Алекс Орлов

Сила главного калибра

1

Когда-то Джиму казалось, что хуже джунглей Междуречья на материке Тортуга, планета Ниланд, и быть ничего не может: змеи, пауки, сороконожки и расплавляющие волю духота и сырость, а еще эти изматывающие длинные дождливые сезоны, когда солдаты на базе начинали чувствовать себя лягушками. Эх, но что бы он сейчас не отдал, чтобы отдохнуть на базе, побродить вдоль болот, непринужденно сбивая с веток шипохвостов, подразнить на реке зурабов – шестиметровых бескомпромиссных хищников.

Как там говорят: что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Маршрутизатор на запястье коротко пискнул – можно было идти. Джим сбросил с головы капюшон светоотражающего плаща и, закинув на плечо неподъемную КПТ, побежал по осыпающемуся склону дюны.

Паралакс жарил нещадно, его синеватые лучи словно вознамерились размазать Джима по красноватому песку. Хотелось упасть и закутаться в плащ: хоть какое-то облегчение в этом пекле. Джим избегал смотреть на термометр. Что толку? Ну узнаешь, что воздух раскален до семидесяти восьми градусов по Цельсию, так от этого же только хуже станет!

Джим поправил сползавший респиратор, от которого нестерпимо несло дезинфектором.

Снова запел зуммер, на этот раз протяжно, – это означало, что осталось только тридцать секунд на то, чтобы лечь на песок и, завернувшись в светоотражающий плащ, затаиться в ожидании следующего «окна». Где-то высоко на орбитах планеты плыли спутники, и их было достаточно, чтобы испортить Джиму жизнь. Они просеивали каждый камушек в этой пустыне, но иногда всего на пару минут теряли его квадрат из виду, и тогда заложенная в маршрутизаторе программа давала команду: беги!

Закутавшись в плащ, Джим начал себя успокаивать: этого пекла нет, оно только кажется. В инструкции по эксплуатации плаща было написано, что он поможет и при двух сотнях градусов. Главное – не паниковать и успокоиться, тогда станет прохладнее. Но – не становилось.

Пот уже заливал глаза, не успевая впитываться в накладки респиратора, в ботинках хлюпало. Помня рекомендации Инструктора, Джим стал налаживать дыхание. Это отвлекало его, и, кажется, плащ начал справляться. Или он сам успокоился?

На КПТ лежать было неудобно, но с этим ничего поделать было нельзя, оружие требовалось закрывать, не то раскалится так, что потом и не схватишься. Можно, конечно, стрелять в перчатках, но пострадает точность.

Джим вздохнул: как все надоело! Под плащом было светло, он пропускал достаточно света, чтобы разглядеть показания маршрутизатора, не пользуясь подсветкой. До следующего «окна» оставалось минут десять. Дышать и еще раз дышать. Кажется, начали действовать поглотители воды, в ботинках стало суше, и нитробелье перестало липнуть к спине.

Неожиданно на светлом фоне плаща появилась тень. Джим замер. Человека он бы услышал. Так и есть – проволочник! Слепая, живущая в толще песков змея. От ее яда у Джима был антидот, но проволочник мог не только ужалить, но и полоснуть острым как бритва хвостом.

«Ну уходи же, скотина, уходи!» – мысленно приказывал Джим. До появления «окна» оставалось совсем мало, а объект был уже где-то рядом, две-три дюны – и на позицию.

Тень змеи качнулась раз, другой, Джим почувствовал, как скрипит песок, – проволочник ввинчивался в его толщу, чтобы дождаться ночи.

Стало тихо и даже как-то уютно под защищавшим от нестерпимого жара волшебным плащом. Спецобмундирование и нитробелье тоже работали хорошо, правда, только теперь – во время движения они не спасали. Немного «фонили» перчатки, пропуская исходящее от раскаленного песка тепло. Но терпеть было можно.

Пискнул маршрутизатор: давай! Джим разом сбросил плащ, подхватил КПТ и помчался вниз по склону дюны к следующей вершине. Жара снова начала брать свое, сердце гулко билось, а под одежду будто залили горячего сиропа – давно знакомое ощущение. Пропитанное химикатами нитробелье связывало воду, правда, эффект от его работы наступал лишь через несколько минут после очередного привала.

Маска респиратора стала сползать, в лицо пахнуло как из кузнечного горна. Заплывающий потом и изнемогший, Джим на одной только силе воли взобрался на вершину и услышал длинный зуммер: квадрат снова попадал под объективы спутника.

Джим плюхнулся на песок, даже не успев осмотреться. Где-то неподалеку должен быть объект. О том, что он опять мог заплутать и потерять ориентацию, думать не хотелось. Джим посмотрел на экран маршрутизатора. До «окна» оставалось совсем немного, нужно лишь закрыть глаза, постараться успокоиться и не думать о том, сколько еще рывков до цели.

И снова сигнал. Джим сбросил с лица капюшон, подхватил КПТ и тут же снова упал на горячий песок – впереди, метрах в четырехстах, в туманной дымке подрагивал силуэт объекта.

Сразу забыв про жару, Джим сдернул с пояса бинокль, не глядя снял с окуляров накладки и поднес прибор к глазам.

Так и есть – бункер, охранный периметр из спутанной «колючки» и цели – пока он видел только две, зато какие! Это были С-рейдеры с искусственным интеллектом. Года три назад с них смахивали каждую пылинку, а теперь перевели в расходный материал. Джим стал внимательно осматриваться – обидно наскочить на патруль, когда результат почти в кармане. Но сколько он ни щелкал регулировками разрешений и спектров бинокля, никаких возмущений в тепловой среде пустыни не обнаружил.

«Отлично», – выдохнул Джим, поднял с песка КПТ, открыл прицел и сдвинул по планке немного на себя – так было удобнее. Теперь объект выглядел куда четче. Выполнение задания подразумевало уничтожение всех целей на объекте, но сколько их здесь было, Джим пока не знал. Два С-рейдера степенно расхаживали по бетонным дорожкам, посылая во все стороны яркие блики от своих бронированных панцирей. Эта броня была еще одной проблемой: чтобы пробить ее, пуля из КПТ должна была хорошо «зацепиться», никакие касания здесь не сработают.

Хорошо бы уложить все цели с одной позиции, ведь неизвестно, какой в них заложен алгоритм в случае несмертельного повреждения. Возможно, они где-то укроются или, наоборот, атакуют.

Джим перевел контроллер в положение «подготовка». Защищавшие от песка ствольные шторки разошлись, электрический механизм мягко подал патрон, одновременно в компенсаторную камеру был подан заряд компенсатора, во время выстрела принимавший на себя всю чудовищную отдачу КПТ.

Неожиданно в поле зрения Джима попали еще два С-рейдера. Теперь целей было четыре.

Джим скосил глаза на запястье – до закрытия «окна» две минуты, следовало спешить. Он вернулся к окуляру и навел перекрестье на ближайшего к бетонной постройке С-рейдера, чтобы тот не успел юркнуть под защиту бункера. Зажал ладонь между колен, стащил перчатку и осторожно взялся за раскаленную рукоять. Она была с накладками из термостатического пластика, но это не очень помогало.

Задержав дыхание, Джим выстрелил. Было видно, как полыхнуло пламя и от корпуса С-рейдера отлетело несколько больших осколков. Джим между тем уже наводил перекрестье на следующего. Еще один выстрел, и снова полетели осколки. В нос ударил едкий запах сгоревших компенсаторных зарядов, он проникал даже сквозь фильтры респиратора.

Третий робот бросился к бункеру, Джим задал опережение и поразил цель точным выстрелом, развалив ее надвое.

Четвертый не доставил трудностей – он побежал вдоль линии огня и разлетелся вдребезги.

Джим уже собрался перевести дух, как вдруг из-за бетонного колпака выскочили пятый и шестой. Они помчались по песку, совершенно точно определив место снайпера, к тому же время «окна» уже заканчивалось!

С-рейдеры старательно выписывали зигзаги, вздымая фонтаны красноватого песка, но тщетно – ближайшего Джим сбил образцово. Изувеченный робот потерял равновесие и зарылся в песок, Джим проворно поймал в прицел следующего и нажал на спусковой крючок…

Очнулся он секунд через тридцать. Под жаркими лучами Паралакса лоб успел обгореть, во рту появился привкус крови, а правую руку и плечо Джим не чувствовал.

«Я ранен?» Джим попытался подняться и тут же зашелся кашлем, крови во рту стало еще больше, потом он услышал приближающийся воющий звук.

«Ах да, вспомнил…»

Наконец все стало на свои места. Это был звук скутера, основного транспортного средства Инструктора для разъездов по пескам. Джим прикрыл левой рукой лоб и страдальчески сморщился; он чувствовал себя обманутым. Почему ему подбросили шесть целей? Впрочем, он знал почему: работая с ним и Тони, Инструктор специально действовал вразрез с логикой, он ждал от них нестандартных решений.

Звук мотора раздавался совсем рядом – вездеход уже карабкался на дюну, вот показалась его рулевая лыжа, она прочертила на красном песке борозду, и мотор заглох.

В своем потертом, заплатанном комбинезоне Инструктор сошел на песок, подошел к Джиму и, подняв на лоб массивные защитные очки, спросил:

– Сам встать сможешь?

Джим тяжело перевалился на живот и, упершись левой рукой в песок, таки сумел подняться. Ему хотелось сдержать кашель и не показывать свою слабость, но не получилось.

Прокашлявшись, Джим подобрал КПТ с пустым магазином компенсаторов. Стрелковых оставалось еще четыре, а вот компенсаторы были слишком велики и тяжелы, поэтому их в короб помещалось только пять. В запале, когда двое С-рейдеров помчались на него, Джим забыл, что может сделать только пять безопасных выстрелов, выстрелил лишний раз и получил контузию.

После винтовки пришлось поднять бинокль и вытащить из песка перчатку, что вызвало новый приступ кашля.

Инструктор стоял, как безмолвный упрек, и не собираясь помогать Джиму.

– Что, обижаешься на меня?

– Уже нет, – вздохнул Джим, проверяя подвижность правой руки.

– Понял, в чем ошибка?

– Да, шестого я мог взять гранатой.

– Правильно, гранатой, – согласился Инструктор и сел за руль вездехода. Джим устроился сзади.

– И что теперь? – спросил он, ожидая низшей оценки.

Завелся двигатель, Инструктор опустил на глаза очки и через плечо крикнул:

– Нормально, курсант! Все цели уничтожены – это главное, а то, что ты обнаружил себя и не вернулся с задания, – что ж, такое тоже бывает.

2

В лагерь приехали через полчаса скачек по раскаленным дюнам. Инструктор любил быструю езду – это была его единственная отдушина, в остальное время он был размерен, спокоен и внимателен, не упуская ни одной ошибки курсантов, ни единой мелочи.

Скутер вкатился под имитировавшую огромный коричневый валун полую бетонную конструкцию. В пустыне такие валуны попадались часто, оттого и были выбраны в качестве маскировочной формы.

Инструктор заглушил мотор и поднял кожух. Из-под него пахнуло таким жаром, что Джим ощутил его даже через теплоизоляцию спецобмундирования. Впрочем, чему удивляться? В этом пекле поверхность двигателей разогревалась до полутысячи градусов по Цельсию.

Сетчатая кабина лифта доставила Джима с Инструктором на тридцать метров под землю. Здесь царила вечная прохлада, и Джим снял наконец надоевшие респиратор и шлем. Сразу захотелось спать, а КПТ показалась необыкновенно тяжелой.

Под внимательным взглядом двух часовых курсант и Инструктор расстались – у каждого были свои обязанности и планы. Джим отнес оружие в арсенальную, обходясь одной рукой, кое-как переоделся в серую робу и отправился в медицинский бокс – залитую мертвенно-белым светом камеру, где пахло лекарствами и резиной. Сидевший за столиком док Либерман перебирал какие-то бумаги. Завидев на пороге Джима, он закрыл их и быстро убрал в сейф. Помимо лечения персонала лагеря, у Либермана были и другие обязанности – здесь многие совмещали должности.

– Что у тебя? – спросил он.

– Из КПТ выстрелил без компенсатора.

Джим ожидал, что Либерман будет смеяться над непутевым курсантом, но того чужие переживания не заботили.

– Раздевайся.

Джим снял робу, Либерман подошел ближе, бесцеремонно ткнул пальцем в огромный, расплывшийся на половину грудной клетки синяк. Джим вскрикнул, невольно схватив доктора за руку.

– Чего хватаешься?

– Извините, док.

– Я просто проверил, цел ли плечевой сустав.

– А может, лучше на рентген?

– Я сам знаю, что лучше, а что хуже. Нет у тебя переломов, если бы были, ты бы не просто заорал, ты бы свалился от боли.

«Ну и методы», – проворчал про себя Джим.

– Военная методика, – пояснил Либерман, доставая из стеклянного шкафчика патентованные средства.

Надев резиновые перчатки, он выдавил на синяк изрядное количество обезболивающего геля и стал быстро, но осторожно размазывать его. Джим приготовился терпеть, но боли почти не было – Либерман жалел пациента. Вскоре гель начал действовать, прикосновения дока, даже более смелые, стали едва ощутимыми. Из огромной склянки Либерман добавил резко пахнущей, похожей на солидол мази и начал энергично ее втирать, Джиму стало жарко.

– Хорошо, уже начало разогреваться, – заметил Либерман и, достав из шкафчика баллончик с медицинской пеной, щедро залил ею всю обработанную мазью поверхность. Пена тут же высыхала, превращаясь в некое подобие ваты.

Осмотрев свою работу, Либерман остался ею доволен. Снял перчатки, он бросил их в урну и сказал:

– Одевайся, компресс готов, снимешь завтра утром.

– Думаете, к утру все пройдет?

– Я не думаю, солдат, я знаю. Можешь идти.

– Спасибо, док.

3

В жилой комнате Джим застал Тони. Тот лежал на кровати, читая при свете настольного светильника какую-то потрепанную книжку.

– Ну как? – спросил он.

– Надоело все, – бросил в ответ Джим и тяжело опустился на свою койку.

– Что, сорвал задание?

– Нет, задание вроде выполнил, но «не вернулся».

– Что значит «не вернулся»?

– Инструктор сказал – цели ты уничтожил, но с задания не вернулся. Сказал, что такое на войне случается.

– Что-то больно много слов для Инструктора.

– Да это я от себя добавил.

– Что у тебя под курткой?

– Компресс.

– Зачем?

– Шестой выстрел сделал.

– Понятно. – Тони знал, что количество выстрелов ограничивалось магазином громоздких компенсирующих зарядов. – А чего ты так? Забылся, что ли?

– Да. – Джим вздохнул. – Сначала четырех убрал, а потом эти как выскочат, и на меня. Сгоряча шестой раз и пальнул.

– У тебя и лоб обгорел.

– Знаю. А у тебя сколько было?

– У меня – пять. Водички хочешь?

Тони поднялся, открыл холодильник и нацедил Джиму охлажденной витаминизированной воды. Ее здесь добывали, осаживая из воздуха конденсат, оттого она имела какой-то странный привкус. Впрочем, к этому давно привыкли.

Тони подал напарнику стакан, тот взял его левой рукой и выпил воду залпом. Потом посидел с задумчивым видом и вдруг спросил:

– Сколько мы тут?

– Уже шестой месяц пошел.

– И сколько ты еще согласен ждать?

– А что ты предлагаешь – попросить вернуть нас на Ниланд?

– Думаешь, это невозможно?

Тони криво усмехнулся:

– Джим, мы уже так глубоко влезли во всю эту секретную систему, что стоит нам поставить вопрос ребром – от нас просто избавятся.

– Я знаю. – Джим посмотрел пустой стакан на свет.

– А почему тогда спрашиваешь?

– Злюсь на себя, что получил контузию. Мог ведь гранатой подорвать шестого рейдера.

– Наплюй, в следующий раз подорвешь гранатой.

– Надоела мне эта пустыня, я наши ядовитые джунгли вспоминаю как детскую песочницу.

– И даже змей-малиновок?

– Представь себе.

– А мне сегодня ночью девчонки из Антвердена снились.

– Девчонки… – Джим вздохнул. – Я тут сны совсем перестал видеть, падаю и засыпаю. Под землей не разберешь даже, что там наверху – утро, ночь, день? Приедет полковник, потребую от него хоть какого-то ответа, пусть скажет хотя бы приблизительно, когда нас отправят на задание…

Тони кивнул. Иногда ему тоже хотелось податься куда угодно, хоть на планету Лизаро, на передовую – теперь они с Джимом знали, что в этом отдаленном мире при полной поддержке отдела «Р» сопротивлялись противнику регулярные войска адмирала Лесгафта. Они, конечно, были обречены, но, теряя солдат и оставляя позиции, войска набирали ценнейший опыт, который позже использовался для разработки все более совершенных приспособлений и машин, способных противостоять солдатам противника.

С-рейдеры, используемые теперь в качестве мишеней, были одной из ступеней развития оборонных систем нового поколения. Эти ступени следовали одна за другой; разрозненный, обманутый и проданный мир людей сопротивлялся поглощению из последних сил.

Как-то раз Инструктор показал им с Джимом полуминутный ролик, заснятый на Лизаро автоматическим разведчиком. Основную часть времени камера фиксировала сидевших в засаде роботов нового поколения, произведенных техническими подразделениями отдела «Р». Поначалу казалось, что их всего три, но позже, после покадрового изучения записи, Джим и Тони насчитали двенадцать боевых машин.

Засада была выставлена после того, как были засечены две вражеские боевые единицы – усовершенствованные найттачеры, с которыми Джиму и Тони приходилось сталкиваться на Ниланде.

Бой длился всего пару секунд, после первого же выстрела вражеские суперсолдаты с поразительной быстротой определили местоположение противника и расстреляли всех роботов из кинетических пушек. На этом запись обрывалась – последним погиб автоматический разведчик, успевший передать запись на приемную станцию.

– Видите, с кем приходится иметь дело, – сказал тогда Инструктор. – Чтобы сопротивляться такому врагу, вам еще работать и работать.

– Человек не может достичь такой формы, сэр, – заметил тогда Тони.

– Но на Ниланде ты стрелял в них интуитивно…

– Один выстрел сделать можно, но если мишеней больше – шансов никаких.

– Ладно, забудем пока об этом. Если вы хорошо освоите КПТ, это будет хороший вклад в общее дело.

После того ролика у Тони долго не проходило ощущение собственной беспомощности – что он может против такой скорости и мощи?

Первые пару месяцев они с Джимом осваивали только крупнокалиберные винтовки, оружие тяжелое и громоздкое, ведь первоначально была поставлена задача поражать цель с полутора километров. Позже появились КПТ с двумя магазинами. Инструктор намекнул, что новое оружие «срисовано» с кинетических пушек противника, и Тони этому верил, уж больно хитрой системой казалась КПТ. Ее основной патрон со сгораемой гильзой выталкивал восемнадцатимиллиметровую пулю, но к цели она прилетала уже девятимиллиметровой, потеряв основную массу от трения о воздух – начальная скорость пули превышала десять тысяч метров в секунду. Отсюда и страшная отдача, зато, если выстрел был точен, не помогали никакие армированные решетки и графитные волокна. Мишень разносило в клочья.

Тони тряхнул головой, отбрасывая нелегкие мысли.

– А помнишь, как мы от воздушного планктона кашляли? – спросил он.

– Почему ты вспомнил?

– Не знаю.

Тони намеренно выводил друга из уныния.

– Я вот что думаю – мы вот-вот должны отправиться на задание.

– С чего ты взял?

– А почему Инструктор взялся нас захватам обучать? Раньше такого уговора не было. Опять же физо и стрелковая подготовка, последние три недели она нам все ребра поотбивала.

– Думаешь, это он так черту подводит? – попался на удочку Джим.

– А что же еще?

– Ладно, будем ждать полковника, может, действительно скоро выберемся с этой сковородки.

4

На два яруса ниже жилой зоны лагеря находился технологический этаж, где располагались системы кондиционирования и фильтрации воздуха, а также водовыделительные колонны, питавшие драгоценной водой весь комплекс. В отдельном помещении этажа стояло оборудование связи, за этим ответственным постом был закреплен целый штат сотрудников.

Если один из них, например техник, собирался в туалет, он предупреждал об этом своих коллег, дежурного инженера-связиста или сотрудника безопасности и был готов сорваться с унитаза по первому их зову – обстановка оставалась тревожной и случиться могло всякое. Разведывательные структуры противника продолжали охоту за отделом «Р», они методично просеивали эфир, подключались к спутникам, проводили анализ и в конце концов обнаруживали очередную базу или опорный пункт, после чего следовала зачистка. Пока им попадались только «хвосты» – второстепенные объекты управления. Головное командование отдела «Р» оставалось вне досягаемости.

Очередная смена по обыкновению тянулась медленно. Одни и те же лица, действия, фразы.

– Помню, на Фланзере мне попалась грандиозная баба… – врал связист. – Сиськи – во!

– Не показывай на себе, – серьезно заметил техник и, дотронувшись до живота, поморщился – ему с утра нездоровилось.

– А почему на себе не показывать? – осторожно спросил связист, опуская руки.

– А то такие же вырастут! – сказал Бадлинк из службы безопасности.

– Ну уж прям и вырастут… – Связист сделал вид, что заинтересовался появившимися на экране координатами очередного спутника. В этом не было никакой необходимости, спутники связывались с серверами в автоматическом режиме – перегоняли информацию и уходили по орбите на новый круг.

– В прошлый раз ты рассказывал про бабу со Шлезвига, – вспомнил техник. Брюхо не отпускало, он злился и старался подколоть связиста.

– Что, у меня не может быть двух баб?

Техник ничего не ответил. Он с тоской посмотрел на обитые дешевым пластиком стены, на череду бессмысленно мигающих сигнальных лампочек на панелях и решительно поднялся.

– Я в сортир, что-то сожрал сегодня неуставное…

– Ну давай, десять минут у тебя есть, – с мстительной улыбкой сказал связист и покосился в сторону сотрудника безопасности. Тот понимающе подмигнул.

Техник ушел, и стало еще скучнее. Связист глотнул из бутылки теплой воды, его передернуло.

– Что, тоже съел неуставное? – спросил Бадлинк.

– Эти добавки от всех болезней… Неужели нельзя придумать что-то без этого мерзкого вкуса? Меня от него уже просто тошнит.

– Тебе повезло, у меня в холодильнике две банки «Вебберса».

– Да? А я свое пиво уже выпил.

– Мне больше черное нравится, светлое я как-то не очень. – Бадлинк пренебрежительно махнул рукой.

– Так, может, нам это… после смены макнуть?

– После смены будет ночь – пить перед сном нет никакого смысла.

– Но… сейчас-то мы на посту. Ты ведь не пойдешь к себе на этаж?

– Я-то не пойду, но ты, если хочешь, можешь смотаться.

– Ну конечно, – с готовностью согласился связист. Его ответственность не шла ни в какое сравнение с той, что лежала на Бадлинке. Они с техником были всего лишь спецы, а этот – настоящий секьюрити со стальными яйцами.

– Значит, прикроешь?

– Не вопрос, держи! – Не поднимаясь со служебного кресла, Бадлинк бросил связисту магнитный ключ. Тот ловко его поймал и выскользнул в коридор.

Бадлинк какое-то время слушал, как удаляются торопливые шаги связиста. Потом встал, сладко потянулся и, подойдя к главному терминалу, глянул на экран – расположенная слева гистограмма отражала начало передачи данных со спутника и одновременное их кодирование. Пока они совпадают, сторонний, случайно перехвативший их приемник не обнаружит ничего особенного – обычный отчет тупого робота о том, что он нафотографировал и где обнаружил какую погоду. Такие аппараты вращались вокруг планет десятками тысяч.

Бросив быстрый взгляд на дверь, Бадлинк извлек из кармана тонкую смарт-карту и вставил ее в приемник. Установленная на карте программа запустилась, пальцы сотрудника безопасности забегали по клавишам. Программа помогла ему быстро проникнуть в отладочный раздел и ввести небольшую погрешность, чтобы начальная фаза кодирования сигнала со спутника начиналась с запозданием в полтора градуса.

Закрыв настройки, Бадлинк вынул и спрятал в карман смарт-карту, прислушался, не идет ли кто, и, введя пароль связиста, открыл следующий контрольный раздел.

Здесь фиксировались все проникновения в систему отладки, а также характеристики и номера внешних источников информации. Бадлинк открыл один из файлов и нашел подробное описание своих действий и все данные смарт-карты, прочитанной приемным устройством терминала. Полностью скрыть проникновение Бадлинк не мог, поэтому он лишь поправил время этого события так, чтобы подозрение в случае, если все откроется, пало на предыдущую смену. Затем он исправил номер смарт-карты и благополучно закрыл контрольный раздел.

В коридоре послышались чьи-то шаги.

Бадлинк быстро вернулся в свое кресло и напустил на лицо скучающее выражение.

Дверь открылась, и появился техник. Выглядел он куда веселее, его дела явно пошли на поправку.

– Ну все, изошел ядом, – сказал он и тут заметил отсутствие одного из смены. – А где этот бабский угодник?

– За пивом помчался.

– За пивом? – не поверил техник.

В этот момент снова послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге показался счастливый связист. С заговорщицким видом он достал из каждого кармана по полулитровой банке холодного пива.

– Это все вам двоим, – сказал Бадлинк.

– Да я вроде как… животом маюсь, – попытался отказаться техник, но искушение было слишком сильно.

– Ладно, если что – сортир рядом.

– Вот именно, – согласился с ним связист, возвращаясь на рабочее место и на ходу открывая банку.

Сделав большой глоток, он закрыл от удовольствия глаза и сказал:

– Сейчас встретил двух эксов, по-моему, они какие-то смурные.

– Каких это еще эксов? – спросил техник, осторожно потягивая пиво и прислушиваясь к ощущениям в животе. – У нас в этой дыре эксов никогда не готовили. Что их, на кротов, что ли, натравливать будут?

– Почему это на кротов? – спросил Бадлинк, всем своим видом показывая, что болтовня связиста его просто забавляет и не более.

– Да потому, что мы зарылись под землю, над нами тридцать метров грунта, каких эксов можно выучить в таких условиях?

– А я тебе говорю – они эксы. Я таких сразу определяю, у них глаза как измеритель дистанции и лица обгоревшие, стало быть, наверху поджарились.

– Постой, ты не этих ли из тупика имеешь в виду? – лениво полюбопытствовал Бадлинк.

– Да, из тупика.

– Но ведь они же совсем мальчишки, какие из них эксы?

– А чем возраст помеха? И потом, я на них кодировку с сопроводиловкой передавал, форма документа – стандартная армейская, значит, перевели из какого-то гарнизона.

«А вот это интересно, – подумал Бадлинк. – Я-то думал, у нас перевалочная база, а тут эксов готовят».

Кто мог готовить специалистов, Бадлинк догадывался. Молчаливый, невзрачный на вид мужчина около сорока лет. При ходьбе он чуть подтягивал левую ногу, видимо, последствие ранения, при встрече в коридоре отводил взгляд. Кто он и чем занимался, узнать было нелегко, не всегда так удачно складывалось, что кто-то сообщал незначительную, но важную деталь, как этот болтун-связист сегодня. И всего-то за банку пива. Самому выуживать что-то из сотрудников базы было опасно, здесь все друг друга перепроверяли, и любопытные просто исчезали. Даже у Бадлинка с его допуском сотрудника службы безопасности реальных возможностей для сбора информации было не так много.

Он снова вспомнил лицо неприметного незнакомца. Кажется, тот ходит в сержантской полевой форме… Сейчас профессиональная память Бадлинка подбрасывала ему некоторые детали. Да, точно, пехотная форма, следы от шевронов и нашивок. А глаза – глаза у незнакомца были нехорошие, потому он их и прятал. В том смысле, что хорошему этот парень эксов не научит. И если действительно эти мальчишки эксы, то куда их готовят, таская по здешнему пеклу?

Хорошо бы их подставить или даже убрать.

Бадлинк вздохнул: это соображение было и вовсе из области сказок. В подземном комплексе не то что тело человека, крысу спрятать было негде. Это было одним из условий безопасности отдела «Р», а они знали, что делали.

5

Инструктор ударил не сильно, как это умел делать только он, Тони отскочил, надеясь, что ему показалось, – но нет, не показалось. Ребра с правой стороны стали неметь, боль распространялась все шире, пока перед глазами не поплыли черные круги.

– Как… как вы это делаете? – проскрипел он, пытаясь наладить дыхание.

– Я же говорил тебе – пальцы должны быть жесткими. – Выцветшие глаза Инструктора смотрели на Тони как-то безразлично.

– Но я тоже делаю их жесткими.

– Ты все время думаешь о том, чтобы они были жесткими, а это неправильно. Они должны становиться жесткими, когда надо.

Сидя на скамье в сторонке, Джим улыбался. В прошлый раз Тони не поверил, что Инструктор бьет не сильно, но больно, – сегодня почувствовал на себе.

– Отдохни, – сказал Инструктор и повернулся к Джиму: – Иди, нож поработаем.

– Так я после вчерашнего еще не отошел, сэр, недавно только пену снял, в смысле – компресс.

– Иди, мы аккуратно поработаем. Это даже хорошо, что ты не в форме: научишься обороняться раненым – здоровым и подавно отобьешься.

Делать было нечего, Джим поднялся и поплелся на смену Тони. Тот с облегчением опустился на скамью и стал растирать ушибленное место – так быстрее проходила боль, а синяков болезненные удары Инструктора не оставляли.

Вся аккуратность Инструктора по отношению к раненому курсанту заключалась лишь в том, что он действовал одной рукой – левой, чтобы выравнять условия. Джиму сразу вспомнился капитан Васнецов, приезжавший на базу в джунгли, чтобы учить разведчиков рукопашному бою. Тот тестировал всех, даже легкораненых, вроде ветерана Шульца, и так же, как они, вешал на перевязь руку.

Джим старался вовсю, припоминая все то, чему когда-то учился и у Васнецова, и у Инструктора. Пару раз он даже контратаковал, но закончилось все, как с Тони, – удар пальцами, сначала как легкий ожог, а потом разливающаяся, сковывающая движения боль.

Джим сел прямо на пол, до скамьи не дошел.

– Сэр, а есть какое-то противоядие от этого удара? – спросил уже пришедший в себя Тони.

– Конечно, есть, – ответил Инструктор после короткой паузы.

– Ну и какое же?

Джим тоже перестал морщиться и весь превратился в слух.

– Если уж ты пропустил удар, единственная возможность избавиться от его последствий – представить, что его не было.

– Как… как это не было? Как представить? – запальчиво спросил Джим. Ему показалось, что Инструктор над ними смеется.

– Прокрути в голове произошедшие события и выбрось момент удара; если тебе это удастся, боль исчезнет.

Джим и Тони переглянулись, слишком уж чудно это звучало, хотя, с другой стороны, они уже привыкли к тому, что Инструктор всегда оказывался прав.

– Ну ладно, на сегодня это все. Можете отдыхать, на полосу препятствий Симмонсу еще рано. Не забудьте уходя выключить освещение.

Инструктор ушел, и напарники остались в спортзале одни. Джим тоскливо оглядел серые некрашеные стены. Во всем, что не касалось жизнеобеспечения подземной базы, виделась экономия. Стены, полы и потолки не красили, полоса препятствий тоже была из бесцветного пластика. Именно здесь в теплоизолирующем обмундировании и с муляжами восьмикилограммовых КПТ Инструктор гонял своих курсантов перед тем, как выпустить их в пустыню – на зачеты. Вместо песка обрезки пористой резины, бегать в ней по колено было ничуть не проще, чем по дюнам. А чтобы смоделировать жару, поверх снаряжения надевалась поддевка для ледовой разведки, на два размера больше нужной. Она была невесомой, но создавала внутри такое пекло, что потом наверху жара уже не казалась такой уж страшной. Правда, Инструктору и этого казалось мало – он хотел было поставить в спортзале тепловую пушку. Хорошо хоть начальство базы ему отказало – не позволяли лимиты по электроэнергии, а то бы он, конечно, развернулся.

– Я думаю, скоро полковник приедет, – неожиданно заявил Тони.

– С чего ты взял? – Джим быстро поднялся.

– А если и не приедет, то случится что-нибудь еще…

– Ну ты сказал, – усмехнулся Джим. – Чего тут случиться-то может, в этой дыре?

– Не знаю, чувство у меня такое. Ладно, выключай свет, может, на обед еще успеем.

6

Почтовое судно «Арктур» пришвартовалось к перевалочному доку, лязгнули о борт магнитные захваты, многотонная махина еще слегка качнулась, заставив заскрипеть металл, и успокоилась. Рукава погрузочных шлюзов прилипли к бортам, зашипел воздух, и по очереди стали открываться ворота, откуда по пневмотранспортеру потекли контейнеры с почтовыми отправлениями.

Застрекотали приводы считывающих устройств, их коленчатые руки успевали повсюду. На контрольных экранах мелькали названия планет, материков, городов и улиц. В прозрачном «фонаре» почтового дока дежурный, позевывая, потягивал из пластикового стаканчика кофе. Его хорошо было видно из рубки командиру почтового судна, человеку с узким и очень бледным лицом. Он нервно постукивал пальцами по панели приборов.

Ничего особенного не происходило, обычная разгрузка, каких бывали десятки, но чем ближе судно подходило к месту проведения операции, тем Триксу становилось тревожнее, ему повсюду мерещились агенты отдела «Р».

В последнее время, видимо от отчаяния, они особенно активизировались и ликвидировали несколько судов прямо на магистральных линиях. Полиция, как всегда, была нерасторопна, и тайной организации приходилось самой заботиться о собственной безопасности.

Неожиданно погрузочный конвейер остановился – об этом сообщила загоревшаяся на пульте сигнальная панель с надписью «одностороннее отключение». Это означало, что сторона приема груза – почтовый терминал остановил разгрузку.

Трикс ударил скрюченным пальцем по рычагу экстренной связи:

– Эй, что это у вас случилось, а?

От волнения он забыл про модуляцию, и его голос прозвучал, словно смех испорченной игрушки-клоуна.

– Кто там? Повторите… – ответили ему.

Трикс поправился и повторил:

– Почему остановили разгрузку? У меня же график!

– Ничего страшного, контейнер перекосило. Я послал двух ребят, сейчас они его развернут.

Голос дежурного звучал вполне обыденно, Трикс видел, как тот покачивается в кресле, заложив руки за голову, но этот спектакль его не убедил. Вскочив с кресла, он вышиб ногой дверь и едва не улетел назад к панели, хорошо, успел ухватиться за поручень. Он забыл, что на стоянке гравитационные соленоиды работают на десять процентов.

– Ромул! Декстер!

Они отозвались сразу и вывалились в коридор из каюты, из-за слабой гравитации скользя по полу, как по льду.

– Что случилось, сэр? – спросил Декстер.

– Ребята, боевая тревога, у нас гости!

– Сколько?

– Предварительно – двое! Они в погрузочном транспортере, будьте внимательны! Действовать только по команде!

Ромул и Декстер влетели обратно в каюту, нырнули в растянутые на специальных рамках комбинезоны – одно движение, и шнур «усадил» одежду по фигуре. Теперь они могли сунуться даже в вакуум – ненадолго, но для короткого боя и теплозащиты, и воздуха в портативных обменщиках было достаточно.

– Быстрее! – подгонял их Трикс. – Я уже слышу, как они стучат где-то у борта – должно быть, мины ставят!

– Разберемся, сэр, – успокоился его Ромул и защелкнул шлем. Они с Декстером повернулись и пошли по коридору, громыхая по полу монтажными ботинками.

– Эх! – Трикс в отчаянии махнул рукой и поспешил назад в рубку. В трюме стояли несколько видеочипов, если бы чужаки попытались пролезть в него, Трикс мог бы их увидеть. Но пока экран был чист.

Впрочем, диверсанты могли пустить «змейку» – мину-ползунок, такую не сразу заметишь, даже если знать, где искать. Она могла спрятаться в любую щель, а потом рвануть так, что борт вывалится в космос. Однажды техник в команде коллеги Трикса совершенно случайно нашел в топливном фильтре такую вот свернувшуюся «змейку». Оказалось, ее подали через рукав на заправочном терминале. Спасло лишь то, что техник из-за болезни пропустил регламентные работы и решил наверстать график, занявшись кое-какими узлами прямо в рейсе.

Этот заправочный терминал внесли в «черный список», но никаких акций против него не проводили. Как показала практика войны с отделом «Р», правильнее было никак себя не проявлять.

– Сэр, мы их видим… – прозвучал в передатчике голос Ромула.

Трикс крутанулся в кресле и схватился за микрофон:

– Что они делают?

– Пытаются смять угол контейнера. Тот стал раком, и ни туда, ни сюда.

– Что такое «раком»?

– Ну… нараскоряку. Короче, у него нештатное положение.

– Ага, – буркнул Трикс, решив позже выяснить значение малознакомых слов. – А они не могли сделать это специально?

– Не похоже, чтобы специально, уж больно крепко сел этот контейнер…

Трикса это не успокоило. Он напряженно посматривал на «фонарь» перевалочного терминала, пытаясь по виду дежурного определить, кто он – обычный увалень или агент управления «Р», натасканный на коварных диверсиях.

Раздался скрежет, потом что-то ухнуло.

– Что там, Ромул?

– Поставили контейнер на место… убираются…

– Уф-ф. – Трикс перевел дух. – Посмотрите там после погрузки, чтобы на борт ничего…

– Сделаем, сэр.

Лампочка на панели управления погасла, конвейер заработал, и снова на контрольном экране стали сменять друг друга адреса почтовых отправлений. Это продолжалось еще четверть часа, затем застрекотало печатающее устройство, выдав длинную ленту цифровой бумаги. Там уже стояла подпись дежурного, Трикс взял световое перо и поставил рядом собственную.

– Свободны, «Арктур»! Счастливого пути! – сказал дежурный.

– И вам всего хорошего, – ответил Трикс. Ему не верилось, что все обошлось.

Отошли от шлюзов погрузочные рукава, бортовые перегородки начали вставать на место, их контрольные лампочки зажигались на панели одна за другой.

– Все в порядке, сэр. Они у нас ничего не оставили, – доложил по внутренней связи Ромул.

– Хорошо, возвращайтесь.

Магнитные захваты отключились, судно качнулось. Трикс запустил маршрутный график и огляделся. Рубка снова стала казаться ему уютным убежищем. Заработали двигатели, и «Арктур» начал разгоняться. Доставка почты была для него лишь прикрытием, теперь почтовик держал курс к планете Кикасо, чтобы найти на ее орбите спутник связи АС1213-498КЕ. Отклонение от заявленного маршрута было минимальным, чтобы можно было без труда объяснить факт нарушения ошибкой в навигации.

Через двенадцать часов Трикс надеялся начать выполнение задания.

7

В свою капитанскую каюту Трикс заходил редко, ему не требовалось особых условий, чтобы уснуть, он мог отключаться ненадолго в течение корабельных суток, в крайнем случае прилечь на небольшой топчан в рубке. Привычки же людей казались ему следствием плохого воспитания. Ромул и Декстер спали по восемь часов, а потом еще час раскачивались – умывались и подолгу сидели в туалете.

Правда, помимо этих явных недостатков, имелись у людей и плюсы – они были необыкновенно сильны, в особенности такие крупные экземпляры, как Ромул и Декстер. Почти все ремонтные работы на борту они могли вести, не прибегая к сервоусилителям, и поначалу, пока не привык, Трикс с изумлением наблюдал за их действиями. А еще он учился быть похожим на них, чтобы не выделяться. Копировал их интонации, коллекционировал неправильные словечки, честно пытался разобраться в кулинарных пристрастиях людей, но так ничего и не понял. Его собственная пищеварительная система перерабатывала практически все – от целлюлозы до урановой руды. Он испытывал чувство насыщения, но вкусовые тонкости были ему недоступны.

Еще он изучал походки людей, но, чтобы имитировать их, приходилось носить одежду с утяжелителями из графитового волокна, ведь по весу Трикс недотягивал и до трети массы того же Ромула.

К исходу расчетного времени прямо по курсу судна появился розово-серый Кикасо.

Трикс запустил программу поиска спутников планеты. Их каталог уже находился в базе данных, и теперь компьютер готовился сверять список с фактическим наличием.

Ромул и Декстер еще спали. Потом они пойдут умываться, посетят туалет, позавтракают… «Как же много времени нужно, чтобы запустить их в работу», – в который раз подумал Трикс.

– Подъем! – скомандовал он, представляя, как подпрыгивают его матросы – он намеренно ставил усилитель внутренней связи на полную мощность.

Спустя минуту по коридору затопали – люди начали свою длинную программу запуска в эксплуатацию. Казалось странным, что с такими неповоротливыми и медлительными существами приходится воевать целыми десятилетиями. На планете Лизаро они много лет противостояли адаптированным к здешним мирам системам. Будучи не в состоянии переиграть супервоинов в скорости, люди устраивали хитрые ловушки, рассчитывая возможную логику противника. И пусть это не часто им удавалось, но, случалось, ракетный удар или ураганный артобстрел настигал целые соединения генерала Тильзера прямо на марше. Тогда потери были ужасающими.

Двигатели работали на максимальной тяге, и Кикасо быстро приближался. Уже можно было видеть, что розоватым его делала атмосфера, материки же, угадывавшиеся в туманной дымке, выглядели рыжими и какими-то неухоженными из-за пыльных и песчаных штормов.

Появились Ромул и Декстер, они остановились у входа в рубку, ожидая распоряжений капитана.

– Скоро будем работать, у вас еще есть десять минут…

– Мы успеем, сэр! – пообещал Ромул, и они побежали на камбуз.

Радар начал захватывать первые спутники. Это было несложно, ведь они относились к категории открытых. Навигационные спутники быстро закончились, и компьютер уложил в архив данные о них. Радар перешел к спутникам связи, эти имели защиту от считывания информации, особенно крепко шифровались их управляющие сигналы. Впрочем, это Триксу пока и не требовалось, ему хватало того, что извлекал присоединившийся к радару сканер.

«АА1214-456РЕ… АВ1209-916РС…» – проносилось на контрольном экране. Трикс в напряжении ждал сигнала. А вдруг кто-то что-то напутал и нужного спутника здесь не окажется?

В какой-то момент ему показалось, что спутники связи закончились и радар принялся за метеорологические, но нет, раздался сигнал – и бег казавшихся бессмысленными путаных маркировок остановился на «АС1213-498КЕ».

– Есть! – обрадовался Трикс. – Ромул!

– Мы уже здесь, сэр, – отозвался тот.

– По местам, сейчас будем работать.

– Слушаюсь.

Они с Декстером прошли через рубку и заняли штурманские кресла. Трикс заметил, что люди все еще что-то жуют. Впрочем, эта их привычка его уже не раздражала, но чего ему стоило приучить их вытирать жирные руки о гигиенические салфетки, а не о комбинезоны!

– Главное, чтобы нас тут не замели, сэр.

– Мы успеем… Проверьте управление зондом.

– Уже проверяем, сэр.

Теперь Кикасо была совсем близко. Трикс выделил на экране нужный им спутник и дал автопилоту команду на преследование. Компьютер поиграл рулевыми дюзами и смело пошел на орбиту. От обозначенной на экране метки судна в разных направлениях потянулись сотни светящихся линий. Они указывали расстояние до ближайших орбит и спутников, эти показания менялись с бешеной скоростью.

Когда автопилот пересекал чужие орбиты, Трикс внутренне напрягался, представляя, что будет, если они не проскочат, но трезвые мозги компьютера еще никогда не подводили – автопилот уверенно вел «Арктур» к АС1213-498КЕ.

8

Скоро уже невооруженным глазом можно было различить растопыренные антенны спутника. Автопилот включил торможение, теперь судно двигалось параллельно спутнику на расстоянии двухсот метров, но Триксу казалось, что слишком близко.

– Начинай, Ромул!

– Слушаюсь, сэр.

На своем экране Ромул видел спутник через сильную оптику. Место для установки зонда выбирать не приходилось, сочленение антенны с корпусом – лучшая зацепка. Штурман навел перекрестье точно на место посадки и доложил:

– Я готов, сэр.

– Действуй.

– Есть.

Ромул вдавил кнопку, и электромагнитная катапульта отстрелила зонд. Он полетел прямо на спутник, на лету разворачивая «лапки». Вот уже до цели сто метров… пятьдесят… Контакт!

Зонд мягко коснулся объекта и даже не поскользнулся, как это иногда случалось. «Лапки» сноровисто обхватили антенную штангу, и через несколько секунд зонд доложил о прибытии, отыграв короткое мелодичное послание.

– Надо же, как просто, – улыбнулся Трикс. – Пора уходить…

Но не успел он ввести необходимую команду автопилоту, как справа полыхнула яркая вспышка. Светофильтры рубочного остекления приняли основной удар на себя, поглощая световую энергию, но судно крепко тряхнуло.

– Тревога! Нападение противника! – крикнул Трикс уже с пола. Теперь он знал, как это – переживать последние мгновения перед гибелью. Очевидно, их атаковал истребитель и следующий залп должен был распороть «Арктуру» борт.

– Сэр, это метеоритная защита сработала!

Трикс вскочил на ноги. Так и есть, на экране висело сообщение о метеоритной атаке.

– Наверное, «топляк» попался, – предположил всегда молчавший Декстер. «Топляками» называли заброшенные спутники или станции, те, что уже не подавали сигналов.

– Наверное… – согласился Трикс.

Получив наконец нужные распоряжения, автопилот начал выводить судно из опасного орбитального пространства планеты.

– Ответьте диспетчерскому пункту «Прага-407»… – прозвучало на навигационной волне. – Борт 234-387-АВАК, ответьте диспетчерскому пункту. Вы живы, что случилось?

На этот случай у Трикса был уже заготовлен ответ:

– Здесь Борт 234-387-АВАК, именование – «Арктур». У нас все в порядке, кажется, наткнулись на «топляк».

– Осторожнее, он тут не единственный. Куда держите путь, почтовик?

– Автопилот подвел, мы идем на Аксаколу и далее на Фернан.

– Далеко промахнулись. Ну, удачи вам.

– Спасибо.

9

До обеда у Джима и Тони была нелегкая прогулка в раскаленных дюнах, Инструктор следовал за ними на скутере. Он уезжал вперед, забирался на песчаную гору и следил за тем, как медленно, экономя силы, идут с полной выкладкой его курсанты.

Воды не дал совсем, мотивируя это отсутствием боевой задачи.

– Просто пройдетесь, хочу посмотреть, как вы ходите.

– А то он ни разу не видел, как мы ходим, – проворчал Джим, послушно напяливая, впрочем, комплекты спецбелья, комбинезон, шлем и плащ.

КПТ уже с самого начала пути казалась слишком тяжелой, но Тони шел первым и не жаловался, а Джим обреченно загребал песок следом за ним.

Сделав пятикилометровый круг, они вернулись в лагерь.

– Сегодня я тобой недоволен, Симмонс, – сказал Инструктор, когда все трое оказались в жилой зоне. – Ты не собран, и песок тебя не держит.

– А что, был бы собран – по воздуху летал бы? – съязвил Джим, сдергивая шлем.

– Нет, но шел бы легко, как Тайлер.

Джим хотел сказать что-то еще, поддеть Тони насчет его роста, дескать, потому и не проваливается в песок, что верблюд, но сдержался. Грубить Инструктору не стоило.

Переодевшись, напарники пошли в столовую. Работала она круглосуточно, и народу там было немного – персонал приходил поесть в разное время.

Взяв нехитрый набор из кашеподобных блюд, уложенных в отдельные выемки пластикового подноса, Джим и Тони выбрали место у «окна», как они называли светящиеся панорамы каких-то цветущих городов. Хотя это была всего лишь дешевая пленка, четыре «окна» в вытянутом помещении столовой делали ее значительно уютней.

Кроме напарников, в зале был еще один человек, он уже допивал свой сок и собирался уходить.

Джим и Тони уже принялись за еду, когда пришел еще один. Он взял неизменный набор и поначалу двинулся в дальний конец зала, затем передумал и занял место за столиком, стоявшим через один от Джима с Тони – тоже у «окна».

– Создает настроение, не правда ли? – улыбнулся он Джиму.

– Чего? – не понял тот.

– Я говорю… – незнакомец постучал пальцем по панораме возле своего столика, – эта штука создает настроение, я всегда стараюсь сесть рядом, как-то сразу забываешь, что ты под землей.

– А-а-а, понятно, – кивнул Джим, а Тони повернулся и внимательно посмотрел на незнакомца. Тот сразу уткнулся в свой поднос.

– Чего это он разулыбался?

– Просто человеку скучно, – пожал плечами Джим. – Небось, как и мы, не первый месяц здесь кукует.

Капитан Бадлинк ел, не поднимая головы. Легкая попытка контакта увенчалась успехом – он опасался, что его отвергнут оба экса, но неприятие он вызвал только у высокого. Для такого места, как подземный лагерь, где не поощрялись контакты и все были заняты своими делами, даже простой обмен улыбками значил немало. В будущем при «случайной» встрече можно заговорить о каких-нибудь пустяках, и, возможно, легкого полунамека будет достаточно, чтобы определить, когда или куда направляются эксы. В том, что это именно эксы, капитан больше не сомневался.

10

Седой майор, начальник внутренней безопасности базы, просматривал сводку происшествий на недружелюбной Кикасо. Постоянного населения здесь не было, повсюду раскаленный песок, пылевые бури и два расположенных на полюсах донельзя соленых океана. Не каждый согласится жить на поверхности, а под землю на недолгие вахты прибывали лишь геологи да изредка ученые – им начальник особенно не доверял: никогда не угадаешь, чего ждать от этих «ботаников», и кто мог поручиться, что они не работают на врага?

На весь Кикасо выходило тысяч двести населения, вполне могли поместиться в небольшом городишке, потому и происшествия здесь случались нечасто. На глаза майору сразу попалось сообщение навигационной службы о том, что некий почтовик «Арктур» случайно забрел в орбитальное пространство и едва не получил в борт остывший «топляк» – отработавший свой ресурс спутник. Почтовик уничтожил спутник противометеоритной ракетой и убрался восвояси.

Начальник внутренней безопасности откинулся на спинку стула, наморщил лоб. Что значит для почтовика заблудиться? Бывает, конечно, но…

Майор еще раз пробежал глазами сообщение, отбросил документ и крикнул:

– Рокотов!

Из смежной комнаты заглянул капитан Рокотов, бывший оперативник, украшенный с «лучших» времен шрамом через все лицо. Несмотря на бандитский вид, голова у Рокотова работала хорошо.

– Прочти.

Майор указал на лист цифровой бумаги.

Рокотов прочел и посмотрел на шефа.

– Что смотришь?

– А чего? Проверять нужно. Все параметры нашего спутника связи, другие им без надобности. Если на нем паразит, значит, спутник был «дырявый», иначе бы на него не вышли.

– Займись немедленно.

– Слушаюсь.

Рокотов выскочил в свою рабочую комнату и связался с ответственным за инженерное обеспечение лагеря.

– Лемих, это я, Рокотов. Через две минуты встречаемся в помещении дежурной смены.

– А что случилось, сэр? – не удержался от вопроса инженер. Тон Рокотова не сулил ничего хорошего.

– Там все узнаешь.

Рокотов вышел в коридор, проследил, чтобы дверь встала на кодовый замок, и, хотя это не поощрялось, поспешил к лифту. Энергию в подземелье экономили, но сейчас был именно тот случай, для которого и были предусмотрены лифты.

Возможные действия противника были очевидны – засечь базу, высадить десант и внезапно атаковать, чтобы не только уничтожить людей и материальные ценности, но и по возможности выяснить, как далеко продвинулся отдел «Р» в противодействии экспансии.

У самой двери Рокотов едва не столкнулся с запыхавшимся Лемихом. По его лицу было видно – он ждет неприятностей.

«Да уж понервничай, сукин сын», – сказал про себя Рокотов, а вслух произнес:

– Открывай.

Лемих отпер своей карточкой дверь дежурного помещения и проскочил внутрь. За ним, так же быстро, вошел Рокотов. Ошарашенные неожиданным появлением начальства дежурные – техник, связист и офицер службы безопасности – вскочили со своих мест.

– Сэр, за время моего дежурства… – начал докладывать офицер безопасности, но Рокотов его остановил:

– Достаточно. Вы и техник – выйдите в коридор, связист пусть останется.

Названные сотрудники с видимым облегчением выскочили из дежурки, а связист, оставшись наедине с двумя начальниками, побледнел. В особенности его пугал Рокотов, он занимал высокий пост в службе внутренней безопасности, да еще этот шрам на лице.

– Есть мнение, что на спутнике связи паразит, – сказал Рокотов, переводя взгляд с одного технаря на другого. – Нужно проверить.

– Давай быстро прогоняй тесты! – распорядился Лемих.

– Ага… То есть слушаюсь.

Связист плюхнулся на стул и лихорадочно замолотил пальцами по клавиатуре.

– Сколько это займет времени? – спросил Рокотов.

– Полное тестирование – полтора часа, сэр, – сказал Лемих.

– Мы не можем себе этого позволить.

– Что же делать?

– Что нужно сделать, чтобы противник узнал об истинном предназначении спутника связи?

– Вы меня спрашиваете? – несмело уточнил Лемих.

– Я обоих спрашиваю! – разозлился Рокотов. – У нас нет полутора часов на проверку, ищите быстрое решение!

По виску Лемиха покатилась капля пота, его лицо горело, а голова в такой ситуации ничего не соображала.

– Самое простое, сэр, открыть настоящую длину кодировочных групп, – пришел в себя дежурный связист. От волнения он беспрестанно облизывал губы.

– Ну-ну, продолжай!

– Длина группы ясно показывает, что за код применяется – гражданский или усиленный.

– Хорошо. – Рокотов положил тяжелую ладонь на плечо связисту. – А что нужно сделать, чтобы группы открылись?

– Достаточно сбить на пару градусов фазу кодирования…

– Молодец. Чем фазу сбивать?

– Обычной настройкой, – попытался подсказать Лемих.

– Слишком долго, у злоумышленника было всего несколько минут! – возразил Рокотов, даже не посмотрев на главного инженера. Теперь он больше доверял связисту.

– Э-э… Можно написать специальную программу, чтобы быстрее сделать, – сказал тот.

– Хорошо. Ищи следы взлома!

– Слушаюсь…

Связист ввел пароль и открыл контрольный раздел, затем файл, где фиксировались все проникновения в систему отладки и характеристики подсоединенных внешних источников информации.

– Есть! – воскликнул он.

– Что там? – быстро спросил Рокотов.

– Вот был вход в отладку… двенадцать дней назад. Работали со смарт-карты, тут даже номер ее остался…

– Посмотри, что изменили! Скорее! – прикрикнул Рокотов.

Глаза связиста лихорадочно блестели, а пальцы стремительно бегали по клавиатуре.

– Вот оно, вот! – воскликнул связист, открыв графики. – Кодирование сигнала с нашего спутника запаздывает на полтора градуса от начала фазы!

– Поправь.

– Готово! – через несколько секунд доложил связист. – Сейчас запущу «эхо» – найдем «краба»!

И снова пальцы связиста заплясали по клавишам.

Рокотов уже держал наготове свою рацию, чтобы немедленно доложить о результатах расследования. Возможно, где-то уже летел десантный корабль по их души, но об этом Рокотов предпочитал пока не думать.

Экран мигнул и начал вырисовывать какие-то графики.

– Вот это второй. – Связист ткнул пальцем в тонкую красную ниточку. – Это его «эхо».

– Что это значит?

– Еще одно передающее устройство – «краб».

Рокотов нажал на рации кнопку вызова и отошел в угол – никого выгонять он не собирался.

– Говори, – отозвался майор.

– «Краб» стоит уже примерно две недели.

– Значит, эвакуация. Инструкция не оставляет нам другого выхода… Стой! Кажется, началось, у меня срочное сообщение от службы навигации!

– Бегу! – крикнул Рокотов в уже отключенную рацию и выскочил из дежурки.

– А как же… – вслед ему промямлил главный инженер. То, что происходит что-то страшное, до него дошло, а вот остальное было как-то непонятно. В голове вертелось одно только слово – «ликвидация». Ему доводилось слышать истории о промахах своих коллег и о ликвидациях – их внезапных исчезновениях. Может быть, капитан Рокотов уже принял такое решение и в кабинете начальника службы безопасности ему, Лемиху, сейчас выносят приговор?

Главный инженер бессильно опустился на свободный стул, но тотчас подскочил – под потолком завыла и засверкала красными огоньками сирена.

– Что это?

– Эвакуация, сэр! Полная эвакуация по первой категории!

11

Десантный корабль скользнул в атмосферу, и его стало трепать, бросая из стороны в сторону. Пристегнутые ремнями к рамам безопасности, кибберы тупо таращились в потолок. Знание о том, что они самые лучшие солдаты, придавало уверенности, так что боя они ждали без каких бы то ни было эмоций.

Взвод поддержки состоял из людей – двадцать два человека в доспехах и теплоизолирующих скафандрах. В таком виде впору было выходить на солнечную сторону корабля, в космос, однако и на Кикасо, куда им предстояло высадиться, было довольно жарко – около ста градусов по Цельсию.

Для спуска в лифтовые шахты вражеской базы у солдат на поясах были припасены электрические лебедки с крюками, для боя – пехотные комплексы.

Командовал людьми и кибберами специальный офицер по имени Крейц, он всегда выглядел больным, как и большинство его земляков. Помимо бледности и слабого телосложения, их отличал малый вес, а потому они носили утяжеленную одежду из графинитового волокна.

Пилотировал корабль человек, он отлично справлялся и дурил местным навигаторам головы, выдавая вместо ответов на их настоятельные предложения представиться только прерывающиеся сигналы, что, дескать, нужна помощь.

Разумеется, достаточно было проследить спектр сопловых газов, как сразу становилось ясно, что корабль идет в штатном режиме и никакого бедствия не терпит, но этот несложный обман помогал выиграть время – Крейц был намерен захватить всю базу управления «Р» вместе с технической документацией.

Для этого у него имелось все: фактор неожиданности и четыре пары кибберов на четырех колесных электроплатформах, чтобы быстро расставить их с четырех сторон и не дать выскользнуть ни одному человечку.

Ну и, на всякий случай, взвод поддержки. Это были испытанные ребята, они могли взять базу и сами, без поддержки, однако с кибберами все же надежнее.

Корабль снова тряхнуло, Крейц озабоченно взглянул на кибберов. Если бы не спешка, можно было бы спускаться без этого стремительного падения. Крейцу не хотелось, чтобы его чудо-воины получили при посадке хоть одну царапину.

– Осталось три минуты! – прокричал из кабины пилот.

Крейц кивнул, солдаты взвода начали крепить дыхательные маски. Защелкали затворы новейших пехотных комплексов. В этой дыре – на Кикасо такого оружия и не видывали.

Крейц улыбнулся. Однажды он участвовал в подобной операции, но шел за основными силами, и его солдаты сумели подстрелить только двоих. Теперь ему доверили самостоятельную акцию – пустяковое дельце, вдали от населенных районов космоса разобраться с второстепенной базой.

– Одна минута!

Крейц опустил маску. Кислород ему не требовался, но горячий воздух он переносил плохо.

Взревели тормозные дюзы, корабль завибрировал, Крейц взял в руки облегченный автомат.

Дюзы заревели сильнее, последовал удар, и Крейц едва не слетел со скамейки.

– На месте! – крикнул пилот и захлопнул дверь кабины, опасаясь, что его опалит жаром раскаленной пустыни.

Кибберы уже находились в прозрачных пластиковых боксах, оставалось их только закрыть. В таком жарком климате они могли нормально функционировать не более часа, поэтому пока их следовало поберечь.

Распахнулись створки грузового отсека, и в глаза ударил яркий свет. Защищая глаза десантников, стекла дыхательных масок сразу потемнели. Одна за другой платформы стали выезжать на песок, на последнюю вскочил Крейц. Едва машины покинули трюм, пилот поспешил его закрыть.

Действия всех групп были давно распланированы, так что Крейц только скомандовал: «По местам!» И электрические платформы понеслись по песку на мягких широких шинах, огибая территорию лагеря, чтобы окружить его с четырех сторон.

Крейцу и его группе досталось южное направление, самый короткий маршрут. Двое кибберов, что были с ними, спокойно сидели под крышками из затемненного пластика и не выказывали ни беспокойства, ни удивления. Чудо-воины были одеты в прочную броню с теплозащитными накладками. Их вооружение составляли двадцатимиллиметровые кинетические пушки повышенной мощности с боекомплектом в пять сотен патрон. Впрочем, такого количества мишеней для них здесь не было, тем более что кибберы редко промахивались.

12

Резкий звук сигнала тревоги заставил Джима подпрыгнуть на койке. Под потолком помещения замигала красная лампочка, а истошные вопли сирены неслись из коридора.

– Это что, учения, что ли? – спросил Джим.

– Да нет вроде. – Тони сел и тряхнул головой. – Вот и отдохнули после обеда.

Они поднялись и стали безо всякой охоты шнуровать ботинки. Сквозь вой сирены послышался топот – по коридору кто-то бежал.

Распахнулась дверь, на пороге возник Инструктор.

– Следуйте за мной! База эвакуируется!

– Как эвакуируется? – воскликнул Джим, но Инструктор ему не ответил, он уже бежал по коридору к арсенальной комнате, где хранились КПТ и снаряжение. Быстро проведя по замку карточкой, он распахнул дверь и стал выбрасывать в коридор оружие, боеприпасы, маски, водяные и солевые пайки. Джим и Тони, окончательно придя в себя после прерванной сиесты, стали торопливо одеваться. Какие уж тут шутки, если торопится сам Инструктор.

– Значит, так, – сказал он, натягивая теплоизоляционный комбинезон. – Сейчас все побегут к эвакуационным галереям – так положено по инструкции, начнется толкучка, а наверху их уже будут ждать…

– Но ведь эти выходы секретные, – не удержался от замечания Джим, затягивая ремни комбинезона.

– Секретные, но обычно там уже ждут… так уж получается. Поэтому мы рискнем и поднимемся на лифте, возьмем пару скутеров и постараемся прорваться поверху.

Инструктор надел шлем и стал похож на Джима и Тони, те уже были в полном защитном облачении. Скатанные теплозащитные плащи висели на поясах, комплекты с питанием и раскладные лопатки тоже были под рукой – в случае необходимости можно было зарыться в песок и посасывать водянистые водоросли из пакета, так можно было продержаться часов десять.

– Берите оружие, уходим! – распорядился Инструктор и первым поспешил к лестнице. При нем оказался только автомат, КПТ были у Джима и Тони.

Быстро поднявшись на один лестничный пролет, они остановились у лифта. Из-за угла выскочил кто-то из персонала. Наткнувшись на людей в масках, он отпрянул. Джим заметил в его руке пистолет и уже в лифтовой кабине вспомнил, что видел этого человека в столовой – он тоже любил садиться у «окна».

Распахнулась дверь лифта, и даже сквозь маску Джим почувствовал горячее дыхание пустыни, но, пока они стояли под бетонным колпаком, лучи Паралакса были им не страшны.

Инструктор выглянул из-под бетонного козырька и быстро спрятался.

– Они уже здесь! – пробубнил он сквозь маску. – На юге подняли целую песчаную бурю.

Подойдя к боксу, где хранились скутеры, он вытянул за рукоять один из них – тот легко выкатился по направляющим на роликах, – потом вывел вторую машину. В ячейках остались еще три.

Проверив запас горючего, Инструктор приказал курсантам садиться.

– Тайлер, поведешь ты! Симмонс поедет пассажиром!

– Какая у нас задача, сэр? – прокричал Джим, садясь следом за Тони и пристраиваясь так, чтобы его КПТ ему не мешала.

– Задача одна – выжить! Вы мне еще нужны, встретимся на запасном сборном пункте. Какая это отметка на маршрутизаторе?

– «Лайка-2»! – ответил Джим.

– Правильно. Езжайте сейчас, пока не началась стрельба.

– А кто будет стрелять?

– Тут два взвода охраны, на полминуты их хватит. Вперед!

Тони завел двигатель, отпустил сцепление, и скутер выскочил на открытый песок, словно на раскаленную сковородку.

Джим невольно вжал голову в плечи. Если сейчас их заметят кибберы, снимут одним выстрелом. Оставалось надеяться, что у захватчиков хватает других мишеней.

Шума мотора слышно не было, только шелест песка под рулевой лыжей да порывы раскаленного ветра. Встречные потоки воздуха начали нагревать защитные костюмы, на такие режимы они не были рассчитаны.

Тони старательно объезжал каждую дюну, чтобы не оказаться на ее вершине в качестве мишени. Где-то захлопали выстрелы, на открытом пространстве они звучали совсем не страшно, и трудно было определить, где стреляют. Джим оглянулся, но ничего не увидел – только дюны. В дрожащем мареве казалось, что они плавятся.

Впереди показалась целая гряда песчаных гор, миновать их было никак нельзя.

– Держись! – крикнул Тони и добавил оборотов. Скутер понесся на штурм крутого подъема и без труда преодолел его. Когда они оказались на вершине, Джим оглянулся еще раз. Одного мгновения, пока они были на горе, ему хватило, чтобы увидеть черные точки разбросанных по песку тел и беспорядочно вздымавшиеся песчаные столбы – это били из минометов оставшиеся в укрытии солдаты взвода прикрытия. Но они стреляли не туда – Джим это видел. Два киббера обходили их с другой стороны, чуть поодаль у платформы стояли вражеские солдаты.

В следующее мгновение, когда скутер стал уже падать на противоположный склон, Джим словно почувствовал на себе быстрое внимание киббера, а потом ему показалось, будто прямо в него уткнулась вспыхнувшая оранжевая полоса. В глазах потемнело, скутер пролетел несколько метров и, благополучно шлепнувшись на песок, скатился вниз. Тони остановился.

– Что это было? Что так грохнуло?

Джим быстро ощупал шлем, ища на себе повреждения.

– Это… Это в нас киббер пальнул, когда мы на склоне показались… Они на северо-восток наступают. Представляешь, успел развернуться и выстрелить, когда мы на вершине промелькнули.

– Далеко?

– Метров двести… Слышишь хлопки?

– Вроде.

– Это охрана отбивается, из минометов лупит.

– Так, может, они еще отобьются? – с надеждой спросил Тони, привставая на скутере.

– Нет, они совсем в другое место бьют.

– Ладно, может, еще проскочим…

– Обязательно проскочим, – пробубнил Джим без особой уверенности.

Он поудобнее устроился на раскаленном сиденье, и Тони снова повел скутер вперед. Они не проехали и сотни метров, как снова уткнулись в расположенный поперек движения горный хребет из песчаных наносов.

Тони остановился. Он прекрасно понимал, что на вершине они снова окажутся мишенью.

– Пойдем на разведку, – сказал он, слезая на песок. Джим последовал его примеру, снял КПТ и огляделся. Он старался дышать ровно, однако от страха подкладка комбинезона сразу пропиталась потом. Оставив скутер, напарники начали взбираться на гору. Песок под ногами осыпался, казалось, несмотря на все усилия, они не продвигались ни на метр, а сзади в любую минуту могли показаться кибберы.

Пройдя половину склона, Джим и Тони сделали привал и стали осматриваться. Оказалось, что они въехали в своеобразную чашу, из которой нельзя было выехать незаметно, прячась за дюнами.

– Взрывов больше не слышно, – заметил Тони и, поправив маску, продолжил подъем. Джим ничего не сказал. Инструктор был прав, прикрытия хватило на пару минут, но уцелел ли он сам?

Попеременно оглядываясь, напарники наконец достигли вершины. Тони первым приподнял голову и тут же припал к горячему песку, прижав рукой шлем Джима.

– Ты чего? – испуганно спросил тот.

– Я видел тень!

– Какую тень?

– Тень киббера! Он шел за дюной, но теперь уже, наверное, на открытом месте…

– Значит, нужно уходить.

– А куда тут уйдешь? Они нас грамотно окружили.

– И что ты предлагаешь?

Тони не ответил, он рассчитывал свои силы. Джим угадал, что он собирается делать.

– Даже не думай! – прикрикнул он на товарища. – Только выглянешь – башку снесут!

– Но на скутере же нам не снесли башку!

– То другое дело, он к нам практически спиной стоял – пока повернулся, то да се… Давай уходить, Тони, разгонимся на скутере и проскочим где-нибудь на севере.

– Я должен попробовать, Джим, обещаю тебе – я не дам себя убить. Если почувствую, что он быстрее, мы уйдем.

– Как ты почувствуешь, болван?!

Сзади ухнул отдаленный взрыв, Джим обернулся, опасаясь увидеть в тылу кибберов, но нет, «чаша» оставалась пустой.

– Ну хоть далеко до него?

– Метров сто пятьдесят.

Тони включил контроллер КПТ; разошлись ствольные шторки, щелкнул электропривод подачи заряда. Джим приподнял маску и досадливо сплюнул на песок – ну что сделаешь с этим болваном! Тони стащил правую перчатку и подал Джиму, совершенно не заботясь о том, что рукоять оружия раскалена и может обжечь незащищенную руку.

Пока что он лежал на боку, не высовываясь, и намеревался выстрелить сразу, как только увидит мишень.

Джим на такую авантюру никогда бы не решился, поскольку стрелять не целясь он не умел, Тони – другое дело.

«Все равно дурак», – сказал себе Джим. Страх ушел, остались только досада и состояние жуткого дискомфорта, ведь они лежали на самом солнцепеке, не прикрываясь даже теплозащитными плащами.

Тони замер, затем перекатился на живот, и раздался резкий хлопок. Клочки его комбинезона взвились в раскаленном воздухе, а сам он покатился по песчаному склону.

Джим в отчаянии бросился за ним, уверенный, что не сработал компенсатор и его товарища контузило жуткой отдачей экспериментальной КПТ. Перевернув напарника на спину, он увидел кровь и отпрянул:

– Тони, ты жив?

Тони приоткрыл глаза, затем левой рукой в перчатке стянул маску.

– Я в него попал, Джим… Попал…

– Хорошо, ты попал, – сразу согласился Джим и натянул на правую руку товарища перчатку, затем осмотрел рану, ожидая увидеть в ней обломки разорвавшейся КПТ, но увидел только глубокие порезы, нанесенные армирующими нитями комбинезонной ткани.

Джим озадаченно оглянулся. КПТ Тони лежала наверху возле вершины дюны, с виду целая и невредимая. Подняв маску, он достал из кармашка пакет для первой медицинской помощи и стянул порезы на плече Тони пластырем, затем им же залепил отверстия с обгоревшими краями в комбинезоне.

– Тебя задело, что ли? – спросил он.

– Я же тебе говорю, я в него попал. А он в меня… почти попал.

– Полежи тут. – Джим опустил свою маску, поправил маску Тони, поднял свою КПТ и еще раз посмотрел туда, откуда следовало ждать атаки с тыла. Потом стал подниматься по склону.

«Я не буду пытаться стрелять, лишь мельком выгляну, и все, – говорил себе Джим. – Только выгляну, чтобы посмотреть – вдруг Длинный и вправду попал?»

Джим не помнил, успел Тони выстрелить или нет. Подобрав его КПТ, он взглянул на счетчик компенсирующих зарядов. Он показывал – «4».

«Значит, он все же стрельнул».

Двигаясь очень осторожно, Джим выбирался на вершину длинного песчаного наноса. Вот и место, где лежал Тони, Джим старательно отполз от него на случай, если противник уже держал позицию на прицеле.

На мгновение замерев, Джим прислушался. Только порывы горячего ветра и ничего более. Он приподнял на маске стекло и остался в одном респираторе. Лицо опалило горячим воздухом, но Джим к этому уже привык. Собравшись с силами, он резко вскинул голову и снова упал, невольно коснувшись лбом песка. Ожог напрочь выбил из памяти увиденную картинку.

«Вспоминай, придурок, вспоминай!» – ругал себя Джим. Надо же, удалось не получить в башку пулю, и все зря.

Впрочем, ругался он напрасно, картина в памяти все же проступила – никаких зацепок, только чистые дюны. Пытаясь унять волнение, Джим стал дышать ровнее, затем собрался и – снова рывок вверх и нырок обратно.

Ничего. Он снова ничего не увидел.

Джим выглянул еще, уже без прежнего страха. Да, чуть левее большой дюны были какие-то следы и даже… Подтянув КПТ, Джим вскинул оружие и, открыв объектив оптического прицела, стал рассматривать подробности. Это было похоже на борозду, скорее – следы волочения. Неужели Тони сбил этого мерзавца?

За большой дюной защелкали выстрелы, Джим оторвался от прицела и увидел разлетавшиеся веером гранаты. Огонь вели из трех или четырех подствольных гранатометов, но с большим перелетом. Гранатные разрывы прочертили в чаше обширные дуги, губы Джима под респиратором тронула улыбка – теперь он был уверен, что Тони застрелил киббера, уж больно трусливо постреливала из-за горы пехотная поддержка. Они решили, что здесь что-то страшное – может быть, тоже какие-то кибберы.

«Контркибберы», – хмыкнул Джим, но радости тут же поубавилось – он увидел, как качнулась на песке тень кого-то, кто прятался за дюной. Снова припав к окуляру, Джим по неясным очертаниям на песке попытался определить, кто же там. По всему выходило, что киббер, и, если он выйдет на открытое место, так быстро выстрелить в него, как это сделал Тони, Джим не сможет.

Прошло две секунды или десять… Джим судорожно сжимал КПТ, не зная, что предпринять. Ему казалось, что они с Тони жарятся здесь уже целую вечность.

«А что, если…» – Джим приложился к прицелу еще раз и навел перекрестье на ту часть дюны, за которой, по его предположениям, находился киббер. Но это было очень примерное направление, метр – туда, метр – сюда, несерьезно. А что по этому поводу говорил Инструктор? Он говорил: если твой глаз «намозолился» от долгого сидения в засаде и ты не уверен, что перед тобой – силуэт противника или куст, расслабь оружие, дай ему «повести носом», и оно безошибочно выберет живую цель либо «заснет», качнувшись вниз, если цели действительно нет. Но это для кустов, для леса, а как для пустыни? Сработает ли «интуитивное прицеливание», как называл этот способ Инструктор?

На прежнем месте службы интуиция была в чести. В разведвзводе в Междуречье, что на материке Тортуга планеты Ниланд, всяким нематериальным ощущениям придавалось большое значение. Старшие товарищи требовали, чтобы о любом дурном предчувствии молодые бойцы им немедленно сообщали. Фраза вроде «мне кажется, что на меня кто-то смотрит» воспринималась в дозоре с полной серьезностью, и очень часто это спасало разведчикам жизнь.

Джим приложился к окуляру прицела, навел перекрестье на то место, где, по его прикидкам, прятался за песчаной горой киббер.

Пехотная поддержка снова устроила стрельбу гранатами, но Джим, не обращая на это внимание, чуть расслабил руки, глядя на ствол своей винтовки. Вот он качнулся, сместив зеленоватое перекрестье чуть правее и выше. Для проверки Джим отвел его в сторону, но, обретя свободу, перекрестье снова легло почти на прежнее место.

«Ну и ладно». Джим задержал дыхание и плавно нажал спусковой крючок. КПТ раскатисто щелкнула, в нос ударил едкий запах сгоревших компенсаторных патронов. От удара пули разлетелась едва ли не пятая часть дюны, в воздухе повисла красноватая пыль. Джим напряженно ждал, когда взбесившийся киббер выйдет наказывать наглого человечка, но никто не появлялся. Через какое-то время послышалось громкое жужжание, между дюнами промелькнула большая автоплатформа, и стало тихо.

Рядом заскрипел песок, Джим оглянулся – это был Тони.

– Я думал, ты тут уснул, – произнес он, вставая в полный рост.

– Ты чего? – Джим дернул его за штанину.

– Да нет никого, ты что, не видел, как они улепетывали?

– Ты думаешь…

– Пойдем к скутеру, пора убираться, пока мы совсем не высохли.

Тони подобрал свою КПТ и пошел вниз. После недолгого колебания Джим последовал за ним.

– Ты сможешь вести, может, давай я? – предложил он.

– Нормально! – прокричал сквозь маску Тони, явно бодрясь.

Джим сел на раскаленное сиденье. Отсыревшая от пота подкладка теплозащитного комбинезона едва не закипела. Тони запустил двигатель, и они с разгона преодолели гору. Скатившись с другой стороны, скутер помчался туда, где еще минуту назад находился противник. Тони рулил смело, а Джим на всякий случай держал КПТ на коленях.

Объехав дюну, Тони остановил скутер и заглушил мотор.

Напарники огляделись – здесь повсюду были следы ног, какие-то глубокие борозды, пустые трубки от вышибных зарядов для гранат. Там, где пуля КПТ прошила дюну, осталась осыпь, чуть дальше валялись уже подсохшие ошметки живой плоти.

Тони соскочил со скутера, подошел ближе и осмотрел их, потом сбегал туда, где подстрелил киббера, и вернулся обратно.

– Так ты что, Джим, и второго подстрелил?

– Ага. Ты же видел, как они на коляске умотали.

– Но как? Как тебе удалось? Ты что, прямо через песок стрелял?

Позабыв о ранении и жутком пекле, Тони снова метнулся к осыпи и зачем-то зачерпнул перчаткой красного песка.

– Но как? Как? – повторял он. Во всем, что касалось стрельбы, Тони был настоящим фанатиком, он бы, наверное, мог воевать даже бесплатно.

– Не знаю, Тони, – честно признался Джим. Он перегрелся и чувствовал себя скверно. – Увидел тень, прикинул, просчитал и выстрелил…

– Ты не перестаешь меня удивлять, коллега. – Тони хрипло засмеялся, и тут же напомнило о себе раненое плечо. – Упс-с-с, зараза, – он покачал головой, – ладно, поехали.

