то момент дрогнет, нарушит слово и выстрелит. Во всяком случае он сделал бы именно так. Хотя Тарас даже мысли не допускал пойти на обман.

Сам Высокий тоже снял свой ЗАК и «кокос», оставаясь в обтягивающей торс темно-серой ворсистой внутренней оболочке «кокоса». До встречи с Лосем он носил свитер, куртку и свободного покроя штаны, какие в то время носили в основном работники треста общественных столовых.

– Постараюсь не повредить вашу фигурку, леди, – сказал он, с неподдельным интересом оглядев Настю. – Вы мне нравитесь. Может, перейдете на мою сторону? Нас ждут великие дела, институт и социум никогда ничего подобного вам не предоставят.

– Предлагаю начать, – презрительно повела плечиком подруга Тараса. – Покупайте сторонников в другом месте.

– Как скажете.

Высокий сделал шаг… и исчез! И спустя мгновение оказался уже рядом с Настей. Нанес три быстрых – глаз не успевал следить за его движениями – удара.

Но и она не сплоховала, – Тарас с облегчением перевел дух, – гибко ушла от ударов спирально-маятниковым вывертом, ответила странным ударом – две ладони параллельно в плечо противника и тут же крест-накрест, перехватывая ответный укол Высокого одной рукой, в то время как вторая прошла защиту и впечаталась в его кадык.

Он отскочил, глядя на девушку с опасливым восхищением. Потер кадык рукой.

– Поздравляю, леди! Вы отлично владеете рукопашкой. Что за система? Славяно-азиатская синтетика?

– Дед научил, – усмехнулась Настя, раздувая ноздри.

– Что-то не слышал я о нем как о мастере боя.

– Совсем не обязательно выставлять напоказ все свои навыки и мастерство.

– Ах, так… что ж, это правильно.

Высокий снова бросился в атаку, и на этот раз ему удалось достать противницу: через несколько мгновений сплошного мелькания рук и ног Настя отлетела в сторону, сделала сальто и с трудом удержалась на ногах, лицом к противнику. Левая рука ее повисла.

– Вот ты и проиграла, девочка, – сказал Высокий, держа перед собой руки с хищно согнутыми – лапа тигра! – пальцами. – Давай не будем доводить процесс до печального финала. Сдавайся.

– Никогда! – гордо выпрямилась Настя. – Мы не закончили!

– Я отпущу вас и так. На все четыре стороны.

– Вы много говорите.

– Тогда не обессудь.

Высокий гибко метнулся к девушке, норовя приблизиться вплотную и перехватить ее неповрежденную руку, но это ему не удалось. Настя тоже перешла на сверхскоростное маневрирование и успешно ушла от «объятий» противника, сумев при этом чувствительно скрутить ему шею вибрационно-волновым движением руки и плеча. Но Высокий все же был опытнее и сильнее, и в конце концов Настя не смогла уйти от серии ударов. Только смягчила энергетический импульс скользящей разверткой тела и сгруппировалась «мячиком». Тем не менее удар был мощным, она укатилась к стене и на какое-то время выпала из ритма боя, беспомощно пытаясь встать.

Высокий оценивающе обошел ее кругом, решил не рисковать и добить. Шагнул к девушке, сидевшей на корточках, упиравшейся кулачками в пол, ударил ее ребром ладони по шее… и отлетел на три метра, отброшенный возникшим в воздухе вихрем.

– Теперь со мной! – глухо сказал Тарас, вытянув руку в его сторону. – Вы негодяй, Мвысу! Не умеете щадить противника – не ждите пощады от других!

Высокий, слегка ошеломленный нападением, хохотнул.

– Какой штиль! Твой учитель, наверное, был профессором морали и права, мальчик? Поздравляю, его ученик хорошо усвоил уроки. Что ж, посмотрим, каков ты в деле.

Он метнулся к Тарасу, исчезая из поля зрения, возник слева, ударил. Тарас блокировал удар, ответил. Организм сам перешел на скоростную динамику боя, а навыки тренинга с дедом и отцом заработали на уровне подсознания, находившего правильные ответы за сотые доли секунды.

С минуту бой шел на равных. Затем локоть Высокого неожиданно нашел болевую точку на затылке Тараса, и тот провалился в омут черной горячей боли, успев ответить «шпорой петуха» – большим пальцем по щеке противника при обратном отбиве.

Схватка прекратилась.

– Неплохо, совсем даже неплохо, – сказал Высокий, стирая кровь со щеки и озабоченно разглядывая ладонь. – У тебя действительно были хорошие учителя, надо признаться. Но меня ты рассердил. Пора дать тебе другой урок – урок очень сильной боли. Я не буду тебя убивать, но этот урок ты запомнишь на всю жизнь.

Он шагнул к согнувшемуся, прижавшему к затылку руку Тарасу и остановился. На его пути встал Лось.

– Прекратите, Высокий!

– Вас только не хватало, – криво улыбнулся Нгоро. – Неужели не надоело играть в благородство?

Лось поднял маузер.

– Вы хуже зверя! Уходите, я выстрелю. Клянусь богом!

– В безоружного? И не будете мучиться потом, Мстислав Сергеевич?

– Не буду!

– Вот это по-нашему! Стреляйте!

Лось сцепил челюсти. Рука задрожала.

– Ну что же вы? Духу не хватает? – Высокий вдруг очутился рядом, вырвал маузер, приставил к груди инженера и нажал на курок. – Вот как надо!

Лось вскрикнул.

К нему в отчаянии метнулась Аэлита.

Высокий посмотрел на нее, поиграл пистолетом, бросил на пол.

– Ох уж эти мне интеллигенты – одни воздушные замки в голове.

Повернулся, собираясь покончить с Тарасом, и наткнулся на Настю. Лицо девушки побледнело, губы вспухли, но в глазах по-прежнему горел огонь вызова и гнева.

– Попробуйте пройти!

– Ах, юная леди, – вздохнул Высокий с кривой улыбкой, – как мне надоели вбитые вам в голову моральные установки. Вы не представляете, как они мешают жить! Оставайтесь со мной, и вы это поймете.

– Никогда!

– Тоже решение. Придется оставить вас с вашим несмышленышем… навсегда.

Высокий прыгнул, ударил. Настя увернулась. Еще удар, поворот, ответ, прыжок с оборотом, удар…

Ей не хватило доли секунды, чтобы сойти с вектора удара. Пролетев по воздуху несколько метров, Настя упала лицом вниз и застыла неподвижно. Высокий скользнул к ней, намереваясь завершить бой добивающим ударом, но снова споткнулся о Тараса и вынужден был отвлечься на короткую схватку с ним. Справился, сильнейшим ударом сломал ему руку.

Снова повернулся к Насте, пытавшейся подняться. Пробормотал:

– Не люблю упрямых девиц, люблю податливых…

Настя внезапно сама кинулась к нему, провела неожиданно сильный прием, больно задев мышцы шеи. Разозлившийся Высокий ответил жестоким «броском удава», сдавливающим тело до разрыва мышц и позвоночника, и девушка снова потеряла сознание.

– Браво! – раздался сзади чей-то мрачный голос. – Вы отлично справились с детьми, господин Мвысу.

Высокий дернулся, стремительно отскакивая, оглянулся.

В зале императив-центра появились два текуче-прозрачных «призрака». Выключили системы маскировки, превратились в мужчин в горбатых спецкостюмах с турелями «универсалов» на плечах. Один был черноволос, с голубыми глазами, в которых плавились сдерживаемая холодная ярость и презрение. Второй, такой же широкоплечий, чуть повыше ростом, совсем безволосый, темнолицый и черноглазый, смотрел на Высокого с таким красноречивым обещанием, что тому стало не по себе.