13

Словно соревнуясь друг с другом, автоплатформы отчаянно жужжали перегретыми электроприводами и подскакивали на попадавшихся под колеса отшлифованных валунах. Десантники крепко держались за трубчатое ограждение платформ, а в двух просторных боксах швыряло от стены к стене останки кибберов. После поражения снарядами из кинетических пушек выглядели они мерзко. Вывалившиеся внутренности перекатывались с места на место, подрагивала загустевшая кровь. Крейц старался не смотреть на это, но жуткая картина приковывала взгляд.

А ведь как хорошо все начиналось! Высадка, стремительный выход на позиции. Противник проявил завидную сноровку, успев начать эвакуацию базы, но Крейц грамотно расположил свои силы, и они начали выкашивать беззащитных людей, словно охотники бекасов. Кибберам не хватало работы, с ней вполне управлялись пехотинцы. Если у них возникала проблема, следовал выстрел из кинетической пушки, и работа продолжалась.

Группе Крейца встретились всего несколько разрозненных групп – люди отступали к запасным пунктам сбора. Но это были «пустышки», на их телах не удалось найти контейнеров с базами данных, только пайки с водой, пищей, солью. Решив занять подходящую позицию, чтобы дождаться выхода добычи побогаче, группа Крейца укрылась за большой дюной. Капитан озабоченно посматривал на датчик радиационной активности и на кибберов – они были с неприкрытыми головами, сверхбыстрый метаболизм их тел позволял вовремя отводить тепло от поверхности кожи. Казалось, их совсем не беспокоили ужасные климатические условия этой красной пустыни. Они попросту скучали.

Противник продолжал разрозненно покидать базу, от трех других групп к Крейцу стекались сообщения – они находили и уничтожали врага, кое-что им удавалось найти, но отдельные носители информации на главный банк данных пока не тянули. Правда, оставалась еще сама база. Если ее не взорвали, можно будет провести там обыск, размышлял Крейц. Все необходимые средства для спуска в шахты – тросы и лебедки – в группах имелись.

Когда спереди захлопали взрывы, Крейц приказал ждать гостей. С южного направления доложили, что эти беглецы на скутере. Изнывая в пекле, от которого не спасали даже спецсредства, группа ждала, укрывшись за дюной, но скутера все не было, а ведь на нем могли вывозить ценные данные.

В конце концов Крейц приказал кибберу Гросс-Дельта выйти и осмотреться – на его зрение и реакцию можно было положиться. Киббер вышел, но затем произошло невероятное – он мгновенно вскинул пушку, но тут же был отброшен страшным ударом, а верхнюю часть его тела разметало в клочья.

Придя в себя, Крейц приказал части пехотинцев открыть заградительный огонь из подствольных гранатометов, а сам с двумя солдатами вынес останки «раненого».

Крейц был потрясен. Нет, он знал, что такое случалось и раньше, но чаще всего противник накрывал кибберов артиллерией и сверхзвуковыми самонаводящимися ракетами, а тут, судя по всему, киббера поразили из кинетической пушки, которая была на вооружении самих кибберов в войсках генерала Тильзера. Впрочем, пока однозначно определить тип примененного против Гросс-Дельта оружия было рановато, но действие его было просто ужасно.

Дабы не рисковать вторым киббером, Крейц на всякий случай приказал ему не высовываться из-за дюны. Он предупредил другие группы о случившемся и стал обдумывать дальнейшие действия. Вывод напрашивался сам: прочесывание местности и поиск таинственного стрелка. Его поимка теперь весила ничуть не меньше добычи базы данных противника, ведь у него, возможно, имелась новейшая разработка людей – их собственная кинетическая пушка.

То, что вскоре случилось, не умещалось ни в какие рамки. Фонтаном взлетел красный песок, и второй киббер – Ривс-Дельта – был разорван очередным выстрелом. Пуля прошла сквозь дюну и уничтожила его, словно он стоял на открытой местности.

Когда до всех дошло, что случилось, Крейц и пехотинцы попадали на раскаленный песок, опасаясь получить следующую пулю. Ситуация стала критической – судя по всему, противник продвинулся дальше, чем предполагали коллеги Крейца, и разработал не только кинетическую пушку, но и видящий сквозь песок суперсканер! Следовало немедленно доложить об этом в штаб военной разведки генерала Тильзера, и Крейц, связавшись с другими группами, приказал отходить к десантному кораблю.

Они кое-как покидали в боксы останки кибберов, их амуницию и оружие, торопливо погрузились на платформу и помчались прочь, пригибаясь и каждую секунду боясь получить вдогонку еще один снаряд.

Но обошлось, проскочили.

Пилота предупредили, и на корабле уже были активизированы все системы обороны. Две спаренные пушки грозно повернулись в сторону приближавшихся автоплатформ, но, опознав своих, система обороны дала отбой.

Распахнулись створки погрузочных ворот, и платформы одна за другой стали подниматься по мосткам.

Захлопнулись створки трюма, пилот запустил двигатели, и пехотинцы стали с облегчением сбрасывать тяжелые шлемы. Их лица были красны, а волосы всклокочены.

Крейц выглядел как обычно, словно просидел все это время в библиотеке, лишь печать озабоченности на его лице свидетельствовала о том, что ему еще предстоит составлять нелегкий отчет.

14

Длительное пребывание на песке без теплоотражающих плащей давало о себе знать. Тони как мог держался за руль, но скутер бросало из стороны в сторону. А Джиму время от времени казалось, будто он видит бескрайнее море с неторопливыми бирюзовыми волнами, они накатывались на берег и шуршали мокрой галькой.

Очнулся Джим, когда скутер неожиданно встал.

– Ты чего? – спросил он.

– Вон…

– Что? – Джим привстал и увидел впереди лежавшие на песке тела. Это была одна из групп – персонал базы разбегался наудачу через запасные выходы, расположенные на обширном пространстве, но, как видно, это не особенно помогало.

Тони осторожно подъехал ближе, и Джим, держа КПТ наготове, соскочил со скутера.

Их было пять. Троим уже ничем помочь было нельзя, они давно умерли, и их открытые лица сильно обгорели. Еще двоих, закутанных в теплоотражающие плащи, рассмотреть было невозможно. Джим с трудом стащил плащ с одного из них – человек был без памяти, из раны в левом боку продолжала сочиться кровь.

– Давай сюда! – крикнул Джим, приподняв стекло маски, и Тони стал выруливать в его сторону. Превозмогая слабость, Джим перешел ко второму закрытому плащом телу. Под ним оказался уже знакомый ему человек – Джим запомнил его по столовой, тот заговорил с напарниками и признался, что тоже любит сидеть у «окна». Потом его же, вооруженного, Джим увидел возле лифта, они с Инструктором уже шли на эвакуацию.

Шлем раненого был расколот касательным попаданием пули, вторая угодила в правую сторону груди. Но он тоже был жив, даже приоткрыл глаза.

Джим вернулся к первому раненому, и вдвоем с Тони они положили его поперек сиденья скутера, потом Тони объехал умерших, и они погрузили второго. Места не хватило, поэтому его положили на первого. Тут уж было не до удобств.

– Странно, что они их не добили, – заметил Тони, разговаривая, чтобы не потерять сознание.

– Зато обыскали, смотри, застежки комбинезонов разорваны, карманы вывернуты… Да и не нужно здесь никого добивать.

Тони ничего не сказал. Скутер тяжело тронулся с места. Двигатель, хоть и адаптированный под такую жару, отчаянно жужжал, теряя тягу и выплевывая из выхлопной трубы фиолетовый дым. Но останавливаться было нельзя, к тому же до запасного сборного пункта «Лайка-2», если верить показаниям маршрутизатора, оставалось меньше двух километров.

Голова Бадлинка безвольно болталась из стороны в сторону, а заботливо поправленный Джимом респиратор сбился на сторону. Раненый то ненадолго приходил в себя, то снова терял сознание. В полубреду его память снова и снова прокручивала случившееся с ним за последние часы.

Он вспоминал сигнал тревоги – резкий и неожиданный. Поначалу Бадлинк даже не поверил, что это именно то, чего он добивался, – высадка десанта.

Все вокруг бегали, суетились, а он взял пистолет и поспешил в отдельное жилое крыло на третьем ярусе. Именно там, по его сведениям, жили двое обучаемых эксов. Он решил, что будет нелишним ликвидировать их, воспользовавшись суматохой, но уже на втором ярусе столкнулся с ними и их наставником. О том, чтобы атаковать, не могло быть и речи, они увидели его первыми. Пришлось убираться восвояси – как раз успел на «последний поезд». Оказалось, что в тайных коридорах была проложена узкоколейка с вагончиками на электрической тяге. Коридоры разветвлялись, и вагончики, куда входило по пять человек в каждый, разбегались в разных направлениях.

С капитаном Бадлинком в группе оказался тот самый связист, в смену которого удалось внести сбой в работу спутника связи. Связист как-то странно косился на капитана, и он решил убрать его, ведь если дело дойдет до расследования, показания этого парня могли подвести Бадлинка под монастырь.

За те десять минут, что вагончик бежал по рельсам, все успели переодеться в защитную одежду и выпить по нескольку бутылок подсоленной воды. Это было необходимо для обильного потоотделения, ведь пот циркулировал в пористой подкладке комбинезонов как хладагент, отдавая тепло односторонним излучающим мембранам. В сухом состоянии костюм функционировать не мог.

На поверхность поднимались на строительном лифте-манипуляторе, ему хватало энергии от небольшой батареи.

Снаружи их никто не встретил, поэтому группа благополучно прошла метров четыреста, пока не наткнулась на десант. Все произошло так быстро, что Бадлинк даже не успел задуматься о своих ощущениях – ведь он увидел своих. Те сразу открыли огонь, обойдясь без пушек кибберов, Бадлинка ранило, и он потерял сознание. Очнулся Бадлинк, когда их стали обыскивать солдаты в страшных закрытых масках. Они грубо рвали одежду, выискивая спрятанные носители информации.

Когда солдаты ушли, Бадлинк вспомнил о связисте. Его следовало убить. Пистолет был потерян, но оставался спрятанный в носке небольшой стилет. После безуспешных попыток расстегнуть в этом пекле защитную обувь Бадлинк снова потерял сознание. В бреду он раз за разом видел, как подходит к связисту и тыкает в него стилетом. Связист не хочет умирать и отползает, а Бадлинк в отчаянии колет и колет, теряя силы и задыхаясь.

В очередной раз он очнулся уже на носилках, под навесом. Кто-то смочил ему лицо мокрой тряпицей, затем поправил респиратор.

– Оба живы! – сказал Либерман. – Счастливчики.

– У них хватило сил закутаться в плащи, – пояснил Джим, попивая теплую воду. Тони сидел на старом ящике, прижимая к раненому плечу свежий компресс. Доктор Либерман уже осмотрел его рану и заверил, что через два дня все пройдет.

От брошенного в пятидесяти метрах скутера вернулся Инструктор.

– Двигатель сгорел, что и неудивительно.

– Так мы что же, останемся здесь, сэр? – спросил Тони.

– Нет, как только начальник службы безопасности выяснит, куда подевался противник, мы расконсервируем запасной пункт, там есть все необходимое.

– Они улетели, я правильно понял? – спросил Джим.

– Правильно. Но неизвестна причина. А вдруг они прямо сейчас снова явятся?

– Не явятся, – вяло произнес Тони. – Они очень напуганы.

– Чем напуганы? – насторожился Инструктор. Занимавшийся ранеными Либерман поднял голову и посмотрел на Тони сквозь помутневшее стекло маски.

– Они двух кибберов потеряли, потому так быстро и убрались.

– Как потеряли? Где?

– Мы с Джимом на них наткнулись, одного я подстрелил, другого – он.

– Что, вот так взяли и подстрелили? – недоверчиво воскликнул Инструктор и, сняв респиратор, поочередно понюхал нагретые стволы обоих КПТ.

– Мне удалось выстрелить первым – навскидку. Вернее, мы стреляли почти одновременно, я попал, а он, то есть киббер, взял чуть выше и расцарапал мне плечо.

– Ну допустим… Ты у нас вроде как уникум, – уступчиво проговорил Инструктор. – А Симмонс-то как ухитрился?

– А он через дюну стрелял. – Тони устал говорить и замолчал.

– Что он такое говорит, Симмонс? – обратился Инструктор к Джиму.

– Ну, вы же сами говорили – расслабь руки, позволь оружию самому найти цель… Я так и сделал, а поскольку я примерно знал, где находился киббер, решился выстрелить.

Инструктор молчал, Либерман замер с мокрыми освежающими салфетками в руках.

– Я… я должен немедленно доложить начальнику службы, – сказал наконец Инструктор. – Ждите здесь, никуда не уходите…

С этими словами он поспешил к другому временному навесу, а Тони, посмотрев ему вслед, хрипло произнес:

– А мы только хотели пройтись немного… для аппетита…

После перевязки Бадлинку стало лучше, он открыл глаза. Над ним был все тот же многослойный тент, спасавший от прямых лучей Паралакса, но не защищавший от горячего ветра. И все же Бадлинк чувствовал, что больше не потеряет сознания.

Правая рука едва двигалась, доктор успел «сшить» скобами перебитую ключицу и вколоть обезболивающее.

Бадлинк подтянул левую ногу, стянул зубами с левой руки перчатку и ослабевшими пальцами попытался ослабить затяжку на голенище сапога. С третьей попытки это удалось. Бадлинк перевел дух, досадуя, что доктор ушел и некому дать ему воды. Впрочем, он тут же сообразил, что посторонние помешали бы ему выполнить задуманное.

Собравшись с силами, Бадлинк просунул руку за голенище и, нащупав рукоять стилета, вытащил его и спрятал в правом рукаве, затем затянул сапог, снова взял стилет и приподнялся.

Связист спал, его ранение было тяжелее, чем у Бадлинка, поэтому доктор сделал ему две инъекции заживляющего, ускоряющего обменные процессы препарата. Раны от него затягивались очень быстро, но человек при этом сильно худел.

Бадлинк сел и огляделся. Двое эксов уцелели и о чем-то неспешно беседовали. Он выбрал на теле жертвы подходящее место и сделал несколько ударов, затем проверил у связиста пульс – дело было сделано.

Если у доктора будет много работы, а ее будет много, он едва ли станет разбираться в причинах смерти связиста – ну, не выдержало сердце, в таких условиях раненым выжить трудно. Тонкое лезвие не оставило на перевязке заметных следов, а кровь сквозь повязку не просочится – док сделал ее на совесть.

Бадлинк лег, затем размахнулся и здоровой рукой зашвырнул орудие преступления подальше. Сверкнув в лучах Паралакса, стилет канул в рыхлый песок, спрятав от всех свою страшную тайну.

15

Начальник службы внутренней безопасности базы майор Вернер и его помощник находились в укрытом на небольшой глубине боксе, который являлся на данный момент временным штабом. Управляющий директор был ранен, а двоих его помощников убило, поэтому все решения теперь принимал майор Вернер.

В боксе появился наставник эксов, он вошел без стука – вместо двери висел полог из теплозащитной ткани. В боксе было прохладнее, чем наверху, поэтому вошедший снял респиратор.

– Прошу прощения, сэр, что я без спросу. У меня появились сведения о потерях противника. Судя по всему, они отступили после гибели двух кибберов.

– Гибели кибберов?

Майор Вернер и его помощник капитан Рокотов переглянулись. Чтобы базу невозможно было заметить, ни на ней, ни вокруг не было никакого тяжелого вооружения из того, что применялось против захватчиков на планете Лизаро. Никаких ударов по площадям в десятки гектаров обитатели базы себе позволить не могли, оттого и оставались невидимы не только для разведки генерала Тильзера, но и для армейской и флотской разведок Федерации, где во множестве сидели агенты генерала Тильзера.

– Как же они ухитрились потерять сразу двух кибберов? Дружественный огонь? – предположил Рокотов самое вероятное.

– Нет, сэр, по словам моих ребят, они их сами уничтожили. Неожиданный отпор вынудил противника уйти. Я понимаю ваше недоверие, поэтому предлагаю осмотреть место боя. Если найдем доказательства, можно будет расконсервировать запасную базу. Тянуть мы не можем, у нас много раненых, и на поверхности они вскоре погибнут.

Вернер и Рокотов снова переглянулись, уж больно неправдоподобно звучало сообщение этого наставника. Впрочем, Вернер ему вполне доверял, лет пять назад, на предыдущем месте службы, он видел его досье, так там наставник эксов значился под псевдонимом Счастливчик. Уже тогда за Счастливчиком было много славных дел, понятно, что такой человек трепаться не станет.

– Что, по-вашему, мы можем найти на месте боя? Какие доказательства?

– Мои курсанты стреляли из КПТ, новых экспериментальных винтовок. После попадания в тело киббера пуля должна была разорвать его на куски. Солдаты поддержки наверняка постарались собрать все, но что-то определенно должно было остаться.

– Вы можете провести экспертизу, Лоэб? – спросил майор, обращаясь к наставнику по его теперешнему имени.

– Сию минуту отправлюсь, сэр, только спрошу у своих ребят координаты места.

– Хорошо, мы будем ждать вас здесь.

Наставник ушел. Вернер улыбнулся.

– Чему вы улыбаетесь, сэр? – спросил Рокотов.

– Так, – отмахнулся майор, – пустое.

Он думал о том, как бы отреагировал Лоэб, назови он его Счастливчиком. Скорее всего, никак, сделал бы вид, что не понял.

Послышался шелест осыпающегося в узком проходе песка, и в бокс буквально въехал на копчике упавший Либерман.

– Э-э… Прошу прощения, – произнес он, поднимаясь, и снял респиратор. – У нас проблемы, сэр, многие раненые ослабли, только что умер парень из отделения связи. Четверть часа назад у него были неплохие шансы выкарабкаться, и вдруг – труп. В таких условиях…

– Я понял, доктор, – перебил его Вернер. – Полагаю, в течение получаса мы получим веские основания расконсервировать запасной пункт.

– О, спасибо, сэр, хорошо бы…

16

Размеры запасной базы оказались куда скромнее, чем основной, но даже здесь для Джима и Тони выделили отдельную комнату с туалетом и душем. Здесь было так же прохладно, как и на прежнем месте, оружие они спасли, а кто-то ухитрился смотаться на старую базу и доставить два запасных боекомплекта для КПТ. Обычного оружия здесь были полные арсеналы.

Поначалу все накинулись на воду. Все, кто остался жив после нападения, страдали от жажды и теперь не расставались с бутылками подсоленной воды.

Столовая здесь оказалась неподалеку от комнаты напарников, не такая просторная, как прежняя, да и без «окон», зато повар стоял на своем месте, лишь его голову вместо белого колпака покрывала свежая повязка.

В нескольких жилых помещениях устроили больничные палаты, и в коридорах пахло лекарствами. На второй день, проходя по коридору на завтрак, Джим с Тони наткнулись на два запакованных в пластик тела, лежавшие под стеной. Их должны были вывезти наверх и спрятать в горячем песке.

Вернувшись после завтрака в свою комнату, напарники застали там Инструктора.

– Доброе утро, сэр, – сказал Джим. После того, что случилось, его хандра прошла и он стал чувствовать себя лучше. Инструктор это заметил.

– А ты повеселел, Симмонс.

– Просто покушал хорошо, – соврал Джим. После встречи с запакованными в пластик телами завтрак из сублимированных продуктов в горло не шел.

– Понятно.

Инструктор помолчал, Джим и Тони стояли, ожидая, что он скажет.

– Оружие почистили?

– Ну, – Тони пожал печами, – снаружи только, оно же не разбирается.

– Ну хоть снаружи, – согласился Инструктор. Ремонт и техническое обслуживание КПТ могли производить только инженеры из специализированного подразделения отдела «Р», сотрудники же здешней базы имели другую специализацию.

– Да вы садитесь.

Джим и Тони сели на узкую солдатскую койку, на другую сел Инструктор.

– О чем мечтаете, есть у вас какая-то мечта?

Джим и Тони удивленно переглянулись, они не ожидали услышать от Инструктора подобного вопроса.

– Я хотел бы съездить домой, – сказал Джим.

– И я тоже, – подхватил Тони. Два с лишним года назад он уехал из дома, покинув шумную многодетную семью, где на его плечи ложилось множество забот о младших братьях и сестрах. Со временем обиды забылись, и теперь ему хотелось навестить родных.

– А деньги, карьерный рост?

– У нас хорошее жалованье, – пожав плечами, ответил Джим, – тратить его негде, если протянем еще пару лет, наберется прилично.

– Понятно. Но это я не к тому, что собрался исполнить какие-то ваши мечты, просто хочу сообщить, что ваша подготовка закончена.

– Но, сэр, кажется, вначале нам намекали на восемь месяцев…

– Не знаю, кто и на что вам намекал, но мою программу вы выполнили, в этом я смог убедиться. Возможно, высокое начальство захочет передать вас другому специалисту, но это уже не мое дело. Я отправил наверх соответствующий отчет, думаю через два-три дня получить относительно вас совершенно определенные распоряжения.

– И нас отправят на задание? – быстро спросил Джим.

– А ты спешишь? – На лице Инструктора появилась горькая усмешка.

– Нет, просто спросил.

– Повторяю, мне неизвестно, как скоро вас отправят на задание и какое это будет задание.

На самом деле Инструктор догадывался, для какой цели ему поручили подготовить эксов. Напрямую ему не говорили, но он давно работал в спецслужбах и умел читать между строк.

17

Очередной пакет донесений настиг Эдгара Форсайта в ремонтном доке коммерческой компании. Управление «Р» владело ею через посредников и использовало разветвленную сеть доков в собственных целях. Суда прибывали на ремонт и отправлялись в рейсы, так что противнику было трудно отследить перемещения сотрудников Управления.

Под маской третьеразрядного промышленного предприятия, едва сводившего концы с концами и не всегда имевшего средства для покраски корпуса дока, прятались мощные средства связи, локаторы, сканеры и дальномеры. А также готовая к вылету пара скоростных уиндеров, угнаться за которыми не могли даже военные перехватчики.

Полковник Форсайт просматривал смоделированные компьютером диаграммы, отображавшие возможное развитие ситуации с захватом чужаками планет Федерации. В одном случае на это требовалось четыре стандартных года, а в более оптимистичном варианте – восемь. Даже наталкиваясь на отпор войск адмирала Лесгафта на планете Лизаро, противник не сидел сложа руки и усиливал давление на правительства и административное управление на планетах сообщества, насаждая агентов повсюду и развивая анархистскую идеологию генерала Тильзера.

С точными расчетами спорить было трудно, но Форсайт все еще надеялся на какое-то чудо. А вдруг! А вдруг появится чудо-оружие и Лизаро будет освобожден. В этом случае останутся последователи генерала Тильзера, но с ними вычищенная от агентов врага армия смогла бы справиться без труда.

Подошел помощник и положил стопку цифровой бумаги.

– Что это, Джон? – полковник дотронулся до еще теплых листов.

– Как обычно, сэр, последние сведения. Каждые шесть часов.

– Да, конечно.

Полковник отложил диаграммы и помассировал пальцами лоб.

– Попроси Флосси приготовить мне кофе. Кажется, я теряю концентрацию.

– Конечно, сэр.

Помощник ушел. Полковник откатился на кресле от стола и огляделся. Наскоро покрашенные потолки и стены, новая мебель, компьютеры и интерфейсы связи. Сколько таких временных командных пунктов он уже прошел? Были и подвалы, и чердаки, и ущелья, и горные пики, убежища в космосе, как сейчас, и даже подводные лодки. Есть ли в этом какой-то смысл, ведь враг по-прежнему неудержим?

Полковник вздохнул, снял со стопки первый лист – сверху лежали самые срочные и важные сообщения. Это был краткий доклад с планеты Кикасо, где противник сумел обнаружить размещенную на ней тайную базу отдела «Р» и атаковал ее, но, по счастью, личному составу удалось отбиться…

Эдгар Форсайт начал читать сначала. Обычно после сообщения о нападении контрразведчиков генерала Тильзера следовал перечень потерь и на персонале ставили крест, а тут речь шла об успешной обороне. Полковник принялся читать сначала, более внимательно, и вскоре по его лицу расползлась улыбка. Он поднялся, расправил плечи и крикнул:

– Джон!

– Уже несу, сэр!

Джон толкнул тяжелую переборку и вошел, неся пластиковую чашку со специальной крышкой.

– Ваш кофе, сэр.

– Полагаю, мы можем рассчитывать и на коньяк.

Помощник поставил кофе на стол и лишь после этого спросил:

– Вы имеете в виду базу на Кикасо, сэр?

– Вот именно! Наши снайперы уничтожили двух кибберов! Это говорит о том, что у нас есть шанс, Джон!

Полковник порывисто подошел к столу, сорвал с чашки крышечку и сделал большой глоток горячего кофе.

– Надо выяснить, что за программа сработала, наверное, кто-то из команды «ускоренных»?

Под командой «ускоренных» полковник подразумевал группу добровольцев, на которых отрабатывали возможности ускорения человеческих реакций с помощью вживления электроники. Фактически это направление повторяло путь чужаков, с успехом применявших технологии по форсированию человеческих возможностей.

– Я уже послал дополнительный запрос, провел подробную экспертизу, и у меня есть что сообщить вам, сэр.

– Не тяни, я слушаю.

– Боюсь, что все не так уж радужно, сэр. Успеха добились обыкновенные стрелки, не включенные в программы усовершенствования. Боестолкновение произошло в пустыне одного из материков планеты, в дневное время, при температуре воздуха в девяносто пять градусов по шкале Цельсия.

– Ты хочешь уверить меня, что кибберы получили тепловой удар? – Полковник почувствовал, что начинает сердиться. Ему не нравилось, что помощник пытается лишить его только-только забрезжившей надежды, но так было всегда – полковник хватался за каждый факт успеха, а помощник старался устроить шефу холодный душ.

– Нет, сэр, они исправно уничтожали наших сотрудников, но, возможно, жара сказалась на их способностях.

– «Возможно» – это только твое предположение.

– Да, сэр. Наверное, вам интересно узнать, что это за стрелки?

– Угадай с трех раз… – раздраженно произнес полковник и вернулся к кофе.

– Это в некотором роде ваши приемыши – Джим Симмонс и Тони Тайлер.

– Вот как?

Эдгар Форсайт оставил кофе, сразу потеряв к нему интерес.

– Напомни мне, Джон, мы ведь, кажется, отдали их Счастливчику?

– Так точно, сэр. Он должен был сделать из них стрелков для проекта «Омега».

– Я прекрасно помню, для какого проекта мы их готовили, но ведь прошло не так много времени. Успели ли они изучить все премудрости Счастливчика?

– Он работал с ними почти шесть месяцев, сэр, и сам выбрал Кикасо, чтобы закалить курсантов в тамошних тяжелых условиях. Судя по тому, что им удалось сделать, он поступил правильно.

Полковник принялся мерить шагами небольшую каюту, то и дело обходя стулья и столы с аппаратурой.

– Что ты думаешь, отправить их на очередные тренинги или послать на задание как есть?

– Натренированный агент, без сомнения, весьма ценен, сэр, но я бы хотел напомнить, что этот самый Счастливчик доставил нам немало хлопот, когда почувствовал себя суперменом. Если мы и дальше будем накачивать их мускулы, могут возникнуть проблемы, если придется их убирать.

– А почему обязательно мы должны их убирать?

– Вы лучше меня знаете, сэр, что рано или поздно агентов приходится убирать. Даже самых лучших, поскольку Управление теряет над ними контроль.

Полковник вздохнул. Холодный расчет помощника не раз помогал ему посмотреть на вещи более трезвым взглядом, к мнению Джона следовало прислушиваться. В свое время они действительно поволновались с агентом Счастливчиком, носившим тогда другой псевдоним. Он с самого начала своей карьеры выглядел весьма перспективным и инициативным агентом и практически всегда становился лидером группы. Со временем подручных и помощников у него становилось все меньше, он сам отказывался от них, так как в одиночку выполнял задание успешнее. Счастливчик не доверял никому, поэтому многие беды миновали его, но одновременно он все больше выходил из-под контроля Управления, которое все меньше понимало смысл его действий. Никто не знал, какие Счастливчик задействует каналы, почему не появляется на явочных квартирах и самовольно отодвигает сроки выполнения задания.

В какой-то момент ему перестали доверять и на смену восторгам пришли подозрения – слишком уж безупречно он выполнял задания, умудрившись уцелеть даже в одном из партизанских отрядов сторонников генерала Тильзера, куда его заслали на верную гибель.

Терпение руководства лопнуло, и к Счастливчику отправили «чистильщика».

Тот не вернулся.

Послали второго – с тем же результатом. Потом отправили пару, и они словно в воду канули. Счастливчик давал Управлению понять, что понимает, какую игру ведут с ним. Полковник Форсайт уже решил, что агент для них потерян и Управление получило в его лице еще одного врага, когда в один прекрасный день Счастливчик неожиданно вышел на связь и запросил директора. Форсайт ответил.

Счастливчик попросил о личной встрече, сказал, что не боится приехать в офис Управления. Перед встречей были приняты все меры для обеспечения безопасности директора. Счастливчик был универсалом, и предугадать его действия не мог никто.

Впрочем, опасения оказались напрасными, блудный агент попросил объяснений, почему его хотят ликвидировать. Форсайт объяснил. Счастливчик предложил испытать его как угодно, в конце концов, для проверки правдивости существовала специальная аппаратура, правда, она годилась лишь для новичков, профессионалы умели ее обманывать.

– В таком случае, сэр, пусть меня застрелят прямо в Управлении, мне надоели эти дурацкие игры в кошки-мышки, а переходить на сторону врага ради своего спасения я не желаю.

Форсайту пришлось созвать совещание, чтобы обсудить предложения Счастливчика, а тот тем временем спокойно дожидался своего приговора. В конце концов было решено оставить агента, но к оперативной работе больше не подпускать. Впредь его ожидала работа, на которую переводились пенсионеры всех спецслужб, – подготовка новых кадров.

– Хорошо, мы подключим их к проекту «Омега» сразу, но не потому, что я боюсь усиливать их, – нет, и нечего улыбаться, Джон, твои идиотские ухмылки тут неуместны. Запускаем «Омегу», тем более что сроки уже поджимают, мы должны постараться реализовать полученную информацию.

– Вы их лично проинструктируете, сэр?

– А зачем? С каких это пор эксов инструктирует директор Управления?

– Но ведь у вас с ними почти… родственные отношения.

– Полно, Джон, мальчики уже выросли. Вон как они разделали этих кибберов…

Полковник посмотрел в кофейную гущу, словно хотел найти там ответы на свои вопросы.

– Игрушки остались в детстве, мы уже видели работу этих ребят в Свазиленде, ты помнишь?

– Разумеется, помню, сэр.

– Значит, теперь пусть поднимутся на ступень выше. А суть задания им объяснят другие.

– О сути задания, сэр, вы им уже рассказали, – заметил помощник.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что твой шеф стал излишне болтлив?

– Ни в коей мере, сэр.

– Надеюсь.

Полковник вздохнул:

– Ну да, я сказал им про охоту на Тильзера, но поверь, Джон, у меня и в мыслях не было, что все будет готово так скоро. Разумеется, если верить Счастливчику и этому нежданному перебежчику, с ними нам просто повезло.

18

Рассекреченная база доживала последние дни, противник мог вернуться в любой момент, поэтому восстанавливать лаборатории даже не пытались – все уцелевшие после нападения ждали полной эвакуации.

Джим и Тони оставались в расконсервированном сборном пункте. Тут же находился и Инструктор, он больше не занимался с ними, предоставив умирать со скуки. И если поначалу бездельничать им нравилось, позже напарники сами начали искать себе работу, без конца шлифуя тряпками свои КПТ.

Со старой базы Инструктор вывез весь боекомплект для экспериментального оружия, и теперь винтовки лежали в специальных чехлах, а боеприпасы к ним – в отдельных жестких кофрах.

Поскольку людей в пункте сбора почти не осталось, Джим и Тони ежедневно принимали душ. Прежде расход воды строго ограничивался.

Через пять дней на Кикасо прибыло судно. Оно не было приспособлено к посадке в песках и приземлилось в двадцати километрах к югу на каменистом безжизненном плато. Инструктор навестил курсантов и сказал, чтобы собирались.

– У нас все собрано, сэр, – ответил Тони, указывая на зачехленное оружие и кофры с патронами. Никаких личных вещей у них с Джимом давно не было.

– Я не об этом. Попейте воды, облачайтесь в комбинезоны – мы поедем на скутерах.

– А далеко? – спросил Джим.

– Теперь уже нет.

Облачаться в теплоизолирующие комплекты, состоявшие из комбинезона, сапог, рукавиц, шлема и респиратора с маской, было делом привычным. К поясам пристегнули тугие свертки с плащами, фляги с подсоленной водой; хоть и уезжали насовсем, правил безопасности в пустыне никто не отменял.

Инструктор ждал у выхода. Лифтов здесь не было, пришлось подниматься по винтовой металлической лесенке с ребристыми ступенями. Потом короткий коридор, дверь, и напарники, как по команде, надели респираторы и опустили защитные стекла масок.

Снаружи был лишь привычный жар, ветра почти не чувствовалось. Полдюжины скутеров сбились под завалившимся навесом, их слегка занесло песком.

Инструктор выкатил один из них. Несмотря на обилие песка вокруг, эластичные гусеницы проворачивались без скрипа. Джим и Тони вдвоем вытащили машину для себя.

– Дистанция двадцать метров, следуйте за мной! – прокричал сквозь маску Инструктор, моторы взревели, и они тронулись в путь.

Снова замелькали дюны, такие похожие и такие разные. Минут через десять в тени одной из них Инструктор остановился, и они выпили по порции воды.

Снова опустили маски и двинулись дальше, а минут через сорок с вершины дюны увидели стоявшее на красноватом блюдце плато судно. Хитрые датчики сообщали его покрытию цвет и фактуру окружающей среды, и оно удачно мимикрировало, став похожим на притаившееся огромное насекомое.

Катясь вниз по склону, скутер Джима и Тони неожиданно столкнулся с выскочившим из песка проволочником. Удар был такой, будто ударились о небольшое дерево. Змею отбросило, и она тут же ввинтилась в песок. Рулевая лыжа оказалась погнутой, но в остальном все было в порядке. Осмотрев скутер, напарники помчались догонять Инструктора.

Последние пятьдесят метров им пришлось идти пешком, выбиваясь из сил и волоча на себе оружие и кофры с боекомплектом – скутеры, хорошо бежавшие по песку, на плотной глине сдались, их моторы протестующе завыли, угрожая сгореть, как это уже случалось раньше.

Раскаленные борта судна излучали такой жар, что, казалось, комбинезоны сейчас задымятся. Не обнаружив какой-либо двери, напарники остановились, озадаченно глядя на тушу корабля.

Наконец в борту прорезалась дверь, и из нее разложился трап, закончившийся в полуметре от земли. Джим поднялся первым, принял от Тони их багаж и следил за напарником, пока тот не забрался в просторный тамбур.

– Ну что, все поднялись? – хрипло поинтересовался голос из динамика.

– Да, все! – В голосе Джима звучало нетерпение. Они уже были близки к тепловому удару.

Судно втянуло трап, затем медленно закрылась наружная дверь, и Джим с Тони оказались в абсолютной темноте. Хотелось орать и ругаться, они чувствовали себя цыплятами, помещенными в печь. Но вот засвистели вентиляторы, и тамбур стали продувать, чтобы сравнять температуру в нем с внутрисудовой. С опозданием включилось освещение, и почти сразу разгерметизировалась внутренняя дверь.

– Ну, наконец-то. – Джим сдернул маску, респиратор и полной грудью вдохнул пахнущий известкой кондиционированный воздух.

19

Едва за пассажирами закрылась дверь, судно вздрогнуло от запуска двигателей.

– Не стоим в проходе! Движемся прямо! – прокричал кто-то рядом, Джим узнал голос из динамика. Он принадлежал невысокому матросу со сросшимися на переносице густыми бровями.

– Чего? – сердито переспросил Тони, кипя от злости.

– Идите, говорю, за мной! Вы должны пристегнуться, чтобы не заблевать проход, я отвечаю здесь за чистоту.

Снаружи судно выглядело большим, а коридоры в нем оказались довольно узкими. Джим с Тони то и дело задевали кофрами с оружием за какие-то выступы, еще больше злились, считая виноватым во всем матроса-коротышку.

Между тем потряхивало уже довольно сильно, пассажиров бросало от стены к стене, а матрос ухитрялся проворно перебирать ногами и сохранять равновесие. Наконец он толкнул какую-то дверь, и Джим с Тони с облегчением бросили свой багаж на узкие койки.

– К стене! Становитесь к стене! – заорал матрос и начал бесцеремонно подталкивать пассажиров. Впрочем, они беспрекословно подчинились, поскольку в этот момент судно тряхнуло особенно сильно. Матрос быстро пристегнул Джима и Тони какими-то запутанными снастями и убежал, сказав напоследок, чтобы без него они «не рыпались».

Тряска усиливалась, вибрация была такая, что с коек свалились на пол кофры, а потом и чехлы с винтовками. Это продолжалось минут тридцать, затем наступила тишина, и на короткое мгновение пассажиры ощутили приступ тошноты, затем включились гравитационные соленоиды, и все встало на место.

– Уф-ф, и как нам из этого выбраться? – Тони вертел хитрые замки и так и эдак, но открыть их не получалось.

– Давай подождем, скоро придет этот… и высвободит нас, – предложил Джим.

– Да? А если мне в туалет надо?

– У нас комбинезоны с гигроскопичной прокладкой, можешь делать в штаны, все равно мы эту робу выбрасываем.

– Ну спасибо.

Тони оставил попытки и повис на ремнях – получалось довольно удобно. Они с Джимом собрались ждать долго, но коротышка-матрос скоро появился с большим свертком под мышкой и магнитным ключом в руке, в суматохе напарники его как-то не приметили. Они были тотчас освобождены и стали собирать с пола багаж, потом с облегчением опустились на койки.

– Это у вас там что – гитары? – спросил матрос, указывая на чехлы.

– Ага, валторны, – в тон ему ответил Джим.

– Вот вам одежка, мыло, зубные щетки, – сказал матрос, бросая на колени Тони принесенный сверток.

– Когда здесь ужин? – спросил Джим.

– Когда захочешь. Одевайтесь пока, я загляну через полчасика.

– Постой, а сортир где? – крикнул Тони, останавливая матроса.

– Вон тут, – указал тот на узкую дверцу в стене.

– О, а я думал, это шкаф!

– Нет, шкаф напротив. – Матрос усмехнулся. – Смотри не перепутай.

Он ушел, Тони отправился в туалет, а Джим стал разбирать выданную робу. Она была ему чуть великовата, зато комплект белья оказался мягким.

Вскоре появился Тони.

– Ну как сортир? – спросил Джим.

– Нормально. Слушай, а что такое валторны?

– Дудки такие.

– Дудки? – Тони недоуменно разглядывал свой комплект обмундирования. – Это пижама, что ли? А обувь! Смотри, такие тапки только в дурдоме носят.

– Это не тапки. – Джим примерил легкую, похожую на спортивную обувь. Встал, прошелся по каюте. – Нормально, длинный, ты чего так развыступался?

– Я не длинный, я – высокий, сколько можно повторять?

20

Четверо суток в положении напарников ничего не менялось. «Утром» их будил все тот же матрос, приносил завтрак, забирал посуду. На все вопросы относительно курса корабля он отвечал одно и то же:

– Вот уж об этом я бы не спрашивал.

– А почему? – всякий раз удивлялся Джим.

– А какая тебе разница, куда мы идем? И вы, и я – солдаты, люди подневольные, какая нам разница, куда идем? Если командирам будет нужно, они все нам расскажут. Посмотрите лучше кино, чем так мучиться.

– Да мы уже смотрели.

– Еще посмотрите. Или могу добавки второго принести, у нас один товарищ заболел и аппетита нет.

– А сам чего?

– Я за него первое съел.

– А может, у вас тут спортивная комната есть? – поинтересовался Тони.

– Есть, – несколько удивленно ответил матрос. Ему и в голову не приходило, чтобы кто-то по своей воле занимался физо.

Матрос проводил пассажиров в спортивную комнату. Она оказалась на удивление просторной. Привыкшие к ежедневным тренировкам, Джим и Тони с удовольствием позанимались на тренажерах, потом насухо вытерлись гигиеническими салфетками – в условиях дефицита воды салфетки на судне заменяли душ.

В каюту решили отправиться сами, но едва вышли из спортивной комнаты, встретили своего коротышку, единственного из всего экипажа судна, с кем они виделись.

– А ты случайно тут? – спросил Джим, осматриваясь.

– Нет, как только вы напрыгались, я и выдвинулся, у нас же повсюду видеоконтроль. Пойдем, провожу.

Скучное течение времени прервалось на другой день. За пару часов до обеда, когда Джим с Тони смотрели очередной фильм про фауну кислотных морей, судно неожиданно тряхнуло. Монотонный и прежде незаметный гул двигателей изменил тональность, на долю секунды потеряли тягу гравитационные соленоиды.

– Ничего себе! – сказал Джим, вскакивая и поглядывая на ременные снасти на стене. – Что это было, Тони?

– По-моему, мы резко изменили курс.

Они постояли еще пару минут, прислушиваясь к гулу двигателей и собственным ощущениям, но больше ничего опасного не происходило.

– Отбой тревоги, – облегченно произнес Джим и сел на койку. В этот момент дверь распахнулась от сильного удара и в проеме показался коротышка. Его лицо было красным, а глаза едва не выпрыгивали на лоб.

– Быстро на сцепку! Быстро! – заорал он.

– Чего? – не понял Тони.

– Вещи хватайте и за мной – бегом!

Больше вопросов не задавали, схватили винтовки, кофры с боекомплектом и помчались по крутым лестницам, задевая за все углы и жутко грохоча, но не отставая от матроса.

Наконец коротышка заскочил в узкую кабину технического лифта, Джим и Тони втиснулись туда вместе с ним. Спустя несколько секунд кабина остановилась, и пассажиры выгрузились в каком-то сумрачном помещении с низким потолком – Тони приходилось двигаться, пригнувшись.

– Где мы? – прокричал он, в очередной раз задевая головой за какой-то погасший фонарь.

– Это шлюз сцепки! – прокричал в ответ матрос, но никакой ясности это не добавило, ни Джим, ни Тони не знали, с чем связана тревога – то ли пожар на судне, то ли экстренный вход в атмосферу.

А между тем у судна висели на хвосте два перехватчика, они не отставали ни на шаг, и старший пары по радио рекомендовал капитану остановиться и принять группу досмотра. Скоростной уиндер с «группой досмотра» мчался параллельным курсом и ждал, когда перехватчики «убедят» капитана подозрительного судна. И пилоты перехватчиков, и команда уиндера были служащими военно-космического флота, однако выполняли задание вражеского агента, их немало развелось в руководстве вооруженных сил.

– Лезьте прямо туда! – прокричал матрос, приподнимая крышку люка. Джим заглянул в горловину. Там было темно, он разглядел лишь пару ступенек. Оставив Тони вещи, Джим спустился вниз – оказалось не высоко, всего пара метров. Правда, здесь было холодно, в тонкой робе и спортивных тапочках долго не протянуть.

Приняв от Тони винтовки и кофры с боекомплектом, Джим шагнул в сторону, чтобы освободить напарнику место, и наступил на низкое пластиковое кресло.

Тони еще не опустился на пол, когда матрос крикнул:

– Пристегнитесь и ждите, вас подхватят!

И захлопнул крышку люка. Лязгнул тяжелый запор, потом зажужжал привод блокиратора.

– Ты чего-нибудь понял? – спросил Тони, становясь наконец на пол.

– Нет. Почему нас должны подхватить?

– Давай-ка пристегиваться – придется искать ремни на ощупь.

– Тут кресла есть… Сейчас, подожди…

Джим опустился на сиденье и тут же обнаружил ремни. Но они были слишком запутаны, чтобы разобраться с ними в темноте.

– И что же нам делать? – уныло произнес Тони.

В этот момент под потолком зажглась осветительная панель, залив весь объем камеры синеватым светом.

– Ух ты… – поразился Джим, однако солдатское чутье подсказало ему, что нужно скорее пристегнуться. Тони тоже торопливо распутывал узлы, и вскоре они оба оказались крепко притянутыми к жесткой стенке.

Потянулось томительное ожидание неизвестно чего. Холод пробирал до костей, при дыхании был виден пар, и скоро начали лязгать зубы.

– Еще час… мы выдержим… – сказал Тони.

– Наверное, – неуверенно ответил Джим.

В этот момент в стене что-то мелодично щелкнуло. Потом еще раз. Наконец последовал сильный удар в пол – Джим больно ударился затылком о стену, Тони тоже приложился и громко выругался. Освещение мигнуло, затем наступила невесомость, и Джим стал задыхаться – у него это случалось и раньше, когда приходилось куда-то перелетать, но приступы были короткими, поскольку тогда он был к этому готов. Здесь же все происходило слишком неожиданно, да еще этот холод… По камере поплыли чехлы с винтовками и кофры с боекомплектом.

– Что происходит?! – испуганно проорал Тони и сплюнул на стену кровавую слюну. Их еще раз крепко тряхнуло, затем багаж резко подскочил и прилип к потолку; гравитация стала возвращаться, только теперь зажатых ремнями Джима и Тони тянуло вверх.

– Направление сменилось! – заорал Джим.

– Без тебя знаю! – зло ответил Тони. Гравитация усиливалась, висеть вниз головой становилось все неприятнее. Ременные замки от этого положения заклинило, их было никак не открыть. Тогда Тони уперся руками в потолок и чуть ослабил их натяжение, а Джим в два счета расстегнул его замки. Высвободившись, Тони помог ему, и они наконец-то перевели дух, стоя на потолке.

– По крайней мере согрелись, – заметил Джим.

– Ага, надеюсь, нас после всего этого не выбросят за борт.

Зажужжал привод блокиратора, щелкнул запор, тяжелая крышка провалилась вниз.

– Да что же эти гады, сговорились сегодня, что ли?! – закричал кто-то полным отчаяния голосом. – Вылезайте, нет у меня времени заниматься с вами!

Напарники переглянулись. Из люка повеяло теплом и запахом перегретых трансформаторов.

Джим и Тони по очереди выскользнули из ледяного убежища и, стараясь не шуметь, поволокли по узенькому коридору чехлы и кофры. Через десяток шагов коридор уперся в ярко освещенную пилотскую кабину – довольно просторную, с установленными в два ряда четырьмя креслами. На одном из первых, напротив панели управления, сидел пилот, седоватый, коротко стриженный мужчина. Джим сразу заметил, что он высок и похож сложением на Тони. В отличие от непрошеных гостей, пилот был одет в приличное флотское обмундирование, правда, без знаков различия.

Коротко обернувшись, он сказал:

– Присаживайтесь пока…

Джим и Тони присели на свободные кресла, куда более удобные, чем жесткие пластиковые колодки.

– В лодке ничего не забыли? – не оборачиваясь, спросил пилот.

– Где? – переспросил Тони.

– В сцепке! – прокричал пилот.

– А? Нет, все при нас, сэр.

– Хорошо. Сейчас они у нас вздрогнут…

Напарники переглянулись, они все еще не понимали, что происходит. Пилот щелкнул каким-то тумблером, и со стороны коридора послышался гул. Это вставала на место изолирующая стенка, отсекавшая камеру, на которой прибыли Джим и Тони.

– Не отрываются – крепко уцепились, – снова обронил пилот. – Раз, два, три – поехали…

Он утопил пальцем какую-то кнопку, судно встряхнуло, а затем напарников швырнуло в сторону – пилот начал выполнять поворот и разгонять судно. Об этом можно было судить по тому, как завибрировал пол, а на экранах индикаторов гистограммы скоростных характеристик поползли к предельным красным отметкам.

– Сработало! Все-таки немножко мы их обманули, правда, это ненадолго.

– А кого мы обманываем, сэр? – громко, стараясь перекрыть нараставший гул, прокричал Джим.

– «Чайтиз», перехватчиков. Это такие большие машины, способные ходить быстрее крейсера.

– Это враги, сэр? – уточнил Тони.

– В данный момент – да. Досмотровая команда сейчас потрошит «птичку», что скинула мне вас.

– Птичка – судно, на котором мы были?

– Да. Они охотятся за вами.

– За нами?! – в один голос воскликнули Джим и Тони.

– Ну, не персонально, конечно, просто они чувствуют, что их водят за нос, поэтому хотят захватить «генеральный груз».

– Они нас не догонят, сэр? – спросил Джим, надеясь услышать утвердительный ответ. Теперь он видел на экране показания радара, выдававшего не только метки, но и внешний вид похожего на хищную рыбу перехватчика.

– Обязательно догонят, мое корыто выдает 3,7 единиц, а у них – 4,2.

– А когда догонят, что будут делать?

– Сначала с пушек пройдутся… – совершенно спокойно сообщил пилот. – Если не поможет, шарахнут ракетой.

Джим почувствовал, что после холода сцепной камеры ему стало жарко, Тони испытывал те же ощущения. Мельтешащие на панели сигнальные лапочки, мигающие экраны – все это создавало обстановку какой-то паники. С другой стороны, пилот вел себя совершенно спокойно, но Джим и Тони повидали в армии всяких людей.

Теперь напарники неотрывно следили за показаниями радара. Они плохо понимали, в каких величинах измеряется расстояние, но то, что преследователи приближались, сомнения не вызывало.

– Пристегнитесь! – сказал пилот таким тоном, словно скомандовал «Всем за борт!».

Пришлось пристегнуться. Услышав щелчки ременных замков, пилот удовлетворенно кивнул, отключил автопилот и взялся за штурвал. Судно рванулось вверх, потом вправо, у Джима потемнело в глазах и прервалось дыхание. Когда зрение восстановилось, он заметил, что гистограммы полыхают алым цветом тревоги, указывая на то, что двигатели судна работают на предельных режимах.

И снова потолок и пол поменялись местами, затем последовал один поворот, другой. Когда судно выправилось, с правой стороны в продолговатом иллюминаторе промелькнула цепочка красноватых линий. Тони тоже заметил их и вцепился в поручни кресла.

– Спасибо, что не заблевали мне кабину, – буднично заметил пилот.

– Пожа… – начал было Джим, желая показать, что не испугался. И снова завертелась карусель, и снова на короткое время воцарилось спокойствие. Теперь уже не вызывало сомнений, что пилот пытается избежать пушечного огня. Красные молнии за бортом разлетались живописным веером, однако пока миновали верткое судно.

Джим нервно хохотнул. Наверное, не зря их пилот оставался таким спокойным, просто он был уверен, что обставит этих оболтусов-перехватчиков.

– Этот парень знает, что делает, – заверил Джим побледневшего Тони, и в этот момент со стороны кормы донесся грохот, будто что-то упало.

Пилот снова завертел судно, бросил его влево, вправо, но жуткий грохот повторился, а потом раздался сдвоенный удар и треск разрываемого металла.

– Слишком близко подошли, – словно оправдываясь, пояснил пилот. – У них 4,2 единицы, а у меня – 3,7.

– Значит, они нас расстреляют? – не выдержал Тони. Он был храбрым солдатом и не раздумывая бросался в рукопашные, где разведчики разбирались с противником на ножах, но здесь было другое – они сидели и ждали, когда их убьют, и это было невыносимо.

– Если попадут в сопло, мы потеряем ход, – ответил пилот.

В корму снова угодило несколько снарядов, пилот совершил вираж, затем крикнул:

– Придется вам подняться в турели!

– В какие турели?

– Вон там сзади лесенка, поднимайтесь и занимайте места стрелков!..

– И что потом?

– Ничего, я подниму колпаки, пусть они вас увидят! Ничего не нажимайте – только сидите, автоматика вас сама вертеть будет! И шлемы наденьте – это обязательно!

Джим с Тони, не задерживаясь, поспешили в конец кабины, где действительно обнаружилась узкая, неудобная лесенка. Поднявшись метра на полтора, они попали в узкий проход, он раздваивался на отдельные подходы к стрелковым кабинам. Там было темно, но попадавшего из пилотской освещения хватало, чтобы найти кресла с удобными зажимами для локтей и огромные, с множеством болтавшихся разъемов шлемы.

Когда напарники уже усаживались в кресла, пилот совершил очередной пируэт. Джим свалился на гашетки турельной пушки, отбил ребра и случайно нажал какую-то клавишу. Она замигала синим цветом, и он, недолго думая, попытался ее выключить, но увидел надпись «Блокировка отключена».

Решив ни к чему больше не притрагиваться, Джим торопливо надел шлем и опустил на себя раму безопасности, она мягко и плотно прижала его к креслу – теперь ему была не страшна любая болтанка.

В корму последовал очередной удар, послышалось шипение.

– Готовы?! – прокричал пилот – неподключенные наушники шлемов не работали.

– Готовы! – крикнули в ответ напарники. Джим ухватился за гашетки, и в этот момент закрывавший кабину колпак исчез. Кресло вместе с турелью сделало полуоборот, и Джим заорал от ужаса, увидев зависшую над ним громадину перехватчика. Непроизвольно нажав кнопки «залп», он выпустил из пушек длинную очередь, снаряды прошлись по плоскостям перехватчика, разбив обшивку и сорвав подвесное вооружение. Преследователь стремительно ушел в сторону, и его примеру последовал ведомый.

Джим снял с гашеток руки и посмотрел на них так, словно они были не его. Он опасался, уж не поставил ли под угрозу выполнение их с Тони важного задания?

Послышались шаги, кто-то поднимался по лесенке, затем к нему заглянул пилот.

– Ты как ухитрился-то? – спросил он и, подавшись вперед, нажал на небольшой панели несколько кнопок. – Что, знакомая система?

– Нет, сэр, просто я упал и головой, видимо…

– Можешь снять шлем.

– Спасибо.

Джим снял шлем и уставился на пилота испуганными глазами.

– Попал хоть?

– Кажется, да, от него какие-то куски отлетели.

– Ладно, спускайся.

21

Джим и Тони вернулись на прежние места. Пилот какое-то время занимался своими делами, потом сказал:

– Ну что, стрелки, пойдем инспектировать повреждения?

– Пойдемте, сэр. – Джим с Тони сразу поднялись.

– А что это на вас за форма одежды? Вы как с дурки сбежали.

– Такую дали на судне, сэр, – ответил Тони.

– На «птичке», – добавил Джим.

– Просто оскорбление какое-то, а не форма.

Пилот прошел мимо них и скрылся в узком коридорчике. Напарники последовали за ним, с интересом поглядывая на тянущиеся вдоль низкого потолка трубопроводы, металлические тяги и пучки кабелей. В отличие от большого судна, здесь все было на виду, оттого и интересно.

Они прошли шагов двадцать, и судно закончилось – здесь уже была корма. На самой дальней стене пузырилась застывшая пена, перед ней размещался «сэндвич» из нескольких стоявших близко друг к другу перегородок, и в них зияли примерно пятисантиметровые пробоины.

– Вот, парни, эта конструкция улавливает бронебойные болванки. Если поковыряться в последней – она с наполнителем, – мы найдем болванки пущенных в нас гостинцев.

– Они что же, только в последней застревают? – спросил Джим. Он представил, что бы случилось, прошей снаряд все помещения до самой кабины.

– Последняя перегородка лишь уловитель, главную работу здесь делает задняя стенка с броневыми листами и вот эти переборки из спецсплавов. Это они останавливают снаряды.

– А если б попали в двигатели?

– Они хорошо защищены, монокристаллический кокон, графитное волокно… Хороший корабль, но самое слабое звено в нем – мы, мягкие человечки.

– Хорошо, что до кабины не долетают, – со вздохом заметил Джим.

– Отчего же не долетают? Долетают, – возразил пилот. – Однажды снаряды вошли практически один в один, болванка прилетела в кабину и вынесла половину носа, произошла взрывная разгерметизация.

– И что?

– Пилот погиб.

– Погиб? – Джим и Тони переглянулись.

– Конечно, только это случилось с другим судном. Кстати, можете звать меня Ганзен, если хотите.

Пилот еще раз огляделся и подвел итог:

– Состояние судна удовлетворительное, можем возвращаться в кабину.

Они вернулись, и Джим вспомнил, что из-за побега с «птички» они с Тони остались без обеда. Но с этим на корабле у Ганзена проблем не возникло, он провел пассажиров на крохотный камбуз, на стенах которого имелось множество залатанных пробоин.

Пилот разогрел в печке упакованные в прозрачный пластик куски какой-то грязи, оказавшейся вскоре замечательным рагу. Тони ел, сидя на узкой банкетке, поджав колени к самому подбородку, Джим предпочел стоять – здесь было не развернуться. Пока разогревалась добавка, Ганзену пришлось сбегать в кабину – его позвал зуммер передатчика.

Напарники торопливо ели и прислушивались, опасаясь, что начнется новое преследование, но пилот вернулся и успокоил их:

– Все в порядке, это начальство интересовалось, как мы разошлись с перехватчиками.

– И что вы сказали?

– Сказал – разошлись мирно, никто не пострадал.

Напоследок Ганзен заварил чай из каких-то опилок, но все равно получилось очень вкусно. Он разлил напиток в красивые чашки с крышечками и торчавшими из них керамическими трубочками. Получив чай, все вернулись в кабину и, развалившись в удобных креслах, стали лениво посматривать в черные иллюминаторы.

– А что у вас в чехлах, парни? – поинтересовался пилот.

– Оружие, – нехотя ответил Джим.

– Покажите.

Напарники замялись. Инструктор строго-настрого запретил им «светить» свои КПТ.

– Извините, сэр, но нам запрещено его показывать.

– Жаль, но ничего не поделаешь, – пилот поставил на панель пустую чашку, – вся наша служба связана с секретами.

22

Они путешествовали еще около полутора суток, спать Джиму с Тони пришлось на матрасах прямо на полу, поскольку дополнительных коек на небольшом корабле не оказалось.

Никаких приключений больше не было, и в конце путешествия впереди показался сверкающий огнями ремонтный док. На его многоярусных причалах стояло множество разнокалиберных судов в разном состоянии готовности. Где-то сверкали новеньким металлом свежие секции, в другом месте по бортам с упорной методичностью ползали роботы-красильщики и слой за слоем наносили на металл порошковую краску.

При подходе пилот обменялся с диспетчером дока информацией, сообщив, кто он и откуда. Разумеется, это была легенда.

– Ваши ворота «В-11».

– Вас понял, ворота «В-11», – повторил пилот. Джим и Тони через его плечо смотрели, как надвигается на них громада дока.

Вскоре они увидели порыжевшие створки ворот с нужной маркировкой. Судно медленно двигалось к ним, а их как будто заело. Однако напарники напрасно волновались, ворота открылись вовремя, и в загрузочном трюме вспыхнуло яркое освещение.

– Отключаю гравитацию, держитесь за ремни, ребята.

Напарники поспешно схватились за ремни.

– А зачем отключать гравитацию? – поинтересовался Джим.

– У них соленоиды сильные, если я свои не отключу, они их своим полем сожгут.

Судно плавно вошло в трюм, створки за ним захлопнулись. Затем включилась местная гравитация. Постепенно приближая мощность к нормальной, она поставила судно на пол.

– Здорово! – вырвалось у Тони.

– Ну еще бы, – усмехнулся Ганзен.

– Так что, уже выходим? – спросил Джим, отпуская ремни и бросаясь к кофру и КПТ.

– Погоди, там ведь еще вакуум. Вот, смотри… – Пилот постучал ногтем по небольшому датчику. – Как покажет единицу давления и хотя бы минус десять по Цельсию, можно выбираться.

Они подождали несколько минут, но давление до нужного все не поднималось.

– Не иначе двери травят, – предположил Ганзен и включил панорамный обзор. Единственная из уцелевших после обстрела камер показала большое пятно инея на створке ворот. Это было место утечки.

– Эдак мы тут долго можем сидеть, – проворчал Ганзен. Но он ошибался: из-за тяжелой перегородки вышел человек в ремонтном скафандре с оранжевым баллоном в руках. Тяжело переваливаясь, он обошел судно и двинулся к дверям.

– Ну вот, все у них на веревочках. – Пилот неодобрительно покачал головой. Камера продолжала работать, было видно, как человек в скафандре распыляет из баллона оранжевую пену. Закончив работу, он тем же путем вернулся и затворил за собой тяжелую переборку. Через пять минут давление было в норме.

Переборка снова открылась, и кто-то, уже без защитного скафандра, призывно махнул рукой.

– Ну все, ребята, теперь можете топать с вещичками. Там, правда, еще морозец, но они вас быстро запустят – замерзнуть не дадут.

23

Оказавшись в теплой каюте и получив полноценное, подобранное по размеру обмундирование, Джим и Тони почувствовали себя увереннее. Пока они не встречались ни с кем из своего теперешнего руковод-ства, но это их не тяготило. В каюте был отдельный туалет, душ, на небольшом столике стояли бутылки с фруктовой колой и треснувшая вазочка с овсяным печеньем. Очевидно, их здесь ждали.

Забросив винтовки и боезапас под койки, напарники поели печенья, запили водой и прилегли отдохнуть.

Где-то шумели мощные механизмы, иногда мигало освещение, но в остальном все было в порядке.

– Интересно, сколько мы тут проторчим, а? – спросил Джим. Обычно его первого начинало тяготить ожидание, Тони был более спокойным.

– Давай вздремнем, а то эти тонкие матрасы на железном полу не располагали к нормальному сну.

– А мне понравилось. – Джим вздохнул. – Только мне тоже не спалось, я все боялся, что опять за нами кто-то увяжется. Это в лесу – раз, и спрятался за кустиком, а тут кругом пустота.

Лязгнул замок двери, и оба подскочили, непроизвольно хватаясь за драгоценные винтовки, но это был встречавший их мистер Вардес.

– Ну что, как одежка?

Джим с Тони поднялись и встали ровнее, демонстрируя обновку.

– Хорошо. А теперь пойдемте за мной – вы должны поговорить с нужными людьми.

– Мы готовы, мистер Вардес, только ору… то есть наши вещи, – напомнил Джим.

– Пусть лежат здесь, дверь надежно запирается, а чужих в доках нет. Идемте.

Спорить напарники не стали и, оставив вещи, отправились за Вардесом, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Доки были огромны, здесь ходили лифты, сновали электрокары, а весь персонал носил точно такую же одежду, какая была на Джиме и Тони. Они запросто могли сойти за новичков этого предприятия.

Потеряв счет поворотам и лестничным пролетам, все трое наконец остановились перед дверью с надписью «Начальник смены ГУ».

«Может, ГУ – Главное Управление?» – пытался угадать Джим.

Вардес постучал и, не дожидаясь разрешения войти, толкнул дверь, за ним последовали Джим и Тони. Они оказались в небольшом помещении, где находились двое «рабочих» с пронзительными взглядами. Они сидели за столами, держа руки в выдвинутых ящиках.

«А говорил, в доке только свои, – отметил про себя Джим. – От кого тогда защищаются?»

– Вардес с новичками к начальнику смены, – сообщил сопровождающий.

– Он ждет вас, – подтвердил один из охранников. Он поднялся из-за стола и открыл раздвижную дверь, выглядевшую снаружи как вешалка для одежды.

– Идите, я подожду здесь, – сказал Вардес, отойдя в сторону.

– Ага, – кивнул Джим, чувствуя, что волнуется.

Пройдя мимо охранника, они с Тони попали в куда более просторную и лучше освещенную комнату. Это был типичный переговорный кабинет: длинный стол посередине и два поменьше – напротив стоявших у стен диванов.

На одном из диванов сидели двое в новенькой рабочей форме, про себя Джим назвал их «капитан» и «сержант» – так ему было удобнее. Напротив них сидел «полковник», чем-то он напомнил Джиму «дядю» – Эдгара Форсайта.

– Прошу садиться. – «Полковник» указал на другой диван. Джим и Тони сели. – Я – начальник смены, а это ваши бригадир и мастер. – «Начальник смены» улыбнулся. – Все эти нелепые звания нужны, пока вы находитесь здесь, потом будете называть друг друга по имени. Итак, если не ошибаюсь, Симмонс и Тайлер.

– Так точно… – Джим замялся, – э-э… начальник смены.

– Оборудование у вас с собой?

– Да.

– В порядке?

– В порядке, – ответил Тони. – Мы его несколько раз чистили.

– Ладно, оставим этот глупый код, – махнул рукой «полковник». – Боезапас у вас имеется?

– Имеется, сэр, но мы не знаем, сколько нам нужно, ведь о предстоящем задании нам почти ничего не известно.

– Ну эти новинки! Это ведь не скорострельный пулемет, полагаю, в любом случае хватит и десятка патронов, правильно?

– Если целей будет не более трех, хватит с запасом, – уверенно заявил Тони. Джим кивнул – в стрельбе Тони был для него авторитетом.

Они замолчали. «Полковник» посмотрел на «капитана» и «сержанта», те посмотрели на него, словно переговариваясь без слов.

– Если есть вопросы, задавайте, – сказал «полковник».

– Где вы служили до этого? – спросил «капитан».

– Мы были на базе, в джунглях.

– А каков ваш боевой опыт?

Джим посмотрел на Тони, ища помощи, он не знал, как отвечать на такой вопрос.

– Если вы спрашиваете, приходилось ли нам участвовать в боях, сэр, то да, приходилось.

– Лейтенанту Ковальскому хотелось бы знать, как вы будете вести себя под огнем, ведь он с сержантом Логаном будет возглавлять группу вашего прикрытия, – пояснил «полковник». – Впоследствии вы с ними еще наговоритесь, а пока можете возвращаться к себе в каюту и отдыхать. Вардес даст вам кое-какие документы, изучите их. И, разумеется, еще раз проверьте свои винтовки – все должно быть в полной готовности.

Джим и Тони встали и вышли, за ними закрылась дверь.

– Ну, что еще вы хотели спросить у меня, лейтенант?

– Они не выглядят так, как положено выглядеть снайперам. Слишком молоды.

– Прошу прощения, сэр, от них не пахнет окопами, – добавил сержант Логан.

– Возможно, но у них великолепные характеристики и фантастические рекомендации. А то, что они выглядят не так, как окопные волки, это понятно – они молчуны из разведвзвода.

24

Вардес повел напарников обратно в каюту, снова через все этажи и платформы. Теперь, когда представление руководству состоялось, Джим и Тони перестали волноваться и снова с интересом глазели по сторонам.

В какой-то момент вдруг завибрировали все стены, полы и потолки, напарники замерли. Было такое ощущение, будто земля уходит из-под ног.

– Что это, сэр? – спросил Тони.

– Ах, это… – Вардес улыбнулся. – Это включаются корректирующие двигатели.

– А что они корректируют?

– Положение в пространстве. Док должен иметь постоянные координаты, иначе нас не смогут найти клиенты. Когда неподалеку происходят гравитационные бури, док под их воздействием начинает дрейф, а корректирующие двигатели возвращают его на место.

– Здорово! – восхитился Тони и, оглядевшись, добавил: – Даже не верится, что мы болтаемся где-то в космосе, такое все вокруг основательное.

Они пришли в каюту, Вардес запер ее на магнитный ключ и достал из принесенной папки обещанные «полковником» документы. Убрав со стола бутылки и печенье, он начал раскладывать их, одновременно давая пояснения:

– Вот тут карты, которые вы будете видеть на своих маршрутизаторах. Синим отмечен основной маршрут, красным – запасной. Вот адреса явочных пунктов, фразы-пароли, описательные портреты связных, но это на крайний случай, по плану группа прикрытия должна передать вас следующему этапу – из рук в руки.

– А куда мы отправляемся, на какую планету? – спросил Джим, просматривая карту.

– Это пока секрет. На месте узнаете.

– Но хоть какой там климат, можно спросить? – поинтересовался Тони, припоминая и влажные джунгли Междуречья, и раскаленные пустыни Кикасо.

– Скажу так: вы получите обмундирование второй и пятой категории. – Увидев непонимание на лицах напарников, Вардес пояснил: – Зима – лето.

– А долго мы здесь пробудем?

Вардес взглянул на часы.

– Еще часа четыре.

– И всего-то?! – поразился Джим, и они с Тони обменялись удивленными взглядами.

– А чего рассиживаться? На этот раз отправитесь первым классом, никаких ограничений в пространстве, никаких тонких матрацев на полу.

– Вы и про матрацы знаете?

– Ничего удивительного, я на уиндерах неоднократно катался.

Выложив оставшиеся документы, Вардес ушел, пообещав вернуться через полчаса с нормальным обедом.

– На одном печенье-то особенно не повоюешь.

Пока он ходил, Джим и Тони поочередно посетили душ и туалет. Конечно, правильнее было сначала помыться, а уж потом надевать новое белье и обмундирование, но война есть война, и напарники безропотно пользовались тем, что было, не капризничая и не выдвигая условий.

Вардес вернулся скоро, доставив, как и обещал, судки с первым и вторым блюдами, а также кофе и мороженое со сливками и «восстановленными фруктами».

Первым блюдом был куриный суп-лапша с потрошками, на второе отбивная из соевого бычка с рисом и подливкой. Кофе из термоса оказался не слишком хорошим, зато горячим, чего нельзя было сказать о первых двух блюдах. Напарники решительно охладили его мороженым, получился коктейль с фруктами, очень вкусный.

– Здорово! – поразился их изобретательности Вардес. – Мы каждый день получаем эту бурду и не догадались, что можно так ее улучшить.

– А это у нас в школьном буфете продавали, – со вздохом вспомнил Джим. – «Коктейль-какао, коктейль-кофе».

– И еще ванильный был, желтенький, – добавил Тони.

– Да, желтенький, – согласился Джим. Школьные воспоминания теперь казались ему не то что далекими, а и вовсе почерпнутыми не из его жизни. – Слушай, Тони, а ты помнишь Рози? Розалию Мартинес?

Тони изумленно посмотрел на Джима, его глаза блеснули, и напарники прыснули со смеху.

– Что, подружка чья-то была? – улыбнулся Вардес.

– Если бы, – отсмеявшись, ответил Тони. – Из-за этой суки мы оказались в армии.

– Ну, тогда она ваша благодетельница.

– Думаете?

– Уверен, – серьезно ответил Вардес.

25

Вздремнуть перед дорогой не удалось, напарники принялись тщательно изучать карты, ведь на крошечном экране маршрутизатора они выглядели не столь наглядно. Особенно Джим и Тони заинтересовались горным хребтом, вдоль которого тянулись основные маршруты. Они пересекали горы только возле озера, разделявшего хребет на две части.

Когда в глазах замельтешило от картографических обозначений, перешли к паролям.

«Здравствуйте, мне нужен Отто Франц, тот самый, у которого рыжий кот».

«У него нет кота, у него черный пудель».

Таких идиотских, по мнению Джима и Тони, пар фраз следовало запомнить не менее двадцати. Можно было разделить их на две части, и каждому досталось бы только по половине, но тогда это уменьшало шансы на выполнение задания, ведь операция не должна была прекращаться даже в том случае, если кто-то из двоих не дойдет. Этот вариант напарники не обсуждали, однако и не исключали тоже.

Снова лязгнул замок, вошел бодрый Вардес и с улыбкой объявил:

– Подъем, солдаты, пора занимать места согласно купленным билетам.

Собираться не пришлось, Джим с Тони подобрали свои винтовки, боекомплект – и все, были готовы к выходу. Впрочем, далеко идти им не пришлось; пройдя знакомым путем метров пятьдесят, они оказались в просторной галерее, где погрузились на пятиместный электрокар.

Вардес сел за руль, и они проворно покатили вперед. Несколько раз пришлось подниматься и опускаться на лифтовых платформах, выезжать на других этажах и продолжать путь.

– Пешком было бы ближе, но у вас большой багаж, – пояснил он. – Сейчас мы движемся в объезд.

Остановившись возле очередного лифта, они стали ждать, пока платформа освободится и спустится к ним. Справа в стене имелся огромный иллюминатор, за ним были видны пришвартованные суда.

– Кстати, – заметил Вардес, – вот и ваша красавица, рудовоз «Филиция Кастра».

– Такая старая! – вырвалось у Джима. Вардес пообещал им простор и сносные условия, а это было какие-то корыто с закопченными надстройками и порыжевшими бортами, заляпанными кое-где грунтовкой.

– А зачем вам «молодая»? – усмехнулся Вардес. В этот момент створки распахнулись, и они въехали на платформу. Лифт пошел вниз.

– Я думал, мы на пассажирском судне отправимся, – пояснил Джим.

– На пассажирском двинете в отпуск, – успокоил его Вардес. – Долго воевать надоедает.

Электрокар остановился возле охраняемого шлюза. Стоявший у перехода вооруженный охранник знал Вардеса в лицо и пропустил всех троих без вопросов.

Пройдя по длинному, пропахшему пылью и ржавчиной трапу, троица оказалась в надстройке. Здесь все было покрашено свежей краской, но выглядело так, будто работали в спешке. Возле открытых щитов с оборудованием еще работали наладчики, между ними, заложив руки за спину, слонялся человек в линялой форме гражданского флота. Он даже не посмотрел на появившихся пассажиров, и они спустились по крутому трапу в трюм.

– Да здесь хоть в футбол играй, – заметил Тони, поеживаясь от холода. Джим выдохнул, изо рта вырвалось облачко пара.

– Что поделаешь, в трюмах пассивная теплоизоляция и отопления не предусмотрено, – пояснил Вардес. – Нам туда, за угол.

– А что такое пассивная теплоизоляция? – тотчас спросил Тони.

– Это чтобы руда внутри трюма не расплавилась и не спеклась, когда на судно падают лучи какой-нибудь звезды.

– И на том спасибо.

За углом был вход в следующий трюм, дальше начинался еще один. Здесь было прибрано, но со стен и с пола кто-то ободрал всю краску, так что блестел голый металл.

Пока пришли в следующий трюм, до половины загруженный зеленоватыми кусками породы, Джим и Тони успели замерзнуть. Они остановились в недоумении, непонятно было, куда идти дальше.

– За мной! – бодро скомандовал Вардес и, повернув направо, стал спускаться по лесенке-времянке, торчавшей из прорезанного в полу прямоугольного отверстия. – Мы уже почти пришли, это технологические тоннели, – на ходу рассказывал Вардес, чтобы отвлечь Джим и Тони от холода – здесь, внизу он чувствовался еще сильнее. – Потом отверстие заварят, завалят рудой, и до вас никто не доберется.

Он стал подниматься по следующей времянке, стукнул кулаком в люк, и его тотчас открыли – сверху в туннель полился яркий свет. Выбравшись, Вардес помог Джиму, а тот – Тони. Лишь после этого они огляделись.

– О-о! Это совсем другое дело! – воскликнул Джим.

– И тепло как, – поддержал его Тони, похлопывая себя по ляжкам и растирая чуть оттопыренные уши.

Отделка в этом помещении была не хуже, чем в пассажирских судах.

– Ну что я вам говорил! Человеческие условия, – улыбнулся Вардес. – Ну, успехов вам, а мне нужно возвращаться.

Они коротко попрощались, и он ушел. Широкоплечий солдат закрыл люк и представился:

– Я – Тим Блейк.

– Я Джим Симмонс.

– Тони Тайлер.

Напарники поочередно пожали руку новому знакомому.

– Ну, пойдем к остальным, в кают-компанию.

– Тут и кают-компания есть?

– Тут все есть.

Кают-компанией оказалась большая комната с киноблоком и приличными музыкальными колонками. Посреди комнаты стоял стол, на нем стопкой лежали книги, тут же были шахматы, еще какие-то настольные игры, вазочка с уже знакомым овсяным печеньем и бутылки с фруктовой колой.

Вдоль стен стояли широкие мягкие скамьи, с них удобно было смотреть кино. Теперь там располагались новые товарищи Джима и Тони. Джим насчитал их двенадцать человек вместе с лейтенантом Ковальским и сержантом Логаном.

Лейтенант стал знакомить солдат с новоприбывшими, напарники только успевали пожимать руки. Тони запоминал имена сразу, а Джим решил, что научится различать всех по ходу дела.

– Старк, помогите ребятам отнести «пушки», а то у них руки уже до пола оттянулись.

Старк и еще один – Хольдберг, выхватили у Джима с Тони их вещи и потащили по коридору. Напарники не возражали, блаженно улыбаясь, они пошли следом.

Им показали их каюту. Она была рассчитана на четверых, но Джима и Тони поместили там вдвоем. Места оказалось много, да еще две соседние каюты оставались пустыми. На всю команду имелись два душа и два туалета, Тони, не теряя времени, одним из них воспользовался.

Подошел сержант Логан.

– Пойдемте, подберете себе гигиенический набор.

– А они разные?

– Только по цвету.

В конце коридора в одном из помещений был вещевой склад. Рюкзаки и толстые скатки, одеяла и коробки с утепленной обувью высились до самого потолка. Джим с Тони обменялись понимающими взглядами: после пустыни им не хватало только побывать где-нибудь во льдах.

– Вот. – Сержант положил на столик пачку гигиенических наборов, куда входили зубная паста, зубная щетка, крем для бритья, бритва, расческа, мыло и солдатский лосьон.

– Я возьму синий, – сказал Тони.

– А я зеленый, – выбрал Джим. – Интересно, а на кого рассчитан розовый?

– На женщин, есть ведь женщины-военнослужащие, – с улыбкой пояснил сержант.

– А зачем женщинам бритва? Им-то чего брить? – простодушно удивился Джим.

Сержант и Тони засмеялись. Поняв, в чем дело, Джим тоже заулыбался.

– Ну что, оттаяли? – спросил появившийся в проходе лейтенант Ковальский. Своим телосложением он напомнил Джиму сержанта Рихмана с Двадцать Четвертой базы – такой же большой и внушительный.

– Да, сэр, ухи уже гнутся, – ответил Тони. Все снова засмеялись.

– А что это за скатки, сэр? – поинтересовался Джим, указывая на стопку теплых вещей и рюкзаки.

– Ну вот, сразу видно разведчиков – все они замечают.

Лейтенант прошел в помещение, выдернул из стопки двухкамерный ранец и пристегнутую к нему скатку. Было видно, что весит ранец немало.

– Вот это комбинезон для работы на снегу.