– Жданов!.. – пробормотал попутчик Лося.

– Он самый, – угрюмо кивнул Павел, покосился на спутника. – Посмотри, что там с ребятами.

– Я бы поговорил с ним…

– Сам разберусь.

Белый подошел к Насте, склонился над ней. Достал переносной автомед из ранца, включил диагностер.

Высокий быстро огляделся, метнулся было к играющему огнями вириалу, но трасса ослепительно-красных звездочек, прочертившая воздух у него перед носом, заставила беглеца остановиться. Звездочки вонзились в стену зала, взорвались, превращаясь в яркие огненные тюльпаны, прожгли в стене дюжину дыр размером с человеческую голову.

– Не спеши, – с расстановкой сказал Павел. – Поговорим сначала.

– Вооруженный безоружному не собеседник, – бросил Высокий, кусая губы. – Если не трус – давай поговорим без арсеналов.

– Подержи его под прицелом, – оглянулся Белый. – Я сейчас.

– Как ребята?

– Живы, хотя раны серьезные. Их спасло то, что здесь не земная сила тяжести. Будь удары побыстрее…

– Понял. – Жданов подумал и стал снимать «кокос». Остался в тонком миткалевом трико голубого цвета с муаровым древесным рисунком.

Высокий, подобравшись, как перед прыжком, наблюдал за ним, раздувая ноздри. Проговорил сквозь зубы:

– Не боишься, что проиграешь, старик? Тебе ведь под семьдесят. Мне бы помоложе кого.

– Посмотрим, – скупо ответил Павел.

– Не дури, – недовольно сказал Белый. – Он недостоин мастер-класса.

Павел шагнул к противнику, обманчиво неуклюжий, расслабленный и медлительный.

– Один момент, – выставил вперед ладонь Высокий. – Прежде давайте определим цену боя. Если одержу победу я…

– А не будет никакой цены, – сказал спокойно Павел. – Получишь то, что заслужил.

– Вы что же, хотите меня убить?

Жданов и Белый посмотрели друг на друга, и, воспользовавшись паузой, Высокий метнулся к сопернику, преодолев два десятка метров за доли секунды.

Казалось, замешкавшийся Жданов тут же и проиграет, оказавшись в зоне прямого поражения. Но в самый последний миг он исчез, и шквал ударов Высокого обрушился на то место, где он только что стоял. А затем мощная фигура в голубом трико объявилась чуть сзади фигуры в сером, и Высокий понесся головой вперед параллельно полу, не успевая касаться его ногами. Удар Павла бросил его в «свободное плавание», и нанеси его Павел чуть быстрее – он сломал бы противнику шею.

И все же беглец с Земли был сильным бойцом. Самонадеянным, но сильным. Он не понял своего провала и продолжил схватку. Затормозил у кресла, потряс головой, помассировал шею, начал кружить вокруг остановившегося Жданова, глядя на него исподлобья. Выждал момент, бросился.

И снова произошло то же самое.

Неподвижный, с виду заторможенный и медлительный, Павел «взорвался» в последний миг, когда удар в голову казался неминуемым. Исчез. Появился сбоку от нападавшего. Нанес удар.

Высокий улетел к стене, оглушенный, не понимающий, что происходит. Некоторое время приходил в себя, кружил, перебирая ногами, как бы показывая намерение пойти на сближение. Уже не улыбался. Глаза его пылали, но страха в них не было. Только жажда победить. Плюс некие колебания.

Прыжок, сверхбыстрое фехтование руками, уклоны и нырки, выплеск энергии, каскад приемов… удар Высокого, ответный удар-выдох Жданова. С криком боли Нгоро Мвысу отскочил, держась за локоть. Лицо его вспухло.

– Хватит с него, – буркнул Белый, заканчивая лечить Тараса. – Пора вызывать Службу.

Высокий сделал вид, что продолжает бой, но вместо этого вдруг кинулся к «друзе» вириала, подхватил с пола куртку, достал цилиндрик с красной кнопкой. Ощерился.

– Идиоты! Вы так и не поняли, где находитесь! Это слингер, господа старперы! Функционирующий! Мне поручили его протестировать и включить, и я сделал это! Осталась самая малость – запустить процесс инициации вэйвлета. С удовольствием запускаю!

Он нажал кнопку.

В центре вириала произошел бесшумный световой взрыв.

Все «лианы», «лепестки», «щупальца» и «побеги» каскада управления взметнулись вверх, соединились, образуя феерически сверкающую ротонду. Раздался гудок, за ним другой, потоньше, и еще тоньше:

– Ду-у… ду-у… ту-у…

И снова:

– Ду-у… ду-у… ту-у…

Включилась система предупреждения.

Высокий отшвырнул цилиндрик, выдернул из ротонды свой дипломат, насмешливо поклонился.

– Разрешите откланяться, господа старички и детки. Советую вам убраться отсюда как можно быстрее. У вас всего десять минут. Потом слингер развернется, и от местной Ветви останутся только рожки да ножки.

– Он блефует, – пробормотал Белый. – Слингер может запустить только Судья…

– Ошибаетесь, мистер директор. Этот дриммер нельзя включить постороннему, а возбужденный дриммер, готовый к воздействию, то есть собственно слингер, запустить можно.

– Ты не мог сделать это один.

– А я был не один. – Высокий ухмыльнулся, поднимая дипломат. – Это органайзер-флэш. В нем уйма полезной информации, в том числе – операционный файл предыдущей Игры. Его скачал помощник Судьи для своих целей, а мои друзья, поручившие мне эту работу, любезно передали флэш мне.

Жданов и Белый переглянулись.

– Все равно для инициации слингера нужен энергозапас…

– Слингер уже включен в планетарную матрицу Марса, – оскалился Высокий. – Ядро Марса и послужит первоначальным зародышем вэйвлета. Правда, красивая идея?

Внезапно раздался выстрел.

Долго целившийся Лось спустил курок маузера.

Пуля попала в кулак Высокого, держащий дипломат. Он с воплем выронил чемоданчик.

В то же мгновение пришедшая в себя Настя стрелой метнулась к нему и отбросила дипломат.

Высокий в ярости ударил ее ногой, не попал и отшатнулся: в сантиметре от носа пролетел огненный пунктир. Это выстрелил из «универсала» Белый.

Мвысу с воплем прыгнул к дипломату, но наткнулся на появившегося из воздуха Жданова. Отпрыгнул. И вдруг гигантским прыжком метнулся прочь, нырнул в протаявший в стене овал люка.

– Вам не удастся меня остановить! – донесся сквозь вой сирены его затихающий голос.

ГОЛОС ЛЮБВИ

– Спасибо, – сказал Белый, протягивая Лосю руку. – Вы землянин?

– Это Мстислав Сергеевич Лось, – подошла к ним Настя, бледная, исцарапанная, но довольная. – А это Аэлита.

Белый оценивающе глянул на марсианку, вцепившуюся в локоть Лося, поклонился.

– Наслышан о вас.

– Она не понимает по-русски.

– Так переведи ей. Только надень уник, здесь холодно.

– Мстислав Сергеевич ранен, причем дважды, в грудь и в бок, помоги ему.

Белый снова достал двойное кольцо автомеда, склонился над Лосем.

– Расслабьтесь, Мстислав… э-э, Сергеевич, я разрежу костюмчик. Сейчас мы извлечем пулю, подштопаем вас, поднимем тонус. Все будет в порядке. – Пора уходить, – сказал хмурый Жданов, вертя в руках дипломат Высокого. – Если Мвысу не врал, это бесценный трофей. Представляешь, что мы можем узнать, вскрыв память органайзера?

– Не представляю. Сейчас это неважно. Может, попробуем остановить развертку слингера?