Лейтенант развернул скатку и стал показывать накладки на коленях и локтях, карманы и ремешки для всяких нужных вещей – ножа, гранат, автоматных магазинов, минных сканеров.

В одном из отделений ранца оказались ботинки с шипованной подошвой – очень легкие и, судя по всему, теплые.

– А тут самое интересное… – сказал сержант, выкладывая на пол боекомплект. – Гранаты наступательные «С40», десять штук на каждого. Автомат раскладной «шмель» калибра девять миллиметров, к нему двадцать четыре магазина по тридцать патронов. Рация трехканальная «спарк-2М», минный сканер, работали с таким?

– У нас были другие, – ответил Джим.

– Ничего, принцип одинаков. Маршрутизатор…

– Хорошая вещь. – Джим взял устройство и сразу примерил на руку. – Легкий, и экран пошире.

– Самая последняя модель, в армии ее еще нет, – похвалился лейтенант.

Затем он выложил ножи. Джиму нож понравился, но Тони сказал, что для рукопашной такой длинноват.

– Особенно если в лесу…

Лейтенант Ковальский и сержант Логан переглянулись.

– А что, приходилось врукопашную схватываться? – спросил лейтенант.

– Да, случалось, – просто ответил Тони, продолжая рассматривать нож.

– И с кем же?

– С разведкой – с той стороны.

– А чего же не стреляли? Зачем обязательно врукопашную? – поинтересовался сержант.

– В тропическом лесу видимость три метра, – сказал Джим, раскладывая приклад понравившегося ему автомата «шмель». – Когда противник рядом, стрелять нельзя – по своим полоснешь, вот и объявляют «На ножи!».

– А что вы еще умеете? – спросил лейтенант.

– В болоте прятаться, от змей отбиваться, – вспомнил Тони. – И быстро вкалывать антидот, если куснет шипохвост или паук.

– Хорошо, что гранаты круглые и корпус пластиковый, – заметил Джим, продолжая осмотр боезапаса.

– Чем же хорошо?

– Отскакивать хорошо будут.

На лице лейтенанта и сержанта отразилось удивление.

– А зачем им отскакивать? – спросил лейтенант, сдерживая улыбку.

– Чтобы накрыть противника, если он невидим – с отскока.

– Ну ладно, – пожал плечами лейтенант, решив выяснить позже, что имеет в виду этот парень. – Теперь необязательная программа…

Он выволок из угла мешок, развязал его и достал брезентовые раскладки с кармашками, в них были молотки и какие-то стальные колышки с петельками.

– Это для гор? – осторожно спросил Джим.

– Именно. У вас тоже будут такие комплекты, на всякий случай.

– Но мы эти штуки ни разу не забивали.

– Это «костыли» называется. Ничего страшного, у нас у самих четыре часа было на ознакомление. В любом случае на стенку мы не полезем, а для страховки в случае чего сгодятся.

– Я высоты боюсь, – со вздохом сказал Джим.

– Ничего, это ведь только на крайний случай, а уж если полезем в горы, то бояться придется вовсе не высоты.

Джим вынужден был согласиться – на войне не до капризов.

26

По словам лейтенанта Ковальского, в переходе им предстояло пробыть неделю или чуть больше, если придется менять маршрут. Сухогруз отошел едва заметно, лишь позже, когда начал разгон, вибрация от двигательных установок проникала и в «класс люкс».

Время в пути протекало спокойно и однообразно: подъем, завтрак, штудирование карт, описаний и паролей. Обед, и снова работа с документами. В своей каюте Джим и Тони ежедневно шлифовали КПТ. И хотя необходимости в этом не было, помня заповедь наставников – оружие любит чистоту, напарники строго ее соблюдали.

Чтобы привыкнуть к новому оружию и всему походному комплекту, они попросили лейтенанта выдать им все, что положено.

Ковальский согласился, но сначала выдал лишь обмундирование и пистолеты «хаунд» без патронов. Позже, справедливо рассудив, что его опасения излишни, ведь ребята везли пушки и посерьезнее, разрешил выдать все, что Джим и Тони посчитают нужным. Они посчитали, что им нужно все, и превратили свою каюту в филиал арсенала.

Лейтенант несколько раз наведывался к ним, немного удивляясь, почему эти двое нечасто бывают со всей группой. Еще больше его удивляло то, что, когда к ним ни придешь, оба сидят на полу, без конца перекладывая туда-сюда оружие и боеприпасы, то и дело взвешивая на руках «хаунды» и «шмели».

– Вы что, ребята, никак не наиграетесь? – как-то попытался он пошутить, но напарники не поняли его шутки. Свое поведение они объяснили просто: оружие незнакомое, и к нему надо привыкнуть, а для этого требуется не только взвешивать его на руке, но и постоянно иметь перед глазами.

Даже на обед эти парни приходили в походных ботинках, в разгрузках, на которых висели рации и сканеры, на запястьях у них непременно были маршрутизаторы. Бойцы из группы поддержки в разговорах между собой звали их «чудиками», однако дня через три произносили это прозвище уже с долей уважения.

Выйдя к завтраку на четвертый день, Джим и Тони тоже удивились – плечистые бойцы группы во главе с командирами сидели за столом в разгрузках, увешанные рациями, сканерами и маршрутизаторами. Лейтенант Ковальский приметил, как за пару дней снаряжение на Джиме и Тони обмялось, ничего больше не топорщилось, казалось, они и родились с ним. А потому приказал и всем остальным последовать их примеру.

Не всем бойцам это понравилось, некоторые считали распоряжение просто начальственной блажью.

На пятые сутки пути неожиданно завибрировали стены и пол – двигатели судна сбрасывали тягу.

Все собрались в кают-компании, сидели, прислушиваясь. Капитан сухогруза по секретному каналу связался с лейтенантом Ковальским и сообщил, что их останавливают для досмотра.

– Ничего страшного, – сказал Ковальский, обращаясь ко всем. – Мы надежно спрятаны, этот жилой блок в огромном сухогрузе как песчинка.

Несмотря на его заверения, напряжение не спадало. Скоро тяга двигателей совсем упала, гул утих, и стал слышен скрежет металла – это к борту швартовалось судно досмотровой команды.

Потом была долгая, примерно часовая, пауза, когда все сидели в полной тишине. Подошло время обеда, но о еде никто не заикался – впереди маячила перспектива боя в трюме с неизвестными последствиями.

Через час послышались новые шумы – видимо, проверяющие пытались разрывать горы руды.

– Это у них вряд ли получится, – заметил сержант Логан. – Я видел погрузчики, которыми собирались заваливать дно трюма, – не думаю, чтобы досмотрщики захватили с собой что-то подобное.

Несколько человек натянуто засмеялись, но веселье быстро стихло. Кто-то даже услышал шаги. Джим тоже услышал! Это было похоже на то, как будто кто-то неспешно прохаживается в кованых ботинках по технологическому туннелю. Но кто там будет прохаживаться, даже если смотровая команда нашла секретный вход?

– Да это отопитель, парни! – воскликнул сержант, и все вздохнули с облегчением. И в самом деле, так пощелкивало в трубах отопительной системы. Прежде на эти щелчки и постукивания никто не обращал внимания, а в ситуации, когда у всех нервы были на пределе, каждый звук, казалось, говорил о приближении опасности.

Прошел еще один мучительный час, и двигатели сухогруза загудели, затем пришло долгожданное сообщение от капитана: досмотровая группа убралась ни с чем. Бойцы отряда недружно закричали «ура!» и засуетились, спеша накрыть на стол – от волнения все изрядно проголодались.

27

Утром на восьмой день по судовому времени сухогруз встал в дрейф на орбите неизвестной планеты. Лейтенант утверждал, что и сам не знает ее названия, впрочем, пока это было и не важно.

Капитан судна сообщил о прибытии, группа стала собираться. Вскоре снова поступил вызов, и капитан предупредил лейтенанта Ковальского, что ослабит напряжение на гравитационных соленоидах. Лейтенант тотчас передал предупреждение личному составу.

– А зачем это, сэр? – спросил кто-то.

– На орбиту доставили всего один погрузчик. Чтобы ему было проще справиться с работой, руду немного «облегчат».

Вскоре все заметно изменились в весе. С полной нагрузкой на плечах – оружием и амуницией – можно было без труда подпрыгнуть с места на метр, сержанту Логану даже пришлось прикрикнуть на не в меру расшалившихся солдат, но их можно было понять – ощущения были действительно необычными.

Пока собирались, прибывший погрузчик сделал необходимый проход. Получив сообщение об этом, лейтенант вскрыл входную дверь и посветил фонарем в темноту технологического туннеля – освещение здесь пока не работало.

– Особенно не радуйтесь! – громко объявил он, когда группа уже двигалась по туннелю, не чувствуя собственного веса. – Скоро мы должны потяжелеть раза в полтора, поэтому будьте готовы.

– Ну а это-то зачем? – спросил Логан.

– При малой гравитации в трюме после разгрузки страшная пыль, чтобы ее осадить, гравитацию ненадолго увеличат.

Джим и Тони шагали вместе с остальными. В прохладном туннеле они чувствовали себя комфортно – в шапках из вспененной пластозы, в теплых комбинезонах и добротных ботинках. Рабочую одежду, хоть и не хотелось, пришлось оставить в каюте – так приказал лейтенант, в комплекте всего было достаточно.

Загорелось освещение, и одновременно с этим стали тяжелеть рюкзаки.

– Прогулка закончилась… – успел сказать кто-то, а затем, словно по команде, вся группа уселась прямо на пол. Джим прислонился к стене, с трудом переводя дух. Казалось, еще немного – и он растечется по рифленому полу.

Испытание повышенной гравитацией длилось недолго, и скоро всех «отпустило», бойцы кое-как поднялись на ноги и двинулись дальше.

К моменту подхода группы к лестнице-времянке заваренный прямоугольник пола снова вырезали. Бойцы без промедления начали подъем – сверху их страховали люди в форме гражданского флота.

Новым, более коротким путем отряд вывели к шлюзу, куда был пришвартован челнок с просторным салоном. Бойцы быстро сняли поклажу и без напоминаний закрепили ее в проходах между креслами, затем расселись по местам и стали пристегиваться – как видно, высаживаться с десантных судов им было не впервой. Такая слаженность группы радовала Джима и Тони, приятно было сознавать, что их будут прикрывать бывалые бойцы. У них самих вещей было больше, чем у остальных, и они слегка замешкались – им на помощь пришел сержант Логан.

Лишь после того, как все расселись, челнок отшвартовался и начал спуск в атмосферу планеты.

В первые минуты Джим почувствовал легкую тошноту, потом, когда под днищем челнока начал спрессовываться воздух, тошнота ушла, но от сильных вибраций и встрясок стало темнеть в глазах. Напарникам уже случалось спускаться на челноках и небольших космических судах, но еще никогда так отвратительно.

Срываясь с очередной воздушной подушки, челнок стремительно падал вниз, а затем резко затормаживал, собрав под собой очередную подушку. Эти циклы чередовались с достаточно частой периодичностью, страховочные ремни врезались в тело, зубы лязгали, головы бились о подголовники.

Из собственного опыта Джим и Тони знали, что все эти мучения кончатся, как только в иллюминаторах покажется подсвеченная лучами звезды планета, обычно с этого момента челноки переходили в режим горизонтального скольжения, однако, увы, не в этот раз. Лишь скрывшись на ночной половине планеты, на последних сотнях метров челнок выпустил куцые крылышки и, качнувшись, заскользил в синеватую темноту.

Джим провел языком по зубам – кажется, они были целы, но во рту стоял стойкий привкус крови. Челнок прорывался сквозь облака, слегка подрагивая и переваливаясь с крыла на крыло. В черном иллюминаторе мелькали отдельные огни, но в основном поверхность планеты оставалась негостеприимно черной.

28

Сигнальных и навигационных огней видно не было – садились по радиометкам. Челнок ненадолго завис над площадкой и прочно встал на опоры. Защелкали замки страховочных ремней, Джим с Тони тоже отстегнулись и стали дожидаться очереди, чтобы не толпиться в проходе с вещами.

Освещение внутри салона вспыхнуло ярче, и стало видно, что спуск на планету тяжело дался не только Джиму и Тони.

Красные лица, прикушенные до крови губы – такая посадка судна выглядела нештатной, напряжение и неизвестность уже стучались в толстые стекла иллюминаторов, Джим чувствовал это.

Снаружи оказалось прохладно, пахло травами и свежим бетоном – еще утром этой площадки здесь не было. Неподалеку едва угадывались контуры каких-то машин, транспорта для доставки прибывшей группы. Вот только для четырнадцати человек их было слишком много.

– Проходите туда, на зеленый маяк, – сказал кто-то, дотрагиваясь до локтя Джима.

– Да… сэр, – в последний момент ответил он, заметив знаки различия в свете флюоресцентной рамки. Оказалось, что таким образом знаки различия подсвечены у всех местных.

«Как удобно», – подумал Джим, невольно примеряя это удобство и на себя.

Следом за одним из солдат группы он подошел к бронированной автомашине. Рядом стояли еще несколько таких же.

– Зачем им столько? – спросил Тони.

– Они ждут еще один челнок, – сообщил сержант Логан. – Лезьте, я подам ваши пушки.

Следом за Джимом по лесенке поднялся Тони и тут же достал макушкой фонарь освещения.

– Давай сюда. – Джим взял его за руку и посадил рядом. Пока Тони массировал ушибленную голову, Джим принял у Логана винтовки, ранцы и кофры с боекомплектом.

Десантный отсек быстро заполнялся, солдаты помогали друг другу рассаживаться в темноте, и через полторы минуты лейтенант доложил, что они готовы.

Створки отсека захлопнулись, под потолком едва заметно затлели осветительные панели. Тони невольно дотронулся до макушки: именно об эти панели он ударился головой.

Рядом завелся другой автомобиль, Джим приоткрыл щиток находившейся рядом смотровой щели и увидел восьмиколесный, увешанный оружием броневик. На нем были и кассеты неуправляемых снарядов, и пятидесятимиллиметровая пушка, и автоматический гранатомет, датчики движения, тепловизоры, дистанциомеры, лазерные определители. Броневик проехал мимо, за ним двинулся автомобиль с новоприбывшими.

Продолжая наблюдать, Джим заметил, что за ними пристроился еще один броневик прикрытия. Как видно, в этих местах было неспокойно.

– Ну что там? – спросил Тони.

– Спереди и сзади вооруженное до зубов прикрытие.

– Это хорошо.

В этот момент челнок начал взлетать, и все вокруг окрасилось отсветами оранжевого пламени. Потом пламя погасло, но глухой рокот турбин стал тяжелее и отчетливее, по корпусу автомобиля пробежала дрожь. Джим невольно приготовился к тряске, но шум стал удаляться – челнок набирал высоту.

– Там осталось еще несколько бронемашин, – сказал он.

– Второй рейс ждать будут, сопровождение оставили. – Тони оперся о зачехленную КПТ и зевнул. Он не собирался терять время даром, как будто на сухогрузе ему не давали спать.

Джим тоже чувствовал усталость, все эти переживания, погрузки, разгрузки, спуск на планету, названия которой он до сих пор не знал, доконали его. Прислонившись к винтовке по примеру Тони, он погрузился в дрему. Машина монотонно раскачивалась на ухабах, солдаты вокруг тоже спали.

Джиму снилось, как они с Тони едут домой в отпуск. И вот они расхаживают по городу в красивой военной форме. А еще покупают в ресторане самые дорогие чипсы. Хотя зачем покупать чипсы в ресторане? Но сон есть сон, ничего не поделаешь.

Неожиданно автомобиль будто провалился в какую-то яму. Десантный отсек крепко встряхнуло – все сразу проснулись.

Снаружи донесся грохот, вне всякого сомнения, это рвались снаряды. Потом застучала автоматическая пушка.

Джим тотчас припал к смотровой щели. Невдалеке стоял броневик из прикрытия и бил из орудия короткими очередями по небольшому, темневшему вдали лесному массиву. Не прекращая огня, он начал пятиться, вместе с ним открыл огонь второй броневик, он съехал на обочину, освобождая путь к отступлению машине с десантом.

– Что там? Что? – спрашивали те, кому было далеко до смотровых щелей.

– Кажется, засада, – определил сержант Логан.

– Дай-ка глянуть!

Сержант подвинулся, в этот момент со стороны леса сверкнул луч, и что-то со звонким щелчком пробило десантный отсек насквозь, в бронированных стенках появились две пробоины – в первой миллиметров двадцать, во второй все пятьдесят. К счастью, никого не задело, но троих обожгло брызгами металла.

– Это какой-то луч! Похоже, лазерный заряд! – воскликнул лейтенант.

– Это не луч, это след от снаряда кинетической пушки, – пояснил Тони, пробравшись к смотровой щели.

Автомобиль продолжал пятиться, а прикрытие вело по лесной опушке шквальный огонь из всех видов оружия.

Неуправляемые ракеты лились сплошным огненным потоком, расцветая возле леса яркими красными шарами, автоматические пушки выкашивали деревья, летела листва и ветки, казалось, там не уцелеет ничто.

Прекратив пятиться, десантная машина развернулась и покатила в обратную сторону. Джим тотчас переметнулся на другой борт, чтобы посмотреть, что там происходит. Он успел вовремя, из облаков дыма и пыли один за другим сверкнули четыре луча, и первый броневик прикрытия взорвался, разбросав горящие колеса и изогнутую пушку.

Вторая машина прикрытия снова открыла огонь из всех видов оружия, но неуправляемые ракеты вскоре кончились, теперь слышался только стук автоматической пушки. Через несколько минут отстрелявшийся броневик догнал десантную машину.

Джим оторвался от смотровой щели и совершенно обалдевший, без единой мысли в голове, вернулся и сел на прежнее место.

– Как хоть называется эта планета? – спросил он.

– Катран, – ответил лейтенант и дотронулся пальцем до оплавленных краев пробоины. – Кинетическая пушка, говоришь? – обратился он к Тони.

– Да, ее работа.

– А ваши пушки тоже такие?

Тони покосился на Джима, но тот лишь пожал плечами. Время секретности прошло, здесь эти игры выглядели глупо.

– Да, вроде того, – сказал Тони. И со вздохом добавил: – Вот только мы не такие быстрые.

29

На место предварительного размещения Джим, Тони и их группа прибыли с большим опозданием. Десантной машине пришлось колесить по каким-то заросшим кустарником пустошам, то разделяясь с броневиком прикрытия, то вновь соединяясь. Когда машина наконец остановилась, никто даже не понял, что путешествие закончено. Лишь распахнувшиеся створки расставили все по местам. Бойцы перевели дух: здесь были свои.

И снова выгрузка, лейтенант с фонарем проверил, не забыли ли чего в отсеке, и отпустил машину. Когда броневики уехали, появилась возможность оглядеться – здесь уже было кое-какое освещение.

– Ведите всех за мной, лейтенант, я покажу вам блиндаж! – сказал какой-то офицер.

По одному, со всей осторожностью солдаты стали спускаться по ступеням в некое подобие коридора.

«Окопы!» – догадался Джим, когда они прошли метров двадцать до первого поворота. Это были полнопрофильные ходы от позиции к позиции, укрепленные специальными строительными составами. Встречные солдаты прижимались к стенкам, пропуская мимо себя навьюченных новичков. Стало больше света, теперь Джим прекрасно видел не только спину впереди идущего, но и странные таблички, расставленные почти на каждом повороте.

«Сколько стоит полосатый дождик?»

«Два умножить на два – будет девять».

«Обернись, сзади враг!»

Тони хлопнул Джима по плечу.

– Ну? – отозвался он.

– Ты это видел?

– Видел.

– Что об этом думаешь?

– Может, людям просто скучно здесь, вот и развлекаются.

Где-то недалеко ударила серия выстрелов из автоматической пушки, затем еще одна. С фланга с ревом ушел в темноту залп неуправляемых ракет.

– Не думаю, что здесь скучно, – заметил Тони, когда они прошли еще несколько поворотов. – Кстати, ты заметил, что повороты разные? То под прямым углом, то под острым, а то по дуге – это тоже от скуки?

– Чего у меня-то спрашиваешь? – Джим подбросил тяжелый ранец. – У местных спроси.

– Ну их, ты видел, какие у них лица? Тоже, скажешь, от скуки?

– Стой! – скомандовали спереди.

Группа остановилась, мимо, протискиваясь вдоль стены, прошли двое местных, они несли завернутые в брезент продукты. Джим явственно уловил запах свежего хлеба.

Рядом на бруствере под бетонным колпаком находилась позиция ракетной установки. В ее задней стенке открылась дверца, и на крохотный балкончик вышел солдат. Пока дверь была открыта, наружу просочилось несколько фраз невидимого оператора:

– …вижу двоих на запад-север-запад… подтверждаю пеленг – две отметки на запад-север-запад.

Через пару секунд с фланга снова ударили неуправляемые снаряды. Джим прислушивался к многоголосью десятков ракетных двигателей. Казалось, ракеты канули в пустоту, но вскоре прилетело эхо разрывов. С большого расстояния это звучало как пощелкивание праздничных хлопушек, но где-то там безжалостная огненная стихия рвала и кромсала металл, землю и дерево. Джим знал, как это бывает, им с Тони не раз приходилось видеть, что делают посланные через головы разведчиков минные группы.

На месте обстрелов обычно оставались голые поляны с единичными уцелевшими стволами деревьев со спущенной корой.

Солдаты впереди загомонили, пытаясь привстать на носочки и разглядеть впереди что-то особенное.

– Вот это номер! – произнес пораженный Тони, ему с высоты собственного роста все было видно.

Джим попытался вытянуться, но стоявшие впереди солдаты были выше и шире его. Тут он заметил небольшой выступ в бетонной стенке. Быстро сняв ранец и прислонив к нему кофр с патронами и чехол с винтовкой, Джим встал ногой на выступ и, опершись о широкие плечи стоящего впереди солдата, поднялся.

То, что он увидел, лишило его дара речи. По освещенной наклоненной платформе в окоп спускались два огромных монстра. Со всей определенностью это были люди, их головы ничем не отличались от любых других человеческих голов с парой глаз и ушей, но посажены эти головы были на такие широченные плечи, что по сравнению с ними даже крепкие бойцы группы прикрытия выглядели инфантильными юношами.

Ростом неведомые монстры были куда выше Тони, их руки и ноги были втиснуты в трубчатые конструкции, а туловище поддерживал мощный корсет. Металл конструкций давал при освещении синеватый оттенок, из чего Джим сделал вывод, что это стирианит – легкий и прочный металл.

На Двадцать Четвертой базе в арсенале разведвзвода было несколько стирианитовых ножей, правда, ими почти не пользовались.

На спинах монстров – на уровне лопаток – виднелись небольшие блоки, что-то вроде ударопрочных корпусов для приборов. А когда эти «пришельцы» спустились на дно окопа, Джим успел разглядеть висевшее с правой стороны стволами вниз оружие, очень похожее силуэтом на КПТ, но помассивнее.

– Ты… ты видел? – сбивающимся от волнения голосом спросил Тони, когда группа пришла в движение.

– Не отставать! – крикнули спереди.

– Видел, – выдохнул Джим, закидывая на спину лямки ранца.

– А КПТ видел?

– Немного похоже, но не более.

– Что значит «не более»? – Тони помог напарнику надеть ранец и подал чехол с винтовкой. – Это определенно КПТ, но с двумя стволами… Она у них на кронштейне висит, ты заметил?

– Не, мне плохо было видно. Ты-то вон какой длинный…

За очередным поворотом справа показался отвод от основного окопа, следом за офицером-проводником группа свернула туда.

30

Блиндаж оказался просторным помещением с высоким белым потолком и покрашенными желтой краской стенами. Под плитами перекрытия из многослойного железобетона размещались двухъярусные солдатские койки, длинный стол и дюжина стульев.

Группе предстояло переночевать здесь и провести день, чтобы с началом следующей ночи отправиться по маршруту.

– Выбирайте койки, места должно хватить всем! – объявил сопровождавший их капитан – теперь при ярком свете можно было лучше рассмотреть его форму и знаки различия.

К чести бойцов группы прикрытия, они без всяких споров и толкотни мигом рассовали неподъемные ранцы, расселись на первых ярусах коек и стали ждать – на каждом новом месте обычно проводили первичный инструктаж.

Капитан снял тяжелый полевой шлем, ослабил ремни бронежилета и сел за длинный стол, как будто в президиум.

– Ну, добро пожаловать на планету Катран, господа солдаты. Как видите, у нас здесь стреляют по-настоящему, сегодня прорвавшееся звено противника практически на ваших глазах уничтожило бронеавтомобиль прикрытия. Два человека экипажа погибли. Правда, по нашим сведениям, звено противника понесло потери – два киббера уничтожены в схватке, что произошло на ваших глазах, еще один был накрыт залпами с наших позиций.

Капитан провел загорелой рукой по жестким волосам и с некоторым сожалением добавил:

– Но одна сволочь все же ушла. Самое плохое, что этот подраненный киббер получил ценную разведывательную информацию. Но это – лирика. Вы будете пользоваться нашим гостеприимством до завтрашнего вечера, и, как стемнеет, наши разведчики проводят вас на исходную точку.

Капитан откинулся на спинку стула, и Джиму показалось, что этому офицеру много лет.

– Какие вопросы?

– Сэр, а можно спросить про Лизаро? – поднял руку один из самых осведомленных бойцов.

– О Лизаро я ничего не знаю, дружок. Я с первого дня служу здесь, на Катране.

– Я имел в виду, сэр, эта война, она является продолжением того, что происходит на Лизаро?

– Не знаю, является ли она продолжением… Но в общем ты прав, солдат, и там, и здесь враг один, враг основательный, хитрый и коварный.

– А почему нельзя использовать авиацию, сэр? Я уже не говорю об ударах с орбиты? – спросили с другой стороны.

– Проблема в том, что существует это дерьмовое законодательство, согласно которому то, что происходит на Лизаро и здесь, можно определить только как локальный межэтнический конфликт. Даже наши подразделения здесь на официальном языке правительственных чиновников называются «миротворческими разделительными силами». Подразумевается, что мы кого-то здесь разделяем. Но межэтнический конфликт существует только на бумаге, состряпанной продажными юридическими конторами.

Лейтенант заерзал, от слов капитана за километр несло политикой. Подобные разговоры до добра не доводили.

– Если бы противник применил тяжелое вооружение, танки или авиацию, мы бы могли затребовать из армейских арсеналов то же самое, но враг хитер, он использует свое технологическое преимущество и пускает в бой по сути тяжелое вооружение, но в статусе пехоты. Я говорю о кибберах.

– А что это за странные существа, что мы сегодня видели, сэр? – спросил лейтенант, чтобы хоть как-то сбить политический напор капитана.

– Вообще-то это были наши секретные солдаты, вам их видеть не полагалось, но раз уж так случилось, что вы столкнулись с ними, деваться некуда. Скажу самую малость, думаю, что не выдам никаких государственных тайн. Эти ребята – наша попытка создать тяжелую пехоту, способную противостоять боевым единицам армии Тильзера.

Тони поднял руку – капитан ему кивнул, лейтенант Ковальский напрягся, опасаясь подрывных разговоров, но вопрос был о другом:

– Сэр, я заметил эти таблички со странными надписями, что они значат? Может, это для развлечения?

Капитан устало улыбнулся:

– Да, человеку со стороны может показаться, что мы здесь не вполне нормальные, собственно, так оно и есть. Но эти таблички имеют оборонительное значение как отвлекающий фактор. Управляющие механизмы кибберов довольно уязвимы, ведь ученым Тильзера приходится в срочном порядке приспосабливать кибберов к действиям в самых разных климатических зонах, в районах магнитных и гравитационных аномалий. Оттого большую часть ресурсов управления киббера отнимает анализ всего увиденного. Кибберы очень подвижны и довольно часто забираются к нам в окопы. При их реакции никакие солдаты не могут им противостоять – об обороне линии окопов не может быть и речи. В таких случаях наши подразделения спешно оставляют позиции и отходят на запасные, чтобы уже оттуда нанести удар по позициям, занятым врагом. И чтобы отойти с наименьшими потерями, а в некоторых случаях чтобы спасти хоть кого-то, ставят таблички с дурацкими советами и утверждениями. Что вам удалось запомнить?

– Дважды два – девять, – вспомнил Джим.

– Ну вот, увидев это утверждение, киббер тотчас прогоняет его через свои электронные усилители мозгов, выясняет, что это неверно, и пересчитывает еще раз, проверяя, не ошибается ли он сам. Этой доли мгновения хватает, чтобы кто-то юркнул за угол или выбросил в проход гранату.

– А про то, что сзади враг? – спросил Тони.

– Обернись – сзади враг, – уточнил капитан. – Эта табличка по-настоящему боевая, поставленная наобум, однажды она сработала на другой позиции, которую мы, к сожалению, уже оставили. В переходы тогда ворвались три киббера и помчались один за другим, расстреливая все, что двигалось, и вдруг передний увидел эту надпись. Как и положено, по приоритету команд, прежде чем проанализировать данное утверждение, он прежде всего попытался себя защитить и, повернувшись, пристрелил товарища. Это вызвало замешательство у третьего киббера и дало возможность нашим солдатам обстрелять их с автоматического гранатомета, а самим отойти.

– А странные повороты? – несмело спросил сержант Логан.

– Из того же арсенала уловок. Следует поворот с прямым углом, потом еще один с прямым, чтобы у киббера в его башке начинала складываться последовательность, но следующий поворот идет по дуге – небольшое, но отвлечение внимания. В совокупности эти глупые шутки создают логический рубеж обороны. Здесь, на Катране, этому, к сожалению, еще не придают должного значения, а вот на Лизаро, где война идет достаточно давно, существуют специалисты, которым удавалось затормозить мозги кибберов до абсолютного нуля активности. В одном случае киббер умер, но чаще всего они убегают к своим и к восстановлению уже непригодны – их списывают, а это практически боевые потери.

– Извините, сэр, но вы так много знаете! – простодушно поразился один из бойцов группы, парень с бычьей шеей и едва умещавшимися в рукавах комбинезона бицепсами.

– Слишком много для вояки? – Капитан улыбнулся, ему было приятно это замечание. – Я не всегда хотел быть капитаном в этих окопах, солдат, когда-то я окончил университет и преподавал детишкам компьютеры и домашнее программирование.

Они помолчали; приглушенные толстыми стенами, снаружи прозвучали новые залпы.

– Ну, если я ответил на все ваши вопросы, мне пора. – Капитан поднялся, надел шлем и едва уловимыми, отработанными до автоматизма движениями затянул крепления бронежилета.

Все находившиеся в блиндаже повскакивали на ноги.

– Да, чуть не забыл самое главное – рассказать, где получать питание. Это по основному проходу направо и второй поворот направо. Отправите двоих, скажете, для командировки – там знают. Отхожее место – по основному проходу налево и первый поворот налево.

В абсолютной тишине капитан застегнул перчатки и дал последний совет:

– Если встретите здесь женщин, у нас тут имеются две крали, лучше их не лапать, потому что одну из них трахает полковник Саппоро, он потомственный параноик и любит пострелять, а вторая – лесбиянка со стальными пальцами. Одного из свободных охотников она отправила в госпиталь пришивать яйца. Ну вот, собственно, и все. Можете прямо сейчас пойти и получить на всех бутерброды.

31

Следуя совету капитана, лейтенант Ковальский отправил двоих в кухонный блок, и скоро они вернулись с двумя набитыми бутербродами коробками и большим термосом с кофе. Стопка пластиковых стаканчиков прилагалась.

Когда поделили еду и принялись за поздний ужин, один из кухонных курьеров, рядовой Крок, сообщил, что они видели в кухонном блоке одну из описанных капитаном женщин, но так и не смогли определить, кто это – любовница полковника или лесбиянка.

– Наши мнения разошлись, – под смех товарищей признался Крок.

– Это была розовая, я тебе говорю, – продолжил неоконченный спор напарник Крока. – У нее стрижка, как у мальчишки, и вообще – ни одной плавной линии. Уж я этой публики насмотрелся, у меня под домом была парикмахерская, которую держала старая лесбиянка и весь штат работников были лесбиянки. Они часто выходили на улицу покурить и обсудить свои делишки, иногда у них случались драки – из-за любви.

– А я однажды был на Таврилате, в знаменитом городе геев – Флоритауне, – признался сержант Логан, допивая свой кофе. – Мы туда мотались чинить сложную аппаратуру одному ихнему деятелю, в смысле голубому. Работа оказалась тяжелая, приборы стояли в закрытом помещении без вентиляции, а как все сделали, я первым вышел в скверик подышать, пока остальные свою работу доделывали. И вот подходит ко мне такой манерный педик, разряженный в какие-то перья, фальшивые брильянты, садится рядом и говорит: «Ой, слюшай, ну ты так косишь под натурала, я с тебя валяюся…»

– И что вы ему сказали, сержант?

– Ничего не сказал, просто вскочил и убежал, я тогда еще молодой был, даже послать как следует не мог.

Неожиданно вернулся капитан.

– Сидите-сидите! – махнул он рукой. – Мне нужны ваши стрелки…

– Парни, это вас, – повернувшись к Джиму и Тони, сказал лейтенант.

Напарники поднялись и стали собирать оружие, но капитан их остановил:

– Ничего брать не нужно, это всего лишь дополнительный инструктаж.

Джим с Тони одернули обмундирование и последовали за капитаном.

На воздухе было свежо, Джим подумал о том, что в комбинезонах им будет не жарко.

– Относительно вас мне прислали распоряжения, поэтому сейчас мы пойдем на передовой командный пункт и я покажу вам, как выглядит место выхода с позиций ночью. Вы ведь ночью пойдете.

Они вышли в главный переход, и через пару десятков метров капитан толкнул узкую дверцу – за ней показались освещенные одинокой лампочкой ступени.

– Осторожно, здесь еще не все укрепили…

Дверца захлопнулась сама, ступени вели все ниже, Джим прикинул, что они спустились метров на пять. Дальше пошли по туннелю, от лампочки к лампочке, сводчатый потолок укреплен не был, на стенах виднелись следы от зубьев землеройного бура. В толще земли попадалась красная глина, слои мела и сколы крупных кварцевых обломков. В мирное время им, наверное, нашлось бы применение, но сейчас было не до них.

32

Передовым командным пунктом оказалось накрытое бетонным куполом помещение с широкими смотровыми щелями, в которые было установлено не менее десятка бинокуляров. Возле двух стояли офицеры, у задней стены за столом располагался оператор радарного комплекса. Все здесь напоминало Четвертый опорный бастион, где Джим и Тони потеряли всех товарищей из своего призыва.

Никто из присутствовавших не обратил на вошедших внимания.

– В походе у вас будет дополнительное развлечение, – заметил капитан.

– Какое развлечение, сэр?

– Идемте, по времени будет в самый раз.

Капитан подошел к одному из бинокуляров и стал крутить ручки настроек.

– Выбирайте горизонталь два – двадцать девять, вертикаль трогать не нужно, она уже настроена.

Джиму всего пару раз доводилось пользоваться таким прибором, но ничего хитрого в его настройках не было. Скоро он навел бинокуляр в указанном направлении и увидел тех самых монстров, что прибыли сюда почти одновременно с группой. Пришла догадка, что именно их ждали вторым рейсом челнока. Поскольку реальной цветности прибор ночью не передавал, его процессор раскрашивал изображение по-своему. Из-за этого цвета казались излишне насыщенными и яркими. Конструкционная арматура поверх мощных тел монстров светилась словно неоновые трубки, сдвоенные КПТ отливали серебром.

Рядом с этими гигантами находились несколько солдат, они выглядели как детишки, вышедшие погулять с папой. Вся группа укрывалась за обломками гранитных скал.

– Что они собираются делать, сэр? – спросил Тони.

– Испытать себя. Операторы засекли передвижение противника – к нам движется звено кибберов. От своего товарища, ускользнувшего после недавнего боя, они получили информацию и сразу пускают ее в дело.

– Спешат?

– Конечно, сведения на войне живут недолго, ситуация быстро меняется, вот они и спешат закрепить успех.

– И что, сэр, эти… парни смогут подстрелить кибберов?

– Они попытаются, а что получится, я думаю, мы сейчас узнаем…

Капитан оторвался от окуляров, оглянулся на экран оператора и сообщил:

– До противника тысяча шестьсот метров, скоро развязка.

На командном пункте появился кто-то еще, Джим услышал строгий голос:

– Почему здесь посторонние, капитан?

Джим и Тони вытянулись в стойку «смирно», глядя на невысокого человека в мундире с полковничьими знаками различия. Судя по тому, как яростно сверкали его глаза, это и был тот самый полковник Саппоро, счастливый обладатель единственной в подразделении настоящей женщины.

– Это не посторонние, сэр, это эксы, завтра вечером у них выход.

– Но ведь вы показываете им грейтрейдеров!

– Сэр, у этих парней допуск «0-15»…

Полковник промолчал и встал к свободному бинокуляру.

– Я и не знал, что у нас допуск «0-15», – негромко обронил Тони.

– Вы лишь недавно получили его, – не отвлекаясь от бинокуляра, ответил капитан. – Раз на такое задание идете, высокого статуса не миновать.

Справа, стоя у оптического прибора, сердито сопел полковник. Джиму показалось, что капитан его нисколько не боится.

– Ну все, идут, с-суки… – прошипел полковник и, не оборачиваясь, приказал: – Оператор! Пусть с правого фланга дадут серию куда-нибудь подальше, а то эта сволочь подумает, что вокруг подозрительно тихо.

– Слушаюсь, сэр.

Оператор тотчас связался с батареей.

– Говорит сектор «один-ноль», приказ полковника Саппоро – дайте короткую серию подальше… Все равно куда… Отбой.

Спустя несколько секунд справа одна за другой с ревом стартовали пять неуправляемых ракет. Они понеслись в никуда, освещая пространство огненными хвостами.

Скоро раздались отдаленные разрывы.

– Присели, падлы, осторожничают, – продолжал комментировать полковник, а Джим, отчаянно крутя настройки, пытался найти эту картинку. Наконец ему это удалось – четыре яркие, подкрашенные процессором метки осторожно продвигались в сторону позиций, используя естественные укрытия.

Укрывшаяся за скальными глыбами группа начала подготовку, видимо, их наводили по радио, поскольку показываться им было нельзя – кибберы реагировали мгновенно и могли с пяти сотен метров прострелить консервную банку. Судя по всему, предполагалось устроить перестрелку с более короткой дистанции, чтобы каждый выстрел был верным.

Тони смотрел, затаив дыхание. Ему и за простой-то перестрелкой следить было бы интересно, а тут выдалась уникальная возможность наблюдать дуэль настоящих сверхсолдат. О том, что еще недавно он сам столкнулся с этими сверхсолдатами в гибельных песках Кикасо, Тони уже не вспоминал.

– Сколько между ними? – не выдержал напряжения капитан.

– Пятьсот с небольшим, сэр, – отозвался оператор.

Подсвеченные точки становились крупнее, Джим стал замечать контуры их фигур. Скоро он угадал знакомые очертания – самих кибберов ему видеть не приходилось, но с их прототипами – найттачерами – сталкивался нос к носу.

– Оператор, сколько? – Это уже был полковник Саппоро.

– Триста восемьдесят! – сообщил оператор дрогнувшим голосом.

И наконец это произошло. Грейтрейдеры совершили какие-то неловкие прыжки, сверкнули траектории снарядов, брызги размочаленной плоти и куски арматуры взлетели в воздух, солдаты из группы прикрытия помчались прочь от скал.

– Все! – произнес капитан, распрямляясь. – Как там, оператор?

– Наши погибли, сэр!

– Да я и сам видел, что наши погибли! – закричал капитан. – Что с кибберами?!

– Двое уходят…

– А остальные?..

Потянулись звенящие мгновения ожидания. Все, кто находился на командном пункте, перестали дышать.

– Они не определяются, сэр, их нет!

– Значит, получилось, – изрек полковник Саппоро. – Если бы этих сволочей не поджарили, они бы не стали отступать. Вот только тихо почему-то… – Полковник прислушался. – Они там что, на батареях, уснули, что ли?

Словно услышав нелестный отзыв, с флангов по двум отступавшим кибберам ударили ракеты. Красноватый свет от полыхающего фронта огня попадал в смотровые щели командного пункта и рисовал на стенах ровные прямоугольники.

– Я пойду их встречу… – сказал Саппоро и вышел с командного пункта.

– Кого он встретит? – спросил Джим.

– Прикрытие, наверное, – ответил капитан. Он выдохнул, словно хватил спирта, встряхнул головой и добавил: – Давайте еще раз посмотрим на место выхода, ваше задание никто не отменял.

33

Когда Джим и Тони вернулись в блиндаж, там уже все спали. Сержант Логан приподнял голову с узкой подушки, посмотрел на вошедших и снова опустил.

Напарники сняли ботинки, ослабили стяжные ремни, но комбинезоны не снимали – здесь был передний край и случиться могло всякое.

Джим немного поворочался, затем на ощупь проверил чехол винтовки, кофр с патронами и только после этого успокоился и заснул.

Короткая ночь пролетела быстро, наутро был подъем и поочередное посещение туалета. Лишней воды не оказалось, поэтому умывались и чистили зубы специальными салфетками. Результат таких процедур был вполне приемлем, вот только Тони не переносил привкуса салфеток.

– Они мне напоминают запах отцовского одеколона, – кривясь, говорил он. Его отец так сильно поливал себя дешевым одеколоном, что его руки им были буквально вымыты, оттого все, к чему прикасался Тайлер-старший, начинало благоухать тяжелым сладким ароматом. Тони запомнил этот запах и возненавидел на всю жизнь.

– Кстати, ты вчера заметил, что эти парни, грейтрейдеры, были замотаны под каркасом в какие-то бинты?

– Наверное, чтобы трубки сидели плотнее, – предположил Джим, поглядывая на стол, где раскладывали принесенный из кухонного блока завтрак.

– Сегодня запеканка! – объявил сержант Логан.

«Для вас она будет последней», – пронеслось в голове Джима.

– Ой, что это я! – Он даже подскочил на месте. На него стали оборачиваться.

– Ты чего? – удивился Тони.

– Да так, – отмахнулся он. – Перед заданием нервничаю, мандраж одолевает.

– А ты КПТ проверь, патроны пересчитай, компенсаторные заряды, и тебе сразу полегчает.

– Думаешь?

– Мне всегда помогает.

– Ну хорошо, – согласился Джим. – Только ты прикрой, а я за кровать присяду.

Так они и сделали, ведь приказ не показывать экспериментальное оружие для них никто не отменял.

Тони оказался прав, почувствовав в руках винтовку, Джим как будто напитался ее силой, все же КПТ была серьезным аргументом против кибберов.

– Ну что, эксы, готовы к новому заданию? – усмехнулся лейтенант.

– Какому новому? – не понял Тони.

– Сожрать три дополнительные порции запеканки. Оказывается, Фрид, Гирс и Полицин у нас неженки. Они, видите ли, с детского сада не переносят запеканку.

– К такому заданию всегда готовы, я запеканку очень даже переношу, – сразу согласился Тони, хотя до этого момента ничего подобного не пробовал.

После завтрака день потянулся медленно, напарники просто спали, набираясь сил перед ночным броском. Потом был обед и снова сонное ожидание.

Когда начало смеркаться, освещение в блиндаже зажгли на полную мощность, и группа занялась последними приготовлениями.

Не стали исключением и Джим с Тони. Первое и самое главное – КПТ и ее боекомплект, второе – верхняя пристежка для комбинезона, на ней было удобно спать прямо на земле, а если бы их вытеснили на маршрут вдоль заснеженных гор, можно было накинуть для тепла поверх одежды. Третье – питание: привычные пайки с мясными, фруктовыми, шоколадными плитками.

Помимо основного оружия, Джиму и Тони также полагались автоматы «шмель», пистолеты «хаунд», ножи, гранаты и патроны, но, поскольку они были главной ценностью группы, часть их поклажи лейтенант решил распределить между своими солдатами.

– Запомните, ребята, – сказал он, обращаясь к Джиму и Тони. – Ваши пугачи у Лионера и Бакса.

Названные им солдаты подняли руки.

– Запомните их рожи, чтобы они потом не зажали чужое имущество.

Над шуткой Ковальского посмеялись и вернулись к своим делам, а еще минут через сорок пришел капитан.

– Готовы? – спросил он, оглядывая бойцов.

– Так точно, сэр, – ответил лейтенант.

– Ну и отлично. Следуйте за мной.

«Ну, вот и все», – подумал Джим, оглядывая на прощание временное убежище. Ему всегда казалось, что, где бы он ни был, везде оставлял какую-то малую часть себя.

«Интересно, вспоминают ли нас на базе?»

Возникло желание поговорить об этом с Тони, но это была очевидная глупость, они весь день валялись, словно ожиревшие коты, а теперь перед уходом появилась эта странная потребность.

«Еще поговорим», – решил Джим и двинулся следом за остальными.

34

Выводить группу на маршрут досталось отделению разведчиков. Джиму подумалось, что они, наверное, были среди тех, кто в прошлую ночь стоял рядом с грейтрейдерами. А еще он размышлял о том, по собственной ли воле эти двое колоссов отправились на смерть? Может, им сказали, что у них есть шанс?

Джим вспомнил своего «дядю», оказавшегося и не дядей вовсе, а непосредственным начальником. Такой, как Эдгар Форсайт, мог обмануть кого угодно, даже своих. С другой стороны, они с Тони точно так же, как эти грейтрейдеры, подставляли в пустыне свои головы.

Ну, сам-то он тогда просто угадал, где за дюной прятался киббер, а вот Тони, тот действительно пытался опередить киббера и опередил на сотую или даже тысячную долю секунды. В тот раз они разменялись с выгодой для Тони, он потерял лишь клочок комбинезона и несколько капель крови, а киббер потерял все, однако не обязательно, что в следующий раз снова выиграет Тони.

Группа двигалась по неглубокой балке, разведчики то уходили вперед, то отставали, чтобы контролировать хвост колонны, в темноте к ним могли пристроиться чужие – среди бойцов генерала Тильзера хватало хороших следопытов.

Изучив накануне местность в монокуляры, Джим и Тони неплохо ориентировались. Даже в темноте они угадывали очертания возвышенностей и одиноких деревьев – помогал полученный в разведвзводе опыт.

Неожиданно заработали батареи. Небо осветилось огненными хвостами ракет, и вся колонна тотчас распласталась на земле. Так они пролежали минут пять; когда обстрел прекратился, движение возобновилось.

Шли примерно с час, тяжелые ранцы начали давать о себе знать, Джим взмок, то и дело поправляя сползавшую с плеча винтовку. С другого плеча норовил сползти ремень кофра. Но усталости не было, тренировки в пустыне сделали свое дело – требовалось лишь изредка делать остановки, чтобы поправить ранцы.

Наконец группа остановилась. Убедившись, что старший группы, лейтенант Ковальский, правильно «привязан» к местности, разведчики пожелали удачи и растворились в темноте. Лейтенант по цепочке позвал Джима и Тони в голову колонны, он был убежден, что их навыки разведчиков в ориентации на местности будут нелишними.

– Ну как вы? – спросил он, когда они подошли. – Привал нужен?

– Еще часок я пройду, – негромко сказал Тони.

– Я тоже еще не устал, а через час встанем.

– Ну и отлично. Тогда вперед.

И они двинулись дальше. Джим хорошо запомнил маршрут и в любой момент мог, ткнув пальцем в карту, показать, где они находятся. Первоначально выступив на юг, группа стала сворачивать на восток, уходя из зоны самых активных боевых действий. За следующий час до первого привала случилось еще три обстрела. Было ясно, что таким образом батареи отвлекали внимание противника, прикрывая поход группы.

Когда пришло время вставать на первый привал, оказалось, что начало светать.

– Что, уже утро? – удивился Тони, снимая потяжелевший ранец.

– Нет, – успокоил его лейтенант. – Меня уже предупредили, это здесь называется «репетиция», утренние сумерки продлятся часов пять, а уже потом начнется рассвет. Логан, отправь двоих вперед – минут на пятнадцать. Пусть там отдыхают.

– Я отправлю Барданса и Ружейку.

– Не возражаю.

Двое выбранных бойцов без возражений поднялись и двинулись дальше по маршруту. Все это делалось для безопасности эксов – их благополучная доставка на место была главной целью группы прикрытия.

Оставшиеся бойцы неслышно доставали фляги, чтобы сделать пару глотков, даже если не хотелось. Следовало настраивать себя на долгую дорогу, и как это сделать, они знали.

Джим и Тони ослабили замки ботинок и, положив ноги на ранцы, откинулись на скатанные накидки – у них были собственные методы. За те десять минут, что длился отдых, они даже успели вздремнуть.

Когда лейтенант подтолкнул их, напарники открыли глаза, чувствуя себя отдохнувшими.

Группа начала вставать на маршрут, бойцы затягивали ремни, поправляли ранцы. Через полминуты лейтенант скомандовал: «Пошли…» – и колонна тронулась в путь.

Было тихо. Обстрелы закончились, с юга короткими порывами набегал ветер, пригибая к земле жесткую желтоватую траву. Это была хорошая трава, на ней не оставалось следов.

Через десять минут пути после привала все уже вошли в ритм, слышалось лишь негромкое дыхание, но никакого топота или позвякивания амуниции – в группе были только проверенные люди.

Прошло еще минуты три, и лейтенант замедлил шаг, затем поднял руку, останавливая колонну. Прежде чем идти дальше, Ковальский намеревался обнаружить Барданса и Ружейку, но тех не было. Группа прошла еще немного, лейтенант надвинул на глаза прибор ночного видения, однако и это не помогло. Была вероятность, что эти двое отклонились от маршрута и теперь ждали колонну где-то в другом месте.

Джим слышал, как лейтенант шепотом выругался и достал рацию. Вообще-то им следовало хранить радиомолчание, но солдат в оговоренном месте не оказалось, и с этим следовало разобраться.

Лейтенант коротко нажал кнопку вызова и стал прислушиваться – в случае получения сигнала вызова бойцы должны также нажать кнопку вызова, и тогда рация командира завибрирует.

– Ничего не понимаю, – прошептал лейтенант.

– Сэр, попробуйте еще раз, – тихо попросил Тони.

– Сделать вызов?

– Да.

– Ты думаешь… – начал было лейтенант, но продолжать не стал, просто надавил на кнопку.

– Я могу это расслышать?

– Вряд ли, рации срабатывают у всей группы.

Они помолчали, прислушиваясь.

– Нужно передать, чтобы все отключили вибрацию, – предложил Джим. – Тогда мы что-то услышим.

– Как вы услышите вибрацию? Это нельзя услышать.

– Зато можно почувствовать, – настаивал Тони.

Лейтенант пожал плечами и, обращаясь к сержанту, сказал:

– Передай по цепи, пусть все отключат вибровызов.

Логан кивнул и передал приказ командира. Через несколько секунд Тони снова попросил лейтенанта сделать вызов.

Ковальский надавил пару раз, и эксы замерли, словно изваяния. Он и не представлял себе, что живой человек мог так замирать.

– Еще… – коротко сказал Тони.

Ковальский снова повторил вызов.

– Там, – сказал Джим, указывая пальцем.

– По-моему, тоже, – подтвердил Тони.

Оба сняли ранцы и чехлы с КПТ. Джим показал на винтовки и обернулся к Логану:

– Сержант…

– Понял, присмотрю, – прошептал тот.

Напарники сделали еще несколько шагов, сойдя с тропы чуть правее, потом снова замерли, и Тони едва заметно махнул рукой.

Понятливый лейтенант дважды повторил вызов. Он сам отлично слышал, неплохо ориентировался в ночных звуках, но сейчас мог поклясться, что никаких звуков, кроме шелеста травы под набегающим ветерком, нет. Тем не менее после этой его попытки эксы тронулись с места и, уверенно пройдя еще метра четыре, стали шарить руками в траве.

Потом Тони встал и энергично замахал рукой. Лейтенант поспешил к нему.

– Ну что? – спросил он.

– Кровь, – коротко ответил Тони, показывая почерневшую в сумерках ладонь.

– А вот рация, – сказал Джим, показывая пояс, где кроме рации были сканер, нож и фонарь.

Они присели. Лейтенант приготовил автомат, Джим и Тони уже были с пистолетами, Ковальский не видел, как они их достали. Он поднял над головой руку и сделал указательным пальцем вращательное движение. Сержант заметил сигнал, колонна стала разворачиваться для круговой обороны.

– Что думаете, разведчики? Где могут быть наши парни?

– Если они оказались справа от тропы, их в эту сторону и потащили, – сказал Тони.

Лейтенант вздохнул:

– У меня приказ доставить вас на место даже ценой жизни всей группы, но нам желательно узнать, что здесь случилось.

– Можно пройти еще метров тридцать, но не дальше – здесь плохая видимость, – сказал Джим. – Следов волочения тоже не видно, но кровь на траве должна остаться.

– Я возьму еще двоих, и мы пройдем эти тридцать метров.

– Мы пойдем с вами.

– Я не имею права, ваша безопасность…

– Лейтенант, если вас всех перережут, нам не дойти в любом случае, – сказал Джим.

– Хорошо, – согласился Ковальский, он уже успел оценить опыт этих солдат.

Они вернулись на тропу, вкратце объяснили ситуацию Логану и оставили найденный пояс. Джим и Тони получили свои «шмели», взяли дополнительные магазины и вместе с лейтенантом и еще двумя бойцами выдвинулись к предполагаемому месту трагедии.

Шли медленно, то и дело проверяя перед собой траву. Потеки крови были повсюду, и через десяток метров лейтенант наткнулся на что-то в траве. Все сразу присели, озираясь по сторонам и прислушиваясь, пока Ковальский обследовал свою находку.

– Это Ружечка, – сказал он. – Его голова.

– Ножом? – спросил Джим.

– Нет, больше похоже на… как будто пилой работали.

– Это могут быть когти или зубы, пояс тоже рассечен неровно. Что дальше, лейтенант?

– Пройдем эти тридцать метров, – выдавил он.

И они снова двинулись вперед, осторожно огибая кусты и приподнимая автоматами ветви. На следующем десятке метров наткнулись на сильно изуродованные останки, тут же валялся залитый кровью «шмель», его даже не сняли с предохранителя.

– Они где-то рядом… – прошептал Тони.

Лейтенант стал озираться.

– Дальше идти нельзя, – тихо сказал Джим. – Они на нас смотрят…

– Откуда? – быстро спросил один из солдат.

– Они где-то там – впереди.

Осторожно, шаг за шагом, группа стала пятиться. Испачкавшиеся в окровавленной траве комбинезоны приобрели зловещую окраску.

На тропу они вернулись без осложнений, надели ранцы и осторожно двинулись по маршруту. Солдаты все так же молча шагали дальше, но Джиму их молчание казалось угрюмым, ведь все теперь знали об участи двоих товарищей.

Темп нарастал, за час отмахали километров пять, постояли с минуту, и еще час марша.

– Как думаете, мы оторвались? – с надеждой спросил лейтенант, когда группа встала на очередной отдых.

– Нет, они где-то здесь, – сухо ответил Джим. Ему не понравилось, что они так бежали, в этом не было смысла.

– Да?

Лейтенант огляделся. Кусты справа, пожалуй, выглядели опасными, но до них было метров десять.

– Логан, проверь кусты. Но не один!

– Сделаю, сэр.

Сержант поднялся и с двумя бойцами направился к кустам с автоматами наготове. Дойдя до зарослей, они вошли в них. Джим видел, как солдаты приседали, проверяя под нижними ветками, – сержант то и дело включал прибор ночного видения.

Пока эта тройка осматривала кустарник, остальные были наготове, ожидая внезапного нападения врага, но скоро сержант и солдаты вернулись, и ничего не произошло.

– Все в порядке, сэр. Никаких следов, обломанных веток и посторонних запахов.

– Хорошо, – кивнул лейтенант и покосился на Джима, полагая, что тот изменит свое мнение, но эксы не расставались с автоматами и больше не ложились на землю и не закидывали ноги на сброшенные ранцы.

35

Решив промочить горло, Тони сделал глоток, потом еще один. У него появилась навязчивая галлюцинация – запах крови.

– Ты не чувствуешь этого запаха? – спросил он Джима.

– Нет. Я вспомнил найттачеров, помнишь, как они таскали трупы убитых дикарей, будто трофеи?

– Думаешь, здесь найттачеры?

– А что им мешает? Не все же решают эти живые танки – кибберы.

– О чем это вы? – тихо спросил, подсаживаясь, лейтенант.

– Мы говорим о найттачерах, они точно так же нападали на туземцев в джунглях.

– Только они двигались очень шумно, – напомнил Тони.

– Их могли подучить, что-то там исправить, – возразил Джим.

– Возможно.

Они помолчали. Ветер набежал с юга, потом с юго-востока, и Джим услышал щелчки, как если бы кто-то быстро шел и задевал макушки трав.

Он вскинул автомат, и тотчас из-за кустов взмыли длинные черные тени.

Джим схватился за автомат, но чуть опоздал и торопливо ткнул перед собой ножом, лезвие лязгнуло обо что-то, и на нем сверкнуло отражение пламени – Тони не останавливаясь поливал все вокруг из автомата.

Джим перекатился следом за пролетевшей над ним тенью и, угадывая направление цели, выпустил длинную очередь.

Выдержал паузу, озираясь, но тут ударили из автоматов все остальные. Солдаты поливали окрестные кусты, пока не кончились патроны.

– Прекратить огонь! – закричал лейтенант, когда уже сама собой образовалась тишина.

– Джим, ты как?

– Отбился.

– Я тоже.

– Что это было? – спросил подбежавший лейтенант, по его щеке текла кровь.

– Что-то вроде… оборотней, – неожиданно сказал Тони и заменил магазин. – Точно – оборотни, я в кино таких видел.

– Оборотни? – переспросил лейтенант. – Чушь какая!

Он поспешил к другим бойцам, проверить их состояние.

Итог оказался страшным – трое были располосованы в лоскуты и еще дышали, но это были их последние минуты, четвертый солдат лишился головы, и нигде поблизости ее не оказалось.

– Слушай, ты серьезно насчет оборотней?! – пристал к Тони лейтенант.

– Я сказал – «как оборотни», – ответил Тони. – Отойди…

– Что?

– Они идут!

Джим не понял, откуда именно «они идут», и, выбрав примерное направление, открыл огонь. Магазин быстро закончился, он сменил его. В этот момент с другой стороны тропы на них бросились еще два монстра. Джим взял опережение и открыл огонь, он слышал глухие звуки, с которыми пули входили в тело. Тот, в кого они попали, взвыл и, упав за спиной Джима, прыжками унесся в кусты.

Снова с запозданием открыли огонь остатки группы, но быстро прекратили.

– Я всадил в него весь рожок, – сказал Тони, меняя магазин.

– Кажется, их было двое, – вспомнил Джим, прислушиваясь к неясным звукам.

– Да, а в прошлый раз штук пять?

– Мне показалось – семь.

Воцарилась тишина. Потом снова послышались эти звуки – щелчки. Тони поднял автомат и тут же опустил.

– Круги нарезают. Джим, ты слышишь?

– Ага.

Пощелкивания по траве слышались все отчетливее – судя по всему, чудовища сужали круги. В какой-то момент Джим поймал закономерность в этом шуме. Впереди раздался душераздирающий рев, лейтенант вскинул автомат и полоснул по кустам.

– Тихо! – Тони ткнул его в бок.

– Что? – спросил тот испуганно.

– Тихо, Джим слушает.

Джиму потребовалось еще несколько секунд, чтобы восстановить внимание. Стрельба лейтенанта помешала ему, но не испугала монстров, они продолжали свои бешеные скачки.

Сняв с пояса гранату, Джим подержал ее в руке, согревая, сдернул кольцо, привстал и совершенно четко услышал шум рассекаемого несущимися монстрами воздуха. Отпустив пальцем замедлитель, он почувствовал, что граната ожила и запросилась на свободу. Бросок – и она по высокой дуге полетела на встречу с целью, пощелкивания становились громче, раздался сильный взрыв.

Джим снял вторую гранату и стал слушать. Теперь звуки были неровные, слышался треск веток – это были движения раненого, но все еще опасного чудовища. Не задерживаясь, Джим аккуратно бросил вторую гранату. Было слышно, как она ударилась о землю и через мгновение взорвалась.

Ветер принес едкий запах сгоревшей взрывчатки, и стало тихо. В ушах чуть-чуть звенело, гранаты оказались повышенной мощности – Джим об этом не знал.

– Теперь все, – уверенно произнес Тони. – Те, что уцелели, вернутся не скоро.

– Нужно посмотреть, – сказал Джим.

– Зачем? – спросил лейтенант. После страшных, неожиданных потерь уверенности у него поубавилось.

– Мы должны знать, с чем имеем дело, – настаивал Джим.

– Хорошо, тогда пойдем все вместе. – Лейтенант едва не добавил «нас и так немного осталось», но это и без слов поняли все. В том числе сержант и еще двое уцелевших солдат. На них не было ни царапины, но тела их товарищей уже остывали, паря кровавыми ранами.

Сержант Логан тоже получил острыми когтями через всю спину, его глубокие порезы пришлось срочно залить дезинфицирующим клеевым составом, а спустя минуту, когда тот схватился, стянуть раны пластырем. Жжение от состава было жуткое – Джим знал это по себе, но сержант не проронил ни звука.

После того как помощь Логану была оказана, почти втрое уменьшившаяся группа сошла с тропы и с предельной осторожностью, шаг за шагом двинулась туда, где взорвалась вторая граната. Ни Джим, ни Тони беспокойства не проявляли – чутье их не обманывало, опасности больше не было.

Скоро они наткнулись на сильно изуродованные останки.

– Попал прямо в десятку, – заметил Тони.

– Это пятая категория наполнителя, а мы привыкли к третьей, вот я и не рассчитал, – сказал Джим. – Там должен быть еще один, – он указал туда, где взорвалась первая граната. – Их ведь несколько бежало.

Группа переместилась в указанном Джимом направлении и действительно обнаружила мало поврежденное тело – граната разорвалась на небольшой высоте, контузила эту тварь и нашпиговала осколками.

Тони включил фонарь и стал обследовать находку, лейтенант, сержант и оставшиеся солдаты смотрели по сторонам.

– Ты был прав, – сказал Джим, нагибаясь над останками. – Он действительно похож на оборотня из кино.

– У найттачера не было таких когтей, – сказал Тони, приподнимая мощную лапу – по-другому эту конечность назвать было нельзя. В основном это существо передвигалось на двух ногах, но иногда во время бега использовало все четыре конечности, об этом свидетельствовали найденные на внутренней стороне ладони толстые мозоли. Когти на пальцах были трехгранные, они угрожающе загибались и имели на нижней грани режущие кромки. Учитывая мышечную мощь монстров, одним ударом лапы они могли рассечь грудную клетку человека, что и случилось почти со всеми погибшими солдатами.

Осмотрев конечности, перешли к морде. Челюсти чудовища были по-волчьи вытянуты, из пасти наружу и в стороны торчали загнутые клыки. Чем-то это напоминало цепную пилу. Никакого оружия и обмундирования на теле найдено не было.

– Выходит, это животные? – спросил лейтенант.

Джим потыкал в холку чудовища ножом и обнаружил вшитое устройство связи с тонкой антенной.

– Не знаю, – сказал он, – может, и животные, но этими тварями управляют на расстоянии.

– Пора уходить, – напомнил сержант. – Мы здесь сильно нашумели.

– Ты прав, – согласился лейтенант, и они стали помогать друг другу укреплять ранцы, а через пару минут уже вернулись на тропу.

36

Рассвет застал группу в двух километрах от деревни, обозначенной на карте как Тарнек. По словам лейтенанта, в деревне имелся связной, у него можно было оставить раненых или получить какую-то помощь.

– А чем еще он может нам помочь? – спросил Джим, снимая ранец и осматриваясь. Они заняли хорошую позицию в зарослях хвойного кустарника на вершине возвышенности, отсюда было видно и саму деревню, и подходы к ней.

– Связной знает несколько дополнительных маршрутов – ближе к горам. Скорее всего, придется воспользоваться ими, ведь, если эти твари не откажутся от намерения перерезать нас, они это сделают, вопрос времени.

– Учитывая, что территория здесь ничья, а практически – ихняя, нам не оторваться… – добавил один из солдат. Джим не помнил, как его зовут, кажется, Ромус. На Ромусе не было ни царапины, но комбинезон его был перепачкан запекшейся кровью кого-то из товарищей.

– Да, территория вражеская, – угрюмо согласился лейтенант.

– Значит, нужно идти в деревню, – сказал Тони. Двигаться по долине, где все контролировали эти монстры, было, по его мнению, равносильно самоубийству.

У горизонта пролетел вертолет, сержант, стоя чуть поодаль, проследил за ним в бинокль.

– «Лесная охрана», – сообщил он.

– Ну как же, – усмехнулся лейтенант, – так мы и поверили. В первую же ночь потеряли половину людей, а тут, видите ли, «лесная охрана»…

Джиму и Тони что-то не понравилось в том, как он это сказал. С одной стороны, лейтенанта можно было понять – всех погибших солдат он знал лично не один год, но в теперешней ситуации, если не держать себя в руках, недолго и до беды.

Группа сидела молча, наблюдая за тем, как над горизонтом поднимается светило. Когда его первые лучи коснулись деревенских крыш, сержант навел бинокль на деревню.

– Ну что там? – спросил лейтенант.

– Рано еще, никого нет.

– Предлагаю начать отдыхать, – сказал Тони. – Хотя бы по двое.

– Не возражаю, – угрюмо ответил лейтенант. – Давайте вы первые.

Напарники спорить не стали, они разложили накидки, ослабили застежки на ботинках и через пять минут уже посапывали.

– Крепкие ребята, – усмехнулся Ромус. – Ничего их не берет.

– Не знаю, на кого они будут охотиться, – заметил сержант Логан, опуская бинокль, – но я за жизнь этого сукина сына не поставил бы и медной монеты.

Прошел час с небольшим, и Джим проснулся, проснулся и Тони. Их разбудило какое-то смутное беспокойство.

– Что случилось?

Джим затянул на ботинках замки и поднялся.

– В деревне никого нет, – сообщил сержант.

– Что значит нет? – спросил Тони и зевнул.

– По улицах никто не ходит. Нет людей.

Тони подошел к Логану, взял у него бинокль и стал наблюдать за деревней. Солнце поднялось уже высоко, и селение было как на ладони. Дорога, улицы, аккуратные побеленные домики, кое-где в два этажа. У ворот стояли автомобили, новые и старые – в деревне жили люди разного достатка. Многие из них работали в Рионе, городе, расположенном в сорока километрах на юго-запад, туда и направлялась группа – в пригороде их ожидал резидент.

– А что, если там объявили какой-нибудь карантин? – предположил Тони. – Слишком уж спокойно все, даже все стекла в оконных рамах на месте…

– Нужно туда идти, – предложил Джим, проверяя свои гранаты – от десяти остались восемь. Заметив это, Ромус с готовностью отдал две своих.

– В твоих руках они как артиллерия, – сказал он.

– А если там засада? – спросил лейтенант, он тоже не отрываясь смотрел на деревню в бинокль.

– Нам все равно придется идти к горам, сами же сказали – в долине нас дорежут.

– Дорежут, – вздохнул сержант Логан. – Как пить дать дорежут.

– А в деревне мы попытаемся узнать у вашего связного какие-то новости, а потом двинем к горам.

– Горы… – произнес лейтенант, разглядывая размытые бело-голубые нагромождения на горизонте. – До них лишний день идти нужно, если не больше.

– А где дом связного, с какой стороны?

– С южной окраины, сейчас он от нас справа, но его пока не видно за другими домами, крыша у него должна быть из оранжевой черепицы, таких крыш в деревне немного.

– Согласен, немного, – сказал Тони, подкручивая настройки бинокля. – К южной окраине я вижу хорошие подходы, почти везде мы будем идти среди кустов или по балке.

– Посмотрите, какие царапины остались! – сказал Джим, демонстрируя свой нож. – Я им вчера оборотню прямо в пасть заехал!

– Это какой же твердости у них зубы, а? – поразился лейтенант. – Нет, это не животные, это те, как вы их называли…

– Найттачеры…

– Во-во, – закивал лейтенант, – найттачеры.

37

К четырем часам утра пять брейвов вернулись на сборный пункт. Захватив мощный фонарь, инженер-смотритель выскочил им навстречу. Они шли, пошатываясь, тряся головами, и часто опускались на четыре конечности, что свидетельствовало об усталости боевых единиц. Узнав смотрителя, брейвы глухо застонали, пытаясь передать свои эмоции через сиплые нечленораздельные звуки, лишь немногим похожие на человеческую речь.

– Поль! Поль, они вернулись! – крикнул инженер. Из ворот сборного пункта выскочил второй дежуривший инженер.

– Сколько их?

– Пятеро.

– А где еще два?

– Хорошо хоть эти вернулись, на шкурах кровь, похоже, был боевой контакт!

– Похоже, – согласился Поль. Потеряв радиосигналы от пяти из семи выпущенных брейвов, они поначалу запаниковали, но сразу докладывать начальству не стали, мало ли что бывает. Потом с одного из разведпостов сообщили о звуках выстрелов и взрывах. Стало ясно, что брейвы попали в переплет.

Теперь вернулись пятеро, но почему не работали радиомаяки?

– Все на осмотр! На осмотр! – приказал инженер-смотритель. – Кто не пойдет на осмотр, не получит ням-ням!

Брейвы обиженно зарычали, однако послушно двинулись гуськом в ангар. Инженер-смотритель и Поль пошли за ними следом, требовалось засвидетельствовать состояние вернувшихся с рейда боевых единиц.

В ангаре все было собрано на скорую руку, еще недавно многое из здешнего оборудования находилось в секретной лаборатории в тылу армии генерала Тильзера, но, как только появились первые успешные экземпляры брейвов, их решили немедленно проверить в деле. И вот уже вторую неделю они исправно прочесывали местность, уничтожая всякого, кто мог бы оказать сопротивление партизанским отрядам.

Случались, правда, и накладки. Пару раз брейвы уничтожили разведчиков партизанских отрядов, но после коррекции программ опознавания брейвы стали считать партизан своими. Впрочем, три дня назад выяснилось, что экспериментальные боевые единицы зачистили население двух населенных пунктов, и с этим тоже предстояло поработать. К счастью, радиус действия у брейвов был ограничен, они не уходили за пределы получения радиосигнала, поэтому инженерно-эксплуатационная группа не боялась, что боевые единицы уйдут за перевал и «наведут порядок» в городе со стотысячным населением.

Инженер-смотритель завел в смотровой бокс первого бойца, подключил датчики и выяснил, что вшитый в холку брейва радиопередатчик не работает. Инженер впрыснул брейву обезболивающее, вскрыл скальпелем нужное место и выдернул пинцетом передатчик.

Он даже не посмотрел на то, как быстро, прямо на глазах, с характерным шипением затягивается порез. За последние пару лет он этих фокусов уже насмотрелся, а вот вид раздавленного прибора вызвал недоумение.

– Поль, подойди сюда, пожалуйста! – позвал инженер.

Коллега подошел.

– Как ты думаешь, чем это его так?

– Могли просто шарахнуть дубиной.

– А если серьезно?

– У других то же самое?

– Не знаю, еще не смотрел.

У входа в бокс зарычали, беспокоясь, другие брейвы. Они хотели поскорее получить кормежку, а тут возникла непонятная задержка.

– Поспокойнее, ребята, мы ведь работаем! – прикрикнул на них инженер. Чудовища послушно притихли, они прекрасно понимали человеческую речь, поскольку сами отчасти все еще оставались людьми.

– Ну, если серьезно, – продолжил Поль, – передатчики-то вырубились на трех из возвратившихся, правильно?

– Правильно.

– Значит, их могло накрыть взрывом, разведка партизан что сообщала?

– Я этим бородачам не очень-то верю, у них вид как у бродяг.

Инженер-смотритель бросил окровавленный передатчик в ванночку с растворителем, сплющенный металлический корпус и витая антенна сразу заблестели.

– Одним словом, если обнаружишь остальные замолчавшие передатчики в таком же жалком состоянии, поищи на шкуре продукты сгорания взрывчатки.

– Может, лучше ты поищешь, это ведь ты химик.

– Хорошо, могу и я поискать, только поврежденные передатчики все равно вытаскивать тебе.

– Это понятно. – Инженер-смотритель вздохнул. – Рутина, ничего не поделаешь.

– И дай им пожрать, Билли, терпеть не могу слышать эти вопли…

– Никогда не понимал этой твоей нетерпимости к брейвам, – искренне удивился инженер-смотритель, выпроваживая одного монстра и заводя в бокс следующего. – Тихо! Не дергайся!

– А что мне с ними, целоваться, что ли? – усмехнулся Поль. – Это всего лишь работа, а программа брейвов – отличный способ быстро сделать карьеру.

– Да как ты можешь?! – с негодованием воскликнул инженер, всаживая иглу с обезболивающим в холку очередному монстру. – Ведь среди них вполне могли оказаться и мы!

– Как это… мы? – опешил Поль. Он покосился на присмиревших брейвов. – Разве для пластогинеза набирают не добровольцев?

– Ты как ребенок, честное слово… – покачал головой смотритель. – Добровольцы, конечно, бывают, вот только не всегда они есть под рукой, тогда сгодится любой другой человек, простой обыватель, не слишком интересующийся идеями генерала Тильзера.

– Ну… здесь нет ничего удивительного, военная необходимость – только и всего. – Поль напустил на лицо безразличную мину. – Ладно, пойду готовиться…

Билл посмотрел ему вслед и усмехнулся. Иногда было нелишним укротить этого выскочку, хотя его мысль насчет того, что можно быстро продвинуться на программе брейвов, очень даже не глупа. Билл и сам вскочил в этот поезд относительно недавно, да и то по рекомендации старинного друга. Тот стоял у истоков программы, именно ему, работавшему тогда в периферийном, кое-как финансировавшемся армией Тильзера исследовательском центре, пришла в голову гениальная идея – за неимением дорогостоящей базы по производству сложных систем наведения и управления оружием попробовать «упростить продукты пластогинеза». Оказалось, что управляемого зверя из человека сделать в сотню раз дешевле, чем киббера, а по эффективности он ненамного ему уступает. На решающем испытании под присмотром специальной комиссии генштаба армии Тильзера для уничтожения полностью укомплектованного киббера понадобилось семь брейвов. Когда они бросались на него одновременно, он успевал уничтожить из пушки пятерых, а еще с двоими вступал в рукопашную схватку. В результате все трое выходили из нее едва живыми и не подлежащими восстановлению.

За программу ранее безвестного ученого ухватились, и теперь он был большой шишкой в Военно-инженерном управлении.

Пока Билл извлекал из пострадавших монстров поврежденные передатчики, Поль взял на анализ шерсть с их холки и отправился колдовать в свою небольшую лабораторию. Не прошло и четверти часа, как он вышел и с видом победителя снял и швырнул в урну резиновые перчатки.

– Найдены продукты сгорания взрывчатки типа «спектр-18».

– Молодец, значит, так мы и доложим.

Билл поднялся и, потянувшись, включил автоматические кормушки. Услышав грохот отскочивших крышек контейнеров, брейвы бросились в дальний конец ангара с такой скоростью, что Билл испугался за сохранность стены. Однако обошлось – монстры остановились, затормозив когтями на бетонном полу, и, сунув морды в контейнеры, стали с треском пожирать сухой корм.

38

Небольшой городок Бакардия находился в пятидесяти километрах южнее позиций военизированного корпуса отдела «Р». Уже три месяца в нем хозяйничали захватчики, хотя внешне это было незаметно. Все так же по утрам жители спешили на кирпичный заводик и мебельную фабрику, мэр Бакардии оставался на своем месте, правда, у него появился заместитель, который просматривал все бумаги главы города и настоятельно рекомендовал ему завизировать те или иные нововведения.

Детям в школах и дошкольных учреждениях теперь предписывалось принимать «нужные витамины», за этим внимательно следили специальные кураторы. В полиции города также появились дополнительные сотрудники. Они пока не вмешивались в работу правоохранительных органов, но начальник полиции понимал, что это до поры до времени.

В муниципальную больницу и две небольшие клиники тоже были внедрены агенты влияния. Они имели широкие полномочия, неплохо разбирались в медицине и настоятельно рекомендовали замену многочисленных препаратов новыми, «более эффективными» средствами.

Реальная власть в Бакардии ничем себя не выдавала, по улицам не ездили бронетранспортеры, не расхаживали люди в военной форме, партизанские соединения, сыгравшие ключевую роль в захвате города, позже были удалены на другие фронты. Оккупанты опасались, что дикие революционные племена напугают обывателей и настроят их против грядущих перемен.

Региональный штаб армии генерала Тильзера располагался на окраине города в административном здании большого предприятия по переработке мяса. Реквизировать его для собственных нужд новым властям не пришлось, поскольку оно было куплено ими заранее, и теперь реальный владелец всего лишь вступил во владение. Штат административных работников был серьезно изменен, а вот рабочие складов и операторы холодильных установок остались на месте – в их услугах новый владелец нуждался. И хотя свиные и говяжьи туши предприятие перерабатывать прекратило, груженые неизвестным сырьем рефрижераторы все так же прибывали на склады. Некоторые из них были переоборудованы под лабораторные корпуса.

На столе дежурного загудел зуммер аппарата связи. Он щелкнул кнопкой приема:

– Дежурный по штабу капитан Цольц слушает.

– Доброе утро, камрад капитан, вас беспокоит дежурный инженер-смотритель с объекта «Шадрин». Я хочу переговорить с кем-нибудь из отдела вооружений.

– Минуту, камрад инженер, я соединю вас с отделом…

Вскоре в отделе взяли трубку.

– Майор Йони слушает, – ответил едва различимый, словно у тяжелобольного, голос.

– Камрад майор, это инженер Роуз с объекта «Шадрин». У нас потери…

– Потери среди брейвов? – Голос стал отчетливее.