– С ума сошел? Чем ты его остановишь?

– Ну, не знаю… подумать надо… у нас еще семь минут в запасе. Давай вскроем флэш…

– А если он взорвется?

– Тогда поехали отсюда, пока не рвануло.

– Дед, ты что? – тихо обронила Настя, натягивая уник, показала глазами на Лося и Аэлиту. – Мы-то уйдем, а они?

– Что ты предлагаешь?

– Забрать их с собой!

Жданов хмыкнул, посмотрел на притихшую марсианку, на Лося, на бледного Тараса.

– Что ты имеешь в виду?

– Я предлагаю забрать их на Землю.

– Это их не спасет. Обречен весь инвариант. Не Марс, не Солнечная система, и даже не Галактика – вся Ветвь!

– Поэтому их надо перенести на н а ш у Землю.

– К сожалению, это невозможно. Наши «големы» способны унести только четверых.

– Но так же нельзя! Они погибнут!

– Погибнут все цивилизации инварианта, – негромко произнес Тарас, поддерживая сломанную руку. – Если уж спасать кого, то всю Ветвь. Надо немедленно остановить развертку слингера!

Белый и Жданов озабоченно глянули на молодого человека, неожиданно повзрослевшего, оценившего чужую жестокость и собственную решимость. Губы его были плотно сжаты, горькая складка их и мрачный огонь в глазах подчеркивали эту решимость. По-видимому, Настя тоже почувствовала перемену в его настроении, потому что она вдруг порывисто подошла к нему и поцеловала в губы, не стесняясь окружающих.

– Прости, я ошибалась в тебе…

Легкая краска легла на щеки Тараса, он слабо улыбнулся, но глаз не отвел.

– Я сам в себе ошибался.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, взглядами сказав то, что было на душе у обоих.

– Тебе не кажется, что они повзрослели? – проворчал Белый.

– Дети всегда взрослеют, – философски пожал плечами Жданов. – Но иногда они взрослеют внезапно. Что будем делать?

Оба оглянулись на другую пару.

Автомед сделал свое дело: Лось почувствовал прилив энергии и встал, поддерживаемый Аэлитой.

– По-моему, они счастливы…

– Допустим, их мы спасем, но мы не можем помочь всем, кто населяет инвариант.

– Может, все-таки попробуем? У нас еще есть пять минут, а то и больше. Господин Мвысу мог ведь и обмануть.

– Надеюсь. Открывай флэш.

– Не рванет?

– Вряд ли он успел настроить эту штуку на самоликвид.

– Согласен. Рискнем.

– Дед, ты чудо! – бросилась на шею Белому Настя.

– Отойдите подальше, – отстранил ее Григорий. – Лучше вообще выйдите в коридор. На нас коконы «голема», нам не страшно, а вы можете пострадать.

– Пошли. – Настя взяла Тараса под руку здоровой рукой; вторая – сломанная – ей еще не повиновалась; кивнула Лосю. – Пойдемте с нами, Мстислав Сергеевич.

– А они?

– Они попробуют остановить слингер.

– Это все-таки бомба, я правильно понял?

– Правильно, – улыбнулась девушка. – Это действительно очень большая бомба. Если она взорвется…

– То уничтожит аж всю нашу Вселенную! Неужели это и вправду возможно?

– К сожалению, возможно.

– О чем они говорят? – потянула Лося за рукав Аэлита.

Лось погладил ее пальцы.

– Потом объясню, дорогая.

Они направились к пустому овалу люка… и остановились. Навстречу всем четверым шагнул из коридора трехметрового роста великан в сверкающем рыбьей чешуей комбинезоне необычного вида. У него были длинные, чуть ли не до колен, четырехпалые руки, широкое туловище и большая голова с шапкой иссиня-черных вьющихся волос. Лицо у великана было почти человеческим, и отличала его от людей только одна деталь – выпуклый, словно бы незрячий, костяной, фасетчатый глаз на лбу.

Тихо вскрикнула Аэлита:

– Хао!

Белый и Жданов отреагировали на появление гостя по-бойцовски. Оба исчезли, включив маскировку костюмов, и возникли с двух сторон от великана, направив на него стволы оружейных комплексов.

Из-за спины незнакомца выглянул криво улыбающийся Высокий.

– Сюрпрайз, господа! Перед вами мой заказчик и хозяин этого милого устройства для обрезания Ветвей. Предлагаю по-хорошему отдать мой флэш и покинуть помещение. И не надо демонстрировать нам боевые навыки. Цивилизация заказчика на миллиард лет старше нашей, так что не стоит его сердить. Он легко размажет всех по стенкам!

– Пусть попробует! – звонко крикнула Настя, разворачивая плечевую турель.

В ту же секунду с выпуклой пластины на груди великана сорвалась прозрачная молния, видимая как струя нагретого воздуха, вонзилась в тело Насти и унесла ее к противоположной стене зала, впечатала в стену. Настя упала и осталась лежать неподвижно.

Вскрикнул Тарас, бросаясь на трехглазого, выстрелил из «универсала». Но второй прозрачный воздушный «плевок» отшвырнул и его.

Белый и Жданов выстрелили одновременно.

Трассы ярчайших звезд – стреляли оба из аннигиляторов – сошлись на туловище великана… и отразились, срикошетировали! Вонзились в куполовидный потолок помещения! Раздался оглушительный треск. Серия вспышек и взрывов проделала в потолке очередь метрового диаметра дыр.

Великан ответил тем же оружием, что и допрежь: по залу заскакали прозрачно-воздушные завихрения, шары и струи, чудом миновав замерших Лося и Аэлиту. Но защитные системы «голема», оберегающие Белого и Жданова, сработали не менее надежно и быстро и не позволили противнику овладеть инициативой.

Бой продолжался еще некоторое время, причем в нем поучаствовали и пришедшие в себя Настя и Тарас. Хотя разряды их «универсалов» и не причиняли никакого вреда нежданному гостю. Впрочем, как и огонь серьезнее вооруженных дедов. На великана не подействовали даже удары «глюков», разрывающие саму структуру вакуума, а не только ядра атомов и элементарные частицы. Все разряды защита великана либо гасила, либо отражала.

На несколько мгновений стрельба прекратилась.

Высокий скрылся в коридоре, не желая попасть под чей-нибудь выстрел.

– Уходим! – скомандовал Белый. – До запуска реакции осталось около минуты.

– Пожалуй, – согласился Жданов. – Нам с этим красавцем не совладать.

– Ни за что! – возразила Настя. – Погибнут люди!

– Но если мы не уйдем, то погибнем вместе со всеми! – попытался уговорить внучку Белый.

– Надо выяснить, чего хочет трехглазый. Может быть, он согласится отключить слингер?

– Вряд ли Мвысу вызвал его для переговоров.

– Все равно надо попробовать.

– У нас нет времени.

– И все же я попытаюсь! – Настя стремительно вылетела на середину зала, закрыв грудью Аэлиту и Лося, вынула из плечевой турели «универсал», бросила на пол. – Не стреляйте! Давайте договоримся!

– Не о чем нам договариваться! – прилетел из коридора голос Высокого. – Неужели вы еще не поняли?

Великан с тремя глазами оглянулся на люк, снова повернул голову к девушке. Фасетчатый глаз на его лбу на мгновение прозрел. Но только на мгновение. Казалось, нежданный гость колеблется.

– Что мы должны были понять? – крикнула Настя.

– Что это начало.

– Начало чего?

– Кажется, я догадался, – сквозь зубы процедил Жданов. – Он хочет сказать, что это начало новой Игры.

– Не может быть! – хмыкнул Белый. – Игры так не начинаются.