– Так точно, камрад майор. Семь единиц ушли на патрулирование, потом партизаны-разведчики сообщили, что, судя по шуму, идет бой. Поначалу исчезла связь с пятью брейвами, но, к счастью, пятеро позже все же вернулись, у троих из них оказались повреждены вшитые передатчики. Мы с химиком провели анализ и нашли на шерсти следы взрывчатки…

– То есть они были контужены взрывом?

– Так точно, камрад майор, это первое, что приходит на ум.

– Где тела остальных?

– У нас есть показания пеленга, но мы туда не ходили, это в нескольких километрах на юго-запад.

– Я понял вас. Ждите группу поиска, приказываю прикомандировать к ней пятерку брейвов для поддержки и сопровождения. Полагаю, они смогут привести группу на место боя?

– Обязательно приведут, камрад майор, – заверил инженер.

– Хорошо, ждите группу.

Майор Йони положил трубку и повернулся к троим коллегам, сидевшим за столом.

– Похоже, на сегодня у нас еще одна проблема, – сообщил он. – В столкновении с неизвестным подразделением погибли два брейва. То есть их гибель пока не подтверждена, однако они не вернулись на базу.

– Нужно послать поисковиков, – сказал один из офицеров. – Лучше всего взять Крейцера, он хоть и человек, но усталости не знает.

– Да, Крейцер хорош, – согласился Йони и, взяв бокал с колой, сделал глоток. Ни он, ни остальные трое ни в еде, ни в напитках практически не нуждались, но, чтобы не шокировать своих подчиненных, старательно копировали человеческие привычки.

Йони позвонил в казарму и приказал Крейцеру с его взводом отправиться на объект «Шадрин».

– Нужно выйти на место ночного боя, сержант, и выяснить, с кем дрались брейвы. Инженер Роуз сообщит вам координаты пеленга…

– Есть, сэр… – сухо ответил Крейцер. Несмотря на неоднократные замечания, он по-прежнему игнорировал обращение «камрад». Впрочем, другие армейские спецы тоже никак не могли перестроиться, и все, за исключением работников партийно-пропагандистских органов, просто закрывали на это глаза.

– Ну а теперь вернемся к нашей основной теме, – произнес самый старший из присутствовавших. Хотя он тоже носил майорские погоны, среди пришельцев его считали дирфактом. Остальные же были всего лишь фюрстами. – Напомню, вчера в ночном бою мы потеряли пятерых кибберов. Это непростительное расточительство, но, что самое неожиданное, два киббера предположительно были уничтожены пехотинцами противника. Видеофайл с вернувшегося киббера расшифрован, и теперь мы можем сказать со всей определенностью, что пехотинец противника появился из укрытия и каким-то невероятным образом сумел опередить в быстродействии двоих кибберов. Другая пара кибберов уничтожила и его, и второго пехотинца, когда тот выскочил из-за того же укрытия, это так, и все же этот случай не имеет прецедента. Прежде противник наносил только артиллерийские и ракетные удары по площадям, теперь же он способен противостоять нам в открытом бою.

– Прошу прощения, дирфакт, хотелось бы отметить, что противник использует кинетические пушки. Им удалось сделать аналоги наших систем, полагаю, необходимо доложить об этом на Дифт.

– На Дифте и без этого полно проблем, – возразил другой офицер. – Полагаю, нет причин для паники, ведь наличие одного прототипа – это еще не промышленное производство. Вспомните хотя бы, какие мы задействуем мощности, чтобы получать новых кибберов. Если противник запустит подобные предприятия, наша разведка скоро об этом узнает. Полагаю, не нужно напоминать, что у нас большое преимущество и государственные органы в основной своей массе принимают в этом конфликте нашу сторону.

– Не могу не согласиться с вами, дорогой Шанен, – сказал майор Йони, – однако по всем показателям отдел «Р» должен был давно лишиться средств к ведению оборонительной войны, это же нам обещали и наши друзья в правительстве человеческой Федерации, однако, несмотря на наши очевидные успехи на планете Лизаро, боевые действия там все еще ведутся.

– Что вы хотите сказать, Йони? – спросил дирфакт.

– Лишь то, ваше первейшество, что наша логика иногда недооценивает поведение людей – их мотивации и поступки.

– Хорошо, я не буду сообщать на Дифт, хотя и имею такие полномочия. Я передам наши соображения дисмаггеру…

– Но… ваше первейшество, – Йони обменялся настороженным взглядом с коллегами, – ваше первейшество, не поймите меня превратно, но дисмаггер может неверно истолковать…

В комнате повисла тишина, на бледных лицах пришельцев проступили свинцовые тени. Все они испытывали страх перед дисмаггером, который славился крутым нравом. Дисмаггер имел право приговорить к смерти любого без объяснения причин. Если причиной смертного приговора было его плохое настроение, Верховное командование на Дифте принимало ее как уважительную.

– И тем не менее… – Дирфакт поднялся, давая понять, что совещание окончено. – Я не вижу иного выхода, дисмаггер – полномочный представитель, ему и решать, что предпринимать дальше. Кстати, Шанен, так уж ли вам необходимо пускать изо рта этот дым? Я уже несколько раз видел, как вы это проделываете, честно говоря, выглядит просто глупо.

– Но, ваше первейшество, курение – одна из распространенных привычек людей, тем самым я сокращаю между нами дистанцию.

– Вы еще сексом с ними займитесь, чтобы сократить дистанцию до минимальной.

– В Бакардии, ваше первейшество, я специально посетил публичный дом, чтобы узнать о сексе побольше.

– Ну и что же – узнали?

– Узнал, ваше первейшество, оказалось, что пускать изо рта дым намного проще, да и со стороны это выглядит куда менее глупо.

39

Сержант Крейцер и с ним десять человек его группы прибыли на объект «Шадрин» через два часа после получения приказа. Трехосный вездеход армейского образца остановился возле ворот, на вышке справа с запозданием повернулась пулеметная турель.

– Проснулся, сторож, – презрительно произнес сержант.

– Кто вы? – раздалось из-за ворот.

– Сержант Крейцер, по приказанию майора Йони!

– Одну минуту…

Створки ворот начали медленно открываться, в свете фар вездехода появился гражданский, он изо всех сил вращал ручкой приводящий механизм.

– А электричества у них нет, командир? – спросил один из людей Крейцера.

– А я почем знаю?

Наконец створки открылись на нужный угол, и вездеход медленно вполз на территорию объекта. Гражданский закрыл ворота и подбежал к машине.

– Здравствуйте, камрад сержант, я инженер-смотритель Роуз, это я звонил в отдел вооружений…

– Понятно. Гонза, гаси фары, я ничего не вижу.

Водитель выключил фары, стали видны тусклые фонари.

– А почему освещения нет? Мне-то огонь без надобности, но странно как-то…

Крейцер перепрыгнул через борт и приземлился рядом с Роузом. Тот протянул руку:

– Инженер Роуз.

– Очень приятно. – Сержант нехотя пожал холодную ладошку. – А чего у вас охрана спит?

– У нас людей не хватает, часто они стоят по две смены кряду, очень устают.

– Понятно.

Крейцер прищурился, напрягая глаза, – в предутренних сумерках он не мог разглядеть ограду позади ангара.

– Эй, а где забор-то?

– Он еще не готов, камрад сержант, закончим через пару дней, просто мы недавно переехали…

Крейцер посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Да ты что, умник, если армейские… отставить «армейские»… если противник узнает про это, они вас тут втроем перережут.

– Понимаю, но это зависит не от нас. – Инженер виновато развел руками. – Пока вон даже ворота приходится вручную открывать – генератор слабенький, едва на поддержку технологии хватает.

Крейцер повернулся к машине.

– Ждите здесь, я пойду переговорю с инженером…

Он поправил на плече автомат и пошел в сторону ангара, Роуз засеменил следом.

Сержант Крейцер был военспецом, человеком, отслужившим в армии по контракту и принявшим предложение бывшего врага – штаба генерала Тильзера. Так поступали многие армейские, не найдя своего места в гражданской жизни и соблазнившись заманчивыми посулами. Он, правда, поставил условие – не воевать против армии. На него пытались надавить, но быстро поняли, что это бесполезно, и перебросили сначала на Лизаро, а потом сюда – воевать с неизвестно кому принадлежавшими военными силами.

Крейцер согласился, и ему обычно почти удавалось обмануть себя, убедить, будто он воюет не против своих, но иногда по ночам в нем просыпалась солдатская совесть, и тогда он чувствовал себя сволочью.

В ангаре Роуз подвел сержанта к загону наподобие того, в котором держат скот. Правда, здесь оказалось чисто, пол был выстлан резиновой плиткой, а огромный жестяной куб в углу загона, по словам инженера, служил отхожим местом.

– Они не животные, они разумные и понимают речь и приказы, – сказал Роуз, увидев в глазах Крейцера недоверие и даже брезгливость.

– Зубы у них что надо… – заметил сержант. – Да и когти тоже. Как я буду с ними общаться?

– Просто отдавайте приказы, но не ждите ответа – говорить они не могут.

– Понял. Скольких вы мне выделите?

– Камрад майор говорил о пяти.

– Да, о пяти, – кивнул Крейцер, не в силах отвести взгляд от отвратительных на вид мощных существ, под толстой шкурой которых бугрились мышцы. – Я слышал, они быстрые?

– Их реакция немного отстает от реакции насекомых, но птицам или змеям они не уступят. Семерых хватает, чтобы уничтожить вооруженного пушкой киббера.

– Серьезно? – поразился сержант.

– Да, камрад сержант, мы устраивали соответствующие испытания.

– Здорово!

– Я пошлю двоих, что были в бою, – они приведут на место схватки, а троих отправлю свежих.

– Идет, вот только в машине нет больше места.

– В этом нет необходимости, они выносливы и неплохо бегают – при необходимости даже на четырех конечностях.

– Что ж, хорошо. – Сержант поправил автоматный ремень. – А теперь выводи их через ворота.

– В этом нет необходимости, на задание они выходят там, где нет забора, да и вам будет проще выехать там же.

– Хорошо, так и сделаем.

Сержант связался по рации с водителем и приказал ему объехать ангар. Потом повернулся к инженеру:

– А как мне с ними разговаривать?

– Лучше обращаться к какому-то одному. Например, одного из тех, что был в бою, зовут Кокс. Обращайтесь к нему, но слушать вас будут все. Стоит заговорить, и они сразу станут вас слушать.

– А они точно не спутают нас с противником?

– Не спутают, признаюсь, у нас были осложнения, но теперь все позади.

Вездеход подъехал к воротам ангара.

– Ну, давай, инженер, выводи своих монстров, посмотрим, на что они годятся.

40

Вездеход тяжело переваливался через намытые древней рекой дюны. Они поросли кустарником и травой, однако кое-где еще попадались останки превратившихся в камень гигантских ископаемых животных.

Брейвы организованно трусили в свете фар, не оборачиваясь и не сбиваясь с пути. Солдаты Крейцера не переставали их обсуждать, уж больно диковинно и страшно выглядели эти существа.

Через полчаса после выезда с объекта «Шадрин» стало светать. Водитель погасил фары, и сразу стало лучше видно. Крейцер привстал и, достав бинокль, принялся осматривать окрестности. Требовалось быть внимательнее, вездеход представлял собой слишком заметную и удобную мишень, один выстрел из гранатомета – и все кончено.

Взобравшись на пологий холм, брейвы, а следом и вездеход начали спускаться по пологому склону. Светлело. Внезапно вездеход дернулся и остановился.

– В чем дело? – недовольно спросил Крейцер.

– Они не двигаются, – пожал плечами водитель.

Брейвы стояли, сгрудившись, метрах в тридцати и будто не знали, что делать. Двое из них выжидательно смотрели в сторону вездехода.

– Похоже, ждут нас, – сказал кто-то из солдат.

– Думаю, ты прав, – согласился Крейцер. – Выгружайтесь, только не делайте резких движений, они хоть и товарищи по оружию, но кто их знает…

С сержантом не спорили – брейвы выглядели опасными даже для своих.

Крепко держась за автоматы, солдаты осторожно приближались к монстрам, на ходу оценивая их страшные зубы и когти.

– Такой, пожалуй, на ленты распустит, – сказал кто-то негромко. С ним согласились.

– Эй, смотрите! – воскликнул кто-то. – Там трупы!

И действительно, лишь обойдя скучившихся брейвов, солдаты увидели место недавнего боя. Шесть залитых кровью, вспоротых брейвами тел, у одного отсутствовала сорванная страшным ударом голова.

Между трупами были рассыпаны гильзы, разбросана амуниция, оружие и распотрошенные ранцы.

– Вот так бойня, – пробормотал кто-то. Вид изувеченных тел солдат противника вызывал оторопь.

– «Шмель», – заметил Крейцер, наступив на автомат. – Судя по оснастке, спецура.

– Спецура, тут и говорить нечего, – сказал солдат по имени Линк.

– Посмотрите, нет ли где рации…

Бойцы начали обыск, перетрясли все вещи, вывалили их на траву, но раций не нашли.

– Значит, кто-то уцелел и забрал рации, чтобы продолжить выполнение задания, – сказал Крейцер.

– Похоже, так, командир.

– Нужно топать за ними, но на такой траве нет следов, определить, сколько их было, трудно, еще бы знать, куда они пошли…

Крейцер повернулся к брейвам. Который из них Кокс, понять было невозможно, монстры выглядели одинаково, словно близнецы.

– Кокс! – рискнул сержант. Один из брейвов выступил вперед и повел плечами, будто сбрасывая тяжелый груз.

– Кокс, куда они пошли?

Монстр послушно затрусил на север, пробежав метров сорок, остановился и обернулся.

– Хорошо, мы поняли! – обрадовался сержант. Он боялся, что не найдет с этими монстрами общего языка. Когда Кокс вернулся, сержант сказал: – А теперь покажи место, где у вас были потери…

Кокс фыркнул и, роняя слюну, двинулся на юго-восток, сержант пошел за ним, увлекая своих солдат. Те то и дело оборачивались, стараясь не путаться у монстров под ногами, однако брейвы проявляли удивительное смирение и аккуратность, никого даже не задевая.

Вскоре вышли к останкам одного брейва. От него мало что осталось – бесформенные, разметанные взрывом ошметки с прилипшими к ним травинками и осыпавшимися листьями.

– Понятно, – сказал сержант. – А теперь покажи второго, у вас ведь двое пропали.

Брейв снова повел плечами и пошел на юг. Метров через двадцать в зарослях редкого кустарника он остановился возле второго тела. Оно было целее первого. На глубоких, оставленных осколками ранах виднелись валы розоватой плоти; заложенный в кибберах и брейвах механизм заживления пытался затянуть раны, но общие повреждения оказались слишком обширны, брейв истек кровью и умер.

Крейцер достал рацию и связался со штабом.

– Сержант Крейцер с особым заданием вызывает майора Йони… – сообщил он диспетчеру.

– Минуту, камрад сержант, соединяю.

Вскоре послышался безжизненный голос майора:

– Слушаю…

– Сэр, это сержант Крейцер. Мы вышли на место боя, здесь шесть трупов – солдаты противника, судя по амуниции – спецназ. Неподалеку нашли два тела этих… – сержант покосился на уставившегося на него Кокса, – брейвов, сэр.

– Как они погибли?

– Их накрыло гранатами, сэр.

– Что – обоих одновременно?

– Не совсем так, сэр. Тела расположены в паре десятков метров друг от друга, получается, что их накрыли разными гранатами.

– А ты представляешь, сержант, как можно попасть гранатой в брейва?

– Не представляю, сэр, – честно признался Крейцер. – Может, случайность?

– Случайно можно попасть в одного, но две случайности сразу – это перебор, сержант.

– Согласен, сэр.

– Что думаете делать дальше, сержант Крейцер?

Йони успокоился и перешел на «вы».

– Нужно преследовать тех, кто уцелел после боя с брейвами, сэр.

– Почему вы думаете, что кто-то уцелел?

– Возле убитых не оказалось раций, их забрали, чтобы скрыть частоту, на которой группа связывается с центром.

– Я понимаю вас, сержант. Нужна ли дополнительная поддержка?

– Если эти ребята пойдут с нами, больше ничего не нужно.

– Конечно, сержант, отправляйтесь и докладывайте каждые два часа.

– Слушаюсь, сэр.

41

Оставаться на месте дольше было опасно, если по их следу шли охотники, требовалось двигаться и в любую минуту быть готовыми к бою. Спустившись в балку, лейтенант самолично протянул через всю тропу «паутинку» – двухкомпонентную неизвлекаемую мину. В высокой траве ее тонкую, застывшую на воздухе струнку не смог бы разглядеть даже ювелир. Это была коварная ловушка, но главным ее назначением являлось предупреждение группы, если по следам идет враг.

Группа шла растянувшись, чтобы в случае внезапного нападения не оказаться в окружении. Под ногами мелькали шустрые ящерицы, не стесняясь людей, они подпрыгивали и ловко снимали с макушек трав зазевавшихся бабочек.

– Сэр, – Джим остановился, поджидая лейтенанта, – а когда вы будете связываться с начальством?

– Связываться положено, когда мы дойдем до конечного пункта или… – Лейтенант замолчал.

– Если нас с Тони убьют, – догадался Джим.

– Ну да, – признался Ковальский. – Тогда придется доложить, что задание провалено.

Воспользовавшись остановкой, Тони в очередной раз выбрался из балки по пологому склону и огляделся. Бинокль он не использовал, опасаясь оптических датчиков.

– В деревне по-прежнему никого нет. По крайней мере, я ничего не увидел, – сообщил он, вернувшись.

Джиму этого было достаточно, от зоркого взгляда Тони-стрелка ничто не ускользало.

Они прошли еще с километр. Балка закончилась, пришлось двигаться перебежками между редкими островками зелени.

С возвышенности они выглядели сплошным массивом, однако на самом деле все оказалось не так, вдобавок даже пересидеть за кустом и перевести дух между перебежками не представлялось возможным: здесь повсюду были муравейники с их агрессивными обитателями. Ярко-желтых муравьев не останавливали размеры людей, и они смело бросались в атаку.

Тони был укушен в палец правой руки, палец сразу распух и, по словам пострадавшего, его сильно дергало.

Бойцам удалось наконец отдышаться, лишь когда они вышли к небольшой рощице. Двое солдат и лейтенант выглядели достаточно бодро, а вот сержант Логан начал сдавать, видимо, сказывалась неглубокая, но длинная рана через всю спину.

– Его нужно перевязать, – предложил Тони.

– Сейчас сделаем, – сказал лейтенант и стал искать медицинский пакет. Сержант лег на живот, Ковальский снял склеивающие распоротый комбинезон куски пластыря и, осторожно разведя их, замер. По выражению его лица стало ясно, что дело плохо.

Джим и Тони взялись помочь. Они сняли прикрывавший порез старый пластырь и обнаружили, что рана покраснела и нагноилась так, будто ей было не менее двух суток. Должно быть, на когтях ранивших Логана чудовищ содержался какой-то яд или особая инфекция. Впрочем, об этом оставалось только догадываться, лаборатории-то с собой не было.

Рану обработали специальным антисептиком, вкололи сержанту полевой антибиотик и закрыли порезы свежим пластырем. Логан поднялся и перевел дух.

– Ну как ты? – спросил лейтенант.

– Спасибо, сэр, как будто полегчало.

Он действительно стал выглядеть лучше. Солдаты дали ему флягу с водой, и, сделав пару глотков, он как будто полностью пришел в себя.

Посидев еще пару минут на ранцах, группа двинулась дальше. На выходе из рощи шедший первым Ромус обнаружил детский чепчик с оторванной завязкой.

Сама по себе эта находка еще ни о чем не говорила, чепчик выглядел свежим, в него не успели набиться пыль и цветочная пыльца.

– Возможно, какая-то мамаша выгуливала здесь малыша, – предположил лейтенант, но эту версию никто не поддержал. Чепчик оставили и пошли дальше. Идти пришлось по неглубокой канаве, пригибаясь. Делать это с ранцем на спине было нелегко, стали уставать и подрагивать ноги, но иного выхода не было: с одной стороны канавы стояли дома, с другой простирались сельскохозяйственные угодья.

После десятка коротких остановок удалось выйти к дому с высокой оранжевой крышей.

– Это здесь, – уверенно заявил лейтенант. – Вон и флюгер в виде дракона. Ромус, снимай ранец и пойди загляни в дом. Если хозяева на месте, спроси Петера.

– А потом что?

– Скажешь, чтобы к нам сюда вышел…

– Понял.

– Если тебе будет угрожать опасность, воспользуйся рацией, если нет, сохраняй радиомолчание.

– Да, командир.

Солдат снял ранец, поудобнее перехватил автомат и, выбравшись из канавы, пополз к дому. Приблизившись к забору, где его не могли увидеть из окон дома, солдат поднялся и, пригибаясь, подбежал к калитке черного хода.

– Тихо как, – заметил Джим. – Ни голосов, ни собачьего лая.

– Собак и людей могли эвакуировать, – сказал лейтенант. Эта версия нравилась ему больше других.

Ромус ножом поднял щеколду, приоткрыл калитку и, проскользнув за забор, плотно ее притворил. Джим успел увидеть ряд посаженных вдоль садовой дорожки ягодных кустов.

Вскоре приоткрылась и тут же захлопнулась кухонная дверь. Это значило, что Ромус уже в доме.

Потянулись тягостные мгновения ожидания. Лейтенант незаметно посмотрел на часы.

Наконец кухонная дверь снова открылась, потом калитка черного хода, Ромус бежал, слегка пригибаясь, ползти не стал.

Спрыгнув на дно канавы, он вытер со лба пот и пропыхтел:

– Там никого нет.

– Что значит никого? Совсем? – не поверил лейтенант.

– Там кровь повсюду…

– Что значит повсюду? Их поубивали, что ли?

– Тел я не обнаружил, хотя осмотрел все комнаты и заглянул под кровати. В погреб не спускался и наверх не поднимался – там, кажется, имеется мансарда.

Ромус указал на узкое чердачное окошко.

– Кровь свежая?

– В пределах суток.

– Думаю, это работа монстров, – уверенно заявил Джим.

– Интересно бы узнать, зачем они это сделали, – проговорил сержант и закашлялся.

– В любом случае нужно отсюда уходить, – сказал лейтенант, с подозрением поглядывая на соседние дома.

– Согласен, – кивнул Тони. – Будем искать дорогу сами.

– Это не так просто, карты перевалов у нас нет, да ее и не существует, каждый год снег ложится по-разному.

Не успел лейтенант произнести эти слова, как в балке рванула мина. Все разом обернулись: над кустарником поднялось фиолетовое облако от сгоревшей взрывчатки.

– В дом! – скомандовал лейтенант. Они выскочили из канавы и, не замечая тяжести ранцев, помчались к калитке.

Пока другие забегали в дом, Тони тщательно прикрыл калитку и еще раз выглянул из-за забора. Преследователей видно не было.

– Давай скорее! – крикнул второй солдат, его звали Нейл.

Тони подхватил КПТ с кофром и забежал на кухню, Нейл захлопнул дверь и закрыл ее на металлический засов.

– Что толку в этих дверях, окна-то вон какие огромные, – сказал сержант.

По всему дому был слышен топот, лейтенант Ковальский, Ромус и Джим осматривали комнаты, Тони, Нейл и сержант Логан дежурили возле окон.

Скоро в гостиную, где находился Тони, вышел Джим, он не расставался с автоматом, зачехленным КПТ и кофром с патронами.

– Что там в подвале?

– Ничего существенного. Там даже крови нет, и на чердаке тоже чисто, но на полах царапины от когтей.

– М-да… – Тони погладил автомат и огляделся. Через всю гостиную тянулись извилистые дорожки из мелких капель крови, в коридоре ее было больше, но нигде ни тел, ни фрагментов.

– Там, в конце дома, – две детские комнаты… – сказал Джим, словно только что вспомнив. – И синий медведь, плюшевый.

Появились лейтенант и Ромус, они принесли какие-то окровавленные тряпки и бросили на пол, но в этих доказательствах смысла уже не было, все и так понимали, что в доме, да, скорее всего, и во всей деревне произошло самое страшное.

– Я их вижу! – выкрикнул с кухни Нейл.

– Я тоже… – сказал Тони.

Защелкали затворы. Джим встал рядом с напарником и, выглянув в окно, увидел выбиравшихся из канавы чудовищ. Их ссутуленные фигуры наводили ужас, даже отсюда, с расстояния метров в тридцать, Джим видел безобразные кривые зубы.

«Интересно, какие сейчас команды они получают на свои вшитые приемники?» – подумал он, и в следующее мгновение остальные чудовища разом выпрыгнули из канавы.

Джим вскинул автомат, но, разумеется, Тони его опередил. Открыв огонь через стекло, он сразу попал в быструю прыгучую цель, но развить успех не удалось: после первого же попадания в одного из них чудовища порскнули в стороны, словно кузнечики. Джим даже не сумел проследить куда.

– Эй, я их не вижу! – подал голос Нейл. Кроме Тони, никто не успел даже выстрелить, так быстро все произошло.

– Они сейчас полезут в окна! Всем – в гостиную! – проорал Тони так громко, что через мгновение лейтенант, сержант, Ромус и Нейл были уже возле него.

В гостиной имелось всего два окна, смотревших в противоположные стороны, и два выхода – в коридор и на кухню.

– Близко к окнам не подходите! – предупредил Тони. В ту же секунду кухонное окно разлетелось вдребезги, и туда ворвался один из монстров. Нейл ожидал этого и сразу открыл огонь, его поддержал сержант Логан. Получив с десяток пуль, чудовище вышибло кухонную дверь и исчезло.

Тотчас вылетели стекла в двух детских комнатах, затем с треском разлетелась коридорная перегородка. Джим швырнул в коридор гранату, ее взрывом снесло оставшиеся перегородки, а в гостиную ударила волна пыли и едкого дыма.

Не успели бойцы закашляться, как чудовище высадило окно в гостиной напротив лейтенанта. Ковальский сразу открыл огонь, но монстр страшным ударом вышиб оружие из его рук. В дело вступил Тони – получив несколько пуль, чудовище потеряло в пылевой завесе ориентацию и вместо окна врезалось в кирпичную стену, та загудела, но выстояла. Монстр вскочил на подоконник, и в этот момент брошенный лейтенантом десантный нож вонзился ему в спину. Тони выстрелил еще несколько раз, но монстр ускользнул.

Сержант подбежал к окну, чтобы добить его, но того и след простыл.

Воцарилась пауза, на пол упали пустые рожки, защелкали затворы, досылая новые патроны. В разбитые окна потянуло сквозняком, пыль из гостиной стала уходить.

– Все целы? – спросил лейтенант. Его лоб был рассечен осколком стекла.

– Все, – ответил Нейл.

– Да, живы, – подтвердил Ромус, поднимаясь с пола. В сутолоке атаковавший монстр сбил его с ног.

Джим выглянул в коридор. Теперь там было одно большое помещение: кухня, спальня и две детские отсутствовали, обломки межкомнатных перегородок и мебели были частью вынесены через окна, а частью нагромождены в дальнем углу возле капитальных стен. Среди мусора Джим заметил тело одного из монстров, у него отсутствовала нога.

– Ранцы где? – спохватился сержант.

– Мой был в кухне, – сказал Нейл.

Тони быстро огляделся. Про свои КПТ они с Джимом совсем забыли, но, к счастью, обе нашлись здесь, в углу гостиной. И они, и кофры с боезапасом валялись, присыпанные слоем известки.

Бросая гранату, Джим и не вспомнил про КПТ, а теперь с запозданием испугался. Хорошо хоть, что все обошлось, секретное оружие в порядке. Джим с облегчением перевел дух.

– А знаете, они за соседним домом собрались, – сказал вдруг Нейл.

– Откуда ты знаешь?

– Я слышал, как они по стенам когтями скребли…

– Это было бы кстати… – Тони осторожно приблизился к окну и выглянул. Соседний дом находился метрах в пятнадцати и имел четырехскатную крышу.

– Ты подумал о крыше? – спросил Джим, держа наготове гранату.

– А чего тут думать? Бросай, если они там, нам это здорово поможет.

Тони еще не договорил, а Джим уже размахнулся и швырнул гранату через вышибленное окно. Она взлетела ровно настолько, чтобы, перевалившись через конек, покатиться по противоположному скату.

Раздался взрыв, окна соседнего дома брызнули осколками, Джим с Тони пригнулись, несколько кусков стекла залетели в оконный проем.

– Что там? – спросил лейтенант.

Тони выглянул еще раз.

– Кажется, я вижу одно тело, – сказал он. – Только там пыльно.

– Если их оглушило, нужно сейчас же выходить, иначе они очухаются.

– Ну, вообще-то да… надо, – несколько неуверенно ответил Тони.

– Пошли, – поддержал лейтенанта Джим. – Нужно добить, а то не отстанут. Мы с лейтенантом пойдем через парадный вход, а вы с Ромусом через кухню.

– А мы с Нейлом? – спросил сержант.

– Оставайтесь здесь и смотрите в окна, может, чего еще увидите.

Так и поступили. Осторожно выбравшись на крыльцо, Джим с лейтенантом сразу же увидели монстра. Его тело было словно свернуто вдвое, едва ли при таких повреждениях монстр мог восстановиться. Дойдя до угла дома, Джим замер, осторожно выглянул и, увидев появившихся Ромуса с Тони, махнул им рукой.

– Один тут валяется! – сообщил он. Тони кивнул: мол, понял.

Пока Джим прикрывал лейтенанта, тот перебежал к соседнему дому и стал продвигаться вдоль стены. Дойдя до дальнего угла, он мгновение помедлил, затем осторожно выглянул и уже безбоязненно вышел на открытое пространство.

– Что там? – спросил Джим, недоверчиво озираясь. Из окон опустевших домов за ним могли следить враги.

– Их разнесло взрывом!

Джим, настороженно посматривая по сторонам, подобрался к лейтенанту и, выйдя из-за угла, увидел растерзанный труп еще одного монстра.

– Один в доме и два здесь – всего три. Где же остальные?

Они с лейтенантом стали настороженно осматриваться. Из-за дальнего угла появился Тони.

– Они ускакали, мы их видели, только выстрелить не успели.

– По канаве ушли, – подтвердил Ромус.

– Они ушли, и нам пора, – сказал Тони.

– Пора, – согласился лейтенант. – Не ровен час, вернутся.

42

Пока приходилось двигаться по засыпанному осевшим грунтом неглубокому каньону, вездеход исправно выполнял свою работу, но километра через три потянулись поперечные овраги. Машина остановилась, бежавшие впереди брейвы тоже встали. Они повернулись и терпеливо ждали, когда сошедшие с вездехода люди последуют за ними.

– Хорошо покатались, теперь побегаем! – объявил сержант Крейцер. – А ну давай, кто от меня отстанет, очень об этом пожалеет.

И они побежали за брейвом, спускаясь в овраги и выбираясь из них, перепрыгивая через ручьи и обходя небольшие болотца. Пока что на открытом грунте группе Крейцера не удалось заметить ни одного следа, из чего сержант сделал вывод, что монстры ведут их по запаху или согласуясь с какими-то иными, только им известными ориентирами. И наверняка ведут правильно, брейвам он полностью доверял.

Через час непрерывного бега по пересеченной местности бойцы подустали, им потребовался отдых.

– Кокс! – переведя дыхание, позвал сержант.

Хотя до брейвов было метров шестьдесят, они услышали и остановились, а Кокс гигантскими скачками помчался назад, должно быть, так же он ходил и в атаку.

«Ничего не скажешь, впечатляющее зрелище», – подумал Крейцер.

Кокс остановился в двух метрах от сержанта, внимательно глядя ему в глаза. Крейцер заметил, что монстр даже не запыхался.

– Кокс, мне нужно взглянуть на следы врагов, покажи мне их.

Брейв тут же развернулся и затрусил на восток.

– Линк, со мной, – остальные отдыхают.

Названный боец подхватил автомат и побежал следом за командиром.

Тропа, которой прошел противник, оказалась метрах в двухстах восточнее. Кокс остановился рядом с отчетливыми, отпечатавшимися на глинистом грунте следами.

– То, что нужно… – произнес Крейцер, отдышавшись, и улыбнулся смышленому монстру. – Это то, что нужно. Ну-ка, Линк, давай их посчитаем.

– Давай, командир.

И они двинулись вдоль тропы, выискивая сдвоенные, строенные следы и пытаясь разобраться, сколько солдат осталось в группе противника.

Пройдя метров сто, они разобрались окончательно – шестеро. Все следы были четкие, их цепочки – прямые, а стало быть, раненых с собой не несли, если кто-то и был задет, то легко.

С этим Крейцер вернулся к месту отдыха своего отряда, сверился по электронному планшету с местностью и нашел неподалеку селение – Тарнек.

– Сдается мне, что они туда зайдут, возможно, не в само селение, но двинутся мимо него в сторону гор. Недаром в ранцах погибших мы нашли молоток и костыли.

– А чего им в деревню переться, командир? – спросил Линк. – Если бы мы на задание шли, мы стали бы рисоваться у населенного пункта?

– Я пока только предположил, посмотрим, куда нас друзья брейвы выведут… – Крейцер убрал планшет. – Подъем! За мной, бегом – марш!

И снова начались овраги, один, другой, третий… Затем потянулась ровная местность, поросшая отдельными кустиками, впереди виднелось несколько жиденьких рощиц, а справа над округой господствовала возвышенность с заросшей кустарником вершиной.

«Для наблюдения – идеальное место», – подумал Крейцер. В другой раз он непременно заглянул бы на этот холм, однако сейчас у него имелся отличный «компас» – пятерка тянувших его за собой брейвов.

Слева у горизонта показались дома. Это была указанная на карте деревня.

Следуя примеру брейвов, группа Крейцера спустилась в балку. Солнце уже крепко пригревало, а в балке было прохладно, группа бежала по примятой брейвами высокой траве.

Внезапно впереди раздался взрыв. Крейцер сразу понял, что это мина, и помчался вперед, испугавшись, что погиб Кокс.

Брейвы ждали, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и послушно расступились, пропуская сержанта. Тот увидел тело и остановился. Ему показалось, что это другой монстр, впрочем, в таком состоянии его трудно было опознать. Направленный взрыв двух компонентов «паутинки» – Крейцер не сомневался, что это была именно она, – рассек тело монстра надвое. К тому же теперь противник был предупрежден о погоне.

– Кокс!

Брейв повернулся.

– Кокс, отправляйтесь вперед, но внимательнее смотрите под ноги, тут могут быть и другие мины. Найдите и убейте врагов, а мы поспешим за вами так быстро, как только сможем!

Брейвы ретиво бросились выполнять приказ, и, хотя, рассматривая тропу, пригнулись пониже, это едва ли могло помочь им – «паутинки» были незаметны.

Группа Крейцера двинулась быстрым шагом, также опасливо глядя под ноги, но потом трава стала реже, и они побежали.

Через несколько сотен метров балка закончилась, потянулся заросший редкими кустами пустырь с множеством муравьиных куч между ними. Злобные насекомые ухитрялись цепляться за бегущих людей и нескольких человек крепко жиганули – кого в руку, а кого и в шею. Солдаты вскрикивали, ругались, у тех, кого не покусали, эти крики вызывали приступы совершенно неуместного смеха.

Заскочив в рощицу, солдаты пошли шагом – Крейцер давал им передохнуть. Заметив в траве серый клочок, он нагнулся и поднял кусочек санитарного пластыря. Он был свежим и источал запах дезинфектора.

– Значит, с ними раненый, – сказал Линк.

– Выходит, так.

Уже выходя из рощи, сержант сделал еще одну находку – ею оказался детский чепчик с оторванной завязкой. Зачем-то понюхав его, Крейцер отбросил ненужную тряпицу и скомандовал своим:

– Бегом марш!

За рощей начиналось поле, по его краю тянулась неглубокая канава, по ней, если низко пригнуться, можно было незаметно подойти к деревне.

Неожиданно впереди, на окраине деревни, началась стрельба, дружно заработали сразу несколько автоматов, а потом округу потряс мощный взрыв. Метрах в двухстах к небу поднялись клубы пыли и какие-то мелкие обломки.

– Быстрее! – прикрикнул Крейцер, желая помочь брейвам – Кокс показался ему «нормальным парнем».

Последовала пауза, а затем застрекотали, залаяли, словно злобные псы, автоматы. И снова тишина.

Сержант не знал, что и думать, уж очень странным был рисунок боя – каким-то прерывистым. Они побежали медленнее, пригибаясь пониже, здесь их мог уже заметить противник.

Снова рвануло совсем рядом, обломков было меньше, но пару мгновений спустя через головы солдат Крейцера перемахнул один из брейвов, он умчался куда-то в поле – только его и видели.

Все сразу присели, держа автоматы наготове, а Линк негромко произнес:

– Эк его поджарило…

Сержант строго на него посмотрел, Линк пожал плечами: дескать, я тут ни при чем. Однако по всему выходило, что брейвов действительно поджарили.

– Внимание – используем канаву как укрытие, над бруствером только глаза и оружие. Вперед!

Группа двинулась по канаве приставным шагом, водя стволами из стороны в сторону и каждую секунду ожидая выстрелов. Скоро они прошли место недавнего взрыва.

Крейцер остановился. Он видел остатки разнесенного в щепки забора, разбитый скат крыши и даже тело лежащего брейва. Дальше стоял еще один разбитый дом – уцелела только его половина.

– Линк, мы с тобой выходим, – приказал сержант. – Остальным – прикрывать.

Они выбрались из канавы, с разбегу перемахнули остатки заборчика и прижались к стене. Выглянули из-за угла, еще раз оценивая ситуацию.

Погибших брейвов было два, останки одного разбросало под поврежденной стеной, второй валялся дальше – его отшвырнуло взрывной волной.

– Хреново дело, – пробормотал сержант. Он понимал, что здесь произошло. Скорее всего, граната скатилась с крыши и накрыла троих брейвов, что прятались здесь. Тот, которому повезло больше, как раз и перемахнул через канаву и умчался в поля.

– Командир, а где еще один?

– Не знаю, наверное, в другом доме, там ведь тоже взрыв был…

– Посмотрим?

– А куда деваться?

Сержант подал знак своим людям, чтобы они присоединялись к нему и Линку.

Со всеми предосторожностями группа стала выдвигаться к развалинам следующего дома. Оказавшись внутри уцелевшей половины, они обнаружили лишь россыпи автоматных гильз да присыпанный обломками и пылью труп еще одного брейва.

– Что-то не то, командир, как-то они легко с ними разделались, – сказал Линк.

– А те шесть спецов на тропе? – напомнил ему другой солдат. – Это, по-твоему, легко?

– Ну да, видно, тогда они не ожидали нападения – была ночь, а теперь…

– А теперь они «паутинку» поставили, – закончил за него Крейцер и снял с пояса рацию. Пора было доложиться начальству. – Осмотрите несколько ближайших домов, да поосторожнее, найдите деревенских, они небось по подвалам забились после этого шума, расспросите, кто здесь был, когда… Нам сгодится любая информация.

Пока солдаты рассредоточивались по окрестностям, Крейцер отошел в угол и, связавшись со штабом, попросил соединить с майором Йони.

– Это снова я, сэр.

– Слушаю, сержант.

У Йони всегда был какой-то сонный, недовольный голос.

– У нас неприятности, погибли четыре из пяти брейвов…

Майор помолчал, видимо, пораженный тем, что услышал.

– Как это случилось? – тихо спросил он.

– Гранаты, сэр.

– Опять эти гранаты! – воскликнул майор.

– Да, сэр. Видимо, кто-то хорошо умеет их бросать. Гранатами уничтожены трое этих парней с когтями, еще один подорвался на растяжке, а тот, что уцелел, умчался куда-то.

– Куда умчался?

– Не знаю, сэр, был взрыв, и один брейв помчался прочь от этого места, куда-то в поле.

Было слышно, как Йони скребет чем-то по трубке.

– Что, сэр?

– Какие действия собираетесь предпринять, сержант?

– Они движутся в сторону гор, мы пойдем по следу, сэр, но нам нужна поддержка.

– Да, полагаю, поддержка вам не повредит. Больше рисковать не будем, вам доставят пару кибберов, этих ребят забросать гранатами не так просто.

– Прекрасно, сэр, это будет хорошая поддержка.

– Включите рацию в режим маяка, чтобы вас проще было найти.

– Да, сэр, уже включаю…

Договорив, Крейцер включил режим маяка и повесил рацию на пояс, затем повернулся и посмотрел на вернувшихся с обхода солдат:

– Ну что, удалось что-то найти, Беккер?

В ответ солдат катнул к сержанту ногой что-то круглое.

– Откуда это? – спросил тот, приседая на корточки, чтобы лучше рассмотреть голову.

– Там еще попадаются… кое-где. В одном месте нашли руку. Стены в домах забрызганы кровью, из вещей ничего не тронуто. Золотые кольца, серебро в буфетах – все на месте.

До Крейцера начало доходить – эта голова была сорвана таким же ударом острых когтей, как и у того спецназовца на тропе.

Сержант распрямился и вздохнул:

– То-то я думаю, не слышно ни лая собак, ни звука моторов – обычно при таких обстоятельствах население драпает на личном транспорте…

– Все машины припаркованы у домов, видимо, людей застали ночью.

– Инженер с объекта говорил о некоторых неприятностях, которые имели место. Наверно, это и было одно из незначительных недоразумений… Вот сука! – Сержант хлопнул себя по колену. – Тут же не меньше сотни домов!

Он еще раз вздохнул и, взглянув на собравшихся солдат, строго проговорил:

– Но дела гражданских нас не касаются. На данный момент наша задача – сесть противнику на хвост и преследовать его по пятам, пока нас не нагонит подкрепление.

– А что за подкрепление? – спросил Линк.

– Подкрепление обыкновенное – пара кибберов с проводником.

– Это лучше, чем танк! – обрадовались солдаты. После всего, что они тут увидели, сцепляться со спецурой противника в открытом бою им не хотелось.

43

Едва Джим с Тони и сопровождавшие их четверо бойцов прикрытия скрылись за соседним домом, к развалинам вышли посланные по их следу охотники. Лейтенант Ковальский увидел их первым и дал знак уходить – враги были совсем рядом.

Конечно, велик был соблазн покончить со всеми проблемами еще одним броском гранаты, но теперь уже никто не мог гарантировать «правильное» поведение мишеней, слишком часто Джим Симмонс пользовался их неопытностью. К тому же группа потеряла прежнюю маневренность, все были загружены под завязку: Ковальский и трое его людей тащили избыточное количество патронов – кое-что они прихватили из запаса погибших товарищей.

– Ну и что они теперь будут делать? – спросил запыхавшийся Тони, когда последний дом опустевшей деревни остался позади.

– Перероют обломки, чтобы точнее установить количество потерь, – сказал лейтенант, со страдальческим видом подбрасывая, чтобы лег поудобнее, раздувшийся от лишней поклажи ранец. – Потом доложат начальству…

– А что начальство?

– Учитывая все наши подвиги, они захотят посчитаться.

– А если учесть, что положили столько монстров, за нами пошлют кого-то покрепче, – устало ухмыльнулся Логан. Он бодрился, но предательская бледность выдавала его состояние.

– Да ладно вам пугать. – Джим смахнул со лба пот. Его донимал чехол с КПТ, он все никак не ложился на ранец ровно – видимо, в этой спешке растянулся ремень. Следовало его подтянуть, но Джим спиной чувствовал дыхание врага. Пока группа двигалась по редколесью, «хвоста» видно не было, но на открытой местности, что ждала впереди, они непременно покажутся.

Через полчаса судорожных бросков от куста к кусту лейтенант решил дать им передохнуть. Все не сговариваясь повалились в тень молодого лиственного деревца.

– Лежим три минуты! – предупредил Ковальский, понимая, что этого мало. По их следам шли не простые пехотинцы, и при них не было тяжелых ранцев.

Прошло три минуты.

– Встали и бодренько пошли! – скомандовал лейтенант и, встав на колено, поднял бинокль. Из перелеска выскочили несколько солдат, они бежали, растянувшись в цепь, явно ожидая возможной засады. Ковальский навскидку насчитал не менее десятка. Не так много, если выбрать правильную позицию. К тому же в компании с двумя эксами он чувствовал себя увереннее.

– Эй, сержант…

Почувствовав неладное, Ковальский обернулся – Ромус пытался растормошить сержанта Логана, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять – для него все кончено. Сержант держался сколько мог и отдал этому броску последние капли жизни.

– Как некстати. – Ковальский покачал головой, каждый человек сейчас бы на счету. – Ромус, разбей его рацию, нужно уходить, погоня совсем рядом.

Ромус расшиб рацию о камень, и солдаты побежали к горам. Оставив сержанта под деревом, все как будто почувствовали облегчение.

Стараясь не подставлять врагу тылы группы, лейтенант как мог петлял между пригорков, тем самым удлиняя путь, а вот погоня, напротив, шла напрямик где только было возможно. С нескольких сотен метров расстояние между ним сократилось до полутора сотен, и вот-вот вслед беглецам должны были прозвучать первые выстрелы.

– Будем делать… засаду… – прохрипел лейтенант, продираясь через заросли колючих лиан на дне балки.

– Они этого… ждут… – заметил Тони. До небольшой, вытянутой в сторону гор рощицы оставалось совсем немного.

– Знаю… Они ждут засады у входа… в рощу… А мы будем ждать на выходе…

– Толково! – поддержал лейтенанта Джим, эта идея ему понравилась. Нетрудно было догадаться, что при входе в рощу противник станет осторожничать, приглядываясь к каждому кустику. А пройдя две трети, решит, что пора прибавить, ведь уставший враг тащится сейчас по пустоши, ничем не прикрытый.

– Толково, – согласился Тони. Ромус и Нейл сосредоточенно переставляли ноги и не разговаривали, чтобы не сбить дыхание.

Вот и рощица. Из травы разноцветным веером стали вылетать крылатые насекомые, что-то вроде кузнечиков. На всякий случай Джим старался их избегать – полученные на Ниланде уроки были усвоены им крепко.

Вбежав под сень деревьев, группа невольно сбросила темп.

– Не уходите сразу! – Лейтенант привалился к стволу дерева. – Посуетитесь тут… Посуетитесь, как будто мы их встретить собираемся!

Джим, Тони, Ромус и Нейл стали «суетиться». Они помелькали между деревьями, чтобы противник их заметил, а затем скрылись в чаще.

Лейтенант поднял бинокль: охотники сбавили шаг, движение между деревьев показалось им подозрительным – это было похоже на подготовку к засаде.

– Правильно, – усмехнулся Ковальский. – Только ждать вас мы будем не здесь.

44

О том, что им сейчас предстояло, Джим предпочитал не думать, он поудобнее раскладывал на ранце магазины с патронами, а рядом на травке – гранаты. Их запас у него не сокращался и по мере расходования заботливо пополнялся товарищами. Все понимали, что Джим в группе – их собственная артиллерия.

Тони находился на правом фланге. Джим его не видел, но примерно знал, как выглядит сейчас напарник: немигающий взгляд, немного искривленный рот. В такие минуты у Тони был отсутствующий вид, в его голове исчезали все мысли и их место занимало универсальное расчетное устройство с дальномером, определителем скорости цели и углом ее упреждения. По крайней мере, так представлял себе это Джим. Сам же он, в отличие от своего друга, нервничал. Нет, он не боялся, но мандраж был у него перед каждым боем начиная с самого первого раза, когда после прибытия на базу Двадцать Четыре его, практически младенца, взяли на «отбой», операцию по спасению попавших в окружение разведчиков.

Слева, в самом центре находился лейтенант Ковальский. Он был крепким и выносливым солдатом, однако боевого опыта ему недоставало, основные навыки он приобрел на тренировках.

Зато молчаливые Ромус и Нейл выглядели вполне надежно.

Джим еще раз посмотрел на открывавшуюся позицию. Засаду они устроили на выходе из рощи, а потому обзор закрывали с десяток толстых древесных стволов, за которыми вполне можно было укрыться.

Издалека донесся вой электрического двигателя, звук скоро стих, и Джим весь превратился в слух – вот-вот должны были появиться цели, люди в форме вражеской армии. Проще было воспринимать их как мишени, хотя, если дело дойдет до ножей, придется заглянуть в глаза. Как ни странно, команды «На ножи!» Джим не боялся, страшила только неизвестность. Ну почему они медлят?

Перелетая с ветки на ветку, пронеслась пестрая пичужка. Обнаружив на листочке что-то интересное, села, попыталась поймать добычу, но вдруг передумала – замерла неподвижно, затем вспорхнула и полетела прочь.

«Идут», – понял Джим, заметив, как качнулась ветка. Он поднял автомат и повел стволом, ловя в прицел темную фигуру.

Однако стрелять первым он не собирался, ведь это означало лишь одно попадание. Тони – другое дело, тот успеет больше.

Не выпуская противника с прорези прицела, Джим стал ждать.

Первый выстрел в лесу прозвучал очень громко, за ним последовало еще несколько, потом прогрохотали несколько очередей, и все смолкло. Джим не понял, попал он или нет, однако среди высокой травы остались лежать несколько тел, издали похожих на мешки с тряпьем.

Джим посчитал – четверо. Не так плохо для начала.

Тони поднял автомат и сделал несколько пробных выстрелов – он приметил, за какими деревьями укрылись вражеские солдаты, однако пули короткоствольного «шмеля» пробить стволы не могли. Солдаты противника, приободрившись, стали стрелять из-за деревьев. Несколько пуль прошли совсем рядом, срезав ветку и осыпав Тони кусочками сухой коры. Наконец он увидел едва приметную цель и точным выстрелом ранил одного из врагов в предплечье – тот качнулся, показавшись из-за дерева, и тут же получил вторую пулю. Этот метод дистанционного боя в лесу был хорошо освоен еще на Ниланде, только там первый выстрел чаще всего следовал в ногу.

Наткнувшись на такую коварную тактику, товарищи погибшего затаились, поняв, что лучше не высовывать даже носа.

Снова послышался вой электропривода, теперь уже значительно ближе. Эти звуки показались Джиму зловещими.

– Джим! – позвал его Тони.

Джим повернулся к напарнику.

– Выбей их из-за деревьев!

– Попробую.

Джим выбрал из ряда приготовленных гранат приглянувшуюся и стал прикидывать, как ее лучше бросить. Получалось, что устроить взрыв требовалось на левом фланге противника, чтобы ударная волна вытолкнула укрывшихся охотников из-за деревьев, а там уже будет работа для Тони. Ну, и для лейтенанта с его людьми – тоже.

Джим сорвал чеку, замахнулся и бросил, намереваясь использовать отскок.

Граната пролетела, не задев ни одной веточки, стукнулась о белый мучнистый ствол стоявшего на отшибе дерева и упала как надо. Мгновение – и последовал взрыв.

В дыму и грохоте замелькали какие-то тени, однако Тони этого хватило. Его автомат застучал с короткими задержками, попусту Тони патроны не тратил. Сейчас он перестрелял либо всех, либо почти всех. Джим ожидал от лейтенанта похвалы, но Ковальский неожиданно крикнул:

– Уходите! Немедленно уходите!

– В чем дело? – удивился Джим, приподнимаясь. Впереди среди деревьев еще кружились сорванные взрывом листья.

– Уходим, Джим! Уходим! – это уже кричал Тони. Джим глянул в его сторону: напарник торопливо надевал свой ранец. Он посмотрел в другую сторону: лейтенант кромсал ножом электронный планшет, уничтожая карты. И снова этот звук, уже совсем близко, – вой электропривода грузовой платформы.

Уже надевая ранец, подхватывая кофр с патронами и чехол с чудо-оружием, Джим вспомнил, где слышал этот звук ранее, – на Кикасо. Так противно жужжали приводы платформ, на которых вывозили на позиции кибберов.

– Давай скорее! – Тони был уже далеко впереди, даже удивляло, как он с такой ношей мог бежать так прытко. Джим бросился за ним вдогонку, и сквозь шум травы, громкое дыхание и топот то ли пригрезилось, то ли прозвучало на самом деле: «Удачи, ребята!»

– И вам… удачи… – прошептал в ответ Джим, затем сорвал с пояса рацию и отшвырнул в сторону – теперь она была бесполезна.

45

Горы оказались ближе, чем думалось, они неожиданно поднялись до самого неба. Джим удивился – как же это так, они ведь совсем недавно были у горизонта! На самом же деле ему просто некогда было смотреть на горизонт, главным было не упасть, не споткнуться и смотреть под ноги. Потом роща, кусты и снова – внимательно смотреть под ноги! А теперь эти невесть откуда взявшиеся горы.

Захлебываясь длинными очередями, сзади застучали автоматы. Пока стреляли, можно было не бояться – их прикрывали, но длилось это недолго.

Бум-м-м! Дзинс-с-с! – это сработала кинетическая пушка, значит, один из стрелков превратился в желе.

Бум-м-м! Бум-м-м! Дзинс-с-с! – вот и вся схватка, теперь уже Джима с Тони никто не прикрывал, и кибберы неслись по их следу огромными прыжками.

Напарники прорывались сквозь заросли заиндевевшего хвойного кустарника. Здесь он был и гуще, и выше, чем в долине, – должно быть, холод предгорья шел ему на пользу.

Скоро под ногами заскрипел снег, напарники бежали, пока заросли не кончились и перед ними остались только снежные горы с их безумным нагромождением заиндевевших камней и ледяных глыб.

Не раздумывая, Тони первым бросился по плотному снегу, стремясь укрыться за огромными кусками прозрачного зеленоватого льда. Джим бежал следом и чувствовал, что у них с напарником всего несколько мгновений. Всего несколько.

Юркнув между двумя ледяными скалами, они поползли на четвереньках – это было нелегко, ранцы и чехлы с оружием то и дело заваливались вперед, и они падали, утыкаясь лицом в лед.

Бум-м-м! Дзинс-с-с! – сработала пушка, и сквозь зеленоватую толщу тороса прошел молочно-белый след пули.

Напарники замерли. Пуля пролетела в полуметре над их головами – кибберы ориентировались на звук и, быть может, на мелькание теней в обломках льда. На счастье напарников, коэффициент преломления вычислить было трудно – кибберы старались, но у них не получалось.

Бум-м-м! Дзинс-с-с! – пуля расколола ледяную глыбу, и ее половина со скрипом съехала на сторону, едва не раздавив Тони.

– Что будем делать? – прошептал он.

– Давай подниматься дальше… – Джим кивнул на узкую щель меж ледяных скал. Проползти по ней можно было, лишь сняв ранцы, зато это был верный способ оторваться от кибберов.

Тони пролез первым. Это далось ему нелегко, пришлось, как они это называли, «втягивать уши». Потом Джим протолкнул ему оба ранца, кофры и чехлы с оружием, подталкивая их ногой. Казалось бы, дела пошли, но неожиданно Джим почувствовал резкую боль в затылке. Накатилась странная апатия, он увидел себя лежащим среди льда – маленькая фигурка в сером утепленном комбинезоне.

«Вот, значит, как умирают…» – пронеслась, видимо, уже последняя его мысль.

– Джим! Джим!

Джим очнулся от сильной тряски – это был Тони, он просунул в лаз свою длинную руку и, схватив напарника за грудки, что было сил тряс его.

– Что случилось?

– А я почем знаю?! – Было видно, что напарник здорово испугался. – Тебя вроде обломком шарахнуло…

Джим ощупал затылок, он был в крови, а неподалеку лежал виновник ранения – выломанный очередным выстрелом кибберов обломок льда с острыми кромками.

– Значит, я не умер… – сказал он себе.

– Не умер ты, не умер! Руку давай!

Тони на одной злости рывком протащил напарника через узкое отверстие.

– Ой! Ты мне еще и нос оцарапал! – пожаловался тот.

– Лед приложи.

Оказавшись по другую сторону ледяной скалы, которая вроде бы сулила безопасность, Джим первым делом ощупал свои пожитки. Ничего не потерялось. В затылке пульсировала тупая боль, но он знал, что там всего лишь царапина.

– Надо было шапки не бросать, – вспомнил он.

– У нас капюшоны есть, зачем нам шапки? – удивился Тони. – Скажи лучше, что будем делать? Они ведь на склон могут подняться. – Тони кивнул на открывавшееся неподалеку пространство.

– Я примерно знаю, где они находятся, – сказал Джим, вспоминая направление оставленного в ледяной глыбе пулевого канала. – Ты найди подходящую позицию, я брошу гранату, им тогда придется крепко моргнуть, а ты сможешь выстрелить.

– Неплохо придумано. – Тони прислушался. Ему показалось, что он слышит шум от скатывающихся льдинок. Развязав чехол, он расстегнул кофр и начал заряжать КПТ.

Мягко щелкнули замки, два магазина – с патронами и компенсаторными зарядами – встали на место.

– Я почти готов, – сказал Тони и начал взбираться вдоль плоской ледяной стены – там, в нескольких метрах выше, имелась будто специально прорубленная выемка. С нее, по мнению Джима, напарник должен был увидеть кибберов. О том, что могло случиться, заметь они тень в толще льда, лучше было не думать. Только сейчас Джим почувствовал, как слепят глаза освещенные солнцем лед и жесткий снег. В ранце были очки, но доставать их не хотелось – Джим боялся, что глаза, скрытые за темными стеклами, потеряют чувствительность, а она ему сейчас была очень нужна. Очень. Чтобы быть готовым ко всему, он тоже достал свою КПТ и зарядил ее.

Тем временем Тони добрался до нужного места, поудобнее устроился и нашел углубление, куда можно было поставить опорную ногу, чтобы приподняться и выстрелить, как только выдастся случай. Потом показал напарнику большой палец – дескать, готов.

Джим лег на спину и вытянулся, пытаясь представить местоположение кибберов. Едва ли они ушли от кромки хвойного кустарника, ведь, приблизившись к ледяным нагромождениям, они теряли обзорность и свой главный козырь – применение кинетической пушки. На ладони лежала уже согревшаяся граната, вот когда ее усиленный заряд мог оказаться кстати.

Выдернув чеку, Джим выдержал секунду и бросил гранату через скалу. Почти сразу грохнул взрыв, и сверху обрушились обломки льда. Джим успел перекатиться и прикрыть руками уже и так разбитый затылок. Небольшие льдинки забарабанили по его телу, неподалеку ухнула пара обломков побольше. Когда все прекратилось, Джим приподнялся и взглянул туда, где был Тони. Тот сидел, прижавшись к стене, до него крупные осколки не долетели.

С противоположной стороны грохнула пушка, пуля прошибла ледяную толщу и взметнула фонтан снега в том месте, где вначале лежал Джим.

Кибберы показали, что они тоже умеют высчитывать, а также сбивать гранаты в воздухе.

«Но раз так, почему второй выстрел они сделали с запозданием? – подумал Джим, приходя в себя и глядя на приличную воронку, оставшуюся от ударившей в склон пули. – Если один сбил гранату, второй должен был сразу выстрелить в меня».

– А с чего я взял, что их двое? – вслух произнес он.

– Я тоже думаю, что двое, – сказал Тони.

В этот момент совершенно отчетливо зазвенела покатившаяся под уклон льдинка. Джим посмотрел вверх – после взрыва его гранаты верхушки у ледяной скалы как не бывало.

Стали мерзнуть руки, Джим подышал на них.

– Что делать будем?

В голосе Тони не было и тени страха – только озабоченность. Они выбрали лучшую из имевшихся на склоне позиций: основная скала и глыбы поменьше располагались перед ними почти полукругом, создавая подобие форта, вот только, несмотря на солидную толщину, лед никак не мог защитить от кинетических пушек.

Снова скрипнул снег, Джиму показалось, что с его стороны. Вцепившись в КПТ, он включил контроллер и услышал едва заметный звук срабатывания подачи, теперь в его руках была страшная сила, вот только соревноваться с киббером в скорости Джим не мог.

На мутный лед тороса легла тень, но его грани были так беспорядочно расположены, что понять, откуда она взялась, не представлялось возможным.

Джим услышал, как бьется сердце, – дыхания не было, оно остановилось за ненадобностью.

Тень в толще льда исчезла, Джим шевельнулся, чтобы оглядеться, и слева от себя увидел на снегу темный силуэт. Неподвижный, но живой. Джим не знал, где находится киббер, однако понимал, что тот тоже прислушивается. Пришлось лихорадочно соображать, где находится солнце.

Силуэт качнулся – кажется, киббер что-то разузнал. Может, он уже видит Тони?

Недолго думая, Джим приставил ствол КПТ к ледяной скале, чуть ослабил хватку, давая винтовке свободно качнуться, и дернул спусковой крючок.

Грохнул выстрел, и почти сразу ледяная крошка больно хлестнула его по лицу. Джим решил, что не попал и лед брызнул от ответного неточного выстрела киббера. Спасаясь, он упал на спину и навскидку выстрелил еще раз – у тороса угол отвалился и покатился по склону.

Джим перевел дух, еще не веря, что остался цел.

«Почему не стрелял второй? Он должен был засечь мою позицию после выстрела. Может, боялся задеть своего?»

Джим усмехнулся своей мысли – кибберы своих не задевали, не такая техника.

– Тони! – позвал Джим и повернулся на бок.

Его приятель сидел, привалившись к стене, и выглядел как-то странно. Он смотрел в точку, а винтовка валялась рядом, уткнувшись стволом в снег.

– Тони! – снова позвал Джим и пополз к напарнику, пугаясь все больше. Когда он почти добрался до Тони, у того из носа, а потом и из ушей потекла кровь. – Ты ранен?

Джим недоумевал. После попадания из кинематической пушки повреждения случались страшные, а Тони был целехонек, – значит, это что-то другое, но что?

– Тони… – Джим коснулся руки напарника, такой же мертвенно-бледной, как и лицо. Наконец Тони будто оттаял и перевел взгляд на Джима. – У тебя кровь, – сказал тот.

– Где?

Тони вяло провел ладонью по лицу и с удивлением на нее уставился.

– И правда кровь… Наверно, я ударился…

– А может, ты выстрелил и компенсатор не сработал? Ты стрелял, Тони?

Обрадовавшись тому, что, как ему показалось, он нашел причину состояния напарника, Джим схватил его КПТ, но датчик показал, что во втором магазине не хватает компенсаторного заряда, значит, выстрел произошел штатно.

– Ты вообще куда стрелял, Тони? – спросил Джим шепотом. Где-то еще ходили кибберы, возможно, один из них сейчас подкрадывался с ближнего фланга.

– А я этого пристрелил, второго…

– Как пристрелил? – не понял Джим.

– Ты выстрелил, а я сам себе думаю… – Тони говорил будто парализованный, его речь звучала невнятно. – Думаю – сейчас второй шарахнет в Джима и, значит, отвлечется. Поднялся и вижу… он целится…

– Куда?

– В тебя. Вижу, у него уже палец двигаться начинает… Ну, думаю, пора, и дал ему прямо в грудину. Его натрое разорвало.

– Тони, да ты бредишь! – Джим чувствовал, что у него начинается истерика. Напарник выглядел совершенно не способным к передвижению, и, хотя кровь понемногу останавливалась, выглядел Тони ужасно, да еще нес эту чепуху – якобы видел палец киббера.

– Нужно уходить, Тони. – Джим беспомощно огляделся, прикидывая, что предстоит бросить, чтобы тащить друга на себе. Возможно, удастся обмануть кибберов.

– Не суетись… Их нет больше, только двое было…

Окровавленными пальцами Тони наскреб жесткого снега и приложил к носу. В его голосе Джим услышал прежнего Тони.

Все еще недоверчиво он поднялся на ноги, обошел напарника и выглянул из-за ледяного выступа. На белом фоне очень хорошо были видны яркие пятна – разорванный на три части киббер, оброненная пушка, еще какие-то ошметки, боезапас. Похоже, Тони не бредил.

– Ну хорошо, допустим, – произнес Джим, разговаривая сам с собой. Он вскочил, перебежал на свой фланг и осторожно выглянул. Весь склон был усеян фрагментами окровавленной плоти – самый первый его выстрел оказался верным.

Джим опустился возле стены, скинул с головы капюшон и, собрав немного снега, принялся растирать лицо. То же самое, но не так энергично делал и Тони, собирая снег и вытирая с лица кровь.

– Оказывается, у меня из ушей тоже кровь шла… – заметил он.

– Да, Тони.

Джим заметил, что бледность у напарника проходит.

– Ты не думай, я уже в порядке… – словно угадав мысли друга, произнес Тони. – Вот только руки страшно болят и еле двигаются.

– Руки?

Джим подскочил к напарнику и начал закатывать рукава его комбинезона.

– Что ты делаешь?

– Откуда это у тебя?

Джим недоуменно смотрел на оголенную руку Тони, она вся была в свежих кровоподтеках.

– А еще нога… – пожаловался тот.

– О-пор-на-я, – по слогам произнес Джим. Ему показалось, что он начал понимать. Тони на самом деле видел, как киббер нажимает спусковой крючок пушки. Для киббера это было делом доли секунды, но Тони видел его движение растянутым во времени и еще успел выстрелить, опередив киббера на бесконечно малую долю мгновения. И ударившие в лицо льдинки были не от ответного выстрела «его» киббера, как думал Джим, а от промаха киббера, которого снес Тони. Застрелил в честном поединке – показавшись из-за ледяного бруствера и опередив.

– Ты ведь и умереть мог, Тони, – сказал Джим.

– Я включился, Джим.

– Что?

– То, что со мной произошло, – это как бы включиться заново. Я включился.

Тони взглянул на напарника, как тому показалось, совершенно безумными глазами.

– В глазах кровоизлияние есть? – неожиданно спросил Тони.

– Что? Ах да, есть немного. Хуже видеть стал?

– Нет, только точки какие-то пляшут. Думаю, пройдет.

– Обязательно пройдет, Тони.

46

Еще немного отдохнув, они стали подниматься на гору. Снизу она казалась не такой уж высокой, вершина – вот она, казалось, протяни только руку и можешь ее коснуться, но на деле приходилось делать частые передышки. Тони едва переставлял ноги, а Джиму приходилось тащить на себе оба ранца, обе КПТ и патроны. В прежние времена, даже во время службы на Ниланде, такая нагрузка ему была не по силам, но время, проведенное под началом Инструктора в пустынях Кикасо, сделало из него железного человека. Он, конечно, уставал, но не считал это достаточным поводом, чтобы не идти дальше.

Когда на пути вставали отвесные стены, невысокие – метров пять-шесть, приходилось самому изобретать альпинистскую технику. Прочные костыли и пара молотков были с ними, после нескольких неудачных экспериментов Джим научился сносно вбивать костыли в лед, подниматься самому и принимать ранцы. К счастью, зацепить их у Тони сил хватало, потом Джим поднимал его самого, и «прогулка в горах» продолжалась.

К заходу солнца вершина им покорилась. К этому моменту Джим уже ничего не соображал, а эмоций у него оставалось меньше, чем у киббера.

При свете последних лучей солнца он нашел похожую на промоину ледяную воронку, сбросил в нее ранцы, спустил Тони, а потом соорудил из двух подстежек, соединив их «молниями», огромный спальный мешок. Мягкости он не давал, они лежали будто на асфальте, зато многослойная ткань совсем не пропускала холод.

Напарники уснули, позабыв про все опасности и не удосужившись приготовить на всякий случай даже пистолет. Впрочем, все неприятности на этот день ими были уже израсходованы, часов через восемь они проснулись, и, едва пошевелившись, Тони застонал.

– Что, худо? – спросил Джим, сразу вспомнив про вчерашнее. Он и сам чувствовал себя скверно.

– Не то слово, как будто я сплошной синяк.

– Что поделаешь, надо терпеть.

Нащупав застежку, Джим расстегнул «молнию». В глаза ударил яркий солнечный свет.

– Кто-нибудь – закройте дверь… – простонал Тони.

– Пойду отлить, – пояснил Джим, выбираясь на воздух и отчаянно щурясь. Сделав несколько шагов, он остановился и вздохнул, затем пошевелил пальцами ног – ботинки оказались что надо, ноги почти не отсырели.

Облегчаясь, он посмотрел на открывавшуюся внизу долину – ту, откуда они пришли. Она была затянута туманом.

Из воронки со стонами выбрался Тони и, стараясь не отставать от навязанного Джимом режима, тоже стал мочиться, но тут же вскрикнул – его моча окрасила снег красным.

– Ничего, это пройдет, – заверил его Джим, хотя сам внутренне сжался. Лицо у Тони было опухшее, а синева на руках наползла на тыльные стороны ладоней, и они безобразно раздулись.

Где-то застрекотал вертолет, напарники поспешили к яме, Тони неловко поскользнулся и съехал на дно воронки. Джим накрыл обоих подстежками. Прошло несколько мгновений, и вертолет прошел совсем рядом. Сделав разворот над восточной долиной, вертолет вновь пролетел над вершиной и ушел на запад.

– Нас ищут, – уверенно заявил Джим.

– Идти надо, – со вздохом отозвался Тони.

– А ты как?

– Я в порядке.

Приняв настороженное молчание Джима за сомнение, Тони повторил:

– Я в порядке. Конечно, не в самой лучшей форме, но идти могу. К тому же вниз – это не вверх, сел да поехал.

– Да уж, – пробурчал Джим. После вчерашних подвигов с веревками и костылями одеревеневшие пальцы едва разгибались.

Они попили воды. Джим пил жадно, Тони через силу – глотать ему было больно.

– Побриться бы, – сказал он, ощупывая подбородок, где едва кучерявились несколько волосинок, – они с Джимом были не из самых волосатых и бриться могли раз в неделю.

– Побреемся еще.

Джим выбрался из ямы, вытащил подстежки и занялся поклажей. Второй молоток решено было оставить – только сильной вчерашней замороченностью можно было объяснить то, почему он тащил в гору оба. А вот вторая связка костылей оказалась кстати.

– Я возьму КПТ и кофр… – сказал Тони.

– Только КПТ, – отрезал Джим.

– Как скажешь, большой брат.

Пока связывал вместе все вещи, Джим придумал методику спуска.

– Подойди сюда, – сказал он и, когда Тони подошел, защелкнул карабин страховочной веревки на поясном ремне комбинезона напарника. – Сначала я буду спускать вниз тебя, а когда веревка кончится, стану съезжать вниз со всей этой байдой… – Джим кивнул на кучу пожитков.

– А кто тебя будет страховать?

– Сам. Молотком и костылем…

– Ну, давай попробуем.

47

Способ Джима работал. Стараясь сдерживать стоны, Тони сползал на двадцать метров вниз, закреплялся, а потом приходила очередь Джима. Пристегнутые к поясу ранцы тащили его по склону, а он контролировал скорость спуска, царапая наст поочередно то молотком, то острым костылем. Достигнув уровня Тони, Джим вбивал костыль на треть и повторял циклы – сначала уезжал напарник, потом он сам. К счастью, острые выступы на склонах остались в стороне и самое страшное, что угрожало напарникам, это крутые, почти отвесные спуски на некоторых участках склона, но их было немного.

Примерно на середине пути они сделали перерыв, и тут снова послышался шум винтов. Несмотря на довольно-таки плачевное состояние, Тони довольно быстро изготовил КПТ к стрельбе – выхода у них не было, если вертолет снова появится, его придется сбить.

Но пилот принял верное решение и на этот раз остался по ту сторону хребта.

– Ну и правильно, – сказал Джим, подбирая веревку и готовясь отправить Тони дальше. – Ты жрать хочешь?

– Хочу, – соврал Тони. Есть ему не хотелось, его тошнило и кружилась голова, однако он понимал, что Джиму тяжело и ему нужна поддержка, поэтому показывать слабость было нельзя. – Я бы съел кусок шоколада.

– Да? Ну держи. – Джим подал напарнику шоколад. – А я мясную плитку стрескаю, она похожа на фрикадельки из набора сухих супов.

– На что? – не понял Тони, осторожно откусывая шоколад.

– Я в детстве из шкафа доставал супы быстрого приготовления, вскрывал их и поедал сухие фрикадельки.

– И на что это было похоже?

– Полагаю, на сухой собачий корм, – пожал плечами Джим. – Ты посмотри, какая под нами долина, не то что на той стороне…

– Думаешь, тут нет кибберов? – Тони незаметно убрал шоколад в карман, продолжая для вида жевать.

– Если верить картам, здесь большой город – тысяч на сто жителей, пусти туда этих оборотней, такой шум поднимется…

– Но это еще не Рион.

– Не Рион, – согласился Джим и, зачерпнув снега, протер им лицо. – Кстати, у тебя харя немного опала. В смысле, стала не такая отечная. Ну ладно, давай вниз, нам до вечера желательно попасть в город.

– Так в чем дело? Вызовем такси, – попытался пошутить Тони, но Джим мягко и решительно подтолкнул его в поясницу – напарник заскользил по склону.

Через полтора часа они оказались у подножия этого странного горного хребта. Уровень рельефа продолжал понижаться, в каких-то полутора сотнях метров уже была видна довольно отчетливая граница, где кончался снег и начиналась пожухлая трава вперемешку с рыжим мхом. Еще через десяток метров трава становилась выше, сочнее, наливалась зеленью, и на этом зона холодов заканчивалась.

– Никогда не видел ничего подобного, – сказал Джим, отвязывая от пояса ремни ранцев.

– Мне надо отлить. – Тони поднялся и отошел в сторону, а Джим стал приводить пожитки в порядок. Он ужасно боялся увидеть новое подтверждение болезни напарника, но Тони мочился без крови, ну, может, чуть-чуть розоватой жидкостью.

– Эй, да ты идешь на поправку! – не удержался Джим.

– Вот уж не думал, что ты подглядываешь, – усмехнулся Тони.

– Что ты, я никогда еще не испытывал такого восторга!

Джим не врал, он уже подумывал о том, как будет выполнять задание в одиночку, и вот – Тони оживал.

– Давай мне ранец! – потребовал он.

– Может, пока кофр? Пушка и кофр – в самый раз.

– Нет, пушку возьми ты, а ранец понесу я.

– Хорошо.

Джим избавился от ставших ненужными молотка и костылей, потом, подумав, выбросил маршрутизаторы и минные сканеры; весили они немного, но все же… Остались лишь запасы еды, гранаты и сотен по пять патронов к «шмелю», а еще девятимиллиметровые автоматические пистолеты «хаунд», к ним подходили автоматные патроны.

– Двинули, – сказал Тони и сам пошел вперед, сначала покачиваясь, но понемногу все ровнее. Джим последовал за ним, увешанный кофрами и чехлами с винтовками. За напарниками оставались цепочки четко пропечатанных в снегу следов.

48

Звонок старшего дозорной группы застал майора Йони в его комнате. Йони уже два часа стоял у окна, следя за странной манипуляцией двух птиц. Они собирали в округе упавший с деревьев мусор и зачем-то складывали его на развилку веток, да так ловко, что мусор не падал, приобретая вид аккуратной кучки. Поначалу Йони хотелось списать такое странное поведение этих тварей на их глупость, но затем вспомнил, что когда-то то же самое думал и о людях, однако со временем был вынужден изменить мнение. Иногда их далеко не блестящие с его точки зрения ходы приносили совершенно неожиданные результаты.

– Некто лейтенант Гарв желает поговорить с вами, камрад майор, – доложил дежурный.

– Соедините…

– Соединяю, камрад майор.

– Это Гарв, камрад майор.

– Чем порадуете?

– Увы, камрад майор, нечем мне вас порадовать.

– Что? Что такое?! – Йони даже отвел подальше трубку, чтобы кричать громче. В своем стремлении быть похожим на человека он приобрел несколько некрасивых человеческих привычек – в числе прочего, Йони все чаще орал на подчиненных, и, что самое неприятное, не только на людей.

– Докладываю, мой фюрст. – Лейтенант перешел на внутренние звания. – Крейцер, этот неплохой, в общем, солдат, уничтожен противником при попытке его преследования. Из всего подразделения удалось найти лишь двоих раненых, остальные убиты, наткнувшись на засаду. Особо хочу подчеркнуть, мой фюрст, большинство их были поражены двумя пулевыми ранениями в грудь. Рисунок очень похожий, у меня сложилось впечатление, что повторение рисунка связано с исполнением программы наведения оружия.

– А противник понес потери?

– О да, мой фюрст, трое оставленных в заслоне были без труда уничтожены парой посланных на место кибберов.

– Ну, хоть тут без сюрпризов.

– Однако…

– Что еще?

– Этих кибберов мы потеряли, мой фюрст! – бодро отрапортовал лейтенант.

– Чему же вы радуетесь, лейтенант?

– Это подтверждает мое предположение, мой фюрст, о том, что мы имеем дело с кибернетическими организмами. То, как легко другие люди жертвуют жизнью ради них, свидетельствует о том, что на них возлагаются большие надежды.

– Или на их миссию, – негромко обронил Йони.

– Что вы сказали, мой фюрст?

– Неважно, лейтенант. Благодарю за службу, можете пока отдыхать…

– А еще я видел их следы, мой фюрст.

– Чьи следы?

– Этих киборгов, их всего двое, мой фюрст, и они пошли в город Тико, чтобы там затеряться, я уверен в этом!

– Отлично, лейтенант, вы свободны, позвольте теперь действовать мне.

Избавившись наконец от пылкого соотечественника, майор Йони набрал кодовый номер и произнес, обращаясь к очередному дежурному:

– Майора Целеширпа, пожалуйста. Майор Йони на связи.

Спустя некоторое время ему ответили.

– Мой дирфакт! – Хотя его не видели, майор щелкнул каблуками. – Мы попали в неприятную переделку и нуждаемся в помощи разведки!

49

Старенький пикап бодро бежал по пустынному шоссе мимо скучающих работников заправочных станций, зевающих торговцев придорожных лавочек и покосившегося указателя «г. Тико – 25 км».

– Совсем здесь никого не стало, – жаловался словоохотливый водитель. – В былые времена мне приходилось по часу простаивать в пробках, а теперь – никого.

– Куда же все подевались? – спросил Джим, чтобы поддержать разговор. Они с Тони хотели сесть в кузов, но водитель усадил их в кабину, и вот теперь приходилось отвечать на множество ненужных вопросов.

– А известно куда, уехали. Рудник истощился, работы нет. Я бы тоже уехал, но у меня бизнес… – Водитель загадочно взглянул на пассажиров, и Джим понял, что следует задать доброму человеку вопрос.

– Что же у вас за бизнес?

– Я содержу мастерскую по ремонту автоматических обувных щеток.

– И как, прибыльное дело? – спросил сидевший у самой двери Тони.

– Пока не очень, но вскорости я надеюсь развернуться в полную силу. Повсюду идут военные действия, а если война, значит, будут солдаты. Если солдаты – значит, солдатские башмаки, а те без ваксы и крема никак не могут. Солдатский башмак любит глянец, от этого он мягкий и ногу не натирает.

Джим с Тони переглянулись, давно они не слышали подобных откровений.

– Вам-то не понять, вы солдатской жизни не видели, молодые еще. А вот я четыре года отслужил в военной полиции, до ефрейтора дошел, теперь вот в запасе.

– Успеем еще, – ответил Джим.

– Успеете, войны нам не избежать, говорят, партизаны генерала Тильзера, – водитель понизил голос до шепота, – уже все к рукам прибрали, а власть городская только для виду. – И тут же, без перехода: – Вы, часом, не геологи будете? Ботинки у вас, смотрю, шипастые, рюкзачки высокие, да и одежка жарковатая. Небось в горы лазили?

– Пришлось, – вздохнул Джим. – А куда денешься? Начальство приказало собрать образцы, вот и лазили, а какие там образцы – лед один! Мы-то ведь в этом ничего не понимаем.

– А откуда будете?

– Мы не местные! – сразу сдался Тони, пряча перепачканный кровью рукав. Остальная часть комбинезона очистилась на снегу. – По контракту работаем.

Мимо проехала полицейская машина. Водитель посмотрел ей вслед в зеркало заднего вида.

– Злые люди. Хотел им в участки шлифовальные машины поставить – отказали, да еще обругали. Зачем ругаться, а? – обратился водитель к пассажирам. – Не хочешь брать – не бери, а зачем ослом обзывать? И это начальник всего полицейского управления!

Джим и Тони сочувственно закивали.

Шоссе то поднималось на возвышенности, то плавно опускалось в низины, где по обочинам растекался туман. Деревья попадались редко и выглядели какими-то корявыми и больными, зато уже знакомого хвойного кустарника было в изобилии, он нескончаемыми лентами тянулся вдоль шоссе, давая приют птицам. Целые стаи их поднимались из зарослей и перелетали через дорогу, норовя врезаться в лобовое стекло.

За поворотом справа у обочины показалось одноэтажное строение с плохо читаемой вывеской. Пара колымаг, видавших лучшие времена, ожидали хозяев. У дороги, поставив ногу на брошенную покрышку, ярко одетая девушка демонстративно поправляла чулок.

– Либи, – пояснил водитель. – Последняя из лучших… Остальные в город подались, на дороге много не заработаешь.

Проститутка натренированным взглядом уставилась на проезжавший пикап и, оттопырив зад, продемонстрировала свою заинтересованность в кавалерах, однако Джим и Тони опустили головы – нельзя было, чтобы их запомнили.

С подобравшим их водителем существовала та же проблема, он был нежелательным свидетелем и мог их опознать, а потому, согласно усвоенным у Инструктора правилам, его требовалось «нейтрализовать». Но одно дело – понимать это и совсем другое – убить человека, согласившегося подвезти тебя бесплатно.

50

Ни разу не бывавшие в городе Тико напарники попросили высадить их возле заброшенной стройки на самом въезде в город.

– Да куда же вы тут пойдете? – удивился водитель. – Тут только бродячие собаки бегают!

– Ничего, дальше мы пешком, – ответил Тони и захлопнул дверцу. О том, что водителя следует «нейтрализовать», они с Джимом по обоюдному молчаливому согласию не вспоминали.

Едва пикап свернул за угол, напарники шагнули в придорожный бурьян, пролезли сквозь пролом в заборе и оказались на территории, больше напоминавшей декорации для уличных боев. Два с половиной этажа недостроенной бетонной коробки с грязными потеками на стенах, торчащие из земли поломанные сваи. Скверно приготовленный бетон на многих из них успел осыпаться, и скрученные неведомой силой ржавые жилы тянулись к небу, словно ветви погибших деревьев.

Повсюду виднелись человеческие экскременты, должно быть, в этот пролом часто лазили те, кому приспичило в дороге. Под забором валялся запыленный скелет небольшого животного – наверное, кошки, возле ведущего внутрь недостроя дверного проема лежало ржавое ведро, а под бетонными сводами на крюке развевался клочок кружевного белья, видимо, руины использовались не только в качестве отхожего места.

Прислушиваясь к каждому шороху, Джим и Тони поднялись на один этаж и принялись исследовать помещения. Помимо экскрементов, старых кострищ и обилия пустых бутылок, здесь имелись лежанки бездомных, по счастью уже давно заброшенные.

Джим, как самый здоровый на данный момент, пристроил ранец на небольшом, относительно чистом пятачке и, взяв кусок обгоревшей доски, принялся расчищать площадь, где им с Тони предстояло пробыть какое-то время.

Закончив расчистку, он обежал этажи и притащил сломанный табурет и на удивление красивый стул из дорогого старинного гарнитура. За исключением двух прожженных дыр на обшивке, стул был в полном порядке.

– Во, это тебе трон! – сказал Джим, ставя стул в расчищенной части помещения.

Тони сел, пристроил ранец и, приняв у Джима свою КПТ и кофр с боезапасом к ней, положил все это возле стены. Джим сел рядом на колченогий табурет.

– По инструкции водителя следовало убить, – заметил он, делая из фляги осторожный глоток – воды осталось совсем немного.

– Ну и убил бы – я-то не в форме…

– Теперь уже поздно говорить об этом, а он может отправиться в полицию, а те под контролем спецслужб Тильзера…

– И что ты предлагаешь? Переться куда-то среди бела дня в этих теплых комбинезонах?

– Одежду можно найти, – заметил Джим.

– Где? Нам ведь даже денег не догадались дать. А воровать одежду во дворах с веревок значит организовать на себя охоту.

– Сначала мы найдем денег, потом купим одежду в магазине на окраине.

– «Найдем денег» – хорошо звучит. Вот только где?

Тони достал остатки шоколада и принялся его грызть.

– Инструктор говорил: лучший способ добычи денег – ограбление лица из криминальной среды, того, кто точно не пойдет в полицию.

– Я помню это, Джим, только где нам найти достаточно богатого преступника? Здесь, как видишь, – Тони окинул взглядом загаженное помещение, – бывают только опустившиеся типы, у которых в кармане и одного реала не сыщется.

На лестнице послышались шаги. Кто-то уверенно шаркал по ступеням и что-то напевал себе под нос.

Джим быстро поднялся с табурета и аккуратно придержал его, чтобы не упал, выдернул из ранца пистолет и встал у стены возле двери.

Тони развернул стул к дверному проему и стал ждать.

Шаги приближались, уже было понятно, что посетитель один и в хорошем настроении. Не останавливаясь, он вошел в занятое напарниками помещение, прошел к пыльной лежанке и высыпал на нее с десяток разноцветных пузырьков с аптечными бирками да еще несколько склянок с жидкостью для мытья окон.

Удивленный Джим держал пришельца на мушке, готовясь снести ему голову, если тот выкинет какой-нибудь фокус. Выгрузив товар, бездомный повернулся и тут увидел Тони. Реакция его была неожиданной, он усмехнулся и махнул на незнакомца рукой.

– Знаю, прекрасно знаю, что ты мне только кажешься…

– А я? – спросил Джим.

Оборванец медленно перевел взгляд на второго незнакомца и, погрозив ему пальцем, сказал:

– И пистолета твоего я не боюсь, совсем уже совесть потеряли – мои собственные глюки мне пистолетом угрожают! Ну ничего, сейчас я вас разгоню… Разгоню…

Схватив трясущимися руками один из пузырьков, он стал срывать с него пробку. Наконец попытка увенчалась успехом, и оборванец запрокинул голову, старательно вытряхивая в рот содержимое пузырька.

В беззубый рот пролилось всего несколько капель, однако этого хватило, чтобы оборванец закрыл рот и, выпучив глаза, уставился на стену.

Джим с Тони переглянулись. Они не ожидали такого спектакля и все еще не верили в искренность бродяги – уж больно странно он себя вел.

– Эй, ты чего? – спросил его Джим.

– Пы… подожди… – промямлил несчастный, сдерживая рвотные позывы.

Глядя на его мучения, Джим и сам почувствовал себя худо. Наконец оборванца отпустило, он сумел вздохнуть, на его глаза навернулись слезы.

– Что там, в пузырьке? – поинтересовался Тони.

Оборванец взглянул на этикетку, прищурился и пошевелил губами.

– Мозольная жидкость, просроченная. – Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, потом посмотрел на Джима с Тони и добавил: – Щас придет Рыцарь Синей Зари и прогонит вас.

– Что за рыцарь? – Джим крепче перехватил пистолет и, подойдя к окну, осторожно выглянул наружу. Возле здания никого не было.

– Он приходит после мозольной жидкости, – пояснил бродяга. – Верхом на белом коне.

Джим перевел дух, речь шла об очередных галлюцинациях.

– А вам чего от меня надо? – вдруг спросил бездомный и присел на пыльный матрац.

– Не подскажешь, где можно денег достать? – неожиданно для себя спросил Тони. Раз уж они с Джимом были для этого алкаша «глюками», почему бы не воспользоваться этим и не спросить напрямик?

– Деньги? А зачем вам деньги? – удивился бездомный.

– Деньги всем нужны, – возразил ему Джим.

– Так где ж их взять? – Бродяга в недоумении развел руками, почесал под пиджаком голый живот и, хмыкнув, сказал: – Хотя есть один способ… Тут в двух кварталах есть заведение одно – «Хинкали» называется. С виду простой ресторашка, а на втором этаже казино работает. Игровой бизнес в городе запрещен, так дельцы эти на грязной окраине заведение сделали, официально его вроде бы и нет, но оно работает.

– Ты предлагаешь нам грабануть казино? – уточнил Джим.

– Нет, – покачал головой бездомный. – Это не так легко, даже для глюков, но каждый вечер к девяти часам туда приезжает сам Отто Клинсманн, охраны у него нет – только шофер. Отто привозит с собой десять косых наличными – столько он привык за ночь проигрывать, вот его-то можете и пощипать.

Тони посмотрел на часы. Они показывали восемнадцать десять.

– Ты должен проводить нас к этому месту.

– Но разве вы не знаете дороги? – удивился оборванец.

– Откуда же нам ее знать? – в свою очередь удивился Джим.

– Я думал, раз вы глюки, то все знаете. Разве вам не открыты все секреты мира?

– О чем ты говоришь, парень? – поддержал игру Тони. – Мы же не местные глюки и к тебе пришли впервые.

– Точно! – Оборванец хлопнул себя по лбу, отчего распахнулись полы засаленного пиджака, открывая голый живот и повязанный на шее грязный галстук из тюлевой занавески. – Я же действительно вас прежде не видел! Экий болван, честное слово, надо промыть мозги.

С этими словами он отложил недопитую мозольную жидкость, взял склянку с синим содержимым и, свернув пробку, длинными глотками стал дегустировать пойло. Выпив примерно половину, оборванец нехотя оторвался от бутылочки и сказал:

– Вот это другое дело – проверенный продукт и чистый как слеза.

– Так уж и чистый, – не поверил Тони, заметив на этикетке череп с костями.

– Третий год потребляю, за качество ручаюсь.

Они помолчали. Джим и Тони следили за поведением бездомного, а тот был увлечен смакованием приятных ощущений.

– Ну так что, пошли? – напомнил Тони.

– А?

– Пошли, говорю, пора выходить на позицию.

– Да, пора, – согласно кивнул бродяга. Он поднял край матраца и извлек из-под него сплющенную пластиковую сумку. Затем стал быстро укладывать в нее пузырьки и бутылки. Уложив все, взвесил сумку на руке и удовлетворенно кивнул: – Теперь порядок.

– Что, боишься оставлять? – усмехнулся Джим.

– Да ты что, с нашими ребятами – только моргни, портки загаженные украдут, не то что горючку.

– У нас то же самое, – сказал Тони и, поднявшись с «трона», стал надевать ранец, потом навесил на себя чехол с КПТ и кофр с боезапасом. Только когда Тони снарядился, свои вещи стал собирать Джим.

– А что это у вас такое? – Бездомный кивнул на приглянувшийся ему чехол.

– Это, брат, телепортатор.

– Да ты что!

– Точно, – поддержал Джим, – мы с помощью него на задание отправляемся.

– Во как! – поразился бродяга, все принимая за чистую монету. – Значит, у вас все по науке?

– Строго по науке, иначе нельзя.

– Во как!

Бродяга замолчал, постигая услышанное.

– Теперь я о вас другого мнения, ребята, совсем другого. Раньше-то я вас за событие материального мира не принимал, думал, фикция вы, а у вас, оказывается, все по науке. Уважаю.

– Ну идем, что ли? – поправляя ранцевый ремень, напомнил Джим.

– Идем, – кивнул бездомный и первым двинулся к выходу.

51

К стоявшей на обочине шоссе полицейской машине подъехал большой автомобиль черного цвета с затемненными стеклами. У него была низкая посадка и широкие шины, все выдавало в нем «пожирателя километров». Когда машины поравнялись, стекло на двери дорожного монстра беззвучно опустилось, и сидевший за рулем человек скользнул презрительным взглядом по физиономии копа, по его фуражке, плохо пробритому подбородку и оттопыренной нижней губе.

– Ну? – коротко спросил он.

– Мы видели их на пятьдесят втором километре, сэр.

– Кто это «мы»? – спросил водитель черной машины, хотя уже заметил рядом со своим информатором еще одного копа.

– Я и Вилли, сэр. Я ему кое-что рассказал, одним словом, вдвоем мы будем работать лучше.

– Д-да, сэр, – подтвердил бледный Вилли. По его вискам струйками стекал пот, Вилли очень трусил.

– Ну ладно. – Водитель монстра неожиданно улыбнулся открытой дружеской улыбкой. – Двое – значит, двое.

Это сразу сняло напряжение, и копы облегченно заулыбались.

– Мы видели их на пятьдесят втором километре, – повторил информатор.

– Почему ты думаешь, что это именно они?

– Хорошо были видны их лица.

– Ты что, по лицам понял, что это чужие?

– Нет, сэр, по одежде.

– А что с ней не так?

– Слишком теплая, такая цвета потемневшего снега – сероватая. Полагаю, они в ней прямо с гор и спустились.

– Номер машины запомнили?

– Да, сэр, запомнили.

– Кому принадлежит, узнали?

– Нет еще.

Водитель «монстра» вздохнул: вот с какими болванами ему приходится работать. Впрочем, это, может, и к лучшему, ни к чему поднимать волну, противник тоже не дремлет, и в полиции у него, без сомнения, имеются свои люди, а потому лучше все выяснить самому.

– Говори номер.

– Хорошо… – кивнул коп, продолжая, однако, выжидающе смотреть на своего покровителя.

– Ну говори!

– Так вы это… записывать будете?

– Я запомню.

– Ах да, извините, сэр, – смутился коп-информатор и, глядя в записи, продиктовал номер.

Стекло на двери черного автомобиля поползло вверх.

– Постойте, сэр, а что нам теперь делать? – прокричал информатор, почти по пояс высовываясь из окна.

– Что хотите… – обрезал покровитель. Мотор его автомобиля взревел, и машина резко стартовала.

Она промчалась примерно с километр, прежде чем водитель, обращаясь к одному из двух сидевших на заднем сиденье пассажиров, сказал:

– Джонни, ты все слышал?

– Слышал, босс.

– Я выберу того из этих двоих, кто не такой глупый, а второго ты уберешь. Два болтливых копа – слишком большой риск.

– Разумеется, босс, я все сделаю.

Машина мчалась точно выпущенный из пушки снаряд, вздымая придорожную пыль и пугая водителей обгоняемых автомобилей; ударявшиеся в лобовое стекло мошки превращались в пар.

Время от времени на панели оживала рация, старший выслушивал короткие доклады, отдавал новые распоряжения, и гонка продолжалась.

Впереди показалось строение и маячившая возле нее фигурка.

– Джонни, ты хочешь бабу? – спросил старший, сбавляя скорость.

– Нет, босс, не сейчас.

– А ты, Петер? – спросил водитель второго подчиненного.

– Я тоже пас, не та обстановка.

– Однако пообщаться с ней нам все же придется.

С этими словами водитель свернул к стоявшей на обочине проститутке, остановился и вышел из машины.

– Привет, детка! – с притворной радостью произнес он.

– Привет, парниша, – ответила та, надувая губки и поправляя усиленный силиконовыми вставками бюст. – Заскучал без меня?

– Точно, – подтвердил водитель. – Поможешь мне?

– А ты не один? – Она нагнулась, пытаясь разглядеть салон сквозь затемненные стекла.

– Нас трое, но и оплата тройная…

– Пятьсот монет! – выпалила она после недолгого молчания.

– Ну… деньги, конечно, немалые, но, надеюсь, ты того стоишь, крошка!

– Стою-стою! – поспешила заверить та, снова подбивая снизу грудь.

– Ладно, загружайся.

52

Проститутку посадили между двумя пассажирами на заднем сиденье. Встретившись взглядом c одним из них, она испуганно хихикнула, ожидая от клиентов привычных действий, однако водитель занял свое место, и машина тронулась.

– Ой, а мы куда?

– В город, крошка.

– Вы… в дороге будете или как?

– А куда ты спешишь? – Водитель взглянул на проститутку в зеркало заднего вида, а сидевший справа громила загадочно улыбнулся. – Давай сначала поболтаем. Давно тут работаешь?

– Три года уже.

– Хорошо перепадает?

– Не очень, но в городе еще хуже – больше конкуренток, – ответила Либи, все еще не понимая, что им от нее нужно.

Однажды, еще в самом начале карьеры Либи, в парке к ним с подругой подошел какой-то урод, бледный и слюнявый. Он пригласил девушек развлечься с ним, даже показал бумажку в пятьсот реалов. Либи сразу отказалась и пыталась отговорить подругу, но та запала на деньги и пошла, а потом ее нашли в этом же парке сложенную в пластиковый пакет по кускам. В полицию Либи не пошла, лишь сообщила приметы ублюдка своему сутенеру. Через несколько дней тот зазвал ее в подвал на одной из городских окраин, где работала Либи, и предъявил для опознания мерзавца – она сразу его узнала.

Потом его нашли в парке тоже в пластиковом мешке.

Либи осторожно покосилась сначала на одного, потом на другого соседа. Нет, эти были не похожи на сексуальных маньяков, но в их глазах зияла пугающая пустота.

– Скажи мне, крошка, видела ли ты старый пикап с тремя пассажирами? Он проезжал примерно за полчаса до нас.

Либи сделала вид, что напрягает память, – наморщила лоб и слегка закатила глаза, однако делала это для отвлечения внимания, прикидывая, не копы ли это оперативные и если копы, то во что ей это выльется. Год назад она попала на бесплатное обслуживание их «барбекю», домой явилась походкой кавалериста и два дня не выходила на работу. До сих пор она это слово не переносила.

– Ну, видала я этот пикап.

– Пассажиров запомнила?

– Одного знаю – Барри Кампински, у него мастерская обувных автоматов.

– Что за автоматы такие? – Водитель дернул руль, бросив машину в сторону, и обошел набитый детьми семейный автомобиль.

Сидевший справа больно ткнул Либи в ребра.

– Тебе задали вопрос, – сказал он.

– Я отвечаю, мистер, не тыкайте в меня! – воскликнула Либи, пытаясь надавить на него голосом, и тут же получила тычок с другой стороны.

– Ой! Да говорю же – обувные автоматы, ботинки шлифуют.

– Вот мне бы такой, жуть как лениво бывает ботинки чистить.

Водитель достал из бардачка сигареты и закурил. Сизый дым поплыл по салону.

– Тебя, кстати, как зовут?

– Либи, мистер.

– А меня – Говард.

– Очень приятно, Говард, – сказала Либи, почему-то сразу решив, что имя вымышленное. Человек с таким именем, по ее мнению, должен носить очки в толстой оправе, золотые часы и через раз говорить «прошу прощения».

– Ты не куришь, Либи?

– Редко, – ответила девушка, глядя на отцветавшие желтыми цветами проносившиеся мимо поля. – Клиенты это не любят, мистер.

– Вот молодец, какая преданность своему делу.

Сидевший справа от Либи громила с перебитым носом засмеялся.

– Так что, мистер Говард, может, мы все-таки займемся делом, а? Время идет, а я ведь даже задаток не получила.

– Извини, как-то вылетело из головы. Ты сколько берешь?

– Ну, с троих за два часа двести монет наберется.

– Ты же поначалу пятьсот требовала, – усмехнулся старший.

– Ну… это я погорячилась, двухсот хватит, – ответила Либи, надеясь скидками задобрить странных клиентов.

– Что ж, по-моему, справедливо. Вот, держи задаток… – «Говард» не глядя подал через плечо ассигнацию в пятьдесят реалов.

Либи взяла деньги и немного успокоилась: если дает деньги, значит, работа все же будет. Впрочем, часто случалось и так, что девушкам платили вперед, а после работы отбирали деньги, да еще избивали.

На отходящей вправо от шоссе грунтовой дороге мальчишка лет десяти тащил на веревке воздушного змея, Либи истолковала это как хороший знак, решив, что все закончится хорошо.

– Либи, детка, кто еще был в кабине с Барри Кампински?

– Я их не знаю, раньше никогда не видела.

– Описать сможешь?

– Нет, скажу только, что молодые, лет двадцати. У одного под глазами синяки, подрался, наверно.

– Молодец, детка.

Машина сделала поворот и вышла на прямой километровый участок, тянущийся до самой городской черты. Водитель сбавил скорость и даже пропустил набитый пассажирами автобус.

– Где живет этот Кампински, знаешь?

– Знаю, улица Садовников, двадцать четыре. Там у него и мастерская.

– Умничка.

Говард остановил автомобиль на краю шоссе, весь кювет здесь зарос густым кустарником.

– Вот и приехали. Джонни, в услугах Либи мы больше не нуждаемся.

– Да, босс.

Так ничего и не понявшую проститутку ударили в солнечное сплетение, а затем свернули шею и бросили тело под откос. Машина взревела мотором и понеслась вперед, чтобы поскорее прибыть на улицу Садовников к дому двадцать четыре. У «Говарда» к Барри Кампински было неотложное дело.

53

Бездомный, которого, как выяснилось, звали Боно, шел впереди, продолжая негромкий разговор то ли с самим собой, то ли с очередным явившимся к нему персонажем. Джим и Тони его не отвлекали, занятые тем, как бы не споткнуться, да не сломать ногу, потому что Боно вел новых знакомых «партизанскими тропами». Напарники, впрочем, не жаловались – пусть приходится раз за разом пролезать в дыры в заборах, пробираться между разрушенных стен и прыгать с камня на камень, преодолевая зловонные болотца, зато достигается скрытность перемещения группы, а это одно из основных требований для разведчиков, какими Джим и Тони себя и считали, – так им было удобнее.

– …и тогда король вессалийский Норман провозгласил Елену правительницей своего королевства, а когда пришел срок, она явила всем наследника, и дали ему имя – Рамон…

Боно остановился и, повернувшись, взглянул на Джима и Тони совершенно безумными глазами.

– Король Норман сказал мне, что вы никакие не глюки – вы настоящие люди, из стекла и металла… То есть из крови и плоти.

– А тебе какая разница? – начал сердиться Тони. Он ухитрился наступить в дерьмо, и теперь от его ботинка здорово разило.

– Разница в том, господа, что если в мои видения входят люди из реального мира, то что же тогда сон? Где кончается реальность, спрашиваю я вас?

Джим огляделся. Они стояли посреди двора какого-то заброшенного дома в бесперспективном городском квартале – видимые со всех сторон. Это было совсем не то место, где следовало вести философские споры.

– Боно, ты ведь не хочешь, чтобы я врезал тебе по роже? – с угрозой произнес Тони.

– Отчего же – ударь, «боль есмь тропа прозрения в тумане невежества», – смиренно процитировал оборванец.

– Боно, ты ведь не хочешь, чтобы он врезал ногой по сумке с твоими склянками? – спросил Джим, беря инициативу в свои руки.

– Нет, конечно. – Бездомный спрятал сумку за спину.

– Тогда веди нас туда, куда говорил! К входу в казино, понял?

– Чего же не понять? Разумные люди всегда договорятся, – совершенно внятно проговорил оборванец и, повернувшись, продолжил путь по одному ему лишь ведомой тропе. – …наутро сошлись в долине два войска, две силы и два пониманья, и было тому названье – Семилетняя война…

И снова потянулись загаженные дворы, заброшенные дома и худые, облезлые кошки на подоконниках выбитых окон. Они провожали незнакомцев настороженными взглядами и соскакивали в полумрак помещений, удалялись по своим делам.

В одном дворе напарники увидели промышлявшую в руинах стаю крыс, в другом двух наркоманов, один из которых уже умер, а другой был жив только потому, что не мог попасть шприцем в вену. «Помогите! Помогите!» – просил он, но Джим и Тони оставили его просьбы без ответа, а Боно все еще пребывал в мире видений и странных легенд.

Бродяга свернул в один из заброшенных домов и стал подниматься по ступеням полуразрушенной лестницы. Джим и Тони, держа наготове пистолеты, следовали за ним.

Вот и помещение, чем-то напоминавшее то, где напарники познакомились с Боно.

Оборванец подошел к окну и, подняв руку, указал куда-то в руины:

– Вот оно, место знаковое. Отольются тебе, Клинсманн, слезы маленького человечка, я буду отмщен!

– Извини, Боно, но там ничего нет, – осторожно заметил Джим.

– Нет – есть.

Джим присмотрелся внимательнее и был вынужден согласиться. Впереди был еще один ряд домов, но через широкие проломы в их стенах можно было рассмотреть часть следующей улицы с дверью из лакированного дерева и неоновой вывеской над ней – «Хинкали».

– Порядок, – произнес Тони, рассмотрев вывеску через плечо Джима. – Время двадцать ноль семь, можем перевести дух и собраться с мыслями.

Они с Джимом начали снимать ранцы. Боно отошел к стене и стоял с отсутствующим выражением лица, время от времени встряхивая сумку, словно опасался, что его снадобья останутся в нематериальном мире глюков.

Расчистив место под бивуак, напарники сложили у стены ранцы, кофры и чехлы с КПТ. Тони, сказав, что должен пойти отлить, направился в смежное помещение, в самый дальний его угол.

Боно, внезапно оживившись, проводил Тони взглядом и, пока тот облегчался, внимательно за ним следил. Когда же он вернулся, спросил:

– А почему вы обошли вниманием синюю дощечку?

– Чего? – не понял Тони.

– Там в углу прислонена к стене синяя дощечка, вам не захотелось облить ее?

– Да я ее, – Тони обернулся, – я ее как-то и не заметил.

– А что с ней не так? – спросил Джим.

– О, это драматическая история… – Боно достал из сумки пузырек и, отвернув пробку, выпил половину содержимого, не взглянув на этикетку. Затем вернул пробку на место, убрал пузырек в сумку и сообщил: – Микстура от кашля. Детям до двенадцати лет по пол чайной ложки перед обедом. Вот верите – три года пью эту настойку – и ни разу не кашлянул.

– Понятное дело, – согласился Джим. – Так что там с синенькой дощечкой?

– Драматическая история. – Боно сполз по стене и уселся на высохшие экскременты. – Жил в этом квартале один человек, звали его Жус. Ну и вот, однажды он, – оборванец взглянул на Тони, – вот как же, как вы, пошел отлить и неожиданно попал струей на неотключенный электрический провод. Его как следует тряхнуло, повопил он от боли и все такое, а потом решил подшутить на своими друзьями, такими же, как он, вольными жителями заброшенных кварталов. Взял да и прикрыл провод синенькой досочкой, чтобы его не было видно. Позже, когда в этой самой комнате, – Боно обвел взглядом загаженное помещение, – мы выпивали в дружеской компании, кому-то обязательно требовалось отлить, и он шел в самый дальний угол. Тогда Жус говорил ему: приятель, там сушится моя любимая синяя дощечка, ты уж не налей на нее.

Боно сделал паузу и шмыгнул носом.

– А приятель, разумеется, сейчас же начинал поливать эти синюю досочку – и сразу крики, вой! Жус и все остальные – в смех!

– И что потом? – спросил Тони, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам.

– Так продолжалось довольно долго. Новички попадались на этот фокус, а больше никто. И вот однажды с западной окраины к нам пришли трое тамошних авторитетов во главе с Рыжим Троем. У них на западе были жесткие законы, а у нас – полная свобода, и Трой хотел подмять нас, сделать своей этой… вассальной территорией.

– Давай ближе к делу. – Тони поднялся и, подойдя к окну, взглянул на часы.

– Трой отошел отлить, Жус предупредил его, чтобы не задел синюю дощечку, а Трой, разумеется, решил показать, кто тут хозяин… Его вой слышали за три квартала, он схватился за свое богатство обеими руками и орал, а мы смеялись, и громче всех – старина Жус. Трой рассвирепел, подскочил к Жусу, выхватил нож и давай отрезать ему голову, а мы все смеялись, потому что в тот раз хорошо раскумарились замечательными «колесами» с аптечной свалки – той, что на восточной окраине. В общем, когда немного пришли в себя, увидели обезглавленный труп Жуса. Так его и похоронили, без головы, в соседнем подъезде, – там оказалась подходящая дыра в полу.

– А голова куда делась? – спросил Джим.

– Ее Трой забрал, поговаривают, сделал из нее чашу, чтобы пить тормозную жидкость – очень он ее уважает.

– Слушай, Боно, а точно этот Клинсманн приедет к казино в девять? Ты ничего не напутал из-за колес или тормозной жидкости?

– Все, что касается Отто Клинсманна, я помню с необычайной ясностью, ведь это он виноват в том, что я не блистаю на сцене, а прозябаю здесь, средь смрадных руин… Я ведь в театре служил.

– Артист, что ли? – не оборачиваясь, спросил Тони. Он не отводил взгляда от пролома в двух стенах, пытаясь рассмотреть, что за люди входят в заведение.

– Бывший актер…

– А чем тебе Клинсманн не угодил?

– Он был спонсором одного из праздничных театральных представлений, поэтому все заглядывали ему в рот. Ну так вот, пришел он однажды на генеральную репетицию и говорит: а этого урода нужно убрать – и показывает на меня. А поскольку актеров в труппе было слишком много и кого-то собирались сократить, я и попал под сокращение.

– Отсюда ничего не видно, нужно выдвигаться ближе, – сказал Тони, обращаясь уже к Джиму. Тот поднялся и тоже подошел к окну.

Боно осторожно покосился на чехлы с фантастическими «телепортаторами». Заимей он такой, телепортировался бы куда-нибудь в теплые страны, на неведомые планеты и стал бы свободным, как ветер.

– Поднимайся, – сказал ему Тони. – Нужно подойти ближе, иначе мы не успеем к машине вовремя.

54

В доме, куда они перешли, было много свежих следов пребывания наркоманов – использованные шприцы, жгуты, упаковки от таблеток. Видимо, они бывали тут по ночам, поскольку в углу Джим обнаружил оплывший огарок свечи, а на подоконнике старый действующий фонарик с треснувшим стеклом.

Из большого пролома вид на дверь «Хинкали» открывался прекрасный, были также видны и подъезды к парковке – Боно показал, откуда обычно появлялась машина Клинсманна.

Джим с Тони поставили ранцы с драгоценными КПТ на пол, предварительно очистив его от мусора и всякой дряни. При себе они оставили только пистолеты.

Смеркалось, часы на запястье Джима показывали тридцать две минуты девятого.

– Кто-то едет, – сказал он и повернулся к Боно.

Тот отрицательно покачал головой, перебирая в сумке свои пузырьки.

– Но ведь ты даже не посмотрел.

– Во-первых, рано, а во-вторых, я Клинсманна как собака зверя – нюхом чую.

Джим с Тони переглянулись. Вряд ли этот алкоголик мог отличить бензин от пива, однако странным было уже то, что он так уверенно выводил их на источник наличности, в которой напарники так нуждались. От того, существовал ли Клинсманн на самом деле или является очередным устойчивым глюком Боно, зависело выполнение важнейшего задания.

Прошло еще минут десять. К двери заведения одна за другой подъехали две машины. Сначала розовый десятилетний «ридкарт», вылизанный и ухоженный до блеска, – из него вышла женщина. Швейцар поспешил ей навстречу, низко кланяясь и что-то бормоча, видимо, дежурные комплименты. Получив на чай, он распахнул дверь заведения и пропустил даму внутрь.

Из другой машины неизвестной марки выбрался низкорослый субъект в черном костюме, черных очках, в ботинках на высоченных каблуках и с набриолиненными до блеска волосами. В них отражался бег огней на неоновой рекламной вывеске. Видимо, зная, что чаевых от этого клиента не будет, швейцар открыл перед ним дверь, храня на лице каменное выражение.

Снова стало тихо и скучно. Вдоль улицы зажглись фонари, начал накрапывать дождик.

– Боно, когда мы возьмем деньги, тебе нужно будет срочно уводить нас отсюда.

– Ну дык это понятно, – согласно кивнул бездомный и, запрокинув голову, допил начатый пузырек.

– Ты знаешь, куда поведешь нас?

– Ну дык понятно…

– Мы постараемся сделать все тихо, а потом бесследно исчезнем. Разумеется, и ты за свои услуги получишь долю.

– Неплохо бы, а то штаны совсем прохудились.

– Это не он? – спросил Джим, когда из-за угла выплыл очередной автомобиль.

– Не-а, этот бутылочного цвета, а у Клинсманна машина черная.

Часы показывали без семи девять.

Очередные гости – представительная пара, – прежде чем зайти внутрь, подали швейцару чаевые. Тот расплылся в угодливой улыбке и продолжал что-то говорить в открытую дверь, когда гости уже ушли.

Неожиданно появились полицейские. Джим и Тони насторожились – копы были некстати, однако даже они не заставили бы напарников отказаться от задуманного. Выбора у них не было. Но опасения оказались напрасными, полицейский автомобиль медленно проплыл мимо входа в казино, швейцар шутовски отсалютовал им, а полицейский показал ему средний палец. Вскоре полицейская машина скрылась за углом.

– Ну что, на этот раз он? – спросил Джим, передергивая затвор. Он уже не сомневался, что это Клинсманн: часы показывали ровно девять, а машина была черной и длинной, в такую поместилась бы и рота охраны.

– Охрана при нем есть? – спросил Тони, понимая, что уточнения уже не имеют смысла.

– Раньше не было, – развел руками Боно, тем самым давая понять, что за теперешнюю ситуацию ответственности не несет.

– Ладно, мы пойдем, а ты тут сиди и жди свою долю… Мы быстро.

Оставлять на попечение алкоголика драгоценнейшие винтовки и боезапас было, конечно, рискованно, но они потеряли бы свою ценность, если бы Джим и Тони не добрались до соседнего города.

Дождавшись, пока автомобиль проедет мимо, напарники выглянули из пролома. У машины зажглись красные стоп-сигналы, со стороны водителя опустилось стекло, это было хорошим знаком.

Появился клиент, сам открыв для себя дверцу.

– Я пошел, водитель – твой, – сказал Тони и быстрым шагом двинулся наперехват.

Клинсманн, высокий плечистый мужчина в легком темном плаще и серой шляпе, шел к дверям неспешной походкой уверенного в себе человека.

Первым угрозу заметил швейцар, он вскинул руку, указывая на скользнувшую к гостю тень. Тот стал оборачиваться, но Джим уже толкнул его к обшарпанной стене ближайшего здания.

– Руки на стену, ноги – шире! – приказал Джим, и человек повиновался, однако в нем чувствовалось напряжение сжатой пружины, просто так сдаваться он не собирался. Стукнула дверь, швейцар побежал за подмогой.

– Барни! – резко крикнул Клинсманн, видимо надеясь на шофера, но к виску того уже был приставлен девятимиллиметровый ствол – Тони контролировал ситуацию. Тогда клиент решил рискнуть сам. Джим угадал его движение и коротким ударом в основание черепа заставил упасть на колени.

– Можно ведь обойтись и без подвигов, мистер Клинсманн, – сказал Джим, вытягивая из внутреннего кармана пиджака жертвы толстую пачку наличных. Оружия при Клинсманне не было, он слишком верил в свою неуязвимость.

– От кого вы? – спросил он, придя в себя. – От Куртиса?

– Мы сами по себе, – обронил Джим и пошел прочь.

Тони сильным ударом «выключил» водителя. В это время за стеклом входной двери показались два охранника с дробовиками. Джим вскинул пистолет и дважды выстрелил. Посыпалось стекло, охранники упали, не успев даже выйти на улицу.

Из-за угла неожиданно выехала еще одна машина, и ее фары осветили налетчиков. Они быстро юркнули в пролом и выскочили в помещение, где оставили Боно.

– Деньги при нас, скорее уходим! – приказал Тони. Оборванец спрыгнул с подоконника и, прижимая к себе сумку, бросился к другому пролому, ведущему прочь от опасного места. Подхватив винтовки, Джим и Тони поспешили за ним.

Едва они перебежали улицу и скрылись во втором ряду домов, как в пустое окно ударила картечь. Осколки старой штукатурки хлестнули по беглецам, добавляя им проворства. Боно несся как заяц, перемахивая через кучи битого кирпича и проскальзывая сквозь дыры в заборах. На ровном месте Джим и Тони нагоняли его, но на пересеченной местности равных Боно не было.

Свернув еще за один угол, они увидели бегущих навстречу вооруженных людей – человек пять. Тони выстрелил. Один упал, остальные прижались к стене и стали не видны. Пришлось разворачиваться и бежать по другому найденному Боно пути, но и там их встретили враги. На этот раз противник открыл огонь первым. Напарники спрятались за обломком обрушившейся стены, пули защелкали по кирпичам, взметая едкую красноватую пыль.

Рядом трясся от ужаса несчастный оборванец.

– Ты знаешь другой путь? – спросил его Тони. Противник между тем, не жалея патронов, продолжал обстрел.

– Нет, я ничего больше не знаю! – воскликнул Боно и зарыдал.

– Он не знает, Джим, – сказал Тони.

– Я слышал.

Медлить было нельзя, вторая группа вот-вот должна была зайти с тыла. Джим выдернул чеку гранаты.

В городском квартале грохот взрыва прозвучал с такой устрашающей громкостью, что беглецам показалось, будто на их головы рухнул старый лист кровельного железа. Но путь был расчищен, а облака непроницаемой пыли сделали их невидимыми.

– Хватить рыдать, Боно! Вставай и вперед! – крикнул Тони и больно пнул оборванца под ребра. Тот моментально вскочил и нырнул в серую непроницаемую пелену.

55

Еще не начало темнеть, когда на улице Садовников у дома двадцать пять остановился черный автомобиль. Из него вышли трое. Один был чуть выше среднего роста, в черных очках и дорогой кожаной куртке поверх кремовой рубашки, двое других выглядели словно близнецы, оба с поломанными носами и длинными, почти до колен, руками; их повадки и движения выдавали в них бывших профессиональных боксеров.

Главный приподнял очки и огляделся. Улочка показалась ему тихой. Пара бакалейных лавок, зеленщик на мотороллере, две пенсионерки с одинаковыми лукошками. Проезжая часть была мощена пиленым булыжником, а на подоконниках, как в старину, цвели в ящиках яркие петунии.

– Представляете, босс, таким ящиком да по башке, – завороженно глядя на ящик с цветами, заметил один из боксеров.

– Можно подумать, Джонни, тебя это остановит, – произнес старший и толкнул дверь под вывеской «Барри Кампински. Лучшие шлифовальные аппараты для вашей обуви. Чистота и глянец».

Скрип петель едва не заглушил звон колокольчика, извещавшего о приходе гостей.

– Иду-иду-иду! – послышался голос хозяина. Он спускался по деревянной лестнице, на ходу снимая очки. Подойдя к посетителям, хозяин заулыбался: – Приветствую вас, господа, чем могу помочь?

– Нам бы обувь почистить, – сказал главный.

– Вы, видимо, перепутали, у нас не чистят обувь, мы продаем аппараты автоматической чистки, а потом их обслуживаем.

– Ну это ведь то же самое, мистер Кампински, – заметил старший. – Мы с приятелями страшно обленились и решили купить себе по аппарату, чтобы обувь всегда была в порядке, понимаете?

– Отчего же не понять? – обрадовался хозяин. – Именно это я всегда и пытаюсь втолковать нашим обывателям, а они…

– Мистер Кампински, – перебил его посетитель, – может, мы прямо сейчас проедем ко мне на квартиру, чтобы вы могли точно сказать, какой тип аппарата мне подойдет, они ведь, если я правильно понимаю, разной модификации, комплектации, стоимости…

– Совершенно верно. Если у вас есть дети, то подойдет модель «Акура», а если…

– Мистер Кампински, вы можете рассказать мне все прямо в машине, уверен, что ничего не утаите.

– Конечно, не утаю… – Кампински по-новому посмотрел на странных посетителей, что-то в них вызывало у него настороженность. – Но ведь уже вечер, господа, может, завтра с самого утра?

– С самого утра никак невозможно, дорогой мистер Кампински, – сказал человек в черных очках и несильно, но настойчиво подтолкнул Кампински к выходу, – потому что завтра с утра мы с моими друзьями отправляемся в командировку, а так мы сегодня все измерим, все вопросы обсудим и заплатим вам за аппараты. В наше отсутствие вы все чудесненько смонтируете и сделаете нам большой и приятный сюрприз.

– Ну хорошо, я согласен, – пролепетал Кампински, когда его уже засовывали в машину. – Конечно, раз вы спешите, прямо сегодня все и решим…

– Рад, что мы понимаем друг друга, – сказал старший и, быстро обойдя автомобиль, сел за руль. Его подчиненные так стиснули с боков несчастного Кампински, что у того потемнело в глазах.

Они выехали с улицы, развернулись на площади и покатили к северной окраине города. Начинало смеркаться, и Кампински забеспокоился. Беспечный вид спешащих по своим делам пешеходов за окном прибавлял ему страха, он чувствовал себя немой рыбой в герметичном аквариуме, откуда выкачали воду: что бы он ни попытался делать – биться о стекло или кричать, – люди снаружи все равно ничего не услышат.

– Куда вы сегодня ездили, мистер Кампински? – спросил тот, что сидел за рулем. Он казался Кампински самым страшным, несмотря на постоянную, словно приклеенную улыбку.

– В Ройцер, это городок в пятидесяти километрах к северу. Жена попросила купить специй, у них там хорошие специи, а еще я покупаю на тамошней свалке подшипники, получается недорого. Но это не для новых аппаратов, вы не подумайте, это я восстанавливаю старые, изношенные. И они у меня стоят сущие гроши – честное слово.

– Вы знакомы со шлюхой по имени Либи, мистер Кампински?

– Я… мы с женой живем уже двадцать четыре года и… Но я ее знаю, да, я ее знаю.

– Она утверждает, что видела вас сегодня, когда вы возвращались домой.

– Да, я ее тоже видел, она стояла возле придорожного кафе.

– Она сказала, что у вас в кабине были еще какие-то люди.

– Люди? Какие люди? Ах да, люди! Да, я посадил двоих молодых ребят, они работают в геологической партии и как раз спустились со Снежных гор.

– Насколько молодо они выглядели?

– Лет на двадцать. Они что, преступники?

– Какие у них вещи были с собой? – продолжал допрос водитель, неспешно вписывая автомобиль в повороты и пропуская нетерпеливых пешеходов.

– Какие-то рюкзаки и еще какие-то геологические инструменты в чехлах и кофрах.

– Где вы их высадили?

– А на въезде, прямо возле недостроенного здания поликлиники, оно там уже восемь лет стоит.

– Сейчас мы подъедем туда, и вы подробно покажете, где, как и кого высаживали…

– Конечно, всегда готов, – согласился Кампински, голос его дрожал. Он чувствовал, что находится в полной власти этих людей, оставалось только надеяться, что это полиция.

К старому покосившемуся забору на окраине города подъехали, когда сумерки уже сгустились.

– Выходим! – резко скомандовал водитель, и Кампински увидел, как он достал пистолет.

Они вышли. Кампински настойчиво помогали, из-за чего бедняга ударился головой о потолок салона.

На въезде в город включилось несколько фонарей, на улице тоже заработало освещение, и лишь возле заброшенной стройки стояла темень – бездомные разбили фонари, чтобы незаметней пробираться к месту ночлега.

– Пошел вперед, показывай дорогу. – Кампински толкнули в спину, как ему показалось, стволом пистолета, страх окончательно сковал его, и ноги перестали повиноваться.

– Чего спотыкаешься на ровном месте? – начал раздражаться старший. От его наигранной учтивости не осталось и следа.

– Вот здесь я их и высадил, а сам поехал…

– А тебя не удивило, что они выбрали это место?

– Да, удивило, я спросил, не подвезти ли их прямо по нужному адресу, но они сказали, что выйдут здесь.

– Хорошо. Иди дальше.

– Куда?

Мимо проскочила машина, за рулем сидел молодой мужчина. Он равнодушно скользнул взглядом по топтавшимся на обочине людям и продолжил путь. Кампински посмотрел ему вслед и вздохнул, от обиды и страха хотелось плакать.

– Полезай в пролом, – приказал старший.

– Но зачем? Я не хочу туда идти, там темно, – попытался воспротивиться Кампински, но один из боксеров наложил пятерню ему на лицо и сжал. Потом отпустил, и Кампински, пятясь в темноту, исчез в проломе ограждения.

На мгновение у него затеплилась надежда, что здесь ему удастся сбежать, однако тут же его ослепил яркий луч фонарика.

– Что, сморчок, сбежать решил? – зло произнес старший.

– Не… Нет, что вы! И в мыслях не…

– Иди дальше!

– Но куда?

– Подумай, куда могли пойти твои сообщники?

– Они мне никакие не сообщники, мистер, вы ошибаетесь…

– Думай! А то хуже будет.

– Полагаю, они отправились… Они могли укрыться на стройке, в особенности если они преступники, то конечно…

Пока Кампински говорил, один из боксеров зашел к нему сбоку.

– М-да, я тоже так думаю, – кивнул старший. – Ну ладно, мистер Кампински, спасибо за помощь, вы нам больше не нужны.

И, оставив мастера обувных автоматов, старший направился к недостроенному зданию. Кампински хотел было поблагодарить его – он не ожидал такого счастливого исхода, но слова благодарности застряли в горле, когда на нем сомкнулись мощные пальцы боксера.

– Поскорее, у нас мало времени! – поторопил старший своих подчиненных. Они отшвырнули к забору безжизненное тело и поспешили за командиром.

56

Вскоре, вооруженные фонарями и пистолетами, они вошли под бетонные своды недостроенного здания. Беглый осмотр в свете фонариков показал, что здесь часто бывали бездомные. Растоптанные пачки от дешевых сигарет, упаковки от просроченных, принесенных с помойки продуктов, битые бутылки.

– Вы думаете, они еще тут, босс?

– Вряд ли. Они слишком броско одеты – будут добывать себе другой гардероб, а возле забора остановились, чтобы мы ничего не выжали из Кампински. Ну, то есть по минимуму.

– Одно не могу взять в толк, почему и он, и эта шлюха утверждали, будто они очень молоды?

Большего старший агент Берт Круиф «боксерам» не говорил, они были лишь исполнителями, но сам он располагал об этих двоих куда более полными сведениями.

Судя по всему, это были эксы – псы, натасканные на убийства. Начальство уведомило Берта, что прикрывавший эксов отряд был полностью уничтожен, а вот самим им удалось уйти, несмотря на то, что в преследовании принимали участие кибберы. Когда Берт поинтересовался, почему те не смогли поймать добычу, ему сообщили, что эксы кибберов уничтожили.

Такое задание грело, такое задание много значило и так высоко поднимало самооценку Берта Круифа, что впервые за долгое время он почувствовал себя личностью с большой буквы. Охота на крупного зверя возбуждала, заставляя включаться все те рецепторы, что раньше дремали. У старшего агента обострилось обоняние, улучшился слух, он улавливал каждый шорох и даже, как ему казалось, начал видеть в темноте.

– Давайте разделимся. Ты, Джонни, поднимись на следующий этаж – кажется, он неполный, а мы с Петером пошарим здесь.

– Да, босс.

Джонни стал подниматься по замусоренной лестнице, а Круиф и Петер разошлись в разные стороны, прочесывая помещение за помещением.

Попадался только мусор, старые рваные одеяла и матрацы, в давно остывшем кострище, что осветил фонариком Круиф, что-то блеснуло. Он наклонился, оказалось, расплавленная монетка. Только и всего.

Еще раз окинув взглядом бесперспективное помещение, Круиф разочарованно вздохнул, но неожиданно его позвал Петер:

– Босс, кажется, я нашел!

Старший агент поспешил к нему.

Как оказалось, в одном из помещений Петер обнаружил аккуратно расчищенный участок пола, на котором стояли стул и покалеченный табурет. Это действительно могло быть временной стоянкой эксов, и Круиф почувствовал прилив бодрости: они были людьми или существами с человеческой психикой, а значит, их действия можно было просчитать.

Для собственного спокойствия Круиф с подчиненными обшарили остальные помещения, но больше ничего не нашли. Когда они уже собрались покинуть здание, где-то на западной окраине города прозвучали выстрелы.

– Это не они? – спросил Джонни, прислушиваясь.

– Трудно сказать, – качнул головой Круиф, медленно снимая с пояса рацию. Он еще решал, стоит ли связываться со своей сетью или лучше узнать о причинах стрельбы у полицейского информатора, когда вдруг на юго-западе раздался взрыв.

Круиф довольно улыбнулся.

– Вот это точно они, наши ребята.

Нажав кнопку вызова, он связался с диспетчером.

– Взрыв слышали? Хорошо, что слышали. Это на западной окраине, возможно, где-то у «Хинкали», есть там такая дыра с подпольным казино. Всех людей туда, немедленно! Я тоже сейчас буду.

57

Чтобы отсидеться и подождать, пока окончательно стемнеет, Джим с Тони выбрали дом поближе к «живому» кварталу, там, где еще селились люди, звучала музыка из проигрывателей и пахло жареной картошкой.

– Почему здесь? – удивился Боно, ведь перед этим его новые союзники отклонили несколько замечательных протухших подвалов, мотивировав это тем, что там «нет второго выхода». Здесь выходов было больше, они выбрали просторную гостиную заброшенного дома, из которой вели три двери, а в квартире имелся черный ход. А вот то, что дым от костра, если захочется его зажечь, тут же увидят жители из дома напротив и вызовут копов, их почему-то не беспокоило. Да копы еще ерунда, в последнее время жители города так ожесточились, что стали организовывать отряды правопорядка. Бездомные называли их «эскадронами смерти», потому что при наведении порядка в близлежащих трущобах одного-двух оборванцев обязательно подстреливали.

«Непонятно все как-то, – подумал Боно. – И тревожно».

Чтобы успокоиться, он отыскал в сумке любимый напиток – лекарство от приступов «сенной лихорадки» – и стал отпивать его из пузырька небольшими дозами. В голове зашумело, теплый океан приблизился и стал ласкать набегавшими волнами босые ноги Боно. Над горизонтом поднималось солнце, вдали показался окрашенный зарей розовый парус.

Пока бездомный предавался созерцанию манящих миражей, Джим и Тони пересчитывали деньги. Боно был прав, у них оказалось почти десять тысяч реалов. Теперь, если бы возникли проблемы с преследованием, они без труда укатили бы в любой город на этой планете, но в данной ситуации одних денег было недостаточно.

– Эй! – Джим подошел к Боно и толкнул его в плечо.

Тот нехотя открыл глаза, в свете уличного фонаря лицо бродяги выражало разочарование.

– Вот твоя доля. – Джим протянул оборванцу деньги. – Пять сотен.

– И все? – Боно не спешил брать деньги, словно боясь испачкаться о них.

– Тебе мало?

– Нет, мне все равно.

Оборванец взял свою долю и небрежно сунул в сумку с пузырьками.

– Нам нужно найти магазин, чтобы купить кое-каких тряпок. Ты знаешь такой, чтобы работал допоздна?

– Конечно, знаю, – сказал Боно и грустно кивнул. Ему было жаль потерянного теплого океана и розового паруса на горизонте.

– Ну так пошевеливайся, нельзя долго оставаться на одном месте.

– Почему? – удивился Боно.

– Потому, что нас ищут, – ответил Тони. После стрельбы и пробежки ему окончательно полегчало. – А еще воды бы хорошо достать.

– Воды можно набрать из лужи, – сказал оборванец. – Я так всегда делаю.

– Можно и из лужи, – согласился Джим. У них с собой были обеззараживающие мембраны, но использовать их пока не хотелось, все же они находились в городе, где полно источников питьевой воды – от пожарных гидрантов до унитазных бачков в общественных туалетах.

Через десять минут они выступили. Боно уверял, что в два счета выведет их к магазину «Зеленый ковбой», где продавались «простые штаны, клетчатые рубашки и лошади».

Про лошадей Джим и Тони переспрашивать не стали – такой парень, как Боно, часто видел реальные вещи с нагрузкой в виде синих человечков и прочих украшений. С одной стороны, это мешало ясному восприятию действительности, но с другой – мир Боно выглядел куда более интересным.

Еще через двадцать минут проводник привел Джима и Тони в такое захолустье, где заброшенные постройки уже развалились от времени и лишь кое-где среди проросшей сквозь мусор травы еще торчали уцелевшие стены.

Возле одной такой стены Боно наконец остановился и с облегчением опустился на бетонный обломок.

– Вот, – сказал он, указывая на стену. – Идите и выбирайте что хотите.

Джим поправил тяжелое снаряжение и, стараясь сдерживаться, сказал:

– Боно, здесь нет никакого магазина – это стена.

– Ну да, стена, а в ней дверь. Иди и покупай что захочешь и передай привет Сержу.

– Какому Сержу? – насторожился Тони, вынимая пистолет и оглядываясь.

– Это владелец магазина «Зеленый ковбой».

– Здесь нет никакого магазина, это пустая стена, придурок! – начал выходить из себя Джим.

– Да вы что, парни, разыгрываете меня?

Боно покосился на «магазин», потом на Джима и Тони.

– Для шуток вы выбрали не самое лучшее время, мне уже пора выпить по-настоящему.

Оборванец потряс сумкой, намекая напарникам, что и без их пустяков у него еще полно работы.

Те устало переглянулись, и в их головах почти одновременно созрел план действий. Боно был их единственным проводником, без его знаний о заброшенных кварталах города им не обойтись, но постоянные «сбои» Боно превращались в непреодолимое препятствие, так что его следовало «починить».

Открыв боковой кармашек ранца, Джим достал свернутую в водонепроницаемый жгут аптечку, развернул ее и вытащил препарат «радуга-15». Это был «усилитель внимания», помогавший солдатам в ситуации, когда требовалось оставаться бодрым, несмотря на усталость, отравление газами, ядовитыми парами и слабость от полученных ранений.

Прикрывая ладонью фонарик, Джим взял одну капсулу, затем решительно добавил вторую и сказал:

– Боно, хочешь съесть самую улетную химию из всех, что существуют?

– Что? – переспросил тот, однако на его лице уже читалась заинтересованность. – Хорошие таблеточки, говорите?

– Я не сказал «хорошие», я сказал – «лучшие».

– Ну, давайте попробуем…

Не чувствуя подвоха, Боно схватил окрепшими пальцами капсулы и закинул в рот, в его окружении от хороших таблеток никогда не отказывались.

– Лутфе февать или глофать?

– Глофать, – посоветовал Тони, быстро снимая ранец.

Боно послушно сглотнул и прикрыл глаза, чтобы расслабиться и должным образом принять обещанный кайф. Таблетки стали действовать почти сразу, сначала в животе что-то екнуло, потом потеплело, а в следующее мгновение перед глазами Боно сверкнула такая ослепительная вспышка, будто совсем рядом произошел взрыв. Правильно угадав момент, Джим и Тони бросились на бродягу и повалили его на кучу мусора за мгновение до того, как у него начались страшнейшие судороги.

Тело Боно словно разделилось на отдельные части, каждая рука и нога совершали самостоятельные движения, спина изгибалась, голова тряслась. Тони ждал, что бродяга начнет кричать, и приготовился заткнуть ему рот, но Боно был не в состоянии издать ни звука.

Так продолжалось минуты три, потом тело пациента обмякло, и он сумел вздохнуть.

– Все вроде, – сказал Джим.

– Да, – подтвердил Тони. Они оставили Боно и поднялись, глядя на постепенно оживающего оборванца. В темноте лица его было не видно, но силуэт Боно пришел в движение. Вскоре он сел, встряхнул головой и совершенно ясно произнес:

– Ну вы даете, ребята, я еще никогда себя так не чувствовал… странно даже. Какой странный приход. Что это были за таблетки?

– Неважно, теперь ты сможешь привести нас в ночной магазин? – спросил его Тони.

– Конечно, «Зеленый ковбой», он тут недалеко.

– А почему ты думаешь, что он будет работать ночью? – поинтересовался Джим, ему надоело шляться по руинам без толку.

– Серж, владелец магазина, скупает краденое, а краденое приносить сподручнее ночью. Вот он и не спит.

– Логично, – кивнул Джим. – Ну, пошли.

58

Обещанный магазин нашелся в полуквартале к югу, на стыке «живых» и заброшенных улиц. Он представлял собой жилой фургон, одна половина которого использовалась под магазин, а в другой находились склад и жилище хозяина.

– Значит, это он и есть? – спросил Джим, приглядываясь к едва различимой неоновой вывеске с давно перегоревшими трубками.

– Да, другого магазина в округе нет, – подтвердил Боно.

В фургоне светились два окна, прикрытые белыми, сделанными из простыней занавесками. Это означало, что магазин открыт.

Тони спрятал под комбинезон пистолет и, оставив Джима с Боно, поднялся по скрипучему, сбитому из старых досок крыльцу. Он осторожно толкнул фанерную дверь и вошел в торговый зал, если можно было так назвать ту половину фургона, где находился собственно магазин.

Стены зала были выкрашены в разные цвета, должно быть, хозяин использовал краски, что находил на окрестных свалках. На длинных, положенных на деревянные козлы водопроводных трубах висели плечики с товаром, по углам до самого потолка громоздились самодельные полки с расставленной на них обувью. Как и одежда, обувь была самых разных размеров, фасонов и цен. Почти весь товар выглядел ношеным, но вещи были заботливо отстираны, вычищены и поглажены.

На одной полке здесь стояли и украденные у бедной старушки войлочные туфли, и пара обуви за три сотни реалов, заказанная в обувном салоне индивидуального пошива.

Рядом с кассовым аппаратом по облезлой стойке не спеша прогуливались тараканы, появление покупателя их ничуть не испугало.

Несмотря на то, что Тони вошел тихо, хозяин узнал о его появлении – напротив входной двери открылась другая, еще более узкая. Из нее вышел высокий, почти одинакового с Тони роста мужчина, чуть сутуловатый, с длинными, давно не мытыми и зачесанными за уши волосами. Массивный сгорбленный нос делал его похожим на какую-то птицу, настороженную и внимательную, готовую к любому подвоху. Бегающие глазки хозяина в одно мгновение оценили клиента, и на его лице нарисовалось недоумение. Пришедший не походил ни на вора, ни на бродягу или бедняка с окраины, а другие в этом магазине не появлялись.

– Ты не коп? – решился хозяин задать мучивший его вопрос. И тут же ответил сам себе: – Нет-нет, на копа ты не похож. Принес, что ли, чего?

Хозяин обошел Тони сбоку, держась на безопасном расстоянии.

– Нет, мне бы одежду купить, – с улыбкой сказал Тони, с досадой отмечая про себя, как фальшиво он играет.

– Одежду? Что ж, выбирай. – Хозяин широко повел рукой. – Одежды много, можно подороже, можно подешевле – тебе какая нужна?

– Мне бы подешевле… – сказал Тони. Им с напарником нужно было что-то неброское.

– Этого дерьма навалом, – сказал хозяин и сразу отошел к кассе, как будто потеряв к покупателю интерес.

Тони двинулся вдоль вешалок, выбирая среди простых, уже потертых штанов. Для себя он подобрал синие, на размер Джима нашлись только коричневые. Потом взял две пары рубашек, остановившись на клетчатых, перешел к плотным курткам – ночами здесь бывало прохладно, а от комбинезонов следовало поскорее избавиться.

Куртки оказались чистыми, однако на двух из висевших нашлись небольшие повреждения – у одной спереди похожий на ножевой порез, у другой на спине – напоминавшее пулевое отверстие. Тони хотел заглянуть с внутренней стороны, чтобы определить – пулевое ли это отверстие на самом деле, но воздержался, поскольку хозяин и так буравил его взглядом.

– Головные уборы есть?

Хозяин молча выволок из угла огромный сундук и ногой откинул крышку с таким видом, словно там хранилась какая-то мерзость. Содержимое сундука так и выглядело, представляя собой спрессованные вместе бейсболки, кожаные кепочки, зимние шапки – меховые и вязаные.

Тони выбрал две бейсболки безо всяких надписей, и хозяин отбуксировал сундук на место.

– Хорошо бы еще носки… – робко заметил Тони, ожидая увидеть корзину грязных дырявых разрозненных носков, но, к счастью, носки в «Зеленом ковбое» продавались новые. Тони отобрал себе и Джиму по шесть пар и перешел к обуви. Его выбор сразу пал на две пары осенних ботинок на широкой рифленой подошве – когда-то в школе они называли такие «туристскими».

Свалив наконец весь товар на стойку, он сказал:

– Посчитайте, пожалуйста.

– Двести монет, – быстро сказал хозяин, испытующе глядя на клиента. Тони понимал, что это тряпье стоило не более двадцати, однако торговаться смысла не было. Он достал из кармана комбинезона две сотни и положил на стойку. Хозяин тем временем складывал вещи в большой бумажный пакет.

– Спасибо, – сказал Тони, беря упаковку, и направился к выходу.

– Эй, парень…

Тони, остановившись, полуобернулся.

– Ствол не продашь?

– Нет, – сказал Тони после короткой паузы и вышел.

– Ну, нет так нет, – развел руками хозяин «Зеленого ковбоя» и поспешил на жилую половину фургона. – Клаус! – позвал он и постучал в запертую обшарпанную дверь. – Клаус, выходи, есть работа!

Лязгнула щеколда, наружу высунулась всклокоченная голова худого, давно не мытого подростка.

– Чего? – недовольно спросил он.

– Почему ты запираешься?

– Для этого звал?

– Чужие тут объявились, нужно за ними походить – денежки у них водятся, может, и из барахла чего. Сечешь?

– Пятьдесят процентов…

– Чего-о-о? Да я тебя пригрел, я тебя обул-одел! – начал накручивать себя хозяин, его нос побагровел.

– Серж, я могу и уйти, – заметил подросток.

– Ладно – тридцать процентов.

– По рукам. – Подросток захлопнул дверь, открыл у себя в комнатке ведущий в подполье люк и через пару мгновений оказался на улице.

59

Тони, озираясь, дошел до угла полуразрушенного дома и остановился, просеивая глазами темноту. Качнулась и двинулась к нему светлая бесформенная тень – это был Джим в своем сером просторном комбинезоне.

– Ну что? – шепотом спросил он.

– Все в порядке. – Тони пошелестел бумажным пакетом. – Я все взял…

– Отлично. Куда двинем?

Тони обернулся и стал вглядываться в темноту.

– Ты чего?

– Да как будто… – Тони не знал, что ответить, ему показалось, будто из темноты за ним кто-то наблюдает.

Подошел Боно, почесал живот, потом пониже и зевнул.

– Послушай, нам нужно безопасное место для ночлега. У тебя есть что-нибудь на примете?

– Найдем чего-нибудь. Пойдемте, меня тоже клонит в сон – почти забытое ощущение, последние несколько лет я по ночам не спал.

– А что же ты делал? – спросил Джим, помогая Тони надеть ранец.

– Что и обычно – опустошал пузырьки с видениями.

– Но они у тебя еще не закончились, ведь так?

– Не закончились, но вы своими таблетками разрушили мой мир. Что это было за лекарство?

– Что-то вроде вытрезвителя.

Боно вздохнул и, развернувшись, двинулся в темноту. Джим и Тони последовали за ним, старательно высматривая вьющуюся среди руин тропу.

– Эхе-хе, сколько лет я сам от себя прятался за пеленой миражей, думал, так будет до самой смерти, – бурчал Боно. – Думал, так и не замечу, как окажусь по ту сторону…

– Ну и пил бы себе всякую дрянь, – не выдержал Джим.

– Не все так просто, я не хочу пить, в этом-то и трагедия. Но… может быть, утром я примусь за старое и снова поведу жизнь свободного человека.

– А сейчас ты не свободен?

– Нет, конечно, сейчас я трезв, а стало быть, связан всякими обязательствами.

– Какие у тебя могут быть обязательства? – удивился Тони.

– У всякого человека есть обязательства, – со значением ответил Боно.

Следом за бродягой и двумя незнакомцами неслышно крались едва различимые тени. Ни вздохом, ни шорохом они не выдавали своего присутствия. Эти руины были знакомы им с самого рождения, они знали здесь каждый камень и выбоину в стене, что помогало им быть невидимыми и неслышимыми.

Самым безопасным, по мнению Боно, местом для ночлега оказалось заброшенное здание ткацкой фабрики. В одном из его цехов на втором этаже напарники с осторожностью включили фонарики. Помимо обычного оставленного бездомными мусора вроде битых бутылок, кострищ и засаленных матрасов, здесь попадались всякие челноки, шпильки, шпульки, пустые бобины и целые бороды пряжи, напоминавшие покинутые паучьи коконы.

На окнах стояли решетки – возможно, здесь работали заключенные, вдоль стоявших рядами станков то тут, то там виднелись обширные масляные разводы.

– Почему ты думаешь, что здесь безопасно? – спросил Джим.

– Здесь много выходов, как вы и хотели. В обе стороны выходит множество дверей на разные лестницы – и на улицу, и во внутренний двор, и на чердак, и в какие-то подвалы – наверное, там были склады.

Они прошли вдоль ряда станков. Джим снял снаряжение и, оставив его возле Тони, не поленился разведать, куда ведут четыре дверных проема. Боно оказался прав, выходов действительно было много. К тому же в цеху оказалась хорошая акустика, любой шорох на лестницах или внутри разносился по всему помещению, ведь двери давно пустили на топливо для костров, а учитывая, что пол покрывал слой мусора, пройти по нему неслышно было невозможно.

Лучшим местом для стоянки напарники посчитали самый чистый угол возле одного из окон. Ряд станков в случае необходимости мог стать хорошей баррикадой, к тому же до путей бегства – выходов на лестницы – здесь было рукой подать.

Наведя при свете фонариков некоторый порядок, напарники положили к стене самое ценное – КПТ и кофры с боезапасом, затем расстелили подстежки, в которых ночевали на вершине Снежных гор. Чтобы не показывать лишнего проявлявшему любопытство Боно, Джим и Тони выключили фонари и принялись на ощупь проверять оружие – «шмели» положили в ранцы сверху, чтобы быстро добраться до них в случае чего, а пистолеты – рядом с собой.

– Вы спите, – сказал Боно, – а я не буду.

– Ты же говорил, что будешь ночью спать, – напомнил Джим, укладываясь поудобнее.

– Говорил, а теперь что-то не хочется. Я лучше буду охранять ваш покой.

– Ну-ну, охраняй, если что – буди.

Приготовившись ко всяким, как им казалось, ночным неожиданностям, напарники стали засыпать, «поставив» себя на режим полубодрствования. Стоило где-то щелкнуть ослабевшей конструкции, пробежать голодной крысе или громко вздохнуть Боно, напарники тотчас открывали глаза, сжимали пальцы на пистолетных рукоятках и вслушивались в темноту. Когда становилось ясно, что тревога ложная, они снова засыпали этим странным солдатским сном, позволявшим даже при бессонных ночах в течение всего нелегкого дня набирать по десять-пятнадцать минут необходимую для отдыха норму.

Главное в этом методе было не уйти в ту фазу сна, где уже нет контроля и человек продолжает спать, не чувствуя крадущегося врага.

Джим и спал, и бодрствовал одновременно, все время видя один и тот же сон: как грязная лапка какого-то существа тянется к его КПТ. Джим вздрагивал, открывал глаза и пару раз даже ощупывал оружие. Оно было на месте. Тогда Джим решил не принимать этот сон всерьез.

Тони снились крысы, ему казалось, что они бегают под полом, стучат лапками и переговариваются на своем крысином языке. Вот они нашли какую-то добычу и потащили ее по своим узким туннелям, суетясь и ругаясь.

«Какие глупые», – сказал им Тони во сне и улыбнулся.

60

Когда стало светать, Тони первым открыл глаза и взглянул на часы. Они показывали половину шестого. Тони сладко потянулся – эх, хорошо бы поспать еще часочка три, вот это был бы отдых, а так…

Тут он заметил, что, потягиваясь, коснулся рукой шершавой стены. Боясь поверить тому, что случилось, Тони приподнялся и еще раз ощупал пустое место, не желая верить собственным глазам, – ни КПТ, ни кофров между стеной и ранцами не оказалось.

– Джим! Винтовки исчезли!

– Да знаю я, – отмахнулся тот. – Это был сон.

– Это не сон! КПТ сперли!

На этот раз до Джима дошло, он подпрыгнул так, что сразу оказался на ногах. Ощупал, как и Тони, пустоту, где прежде лежало оружие, выхватил пистолет и, прыгнув за станок, замер. Однако, поняв, что кража произошла уже достаточно давно, медленно распрямился, взгляд его упал на Боно – тот сидел на станине соседнего ткацкого станка и, свесив ноги, сладко сопел, не проснувшись даже от криков переполошенных напарников.

– Боно!

– Боно-о-о! – закричали Джим и Тони.

Тот вздрогнул, качнулся и едва не упал на пол.

– Боно, сукин сын! Я тебя убью! – потрясая пистолетом, пригрозил Джим, надвигаясь на перепуганного бродягу.

– Нет, не надо! Не надо! – замахал он руками.

– Где наше оружие?

– К-какое оружие? – заикаясь, спросил Боно, с ужасом глядя на пистолет.

– Он имеет в виду телепортаторы, – подсказал Тони, ведь именно так они представили бродяге укрытые в чехлах винтовки.

– Те… Телепортеры?

– Да! И картриджи к ним! – добавил Джим, имея в виду кофры с боезапасом.

– Но я ничего не брал, – развел руками Боно.

– А кто брал? – строго повторил Тони. – Сюда не мог войти никто из посторонних, если бы он крался по полу, мы бы обязательно его услышали…

Тут он еще раз взглянул на ранцы, сдвинул их и, выхватив нож, поддел клинком массивную пластиковую панель, под которой оказался кабельный канал с остатками электрических проводов, телефонной «лапши» и тонких трубочек пневмопроводов. Развернуться в нем взрослому человеку было трудно, но если запустить карлика или ребенка…

Джим подошел ближе и, заглянув в канал, посветил вдаль фонарем. Конца его не было видно.

– Кто мог здесь быть ночью? – спросил Джим, убирая фонарик.

– Наверное, «пиротехники».

– Пиротехники?

– Я так называю бездомных мальчишек-беспризорников, они все время что-то взрывают…

– Говори яснее! – строго приказал Тони.

– Ну, это детские банды, они воруют все, что плохо лежит, вот и сейчас… – Боно беспомощно развел руками, глядя на открытый туннель. – Это зона их обитания, они здесь повсюду.

– Почему ты нас не предупредил?

– Да разве все упомнишь? А вы и не спрашивали.

– Нам нужно найти их – срочно! Куда они могут понести краденое? Это ведь не простое барахло!

Поскольку Боно впал в ступор, Тони махнул на него рукой:

– Думай пока, а нам нужно переодеться…

Они с Джимом начали сбрасывать ставшую ненужной одежду – комбинезоны, трикотажную поддевку и ботинки, а вместо этого примерили купленную Тони обновку.

С размерами он угадал: рубашки, бейсболки, ботинки и штаны – все оказалось впору.

Разобравшись с одеждой, напарники принялись за гигиену, к гражданским следовало выходить чистыми. Намазавшись не дававшей пены пастой, они поскребли подбородки одноразовыми бритвенными станками, «умылись» влажными салфетками, другим комплектом салфеток добела отчистили зубы, затем расчесались и стали выглядеть вполне прилично. Под глазами у Тони, правда, еще не сошли синяки, но это придавало его лицу некоторую убедительность.

– Мне кажется, я слышу, как вода капает, – заметил Тони.

– Это в умывальнике – из старой трубы, возможно, конденсат.

– И хорошо капает?

– Давай флягу, пойду проверю.

Забрав обе фляги, Джим пошел за водой и вскоре вернулся. Обе фляги были наполнены водой.

– Что-то ты быстро, – удивился Тони.

– Да там крантик был – подкрутил, она и побежала.

Тони осторожно попробовал воду, она слегка попахивала трубой, но для питья годилась.

– Ладно, давай скорее завтракать – и в дорогу, пока эти ублюдки не продали наше оружие… – сказал Тони и полез в ранец за продуктовым набором.

– Куда ты предлагаешь отправиться? – спросил Джим, разламывая мясную плитку.

– А вот пусть Боно расскажет, куда эти крысята таскают свою добычу. Я про них даже сон видел, как будто чувствовал что-то.

– И я тоже видел, – вспомнил Джим. – Про маленькую лапку.

– Про что? – переспросил Тони и тут же отмахнулся: – Ладно. Боно, что ты придумал? Это твоя вина, что нас обокрали, думай скорее.

– Я не виноват.

– Нет, Боно, ты виноват, – вмешался Джим. – У нас украли телепортаторы, и теперь мы не сможем вернуться назад, ты это понимаешь?

– Вы не глюки, и вам не нужны телепортаторы.

– С чего ты решил, что мы не глюки, раньше ведь считал по-другому?

– Ну, считал, – согласился Боно. – А теперь думаю, что вы вполне даже реальные люди. Глюкам не нужно умываться, чистить зубы, причесываться – им и питаться не нужно. А вы… Вы просто солдаты!

– Почему же мы солдаты?

– А у вас пистолет! И еще в сумках лежит какое-то оружие – я видел.

Напарники переглянулись.

– Ладно, неважно, кто мы, – сказал Тони, запивая водой фруктовую плитку. – Неважно, кто мы, главное – у нас украли очень ценные вещи. Ты это понимаешь?

– Да.

– Мы ведь отомстили твоему врагу? Отомстили.

– Вы имеете в виду Клинсманна?

– А кого же еще? Потом, ты получил пятьсот монет.

– Каких пятьсот монет? – На лице Боно отразилось искреннее недоумение.

– В сумке посмотри!

Бродяга тотчас схватил звенящую пузырьками сумку и, запустив в нее руку, достал пять смятых сотенных бумажек.

– Ух ты, да я богач! Да я теперь… Да я теперь… – От осознания своего финансового могущества у Боно перехватило дыхание. – Я могу купить самых лучших настоек и не собирать просроченные на помойке… Эх, да что там настойки, я же могу купить билет и поехать домой, у меня же недалеко мама живет!

– Все это лирика, – прервал его Тони. – Ты должен вспомнить, где у вас могут скупать дорогие ворованные вещи, не то барахло, что в «Зеленом ковбое», а солидное оружие для больших людей. Где собираются самые известные воры?

– Вспомнил! – хлопнул себя по лбу Боно. – Все, о чем вы сейчас говорили, продается в «У оврага»! Ну, это не овраг, это кабак или скорее что-то вроде клуба. У них там свои развлечения, дорогая дурь, женщины специальные – все как у людей, а название кабака – «У оврага». Там бывают все воровские шишки.

– Значит, отведешь нас туда.

– Но там опасно, чуть что – шило в бок.

Не обращая внимания на это предупреждение, напарники уложили в ранцы комбинезоны. Надо было их куда-то спрятать.

– Даже не знаю. – Джим огляделся. – Если эти воришки лазают здесь повсюду, найдем ли мы укромное место?

– А вон там. – Тони показал на стоявшую в цеху будку. Раньше ее большие окна были застеклены и оттуда за работой ткачей наблюдал мастер или начальник смены. Теперь стекол не осталось, осколки были рассыпаны по полу.

– Давай посмотрим.

Они подошли к будке, Тони подсадил Джима, и тот заглянул на крышу.

– Что там?

– Ничего, только мышиное дерьмо и пыль.

– То, что нужно, – сказал Тони и опустил напарника. Они подтащили ранцы, и Джим с помощью Тони положил их наверх.

– А ты, Длинный, снова окреп, – заметил Джим, пристраивая за поясом девятимиллиметровый «хаунд» и рассовывая по карманам два запасных магазина.

– Почти, – согласился напарник. – Но в голове какое-то кружение, наверное, ты просто поправился.

– Наверное, когда через перевал тебя тащил…

Тони застегнул куртку, потом снова расстегнул и повертелся на месте, проверяя, не распахиваются ли полы слишком широко и не видна ли рукоять пистолета.

– Нормально, – сказал Джим и отошел подальше, чтобы посмотреть, не заметны ли их ранцы снизу, но все было в порядке.

– Ну, Боно, теперь только ты знаешь, где находятся наши вещи, если пропадут – твоя голова с плеч.

– Я буду молчать даже под пытками, – заверил тот совершенно серьезно.

– Хорошо, если так, веди нас в «Овраг». Или еще рано?

– Нет, там веселье никогда не прекращается.

– Тогда идем.