– А как они начинаются? Кто-то из Игроков там, в неведомых глубинах Древа, сделал первый ход. Просто наш приятель Нгоро Мвысу, униформер, оказался самым подходящим реализатором этого хода. Потенциальный предатель, самолюбивый и амбициозный, готовый ради достижения цели смести все и всех со своего пути. Он и мать родную не пожалеет. Чем не слуга Игрокам, действующим точно так же? Они ведь не пожалели этот инвариант со всеми его обитателями, включив слингер.

– Кстати, наше время истекло.

– Очевидно, Мвысу блефовал, у нас больше времени. Иначе он бы сюда не вернулся.

– Твои предложения?

– Девочка права, надо договариваться.

Гигант в это время принял решение, шагнул к Насте.

Мужчины напряглись, готовые отразить новую атаку.

Аэлита вдруг метнулась к Насте, стала рядом, с вызовом глянула на трехглазого, заговорила по-марсиански:

– Мы не боимся тебя, Хао! Уходи! Тума не нуждается в твоей вере! Мы верим в Сынов Неба! Они сильнее и могут любить!

Трехглазый эмиссар заказчика, вызванный Высоким, снова замер на мгновение, о чем-то размышляя, потом двинулся мимо женщин к играющему световыми панно «лотосу» вириала. Навис над ним, погрузил в «пламя» обе руки.

– Что он делает?! – очнулся Белый. – Включает? Или, наоборот, хочет выключить?! Может, ударим по нему из всех стволов?!

– Нет смысла, – мрачно ответил Жданов. – Нам его не остановить.

– А если разнести на хрен вириал управления?!

– Ты уверен, что это остановит инициацию? Вдруг это, наоборот, спровоцирует процесс?

– Черт! Что же делать?

Из коридора донесся ликующий смех Нгоро Мвысу:

– Вы проиграли, старички! Предлагаю убраться отсюда подобру-поздорову. Если мой патрон разозлится, вас будут собирать по всему местному космосу. И вообще я бы советовал вам никогда не… – Высокий вдруг замолчал. Затем раздался его сдавленный вопль.

Послышались тяжелые, сотрясающие пол шаги.

Показалась спина пятившегося Высокого, а за ним в зал вошел еще один сверкающий чешуей гигант, такой же трехглазый, что и первый. Только у этого третий глаз на лбу не был покрыт граненой пленкой, делающей его стрекозиным и слепым, а светился изнутри как янтарь, был живым. Не глядя на застывших людей, он прошествовал мимо обнявшихся Насти и Аэлиты, мимо согнувшегося Лося, мимо готовых к бою мужчин, подошел к оглянувшемуся собрату, вперил в него горящий взгляд всех трех глаз.

– Кто это?! – прошептала Настя.

Словно в ответ на ее вопрос в зале появилось еще несколько фигур в бликующих, как ртуть, скафандрах. Одна из них свернула шлем.

– Отец! – воскликнул Тарас.

– Ивор… – пробормотал Павел Жданов, тоже свернул шлем, шагнул к сыну. – Наконец-то. Я уж думал, вы опоздаете. Кого это вы привели?

– Судью, разумеется, – ответил сын Павла и отец Тараса, мельком глянув на двух гигантов. – Пусть забирает свой «свисток».

– А первый тогда кто?

– А первый – такой же отщепенец в своем роду, как и Нгоро Мвысу среди нас. Игрок, заинтересованный в усекновении некоторых Ветвей, купил его, он купил Мвысу… в общем, стандартный расклад.

Ивор Жданов подошел к смущенному Тарасу, похлопал его по плечу.

– Все в порядке? Ты нашел, что искал?

Тарас оглянулся на Настю, покраснел.

Ивор улыбнулся.

– Что ж, ради этого стоило читать «Аэлиту» и лететь за тридевять земель. Учти на будущее, сынок: всегда выигрывает только тот, кто любит. Это главное правило Игры под названием Жизнь. Мстислав Сергеевич Лось тоже это понял недавно. Не так ли?