61

Заведение «У оврага» действительно располагалось неподалеку от самого настоящего оврага, образовавшегося из выкопанной и заброшенной неведомыми строителями глубокой канавы. Дожди год за годом делали свое дело, вода текла под уклон, и овраг расширялся, забирая сначала углы заброшенных домов, потом их стены и прогнившие крыши. Овраг рос лишь по течению воды и в ширину, расти вверх ему мешала бетонная стена теплового узла, и хотя она уже полностью освободилась от грунта, все еще была надежна.

По крыше этого теплового узла напарники с проводником Боно и перешли на заовражную часть квартала.

Воровское заведение, как оказалось, располагалось под двойной крышей. Сначала посетитель попадал в огромный ангар, бывший прежде строительным рынком, и уже в нем размещался кабак «У оврага», собранный из тщательно отремонтированных строительных бытовок.

Бывший строительный рынок не потерял своей торговой функции, под его крышей всегда было многолюдно. Здесь не прекращалось движение прохвостов и бродяг всех мастей, совершавших обмен, продажу информации и обман себе подобных, но, несмотря на то, что публика была не из приличных, на мощенном камнем полу не было ни единой соринки, а рослые охранники прогуливались в толпе и внимательно следили за тем, чтобы никто не мусорил. Джим видел, как грязный воришка получил щелчок только за то, что из его кармана вывалилась смятая салфетка.

Под высокими сводами ангара висели мощные лампы, разливая искусственный свет в любое время суток, а из кабака доносилась веселая музыка. Для тех, кому не хватало денег на входной билет, дешевая «червивка» продавалась снаружи. Торговцы наркотиками, словно коробейники, раскладывали на переносных столиках свой товар и расхваливали его на все лады.

Тони купил для Боно большой пирог с мясом – проводник выглядел голодным. Для себя и Джима он ничего брать не стал, сомневаясь в происхождении начинки.

– Ну что, Боно, останешься здесь?

– Ага, – кивнул тот с готовностью, впиваясь в пирог. – Покараулю…

– Не боишься?

– Мне тут не страшно.

– Ладно, тогда мы пойдем, – сказал Тони, и они с Джимом со скучающим видом двинулись в сторону кабака. Музыка становилась все громче, а за постройками заведения неожиданно обнаружилась просторная автостоянка, куда через отдельные ворота заезжали самые важные гости.

Напарники как раз подходили к дверям, когда на стоянку подъехал такой гость, да не один – с целой сворой охранников. Гость сразу скрылся за углом кабака, за ним поспешили не менее шести человек охраны. Если бы Джим с Тони подошли чуть раньше, они бы узнали в прибывшем Отто Клинсманна.

У входа стоял огромный вышибала, он перекрывал половину дверного проема и даже не думал посторониться, с интересом глядя на двух нетипичных посетителей – судя по потертой одежде, эти юнцы были безработными.

– Вы не заблудились, ханурики? – доброжелательно поинтересовался вышибала, машинально разминая костяшки пальцев.

– Хотим пройти внутрь, – заявил Тони. Несмотря на немалый рост, рядом с этой горой мышц он чувствовал себя соломинкой.

– Это стоит денег, – усмехнулся вышибала.

Джим чуть отступил и незаметно ощупал под курткой пистолет.

– Мы заплатим, – продолжал переговоры Тони.

– Покажи бабки…

– Сколько стоит вход?

– По две сотни с носа, – произнес вышибала, выжидательно глядя на бродяг. Сейчас эти юнцы смутятся, а он даст им, так уж и быть, несильного пинка.

Тони открыл ладонь, и на ней, словно встрепенувшаяся птичка, развернулась ассигнация в пятьсот реалов.

– Это за билеты для нас с приятелем и сотню тебе…

– За что? – спросил пораженный громила.

– За информацию, она ведь тоже денег стоит.

Вышибала взял деньги и, сказав: «Щас», скрылся за бронированной дверью. Не успели напарники забеспокоиться насчет своих денег, как громила вернулся – теперь он был сама любезность. Протягивая два пластиковых жетона, он проговорил:

– Вы, парни, сядьте где-нибудь в уголок и не отсвечивайте, у нас публика крутая, одних ваших кепок хватит, чтобы получить в зубы.

– Спасибо за предупреждение, друг, – искренне поблагодарил Тони. Напарники проскользнули мимо стража ворот и, пройдя по короткому коридорчику, оказались в зале, где играла негромкая музыка и за стойкой скучал бармен.

В отгороженных кабинках о чем-то вели беседы солидные жулики, на их толстых пальцах поблескивали массивные перстни. На освещенном пятачке, за столом, заставленным фальшивым шампанским и фруктами из театрального реквизита, сидели две девицы и курили в ожидании клиентов.

– Пойдем туда, – сказал Джим. Помня наставления громилы, напарники заняли место в углу.

Из соседнего помещения появился метрдотель со шрамом через весь лоб. Подозрительно покосившись на чужаков, он прошел к стойке и что-то пошептал на ухо бармену – Джиму показалось, что речь идет о них.

– Надо что-то заказать… – сказал Тони, любуясь цветомузыкальными эффектами на большом матовом экране.

– Сейчас принесут.

– Почем ты знаешь?

Тони сел не так удачно, как Джим, и ему не было видно стойки.

– Метрдотель распорядился. Наверное, входит в стоимость билетов.

Джим оказался прав: лысоватый бармен быстро смешал два больших коктейля, навешал по краям бокалов резаных фруктов и бросил по соломинке, после чего вышел из-за стойки и направился к столику незнакомцев.

– Пожалуйста, господа. Попрошу ваши жетончики.

Напарники отдали пластиковые карточки, и официант сунул их в жилетный карман.

– Очень рады видеть вас в нашем заведении.

Отбарабанив положенные любезности, бармен вернулся за стойку и стал дальше натирать стаканы.

Одна из девиц поднялась из-за столика с фальшивыми фруктами и двинулась к угловому столику походкой сытой, знающей себе цену пантеры.

– Женщина идет, – сказал Джим.

– Я в зеркало вижу, – ответил напарник, осторожно пробуя напиток – он был слабоалкогольным.

Оказавшись в лучах нескольких софитов, девица замедлила шаг, чтобы сквозь прозрачное платье можно было разглядеть, что на ней нет белья.

Джим отметил, что у нее отличная фигура, большая грудь и крашенные под блондинку волосы.

– Мальчики, а как вы сюда попали? – спросила она чуть хрипловатым, низким голосом, опустилась на стул и томно вздохнула.

– Мы просто вошли через дверь, мисс, – ответил Тони.

– Ой, прямо-таки «мисс», – поразилась девица. Видимо, тут к этим девушкам обращались иначе. – Я понимаю, что вошли. Вы чьи будете – Куртиса?

Напарники переглянулись – это имя они уже слышали.

– Нет, не Куртиса, – покачал головой Джим.

– А-а, тогда Бени Чалого, он говорил, что взял новых людей. Значит, это вы и есть те самые новые люди?

– От вас ничего не скроешь, мисс, – заметил Тони и улыбнулся, как ему казалось, соблазнительной улыбкой.

– А они тут сидели-сидели, а потом как подорвались, побежали смотреть, что Финштейн привез.

– Финштейн? – спросил Джим, вынуждая девицу рассказывать дальше.

– Ах, ну да, вы же новенькие. Финштейн – владелец этого заведения… – Девушка вздохнула. – Угостили бы, что ли?

Она посмотрела на Тони, потом на Джима и снова вернулась к первому, поскольку он назвал ее «мисс».

– Заказывайте, мисс, – произнес Тони и сделал рукой царственный жест, словно даруя девице весь кабак.

Этот жест не укрылся от внимательного бармена – он отлично знал повадки здешних красавиц и, моментально оказавшись рядом, согнулся вопросительным знаком.

– Слушаю вас…

62

Пока Джим и Тони, сидя словно на иголках, заводили приятные знакомства, за стенкой позади барной стойки, в просторном кабинете Розема Финштейна, проходила демонстрация свежедобытого товара. Хозяин заведения покачивал на руках тяжелое оружие и расхваливал его на все лады.

– Такая штука прошибет танк, я вам отвечаю. Даже дом прошибет, от стенки до стенки.

– А может, это дробовик? – криво усмехнулся Куртис, надеясь сбить своей критикой цену. – Что-то у него дуло широкое.

– Ну какой дробовик, Куртис! – возмущался Финштейн. – Смотри, какой патрон…

Он выудил из открытого кофра боеприпас и продемонстрировал всем, что в гильзе сидит пуля.

– Ну, где здесь картечь? Нету картечи, говорю вам, пушка страшной силы. Давай Бени Чалого спросим, он человек знающий. – Все посмотрели на Бени Чалого, в том числе Клинсманн и шестеро стоявших позади него телохранителей.

– Ну, чего я могу сказать… – пожал плечами Чалый.

Минуту назад стоявший позади него телохранитель сообщил, что у ребят Клинсманна с собой стволы. Сейчас Чалый гадал, что бы это значило, последние несколько лет Отто вел себя тихо, но в прежние времена слыл известным беспредельщиком.

– Пушка, конечно, авторитетная… – Чалый снова бросил взгляд на Клинсманна, тот смотрел с каким-то презрительным прищуром, это был нехороший взгляд. – Но без проверки брать такую я бы не стал.

– Так давайте проверим! – громко произнес Клинсманн и поднялся. Его люди разошлись полукругом, чтобы хозяин не закрывал им обзор.

«Стрелять собрались, с-суки», – догадался Чалый. У него был с собой только крохотный пистолетик, он давно ни с кем не воевал и не носил серьезного оружия, а тут – такое. Судя по глазам Клинсманна, тот уже все решил.

– Давай сюда. – Отто вырвал у озадаченного Финштейна оружие и взвесил на руках. – Тяжелый, сволочь… Сколько ты за него просишь, Роз?

– Вещь эксклюзивная, другой такой не сыщешь. Пятнадцать тысяч – самая подходящая цена.

– Подходящая, – кивнул Куртис, – если ты еще объяснишь, зачем эта вот байда…

С этими словами он выловил из кофра матовый серебристый цилиндр, значительно более легкий, чем огромный патрон с двадцатимиллиметровой пулей.

– Давай патрон, Роз…

– Ты сбрендил, Отто? Куда ты собираешься стрелять? – попытался воспротивиться Финштейн.

– Ты хочешь пятнадцать косых или нет?

– Ну, типа – да.

И кабатчик подал Клинсманну патрон. Тот снял магазин, вставил туда боеприпас и вернул магазин в гнездо, но дальше дело не пошло – традиционный затвор на оружии отсутствовал.

Клинсманн начал нажимать все кнопки подряд, наконец привод мягко клацнул, и патрон был дослан.

– Во – разобрался! – обрадовался Клинсманн, глаза его заблестели. – Ну что, у кого самое крепкое брюхо?

С этими словами он поднял оружие и прицелился в Чалого.

– Дурацкие шутки, Отто, – сказал тот совершенно серьезно. Он немного боялся, но не настолько, чтобы не одернуть этого хулигана.

– Да, Отто, не стоит направлять оружие на своих друзей, – заметил Куртис.

– А вы мне разве друзья?

Клинсманн повернулся к Куртису и навел оружие на него.

– Послушай, Отто, – заговорил Финштейн самым задушевным тоном, понимая, что с Клинсманном что-то не так. – Послушай меня…

– Вчера возле «Хинкали» двое чьих-то шестерок дали мне по голове и забрали все наличные, – страшным голосом произнес Клинсманн, не отводя дула от головы Куртиса.

– Но ведь твой шофер Эверхард… – начал было Финштейн.

– Эверхард не мог пошевелиться – к его голове пушку приставили на пару секунд раньше, чем к моей.

– А чего ты от меня хочешь? – Лицо Куртиса стало наливаться краской, он не переносил, когда ему угрожали.

– Ничего, Тэдди, совсем ничего, просто, уходя с моими деньгами, они передали «привет от Куртиса»…

Клинсманн лгал, надеясь выдавить из Куртиса признание, но тот был крепким орешком.

– Никаких шестерок я к тебе не посылал, Отто, ты знаешь, если я кем-то недоволен – говорю об этом в лицо.

Клинсманн опустил оружие и вздохнул, затем повернулся к Финштейну:

– Давай, ставь для меня мишень, проверим твою пушку в деле.

– Послушай, Отто, давай выйдем в квартал и шарахнем. Кругом развалины, никто и не поинтересуется, что там за стрельба.

– Кстати, никто не говорил, что тебя грабанули, – трепались, что кто-то пытался взять кассу казино, – сказал Чалый.

– Я сказал им, чтобы обо мне молчали… – пояснил Клинсманн уже другим тоном. Это означало, что он немного успокоился. – Итак, Роз, либо ты находишь мишень, либо становись к стене сам.

Люди Клинсманна расступились, освобождая место для Роза. Тот согласно кивнул:

– Ладно, твоя взяла, придурок бешеный. Вот только какую тебе мишень придумать? Комодик слишком хлипкий…

– А ты возьми вот чего, – сказал Куртис и, поднявшись, похлопал по массивному сейфу-монстру, которым Финштейн очень гордился. Этот сейф нельзя было ни взорвать, ни вскрыть горелкой.

– Да ты что! – Кабатчик закрыл собой любимое детище. – На нем одна только полировка на пять тысяч потянет.

– Ладно тебе врать, – усмехнулся Куртис. – Тебе его бродяги красили, я же знаю.

– Но он неподъемный, а стрелять надо в боковую стенку. В дверцу стрелять не дам, вы мне замок попортите.

– А ну, ребята, перетащите его, – скомандовал Клинсманн.

Шестеро его дюжих молодцов навалились, уперлись в сейф, и он начал двигаться, а когда на помощь пришли еще двое, дело пошло быстрее. Вскоре сейф поставили боком у дальней стены.

– Ну, сейчас проверим, – сказал Клинсманн, поднимая массивное оружие. Все заблаговременно встали у него за спиной.

– Роз, а ты не боишься, что он тебе денежки попортит? – спросил Чалый.

– Я деньги в сейфе не храню, в нашем районе это неразумно.

– Ну давай, Отто, чего тянешь? – начал проявлять нетерпение Куртис.

– Нет. – Клинсманн опустил оружие. – У него, наверно, отдача немалая, я для этого худоват. Давай ты, Лейк.

С этими словами Клинсманн передал оружие самому мощному из своих телохранителей.

Тот взял винтовку в руки и улыбнулся. Испытание этой пушки казалось ему неплохим развлечением. Охранник поднял ее, секунду помедлил и дернул спусковой крючок.

63

Флирт с крашеной девицей позволял Тони вести себя свободнее, он болтал с ней, не забывая вставлять «мисс», вертел головой, высматривая, не появятся ли где продавцы украденного оружия. Пока же ничего хорошего не происходило, если не считать нежных поглаживаний разошедшейся девицы, которую, как выяснилось, звали Сюзи.

– А хочешь меня? – с придыханием спросил она.

– Конечно, – ответил Тони, стараясь выглядеть заинтересованно.

– Это можно устроить, птенчик, всего за полцены…

– Ну… – Тони искоса взглянул на появившегося возле служебного входа метрдотеля. Тот лишь выглянул из-за занавесок, рассматривая незнакомцев, и сейчас же спрятался.

Это не укрылось от Джима, он незаметно переложил пистолет в карман куртки.

– Ну, не хочешь за половину, дай хотя бы тридцать монет! Я в тебя влюбилась – честное слово…

Разомлевшая от заказанного на деньги Тони спиртного, девица потянулась через стол, чтобы поцеловать кавалера, и выронила из декольте грудь. Она перевернула два коктейля и подняла такие брызги, что досталось даже Джиму.

– Ой! – Девицу вернула намокшую грудь на место и засмеялась. – Ну, ты же видишь, что я стою хотя бы тридцати монет.

И уже тише, с долей горечи, добавила:

– Меньше нельзя, тридцать я должна отдать заведению…

Из-за стойки на угловой столик с энтузиазмом поглядывал бармен, он уже получил двадцать реалов чаевых и полагал, что это еще не конец.

Неожиданно гипсовая стена позади него взорвалась белой крошкой, взметнулась клубами пыли, ломая стойку и сметая все на своем пути; вместе с дождем спиртного и градом бутылочных осколков на пол рухнули несколько человек.

Посетители стали вскакивать со своих мест, проститутка у стола с реквизитными фруктами пронзительно завизжала.

В образовавшемся проломе появился человек и, показывая на угловой столик, закричал:

– Да вот же они – стреляйте скорее!

Джим прыгнул в сторону, и первая же пуля пробила шикарное, не нуждавшееся в белье тело Сюзи. Даже не вскрикнув, бедняжка поникла головой.

– Вон они, Клинсманн! – закричал кто-то из добровольных помощников в зале, но, получив пулю от Тони, крутанулся волчком и обрушился на заставленный закусками стол.

Джим выстрелил два раза, увидел метнувшиеся тени и, не разбираясь, кто там, снова открыл огонь, стараясь верно выбрать опережение. Сделав паузу и глянув на Тони, он увидел, как тот быстро сменил магазин и метнулся к пролому.

Джим вскочил на ноги, чтобы лучше прикрыть напарника, но в пыльной пелене не шевельнулась ни одна тень, а из колонок продолжала литься надрывная любовная баллада.

Встав к стене у разрушенного бара, Тони махнул Джиму рукой и указал на тела и груду обломков. Джим обогнул свалившиеся полки и увидел то, на что показывал напарник, – это была КПТ.

Вызволив ее из мусора, Джим огляделся. В дальнем углу кто-то шевельнулся, но это была подружка Сюзи.

Тони пролез в пролом, Джим, пятясь, последовал за ним.

У дальней стены кабинета валялся большой стальной сейф, из сквозной рваной пробоины в нем шел дым, в стене зияла огромная дыра. Среди поваленных стульев и оборванных штор в разных позах лежали несколько неподвижных тел. Под письменным столом прятался человек в костюме за две тысячи реалов. Увидев Джима и Тони, он развел руками:

– Ничего не понимаю…

– Где еще одна винтовка?! – рявкнул на него Тони и, подскочив, отвесил ему крепкую затрещину. Тем временем Джим отыскал кофр с боезапасом. – Где винтовка, гнида! Застрелю!

Тони сунул под нос пленнику пропахший порохом ствол. Тот всхлипнул:

– Не убивайте! У меня больше ничего нет, клянусь мамой! Только это ружье было и сумочка – больше ничего!

– Кто тебе это продал?!

Тони хотел выдернуть пленника из-под стола, но тот ударился головой о столешницу.

– Это все Серж Грязнуля! У него скупка – «Зеленый ковбой» называется!

– Машина есть?

– Д-да, там стоит. – Финштейн показал на дверь, которая вела прямо на стоянку.

В зале появились люди. Джим выстрелил, и кто-то упал. Раздались ответные выстрелы, влетевшая пуля угодила в потолок.

– Уходим! Показывай дорогу, толстяк!

Тони крепко встряхнул Финштейна, и тот проворно засеменил к двери. Замок открылся от сканирования его пальца, и беглецы выскочили наружу за мгновение до того, как в проломе появились охранники.

– Вон тот желтый «фаэтон»! – нервно улыбаясь, указал Финштейн. Он выполнял все требования ужасных незнакомцев, чтобы не доводить дело до стрельбы. Было слышно, как гудит под сводами ангара встревоженная толпа.

Из-за будки появился охранник парковки.

– Нет, Гарри, нет! – вскинул руки Финштейн, надеясь образумить охранника, но тот все же попытался выстрелить и, не успев, упал на асфальт.

– За руль! – скомандовал Тони. Он втолкнул пленника за руль, а сам прыгнул на соседнее сиденье. Джим пролез через окно: «фаэтон» оказался двухдверным купе.

Рыкнул басами мотор, по вискам Финштейна струился пот, его губы тряслись.

– Нас не пропустят через шлагбаум! – предупредил он.

– Я так не думаю! – возразил Тони. – Вперед!

Пленник от испуга резко бросил сцепление, и машина стартовала на визжащих покрышках, пройдясь бампером по бокам двух лакированных лимузинов.

– Куртис меня убьет, это его машина! – завопил Финштейн, отчаянно вертя маленький спортивный руль.

По заднему стеклу щелкнула пуля, оставив молочно-белую полосу, у шлагбаума забегала охрана, пытаясь организовать оборону.

– Давай прямо – и не сворачивай! – приказал Тони. Они выставил в окно руку с пистолетом и сделал несколько быстрых выстрелов. Люди у шлагбаума повалились, как кегли.

Раздался удар, деревянный раскрашенный брус отлетел в сторону, и «фаэтон» оказался на свободе. На первом же повороте машина пошла юзом и приложилась боком к стене дома.

– Газ сбрось, придурок! – проорал сзади Джим.

– Извините!

Финштейн поехал ровнее, и у Джима появилась возможность рассмотреть окрестности. Они мчались по единственной расчищенной дороге, все выбоины на ней были тщательно отремонтированы.

– Ты помнишь, куда ехать? – на всякий случай поинтересовался Тони.

– Да, конечно! – с готовностью ответил пленник. С захватившими его людьми он предпочитал сотрудничать.

Поворот следовал за поворотом, сзади поднималась пыль, а бродячие кошки, как водится, решались перебежать дорогу в самый последний момент.

64

Дорога шла в объезд оврага, и они то достигали «живой» части города, то снова углублялись в заброшенные кварталы. Пару раз промелькнули знакомые напарникам ориентиры, однако к «Зеленому ковбою» автомобиль подскочил с неожиданной стороны.

Не теряя ни секунды, напарники и их невольный проводник выбрались из машины. Джим не расставался с пистолетом, найденными КПТ и кофром, у Тони был только пистолет.

– Давай-давай, – подгонял он спотыкавшегося Финштейна. Кабатчик вошел в магазин первым, Тони за ним. Выждав пару мгновений и не услышав постороннего шума, Джим пошел следом.

Поначалу он не понял, что случилось, – показалось, будто Тони слегка замешкался. Он стоял посреди торгового зала и не шевелился.

– Пожалуйста, друг мой, опустите пистолет.

Это было сказано таким тоном, что Джим понял – не стоит делать резких движений, и опустил пистолет.

Теперь он увидел разговаривавшего с ними человека, тот стоял между двумя обувными полками и держал Джима на прицеле. Его оружие было специальной модели с электрическим спуском, это лишало потенциальную жертву всяких шансов на спасение, отнимая такие нужные подчас несколько миллисекунд.

Еще двое стояли по углам, держа на мушке Тони. По тому, как они не мигая смотрели на него, было понятно, что его шансы были еще меньше, чем у Джима.

– Ты, длинный, положи свой пистолет на пол… Медленно!

Тони выполнил приказ и снова выпрямился.

– Теперь толкни его ногой, – командовал тот, что смотрел на Джима.

Тони толкнул – пистолет ударился о стену и отскочил, но надежды не оправдались, никто из троих противников не пошевелил даже бровью.

– А теперь вы, друг мой, – сказал старший этой тройки.

– Кто вы такие? – спросил Джим, кладя пистолет на пол.

– Эту пушку и сумку тоже оставь… – проигнорировал вопрос старший.

Подавляя вздох, Джим положил КПТ и поставил рядом кофр.

– Господа, вообще-то я не с ними, честное благородное! – очнулся от первого потрясения кабатчик. – Он захватили меня и заставили везти их сюда! Спасите меня, я могу вас вознаградить…

– Заткнись, Финштейн, не до тебя сейчас, – сказали ему.

– Как? Вы знаете мое имя? – На лице кабатчика засветилась неподдельная радость. – Наверное, бывали в нашем заведении?

– Назад, друг мой, – приказал старший тройки и, когда Джим отошел, приблизился и забрал все трофеи, положив их среди обувных полок.

Джим посмотрел на Тони – тот выглядел очень паршиво, глаза запали, лицо побелело, казалось, он готов был упасть в обморок.

– Нет, толстяк. Я не имел чести побывать в твоей забегаловке, о тебе нам рассказал Серж…

– Серж? – повторил Финштейн.

– Ну да, владелец этой вонючей скупки, он успел мне многое рассказать, как и старик Кампински, торговец автоматическими обувными щетками.

С этими словами словоохотливый незнакомец приподнял закрывавшую нижнюю полку занавеску, показывая, что там лежит. Финштейн охнул, закрыв рукой рот, а Джим лишь отвел взгляд.

Неизвестно, кого и зачем укрывал хозяин скупки, – он пытался играть в героя и что-то недоговаривать, тогда за него взялись по-настоящему, и теперь он напоминал попавшую под каток собаку.

– Пока был живой, он успел поведать о том, что к нему в магазин заходил молодой человек в странной полувоенной одежде. Юноша этот купил два комплекта стираного тряпья, расплатился, не скупясь, и вышел, а Серж сразу же послал по его следу малолетнего разбойника…

В этом месте незнакомец улыбнулся.

– К сожалению, мы не смогли поймать его, мерзавец ускользнул через подпол. Дети принесли две огромные винтовки неизвестной системы и боеприпасы к ним. Серж связался с господином Финштейном и предложил ему купить один комплект, не сообщив, что у него есть еще один. Признаюсь, господа эксы, – незнакомец перекинул пистолет из руки в руку и почесал темечко, – я был в сомнении, то ли идти на поиски, то ли положиться на ваше мастерство и ждать, пока вы сами придете за своим оружием. Это ведь копия с кинетической пушки, я правильно понял?

Джим покосился на Тони. Тот по-прежнему стоял с безучастным видом, таким своего напарника Джим не видел никогда. Можно ли рассчитывать на него в такой ситуации? Раньше – да, теперь, похоже, нет. Что ж, придется самому. Джим полагал, что ему еще удастся переиграть этого мерзавца, уж слишком много торжества было в его голосе, слишком много самолюбования.

– Как видите, я поставил на ваше мастерство и профессионализм и выиграл – вы сами пришли за второй пушкой, и довольно скоро, что весьма похвально. А теперь отвечу на заданный ранее вопрос. – Незнакомец поиграл пистолетом, растягивая удовольствие. Он уже не опасался этих двоих, он сумел их переиграть. Один впал в ступор – да и то сказать, нелегко переносить такие удары, второй еще бегает глазками, но и он не заставит себя долго ждать – смирится с поражением. – Меня зовут Говард. – Это имя Берту нравилось все больше. – Я представляю контрразведку народного движения генерала Тильзера. Уверен, что, когда мы познакомимся ближе, вам станут понятнее наши идеалы и вы, я полагаю, скоро ими проникнетесь. Очень надеюсь на наше сотрудничество, уверен, вы предпочтете ни в чем не нуждаться и жить в очаровательном домике у озера, нежели гнить в выгребной яме кусками разрезанной плоти и раздробленных костей. – Берт позволил себя брезгливо передернуться: – Фу, какая гадость, что я говорю!

Джим посмотрел на двух других противников – они все так же, не мигая, следили за ним и Тони, а Финштейн подавленно вздыхал, одергивая полы дорогого пиджака.

Неожиданно Тони поднял голову и вперил в «Говарда» взгляд, показавшийся тому угрожающим. Он вскинул пистолет:

– Ну что, хочешь попробовать? Между нами всего-то метра четыре – давай, может, получится?

Тони чуть подался вперед – Говард замер, затаив дыхание, намереваясь вот-вот выстрелить. Джим хотел одернуть Тони, чтобы тот не делал глупостей, ведь нервы у врагов натянуты как струна. Даже по ту сторону Снежных гор, прячась за торосами, у напарников был реальный шанс, и они его использовали, а здесь…

Раздался выстрел, повторившись быстрым, дробящимся эхом, позади Говарда на стене вспыхнула алая клякса. Джим прыгнул за стойку, надеясь хотя бы отсрочить гибель, в этот момент послышался шум падения еще нескольких тел.

Взвыл от ужаса Финштейн, его вопль заставил Джима выглянуть из-за ненадежного укрытия. Увиденное поразило его: все четверо – Тони, Говард и двое его людей – лежали на полу. Сам контрразведчик почти лишился головы, видимо, выстрел был произведен из приставленного к его подбородку его же собственного пистолета, двое других противников получили по пуле в лоб. Ранений Тони видно не было, он лежал на животе, но из-под его лица натекала черная кровь.

– Тони… – Джим подбежал к напарнику и непослушными руками перевернул, ожидая увидеть страшную рану, однако лицо напарника оказалось целым, а кровь текла изо рта и носа. – Тони! Тони!

Джим потряс его, затем проверил пульс – тот едва прощупывался.

– Эй, ты, дорогу на Рион знаешь? – спросил Джим, поворачиваясь к Финштейну.

– И что с того? – воскликнул тот, вытирая слезы.

– Сейчас поедем… – Джим стал поднимать Тони. – Выгляни в окно, никто у машины не крутится?

– Одну минуту!

Финштейн подбежал к окну и тут же в ужасе отпрянул.

– В чем дело? – спросил Джим и теперь уже сам услышал гудение электропривода. Оставив Тони на полу, он подполз к окну и, едва выглянув, тотчас спрятался. К магазинчику подползал двухосный броневик «сарацин» с двенадцатиствольным роторным пулеметом на башне.

– Это машина Клинсманна! – страшным шепотом произнес Финштейн, отступая в угол. – Он давно хотел ее испробовать… Давно…

– Хотел – значит, испробует…

Джим метнулся к Тони, прикрыв его собой, и тотчас ударил роторный пулемет. Затрещали стенки, тонкая щепа и куски обоев стали разлетаться по помещению, брызнуло стекло, взметнулись клочки висевшей на плечиках одежды. Непрерывный поток свинца прошелся вдоль бывшей строительной бытовки и, словно пилой, разрезал ее на две части. Пулеметчик сделал паузу, и в этот момент верхняя часть, качнувшись, обрушилась на нижнюю. Джим сжался, ожидая, что его ударит потолком, но верхняя половина, упершись остатками стены в пол, остановилась, сделав помещение в два раза ниже.

Джим закашлялся. Окон больше не было, а пыли стало больше.

Осторожно перебравшись через Тони, Джим на ощупь нашел валявшегося тут же «Говарда» и, обшарив его карманы, нашел узенький фонарик.

«Какой же контрразведчик без фонарика», – похвалил себя за проницательность Джим и, включив его, огляделся. Прятавшийся в углу Финштейн уцелел, он что-то бормотал и размазывал кровь из рассеченного лба.

– Поищи за столом, там должна быть вторая большая пушка, понял меня?

Финштейн кивнул. Среди этого ужаса, в темноте и пыли он готов был выполнять приказы любого командира, лишь бы тот вывел его наружу.

Снова послышалось надсадное гудение приводов – уж не собирался ли Клинсманн поутюжить остатки магазина колесами? Впрочем, нет. Джим вспомнил, что магазинчик стоял на довольно высоком каменном цоколе.

– Я… нашел… это… – прогудел откуда-то Финштейн.

– Тащи сюда!

Пока толстяк, пыхтя, выволакивал чехол с КПТ и кофр, Джим отыскал первую винтовку.

Снова заработал пулемет. Джим и Финштейн упали на пол, пули над их головами стали рвать потолок. Сверху посыпалась замазка, запахло дымом. Интерес пулеметчика сместился левее, он стрелял короткими очередями – по две-три сотни выстрелов. Слышно было, как в паузах с мелодичным звоном вращается ротор.

Джим приподнял голову и огляделся. Стало светло – стены и потолок бывшей лавки представляли собой сито.

Не теряя времени, Джим открыл кофр, выхватил патрон и, сдернув магазин, зарядил его. Затем во второй магазин вставил цилиндр-компенсатор – Финштейн с неподдельным интересом следил за его действиями, он даже забыл про свой страх.

С заряженной КПТ Джим перебрался к поврежденной боковой стенке. В многочисленные пулевые пробоины, соединявшиеся в большие бреши, были хорошо видны «сарацин» и выезжавшие из-за угла полицейские машины.

– Вам нужно сдаться! – неожиданно предложил Финштейн. Он уже был рядом и тоже пялился наружу. – Вы не бойтесь, я скажу, что вы хорошо со мною обращались, в крайнем случае у меня есть хорошие знакомые в системе отбытия наказаний, вас направят в самую лучшую…

– Заткнись, пожалуйста, – попросил Джим, наблюдая за тем, как быстро разбегались и занимали позиции полицейские.

– Да что же за день сегодня такой, – бурчал кабатчик. – Финштейн никого не затыкает, а его все норовят заткнуть… Что вы хотя бы намереваетесь делать, молодой человек?

Пулемет еще раз прошелся по остаткам магазина, и наблюдателям пришлось припасть к полу. Когда пулемет замолчал, Джим поднял винтовку, дослал патрон и, поудобнее уперев приклад в плечо, выстрелил.

КПТ ударила с хлестким щелчком, наверное, потому, что мишень была совсем близко. Из башенного люка вырвался столб пламени, а из кормового отсека броневика вылетел вывороченный страшной силой двигатель. Проскакав по земле несколько метров, он остановился неподалеку от полицейских, и большего предупреждения им не потребовалось. Еще быстрее, чем выбегали, они подскочили к машинам, попрыгали на сиденья и тут же отбыли.

– Порядок, – обронил Джим и пополз обратно к Тони. Тот все еще был без сознания. – Эй, ты, Финштейн!

– Слушаю вас, – сразу отозвался кабатчик.

– Ту пушку, что нашел, тащи за мной, понял?

– Она довольно тяжелая…

– Я сказал – двигаться быстро! Иначе схлопочешь пулю!

Распрямиться под упавшей крышей магазина было невозможно, поэтому Джим сунул трофейный пистолет в карман и потащил КПТ, кофр и Тони волоком.

Сначала напарника, потом связку багажа и снова – Тони и КПТ. Это напомнило ему переход через Снежные горы, хорошо хоть длилось не так долго.

65

Выбив ногами остатки двери, с пистолетом наготове, Джим осторожно выглянул наружу, но никакой опасности не обнаружил. Схватив Тони, он последним рывком вытащил его на воздух, где кружились крупные хлопья копоти, поднимавшиеся над горящим «сарацином».

– Финштейн, ты где?!

– Я… уже… недалеко… – едва переводя дыхание, доложил кабатчик.

Джим подхватил его ношу и выволок вместе с носильщиком.

– Скорее заводи машину, мы едем в Рион!

– Да, я помню…

Толстяк с окровавленным лицом заковылял к покрытому слоем копоти «фаэтону». Оставив ненадолго винтовки и боезапас, Джим первым делом перетащил на заднее сиденье Тони. Тот по-прежнему был в беспамятстве, кровь изо рта и носа у него идти перестала, но мышцы время от времени вздрагивали от судорог.

Схватив обе КПТ, кофры и оглядываясь на появившихся неподалеку зевак, Джим на одних жилах подбежал к «фаэтону», забросил назад, рядом с Тони, оружие и скомандовал:

– Гони!

– А он живой? – не ко времени спросил Финштейн, заводя двигатель.

– Я что тебе сказал, сука! – заорал Джим и двинул водителя в ухо.

Финштейн резко отпустил сцепление, и «фаэтон», сорвавшись с места, запрыгал по ухабам, нещадно колотясь днищем о камни.

– На дорогу, на дорогу давай!

– Я стараюсь!

Кабатчик судорожно дергал руль, забыв снять ногу с педали газа. Это пришлось сделать Джиму, и машина сразу успокоилась.

– Нам нужно на юг, в Рион, ты помнишь?

Джим сдернул бейсболку и вытер ею лицо, отчего оно стало черным от пыли и копоти.

– Нам придется выехать в город, другой возможности пробраться на шоссе нет!

– Выезжай…

Джим проверил магазин трофейного пистолета. У него в запасе оставались еще семнадцать выстрелов. Не так мало, если не вступать в затяжные бои.

Сзади застонал Тони, Джим обернулся, но напарник еще не пришел в себя.

«Все наладится, все обязательно наладится», – повторял про себя Джим. Он заметил, что Финштейн успокоился и стал вести машину аккуратнее. Появилась возможность перевести дух самому и поглазеть на жизнь гражданских. Последний раз этих странных беззаботных существ Джим видел еще в Антвердене. Позже, во время операции в Свазиленде, было уже не до красот, только стрельба и взрывы, очнулись они с Тони уже в госпитале.

Джим не без удовольствия смотрел на стоявших у булочной старушек, на мигающие огни светофора и выходивших из автобуса пассажиров. Когда «фаэтон» выехал на широкую улицу с шестиполосным движением, он увидел на тротуаре длинноногую блондинку в мини.

Где эта жизнь, в которой остались девушки, книжки, походы в кино и кофейня с пирожными? Джим с Тони попали в переплет сразу после школы, и у них не было времени на постепенное взросление.

– Стой! Куда рулишь! – закричал Джим.

Проскочивший мимо автомобиль слегка задел «фаэтон» по крылу, но, что самое неприятное, это была полицейская машина.

– Только этих здесь не хватало!

– Да они здесь повсюду! – завизжал Финштейн. Он снова разнервничался, потерял контроль над спортивным авто и стал не к месту давить на газ.

– Водитель автомобиля «фаэтон-турбо», немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! – приказали по громкоговорителю.

– Ну вот! Теперь нам наверняка придется сдаваться! – принялся за свое Финштейн.

– Дави на газ! – прикрикнул на него Джим. – С твоим мотором мы обставим их в два счета! – добавил он, не очень ясно представляя, как это Финштейн будет «обставлять» полицейских.

– Я не так уж и хорошо вожу, мистер! – прокричал кабатчик и в подтверждение своих слов вильнул и ударил крылом потрепанный фургон. При этом «фаэтон» едва не пошел юзом, а перепуганный водитель фургона прибавил газу и умчался. Другие автомобили тоже стали уходить вперед или притормаживать, их места вокруг «фаэтона» тут же заняли привязчивые полицейские.

– Водитель автомобиля «фаэтон-турбо», немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! – глядя сбоку на Финштейна, потребовал полицейский.

– Что мне делать? Это же настоящая полиция! – завопил тот, оказавшись меж двух огней.

– Наплюй на него и смотри вперед!

– Я не могу, он представитель закона!

– Ладно, пригнись к рулю…

Финштейн подался вперед, и у него на ухом грохнул выстрел. Полицейский автомобиль вильнул влево и, перевернувшись, поскакал по дороге на скорости в девяносто километров в час, разбрасывая колесные колпаки, зеркала и брызги оконного стекла. Его коллеги сейчас же отстали, вокруг образовалась пустота – Финштейн прибавил газу, и они понеслись дальше.

– Далеко еще?

– Главное – не пропустить правый поворот…

– А зачем нам поворот?

– Это сократит время до шоссе, и потом, у них впереди пост…

– Молодец, – оценил сообразительность кабатчика Джим. – Смотри не пропусти этот поворот…

Разумеется, поворот Финштейн заметил поздно, резко дернул руль, и визжащий покрышками «фаэтон» понесло боком на здание.

Прохожие бросились в стороны, сбитая урна поскакала впереди машины, но «фаэтон» нагнал ее и расплющил, ударившись бортом о стену. Джиму показалось, что его голова слетела с шейных позвонков – так сильно ударила его с силой выскочившая подушка безопасности.

– Он убьет нас, Джим! – прохрипел с заднего сиденья Тони.

– Извините! – прохрипел Финштейн. Мотор снова взревел, и гонка продолжилась. Тони нашел на полу какую-то шпильку и ухитрился распороть ею обе сработавшие подушки.

– Зачем вы их испортили, их же можно было убрать! – завопил кабатчик.

– На дорогу смотри, урод! – вне себя закричал Джим. – Съезжай с тротуара, съезжай!

– Полицейский! – предупредил Тони. Из-под арки, растопырив руки, выскочил доблестный служака. Последовал удар – и его тело перелетело через крышу.

– Да ты просто гонщик, – заметил Джим, видя, что Финштейн снова обретает контроль над автомобилем.

– Нам еще один поворот, и будет шоссе! – сообщил поощренный кабатчик и улыбнулся одной стороной лица: другая стала опухать от удара подушки безопасности.

– Давай только без фокусов, – попросил Джим, ему казалось, что этот город заколдован и за каждым углом их подстерегает какая-то опасность.

– Считайте, мы уже в порядке, поворот почти незаметный, градусов сто двадцать…

– Хорошо, если так, – сказал Джим, но они ошибались.

Когда «фаэтон», оглушая прижавшихся к стенам прохожих, выскочил на перекресток, его спидометр показывал сто двадцать километров в час, а на небольшой площади их ждала засада – шесть полицейских машин были укреплены с тыла двумя оранжевыми мусоровозами, пожарной машиной и грузовиком строительной компании. Прошибить такую баррикаду даже крепкому «фаэтону» было не под силу.

– А-а-а! – заорал Финштейн.

– Не ори! – Джим вырвал у кабатчика руль и одной рукой стал править на одинокий киоск мороженого «Мышонок Мартин», разделявший надвое полицейский строй.

– Газуй-газуй! – крикнул сзади Тони.

– А-а-а! – снова закричал Финштейн, и они врезались в киоск.

«Фаэтон» буквально взорвал легкое строеньице из пластика и фанеры, расшвыряв баки с желтым, красным и фиолетовым мороженым. Заляпанный сладкой подливкой, в обломках вафельных рожков, он по инерции прошиб два ряда стриженых кустиков и, почти очистившись, вылетел на последние сто метров до шоссе на Рион.

– Красивые здесь здания, – заметил Тони.

Джим обернулся: его напарник лежал на спине и смотрел куда-то в потолок салона – какие там могли быть здания?

– Это старая часть города! – похвалился Финштейн. – Когда-то в этом районе жила моя бабушка!

Быстрое мелькание зданий, подъездов и прохожих наконец прекратилось, «фаэтон» стремительно обошел пару попутных машин, и Джим увидел указатель: «Рион – 53 км».

Справа потянулись пустыри, бывшие некогда сельскохозяйственными угодьями, слева череда каких-то заводиков и мастерских. Финштейн начал прибавлять скорость, и дорожные столбы слились в сплошную белую линию.

– Ты как, Тони? – спросил Джим.

Тот помолчал, прислушиваясь к реву мотора, потом ответил:

– Знаешь, я до сих пор не уверен, жив ли… Все так ненадежно…

– Что – все? – не понял Джим.

– Все в этом мире, Джимми.

– Эй, кажется, еще один пост… Раньше его тут не было, – произнес удивленный Финштейн и стал сбрасывать скорость.

Опираясь на левую, еще действующую руку, Тони поднялся и стал смотреть из-за спинки. Прямо на обочине и дорожном полотне были набросаны мешки с песком и несколько железобетонных плит.

– Блокпост, – сказал Джим. – Если ударить в угол, там, где мешки, обязательно проскочим. Сумеешь, Финштейн?

– Снайпер! – крикнул Тони. Они с Джимом моментально пригнулись, а кабатчик замешкался. Пуля ударила в стекло точно напротив его лба и, оставив эллипсовидную молочно-белую борозду, ушла в рикошет.

– Подонки, пять тысяч реалов! Мое стекло стоит пять тысяч реалов! – закричал Финштейн и повел автомобиль на таран.

– В угол правь, в угол! – крикнул Джим, и, едва он распрямился, последовал новый удар. Полетел песок, вспоротые мешки и среди них сорванное правое крыло.

– Эх, еще восемь тысяч!

– Да сколько же стоит твоя машина?

– Девяносто тысяч реалов! – прорыдал Финштейн. – Натуральный нанопластик, видели, как пули отскакивают?

Машина снова стала набирать скорость, вдогонку начали стрелять, но потрясенные атакой полицейские промахнулись, к тому же им мешало облако неосевшей пыли и песка.

– Странно, что за нами еще не послали вертолет… – произнес с заднего сиденья Тони, когда все уже поверили, что очередное испытание позади.

– Что он сказал? – обеспокоенно спросил Финштейн.

– Он бредит, – решительно ответил Джим.

Промелькнул очередной указатель: «Рион – 18 км».

«Может, обойдется?» – подумал Джим, однако все же достал с заднего сиденья КПТ и быстро зарядил.

– Это что растет? – спросил Тони, тупо глядя в окно.

– Трава какая-то… – рассеянно ответил Джим. Все его внимание было приковано к горизонту – слева, справа, сзади и спереди, как назло, простиралась равнина, и вертолет мог появиться с любой стороны.

– Нет, ты не прав, это не трава… Это – сельско… сельскохозяйственная культура, – с трудом выговорил Тони и тут же без перехода добавил: – Они пойдут со стороны солнца, здесь ведь равнина и спрятаться негде.

Джим согласно кивнул: несмотря на контузию, или что там у него было, Тони рассуждал трезво.

Справа потянулись пригороды Риона, двухэтажные белые домики под красными черепичными крышами – идиллическая картинка. Вдоль домов на велосипедах гоняла малышня, у обочины собаки играли свадьбу.

– Мне нужно в туалет, – попросился вдруг Финштейн. – Сил нету терпеть!

– Тормози… – сказал Джим, глядя куда-то правее водителя.

– Я сейчас, я быстро! – засуетился тот.

– Не спеши…

Джим выбрался из машины и еще раз взглянул на горизонт: где-то там, на северо-западе, под солнечным диском, словно мошка за фонарем, пряталась черная точка.

– Дядь, а че ит у тебя? – спросил детский голос.

Джим обернулся. Рядом стоял мальчуган лет шести, конопатый, сопливый и лопоухий – все как положено.

– Ружье, мальчик, – сказал Джим и, подняв КПТ, оперся локтем на крышу «фаэтона».

– Я уже заканчиваю! – сообщил Финштейн; забыв об условностях, он щедро поливал заднее колесо стоимостью двенадцать тысяч реалов.

– Дядь, а чиво он прям там ссыть? – поинтересовался лопоухий.

– Извини его, приспичило бедняге…

Джим подал на себя окуляр прицела и перевел переключатель контроллера в положение «подготовка». Предохранительные створки разошлись, электрическая подача мягко дослала заряд в ствол, одновременно с этим в компенсаторную камеру был подан патрон компенсатора.

Джим припал к окуляру. Выглядевший как точка объект в оптическом прицеле выглядел иначе. В стекле пилотской кабины отражалась оранжевая корона солнца, на подвесках вертолета ждали своего часа два блока неуправляемых снарядов – они могли вырыть на месте «фаэтона» приличных размеров котлован.

За спиной Джима шептались, к первому, самому смелому, мальчишке подошли двое его друзей, теперь Джим отвечал и за их жизнь.

Перекрестье прицела легло на середину кабины, лица пилота видно не было, его закрывал яркий солнечный блик.

«Ну и ладно…» – сказал себе Джим и мягко нажал на электрический спуск.

Бум-м, дзин-н-н! – привычно сработала КПТ, и рядом с солнечным диском на мгновение полыхнуло еще одно, маленькое, солнце.

– Ух ты! Вот этта саданул! – возликовали мальчишки.

– А ишшо, дядь, а? Давай ишшо! – попросил лопоухий.

– Больше нельзя, никто уже не летает, – отмахнулся Джим, усаживаясь в машину.

– А вона!

И мальчишка показал на инверсионный след летящего по своим делам авиалайнера.

– Нет, пацан, беги домой.

– Ну вы даете! – воскликнул угнездившийся на своем месте Финштейн.

– Давай уезжать, пока все не сбежались смотреть, как ты тут отливаешь.

– Вы не поверите, я первый раз в жизни писал на колесо, да еще посреди этой… деревни… – признался Финштейн, запуская мотор.

– О-о, – простонал сзади Тони. – Меня сейчас вырвет.

66

Явочная квартира, где Джим и Тони надеялись встретиться с местными кураторами, находилась на восточной окраине города. По дороге они заехали в небольшой придорожный магазин, и, пока Тони караулил Финштейна, Джим купил два больших чемодана.

Карту нужного района города напарники помнили хорошо, поэтому спрашивать дорогу ни у кого не пришлось. Впрочем, они все же привлекали внимание видом своей машины: на «фаэтоне» виднелись глубокие царапины, одного крыла не было вообще, передний бампер едва держался. По счастью, на глаза полицейским они пока не попадались, однако везение не могло длиться вечно.

Заставив Финштейна остановить машину метрах в пятидесяти от нужного дома, Джим огляделся.

– Что, приехали? – спросил кабатчик.

– Да, приехали, – подтвердил Джим.

– И больше вам никуда ехать не нужно?

– Не нужно.

– Тогда отпустите меня, пожалуйста, я никому не скажу, куда ездил с вами.

– Мы должны удостовериться, что наши друзья дома. Если это так, ты сразу поедешь назад, – сказал Джим, стараясь не смотреть Финштейну в глаза. Он уже знал, что отпускать этого свидетеля никак нельзя – один раз они проявили слабость, в результате чего по следам пришли контрразведчики генерала Тильзера. А Финштейну было известно куда больше, чем несчастному мастеру по ремонту обувных аппаратов.

– Ты уже все уложил? – спросил Джим у Тони.

– Да, – ответил тот и похлопал по чемодану левой рукой – правая все еще плохо работала, а физиономия, как тогда в горах, снова опухла, и глаза заплыли сизыми синяками.

– Хреново я выгляжу, правда?

– Что вы! – повернулся к нему Финштейн. – Вот однажды у нас был случай, когда…

– Нам пора, – сказал Джим и выбрался из машины, потом откинул сиденье, вытащил чемоданы и помог выйти Тони. Тот сейчас же поднял воротник куртки и надвинул на глаза козырек бейсболки.

Финштейн тяжело вздохнул и вышел тоже.

Это была типичная провинциальная улица с ухоженными палисадниками и потрескавшейся асфальтовой дорожкой вдоль заборов. Кое-где возле домов росли фруктовые деревья, другие домовладельцы предпочитали сосенки или каштаны.

На улице было немноголюдно, лишь пара прохожих да подметавший дорожку старик. Видимо, это безлюдье стало основным фактором при выборе места для явочной квартиры.

Финштейн шел первым, за ним с чемоданами – Джим, Тони замыкал процессию.

Мимо прошла пожилая женщина, она с изумлением посмотрела на Финштейна, тот ей жалко улыбнулся и развел руками. Его дорогостоящий костюм выглядел не лучше засаленной спецовки, на лбу красовался свежий рубец, а свернувшуюся кровь с лица и ворота рубашки оттереть влажными салфетками так и не удалось.

– Стой, нам сюда, – сказал Джим и поставил тяжелые чемоданы напротив ворот. – Жми на кнопку звонка.

– Кто – я? – почему-то удивился кабатчик.

– А что здесь страшного?

Пока Финштейн звонил, Джим тайком достал гранату и стал с ней что-то делать.

– Эй, ты же не брал с собой ни одной! – удивился Тони.

– Сначала не хотел, потом – передумал. А теперь будет небольшая страховка, – ответил напарник и, больше ничего не объясняя, приоткрыл крышку одного из чемоданов и убрал гранату туда.

Тони лишь пожал плечами, он все еще плохо соображал.

– Они идут, – сообщил Финштейн.

Джим кивнул, он услышал доносившиеся со двора шаги. Щелкнул замок, открылась калитка, и на гостей настороженно уставился невысокий худощавый человек с большими залысинами. Правую руку он держал в кармане просторной куртки.

– Вам кого?

– Здравствуйте, мы бы хотели снять комнату, ненадолго, – произнес Джим фразу-пароль.

– Это вам нужно у хозяина спросить, – сказал худощавый и шагнул в сторону, освобождая проход.

Джим пропустил Тони первым, потом взял чемоданы и пошел сам, за ним несмело засеменил Финштейн.

То, что вышедший человек не назвал отзыв, Джима не беспокоило: он мог и не быть связником.

Они поднялись на крыльцо, вошли в дом и стали подниматься по лестнице. Встречавший шагал сзади, все так же держа руку в кармане.

– Заходите, не бойтесь, – сказал он, когда Тони остановился напротив дверей, ведущих в комнаты.

Тони вошел первым, за ним – Джим с чемоданами и, наконец, Финштейн. Конвоир заходить не стал, плотно притворив дверь снаружи.

Гости огляделись. Они находились в просторной, скромно обставленной гостиной. В ней было еще три двери, и из всех трех одновременно появились вооруженные люди – всего шесть человек. На обескураженных гостей были наставлены пистолеты, и только после этого вышел еще один – видимо, самый главный.

– Нет! Нет! – вскрикнул Финштейн и с неожиданным проворством так ударился в дверь, что отбросил караулившего за ней конвоира.

– Всем стоять! – потребовали те, что появились с оружием, но Джим с Тони и не думали сопротивляться: силы были не равны. Между тем с лестницы уже слышались крики:

– Стой! Стой, сука, убью!

Затем послышались два приглушенных хлопка. Напарники переглянулись.

– Не шевелиться! – последовало резкое предупреждение. – Руки за голову, два шага вперед, быстро!

Спорить не приходилось, Джим и Тони сделали по два шага, вот только правая рука Тони никак не слушалась, ему с трудом удалось ее пристроить за голову и прижать к затылку левой рукой. Вооруженные люди настороженно за ним следили – они были уверены, что это какой-то трюк.

– Не думай, что успеешь что-то сделать, длинный! – строго сказал ему жгучий брюнет. Пистолет он держал уверенно.

– Я и не думаю, – устало ответил Тони.

С лестницы вернулся худощавый, он был расстроен.

– Босс, беглец мертв…

– Поздравляю, Тапильский! – язвительно произнес старший. Это был представительный седоватый человек, его можно было принять за преподавателя в университете, если бы не борцовские плечи и холодный оценивающий взгляд. – Ладно, потом разберемся, жди снаружи.

Тапильский вышел и закрыл дверь. На пару мгновений стало тихо, Джим услышал, как где-то лает собака.

– Здравствуйте, мы бы хотели снять комнату, ненадолго, – произнес он еще раз, надеясь, что его поймут правильно, но старший только усмехнулся:

– Федор, обыщи их.

Федором оказался брюнет. Сначала он обыскал Тони, но нашел только недоеденную плитку шоколада из армейского набора и половину отобранных у Клинсманна денег, вторая половина все еще была у Джима.

– Это все? – недоверчиво спросил старший, машинально пересчитывая деньги.

– Все, – ответил Федор и перешел к Джиму. Еще одна тугая пачка денег, смятая, захваченная из машины Финштейна салфетка, затем Федор поднял на Джиме рубашку и довольно присвистнул.

– Ствол! – сказал он, лихо выдергивая трофейный, доставшийся от контрразведчика пистолет.

– Ну хорошо, а то я уж переживать начал, – сказал старший. – А что это за фигня к нему проволочкой привязана?

Федор посмотрел внимательнее и тихо произнес:

– Это чека…

И посмотрел на Джима.

– Что это означает? – спросил старший. – Откуда чека?

– Из гранаты, – просто ответил Джим.

– А где эта граната?

– У меня между ног. «С40», ничего особенного, круглый корпус, утяжеленный пластик, а вот начинка из «цитрона», усиленный, стало быть, боеприпас. Ваши потроха найдут метрах в трехстах отсюда.

– Но и твои тоже…

– Это издержки моей работы.

Плечи Тони затряслись, и руки непроизвольно опустились. Он старался сдерживаться, ведь смех приносил его измученному телу боль, однако ничего поделать с собой не мог.

Старший и Федор переглянулись.

Тони шмыгнул носом, отер слезы и успокоился.

– Извините, – сказал он. – Это нервное.

– Веселые ребята, – сказал старший и, поглядев Джиму куда-то в область паха, судорожно сглотнул. – Ну и что ты хочешь – умереть героической смертью?

– Вовсе не обязательно. – Джим делал вид, что ему не так-то легко держать ноги сомкнутыми. – Для начала я хотел бы услышать отзыв, чтобы узнать, с кем имею дело. Если вы из контрразведки Тильзера, мы умрем вместе.

– Ну хорошо, отзыв звучит так: если сговоримся, можно и надолго. Вы услышали ответ. Что теперь?

– Теперь объясните, с чего вдруг нас так неласково приняли? Разве вы не ждали двух необходимых вам людей?

– Мы ждали двух людей, но они, к сожалению, не дошли.

– Мы дошли, вот мы стоим перед вами, а в чемоданах наш инструмент.

– Вся группа прикрытия погибла, инструмент вы могли подобрать.

– Правильно, вся группа лейтенанта Ковальского погибла, но нам удалось уйти. Чего же здесь странного? На то ведь и прикрытие, чтобы прикрывать основной объект и жертвовать собой, – или я не прав?

Джим чувствовал, что начинает злиться.

В этот момент в кармане у старшего запиликал сигнал вызова рации.

– «Кречет» слушает.

– Эту машину, на которой они приехали, можно убирать?

Старший невольно посмотрел на Джима, потом на Тони.

– Убирайте, – махнул тот рукой. – Ее за километр без бинокля видно – спалят нас на ней.

– Убирайте! – распорядился старший, и получилось так, будто он выполнял приказ Тони.

Убрав рацию, старший вернулся к разговору:

– Что в чемоданах?

– Я уже сказал, спецоружие и боеприпасы к нему, – повторил Джим.

– По нашим сведениям, за оставшимися в живых специалистами пустили двух кибберов. Сзади кибберы – впереди горы, как же вы выкрутились, если это были вы?

– Тони застрелил одного, я – другого.

На лице старшего появилась презрительная улыбка: дескать, все с вами ясно.

– А чего это ты так улыбаешься? – с неожиданной злостью спросил вдруг Тони. – Это, между прочим, не первые наши кибберы, и если ты такой мистер всезнайка, должен об этом знать. Или ты просто блефуешь, а на самом деле ничего не знаешь? Ну-ка давай свяжемся с отделом «Р» и посмотрим, у кого больше полномочий!

Оппоненты Джима и Тони были несколько смущены такой атакой. Все смотрели на старшего, тот заколебался.

– Хорошо, расскажите, как вы добирались… Только, может, ты перехватишь гранату рукой?

– Нет, я в порядке. А вот Тони нужно сесть, а лучше показаться врачу.

– А что с ним?

– Он, как бы это правильно сказать… Надорвался! Кровью харкал, из носа и ушей она у него шла. Это уже второй раз за пару дней, а он из нас двоих – лучший стрелок.

– Вообще-то да, – подтвердил Федор. – Выглядит он так, будто по нему машины ездили, – все брюхо сине-черное.

В глазах старшего промелькнуло беспокойство.

– Билли, осмотри его, – приказал он и, обращаясь к Джиму, пояснил: – Билли – врач с большим опытом.

– Очень хорошо, – кивнул Джим.

– Может, все же перехватишь гранату? Мы могли бы сесть и даже оружие уберем.

– Хорошо, а вы обещаете не делать глупостей, пока все не выяснится? Очень, знаете ли, не хочется получить пулю из-за какого-то идиотского недоразумения после того, как жилы рвали, чтобы сюда добраться…

– Обещаю, – сказал старший. – Убирайте оружие, ребята, разбираться будем без него. Кажется, эти ребята не врут.

– Спасибо, – сказал Джим и шагнул к стулу. Все затаили дыхание, с ужасом глядя на него, а Джим с облегчением опустился на сиденье и сказал:

– Не бойтесь, никакой гранаты нет.

– Нет?! – поразился старший.

– А как же чека? – напомнил Федор, Джим до сих пор держал ее в руке.

– Она от гранаты, что лежит чемодане.

– Но… как же она…

– Я застопорил ее проволочкой. Один словом, расслабьтесь.

Федор, старший и их товарищи обменялись озадаченными взглядами и тоже расселись на свободные стулья.

Билли продолжал осматривать Тони.

– На нем живого места нет… Что с ним случилось? Похоже на контузию взрывной волной, но кровоизлияние со всех сторон, как будто он попал между несколькими взрывами, – сообщил врач.

– Ему можно как-то помочь? – спросил Джим.

– Компрессы и очень осторожный поверхностный массаж…

– Мы все это обеспечим, – сказал старший, не договаривая, что это лишь в том случае, если все разъяснится. – Странно, что вы никак не отреагировали на гибель вашего третьего спутника. Кем он был?

– Содержатель элитного воровского притона, мы захватили его заложником во время налета на этот притон. Именно ему принадлежал тот желтый автомобиль, на котором мы прибыли.

– А зачем вы нападали на притон?

– В городе Тико, куда мы вышли безо всяких связей и денежных средств, нам удалось познакомиться с бродягой, он помогал нам укрываться в заброшенных домах и вывел на человека с деньгами, который легко с ними расстался. Но когда мы спали, нас обворовали дети, подобравшись через какие-то ходы под полом здания, они украли самое ценное – оружие. Нам пришлось разыскивать его, так мы вышли на возможное место сбыта оружия – воровской притон, а дальше они сами облегчили нам задачу.

– Как же именно? – Старший не хотел упустить ни одной детали.

– Они попытались испытать оружие. – Джим улыбнулся. – И разнесли половину притона. Мы вмешались, забрали одну винтовку, подхватили Финштейна – это парень, которого застрелил ваш сотрудник, – и помчались туда, где этот самый Финштейн купил винтовку.

– Как у вас все просто получается, – покачал головой старший, давая понять, что проверка еще не закончена.

– А вовсе и не просто, вы не дослушали, – возразил Джим. – Помимо того, что нам на хвост сели уцелевшие бандиты, на месте нас ждала засада контрразведчиков Тильзера.

– Вот как? – Старший и Федор снова переглянулись, остальные тревожно зашептались. – И как же вы выпутались?

– Все благодаря Тони. – Джим кивнул на лежащего под присмотром врача напарника. – Только благодаря ему и выкарабкались. Кстати, и в случае с кибберами ему принадлежала основная роль, но об этом позже, если разрешит начальство.

Старший кивнул.

– Кстати, пистолетик с чекой, что вы забрали, принадлежал контрразведчику по имени Говард – так он представился. С ним были еще двое. Тони их всех уделал и, растеряв все силы, упал, потом приехали на броневике бандиты и стали разносить магазин, где все это происходило, из двенадцатиствольного роторного пулемета.

– А что же полиция – или они ничего не слышали? – подковырнул Джима старший.

– Они вскоре приехали и расположились с дробовиками позади броневика, полагаю, с местными бандитами у них хорошие отношения, поскольку выступали они на их стороне.

– И что же потом?

– Я выстрелил из своей винтовки, броневик загорелся, мы с Финштейном погрузились в его «фаэтон» и вот, – Джим развел руками, – приехали к вам, а вы вон как нас встречаете… Пожрать дадите? Мы с утра только сухой паек жевали.

– Дадим, у нас как раз обед приготовлен, – кивнул старший. – А где же ваше снаряжение, одежда – то, что было на вас?

– Осталось на заброшенной фабрике под присмотром Боно – это наш знакомый бродяга, правда, я в нем не уверен, он постоянно пьет всякую дрянь и видит галлюцинации.

– Это хорошо, что вы так подробно все рассказали. Если в полиции Тико знают о вашей схватке с броневиком, мы можем это проверить. Что за броневик был, кстати?

– «Сарацин».

– Серьезная машина.

– И раз уж у вас есть свои люди в полиции Тико, можете узнать и о желтом «фаэтоне», которым мы несколько раз таранили полицейские машины.

– Хорошо, это тоже немаловажно. Чем больше разных деталей, тем лучше.

– А еще в пригороде Риона Джим сбил вертолет, – пробормотал Тони.

– Сбил вертолет? – переспросил старший. – Но зачем?

– Они заходили прямо на нас – со стороны солнца, на подвесках две коробки НУРСов, а мы как раз остановились посреди городка – Финштейну приспичило отлить. Так что выбора у нас не было.

– Боюсь, про вертолет мы ничего не узнаем, – сказал Федор. Он успокоился и уже не выглядел таким напряженным. – Скорее всего, это машина контрразведки Тильзера, полиция об этом ничего не узнает.

– Полагаю, там могли быть свидетели, раз они остановились посреди городка, – вмешался в разговор занимавшийся с Тони врач.

– Это так, – согласился старший. – Как назывался городок?

– Э-э… Чакона.

– Нам не составит труда под видом полицейских расспросить жителей.

– В основном это были мальчишки – лет шести-семи, – вспомнил Джим.

– Расспросим мальчишек. – Старший посмотрел на часы. – К сожалению, мне нужно ненадолго уехать, будем считать, что пока мы заключили перемирие – до окончания проверки. Вы должны понимать…

– Мы понимаем, – сказал Джим.

– Вот и отлично. Пока за вами будут присматривать, за пределы комнаты вам выходить нельзя, принять ванну – пожалуйста.

– И кофейку бы… – простонал Тони.

– Только после компрессов, – сказал врач.

Тони согласно кивнул.

67

Восстановлением Тони занимались в полную силу – судя по всему, его уже признали за своего, ведь вряд ли вражеского агента стали бы доводить до такого состояния, чтобы отдел «Р» поверил ему. Правда, старший, его звали Боб Моран, все же спросил врача:

– Билл, а не могли его специально так обработать, чтобы мы его пожалели?

– Видите ли, сэр, состояние его таково, что я не уверен, выживет ли он. Думаю, если бы его сознательно уродовали, постарались бы обойтись косметическими ранами, синяками, здесь же повреждения слишком серьезны.

– Спасибо, Билл, ты меня успокоил.

Джим договорился с охранявшими его Федором и Генрихом, что ему отдадут КПТ без патронов.

– Это слишком важное и дорогое оружие, парни, чтобы просто так оставить его пылиться. Все, что мне нужно для ухода за ним, – «битол-А» и чистая ветошь.

Охранники пошли Джиму навстречу. Помимо ветоши и специального масла, он получил одежду и после душа с удовольствием переоделся во все чистое.

– Мы с Тони до сегодняшнего дня даже ботинок не снимали, – признался он, принимаясь за кофе с пирожными. Они были не совсем свежими, однако Джима это не волновало: после дней, проведенных в скотских условиях, хотелось немножко тишины, сухих носков и пирожных.

После еды Джим принялся за поверхностную чистку КПТ, но лишь после того, как его охранники пообещали не заглядывать ему через плечо. По инструкции новое оружие требовалось держать в секрете.

Скоро стемнело, и Джим лег спать, напротив его кровати, в углу, поочередно дежурили Федор и Генрих.

Проснулся Джим уже утром, часы на старом комоде показывали половину девятого, а в углу не оказалось не только охраны, но и матраса, на котором они сидели.

Джим поднялся, сладко потянулся и, подойдя к окну, осторожно выглянул из-за занавески. На улице было солнечно, проштрафившийся вчера Топильский играл со щенком. Больше никого не было, и Джим пошел искать комнату Тони, однако прежде наткнулся на спящих Федора и Генриха, на столе рядом с ними лежал конфискованный у Джима трофейный пистолет.

– Тоже мне охрана, – пробурчал Джим и толкнул в плечо Федора.

– Чего? – спросил тот, повернув мятое, заспанное лицо.

– Вы чего меня не охраняете – так разве службу несут?

– А пошел ты… на вас полная амнистия вышла – все сошлось, два часа назад Боб лично приезжал сообщить.

– И что, нас теперь только этот стрелок охраняет? – спросил Джим, имея в виду Топильского.

– Нет. – Федор широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. – Там еще двое имеются…

Джим пожал плечами и вышел в коридор.

– Ну, амнистия так амнистия, – сказал он и пошел искать напарника. Вскоре он его нашел в просторной спальне. Тони спал на чистой постели с белой простыней, на оконном замке висел бачок капельницы, прозрачная трубка с зеленоватым раствором тянулась под одеяло к руке Тони.

Проснулся спавший в одежде на кушетке Билл.

– Ты чего? – спросил он.

– Ничего, проведать друга пришел. Как он?

Врач поднялся и, подойдя к Тони, положил ладонь ему на лоб.

– Нормально, – сказал он. – Ночью был жар, никак сбить не мог, но сейчас он идет на поправку. Железное здоровье у парня.

– Нам иначе нельзя, – сказал Джим и вышел.

68

В течение всего дня не было никаких новостей. Тони спал, Джим все время ел и смотрел по «ти-ви-боксу» местные новости. Годилась даже реклама, а вот фильмов Джим не воспринимал – не хватало сил сосредоточиться, все мысли занимало предстоящее выполнение важного задания.

Вечером он снова навестил Тони, но тот уже опять спал. Билл сказал, что пациент хорошо поужинал и сходил в туалет.

Джим тоже отправился спать.

Наутро после завтрака, часам к десяти приехал Боб Моран и с ним еще один человек. Взглянув на него, Джим сразу понял – штатник отдела «Р», все они выглядели так, будто не знали эмоций и управлялись бухгалтерскими калькуляторами. Этот был невысок ростом, лет сорока пяти, имел скуластое худое лицо, серые глаза и жесткий ежик седоватых волос.

– Ну, как себя чувствуете? – излишне бодро и радостно спросил Боб Моран. Было видно, что он пытается загладить вину за позавчерашний инцидент.

– Ничего, спасибо, – ответил Джим, поднимаясь из-за стола.

– Значительно лучше, чем вначале, – сказал Тони, однако со стула не поднялся: у него пока еще кружилась голова.

– Это наш куратор по маршруту операции, – сказал Моран, кивая на незнакомца.

– Можете называть меня Готлиб. Я приехал, чтобы лично взглянуть на вас и пригласить на небольшую прогулку.

– В город? – спросил Тони.

– Скорее в пригород, вы должны поучаствовать в беседе с одним человеком. Разумеется, можно было передать вам все на словах, но мы решили, – Готлиб с Мораном переглянулись, – что для вас полезнее будет поговорить с ним лично. Возможно, вы захотите задать какие-то вопросы…

– Мы готовы, – сказал Джим.

– Что ж, в таком случае идемте в машину. – Готлиб сделал приглашающий жест рукой.

– А оружие? – забеспокоился Тони. – Мы что, оставим его здесь?

– А что вас так тревожит? Наши сотрудники присмотрят за его сохранностью, – заверил Моран.

Тони взглянул на Джима, тот пожал плечами: дескать, проблемы никакой нет. Он подал напарнику руку и помог ему подняться.

– Может, вам стоит взять с собой Билла? – предложил Федор. От вчерашней настороженности не осталось и следа, все ухаживали за Тони как родные тетушки.

– Нет, – возразил тот. – Я уже в порядке, Джима будет достаточно.

Никаких вещей собирать не требовалось, все, что было на напарниках, им подарили добрые хозяева.

Все четверо вышли на лестницу, Готлиб и Моран спускались первыми, за ними Джим и последним Тони. Джим поглядывал через плечо на товарища, чтобы подхватить, если он споткнется.

У самой двери на стене проступало большое пятно сырости, видимо, это Топильский убирал следы своего провала. Джим ожидал увидеть его во дворе играющим со щенком, однако там оказался только темно-синий джип с водителем.

Готлиб лично открыл заднюю дверь для Джима и Тони и, только удостоверившись, что им удобно, закрыл ее и перешел вперед, где они с Мораном устроились рядом с молчаливым шофером.

– Ваш двор хорошо просматривается из окон по крайней мере четырех домов, – заметил Тони. – Не боитесь, что случайные люди узнают ваши секреты?

– Ну, во-первых, двор виден из окон не четырех, а шести домов, – поправил его Моран, – а во-вторых, на этой улице случайные люди не живут.

– Что – совсем? – удивился Джим.

– Совсем, – ухмыльнулся Моран.

69

После двухдневного сидения взаперти небольшая прогулка оказалась весьма кстати, ехать пришлось через городские кварталы, выгодно отличавшиеся от того, что Джим и Тони видели в Тико. Сейчас, без Финштейна с его многострадальным купе, можно было позволить себе расслабиться и просто смотреть в окно, зная, что за джипом следуют по крайней мере два автомобиля прикрытия. Джима с Тони здесь ценили, однако еще более ценили человека, с которым им следовало поговорить.

Маршрут пролегал через городские окраины, бросалось в глаза, что он тщательно спланирован, джип объезжал закруженные развязки и светофоры, петлял и проезжал через дворы.

Наконец потянулись утопавшие в зелени малоэтажные постройки. Стены домов здесь были кирпичные, а газоны тщательно подстрижены – здесь селились люди куда более состоятельные, чем в том районе, где остановились Джим и Тони.

Оказалось, что охрана уже отстала, и теперь джип ехал, не привлекая к себе внимания – богатые часто ездили на внедорожниках. В Рионе, как и во многих других городах, это было повальной модой.

Останавливаться и сигналить не пришлось, ворота во двор кирпичного с терраской дома открылись сами. Джип с ходу закатился во двор и укрылся под раскидистыми кронами цветущих каштанов.

Автоматические ворота закрылись, и навстречу гостям вышли двое охранников. Оба были в штатском, но Джим без труда заметил их военную выправку.

– Можно выходить? – спросил он.

– Да, конечно.

Охранники распахнули дверцы, напарники вышли и огляделись.

– Хорошо дышится, – сказал Тони, глубоко вдыхая. – Что-то напоминает.

– Нашу базу, – сказал Джим. – Тот же порядок и много зелени, правда, там она была за стеной.

– Заметьте, здесь нас надежно укрывают деревья и высокий забор, – сказал Моран.

– Да, – согласился Джим. – Все продумано.

Гостей пригласили в дом. Внутри он походил на осажденную крепость – здесь и не пахло царившей снаружи безмятежностью.

Усиленные железобетонные стены, стальные двери с сейфовыми замками. Все помещения, через которые пришлось пройти напарникам, были герметичны и имели системы воздухоочистки.

Наконец Джима и Тони привели в хорошо обставленную гостиную с настоящей деревянной мебелью. Стены комнаты были оклеены дорогими обоями приятных палевых расцветок, на окнах отсутствовали решетки, а стекла выглядели вполне обыкновенными.

«Возможно, монопластик», – подумал Джим, вспоминая неубиваемую машину покойного Финштейна.

– Присаживайтесь, – Готлиб указал на расставленные вокруг журнального столика глубокие кожаные кресла. Напарники сели, сел и Моран, только Готлиб продолжал расхаживать по гостиной, ненадолго останавливаясь перед шкафом, все полки которого были заставлены статуэтками. Джим мог поспорить, что Готлиб видел эти полки уже десятки раз, но он стоял не двигаясь, в его позе чувствовалось напряжение.

Послышались шаги, и в комнату в сопровождении неприметного охранника вошел главный участник предстоящего разговора.

Это был мужчина лет пятидесяти, с поредевшими темными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Он еще хранил былую военную выправку, но его фигура уже начинала расплываться, под глазами виднелись мешки, а лицо было бледным и одутловатым.

Он вышел в полосатой пижаме и оттого выглядел как пациент закрытого лечебного учреждения.

– Вот, Леон, как и обещал, привел тебе тех самых людей, которые используют драгоценнейшую информацию, что ты нам принес.

– А вы меня не обманываете, майор? – спросил пациент, с подозрением поглядывая на Джима и Тони.

– Как я могу тебя обманывать? Подойди к ним, и они пожмут твою мужественную руку.

Тот, кого Готлиб называл Леоном, несмело приблизился – Джим и Тони догадливо поднялись и пожали его влажную ладонь.

– Как-то слишком молодо они выглядят, майор…

– Нам просто повезло, Леон, они и молодые, и самые лучшие.

– Да?

Леон внимательно посмотрел на Джима, потом на Тони и сказал:

– Хорошо, давайте присядем.

Моран тут же перебрался на другое кресло, чтобы Леон и напарники могли разместиться рядом.

– Вначале немного о себе, – сказал Леон таким тоном, будто собирался сказать речь. – Я отслужил четыре срока в федеральной армии, командовал спецподразделениями по борьбе с повстанцами и партизанами. Работу делал хорошо, получал награды, бонусы к жалованью. Потом… – Леон ненадолго замолчал, словно выключился. – Потом, как будто случайно, встретился с бывшим сокурсником из военного колледжа, он рассказал, что давно ушел из армии и работает на людей, которые ценят его куда выше, чем государство. Я поначалу не понял, решил, он в какую-то мафию подался, но вскоре выяснилось, что нет – к генералу Тильзеру. А я тогда уже изношен был, как старая кляча, раньше думал, что нервы у меня железные, но со временем…

Леон снова замолчал, собираясь с силами.

– Одним словом, я позволил ему уговорить себя. Это было нетрудно, обещанное жалованье было в разы больше, чем в армии. Я бросил семью, оставил им свою немалую пенсию и рванул на сторону врага.

Леон виновато улыбнулся:

– Тогда я старался об этом не думать… Меня повозили по различным комиссиям, я прошел несколько собеседований и попал на планету Ниланд, материк Тортуга, в город Свазиленд. У них там была большая опорная база и благодаря каким-то прорехам в федеральном законодательстве она находилась в полной безопасности, а в Междуречье, что начиналось в сотне километров к югу, стояли опорные пункты федералов. Они не давали партизанам Тильзера пройти до регионального центра – города Антвердена, с падением которого взятие под контроль всего материка стало бы вопросом техники.

Леон снова замолчал, Готлиб с беспокойством на него взглянул. Он уже шагнул к Леону, чтобы что-то предпринять, когда тот очнулся:

– Меня посадили в кабинет, находившийся в самой шикарной гостинице города – лучший ее корпус принадлежал штабу армии Тильзера. Из окна открывался прекрасный вид на озеро, где плавали яхты, в приемной сидела красотка-секретарша, оказавшаяся, правда, лесбиянкой, но это не важно. Я решил с ходу заявить о себе, показать этим деревенским парням, как работают профессионалы. В то время самым проблемным для партизан объектом в Междуречье считалась Двадцать Четвертая база. По военным меркам – так себе объектик. Плюс четыре выносных форта в джунглях. Я вызвал знакомых ребят, что сидели без дела, набрал самых лучших, и хотя нас, военспецов, недолюбливали, финансирование моей инициативы открыли сразу. Наш опыт и силу признавали, поэтому я быстро собрал подразделение «лесных теней», так мы называли своих разведчиков, и приступил к планированию.

– Леон, ты полагаешь, нашим гостям нужно знать все эти подробности? – спросил Готлиб. Невооруженным глазом было видно, что его тяготили эти откровения пациента.

– Ты же знаешь, что мне это необходимо! – вскинулся Леон.

– Я только поинтересовался, друг мой. – Готлиб поднял руки, отгораживаясь ладонями. – Только поинтересовался.

Джим и Тони с пониманием переглянулись. Судя по всему, на этой беседе настаивал именно Леон, Готлиб ни за что бы не допустил этого рассказа, если б это зависело от него.

– Я продолжу, – садясь обратно, сказал Леон. – Одним словом, посланные мною «лесные тени» сразу попали в переплет, их крепко отделали местные разведчики. Но вместо того, чтобы задуматься и проанализировать причины поражения, я закусил удила – требовалось во что бы то ни стало восстановить свою репутацию, и в первую очередь – в собственных глазах. Я запросил денег на новую операцию и, что странно, сразу же их получил. Закупил полсотни парашютистов – ветеранов спецназа и спецслужб, на этот раз ошибки быть не могло. Они ушли на задание на планерах, высадились на Двадцать Четвертую базу и…

Леон махнул рукой.

– …все полегли, до единого. Мало того, в этой заварушке был уничтожен какой-то с большим трудом засланный на базу шпион, и вот за него мне пришлось ответить перед Полем Дюрексом, руководителем тамошнего бюро разведки Тильзера.

– Леон, ну зачем это рассказывать? – не выдержал Готлиб, однако пациент, казалось, его не слышал.

– Тогда я узнал, что значит быть рабом и даже хуже, – я стал при нем собакой. И вот униженному, растоптанному бывшему боевому офицеру все чаще стала приходить на ум мысль: «Какая же ты сволочь, Майк! Как же ты можешь воевать против тех, с кем вчера в катакомбах и пустынях громил караваны повстанцев, лежал в окружении под огнем, делил последний глоток воды…»

Леон всхлипнул и утер слезу. От Джима и Тони не укрылось, что, говоря о себе в третьем лице, он называл себя Майком. Им было интересно слушать человека, побывавшего в Междуречье, пусть даже он воевал на другой стороне.

– Прошло время, оно залечило раны моей поруганной чести, моей совести, по злополучной базе решили нанести удар большими силами. Они устроили настоящее фронтовое наступление с самолетами, танками, фланговыми обходами, но, – Леон довольно улыбнулся, – база выстояла! Признаться, я был рад, ведь таким образом федералы показали, что я не так уж и виноват, если целой партизанской армии не под силу расколоть этот орешек. Но армия Тильзера не сдавалась, у них колоссальные возможности и, как оказалось, весьма могущественная поддержка. Скажу больше – можете надо мной смеяться, но тут задействованы пришельцы. Инопланетяне!

Сказав это, Леон хрипло засмеялся. Джиму подумалось, что именно так и должны смеяться сумасшедшие.

Готлиб снова вскочил, чтобы запротестовать, но Тони остановил его жестом:

– Успокойтесь, сэр, пока еще Леон не сказал ничего такого, о чем бы мы не знали.

– В каком смысле?

– А вы дождитесь конца разговора, тогда все и узнаете, – добавил Джим.

Готлиб пожал плечами и сел, он окончательно был сбит с толку.

– Я слишком спешу, а хотелось бы рассказать все по порядку… Значит, так… – Леон закусил губу, стараясь сосредоточиться, что явно давалось ему с трудом, он потел, глаза его слезились. – Ах да, я говорил о колоссальных возможностях… Так вот, после поражения партизанских дивизий под стенами Двадцать Четвертой базы армия Тильзера решила пойти другим путем. Они стали производить – да, именно производить – боевых биологических роботов – я их определил именно так, хотя, возможно, это называется как-то иначе. Я лично побывал на этой фабрике и, признаюсь, испытал ужас. Я, который видел столько крови, что другим хватило бы на десять сумасшедших домов, едва сдерживался, чтобы не уйти, когда из обездвиженных людей лепили каких-то уродов, удлиняя ноги, руки, вспарывая их, закачивая что-то внутрь. Но по-настоящему я испугался, когда поговорил с Йожучем, бледным сукиным сыном, весившим не более собаки. Как такое может быть, чтобы человек выше среднего роста мог ходить по поверхности кварцевого песка, почти не приминая его? А его взгляд! Как вспомню – мурашки по коже…

Леон говорил долго, прерывался, чтобы перевести дух, и тогда его никто не беспокоил. Готлиб уже смирился и только негромко вздыхал, а Джим и Тони с нетерпением ждали продолжения, им было интересно узнать о том, как выглядела их жизнь и служба на базе глазами тогдашнего врага.

В один из перерывов Леон разрыдался и попросил «лекарства». Готлиб вызвал сотрудника, вколовшего пациенту наркотик. После инъекции Леон окреп, его лицо порозовело, и рассказ потек живее.

Он рассказал о том, как в составе боевой группы, состоявшей из монстров и людей, высадился в Междуречье. Как одного из умников укусила змея «малиновка» и он умер на глазах остальных, разъедаемый изнутри ее ужасным ядом.

– Несмотря на этот знак, на первый взгляд – самый верный, я тогда все еще надеялся, что мы выполним задание. Однако мы нарвались на такой прием, что сделалось жарко. Наших найттачеров расстреливали из какой-то пушки – их буквально разрывало на части, а нас быстро прижали к земле. В этих джунглях дальше пяти метров ничего не увидеть, но противник стрелял очень точно, а потом начал класть гранаты так близко, что я думал, одна из них упадет мне за шиворот.

Признаюсь, пришлось спасаться бегством. Один парень гнал меня, как лиса зайца, он мог покончить со мной одним выстрелом, но хотел взять живым, я же, как ни старался, не мог подстрелить его, только я оборачивался, он исчезал.

На лице Леона появилась горькая усмешка.

– Мне удалось улизнуть, и я благодарен всем тем солдатам, которые надрали мне задницу, ведь благодаря им я вспомнил, что я человек и мне негоже воевать против своих, помогая каким-то… бесчеловечным гадам! Как бы я хотел пожать руку этим ребятам, что научили меня уму-разуму. Ах, если б я мог!

Джим и Тони переглянулись.

– Вы можете пожать наши руки, майор Вагнер, – сказал Джим. Как он и ожидал, раньше Леона среагировал Готлиб. Он вскочил с выпученными глазами и, казалось, вот-вот окончательно потеряет над собой контроль.

– Но откуда? Откуда вы знаете его фамилию?! Да, он проговорился, сказав свое настоящее имя, но о фамилии и чине не было сказано ни слова!

– Да, вы бы это… как-то объяснились, – впервые поддержал Готлиба Леон, он выглядел лишь слегка удивленным. Моран молчал, с интересом поглядывая на всех участников этого представления.

– Дело в том, майор, что мы с напарником с первого дня своей службы находились на той самой Двадцать Четвертой базе, находящейся в Междуречье материка Тортуга планеты Ниланд. Это наш разведвзвод принял на себя первый удар «лесных теней», мы уходили от них под обстрелом, таща подраненного ими инспектора из штаба.

– И в следующий раз, – подхватил Тони, – когда разведчики столкнулись с вашими «на ножах», мы тоже были с ними.

– А когда вы сунулись к нам с найттачерами, Тони глушил их патронами от авиационной пушки из винтовки «торсо».

– Да, – поддержал напарника Тони. – А Джим забрасывал вас гранатами, а потом гнал, чтобы захватить живьем, но наткнулся на этого инженера… Как его звали, Джим?

– Сэмюэль Панфейн, именно он рассказал нам о составе и целях вашей команды, майор Вагнер. А нашего парня, что погиб от пушки найттачера, звали Франц Ли Чиккер, он был хорошим разведчиком.

Воцарилась тишина. Каждый по-своему переживал услышанное. Вагнер пытался судорожно сглотнуть и тряс головой, Моран по-прежнему молчал, а Готлиб отчаянно пытался сообразить, чем ему грозит это неожиданное открытие.

Наконец Вагнер поднялся, поднялись и напарники.

– Господа, – церемонно произнес майор, – позвольте поблагодарить вас за преподанный урок, я очень, очень вам благодарен…

С этими словами он крепко пожал руки Джиму и Тони, и они снова уселись в кресла. Воцарилась тишина.

– Теперь – о главном.

Вагнер откашлялся.

– В общем, мне удалось вернуться в Свазиленд, сообщить какую-то полезную информацию, и, слегка подлечившись, я вернулся в строй. Меня снова вернули на фабрику, чтобы я участвовал в подготовке новой модели найттачеров. Требовалось, чтобы кто-то имитировал физические нагрузки бойцов спецназа, и мне приходилось целыми днями, как какому-нибудь педику, обвесившись датчиками, скакать в резиновых трусиках. Когда весь этот бардак взорвали диверсанты…

На физиономии Джима появилась улыбка.

– Постойте, уж не станете ли вы утверждать, что имели к подрыву фабрик в Свазиленде какое-то отношение? – воскликнул подскочивший Готлиб.

– Да, сэр. Так получилось.

– Воистину сегодня день великих откровений и великих совпадений! – по-своему отреагировал Вагнер.

– Моран, чего же вы молчите? – недовольно спросил Готлиб.

– А что я могу сказать? – развел тот руками. – Хорошо бы истолковать это совпадение как добрый знак. Везение нам очень бы пригодилось.

– И вот, – как ни в чем не бывало продолжил Вагнер, – после ранения при подрыве фабрики я возвратился из госпиталя и снова попал на медицинскую комиссию. Начальники должны были решить, где теперь меня использовать, поскольку фабрику после разгрома куда-то перенесли. В комиссии был один очень важный этот… «бледнорожий легковес», я их так теперь называю. Он пытался замаскироваться под обычного служащего, но власть из него так и перла. Во время перерыва вся комиссия куда-то вышла, а меня посадили в смежную комнату дожидаться начала следующего заседания. Через какое-то время, минут, может, через десять, в комнату заседаний кто-то вернулся и грозно так приказал прикрыть дверь, дескать, важный разговор. Потом послышались звуки кодирующего сервера, неизвестный выходил на связь через переносное устройство.

Вагнер перевел дух и рукавом пижамы промокнул на лбу пот, он как будто заново переживал прошлое.

– Он заговорил как-то странно, слова вроде знакомые, но они не складывались в смысловой рисунок. Я не сразу понял, что этот урод на ходу кодирует свое сообщение! Вы можете себе такое представить? – Вагнер постучал себя по лбу. – Держать в голове весь код и сразу же произносить готовые кодограммы из слов!

Вагнер развел руками и хлопнул себя по коленям.

– Так бы я ничего и не разобрал, но неожиданно в конце разговора он перешел на понятный нам язык. Он сказал: «Да, я понял, в Рионе через шестьдесят восемь дней. Конечно, ваше первейшество, отмены быть не может». И все, отключил связь. Я замер, мало ли что – заглянет в комнату, и тут же меня пристрелят. Но, на мое счастье, его отвлекли, пришел какой-то из его заместителей. Он спросил: «Что случилось, мой дирфакт?» – а этот ему отвечает: «Я должен немедленно уехать, нужно начать приготовления к важному событию». Тот, второй, сразу спросил: «К какому?» И этот, первый, отвечает: «Первейший из наших представителей должен появиться в безвестном городке». И все на этом – они оба ушли, а потом и я выскользнул, вернулся, только когда комиссия уже снова заседала, меня отругали за опоздание, но я отоврался – живот, говорю, свело, в туалете просидел. Вот так-то.

70

После полуторачасовых излияний Вагнер Леон выглядел как выжатый лимон, и его увел санитар. В гостиной воцарилась тишина.

– Не помешало бы пообедать, – заметил Тони и постучал пальцем по столу.

– Это можно организовать прямо здесь, – сказал Готлиб. – Вот только у нас нет тех разносолов, какими увлекается мистер Моран…

Сказано это было с долей неодобрения, на что Моран сейчас же отреагировал:

– Хорошая кулинария делу не вредит, напротив, она только обостряет интуицию.

– Чушь собачья.

– Ну так будет еда или нет? – прервал их пикировку Тони. В его животе заурчало.

– Конечно, я сейчас же распоряжусь, – сказал Готлиб, меняя тон на приветливый.

На его зов явился еще один охранник Леона. Готлиб заказал ему три порции. Моран, разумеется, отказался.

– Обычные солдатские пайки, – сказал Готлиб, когда охранник ушел. – Очень экономят время и позволяют долго находиться в автономном режиме.

– Скажите, зачем был нужен этот разговор? – спросил Джим после долгого молчания. – Судя по тому, с каким желанием говорил Леон и как часто вы пытались его остановить, это была не ваша инициатива, мистер Готлиб.

– Не слишком ли много слов для стрелка? – не без сарказма произнес Готлиб.

– Не слишком ли много эмоций для представителя отдела? – в тон ему заметил Тони, вперившись в Готлиба немигающими глазами.

Представитель потупился, с «прожекторами» Тони, подсвеченными желтоватыми «фонарями», он тягаться не мог.

– Ну а вы разве не понимаете, кто был инициатором? – заступился за коллегу Моран.

– Вы привезли нас, чтобы задобрить информатора. Он все еще что-то значит для вас, вот вы и терпите его капризы.

– Эта версия имеет право на существование, – сухо произнес Готлиб.

– А что с ним будет потом? – спросил Тони. Ему значительно полегчало, а ожидание обеда только прибавляло сил.

– Его отправят в госпиталь, – сказал Готлиб, стряхивая с брюк несуществующие соринки. – Между прочим, вы зря перед ним открылись, не следовало этого делать.

– Но ведь его же «отправят в госпиталь», разве не так? – уточнил Джим. – Чего же тогда бояться?

Готлиб на нашелся, что ответить. Появился охранник с подносом, где были стопкой положены три разогретых в микроволновке солдатских набора – пластиковые вилки и ложки входили в комплект. Из напитков были предложены мембранные баночки с апельсиновой и яблочной колой.

Моран повел носом и отвернулся.

Тони первым вскрыл упаковку, попробовал суп с индюшатиной, потом тушеную говядину с рисом, махнув рукой, сказал:

– Ничего, есть можно, – и принялся за еду.

– Вы меня удивляете, – заметил Готлиб, расковыривая свой набор. – Столько прослужили на какой-то базе в глуши и все еще не привыкли к солдатской пище.

– Вы не поверите, сэр, но на базе у нас были повара-фанатики, они бесконечно изобретали новые блюда и всегда интересовались мнением солдат, достаточно ли имбиря в саворском ромштексе, не много ли ванили в мороженом с мятным кремом, не горчит ли миндаль в пирожных. Те, кто приезжал к нам с проверками, бывали просто потрясены, поскольку, даже имея генеральское жалованье, найти ресторан с такой изысканной кухней было не так просто.

– М-да, Морану у вас очень бы понравилось.

Некоторое время все молча ели. Моран с интересом следил за выражением лиц обедающих, ему хотелось понять, что они в данный момент испытывают.

– У вас тут только один арестант содержится? – неожиданно спросил Джим.

– Послушайте, мы не обязаны перед вами отчитываться! – вышел из себя Готлиб.

– Ладно, не нервничайте, – миролюбиво произнес Тони. – Во-первых, обед не так уж и плох, спасибо вам, мистер Готлиб, а во-вторых, задание нам предстоит нелегкое, а у нас в разведвзводе было принято максимально контролировать ситуацию, иначе получишь пулю с трех метров – в джунглях ведь видимости никакой. Вот и здесь мы пытаемся все разложить по полочкам, если возникает какое-то сомнение, сразу стараемся его развеять.

– Но почему вас интересует то, что происходит в этом доме, если задание вы будете выполнять далеко отсюда?

– Видите ли, мистер, – подчищая пластиковую тарелку, заговорил Джим, – и вы, и мистер Моран со своими людьми, и даже эти охранники – все вместе составляете единую структуру поддержки операции. Если структура надежна, все будет в порядке, а если у вас коленки трясутся или вы просто не соответствуете своей должности…

Джим поднял глаза на Готлиба и замолчал. Офицер тоже молчал, эти двое мальчишек загнали его в тупик.

– Ладно, расскажите им про Джозефа, – предложил Моран. – Утолите их любопытство и докажите, что тылы у предстоящей операции надежные.

– Пожалуй, так, – согласился Готлиб, и ему как будто сразу полегчало. Он оставил едва начатый солдатский набор и откинулся на спинку кресла. – Здесь есть надежный подвал, он редко бывает занят, но сейчас там сидит один из команды мистера Морана, его зовут Джозеф, и он заболел очень странной психической болезнью. Специалисты нам ничем помочь не могут, поэтому его, скорее всего, придется нейтрализовать.

– А что же это за болезнь? – спросил Тони.

Поскольку это был человек Морана, он заговорил первым:

– Не так давно погиб один из наших товарищей, он пытался найти надежного информатора в полицейском управлении города, в отделе внутренних расследований. Это было бы очень кстати, мы тогда знали бы всю подноготную каждого полицейского. С кем он общался, никто не знает, но были свидетели, которые видели его со сногсшибательной брюнеткой. Позже беднягу нашли на окраине города со свернутой шеей и гематомой в области солнечного сплетения – его отключили сильным ударом, а потом сломали шею. Джозеф был напарником погибшего товарища, ему и поручили осторожно провести расследование. Мы фиксировали каждый его шаг. Вскоре он познакомился с похожей, по описаниям, брюнеткой и сообщил нам, что, кажется, что-то нащупал. Потом неожиданно пропал, мы было решили, что его тоже убрали, однако он оказался жив. Джозеф сменил квартиру, бросил все служебные контакты и предавался со своей подружкой любовным утехам. Когда за ним пришли, ее рядом не было, а он сопротивлялся как одержимый – сломал одному из сотрудников руку и кричал, что не хочет возвращаться.

Теперь он у нас, однако попытки выяснить что-то об этой подружке или хотя бы о том, что он успел ей выболтать, ни к чему не привели, жесткое воздействие не дало эффекта, он словно находится под действием наркотиков.

– А чего он хочет? – спросил Тони и покосился на Джима. Тот сидел, угрюмо глядя перед собой.

– Он хочет секса с этой самкой и отчаянно жаждет ее, мы пытались подсунуть ему другую женщину, но он ее чуть не убил, ему, видите ли, кажется, что связь с нею осквернит его чувства к Эмме.

– Эмма – это та самая брюнетка?

– Да.

Тони снова посмотрел на Джима.

– Чего ты на меня уставился? – спросил тот со злостью.

– Ничего. – Тони пожал плечами. – Но у нас проблема, ты же видишь.

– Да уж вижу.

Джим вздохнул. Моран и Готлиб недоуменно переглядывались, предчувствуя новые потрясения.

– Вы можете нам что-то прояснить в этом вопросе? – спросил Моран.

– Можем, – нехотя ответил Джим. – Анализы этому бедняге делали?

– Делали, я могу принести…

– Не надо, – отмахнулся Джим. – Наверняка там написано про какой-нибудь гормональный дисбаланс или что-то в этом роде.

– Да, это там упоминается и еще много чего, чтобы оправдать беспомощность медэксперта.

– Скорее всего, у вашего Джозефа «гормональное отравление», случившееся после полового контакта с брюнеткой.

– А откуда вы это знаете, позвольте спросить? – поинтересовался Готлиб. Рядом с этими сверхинформированными людьми он начинал чувствовать себя полным идиотом.

– Я сам болел этим отравлением после любовных свиданий с одной дикаркой из племени мали. Вернее, тогда я думал, что она из марципанов, наших союзников.

– Да у вас сегодня просто бенефис какой-то, – развел руками Готлиб. – Это было на Ниланде?

– Да, марципаны и мали обитают в Междуречье на материке Тортуга. Марципанов, как союзников, использовали федеральные войска, а мали верно служили армии Тильзера.

– И вы полагаете, что эта брюнетка – мали?

– Очень может быть. Если бы я смог увидеть ее, сказал бы точнее.

– О, боюсь, это не так легко, – покачал головой Моран. – Я бы сам дорого дал, чтобы увидеть ее. И потом – как же нам вылечить нашего товарища?

– Мне делали какие-то уколы, три дня – три укола, и я стал абсолютно здоровым, – сказал Джим, умолчав, что его часто тянуло к Джеки-диверсантке, эта девушка даже снилась ему, и, окажись она рядом, еще неизвестно, чем бы это обернулось даже сейчас, хотя прошло много времени.

– Мы можем запросить медицинское управление, там о колониальных инфекциях наверняка все известно, – сказал Готлиб, намеренно ввернув слово «инфекция». – А вы, мистер Тайлер, не угощались вместе с другом? Вас-то эта дикарка почему не обидела?

– Как же не обидела? Обидела. – Тони усмехнулся. – Промеж ног автоматным прикладом обидела. Я потом ходил, как…

– Вопрос в том, работает ли эта девушка в группе или она случайный участник событий, – заметил Моран, почесывая подбородок. – Ведь чтобы убить Леера, его сначала обездвижили, ударив в солнечное сплетение, а у него мышцы были как камень. В рукопашной схватке Леер был очень хорош, один из лучших, – разве по силам он какой-то дикарке?

– А вот с этим у них трудностей нет, – сказал Джим, чувствуя, как от воспоминаний у него защекотало под ложечкой. – Я имею в виду – у шпионок из племени мали. Во время допроса на базе она сумела завладеть автоматом и непременно перестреляла бы всех нас, если бы на нее не обрушился один из наших наставников – настоящая боевая машина. Потом, уже в военной тюрьме Антвердена, Джеки сумела соблазнить охранников, убить несколько человек и, угнав машину, скрыться с территории антверденской базы. Вот такая девушка.

Джим вздохнул. Он старательно скрывал свое волнение и удивлялся тому, как сильно в нем до сих пор влечение к этой дикарке.

– Если все так, как вы описываете, то это опасный игрок. Мы должны найти ее, – сказал Моран.

– Но как? – спросил Готлиб.

– Мне кажется, я знаю, как это можно сделать, – неожиданно для себя заявил Джим.

Все посмотрели на него.

– Если выпустить Джозефа, он обязательно ее найдет. Вспоминая свой опыт этой болезни, могу сказать, что он найдет ее, как это случается в природе, – каким-то внутренним чутьем. Нужно только не отставать от него, а потом мы с Тони ее опознаем, и вы сможете ее взять.

– Джим, ты хочешь пойти на это дело? – спросил Тони, с укором глядя на товарища.

– Я в норме, а с прошлым давно покончено, – ответил тот чуть жестче, чем ему хотелось.

– Что ж, не будем терять время, – сказал Моран, поднимаясь. Остальные тоже встали. – Остаток дня потратим на подготовку, а завтра после обеда попробуем выпустить живца по методу, предложенному Симмонсом. Прошу вас к выходу, – Моран сделал приглашающий жест, – пора ехать.

В сопровождении охранников Джим и Тони отправились к машине, а Моран задержался, чтобы перекинуться с Готлибом парой слов.

– Ну как вам эти молодцы, майор? – спросил он. – Еще утром наш врач не был уверен, выживет ли Тайлер, а спустя несколько часов этот парень уже на ногах и даже с аппетитом лопает эту вашу гадость… Они производят впечатление, не так ли?

– Если все, что написано в их досье, правда, место этим супермальчикам в исследовательском центре.

– В исследовательском центре? – Моран скривился. – Ну и что останется от них после всех процедур в этом центре? Полтора инвалида? Мы потеряем двух высококлассных исполнителей.

– Зато, покопавшись в них, мы могли бы получить не пару, а, возможно, тысячи таких же солдат. Как вам такая перспектива?

– О, майор, – Моран грустно улыбнулся, – перспектива хороша, но, боюсь, она недостижима.

71

Вечером того же дня Джима и Тони постригли, побрили и одели в неброских цветов просторную одежду и туфли на мягкой спортивной подошве, чтобы они удобно чувствовали себя во время завтрашней операции. Напарники попросили оружие, и им выдали уже знакомые девятимиллиметровые «хаунды», оснащенные звукопоглощающим блоком, а в придачу карты города, где Федор указал наиболее вероятные места действий.

– Именно здесь проходит вся ночная жизнь города, да и дневная тоже, – добавил он и ушел, но минут через десять вернулся. – Эй, парни, Моран приказал придумать вам имена.

– Так он вроде и настоящие знает, – заметил Тони, возясь с пистолетом.

– Он-то знает, а нам, по малости чинов, знать ваши имена не полагается.

– Хорошо, давай придумаем фамилии, – сказал Джим. – Это можно?

– Конечно, – кивнул Федор.

– Тогда моя вымышленная фамилия будет… Симмонс. Да, Симмонс. А моему напарнику, думаю, подойдет что-то вроде Бигенхольмер.

– Нет, – не согласился Тони. – Нужно как-то попроще. Например – Тайлер. Да, Тайлер намного лучше, чем Бигенхольмер.

– Хорошо, ты – Симмонс, а ты – Тайлер. Пойду доложу начальству.

Когда Федор ушел, Джим поднялся и сказал:

– Ладно, Бигенхольмер, пойду-ка я спать.

– Иди, – ответил Тони, вставляя на место обойму. – Полагаю, сегодня тебе приснится Джеки.

Ночь прошла без неожиданностей, если не считать поднявшуюся около трех часов температуру у Тони. Спавший рядом на надувном матрасе Билли услышал тревожные трели температурного датчика и вколол пациенту жаропонижающее – Тони даже не проснулся. Утром он был в порядке и на вопрос своего врача, не чувствовал ли он ночью укол, отрицательно покачал головой, но уже за завтраком вспомнил:

– Эй, док, а ведь я вспомнил этот укол, только он был во сне.

– Что же тебе приснилось? – уточнил врач.

– Мы с напарником были на задании, и меня в руку ударил шипохвост, напарник срывает ампулу с противоядием от красной змеи и колет меня. Я ему говорю, это не та, давай другую… Но, кажется, все обошлось, – закончил он, возвращаясь к молочной каше.

– Поторопись, – сказал ему Билли, поднимаясь из-за стола, – я еще должен подгримировать твои синяки.

В восемь утра они спустились к машинам – Джим, Тони, Федор, Генрих и Роз. Резервом и санинструктором шел Билли.

Возле джипа уже стоял Моран, в серой ветровке и вытянувшихся на коленках шерстяных брюках он выглядел оптимистично настроенным безработным.

– Ну что, все в порядке? – спросил он.

– Да, шеф, – кивнул Федор.

– Позывные для наших гостей заготовил?

– Да, шеф, вот этот – «Симмонс», а позывной второго – «Тайлер».

– Что ж, очень остроумно, – сказал Моран.

– В каком смысле, шеф?

– Ладно, как назвал, так и назвал. По машинам. Позывные «Симмонс» и «Тайлер» – со мной в джип, остальные в «рендлер».

Все расселись по местам, завелись моторы, и вечный дежурный Тапильский распахнул ворота. Уже когда джип выезжал со двора, Джим краем глаза приметил у забора неровно положенные квадратики дерна.

«Надеюсь, что это не то, о чем я подумал…» – сказал он себе.

– Водителя зовут Стас, он глухонемой, – сообщил с переднего сиденья Моран. – Но лучшего часового не найти, подкрасться к нему незаметно невозможно, Стас реагирует на едва заметные вибрации.

Джим и Тони молчали, это была общая информация, не требовавшая ответов.

– Оружие вам выдали только для самозащиты, поскольку, к сожалению, вам придется выходить из машины. Никаких активных действий вы предпринимать не должны, если удастся вывести Джозефа на эту женщину, от вас требуется только опознать ее. Если с вами что-то случится, меня медленно зарежут, поскольку вы нужны для более важной операции, однако эта важная операция может не состояться, если мы не разберемся с этой проблемой. Кто-то получил от Джозефа информацию, и мы должны выяснить, что это была за информация.

72

Автомобили ехали быстро, и районы малоэтажной застройки скоро закончились, теперь они мчались по центральным кварталам города. Напарники сидели по разным углам сиденья, чтобы обоим побольше увидеть и не демонстрировать затылки в заднем окне.

Мимо проносились автомобили беззаботных горожан. Кто-то ехал с детьми, другие везли собаку или любовницу. На светофорах в ожидании хоть какого-нибудь рыцаря в сторону джипа косились с тротуаров томные девицы.

Наконец внедорожник свернул на узкую улочку и, обогнув небольшой скверик, остановился позади одного из центральных кинотеатров города. «Рендлер» притормозил чуть раньше.

Росший здесь кустарник давно не подрезали, и это оказалось весьма кстати – Джим с трудом разглядел упрятанный в кустах серый микроавтобус. Рядом дежурил человек, для виду постукивая ногами по колесам. Завидев приехавших, он кивнул им и огляделся.

– Сейчас нам можно выйти? – спросил Тони.

– Сейчас – можно, – после некоторой паузы ответил Моран. – Только держитесь позади меня.

Они вышли из джипа, приблизились к микроавтобусу и углубились в кустарник, где на небольшом, скрытом от посторонних глаз пятачке стоял Джозеф. Несмотря на свежую рубашку и выскобленное бритвой лицо, выглядел он ужасно. Отечность, красноватые, глубоко запавшие глаза и слипшиеся волосы. На руки Джозефа были надеты наручники, а двое сотрудников держали его за локти – пациент был очень беспокоен.

– Почему его лицо в порезах? – недовольно спросил Моран.

– Он не давался, вертел башкой, кусался, – сказал один из охранников и зло посмотрел на Джозефа, должно быть, едва сдерживаясь, чтобы не заехать тому по физиономии.

– Как ты себя чувствуешь, Джо? – спросил Моран.

– Хорошо, шеф, вы же меня отпускаете?

На лице Джозефа появилась улыбка идиота, Моран, напротив, помрачнел. Он знал Джозефа как толкового, быстрого, сметливого сотрудника, и вдруг такое.

– Да, Джо, мы тебя отпускаем. Куда ты отправишься – домой?

– Я поспешу к своей любимой!

– А ты ее найдешь?

– Обязательно найду! – Джозеф затряс головой и стал переступать с ноги на ногу, словно уже бежал к своей ненаглядной. Для Джима это зрелище было особенно тяжелым, ведь когда-то и ему была уготована такая участь. Еще неизвестно, поможет ли этому бедняге лекарство, ведь его болезнь слишком запущенна.

– Хорошо, Джозеф, ты свободен…

Моран кивнул одному из охранников, тот снял с Джозефа наручники, затем его отпустили, и он сразу помчался прочь – через кусты к проезжей части улицы.

– Только бы не попал под машину, – сказал Моран.

Из-за стволов старых деревьев вышли два человека и поспешили за беглецом, с лавочки в сквере поднялись еще двое.

От обочины отъехал автомобиль, чуть позже за ним последовал второй – терять Джозефа было никак нельзя, в противном случае его могли так же, как и его напарника, тихо уничтожить.

– Федор, раздай нашим гостям «крабы», пора выезжать следом.

Джиму и Тони дали малозаметные устройства телесного цвета. Поскольку вставлять устройства связи непосредственно в ухо было нельзя – с перекрытым ухом человек плохо ориентировался в пространстве, – приборы размером не более таблетки приклеивались за ухом.

– В машину! – скомандовал Моран, и напарники побежали обратно.

Стас уже развернул джип и поджидал их. Джим заметил под рулевой стойкой массивную рукоять оружия – все было готово к самому критическому развитию ситуации.

– Я Кенарь, веду его под улице Лейтона… – прозвучало на спецволне.

– Давай за ним, – сказал Моран, и водитель тронул машину, как будто не был глухим. Джим посмотрел на Тони, тот внимательно слушал сообщения о погоне.

– Я Синица, возле магазина готового платья проблема – его остановили двое полицейских… Ушел! Он ушел от них!

– Я Кенарь, вижу, как они бегут за ним… Кто-нибудь, помогите отсечь.

– Можно подстрелить, я отлично вижу их из окна, – сказал сотрудник, двигавшийся на машине. – Повторяю, Снегирь отлично видит их из окна – могу продырявить первому голень.

– Я Первый, это лишь в крайнем случае! – возразил Моран. – Сделайте ему подножку, что ли. Кто у нас «хулиган»? Хулиган!

– Я на связи… – отозвался Хулиган, он преследовал Джозефа на велосипеде.

– Отвлеки полицейских!

– Сейчас сделаю.

Прошло всего несколько мгновений, Хулиган доложил:

– Дело сделано, теперь они гонятся за мной!

– Молодец, – похвалил его Моран.

– Я Синица, вижу, как Хулиган уводит за собой полицейских. Они очень стараются догнать его…

– А что он сделал? – полюбопытствовал Моран.

– Обогнал первого и плюнул ему в лицо.

– Он что, ничего лучше не мог придумать?

– А я говорил, надо было стрельнуть, – вмешался Снегирь. – Внимание, я его не вижу – куда он делся?

– Все в порядке, я Кенарь, вижу его, он свернул в проулок, движется к парку.

– Синица тоже его видит… Наконец-то он перестал так быстро бежать, я уже взмок.

– Я Снегирь, ухожу на разворот через площадь Ветеранов.

– Я Жаворонок, ухожу в объезд по Лейд-стрит, встречу его у выхода из парка.

Джим заметил, что водитель продолжает следить за происходящим в эфире и без напоминаний Морана активно маневрирует. Джип срезал углы по переулкам и дворам, проскакивал по газонам, вызывая лай дворняг, пугал в подворотнях наркоманов и бездомных.

– Я Кенарь, объект движется прямо на группу молодых людей… Это возле старых каруселей.

– Это геи, у них здесь тусовка, – сообщил Синица. – Какая мерзость, они целуются…

– Синица, это не твое дело! – оборвал его Моран.

– Я Кенарь, плохо дело, они не дают ему прохода, они пьяные.

– Прикройте его! – приказал Моран.

– Первый, их человек тридцать, у меня нет столько патронов.

– Они его лапают! – сообщил Синица. – Что делать, иду отвлекать…

Тем временем джип уже подъехал к другим воротам, откуда ждали появления Джозефа. Эта сторона парка выглядела куда ухоженнее, и здесь было больше людей. У входа стоял киоск с мороженым, и Джим вспомнил, как они на «фаэтоне» таранили точно такой же.

– Я Хулиган, подключаюсь к драке…

– Там уже драка? Ответьте кто-нибудь! – закричал Моран.

– Уже нет, он ушел, и мы тоже уходим, кто-нибудь, вызовите «Скорую помощь»!

– А что там?

– Не знаю, я поздно подъехал, человек шесть лежат на асфальте, повсюду кровь, остальные разбежались.

– Первый, я Кенарь, он обошелся с ними сурово и уходит на другую сторону парка.

– Я Первый, мы уже ждем. А он что, вооружен?

– Похоже, просто зубами…

Джим повел плечами. Несмотря на настояния Инструктора, он не мог побороть в себе чувство брезгливости, когда рвал выданное в качестве тренажера свиное ухо.

«Да не дергай ты его, захватил – и резкое движение в сторону, твои зубы должны пилить, а не кусать».

Инструктор умел нарезать свиное ухо ленточками, у Тони тоже что-то получалось, а Джим брезговал.

Неподалеку среди редких машин припарковались Снегирь и Жаворонок. У первого была недорогая малолитражка «монблан» с форсированным двигателем, спортивными колесами и мощными тормозными суппортами, однако в глаза это не бросалось, и особенность машины мог рассмотреть только человек внимательный.

Жаворонок сидел в большом семилетнем поцарапанном купе. Усиленная подвеска передних колес держала армированный передок и литой бампер. Эта машина могла прошибить кирпичную кладку или снести металлические ворота – как и сотрудники в группе, машины имели каждая свою специализацию.

Джип являлся передвижным командным пунктом, под пластиковым покрытием крыши были вшиты антенны разнообразных передающих и приемных устройств, а в пустотах дверей скрывался богатый арсенал на случай, если машину заблокируют враги. Формально Рион еще оставался под властью федерального правительства, однако противник чувствовал себя здесь как дома.

– Я Синица, он в пятидесяти метрах от выхода, полагаю, пойдет в «Красный караван»…

– Похоже на то, – согласился Моран.

Джим вспомнил карту с пояснениями. «Красный караван» являлся одним из вероятных мест встречи Джозефа с Эмми. Это было танцевальное кафе, оно размещалось в отдельном здании, имело три выхода и работало круглосуточно. Кроме одной несущей стены, отделявшей кухню от танцзала, все остальные перегородки в нем были гипсовыми. Эта информация имела значение на случай перестрелки.

– Вон он, красавчик, – сказал Моран.

Среди мирно прогуливавшихся горожан Джозеф выглядел как беглый сумасшедший. Он поминутно оглядывался и норовил перейти на бег. Сомнений не оставалось, он направлялся в танцевальное кафе.

– Внимание, говорит Первый… Оп!

Все, кто следил за Джозефом, замерли – проезжавший мимо автомобиль не смог увернуться от столкновения и зацепил беднягу крылом. Тот отлетел метров на пять и покатился по асфальту. Испуганный водитель остановил машину и выскочил посмотреть, что произошло, однако Джозеф проворно вскочил и, прихрамывая, зарысил дальше.

Сбивший его водитель пожал плечами и, вернувшись к машине, осмотрел крыло. Должно быть, все оказалось в порядке, потому что он сел за руль и уехал. Движение на улице восстановилось.

– Я Синица, встал у входа номер один.

– Я Кенарь, караулю номер третий.

– А что с первым входом? – недовольно спросил Моран.

– Хулиган на месте! – доложил третий сотрудник, было слышно, как он тяжело дышит. – Цепь слетела, пришлось ремонтировать…

– Снегирь, Жаворонок?

– Я – Снегирь, стою в сторону к Ранбау.

– Жаворонок смотрит на восток. В смысле, стою носом к городскому рынку.

– Резерв? Надеюсь, резерв на месте?

– Да, сэр, то есть Первый.

– Кенарь говорит – объект вошел через третий вход. Я выдвигаюсь?

– Конечно, чего спрашиваешь? – начал злиться Моран, ему не нравилось, что агенты ведут себя словно на учебной отработке материала. Судя по всему, они не верили, что какая-то девчонка может доставить им неприятности.

– Я Резерв-альфа, выдвигаюсь на место Кенаря.

– Поживее! – прикрикнул Моран.

Джим увидел спешащего к кафе человека в соломенной шляпе.

– Я внутри, – доложил Кенарь.

– Что видишь?

– Ни хрена, темно здесь.

– Надо было глаза закрыть перед входом, не знал об этом?

– Ага, вижу объект, он беседует с двумя блондинистыми бабами, – сообщил Кенарь, игнорируя замечания начальства.

– Возможно, одна из них – Эмми.

– Ну, судя по наводке, она черная, хотя, может, это парик.

– Кенарь, но ведь на той тоже мог быть парик, – заметил Снегирь.

Моран обернулся к напарникам:

– Выходим, ребята. – Он проговорил по рации: – Мы идем на опознание.

Джим с Тони уже выскочили из машины, аккуратно прикрыли двери, но тут раздался голос Синицы:

– Отбой, объект появился из входа номер два, дует прямиком во «Фламинго».

– А может, в «Веселый моллюск»? – возразил ему Хулиган.

– Хочешь пари?

– Всем заткнуться, разговоры только по делу, – оборвал их Моран. – Снегирь?

– Уже выдвигаюсь. Кстати, здесь на обочине фургон стоит и рядом две неприятные хари. Может, я их проверю?

– Нет, не трогай, хотя… поглядывай, – ответил Моран.

– Точно, во «Фламинго» шпарит… – снова сообщил Синица. – Первый, у него вся рубашка в крови.

– Это не его кровь, не переживай.

– Понятно, что не его, но, боюсь, фейс-контролю «Фламинго» это не понравится.

– Успокойся, он не так глуп, разве ты не видишь, что он заходит со служебного входа?

– Ага, учел. Прошу прощения.

– Первый, хари движутся за нами, – снова пожаловался Снегирь.

– Не беспокойся, мы их видим.

– Ну-ну.

Джим и Тони вытянули шеи – серый фургон медленно катился метрах в двадцати позади купе Снегиря. Двое широкоплечих мужчин в штатском, стараясь не отставать от него, быстро шагали по обочине.

– Внимание, объект только что столкнулся с каким-то мужиком, мужик упал и стал сыпать угрозами. Объект его как будто не заметил и сейчас подходит к «Фламинго», – сообщил Кенарь.

– Синица, ты видишь? – спросил Моран.

– Куда ж я денусь.

– Резерв – альфа-бета, выдвигайтесь оба.

– Да, сэр, мы помним. В смысле Первый.

– Я Кенарь, объект зашел со служебного входа – через кухню. Я за ним.

– Давай… – сказал Моран.

Джим начал вспоминать информацию о «Фламинго». Это был трехэтажный развлекательный комплекс с ресторанами, игровыми автоматами и подпольным казино. В нем легко было спрятаться.

– Первый, они идут ко мне! – это был голос Снегиря.

– Разрешаю обороняться! – крикнул Моран и с пистолетом наготове стал выбираться из тормозившего джипа.

Джим увидел, как из своего «монблана» выскочил Снегирь, но, прежде чем он успел прицелиться, те двое, что преследовали его, открыли огонь. Пуля отшвырнула Снегиря, и он упал на асфальт. В ответ одновременно заработали пистолеты Морана и Хулигана, тот стрелял, продолжая ехать на велосипеде. Обидчики попали под перекрестный огнь, их участь была решена. Тут же, словно швейная машинка, заработал автомат Стаса, он стоял, облокотившись на крышу, и бил по фургону длинными очередями. Тонированные стекла разлетались кусочками блестящего антрацита, прошиваемый пулями фургон раскачивался, а справа от джипа непрекращающимся потоком сыпались на асфальт горячие гильзы.

Дисковый магазин закончился, наступила пауза. Снегирь неожиданно поднялся и, держа пистолет в левой руке, поплелся в сторону фургона. Его правая рука висела вдоль тела, а на плече светлой куртки расплывалось большое красное пятно.

– Осторожно, парень! – предупредил его Моран, оставаясь с пистолетом возле джипа, – он охранял Джима и Тони.

Снегирь распахнул изрешеченную дверцу кабины, оттуда вывалилось тело. Проходившая неподалеку девушка вскрикнула и побежала по тротуару прочь.

Снегирь проверил карманы водителя.

– Сэр, это «Федерал Дифенд», наши контрразведчики.

– Проверь фургон!

Раскачиваясь, словно пьяный, Снегирь обошел машину и распахнул створки грузового отсека.

– Что там? – нетерпеливо спросил Моран.

– Сэр, тут еще один – он жив, его можно спасти!

– Снегирь, в таких перестрелках живых не остается…

– Но, сэр, это свои…

– Снегирь, операция продолжается при любых обстоятельствах!

Джим видел, как поднялась рука Снегиря, пистолет в ней дважды дернулся, а затем агент закрыл створки.

– Сэр, живых не обнаружено!

– Вот и отлично, сядь в машину и отдыхай, сейчас придет Билл.

– Что у вас там происходит? – проявился вдруг Кенарь. – Я уже внутри, этот придурок подсел к такой крошке, что пальчики оближешь! Я таких даже на картинках не видел! Какие формы!

– Она брюнетка? – коротко спросил Моран.

– О да, иссиня-черная, сразу видно – не парик.

Моран повернулся к машине, но Джим и Тони были уже возле него.

– Мы готовы, сэр.

– Хорошо, ребята, но прошу еще раз – очень и очень осторожно, только взглянули одним глазком – и назад. Стас будет вас здесь ждать.

73

Моран шел первым, Джим и Тони за ним, оружие они держали в карманах просторных курток, чтобы в любой момент быстро достать.

С правой стороны «Фламинго», где произошла перестрелка, было пустынно – люди разбежались, но с левой приглушенных выстрелов никто не слышал, и там продолжали курить у входа работники кухни, перемывая косточки своему начальству, дворник с метлой из ярко-желтого ворса сосредоточенно подметал гранитные плитки мостовой.

Подпрыгнув на бордюре, у обочины остановился кабриолет, из него выбрались две несовершеннолетние девушки. Неуверенно шагая на высоких каблуках, они поспешили во «Фламинго», пока никто не спросил, почему папина машина взята без спроса.

Пройдя мимо кухонных рабочих, Моран на мгновение остановился у двери и, оглянувшись, спросил:

– Бронежилеты на вас?

– Мы не брали.

– Это плохо… Эфир, внимание, мы идем. Кенарь, ты готов?

– Готов.

– Синица, держи вход.

Краем глаза Джим заметил Билла – с небольшим серым чемоданчиком в руках он перебежал к машине Снегиря и сел в нее.

– Пошли… – скомандовал Моран и первым вошел в помещение. Джим выглянул из-за его плеча: ничего особенного, коридор как коридор, слева стена, направо двери. Некоторые закрыты наглухо, другие приоткрыты, и через них можно наблюдать все тонкости приготовления блюд для гостей «Фламинго».

«А я говорю, что всех червей из мяса выбрал… Там немного было».

«Почему до сих пор не перекручены вчерашние шницели? Кого вы ждете?»

«Не ходите по салату, положите обратно в блюдо… Вниз положите, под маслины, и никто не увидит, какие у него листья».

Они прошли до конца коридора, и Моран спросил:

– Кенарь, у них прикрытия нет?

– Пока ничего такого не наблюдаю… Эх, до чего хороша девка!

– Повнимательнее там!

Моран открыл следующую дверь, стала слышна доносившаяся из зала музыка.

– Мы идем с кухни, где она сидит, Кенарь?

– А как раз напротив вас будет, выходите смелее – там дверь занавесками прикрыта.

– Отлично.

Вот и последняя дверь, Моран осторожно приоткрыл ее, музыка стала громче, на стене коридора заиграли блики софитов.

– Давай, Симмонс, она прямо напротив двери сидит, у дальней стены…

– А Джозеф?

– Что-то ей болтает, но это неважно – ты должен определить, туземка это или нет. Сумеешь?

– Конечно, – кивнул Джим и шагнул вперед.

Тони словно тень последовал за ним. Когда дело касалось девушек из Междуречья, напарник мог повести себя странно.

Джим пару раз глубоко вздохнул, проверяя, достаточно ли хорошо чувствует реальность. Неожиданно в эфире раздался голос Синицы:

– Первый, копы приехали на двух машинах.

– И что теперь? – зло ответил Моран, он нервничал.

– Что нам с ними делать?

– Не пускать во «Фламинго».

– Но как?

– Можешь их всех убить.

«Наверное, он шутит», – подумал Джим. Он открыл дверь шире и чуть не уткнулся носом в тяжелую портьеру. В какой-то момент она качнулась от потянувшего сквозняка, и Джим вдруг увидел туманы джунглей, росу на широких листьях и пробежавшего по ветке шипохвоста. А затем услышал собственный голос: «Джеки…»

И снова вернулась музыка и красноватый свет софитов. Крепко держа пистолет, Джим отодвинул свободной рукой портьеру и сразу узнал ее в полумраке зала. Да, все девушки племен мали и марципанов были похожи, словно сестры, но, кроме внешних черт, были еще улыбка, жесты. Вне всяких сомнений – это была она.

«Джеки…»

Губы Джима расплылись в улыбке, на глаза навернулись слезы умиления. Он шагнул в зал, влекомый знакомым чувством предвкушения блаженства.

«Джеки…»

Неожиданно на розовый мир, в котором пребывал Джим, что-то стало давить, он затрещал и, содрогаясь, стал сжиматься. Тускло блеснул под столом пистолет, чей-то взгляд скользнул по фигуре Джима, прикидывая точку прицеливания.

– Джи-и-им! – Это был Тони, теперь ему не следовало мешать.

Джим прыгнул вправо, заметив, что Джеки сорвалась с места и помчалась к пожарному выходу. Приземлившись на руки, он кувыркнулся и задел пистолетом по колену кого-то из посетителей.

– Уои-и-й! – взвыл тот, хватаясь за ушибленное колено.

Часто защелкал пистолет Тони, двое вскочивших было стрелков отлетели обратно к стене. В ответ открыли огонь двое затаившихся около стойки. Из смежного зала залетели несколько пуль, Тони успел распластаться на полу, а Кенарь взмахнул руками и, выронив пистолет, сполз по стене, оставляя на ней кровавую полосу.

Джим выскочил следом за Джеки, стук ее каблуков был слышен уже за поворотом. Следовало сохранять осторожность, здание было велико, в нем могло прятаться и полроты прикрытия.

Он выглянул из-за угла – в коридоре было пусто. Стараясь ступать тихо, Джим засеменил короткими шажками, напряженно прислушиваясь, – звука чужих шагов не было.

Джим добрался до следующего угла, коротко выглянул и тут же отпрянул. Пуля щелкнула по углу и, срикошетив, разбила в дальнем конце коридора застекленную дверь.

Где-то ухнул взрыв, стены «Фламинго» загудели. Джим перебросил пистолет в левую руку и, присев, выглянул с «нижнего яруса».

Пока противник соображал, Джим сшиб его одним выстрелом. Посидев на корточках еще пару секунд, он резко поднялся и стремительно бросился вперед. Вот и очередной поворот; выскочивший из-за угла человек сделал выпад, Джим отбил удар и, захватив руку, не дал противнику разорвать дистанцию. Однако, несмотря на малый рост, тот оказался не так прост, Джиму никак не удавалось взять его руку в плотный захват.

Противники прижались к стене и боролись быстрыми короткими перехватами, не давая друг другу сделать замах. Наконец коротышке удалось ударить Джима головой – удар был не очень сильным, но болезненным. В ответ Джим приник к его виску, вцепился в ухо и резко дернул в сторону.

Раздался жуткий вопль, хватка противника ослабла. Джим выполнил захват и в следующее мгновение пригвоздил врага к стене его же ножом. Затем подхватил оброненный пистолет и помчался дальше, сплевывая вперемешку чужую и собственную кровь.

– Джим! Джи-и-им!

Это был Тони – хорошо, что жив.

– Я здесь! – крикнул Джим, злясь на друга из-за того, что пришлось выдать свое местонахождение.

Сзади послышались быстрые шаги, Тони остановился неподалеку:

– С тобой все в порядке?

– Да, мамочка, я не курил…

– Что там?

– Там… объект. Я чувствую, что она там, но не одна.

Они помолчали, прислушиваясь.

– Что там за взрыв был?

– А ты эфир не слушаешь?

– Э-э…

Джим постучал по таблетке устройства связи, она задребезжала, значит, работала.

– Наверно, я отвлекся.

– Они зал подорвали, там обрушился потолок.

– А ты?

– Я решил там не задерживаться – в смежном помещении было не меньше шести человек.

– Думаешь, это прикрытие… объекта? – Джим избегал говорить «она» или «Джеки».

– Не знаю. Их тут человек тридцать, Кенарь, Хулиган и Резерв-альфа уже вышли из игры.

– Совсем?

– Думаю, да.

– А Моран?

– Старик где-то еще постреливает – старого волка в капкан не поймаешь.

– Пошли, – сказал Джим и двинулся к очередному углу. Неожиданно послышался лязг передергиваемого затвора. Джим и Тони рванули вперед, но было ясно, что невидимый пока автоматчик успеет выглянуть первым.

– Сюда!

Джим прыгнул к противоположной стене и вжался в неглубокую, оставшуюся от замурованной двери нишу. Тони втиснулся рядом, а мгновение спустя по стенам коридора защелкали пули. Приятели надеялись, что их защитит выступ стены, но автоматные пули легко пробили его, взметнув тучи белой пыли.

– Гипс… – сказал Джим и кашлянул.

Стрельба прекратилась. Поняв, что не достает спрятавшихся людей, стрелок перебежал по коридору до выступа. Щелкнула собачка, автоматчик стал менять магазин.

– Гипс… – повторил Джим и, выглянув, прицелился в выступ.

«Раз, два, три…» – посчитал он выстрелы, и на пол вывалился припорошенный гипсом автоматчик.

– Пошли!

Джим с Тони выскочили из-за укрытия и помчались к углу. Последний поворот – и впереди тупик и закрытое окно. Слева дверей не было, по правой стороне – целых три.

Ближайшую не открывали уже давно – дохлые мухи у порога и запыленная паутина. За второй дверью, если верить надписи, был мужской туалет, чуть подальше – комната для дам.

Они остановились. Тони встал к стене, страхуя напарника, а Джим собирался ворваться в мужской туалет.

Тони кивнул – давай, мол. Джим потянулся к дверной ручке, но в этот момент стена за спиной Тони будто взорвалась. Тонкая гипсовая перегородка разлетелась обломками, и огромный человек с ревом навалился на Тони. Вместе они повалились на пол, в груду обломков.

– Врешь, не возьмешь! – хрипел Тони, а Джим никак не решался стрелять: противники катались по полу.

– Беги, не стой! – крикнул Тони, и в этот момент Джим увидел край одежды. Он выстрелил, но пуля только вспорола на двери щепу. В женском туалете послышались торопливые шаги.

Джим подбежал, распахнул дверь, но в проеме никого не было, сзади с хрипом душили друг друга Тони и его противник.

– Ты кого… удавить… собрался… с-сука! – яростно хрипел Тони, он уже обхватил здоровяка руками и, пряча от ударов голову, короткими рывками стягивал вокруг ребер жертвы руки-удавки.

Джим шагнул на кафель, стукнула потревоженная сквозняком форточка. Он резко присел, ожидая нападения, но было тихо.

Пройдя мимо раковин и зеркал, Джим оказался перед закрытыми кабинками. Их было шесть. За последней виднелась еще одна дверь, с надписью «Техническое помещение». Джим вспомнил, что в школе за такой дверцей уборщики хранили свои тряпки и полотеры. Следовало заглянуть туда, но оставлять непроверенными кабинки было опасно.

Осторожно приоткрыв дверцу первой, Джим перевел дух – здесь оказалось пусто. Зайдя в кабинку, Джим повернулся и сделал три выстрела в боковую стенку, прошивая все остальные.

Над перегородками что-то взметнулось, Джим это понял по шороху одежды и быстрой тени. Он выскочил из кабинки, но выстрелить не успел – его пистолет врезался в потолок, выбитый чудовищным ударом. Спасаясь, Джим ушел с линии атаки, стараясь удержаться в туалетной комнате. Если эта фурия его выгонит, придется заходить снова, а это почти как новый штурм.

Она действовала с такой скоростью, что часть ударов приходилось принимать на плечи и голени. Лишь бы не сломала колено! И все же пока это были пустяки, Джим знал, что длинные серии заканчивались ножом – обычно его выхватывали из-за пояса, случалось, что из-за пояса противника, – и следовал финальный удар. Но у этой красотки не было никакого пояса, у нее и платье-то было прозрачное – рабочая одежда, ничего не скажешь.

«Где нож? Где?» – промелькнуло в голове Джима. Удары посыпались чаще.

«Сейчас… Вот сейчас», – ждал Джим.

Он не ошибся: левая рука фурии еще наносила удар, а правая скользнула за спину – нож был там. Воспользовавшись моментом, Джим ударил ногой – снизу вверх. Мгновенно вспомнилось инструкторское: пяточку тяни, пяточку! Получилось как надо, фурия была отброшена и потрясена, а Джим развил атаку и в длинном выпаде достал ее в солнечное сплетение вытянутой рукой.

Удар получился страшный, тело ударилось о стену с такой силой, будто его сбило грузовиком. Но это был еще не финал, не с таким противником. Джим добавил в лицо, да так, что девица разбила затылком кафель. Постояла мгновение и сползла в беспамятстве на пол, ее глаза закрылись.

Джим стоял и смотрел на нее не мигая. Сейчас, с разбитым носом и мертвенно-бледной кожей, она не казалась ему красавицей, и даже задравшийся подол не делал ее желанной. Кукла – вот как она выглядела, – кукла, из которой вынули батарейки.

Джим ждал. Он знал, что эта тварь живуча. Через несколько секунд она открыла глаза и посмотрела на своего победителя вполне осмысленно.

– Тебя трудно узнать, ты изменился…

– Время меняет.

В коридоре послышались голоса, Джим не разобрал, что говорили, но это были свои.

В туалет в перепачканной кровью одежде вошел Синица, он не был ранен.

– Догнал? – спросил он, доставая монопластиковые наручники.

– Догнал, – кивнул Джим.

Пленница сама протянула руки, и Синица защелкнул на них «браслеты». Затем подобрал и подал Джиму оружие:

– Твой пистолет.

– Спасибо, – поблагодарил Джим. – А почему в эфире тихо?

– А где твой передатчик?

Джим провел пальцем за ухом – передатчика не было. Он зачем-то проверил карманы.

– Да потерял, наверно. Забудь, нужно еще ее как-то вывести. – Синица дернул за наручники. – Пойдем, а то там уже копов собралось – куча целая.

– Иди, я прикрою.

Синица потащил пленницу, а Джим проверил техническое помещение, где действительно оказались старый полотер и тряпки, закрыл дверь и вышел в коридор.

Там уже были Моран и кто-то из резерва. Тони с отсутствующим видом полировал краешком куртки свой пистолет. Одежда на нем была белой от гипсовой пыли, смешавшейся на лице с кровью из разбитого носа и рассеченной брови. В россыпях обломков лежал поверженный враг, трудно было представить, что раздавить такого громилу смог худощавый Тони.

– Так! Вот они – оба! – воскликнул Моран. Было видно, что он радуется уцелевшим стрелкам больше, чем пойманной добыче. – Уходим, ребята! Скорее уходим!

На улице все как будто оставалось по-прежнему, тут и там выглядывали из-за углов зеваки. Неподалеку от главного входа стояли четыре полицейские машины с включенными маячками, их экипажи лежали на асфальте лицом вниз, держа руки на затылке. На куче отобранного у них оружия стоял Стас со своим скорострельным автоматом.

– Уходим! – крикнул ему Моран, и водитель стал пятиться, не спуская глаз с загорающих копов.

Спустя полминуты джип уже мчался по закоулкам города. Тони пересел вперед – к Морану и водителю, а пленница сидела, плотно зажатая между Джимом и Синицей. На ухабах ее бросало из стороны в сторону, и она норовила улечься на Джима. Однако его это уже не трогало. Посмотрев на Джеки еще раз, он попытался вызвать в себе хоть какие-то из прежних ощущений, но тщетно, он окончательно излечился.

74

Этой ночью Джиму не спалось, несколько раз он вскакивал с кровати и выхватывал из-под подушки пистолет – в дальнем углу возле двери ему мерещился чей-то силуэт, пристально смотревший на Джима и гипнотизировавший его взглядом.

Дважды Джим зажигал свет, ходил выпить воды, но наваждение не покидало его, так что приход Федора, игравшего роль местного будильника, он воспринял как освобождение от затянувшегося кошмара.

– Утро уже, – сказал Федор.

– Да, я понял.

Джим сел и растер руками лицо.

– Иди завтракать, нам нужно ехать.

– Куда?

– Там узнаешь.

Джим пожал плечами: нужно – значит, нужно, ему не впервой играть в загадки.

– А Тони?

– Он уже на кухне, говорит, не спалось сегодня.

– Хорошо, сейчас приду.

Наскоро умывшись, Джим постоял перед зеркалом, стараясь, как учил Инструктор, увидеть себя всего разом. Конечно, для этого больше годилось зеркало, где человек мог видеть себя в полный рост, но за неимением такового Джим смотрел в половинное и пытался «собраться».

Темные круги под глазами, несколько легких порезов на скулах. Джим смотрел на свое отражение и не узнавал себя, это был совсем другой человек.

На просторной кухне сидел Тони и поедал какую-то клейкую кашу. Старые синяки с его лица еще не сошли, а он уже заработал несколько новых. Его нос и губы распухли.

– Что так смотришь? Плохо выгляжу?

– Да нет, – пожал плечами Джим, садясь к тарелке с остывшей кашей.

– Я не выспался, все кошмары какие-то мучили. А ты как?

– Тоже не очень. Перенервничал. Не знаешь, куда нас повезут?

– Нет, все хранят таинственное молчание, но оружие приказано взять.

– Что это за каша? – Джим с сомнением поковырял ложкой студенистую массу.

– Овсянка.

– Вчера то же самое называли перловкой.

– Перед рассветом наблюдал, как возле забора во дворе что-то откапывали…

– Ну я же ем! – Джим ударил по столу ложкой.

– А еще видел, как приехал Готлиб. Харя у него была довольная.

В кухне появился Федор.

– Пора.

– Уже идем. – Джим поднялся, так и не притронувшись к еде. – Оружие брать?

– Да, возьми.

Они спустились во двор в тот момент, когда Тапильский и Билли закидывали в багажник второй машины большой пластиковый мешок.

– А где Моран? – спросил Джим у Федора.

– Они с Готлибом уже уехали.

– Мы поедем за ними?

– Да.

За рулем джипа оказался его бессменный водитель – Стас. Он выглядел столь же невозмутимым, что и накануне. Рядом с ним сел Федор, Джим и Тони – сзади. Остальные разместились во второй машине.

На этот раз ехали по незнакомому маршруту. Немного попетляв, машины свернули на запад, к городской окраине. Потянулись промышленные зоны, бетонные узлы, складские ангары. Дорога становилась все хуже, скоро позади остался даже разбитый асфальт, и автомобили запрыгали по колдобинам грунтовой дороги.

Ехали минут сорок, миновали лес, заросшие жесткой травой холмы и наконец выкатились в небольшую долину. Вдалеке виднелось озеро, а слева возле рощи стоял уже знакомый Джиму и Тони серый микроавтобус – в нем привозили к кинотеатру Джозефа.

Когда подъехали ближе, Джим узнал Морана, чуть дальше, глядя на озеро, стоял Готлиб, рядом с ним трое сотрудников из дома-тюрьмы, где содержали почетного пленника – майора Вагнера.

Джип остановился, Джим и Тони вышли на воздух – дышалось здесь хорошо.

– Это все от озера! – вместо приветствия сообщил Моран. – Сколько бываю здесь, не перестаю удивляться, как свежо и хорошо на его берегах.

– Что мы здесь делаем, сэр? – спросил Джим. Ему не нравилось это представление для двух человек.

– Я хочу поблагодарить вас за отличного пленника, он оказался на редкость разговорчивым.

– Она… заговорила? – спросил Джим, слегка удивившись.

– Она говорила и не могла остановиться, он сдавала всех, кого знала и о ком хоть раз слышала. Полиция, мэрия, налоговые службы – везде, где имелись люди Тильзера, с которыми она контактировала, все они теперь у нас в архиве. Она даже рассказала, как убила нашего сотрудника Леера.

– Она объяснила, зачем это сделала?

– Да. Он оказался крепким парнем и не поддался на ее чары. Поняв, что он ее раскусил, она свернула ему шею. Потом принялась за Джозефа, этот был ей по зубам, он рассказал про меня, про нашу организацию, к счастью, он не так много знал, да вдобавок помешался от любви, так что больше наговорил всякой дребедени, чем реальных фактов. Например, сказал, что у меня есть колбасный завод. К сожалению, ваша девочка была всего лишь орудием, пусть и непревзойденным по своей эффективности. Исполнителем высокого класса. Никаких стратегических сведений ей не сообщали, только отдельные тактические вопросы, без которых невозможно было участие в операциях. За свою карьеру она уничтожила четыреста тридцать два человека, у нее отличная память, всех их она помнила по именам, полная исповедь теперь лежит в архивах отдельным файлом.

– А что с Джозефом? – перебил Морана Тони.

– Он умер.

– Они успели убить его?

– Ничуть не бывало, он умер от истощения. Во время взрыва в зале его всего лишь поцарапало кусками штукатурки, он жил еще какое-то время, бредил, пока его везли на «Скорой помощи», но в больнице во время первичного осмотра умер.

– Подумать только, – покачал головой Джим, невольно примеряя эту ситуацию на себя.

– Нет, не думаю, что с вами могло случиться подобное, – угадал его мысли Моран. – Вы ведь были под присмотром ваших товарищей, вы питались, а наш дурачок отказывался от еды. Чему же тут удивляться?

– Что еще она сказала? – спросил Джим, полагая, что дикарка могла говорить о нем.

– Она сказала, что их руководство знает о готовящейся с нашей стороны большой операции и решило во что бы то ни стало выяснить подробности. Времени у них было мало, поэтому решили применить простое и действенное оружие – Эмми.

«Джеки», – мысленно поправил Морана Джим.

– Но поскольку информационный канал не налаживался, последовал приказ – всех, кто подозревался в сотрудничестве с отделением «Р», попросту уничтожать. Действие тупое, но не лишенное смысла. Если выбить из нашей организации десяток-другой опорных фигур, тыловая поддержка операции окажется под вопросом.

– Что в итоге, сэр? – спросил Тони, заметив, что Готлиб и остальные смотрят в их сторону.

– А в итоге вот что. После откровений этой воительницы мы, испытывая к ней даже что-то вроде благодарности, отправили ее в камеру, а спустя сорок минут мне доложили, что она совокупляется с охранником второго контура. Охранник первого со спущенными штанами и свернутой шеей валялся в ее камере.

Джим и Тони переглянулись.

– Да, и тогда нам с мистером Готлибом стало ясно, что мы не можем ее контролировать и, несмотря на всю ее ценность, оставлять эту «пятую колонну» в собственном тылу накануне операции просто не имеем права…

Моран театрально взмахнул рукой, и на сцене показалась Джеки.

Ее руки были скованы наручниками, однако платье и прическа оказались в порядке. Джеки встряхнула головой и взором победительницы обвела войско противника.

Джим улыбнулся. Это была прежняя Джеки, сильная, очаровательная и не знающая поражений.

– Прошу вас, мисс, – громко произнес Готлиб и покосился на Джима.

– Пойдемте, час пробил, – напомнил Моран.

Джим и Тони двинулись к невидимому рубежу, где пока стоял только Готлиб, остальные находились чуть дальше. Тапильский разинув рот смотрел на просвечивающий сквозь прозрачное платье силуэт.

– Можете идти, мисс, вы свободны, – сказал Готлиб, жестом благодетеля указывая на ведущую к озеру тропинку.

Джеки сделала книксен, посмотрела на Джима и весело ему подмигнула, а затем легкой, раскованной походкой пошла вперед, словно на ее руках не было наручников.

– Ну, мистер-супермен, прошу – ваш выстрел.

– А почему я? – спросил Джим и посмотрел на Морана, ища у него поддержки.

– Вы должны показать свою твердость, Симмонс, почему же не проверить ее сейчас? Давайте, пора…

Джим машинально вынул пистолет, передернул затвор.

– Ну, что же вы?

– Буду стрелять на тридцать метров, – сказал он, чувствуя, как деревенеет язык и холодеют ладони.

Ветер развевал блестящие волосы Джеки, на ее шее болтались бусы из сушеных плодов. Набедренная повязка делала ее неотразимой, а вдалеке виднелись бетонные колпаки Двадцать Четвертой базы.

Джим улыбнулся – все повторялось.

– Тридцать метров, Симмонс, стреляйте! – крикнул над ухом Готлиб.

– Я? – Джим посмотрел на оскалившегося старшего офицера. Его приказ следовало выполнять, а впереди по тропинке продолжала удаляться беззаботная Джеки. – Прощай, – прошептал Джим и поднял пистолет.

Справа щелкнул выстрел, Джеки ничком повалилась вперед.

– Отличный выстрел, Тайлер, – сказал Моран. – Только почему стреляли вы?

– Честно говоря, сэр, я давно мечтал это сделать – еще с Ниланда.

Готлиб топнул ногой, но спорить с Тони не решился. Вместо этого он наорал на Тапильского и Генриха, которые якобы считают ворон, а дело стоит.

Те сейчас же подхватили лопаты и поспешили к озеру, волоча по земле черный пластиковый мешок.

– Сейчас мы этой суке подкинем дружка, положим так, чтобы и в яме своего ремесла не забывала! – сказал Тапильский и захихикал. На его беду, это услышал Джим. Схватив Тапильского за грудки, Джим притянул его к потемневшему, сделавшемуся страшным лицу и севшим голосом произнес:

– Я вырву тебе глаза, мразь, если ты еще хоть словом, хоть жестом оскорбишь эту девушку. Она и мертвая стоит дороже сотни таких, как ты…

– Э… сэр, отпустите его, он неверно выразился, – попросил Генрих. – Обещаю вам, что мы положим их в разные могилы, а леди мы прикроем… вот его курткой.

Генрих потрепал за полу одежды онемевшего от ужаса Тапильского.

Джим очнулся и отпустил недоумка, Генрих сейчас же подхватил его и потащил прочь.

– Но моя куртка совсем новая…

– Заткнись, Тедди, иначе эти доберманы разорвут тебя, как кролика, – негромко сказал Генрих.

«Ну вот, нас уже начинают бояться, – с горечью подумал Джим. – Теперь мы с Тони – «эти доберманы».

Когда-то в школе он мечтал о том, чтобы его все боялись, теперь же ему сделалось стыдно.

– Спасибо за выстрел, дружище, – сказал он Тони.

– Не за что, мы же напарники…

Они направились к джипу, но их задержал Моран.

– Это еще не все, Симмонс, – сказал он, протягивая Джиму свернутый вчетверо листок.

– Что это?

– Найдено после обыска камеры, где находилась эта леди.

Тони прибавил шагу и пошел вперед, Джим остановился и развернул листок бумаги.

«Охранник дал мне ручку, и я решила написать тебе прощальное письмо. Я бы не взялась за это, если бы смогла выйти отсюда, но выхода нет, я это знаю точно, потому и пишу тебе – единственному человеку, которого знаю и помню. Да, появись такая возможность, я бы убила тебя, Джим, как убивала сотни других, но близость смерти заставляет меня забыть о своей темной стороне и повернуться к тебе светлой. Да, есть у меня и такая, только появляется она лишь дважды – сразу после рождения и перед самой смертью. Кто знает, не попади я в руки инструкторов Тильзера и останься в лесах Междуречья как обычная девушка племени мали, наверное, наша встреча могла бы развиться во что-то иное, возможно, хорошее. Теперь же я помню лишь какие-то обрывки из свиданий с тобой. Помнишь, как ты принял моего связного за соглядатая совета старейшин марципанов и погнался за ним? Ты бежал, придерживая штаны одной рукой, и стрелял из автомата другой, я должна была беспокоиться о связном, но едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, так смешно ты тогда выглядел.

Но довольно воспоминаний. Этот придурок охранник уже с вожделением смотрит на меня, я неудобно сижу, и он заглядывает мне под платье. Сейчас я соблазню его и убью, потом примусь за следующего. Нет, я знаю, что отсюда мне не уйти, но я привыкла использовать все шансы до последнего. На этом прощай, твоя Джеки».

Не поднимая головы, Джим свернул записку и разорвал ее на десятки мелких клочков, затем подбросил и наблюдал за тем, как ветер несет их над землей.

– Что там было? – спросил Тони, когда напарник вернулся к джипу.

– Да так, всякая глупость, – нехотя ответил Джим. – Наверно, она сошла с ума.

75

В 12.00 по местному времени и в момент триста восемьдесят седьмой отметки по единому времени двойной планеты Дифт в региональном штабе армии генерала Тильзера, расположенном в пригороде города Бакардии, на территории бывшего предприятия по переработке мяса, началось совещание.

Открыл его майор Целеширп, по традиционному уложению о рангах Дифтского мира имевший ранг дирфакта.

– Господа офицеры, достопочтимые фюрсты, из генеральной ставки Полномочного представителя Дифта пришло уведомление о том, что к нам едет комиссия.

– Что за комиссия, мой дирфакт? – спросил майор Йони.

– Полагаю, кто-то из инспекторского отдела генеральной ставки. Они, как говорят аборигены, снимут с нас стружку за то, что мы не шевелимся.

– Вы намекаете на провал операции по перехвату, мой дирфакт? – спросил капитан Кинвиторп, не так давно введенный в круг совещательной комиссии по случаю получения ранга фюрста.

– Я не намекаю, капитан, я констатирую факты. Мы потеряли несколько брейвов – не самых дорогих, но и не самых дешевых боевых единиц, потеряли двух кибберов, а это вершина творчества наших ученых и инженеров, чудеса техники и биоинженерии! Они стоят немалых денег, а такие офицеры, как майор Шанен, больше интересуются тонкостями процесса размножения аборигенских популяций. Зачем вам это, фюрст Шанен?

– Я полагаю, когда-нибудь нам это пригодится, мой дирфакт. – Шанен поднялся, его лицо сделалось пунцовым.

– Для чего это фиглярство?! – Целеширп указал пальцем на физиономию офицера. – Зачем вы меняете колористическую структуру кожных покровов? На кого рассчитаны эти аборигенские фокусы?

– Прошу прощения, мой дирфакт, прочеловеческая реакция вошла в мою привычку, я слыву самым человечным из наших офицеров.

– Сядьте, Шанен, – в сердцах махнул на офицера Целеширп, отметив про себя, что и сам ведет себя как человек, проявляет эмоции, машет руками и нервным жестом поправляет волосы.

«Мы все здесь постепенно сходим с ума», – подумал дирфакт и ужаснулся от мысли, что действительно переймет у людей все их манеры.

– Кроме брейвов и кибберов, мы потеряли первоклассных человеческих солдат. Как звали вашего сержанта, майор Йони?

– Клаузвиц, мой дирфакт, – пролепетал Йони, ожидая разноса.

– Вот, – дирфакт поднял к потолку палец, – Клаузвиц. Почему, Йони, почему, я вас спрашиваю, противник ускользнул от вас? Вы знаете, что у меня был нелегкий разговор с главой контрразведывательного управления в Тико? Эти ваши эксы, как говорят аборигены, навели там шороху. Убили нескольких его агентов и сбежали в Рион, попутно сбив ударный вертолет. В чем причина, я вас спрашиваю, Йони? Ответьте мне!

Йони вздохнул и, поднявшись, совершенно по-человечески пожал плечами.

– За Тико отвечать не могу, это не наша зона ответственности, но в столкновении с брейвами и кибберами противнику могло повезти, то есть сыграл роль фактор случайности.

– Но почему фактор случайности оказался на их стороне, а не на нашей? – продолжал наседать Целеширп.

– Не могу знать, мой дирфакт, – еле слышно пролепетал Йони.

– Что значит не могу знать? Вы фюрст или не фюрст?

Майор Йони не знал, что говорить, эти провалы и для него оказались полной неожиданностью.

– Есть одно соображение…

Все замерли и уставились на Йони, даже Шанен отложил блокнот с почти законченным рисунком раздетой человеческой особи женского пола.

– Есть одно соображение, правда, его высказал лейтенант Гарв.

– Что это за Гарв такой? Он хотя бы псевдофюрст?

– Нет, обыкновенный буц.

– Буц! Подумать только, полновесный фюрст собирается цитировать какого-то буца! – воскликнул Целеширп, снова забывая, что копирует поведение людей.

Он сел на стул, положил руки перед собой и добавил:

– Рассказывайте, что удумал этот буц…

– Мой дирфакт, он высказал предположение, что эти двое, которые ушли от погони, – не люди. Они такой же результат кибернетики и биоинженерии, как кибберы.

– Да? – Целеширп от неожиданности встал и прошелся по помещению, затем остановился у стены и оперся на нее спиной, раздумывая. Если все так, как предполагает какой-то там буц, то это снимает с него, дирфакта, ответственность за провалы. Против аналогичных кибберам модификаций особо не повоюешь. – Хорошо, – сказал Целеширп, возвращаясь за стол. – Садитесь, Йони.

Йони сел.

– Хорошо, что указывает на то, что они не просто подготовленные люди, а вариации кибберов?

– Они стреляют из кинетических пушек, – с места добавил Шанен.

– Допустим, но мы с вами недавно разбирали видеофайл, запечатлевший дуэль кибберов с аналогичными экспериментальными единицами противника. Там противник был повержен.

– Но вначале, мой дирфакт, противник уничтожил двух кибберов, – заметил капитан Кичтузал, слывший молчуном и тугодумом.

– Уничтожил, Кичтузал, уничтожил, но он открыл огонь из засады, и оба удачных выстрела сделал первый стрелок, у второго сноровки уже не хватило.

Все замолчали. Целеширп посмотрел на Йони, а тот вдруг хлопнул себя по коленям.

– Ну, майор, что вы там придумали?

– Мой дирфакт, при разборе ситуации на месте боя возле Снежных гор выяснилось, что кибберы первыми открыли огонь и при этом не добились результата. Противник стрелял после них, и оба киббера были уничтожены.

– Та-а-ак, – протянул Целеширп, начиная понимать. Вот она, недостающая деталь, – «кибберы первыми открыли огонь и при этом не добились результата». Следовательно, они столкнулись с боевыми единицами, значительно превосходящими их в эффективности боевого применения.

– Похоже, вы и ваш буц – лейтенант Гарв – недалеки от истины, – сказал Целеширп. – Шансов у наших кибберов было немного, что уж говорить о брейвах или даже человеческих солдатах… Значит, нужно все это указать в вашем отчете, его от меня уже требуют. Полагаю, на этом мы можем закончить наше совещание.

Целеширп выглядел повеселевшим.

– Кстати, Шанен, мне кажется, я понял, почему люди так часто делают секс, используя при этом противозачаточные средства. Казалось бы, нелогично проводить акт зачатия и этому же зачатию препятствовать.

– Нелогично, – согласился Шанен.

– А ответ прост: в тех случаях, когда люди применяют при делании секса противозачаточные средства, они – тренируются.

– Тренируются?

– Вот именно. Проводят регулярные тренировки, чтобы в нужный момент без задержки приступить к размножению, не допуская досадных технических ошибок.

– А ведь верно, – подал голос капитан Кичтузал. – У нас с супругой номер двести пятьдесят четыре никак не получалось создать маленького буца, а если бы мы чаще тренировались…

– Вот видите, есть, оказывается, у аборигенов нечто такое, чему нам стоило бы поучиться, – сказал Целеширп.

– Да, – поддержал Шанен. – Мы могли бы ввести на Дифте курение.

– Интересно, как бы ты поддерживал горение в разреженной гелиевой среде? – усмехнулся Йони, который слыл образованным офицером.

– Ладно, переносить курение на Дифт вовсе не обязательно, мы и так набрались слишком много всяких человеческих пороков, – заметил Целеширп.

– Это благодаря хорошему форматированию под окружающую среду, – сказал Шанен. – Мы можем есть пищу, пить жидкости, делать секс и смотреть фильмы.

– А лейтенант Гарв на спор с человеческими солдатами пьет жидкость под названием серная кислота, – заметил Йони. – Его называют йогом.

Видя, что деловое совещание переходит в посиделки, Целеширп собрался уже скомандовать разойтись, когда вдруг услышал шум поднимающейся первой перегородки – всего их, обеспечивающих безопасность и секретность совещаний, было пять.

– Странно, что охрана поднимает перегородки без моего ведома.

Все стали прислушиваться, слишком уж зловеще в этот раз подвывали механические редукторы.

– А может, это та самая проверка?