Благостно взиравший на него Лось кивнул, обнимая Аэлиту.

Гиганты в центре зала перестали гипнотизировать друг друга взглядами. Первый выдернул руки из вскипевшего вспышками света «лотоса», зашагал из зала, не взглянув на Высокого. Исчез в коридоре. Второй движением ладони погасил свечение системы управления и повернулся к людям.

Из недр слингера донесся затихающий гул.

Посох бога Хао уже не угрожал взорваться и уничтожить вселенную Лося и Аэлиты.

И они жили вместе долго и счастливо…

Так хочется верить в это!

Июнь 2003 г.

Москва – Гряды

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Я мечтал продолжить историю Аэлиты больше пятнадцати лет. Не знаю, что сподвигло меня на это. Ведь история любви землянина и марсианки проста и незатейлива, как и все романтические истории подобного рода. И тем не менее меня она когда-то тронула за душу неуловимым ароматом тайны и удивительно чистым и бережным отношением к любви столь разных – по возрасту, воспитанию и опыту – людей. Так хотелось, чтобы Лось и Аэлита встретились еще раз и уже никогда не разлучались. И вот я написал продолжение. Не совсем, если признаться, прямое продолжение, так как я не видел удовлетворения в нагромождении приключений ради самих приключений и в стандартном воссоединении двух любящих сердец. Мне этого было мало. Так появилось на свет «квантовое ответвление» от моей глобальной идеи Древа Времен, описанной в романах «Бич времен», «Схрон» и «Палач времен». Что из этого получилось, судить вам. Но не судите строго. Может быть, я действительно последний романтик фантастики, доживший до прагматичного и компьютеризированного, жестоко технологичного двадцать первого века. Сын Земли и одновременно брат по духу Сына Неба – Мстислава Сергеевича Лося…

Примечания

1

РИВК – Российский институт внеземных коммуникаций. Квистория – квантовая история, наука, изучающая историю отдельных Ветвей Древа Времен.

2

Динго – от слов «динамическая голография», аппарат голографического копирования любого объекта.

3

Гео – всемирная денежная единица.

4

Шпуг – режим двойного ускорения.

5

«Антизеркало» – особое поле, поглощающее все виды радиации, используется для создания режима «инкогнито».

6

Мариано Асуэла, мексиканский писатель.

7

Н.Заболоцкий.

8

Хуан де Тассис Перальта, граф де Вильямедиона, исп. поэт, 1582—1633 гг.

Content

Василий Головачев
Магацитлы

ДУША ЗОВЕТ

ИНАЯ ВЕТВЬ

ПЕРЕД СТАРТОМ

БРОСОК В КОСМОС

ПОИСК

ДОЛЕТЕЛИ, МЛЯ

ВЫХОД ИЗ ЯЙЦА

ОТМИРАЮЩАЯ ВЕТОЧКА

ЗРК

ЛИЗИАЗИРА

СВЯЩЕННЫЙ ПОРОГ

ТРАНСГРЕСС

ШАХТА

ЛАБИРИНТ ЦАРИЦЫ МАГР

ЗДЕСЬ КТО-ТО ЕСТЬ

ТРАНСГРЕСС

ЗЕМЛЯ-прим – МАРС-прим

БУНТ

ВСТРЕЧА

ОДИН

НУ, И ГДЕ ЭТИ СОРВАНЦЫ?

ПО СЛЕДУ

ПОСОХ БОГА ХАО

ВНУТРИ

ЦЕНТРАЛЬ

БОЖЬЯ РАНА

ТРЕВОГА

ПОЧЕМУ ВЫ ТАКИЕ РАЗНЫЕ?

ПОСОХ БОГА ХАО

СЫН НЕБА

ВЫСОКИЙ

ПЛОХОЙ ШОХО

ВНУКИ И ДЕДЫ

ГОЛОС ЛЮБВИ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Примечания