– В любом случае охрана не имела права начать разгерметизацию зала без моего приказа…

Целеширп старался выглядеть спокойным.

Открылась последняя перегородка, и, низко пригнувшись, в помещение шагнуло невиданное чешуйчатое чудовище фиолетового цвета. Оно было на длинных трехпалых ногах, с двумя короткими ручками и ужасным, усеянным крючьями клювом. Чудовище громко им щелкало и помахивало куцыми лапками, наводя страх на присутствующих.

Затем с ужасным гостем начали происходить столь же ужасные метаморфозы. Из фиолетового чудовища он превратился в покрытого густой шерстью сгорбленного урода с тремя парами рук, в каждой из которых было зажато по острому металлическому орудию.

– Ва!.. Ва!.. Ва!.. – проорал горбун, потрясая шестью руками, затем беспомощно их опустил и с громким треском еще раз изменил форму, оказавшись высоким, чуть сутуловатым человеком с большим носом и карими глазами навыкате. Казалось, он чем-то подавился и вот-вот начнет кашлять. – Форматная прошивка барахлит, – наконец произнес он понятные всем слова. – Я говорил им – поставьте попроще, чтобы работала. Так нет, мы сделали универсальную, раз-два – и вы в другом формате…

Гость оглядел присутствующих, и на его лице отразилось неприкрытое омерзение.

– Какие же вы ур-роды… – произнес он наконец. – Ну ладно, у меня временное форматирование, но вы же пребываете в этом состоянии не один цальфаг. Неужели не тошнит?

– Здесь принято говорить – годы, – машинально поправил незнакомца Йони.

– Да, ты прав, фюрст.

– Вы… Вы… наша проверка? – робко спросил Целеширп, вытягиваясь. До него стало доходить, что только начальник очень высокого ранга мог запросто приказать открыть зал заседаний.

– Скорее я ваш приговор военного трибунала, – просто ответил гость.

Тут уж вытянулись и все остальные, а гость прошел к столу, сел и грохнул ладонями по столешнице.

– Итак, меня зовут… э-э… в вашем теперешнем форматировании, да и в моем этого не выговорить. Как подсказывает мне транслятор, самое ближайшее звучание будет – ДС-54-48-98. Понятно? Ага, минуточку, мне подсказывают адаптированный вариант – Арикес. Вам понятно?

– Так точно! – воскликнул Целеширп и щелкнул каблуками.

– Хорошо. Мой ранг – лейдмаггер…

– Лейд… ма… маггер? – с трудом выговорил Целеширп, губы его дрожали. Этот ранг не полагался ни военным чинам, ни государственным деятелям.

– Неужели вы из… из… «Гра-Синагры»?!

Услышав это название, Шанен покачнулся и упал в обморок, ударившись головой о стол.

– Это он что сделал? Протестная реакция? – спросил лейдмаггер Арикес, с подозрением заглядывая под стол.

– Что вы, мой лейдмаггер! Он бы не посмел! – прокричал Целеширп и еще раз щелкнул каблуками. – Просто у него произошло отсоединение логической области из-за перегрузки при поступлении сигнала, не имеющего аналога в основной базе данных.

– А-а… – Арикес кивнул. – Это я понимаю. Транслятор подсказывает мне, что на языке аборигенов это называется – «накласть в штаны».

– Э-э… совершенно верно, в самую точку, мой лейдмаггер.

– Итак, как вы понимаете, служащих моего ранга просто так с Дифта туда-сюда не возят…

– Понимаем, – впервые связно сумел ответить Целеширп, чувствуя, что и у него вот-вот отключится логическая область.

– До нас дошли очень неприятные сведения о том, что здесь повсюду царят измена и некомпетентность. Формально эти понятия можно разделять, но по мне это одно и то же – ущерб Дифту наносят и предатель, и дурак, потому я с одинаковым удовольствием разрываю мерзавцев пополам, в каких был форматах они ни находились.

Под столом засучил ногами Шанен.

– Итак, вы все приговариваетесь к немедленной смерти. В ваших оправданиях я не нуждаюсь, все и так ясно, а потому…

– Но мы располагаем важными сведениями! Если вы нас убьете не выслушав, мой лейдмаггер, вы тоже нанесете Дифту непоправимый ущерб!

– Это кто говорит? Это оттуда?

Лейдмаггер заглянул под стол:

– Что ты там бормочешь, фюрст недоделанный?

Шанен поднялся из-за стола, одернул мундир и замер по стойке «смирно», стараясь не смотреть на Арикеса.

– Я лишь разъясняю сложившуюся ситуацию, мой лейдмаггер…

– А почему ты думаешь, что я приму во внимание лепет жалких предателей?

– Вы должны сделать это во имя победы Дифта.

– Во имя Дифта я вас уничтожу.

– Но это не согласуется с местными правилами, мой лейдмаггер.

– А какое мне дело до местных правил? Я не обязан следовать им, какими бы они ни были.

– О… обязаны, мой лейдмаггер, вы же форматированы под окружающую среду, а стало быть – обязаны.

– А у меня был выбор, как форматироваться?

– Кхм-кхм, – осторожно откашлялся Целеширп. – Три года назад к нам наведывались двое сотрудников министерства ресурсов – прямо с Дифта, так вот они прибыли в сосудах высокого давления безо всякого форматирования.

– И много они тут насмотрели, упакованные в баллоны? – с усмешкой спросил Арикес.

– Не могу знать, мой лейдмаггер, я только сообщаю известный мне факт.

– Ладно, – после минутного обдумывания произнес ужасный каратель из «Гра-Синагры», – валяйте, послушаю, так и быть.

76

Целеширп и остальные поочередно стали рассказывать лейдмаггеру о том, какая у них здесь нелегкая жизнь и как им приходится стараться, выдавая себя за людей, чтобы те ни о чем не догадались.

Рассказ был долгим и печальным, несколько раз за это время Арикес с треском менял состояние, становясь то волосатым шестируким горбуном, то фиолетовой птицей-гигантом, форматная прошивка продолжала барахлить, но даже сам лейдмаггер смиренно терпел эти неудобства.

Когда истории про тяготы и лишения службы на колониальной планете остались позади, перешли наконец к обсуждению боевой обстановки.

– До недавнего времени, мой лейдмаггер, у нас были одни успехи. Ну, или почти одни успехи, пока противник не начал копировать наши образцы. Сначала у нас была схватка с нашими же аналогами на фронтовой линии, а потом появились эти двое…

– Чем же они особенны, эти двое? – прорычал утомленный Арикес.

– Мой лейдмаггер, они необыкновенно проворны, и наше счастье, что за ними послали только двух кибберов, а не роту. Они бы уничтожили всех, а кибберы, по здешним условиям, очень дороги в производстве.

– То есть эти люди вдруг превратились в «пожирателей кибберов»? Как же вы до сих пор с ними воевали?

– Это не люди, мой лейдмаггер! – воскликнул Шанен. – Это просто роботы – совершенные механизмы…

Неизвестно, сколько бы еще пытались Целеширп и присутствовавшие здесь фюрсты морочить Арикесу голову, если бы он вдруг не ударил ладонью по столу и не сказал:

– Довольно. Подвожу итог. Вы пропустили через вверенную вам территорию двух совершенных роботов противника, и теперь они неизвестно где находятся и неизвестно чем занимаются, а между тем в город Рион намечается приезд самого дисмаггера – Полномочного представителя Дифта.

– Но зачем ему так рисковать, мой лейдмаггер?! – воскликнул Целеширп.

– Молчать, когда я излагаю, – прорычал Арикес и так посмотрел на дирфакта, что тот побледнел. – Повторяю, в Рион на торжественный парад ожидается прибытие Полномочного представителя. Отряды наших сограждан пройдут мимо трибун торжественным маршем в честь празднования юбилея императорского дома Дифтунгов.

– Да продлятся годы их правления! – снова не удержался Целеширп, однако в этот раз Арикес его не одернул, поскольку прославление императорского дома не возбранялось.

– Скажу больше, отменить это мероприятие мы не можем, поскольку там – наверху! – лейдмаггер ткнул пальцем в потолок, – уже принято решение о прямой трансляции парада на Дифт… Как, вы думаете, поведет себя император, если посреди торжества противнику удастся устроить какие-либо беспорядки? Молчите? Но это может случиться, потому что вы пропустили врага через свои порядки.

Арикес поднялся.

– Выслушав ваши объяснения, я нашел некоторые смягчающие обстоятельства, – пророкотал он. – Властью, данной мне Великим судом Дифта, я приговариваю вас к разжалованию до самого низшего ранга, вы будете направлены в действующие боевые части и, я надеюсь, заслужите прощение в первой же атаке на боевые порядки противника.

Лица приговоренных ожили, в их глазах засветилась надежда – даже в атаке без поддержки кибберов у них оставался шанс.

– Повторяю, этот приговор относится ко всем, кроме него… – Безжалостный перст Арикеса указал на бывшего фюрста майора Шанена. – Ты приговариваешься к смерти.

С громким треском заряд плазмы сорвался с длинного пальца лейдмаггера и врезался в фальшивое тело приговоренного. Оно лопнуло с громким хлопком, залепив все стены и потолок кусками сероватой биомассы, щедро политой красной жидкостью.

– А почему все такое красное? – с некоторым удивлением произнес лейдмаггер.

– Э… Это имитатор крови, ра… рабочей жидкости человека.

– Как негигиенично, – произнес лейдмаггер.

77

После прибытия представителя «Гра-Синагры», могущественной спецслужбы, руководители местного управления армейской разведки генерала Тильзера, его контрразведки и службы политической безопасности были вызваны на отдельное совещание. Лейдмаггер в мрачных тонах обрисовал им ситуацию с активностью спецслужб противника в окрестностях Риона и представил троих привезенных с собой кураторов, почти не отличавшихся внешне от самого лейдмаггера, поскольку в связи с введенным в империи режимом экономии форматирование под окружающие условия им делали с одной матрицы.

– Помните, парад наших войск, повторяю – именно НАШИХ войск, будет транслироваться на Дифт. Мы не должны допустить ни малейшего происшествия, в противном случае я заплачу за позор жизнью, но перед этим своими жизнями за позор заплатите вы. Разумеется, и ваши семьи на Дифте также будут уничтожены. Итак, мой первый помощник – дирфакт Ирман – будет стоять за спиной армейской разведки, через него я буду узнавать все, что происходит в вашем управлении, дирфакт Эосум.

Одетый по такому случаю в черный мундир с серебристой отделкой, руководитель армейской разведки щелкнул каблуками и коротко кивнул. Лейдмаггеру этот ритуал был незнаком, однако мелодичный звук ему понравился.

– Лейддирфакт Мезе станет за спиной контрразведки…

Главный контрразведчик в мундире цвета красного дерева с золотой отделкой так же лихо щелкнул каблуками. Лейдмаггер пригляделся и заметил на его каблуках специально набитые металлические пластины. Он подумал, что неплохо бы заиметь себе такие же башмаки для домашнего музея.

– А дисфюрст Карзи станет докладывать мне о делах политической разведки…

Чуть полноватый руководитель «згаппо», поймав на себе взгляд высочайшего начальника, попытался щелкнуть каблуками, но у него вышло хуже, да и оранжевый мундир делал его похожим на рекламу пончиков.

– А теперь прошу подойти к оперативным схемам. – Лейдмаггер шагнул к столу, бросив взгляд на экран оптического отражателя.

«Странно, что оптические отражатели здесь называют именем собственным – «Зеркало», – подумал он, становясь у стола.

– Итак, армейская разведка, чем вы располагаете? Разумеется, мне нужно эффективное средство, чтобы можно было видеть все, что происходит на поверхности планеты в этом районе…

Лейдмаггер взял электронный карандаш и обвел границы в юго-западном пригороде Риона.

– Э-э… примерно двадцать квадратных километров, мой лейдмаггер…

– Неважно сколько. Чем вы располагаете?

– Поскольку это достаточно далеко от театра военных действий, мой лейдмаггер, наши возможности весьма скромны: три вертолета разведки, закамуфлированные под почтовые, и небольшая группировка различных спутников.

– Что значит различных? – строго спросил высочайший начальник и уставил на дирфакта Эосума выпученные глаза.

– Мой лейдмаггер, это не наши аппараты, они принадлежат частным фирмам и государственным службам, мы же посредством перехвата паролей, а также с помощью подкупа должностных лиц имеем над этими аппаратами некоторый контроль. В нужный момент мы можем задействовать все или почти все эти спутники.

Дисмаггер помрачнел. Он знал, что в здешних условиях нельзя было применить весь технический потенциал, поскольку по местным законам это сразу перевело бы конфликт на Катране и Лизаро из разряда повстанческих бунтов в активную агрессию внешних сил, и тогда друзья в местном руководстве не смогли бы удержать нелояльную к гостям руководящую элиту от применения всей мощи вооруженных сил против агрессоров.

Разумеется, империя Дифт управилась бы с ними без особого труда, однако это был не единственный конфликт империи, и даже ее огромные ресурсы имели свои пределы.

Все это было понятно, но до чего же унизительно собирать в кулак здешние крохи.

– Сможете ли вы при помощи этих спутников вести за районом непрерывное наблюдение, дирфакт Эосум?

– Практически да, мой лейдмаггер, перерывы будут незначительными – до минуты.

– Минуты? – переспросил лейдмаггер, но, выслушав перевод своего транслятора, кивнул: – Хорошо, это уже что-то.

Он перевел взгляд на контрразведчика:

– Дирфакт, чем располагаете вы?

– Эти районы нами неплохо изучены, мой лейдмаггер…

– А что это у вас за кварцевые увеличители на органах зрения? – внезапно прервал его лейдмаггер.

– А… это? Это, мой лейдмаггер, пенсне.

Контрразведчик снял пенсне в позолоченной оправе и показал его высочайшему начальнику.

– Какова функция этого пенсне?

– Его носят люди, у которых плохое зрение, мой дирфакт.

– А зачем его носите вы?

– Чтобы быть похожим на людей, мой дирфакт, при моей работе это необходимо, – пояснил контрразведчик, чувствуя, как по спине катятся капли холодного пота. Это было так по-человечески.

– Заархивировано, – кивнул лейдмаггер. – Продолжайте.

– Мой лейдмаггер, мы можем рассчитать на компьютере все возможные методы нападения и прикрыть самые опасные направления нашими бойцами, а также верными нам человеческими солдатами. В местах, менее подходящих для организации позиций противника, мы расставим датчики движения и объема. Плюс к этому с господствующих высот на указанной вами территории за подозрительными местами будут наблюдать видеокамеры, а вся информация будет стекаться на передвижной пункт управления, где она станет обрабатываться компьютерами и визуально.

– Визуально? – повторил лейдмаггер неизвестное слово.

– Э… с помощью глаз, мой лейдмаггер, персональных органов зрения.

– Понял, заархивировано.

– Также, мой лейдмаггер, мы наглухо закроем все канализационные колодцы в округе, поскольку в них легко разместить миномет.

– Ми-но-мет, – по слогам повторил начальник. – Записано. Это все?

– На случай ракетно-артиллерийского удара по периметру охраняемой площади – я имею в виду место присутствия особо важных персон – будут размещены экранные ловушки, который развернутся на пути снарядов, едва только радары обнаружат их в полете.

– Теперь все?

– Да, мой лейдмаггер…

Контрразведчик замер, не зная, чего ожидать. С лейдмаггером шутки плохи, агенты уже доложили, как неожиданно и жестоко был казнен фюрст Шанен из штаба оперативного управления.

– Хорошо, наложение возможностей военной разведки на те, коими обладает контрразведка, оставляет предполагаемым злоумышленникам не так много шансов. Вы ведь знаете о проникновении в город двух роботов?

Разведчики переглянулись, они не вполне понимали, о чем идет речь.

– У нас, мой лейдмаггер, имеется информация о проникновении предположительно двух эксов.

– Ну это ведь боевые роботы, правильно?

Разведчики снова переглянулись, начальник управления «згаппо» позволил себе ехидную улыбку. Ему нравилось, когда коллеги из более престижных управлений попадают впросак.

– При хорошей подготовке эксов, мой лейдмаггер, их можно приравнять к боевым роботам.

– Не вполне честная конкуренция, вам не кажется, господа? – заметил высочайший начальник. – Если бы мы попытались использовать роботов, это по местному законодательству стало бы поводом для объявления о внешней агрессии, противник же применяет роботы безо всяких ограничений.

– Они у себя дома, мой лейдмаггер, – осторожно заметил один из назначенных кураторов.

– Ты прав, Ирман.

Лейдмаггер перевел взгляд на руководителя «згаппо», тот вытянулся, став похожим на мешок с мусором. Повсюду, где случалось бывать лейдмаггеру, руководители «згаппо» значительно превосходили в объемах местные стандарты. Вот и этот такой же… «толстый», – подсказал ему транслятор по внутреннему каналу.

– Чем поможет нам политический сыск, дирфакт Лозе?

– Политический сыск, мой лейдмаггер, стоит на страже безопасности дорогого императора! Здесь, как и повсюду, бойцы невидимого фронта в корне пресекают измену, пятую колонну и ликвидируют потенциально опасные элементы.

– Прекрасно, дирфакт Лозе. А по данному делу?

– По данному делу, мой лейдмаггер, мы можем прошерстить местное население, чтобы в указанных районах не осталось потенциальных бузотеров. Несмотря на нелегальный статус, мы работаем рука об руку с местными полицейскими силами, они уже поняли, откуда ветер дует, и решительно помогают нам.

– Хм… Много незнакомых слов, но позже я все заархивирую. Что ж, на этом первое совещание мы закончим. Встретимся через э-э… восемь часов, я хочу ознакомиться с вашими более конкретными предложениями.

78

Утром, чуть свет, Джима разбудили. Он нащупал под подушкой пистолет, приоткрыл один глаз и, увидев Федора, спросил:

– Куда в такую рань?

– На позиции поедем.

– Понятно…

Джим потянулся.

– Длинный уже встал?

– Он предпочитает, чтобы его называли высоким, – улыбнулся Федор.

– Да, вам это может и не сойти, а для меня он – длинный.

– Оружие с собой брать не нужно.

– Почему?

– Для безопасности, в случае необходимости тебя защитят другие.

– Да-да, охотно верю, – пробурчал Джим и пошел умываться.

Через пять минут, одетый и бодрый, он явился на кухню, где за столом уже сидел Тони и со скорбным видом пил чай с овсяным печеньем. Рядом стояла пустая тарелка из-под традиционной утренней каши.

Федор колдовал над очередной ее порцией, стараясь улучшить блюдо при помощи корицы.

– Привет, Тони.

– Привет. – Напарник отодвинул недопитый чай и угрюмо уставился на Джима. – До меня доходят слухи, что ты называешь меня длинным.

Джим покосился на Федора, но спина того оставалась невозмутимой.

– Друг, – Джим положил руку на плечо Тони, – злые люди хотят нас поссорить.

Не удержавшись, Федор рассмеялся и случайно высыпал в кашу весь запас корицы.

– Я не буду это есть, – сразу сказал Джим.

– Но почему? – удивился Федор. – Корица – это вкусно.

– Вот сам и ешь, а мне дай печенья и чай.

– Все печенье съел высокий.

Джим красноречиво посмотрел на напарника:

– Сказал бы я тебе, высокий, кто ты есть на самом деле.

– Ну скажи, – предложил Тони, забрасывая в рот последнюю половинку печенья.

– Я разогрею для тебя замороженный омлет, – предложил Федор, чувствуя свою вину.

– Валяй, – махнул рукой Джим. – А кашу выбрось, она уже никуда не годится.

– Ну вот еще, ее док съест.

Через десять минут все спустились во двор, там уже ждали Моран, Готлиб и Стас за рулем абсолютно нового серого «джульет-500» с полным приводом.

– А где ваша прежняя машинка? – спросил Джим, хотя уже знал, что после операции по захвату «Эмми» все машины уничтожили, поскольку они были основательно засвечены. Моран сказал, что они засвечены перед «спецурой» Тильзера, но Федор, не зная о версии начальника, рассказал правду: за ними стала охотиться «Федерал Дифенд», чтобы посчитаться за своих людей. Это было похуже службы Тильзера, поскольку контрразведчики действовали при поддержке госаппарата.

Перед самой операцией ситуация грозила выйти из-под контроля, и Моран с Готлибом всерьез обсуждали варианты упреждающих диверсий против управления «Федерал Дифенд».

– Да, Симмонс, новая машина. Садитесь, мы отстаем от графика на полторы минуты.

Джим и Тони сели в «джульет», Моран, как всегда, занял место рядом со Стасом, Готлиб разместился в другой машине, и они выехали.

Джим оглянулся: охранник торопливо запирал ворота.

– Куда поедем, сэр? – спросил Тони, без пистолета он чувствовал себя голым.

– Тут недалеко, присмотреться нужно.

– Сроки близко? – спросил Джим. Он знал, что точной даты не услышит.

– Разумеется, близко, время не остановить…

Больше Джим ни о чем не спрашивал, тупо глядя в окно. Шедшая за ними машина куда-то исчезла, но он не придал этому значения. Последние два дня он только тем и занимался, что старался не вспоминать о Джеки. К своему удивлению, это получалось у него хорошо, даже Тони, присматривавший за другом, чтобы вовремя прийти на помощь, наконец расслабился. Он поверил, что Джим действительно излечился.

Попетляв с полчаса по заброшенным дорожкам старого парка, машина въехала на небольшой, заросший высокой травой холм. Разросшиеся на его вершине кусты представляли собой хорошее укрытие.

Джим и Тони вышли из машины и двинулись следом за Мораном, позади с большим биноклем в руках шагал Стас.

Моран остановился.

– Что там? – спросил Джим.

– Стадион «Монако». Расстояние до вип-трибуны две тысячи сто метров.

Стас подал Морану бинокль, тот передал его Джиму.

– Трибуна как трибуна, – сказал Джим, вращая настройки. – Да и дистанция приемлемая.

Он передал бинокль Тони.

Тот смотрел дольше, то приседая, то вставая в полный рост, однако из любого положения трибуна была видна как на ладони.

– Это как если бы я стрелял в тире, – заключил он, возвращая бинокль Морану.

– Приятно слышать, – со вздохом произнес тот. – Что ж, поехали дальше.

Они сели в машину, спустились с холма и продолжили путь.

Не выезжая на оживленные магистрали и держась промышленных зон, Стас вывез их к следующей позиции. Здесь был заброшенный дом с широким удобным балконом на уровне третьего этажа.

Поднявшись по замусоренным лестницам, напоминавшим о путешествии по заброшенным кварталам Тико, все четверо оказались в холле, откуда можно было выйти на балкон.

– Хорошая позиция, – сказал Тони, дотрагиваясь до ветхих перил. – Жаль только, мы здесь очень заметны.

– Да, а дистанция до сцены летнего театра три семьсот, – добавил Моран. Джим принял у него бинокль. То, что называли летним театром, представляло собой ровную площадку с небольшим возвышением, выполнявшим роль сцены.

– Можно отойти в тень помещения, – предложил Джим, отдавая бинокль Тони.

– Нормально, – сказал тот через некоторое время. – Джим правильно сказал, можно уйти с балкона и стрелять через дверной проем, все равно вся площадка будет в прямой видимости.

Моран взглянул на Стаса, тот оставался невозмутимым.

– Хорошо, поехали дальше.

На месте третьей возможной позиции их ожидали Готлиб, Федор и еще двое людей Морана. Вокруг громоздились складские модули, стены которых были покрыты ржавчиной и остатками краски.

– Ну как вам местечко? – спросил Готлиб.

– На крышу лезть придется? – угадал Тони, игнорируя шутливость Готлиба.

– Придется, – кивнул Моран. – Это вон там – по лестнице.

– Что-то говорит мне, что дистанция здесь еще больше, – сказал Джим, хватаясь за проржавевшие поручни.

– Увы, это так, – подтвердил Моран.

По мере подъема по скрипучим ступеням ветер усиливался, а когда они оказались на самом верху, он уже вовсю трепал одежду. Крышу ангара покрывала бетонная стяжка, и ветер гонял по ней обрывки упаковочной ветоши.

– Хорошо, что здесь эта дрянь болтается, – сказал Джим. – Будет отвлекать от нас внимание.

– Если они возьмут эту крышу под контроль, мусор обязательно уберут, – возразил Тони.

– Это и послужит нам знаком, что здесь были, – добавил Моран.

Они прошли до конца крыши, на лице Тони появилась озабоченность.

– Но отсюда же ничего не видно!

Джим вздохнул. В отличие от предыдущих позиций, здесь их глазам представал лишь неширокий промежуток между другими, более высокими ангарами. Вдобавок конец этого своеобразного коридора почти перекрывали ветвистые деревья. Свободного пространства между ними оставалось совсем немного.

Подняв бинокль, Джим покрутил настройки и увидел показатель дистанции – четыре тысячи триста сорок метров.

– Четыре тысячи триста сорок, – сказал он, отдавая бинокль Тони. – Это почти предельная дальность прицеливания. Рассеивание пуль будет критическим.

Он посмотрел на Морана.

– К сожалению, мы даже не можем срубить эти деревья, – с виноватым видом ответил тот. – Любые следы какой-то деятельности заставят противника поставить здесь глухие посты.

– А так они не поставят?

– Едва ли, их ресурсы не безграничны, поставить часового возле каждого дома и на каждый чердак они не в состоянии.

– Будет нелегко, – сказал Тони, опустив бинокль. – Деревья раскачиваются, если на пути пули попадется хотя бы листик, ее траектория изменится.

– Это еще не все, полагаю, здесь будут стоять какие-нибудь датчики, прерыватели, перетяжки… Верных бойцов у противника здесь не так много, но технически он оснащен великолепно.

Когда вернулись к машинам, Джим и Тони выглядели задумчивыми.

– Вы сказали им о спутниках, Моран? – поинтересовался Готлиб.

– Еще нет.

– Значит, скажу я, – улыбнулся Готлиб. Было видно, что ему доставляет удовольствие озадачивать этих двоих – он все ждал, когда же они дрогнут, когда в их глазах промелькнет страх или хотя бы неуверенность. – Здесь и во всем городе для противника не существует никаких тайн, он ухитрился взять под полный или частичный контроль некоторое количество спутников, оснащенных оптическими и электронными системами слежения за поверхностью. Поскольку мы не знаем, какие именно спутники они контролируют, в ваши маршрутизаторы будет зашит алгоритм, проще говоря, расписание покрытия спутниками этой территории. Всеми спутниками.

Готлиб огляделся, словно прикидывая, какая работа предстоит спутникам.

– Значит, пойдем по расписанию, – сказал Тони. – «Окна» большие?

Моран и Готлиб переглянулись.

– В пределах одной минуты, – сказал Готлиб.

– Маскировка? – спросил Джим.

– Накидки с безотражательным покрытием.

Зазвенел зуммер рации Морана, присоединенной к переносному кодировочному блоку.

– Слушаю…

– Шеф, это Гонза. На базе чужие.

– Что значит чужие? – воскликнул Моран и бросился к машине. Все сразу забегали, расселись по местам, и машины, натужно воя, запрыгали по неровной дороге, срезая путь.

Джим и Тони болтались на заднем сиденье «джульет», пока не догадались пристегнуться. Кто-то проник «их в дом», и, что самое страшное, этот кто-то мог найти тайник, где хранились КПТ и боезапас.

«Без винтовок мы здесь статисты», – подумал Джим и вздохнул. Похоже, ситуация выходила из-под контроля Морана и Готлиба.

79

Как и предполагал Клаус, все удалось. Машина проехала по тихой улочке и лишь на мгновение притормозила, чтобы он и трое его людей успели выкатиться из дверей и залечь под забором. Затем водитель поддал газу, и машина умчалась, оставив тайный десант дожидаться выхода хозяев.

И те не заставили себя долго ждать. Негромко хлопнула входная дверь, послышались шаги, сначала слегка шаркающие по насыпной дорожке, затем едва слышные – охранник пошел по траве.

Клаус поднял пистолет, за забором стало тихо – охранник смотрел в «глазок». Визирь, посылая Клауса, предупредил: жди, они обязательно высунутся на улицу, так положено по инструкции.

Визирь, конечно, был еще та сволочь, сдать Клауса конкурентной группировке для него ничего не стоило, но таковы были все «серые пиджаки», человеческую жизнь они ценили недорого, тем более жизнь его, Клауса. Он же неоплатный должник Визиря, который несколько раз отводил от него срок. В общей сложности набиралось уже лет двадцать – чем не целая жизнь? Теперь этот долг приходилось отрабатывать.

Щелкнул засов, дверь приоткрылась, и показалась голова.

Клаус выстрелил, глушитель поглотил звук выстрела, и охранник упал назад – во двор. Не поднимаясь, все четверо ползком проскользнули за ворота, и только тогда Клаус прикрыл их.

– Ну что, Тэдди, все тихо?

На крыльце показался еще один охранник. В него выстрелили одновременно из двух пистолетов, он ударился о дверь и сполз по ней на каменное крыльцо.

– Быстрее, пока крови не натекло! – скомандовал Клаус.

Его сообщники подбежали к упавшему, подняли тело и утащили за дом, сунув в разросшиеся кусты смородины. Затем туда же поместили и первого охранника – большего пока и не требовалось.

– Скорее! – прикрикнул Клаус, прижимаясь к стене и поглядывая по сторонам.

Двор просматривался с нескольких точек, но пока нигде не было видно ни одного любопытного лица. Правильнее было бы войти в дом с черного хода, но дверь там оказалась стальная и открывалась только изнутри.

– Все продумали, сволочи… – проворчал Клаус. – Ладно, давайте осторожно, ползком. Ты первый, Шлимер, и смотри там в оба – это могут быть еще не все.

– Заметано, Клаус…

Шлимер прошмыгнул в дверь, за ним, по одному, братья Ким и, наконец, неловко пятясь, сам Клаус. Он прикрыл дверь и прислушался. Шлимер уже носился по этажам, по привычке вываливая из шкафов белье и роясь в выдвижных ящиках столов. Позже дело дойдет до кухни, и на пол посыплются сухие крупы, в них тоже часто прятали деньги, бриллианты и ключи от сейфов.

Визирь не возражал, чтобы все было обставлено как ограбление.

«Перестреляете их, когда вернутся, и дело с концом».

«И тогда я тебе ничего не должен?» – спросил Клаус.

«Почти не должен. Ну, может быть, еще пара каких-нибудь пустяков».

«Пустяков, Визирь?» – не поверил Клаус. У них было очень неравноправное партнерство, примерно как у червя на крючке и рыболова – оба идут на рыбалку, но финал ее для каждого разный.

«Валить его надо, – подумал Клаус. – Он меня не отпустит». Однако от одной только мысли об этом его брала оторопь. Визирь умел смотреть так пронзительно, будто видел твои потроха. Говорил, что работает в полиции, но один стукач по пьянке проболтался, что Визирь из «Федерал Дифенд», и это больше походило на правду.

«И все равно, валить его нужно», – уговаривал себя Клаус, обходя помещение за помещением.

– Смотри, Клаус, сотенка! – Старший Ким продемонстрировал найденную ассигнацию.

– А я нашел ствол! Только он без патронов! – сообщил со второго этажа Ким-младший.

Шлимер гремел на кухне банками.

«Ничего он там не найдет», – подумал Клаус, оглядывая помещения. Этот дом был не похож на обычное жилище, скорее – благоустроенная казарма.

Из кухни выскочил злой Шлимер, он не нашел никакой поживы, однако, не потеряв интереса, принялся простукивать подряд все стены. Иногда ему везло.

Клаус осторожно приблизился к окну и выглянул в двор. Когда подъедут клиенты, можно стрелять из двери и отсюда – прямо через стекло. Не нужно давать им выбраться из машин, еще разбегутся по двору, гоняйся за ними потом.

Братья Ким на втором этаже наконец-то успокоились.

«Наверное, нашли какие-нибудь тряпки и делят», – подумал Клаус. Шлимер продолжал настойчиво стучать.

– Я нашел, Клаус, вот здесь возле зеркала они что-то прячут!

Он ударил по стене рукоятью пистолета, получилось очень громко.

– Ты что же делаешь, урод? – зашипел на него Клаус.

– Извини, босс, я на кухне пилку для мяса видел, сейчас принесу…

Шлимер убежал, и стало совсем тихо.

«Наконец-то», – вздохнул Клаус и перешел ко второму окну. Из кухни выскользнула тень, но Клаус ничего не заметил. Он прикидывал возможность стрельбы из второго окна, получалось неплохо – если разом начать с двух окон и из двери, клиенты так в машинах и останутся.

Внезапно Клаус почувствовал угрозу и, резко повернувшись, вскинул пистолет, однако оружие вылетело из руки, выбитое хлестким ударом. Клаус перекатился по полу влево и вскочил уже с ножом в руке. Отбитые пальцы почти не чувствовали рукояти, но левая рука у него была резервная – ею в самый неожиданный момент Клаус выхватывал из-за спины второй нож. Еще никто на его памяти не успевал отреагировать на такой фокус.

Противник выглядел не таким уж опасным, среднего роста, не качок, но, глядя на него, становилось понятно, почему затихли братья Ким и шумный Шлимер.

– Ты кто такой, а?! Ты на кого вышел, а?! – начал орать Клаус, подбадривая себя и давя на противника, но тот не испугался и медленно наступал. В его руках не было никакого оружия, но это и было самым страшным, будь у него обрезок трубы или арматуры, Клаус чувствовал бы себя куда увереннее. – Порежу, фраер! Давай, подходи! – снова заорал он, замечая, что срывается в истерику.

– Кто тебя сюда послал? – просто спросил незнакомец. Он был в серой вязаной шапочке, в каком-то блеклом потертом комбинезоне и солдатских потрепанных кроссовках.

– Не твоего ума дело! Ну, давай, подходи!

Клаус сделал несколько угрожающих взмахов ножом, незнакомец не реагировал. Тогда Клаус решился на бросок – он молниеносно атаковал, целясь в горло, однако мишени на месте не оказалось, рука с ножом попала в захват, и Клаус, взвыв от боли, упал на колени.

– Кто тебя сюда прислал? – снова последовал вопрос.

– Да пошел ты! – в запале крикнул Клаус и тут же услышал треск собственных костей.

Боль была такая, что он на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, изуродованная рука висела вдоль тела, а вторая, еще целая, была в захвате.

– А-а-а… О-о-о…

Клаус попытался поднять покалеченную руку, чтобы посмотреть, что с ней сделалось, но незнакомец сказал:

– Не отвлекайся, я задал тебе вопрос.

– Я… Мы… Это все Визирь, он сказал, чтобы я… Чтобы я всех здесь убил, сначала сказал – четырех, но потом добавил – считать там некогда будет, стреляй всех. Вот я и пришел… Мы пришли…

– Кто он такой?

– Ти… Тито говорил, что из «Федерал Дифенд».

– Кто такой Тито?

– Стукач, он для всех стучит, и для копов, и для других… Ой, больно как…

– Все сказал?

– Все… Отпустите меня…

– Отпускаю, – произнес незнакомец и коротко ударил Клауса ногой в грудь. К воротам подъехали две автомашины, захлопали дверцы, незнакомец огляделся и двинулся к черному ходу. Через несколько секунд его в доме уже не было.

80

Всю дорогу Моран с надеждой вызывал Тапильского и Генриха по рации, но они не отвечали. Между тем наблюдатели с улицы, где находился дом, ничего необычного не замечали.

Машины остановились метрах в пятнадцати от ворот, Моран выскочил первым, его обогнали Федор и Билли.

– А нам сказали не брать оружие… – произнес Джим, даже не пытаясь выйти из машины. Это было его своеобразным протестом против неумных приказов местного начальства.

Будто услышав его, Стас повернулся и протянул Джиму с Тони их девятимиллиметровые стволы, не перепутав, какой и кому.

– Спасибо, приятель, – улыбнулся Джим и, передернув затвор, выскочил из машины.

Тони последовал его примеру, и вместе они проскочили во двор.

Билли и Федор бежали вдоль забора к крыльцу, Моран поспешил к черному ходу.

Задержавшись перед приоткрытой дверью, Федор оглянулся. Тони ему кивнул, держа на прицеле окно.

Федор вошел в дом, за ним увязался Джим. Вдвоем, прикрывая друг друга, они прошли в прихожую, потом в холл первого этажа.

Федор осторожно приблизился к телу незнакомого человека и проверил пульс.

– Труп, – одними губами произнес Федор, и они двинулись дальше.

Едва слышно скрипнула дверь черного хода, и показался Моран. Бросив взгляд на труп, он указал Федору на дверь кухни. Тот осторожно ее приоткрыл, уже смелее прошел внутрь и вскоре вернулся.

– Там еще один, сломана шея.

– Проверь наверху, – сказал Моран.

– А оружие, они не нашли оружие? – с беспокойством спросил Джим.

– Нет, тайник вот в этой стене – они пытались вскрыть его, но не успели.

Федор стал подниматься на второй этаж, Моран прислушивался к его шагам.

– Кто же их убил, может, Тапильский и Генрих? – предположил Джим.

– Нет, – покачал головой Моран. – Они в смородине брошены, у обоих огнестрельные раны…

Федор стал спускаться. Судя по тому, как смело он шагал по ступеням, наверху было чисто.

– Там еще два тела, шеф, обоим свернули шеи, причем каким-то хитрым приемом, почти без кровоизлияния.

– Ты их знаешь?

– Нет, первый раз вижу.

– Симмонс, скажи нашим, пусть заходят…

Джим вышел на крыльцо и махнул рукой. Из-за забора показались Готлиб и остальные, но Тони не спешил опускать оружие, он так и стоял во дворе, внимательно следя за окнами.

– Пойдем, – сказал ему Джим, – живых там уже нет.

Федор, Билли и сотрудник по имени Коэн взяли из кладовки лопаты и пошли хоронить Генриха и Тапильского – дом надлежало покинуть. Готлиб еще продолжал осматривать комнаты, пытаясь выяснить, что искали налетчики, а Моран ломал голову над тем, кто дал им отпор. В то, что это сделали оставленные часовые, он не верил, их убили в первые мгновения нападения.

На рацию Морана пришел вызов.

– Слушаю… – ответил он несколько озадаченно: на экране обратной связи стоял незнакомый ему позывной.

– Это были наемники Визиря, сотрудника «Федерал Дифенд». У вас с ними разногласия?

– Э-э… Да… – ответил Моран, гадая, кто такой этот человек, что побывал в доме и знал закрытый код вызова.

– Не напрягайтесь, Моран. Пусть все идет по плану.

– Да, согласен, – кивнул тот, сообразив наконец, что это «другой канал», призванный поддержать проведение операции, но остающийся в тени. Его создали на случай, если в основной команде что-то пойдет не так.

– Это был тот, кто нас прикрыл, сэр? – спросил Тони, от них с Джимом не укрылись отразившиеся на лице Морана переживания.

Тот пожал плечами, потом неохотно ответил:

– Да, это был он. Давайте же собирать вещи, нужно немедленно убираться.

– У нас нет никаких вещей, а оружие спрятано в вашем тайнике.

– Ах да, сейчас мы его вскроем.

81

«Убегать» пришлось далеко, на другой конец города. Первым местом, где следовало переждать, был подвал с пауками и голодными крысами. Последние оказались весьма агрессивны и крайне отрицательно отнеслись к появлению незваных гостей.

– Осторожно, у них молниеносная реакция! – предупредил Моран, отодвигаясь в угол.

Джим и Тони непонимающе переглянулись. По сравнению с джунглями Междуречья подвал с сотней злобных крыс был островком безопасности и покоя.

– Сегодня мне снился дом, – сказал Тони, опускаясь у стены и придерживая КПТ и кофр с боезапасом.

– Школу вспоминал? – спросил Джим, зная, что о своей семье Тони вспоминать не любил. Старший из детей, он очень стеснялся того, что количество его братьев и сестер перевалило за все разумные пределы.

– Представь себе, отца видел и мать. Что-то они мне говорили…

– Наверно, отштамповали еще одного братца и решили сообщить.

– Наверное, – улыбнулся Тони. В этот момент вожак крысиной стаи пулей бросился на людей. Пальцы Тони, словно челюсти змеи, на лету поймали крысу и на мгновение сжались. Смятая тушка покатилась к бойлерам, и вся масса крыс испуганно подалась назад, а Тони ничего этого не заметил, лишь машинально вытер ладонь о штаны. – …и так, знаешь, будто наяву, намазывает мне мама бутерброд с ореховым маслом, а я его просто ненавижу. Но тут решил съесть, чтобы ее не огорчать…

На глаза Тони навернулись слезы.

– Вот выполним задание и попросим у полковника отпуск, – сказал Джим, хотя понимал, что в теперешнем ранге им едва ли целесообразно появляться там, где их хорошо знают.

Появился Федор, он выглядел озабоченным.

– Два «хвоста», шеф, полагаю, это контрразведка.

– Может, их наемники? – усомнился Моран.

– Едва ли, очень профессионально работают, я не уверен, что увидел всех. Так что придется немного испачкаться в дерьме, коллектор рядом, в десяти метрах от выхода, «хвосты» ничего не заметят, там будка стоит старая…

– Что ж, идем.

Ползти пришлось всем, в том числе и Готлибу. Джим и Тони с усмешкой следили за его неловкими телодвижениями, потом пришел их черед – двадцать метров по пыльному асфальту, подтягивая за собой оружие, потом нырок в люк коллектора, где всех принимал Федор, помогая крепче встать ногами в зловонную жижу.

Сверху задвинули люк, и стало темно.

– Вперед! – Федор включил фонарик и, протиснувшись вперед, смело зашагал по скользкому от ила дну коллектора.

Идти пришлось недалеко, уже через полквартала они выбрались наверх, и у Джима от чистого воздуха закружилась голова. Отдышавшись, они двинулись дальше. За углом, возле муниципальной библиотеки, стоял черный запыленный фургон, у него был вид давно вросшей в асфальт развалины, однако дверцы открылись легко и без скрипа, все забрались внутрь, заработал мотор, и группа отправилась дальше.

Их новым убежищем оказалась расположенная на тридцатом этаже фешенебельная квартира с шестью спальнями и дорогой обстановкой.

– А здесь здорово, – сказал Тони, зайдя босиком на огромную кухню.

– Если все будет хорошо, отсидимся здесь до самой операции, – пообещал Моран. Он достал из холодильника бутылочку колы, сорвал крышку и опустошил ее залпом.

Вошел Джим.

– Я и не заметил, как вечер наступил, – сказал он, поглядывая в окно. – Ботинки придется выкинуть, они все в дерьме.

– Что? – Моран все еще находился во власти невеселых дум: как сохранить стрелков до начала операции, если на хвосте федеральная контрразведка и еще невесть сколько агентов спецслужб Тильзера. – Ложитесь спать, ребята. Утро вечера мудренее, Федор покажет вам ваши комнаты, а одежду и ботинки отмоем, это не проблема.

Кровати на новом месте оказались мягкими и удобными, куда лучше, чем в старом доме. Привычно запретив себе передумывать дневные проблемы, Джим мягко погружался в царство сна.

«Хорошо бы увидеть сон, как Тони, чтобы как наяву…» Это была последняя контролируемая мысль. Потом он заснул.

Самоустановка сработала, Джим увидел улицы родного города, парк и почему-то биржу труда, где они с Тони когда-то ежедневно отмечались. Потом появилась мать, она улыбалась Джиму и что-то говорила. Он силился разобрать, что именно, но ничего не выходило.

«Мама, говори громче! Мама!» – кричал он, чувствуя, что их свидание вот-вот закончится.

«Спасибо, что помогаешь мне, сынок, твои деньги помогли мне переехать в другую квартиру. Тут нет тараканов – ни одного!»

«О чем ты говоришь, мама, при чем здесь деньги? Как ты себя чувствуешь, как здоровье?»

«Почему ты не едешь домой, сынок?»

Мать не слышала его, ее образ стал уплывать все дальше и дальше, в какой-то момент Джиму показалось, что он проснулся в доме, откуда они сбежали на новую квартиру. Но нет, сон продолжался, Джим видел окрестности Риона, он был уверен, что город где-то рядом.

– Кто-нибудь перекрыл шоссе на Тико?

– Да, мой фюрст, я послал два взвода.

– Что говорит диспетчер?

– Судно прибудет по расписанию, мой фюрст, его спуск в атмосферу будет прикрывать полицейский рейдер. Его капитан работает на нас.

– Очень хорошо… О-хо-хо, мне кажется, сегодняшний день никогда не кончится! И никто не знает, получим ли мы благодарность или расстанемся с жизнью…

Джим видел неясные тени, но голоса слышал отчетливо.

– Эй, кто это там на поле?

– Это механики, мой фюрст, они проверяют якорные люки. До посадки судна еще двадцать минут.

Двое незнакомцев находились в каком-то помещении, откуда как на ладони был виден огромный посадочный квадрат для приема тяжелых космических судов. Зрение во сне улучшилось, Джим стал видеть тройное оцепление и барражирующие вертолеты. Неподалеку на шоссе стояли несколько лимузинов и с десяток грузовиков с солдатами, у обочины, прямо на траве, ожидал вертолет.

«Резервный», – понял Джим. Его внимание привлекли еще несколько фигур, стоявшие поодаль, для людей они были слишком крупны и передвигались, не покидая границ определенной территории.

«Кибберы! – догадался Джим. – Но что это, где это происходит?»

Послышались звуки, напоминавшие отдаленные раскаты грома, Джим их не то чтобы слышал, скорее чувствовал. В поведении солдат и высоких чинов появилось беспокойство, все стали поправлять мундиры, головные уборы, унтер-офицеры последний раз пробегали вдоль строя почетного караула, проверяя, все ли в порядке.

– Я его вижу – вон он! – крикнул кто-то.

– Отставить разговоры! – одернул его офицер, но вскоре все потонуло в нарастающем реве, в атмосферу прорывалось космическое судно большого массоизмещения. Джим слышал, что раньше перед спуском на поверхность планеты эти суда заправлялись на орбите топливом, так много его съедали посадочные двигатели, однако потом стало иначе.

Теперь Джим понял, что находится в первых рядах встречающих, построившихся под защитой прозрачных экранов на краю посадочного поля.

Шум двигателей нарастал, оплывающее огнем черное брюхо судна, казалось, закрыло полнеба. Вихри горячего воздуха свивались в жгуты и разбегались с площадки прочь, вздымая за ее пределами сухую траву и пыль. Струи раскаленного газа ударили в бетон, земля задрожала. Мелкие песчинки забарабанили по защитному экрану, он затрясся, завибрировал от ударных волн, стоящие в укрытии военные невольно придерживали головные уборы.

Из корпуса вышли посадочные опоры, коснулись поверхности, и судно тяжело осело на мощные амортизаторы. Один за другим захлопали отключающиеся двигатели, раскаленные дюзы гасили впрыском углекислоты. Стало необычно тихо. Джим перевернулся на другой бок и стал смотреть продолжение странного сна.

К прибывшему судну рванулись электроплатформы с построившимися на них высшими офицерами. Тем временем из грузового шлюза выползал широкий представительский трап, разворачиваясь на полную длину. Жуткой какофонией грянул через усилители военный марш, наверху трапа показались адъютанты. Они расступились, образовав парадные ворота, и через них на ступени стали выходить пассажиры.

Первым появился чуть полноватый мужчина с темными и редкими приглаженными волосами. Он был в летнем бежевом костюме, но при галстуке, заколотом булавкой с бриллиантом.

За ним стали спускаться женщина и двое детей – мальчик лет восьми, чем-то похожий на мужчину, и анемичная девочка с большими синими глазами, она была на голову выше брата и смотрела на происходящее со скукой. Следуя протоколу, женщина натянуто улыбалась, ей что-то подсказывал на ухо спускавшийся следом мужчина, видимо тоже принадлежавший к этому семейству. На некотором расстоянии за ними следовали еще несколько гостей первой величины, последними выходили главные слуги, повара, камердинеры.

Незаметно для большинства из отдельного люка выгрузились полторы дюжины секьюрити, и, пока главные лица сходили по трапу, они заняли места среди встречающих и разбежались по полю, выбирая самые опасные, по их мнению, направления.

«До чего же противная морда», – подумал во сне Джим, оценивая самого важного гостя. Тот уже спустился на бетон и выслушивал лающего начальника почетного караула. Промелькнула пара незнакомых слов – «дисмаггер» и «Дифт». Джим вспомнил сценку из одного фильма – прибытие царствующей семьи. Очень было похоже.

82

Этот сон Джим вспомнил спустя трое суток, находясь в фургоне команды Морана. Машина стояла под раскидистым деревом в одном из самых запущенных участков старого парка, Тони сидел на скамье напротив, погрузившись в себя.

В фургоне они были вдвоем, остальные находились снаружи, переговариваясь по рациям, проводя разведку и охраняя фургон.

Пока все оставалось очень неопределенно, не были известны ни время прибытия объекта, ни место прибытия, ни то, как он может выглядеть.

– Не беспокойтесь, придет время, и мы все определим, – сказал им Моран в шесть утра, но прошло уже три часа сидения в фургоне, а новостей все не поступало.

Джим в который раз проверил КПТ, патронный магазин, магазин с компенсаторными зарядами. Еще раз развернул плащ с безотражательным покрытием. Инструктируя их с Тони, Моран даже продемонстрировал, как эта накидка действует, сфотографировав с расстояния в десять метров закутавшегося в плащ Федора. Потом показал это фото напарникам – даже на фоне светлой стены вместо человека виднелось только грязноватое пятно. Это был неплохой результат.

Распахнулась дверь, и появился Федор.

– Что там? – спросил Тони, порываясь встать.

– Нет-нет, сиди, я вам поесть принес.

Он протянул бумажный пакет с жирными пятнами.

– Что там? – спросил Джим.

– Беляши.

– Что такое беляши?

– Это такие пирожки с мясом, но только с дыркой, – пояснил более просвещенный в этих вопросах Тони.

– А зачем дырка? – спросил Джим, с любопытством заглядывая в пакет.

– Наверное, для вентиляции, чтобы быстрее остывали, – авторитетно пояснил Тони. – Эй, а почему они все надкусанные?

– Не надкусанные, а надщипнутые. Это я надщипнул и съел по заданию шефа. Он боится, как бы вы не отравились.

– Но зачем было щипать все? Неужели одного недостаточно было?

– Шеф сказал – они могут быть из разных партий.

– Это точно, – согласился Джим, впиваясь зубами в надщипнутый беляш.

– Как там вообще? – спросил Тони.

Федор пожал плечами:

– Шеф ведет какие-то переговоры, советуется с Готлибом, но меня в это не посвящает. Я уже даже мандражировать перестал.

– Контрразведчики сюда не дотянутся?

– Едва ли, шеф заключил с ними временное перемирие. Продолжение войны будет через месяц, если мы переживем сегодняшний день.

Джим посмотрел на маршрутизатор, его экран оставался пуст, хотя необходимые программы в прибор уже загрузили. Моран сказал, что все включится по радиосигналу, в том числе и загрузка координат выбранной позиции. Оставалось только ждать.

Справа на поясе висел в короткой кобуре пистолет – это на крайний случай, если придется отбиваться. Сдвинутое на шею, болталось без дела устройство связи типа «краб», оно тоже находилось в спячке, ожидая радиосигнала.

– Попить чего-нибудь есть? – спросил Тони.

– Ах да, извините…

Федор куда-то сбегал и скоро вернулся с упаковкой вишневой колы.

– О, это подойдет…

Не успел Тони откупорить банку, как послышался голос Морана:

– По машинам!

Федор сейчас же заскочил в фургон и захлопнул дверь. Остальные из команды загрузились в другие автомобили. Взревели моторы, и машины одна за другой запрыгали по кочкам, чудом избегая столкновения с деревьями и друг с другом.

– Кажется, началось! – хватаясь за лавку, чтобы не упасть, возбужденно проговорил Федор.

– Едва ли, – покачал головой Джим. Его «краб» и маршрутизатор бездействовали.

Скачка продолжалась с полчаса, затем фургон резко остановился, и стало тихо.

Федор получил по рации какое-то указание.

– Хорошо, шеф, иду.

Он распахнул дверь и вышел, закрыв ее за собой.

– Похоже, опять глухо, – сказал Джим и стал пить колу.

В голове сама собой сложилась картинка-воспоминание из странного сна – идущие цепью люди, заходящие в каждое пустующее здание, заглядывающие в каждую яму или овражек. Просторные, словно футбольные поля, крыши ангаров и на них снова люди, устанавливающие датчики и электронные ловушки.

Распахнулась дверь, в проеме возник Моран.

– Ну как, бойцы, не сварились еще? – спросил он с деланой бодростью.

– Мы поели и собираемся вздремнуть, сэр, – сказал Тони.

– Должен вас огорчить, мы ждем подтверждения места прибытия объекта…

– А он вообще на Катране? – усомнился Джим.

– Мне не положено говорить до времени, но вам я скажу – объект уже в окрестностях Риона, но, поскольку противник производит какие-то действия на всех виденных вами площадках и еще на двух других, мы не знаем, какую позицию придется выбирать.

Солнце стало пригревать, становилось жарко. Джим взглянул на безотражательную накидку. Все говорило о том, что на солнце она будет нагреваться. Впрочем, такого пекла, как на Кикасо, здесь не будет.

«Скука». Джим откинулся на стенку и, положив на колени КПТ, решил подремать, однако неожиданно пискнул «краб» и прозвучали позывные проверки.

– Эй, связь включилась! – воскликнул Джим.

– Я слышу, – прижимая за ухом таблетку-приемник, подтвердил Моран.

Тускло засветились экраны маршрутизаторов, сопроводительная надпись сообщала, что идет загрузка «графика перемещений» – расписания, по которому Джиму и Тони предстояло передвигаться на местности.

– Внимание, позиция «резерв ноль-сорок», – прозвучал чей-то бесстрастный голос. – Повторяю, позиция «резерв ноль-сорок».

– По машинам! – закричал Моран и побежал к «джульет», за ним вдогонку помчался Готлиб. Федор влетел в фургон уже на ходу, захлопнул дверь и, улыбнувшись, сказал:

– Ну, теперь точно завертелось!

83

Лейдмаггер стоял возле виртуального экрана и следил за тем, как быстро меняется ситуация в обозначенном районе. Экран был разделен на четыре части, в трех отражалась информация, поступавшая от трех разведок – военной, контрразведки и «згаппо», в четвертой части экрана собиралась информация о перемещении дисмаггера – Полномочного представителя Дифта. Пока дисмаггер не знал, куда его везут, не знал этого и лейдмаггер Арикес. Невесть откуда появлявшиеся машины, группы людей, частные самолеты и шустрые мотоциклисты – все это могло оказаться потенциальной угрозой для представителя Дифта. Но Арикес это предвидел, поэтому приказал готовить для предстоящего торжества три объекта, решение же о том, куда именно прибудет особо важное лицо, он намеревался принять в последний момент, чтобы выбить почву из-под ног противника.

В том, что враг не дремлет, он ничуть не сомневался.

На всех трех объектах строили праздничные трибуны, обтягивали бархатом главную ложу с эвакуационным коробом, в который должна была опуститься площадка с важными гостями, если бы количество артиллерийских залпов по месту проведения парада превысило десять. Первый же десяток залпов надежно перехватывала система мембранных экранов, пусковые для них уже монтировали по периметрам площадок.

Устанавливались громоздкие корпуса лазерных ретрансляторов, от их операторов требовалось передать объемную картинку парада в честь дня рождения любимого императора на далекий Дифт. Его величество возлагал на колониальную экспедицию дисмаггера огромные надежды и уделял ему большое внимание.

– Как у вас дела, лейддирфакт Мезе? – спросил Арикес у куратора военной разведки. В верхнем правом углу экрана появилось осунувшееся лицо Мезе. Стараясь в кратчайшие сроки постичь все премудрости местных служб, он потерял немало сил.

– Мой лейдмаггер, мы прекрасно видим все объекты, лишь Д4 – чуть хуже, там много наземной растительности. Перерывов в контроле – восемнадцать на один час времени, самый длинный перерыв – пятьдесят пять секунд.

– Продолжайте, лейддирфакт, ваша работа сейчас чрезвычайно важна для нас. Дирфакт Ирман, что у вас?

– Мой лейдмаггер, все пять объектов оценены с точки зрения возможных направлений атаки противника, повсюду выставлены посты, секреты, скрытые подходы к возможным позициям оборудованы контрольной аппаратурой – здесь даже мышь не проскочит.

– Хорошо, – кивнул Арикес. За те несколько дней, что находился на Катране, он уже успел узнать, что такое мышь. – Дисфюрст Карзи, – обратился Арикес к куратору «згаппо», – каковы ваши успехи?

– Мне труднее всего оценить их, мой лейдмаггер, работа в политической безопасности очень своеобразна, однако, со слов директора службы, многие из задержанных уже сознались, что видели в окрестностях всех перечисленных объектов посторонних лиц.

– М-да. Теперь – главный вопрос, и он относится ко всем. Который из трех объектов курируемые вами службы считают самым безопасным и который самым опасным? Лейддирфакт Мезе, начнем с вас.

– Одну минуту, мой лейдмаггер… – Было слышно, как Мезе шелестит документами, сверяя самые свежие данные. – Итак, самым опасным я бы назвал Д1, самым безопасным – Д3.

– Дирфакт Ирман, ваше мнение.

– Оно совпадает с мнением коллеги Мезе, мой дисмаггер, Д1 имеет много скрытых подходов.

– А что же ваша контрольная аппаратура?

– Я предполагаю, что противник будет искусен в преодолении подобных препятствий, мой лейдмаггер.

– Я понял вас. Что скажете вы, дисфюрст Карзи?

– Директор «згаппо» составил мне бюллетень, мой лейдмаггер, согласно ему в окрестностях Д2 подозрительных личностей видели гораздо чаще, чем в других местах. Стало быть, Д2 самый опасный, наименее опасен, по тем же параметрам, – Д3.

Лейдмаггер молчал, взвешивая услышанное. Самым простым было принять точку зрения своих помощников, но вся ответственность ложилась только на него.

– Хорошо, мой выбор – Д3. Оператор!

Стоявший возле передающего терминала оператор вытянулся в струнку.

– Оператор, набирайте главный код, включайте передачу – кортежу следовать на Д3 – в гольф-клуб «Орион».

84

Грузовой вертолет «бритоллино-С4» мог поднимать десять тонн полезного груза и переносить его на расстояние до двух тысяч километров, но сейчас он занимался другой работой – зафрахтованная два месяца назад машина была оборудована совершенной оптической системой наблюдения. Дополненные электронной начинкой приемники позволяли даже в пыльную бурю, ночью получать достаточно полную информацию об объектах, расположенных в десятках километров от наблюдателя. Из-за того, что вертолету приходилось держаться на высотах, близких к его максимальному «потолку», турбины быстро расходовали горючее, и приходилось часто уходить на дозаправку на одну из двух подготовленных площадок.

– Как слышите меня, Сокол? – прозвучал в наушниках голос диспетчера операции. Он находился где-то там, в видневшемся на горизонте городе.

– Слышу вас хорошо, Мираж. Мы только что «покушали», сорок минут может работать не разгибаясь.

– Отлично, жду ваших сообщений…

Приводные механизмы стали разворачивать стволы пяти сотен объективов, представлявших собой сборную матрицу. Оператор наблюдал за обработкой результатов, следя за тем, чтобы компьютеры качественно удаляли дымку, смог, пыль. Вскоре первые результаты появились на экране перед пилотом, исполнявшим функции командира экипажа.

– Внимание, Мираж, есть важная информация…

– Слушаю.

– Мираж, видимо, они уже выбрали место, кортеж вышел со двора гостиницы «Линкольн» на шоссе Р122.

– Вас понял, Сокол.

– Пересылка нужна?

– Да. Готов принять.

Пилот нажал клавишу, и файлы со снимками ушли в эфир по секретному каналу. Через мгновение они уже разворачивались на приемном устройстве Миража. Четыре толстых и блестящих, как жуки, лимузина с затемненными стеклами ехали в сопровождении полиции и собственных сил безопасности. В котором из них находился объект, никто не знал, от ракетного удара, могущего накрыть весь кортеж, его защищали четыре фургона с оборудованием для постановки мембранных экранов, поэтому стрелять следовало только наверняка.

Мираж уже отдал исполнителям распоряжение выдвигаться на «резерв ноль-сорок», и пока это было оправданно, шоссе Р122 вело именно в этот район города. В случае ошибки можно было успеть перебросить группу, время в запасе еще имелось.

Мираж подошел к треноге с монокуляром и стал рассматривать предположительный район операции. Улицы там будто вымерли, автомобили проезжали редко. Для собственных перемещений у Миража имелся мотоцикл, он остался внизу, у основания заброшенной радиовышки, где и размещался временный пункт наблюдения. Но самой большой гордостью и надеждой являлся прибор, укрытый в бронированном кофре. По утверждениям экспертов, он мог безошибочно указать в группе чужих лидера.

«А вдруг не сработает?» – пронеслось в голове Миража, и он покосился на таинственный кофр.

– Мираж, как слышишь?

– Хорошо слышу, Сокол.

– Прими новую засечку…

– Жду.

Через мгновение на приемник прибыла новая серия фотографий. Мираж начал бегло их «перелистывать», и на его суровом лице появилась улыбка. Сколь бы ни был ты искусен в своей работе, но получать подтверждение правильности собственного предвидения всегда приятно. Извиваясь по узким улочкам, запечатленный на фотографиях кортеж крался к объекту позиции «резерв ноль-сорок».

85

Несмотря на первоначальную спешку, Джим и Тони, даже уже прибыв на исходную позицию, продолжали сидеть в фургоне. «Крабы» оставались подключенными к эфиру, однако в нем были слышны только помехи, лишь изредка уверенный и как будто знакомый голос повторял: «Будьте на связи».

Маршрутизаторы также оставались в готовности и в тестовом режиме прогоняли какие-то схемы и куски карт.

Федор, как охотничий пес, нарезал круги вокруг фургона. Моран и Готлиб, вооружившись биноклями, неотрывно следили из кустов за уродливой железобетонной конструкцией, оставшейся от недостроенного неизвестно чего.

Дремать Джим опасался, просто смотрел в стену, Тони вырезал ножом из жестяной банки какую-то фигурку.

Открылась дверь, и показался Моран.

– Там посты, – сказал он.

– Много? – спросил Тони, не прерывая своего занятия.

– С нашей стороны я заметил два.

– Так, может, это еще не та позиция? – заметил Джим. – Сейчас придет приказ – и помчимся на новую площадку.

– Полагаю, там посты тоже будут. – Моран вздохнул. – Просто так стрельнуть они вам не дадут.

– Не дадут, – согласился Тони. – Джим, ты помнишь, куда нужно девать адаптер с часового?

– Крепить себе на ногу.

– Правильно. Во, смотри – человечек!

Довольный собой, Тони продемонстрировал Морану вырезанную фигурку. Тот посмотрел на Тони как на сумасшедшего – тут такое напряжение, а он фигурки режет.

– Внимание, номера…

– Слушаю, – первым отозвался Тони.

– Твой позывной Альфа, понял?

– Так точно, сэр.

– Твой напарник будет Бик.

– Я понял, – ответил Джим.

– Запомните главное – операция должна продолжаться при любых обстоятельствах. Ваша задача взобраться на третий этаж недостроенного здания и занять позиции у южных окон, поле боя – гольф-клуб «Орион», предположительная дистанция стрельбы – четыре семьсот. Вопросы?

– У Альфы вопросов нет.

– Бик вопросов не имеет.

– Хорошо. Тогда за дело, парни, я будут вас поддерживать. Мой позывной – Мираж.

Джим и Тони стали привычно проверять амуницию, как делали это сотни раз.

Штатное оружие – на месте, магазин полный, питание подключено.

Личное оружие, пистолет девять миллиметров – исправен, обойма полная, две запасные.

Средства наблюдения, бинокль – исправен, питание подключено.

Нож – исправен, он всегда исправен. Плащ маскировочный в скатке на ремне, фляга поллитровая с крепким сладковатым чаем. Питания больше никакого, стимуляторы – только медицинские в ампулах, в одном с ними пакете – заменяющий бинты пластырь.

Тони первым шагнул на солнце и зажмурился.

– Может быть, очки? – предложил Моран.

– Не нужно.

– Мы здесь не были, – заметил Джим, осторожно выглядывая из-за веток. Готлиб заботливо подал ему бинокль.

86

Ползти до недостроенного здания по перерытой невесть кем местности пришлось метров триста. Наверное, кто-то искал здесь строительные материалы – кирпич, трубы, железо. Бетонные блоки торчали словно обломки скал, ржавая колючая проволока рыжим колтуном оплетала траву.

Напарники не торопились. Рука вперед, на локте подтянуться, подтащить на ремне убранную в чехол КПТ. Хорошо, что хоть кофры с боезапасом остались в фургоне, но в случае неудачи возможности перезарядиться уже не будет.

Помимо поросших травой куч строительного мусора, незаметно передвигаться помогали невысокие пушистые кустики, за ними напарники переводили дух, чтобы преодолеть следующие пару десятков метров.

– Стоп! – прозвучало в эфире, это был Моран. – Дальше начинаются датчики, двигаться можно только во время движения часовых.

– Ждем, – ответил Джим.

Федор выволок из фургона шаггер и, поставив его на треногу, навел на отставленную в сторону ногу часового. Выставив мощность излучения на минимум, Федор сказал:

– Внимание, начинаю поджаривать…

Часовой дернулся, ударил себя по икре и принялся почесывать пораженное место, потом оглядел вокруг себя траву и, перекинув автомат с плеча на плечо, снова задремал стоя.

Но ему не дали, новый импульс шаггера заставил его выругаться и начать стучать кулаком по ботинку.

– Чтоб тебя, сволочь!

Забыв про долг, часовой быстрым шагом направился к пролому в бетонной стене. Его самовольство тут же было отмечено датчиками, и начальник караула связался с ним по радио.

– Камрад капрал, я не виноват, там кругом муравьи… – оправдывался часовой. – Знаю, камрад капрал, знаю, что переходить чаще, чем раз в четверть часа, нельзя, но ведь сожрут, я тогда стоять совсем не смогу… Так точно… Два наряда…

Не теряя времени, напарники в неудобных накидках поднялись из-за куста и, словно два оживших булыжника, потянулись за часовым. Неожиданно он остановился, они остановились и присели.

Будто что-то вспомнив, часовой побежал на прежнее место, прямо на замерших на куче мусора Джима и Тони. Сопровождаемый напряженными взглядами, он покружил там, где его якобы покусали муравьи, затем похлопал себя по карманам и, видимо найдя, что потерял, снова двинулся к зданию.

Джим перевел дух и поставил пистолет на предохранитель. Он был доволен – маскировочная накидка действовала. Конечно, стоило часовому присмотреться, и он сразу бы понял, что что-то тут не то, но в том-то и дело, что накидка в глаза не бросалась, а часовой оказался изрядным болваном.

Следом за ним напарники проскользнули на первый этаж.

Часовой, не останавливаясь, направился к стоящему возле окна колченогому стулу, должно быть, хотел проверить свои ботинки. Пол вокруг был усеян кусками бетона и кирпичной крошкой, но пока часовой двигался, напарники сумели неслышно добраться до лестничного марша.

– Стой! – Это снова был Моран. – На втором этаже отдельный пост, мы видим у окна часового.

– Там другой контур датчиков? – тихо спросил Тони.

– Скорее всего… Ждите.

– Ждем.

И снова в дело вступил шаггер. Часовой громко шлепнул себя по шее и принялся рассматривать ладонь – кого он там прибил.

– Он не уходит. Ждите…

И снова часового кольнули шаггером.

– Он куда-то исчез!

– Нам идти?

– Не знаю, может, он только присел?

Сзади послышался треск битого кирпича, первый часовой возвращался на свой пост. Напарники выждали паузу и двинулись дальше – один пролет, другой, вот и второй этаж – та же разруха и мусор повсюду, но часового нигде не видно.

Джим и Тони стали осматриваться, следовало знать, где он.

– Да, камрад капрал… Я всего лишь перешел к другому окну, там меня комары закусали. Нет, не муравьи… Но невозможно же стоять, камрад капрал.

Джим и Тони стали подниматься выше.

– Нет, камрад капрал, сейчас я стою на месте. Что значит датчики фиксируют – я же стою, а больше здесь никого нет… Я сейчас проверю…

Джим и Тони замерли на лестничном пролете между вторым и третьим этажом. Как только часовой пошел проверять территорию, напарники тоже стали двигаться.

Вот и третий этаж. Он состоял из одних только недостроенных стен – потолочных перекрытий здесь не было, зато весь пол был усеян расположенными в шахматном порядке датчиками. Навострив свои усики, они терпеливо ждали жертву.

Едва напарники встали за угол, на лестницу выглянул часовой.

– Никого нет, камрад капрал… Хорошо, посмотрю на третьем…

Джим и Тони приготовили пистолеты, но солдат на этаж не вышел, поднявшись еще на несколько ступеней, он окинул беглым взглядом безупречные ряды датчиков и доложил:

– Здесь и мышь не проскочит, камрад капрал… Да, возвращаюсь…

Его шаги затихли внизу.

– Вы на месте? – это был голос Морана.

– Почти, – ответил Джим.

– Альфа, Бик, как слышите? – это был уже Мираж.

– Хорошо слышим, сэр.

– Вы на третьем этаже?

– Да, сэр, но здесь всюду датчики.

– Чудес не бывает, парни. Ни кусты, ни потолки вас больше не прикрывают, двигаться нужно между датчиками и строго по расписанию спутниковых «окон». Полагаю, вам это знакомо?

– Знакомо, сэр, – ответил за обоих Тони. – Только как же датчики?

– Это поле контроля замкнуто на другую службу, там поднимется неразбериха, пока то да се, у вас будет время для стрельбы. Если вопросов больше нет – вперед, до «окон» тридцать семь метров.

«Значит, он бывал тут», – подумал Джим и включил маршрутизатор.

Как хорошо, что здесь не было лучей голубоватого Паралакса, не было раскаленного красного песка и воняющего дезинфектором респиратора. Маршрутизатор написал предупреждение – «окно» через сто тридцать шесть секунд – и начал отсчет.

Теперь Джим ни о чем не думал, лишь поглядывал на выбранную дорожку датчиков – как-то они его примут. Маршрутизатор щелкнул, показывая длину «окна» – восемь секунд. Что ж, и это хлеб.

Наконец короткий сигнал – вперед. Джим отсчитал ровно пять шагов, чтобы был запас, и остановился над одним из датчиков.

Хлоп, «окно» закрылось, ждем. В пустыне можно было бежать быстрее, даже в тамошнем пекле – припустить вниз по склону дюны. Здесь так нельзя, есть опасность задеть датчик, тогда он «разорется» на всю округу.

Маршрутизатор снова предупредил об «окне», готовность пятьдесят четыре секунды. Будем ждать. Затем щелчок, и он показал длину «окна» – три секунды. Нет, благодарим покорно, мы еще подождем. Ждем. Дремлем.

87

На временном командном пункте лейдмаггера Арикеса начиналась горячая пора, операторы сбивались с ног, выполняя приказы начальства, на помощь приходили резервные команды, дополнительно установили еще два экрана, на которые поступала информация из гольф-клуба, ведь теперь лейдмаггеру приходилось заниматься не только безопасностью, но и контролем за надлежащим выполнением протокола приема столь высокого лица.

– Срабатывания датчиков на Д1! – сообщали контрразведчики.

– Нам этот объект уже не нужен, но пусть пошлют туда группу.

– На Д2 спутники фиксируют автомобиль! – доложили военные разведчики.

– «Згаппо», отправьте туда ваших людей.

– Слушаюсь, мой лейдмаггер! – через плечо координатора проорал директор службы.

– С юго-востока спортивный самолет…

– Пусть с ним разберутся полицейские. Кто работает с полицией?

– «Згаппо», мой лейдмаггер.

– Реагируйте немедленно.

– Он изменил курс, уходит на север!

– Почему фанфары серебристые? – заметил Арикес новое несоответствие в протоколе приема.

– Золотые еще будут, мой лейдмаггер, они вступят во второй части парада, – сообщил с экрана один из распорядителей.

– Хорошо, – сказал Арикес, внимательно следя за тем, как высочайшие гости занимают места на вип-трибуне. Пока все шло согласно протоколу.

«Неужели обойдется?» – подумал лейдмаггер.

И снова:

– Срабатывание датчиков на Д3! По объему и движению!

– Военная разведка, дирфакт Ирман, что у вас по объекту?

– Мой лейдмаггер, на бетонной коробке все чисто, спутники не видят никаких отметок.

– А датчики реагируют! – не соглашался с другой части экрана лейддирфакт Мезе.

– «Згаппо», это ваши солдаты в охране? – спросил лейдмаггер.

– Да, мой лейдмаггер, наши, – подтвердил куратор службы политической безопасности дисфюрст Карзи. – Они не сообщают ни о каких нарушителях.

– Хорошо, еще раз повторится, пошлем туда спецгруппу из резерва.

– С Д1 докладывают, мой лейдмаггер, причина срабатывания датчиков – собака. Это животное такое, – сообщил куратор контрразведки.

– Понял. Возможно, на бетонной коробке тоже какое-нибудь животное.

Лейдмаггер взглянул на экран, контролирующий парад. В главной ложе было спокойно, по верхним ярусам трибун сновала охрана, а на выложенном за ночь каменном плацу маршировали преданные императорскому дому войска.

– Мой лейдмаггер, на Д2 трое нарушителей! Ломились прямо через посты! – сообщили представители «згаппо».

– Посты оттуда можно уже снять, перебросьте все силы с Д2 и Д1 в резерв для использования в охране объекта Д3.

– Слушаюсь, мой лейдмаггер!

– Кстати, почему эти люди шли на посты?

– Так пьяные же, мой лейдмаггер! – снова высунулся директор «згаппо».

– Что такое «пьяные»?

– Мой лейдмаггер, это значит, они находятся в состоянии перезагрузки основных управляющих программ.

– Системный резет? – уточнил Арикес.

– Что-то вроде этого.

– Понял, заархивировано.

– Снова срабатывание датчиков объема и движения на бетонной коробке объекта Д3! – почти закричал куратор контрразведки лейддирфакт Мезе. Его можно было понять, это произошло прямо на его глазах.

– Спутники никакого движения не фиксируют! – парировал приглядывающий за военными разведчиками дирфакт Ирман.

– «Згаппо», вы можете выяснить, что там с этой коробкой? – начал терять самообладание Арикес.

– Только что посылали туда часовых – третий этаж пуст, мой лейдмаггер!

– Пошлите туда специальную группу, пусть рассредоточатся по всему этажу!

– Слушаюсь, мой лейдмаггер!

– Срабатывание датчиков объема и движения на том же объекте! – Лейддирфакт Мезе едва не бился в истерике.

– А у нас все спокойно, – снова ответил дирфакт Ирман.

– Потому что срабатывания происходят в моменты, когда ваши спутники ничего не видят!

– Успокойтесь, Мезе, сейчас мы все выясним… – одернул его Арикес.

88

Каждый шаг в «окнах» давался нелегко, следовало поддерживать полы плаща, чтобы они не коснулись датчиков, из-за этого напряжения Джим не чувствовал тяжести КПТ. Главным было добраться до оконных проемов. Приходилось подавлять в себе желание перемахнуть через все ряды во время подходящего по длительности «окна». Допускать этого было нельзя, коснешься усиков – и взвоют сирены датчиков, тогда уже никому не докажешь, что здесь никого нет, и прибежавшие часовые не удовольствуются видом пустой на первый взгляд площадки, а станут обшаривать каждый квадратный метр.

Снова сигнал – можно сделать пару шагов. И снова – стоп, жди следующего «окна».

На лестнице послышались шаги, понукаемые начальством часовые опять поднимались посмотреть, все ли в порядке.

Джим и Тони опустились на пол и, запахнувшись в плащи, замерли. Шаги становились все ближе, под подошвами хрустел строительный мусор. Вот и третий этаж. Часовой остановился, то ли приглядываясь, то ли просто отбывая номер.

– Ну что там? – крикнули снизу.

– Да у них эти дурацкие датчики бракованные! – отозвался наблюдатель и стал спускаться по лестнице, бурча под нос: – Срабатывание у них, видите ли, а здесь вроде как дураки на посту стоят…

– Как вы там? – осторожно спросил сидевший как на иголках Моран.

– Мы в пути… – коротко ответил Джим, следя за показателями маршрутизатора. Подходило «окно» длиной в двадцать четыре секунды. Этого должно было хватить, чтобы оказаться на позиции.

Где Тони, Джим не видел, он опасался отвлекаться, в любом случае напарник был где-то рядом.

Сработал негромкий сигнал, и Джим двинулся дальше. Он старался не спешить и решил остановиться, даже если не дойдет всего пару метров. Но он уложился.

Встав к стене и откинув капюшон плаща, он увидел стоявшего неподалеку Тони – значит, ждать никого не придется.

– Альфа и Бик, с прибытием вас.

– Спасибо, сэр, – ответил Джим, прикидывая, где мог находиться этот наблюдатель. Несколько высоких построек виднелись над краями недостроенных стен, но до них было далеко – километров десять.

– Есть неприятный сюрприз, к вам идет группа противника – человек десять, скорее всего, они разместятся прямо на вашей площадке, однако паниковать не нужно, операция должна продолжаться при любых обстоятельствах, вступать с ними в бой только после выполнения основного задания. Как поняли?

– Альфа понял.

– Бик тоже понял.

– Хорошо. Займите удобные позиции и не шевелитесь, вы это умеете, я знаю.

«Он знает», – мысленно повторил Джим, негодуя, и накинул капюшон. Быстро проверив КПТ, он снял пистолет с предохранителя и поудобнее передвинул кобуру. Затем включил подачу и услышал слабый щелчок: патрон и компенсаторный заряд были поданы, как положено. Закрывавшие ствол шторки открылись, включилась электроника прицельного устройства. Джим по привычке подал окуляр на себя, так ему было удобнее.

В зависшей над городом мутноватой дымке изображение выглядело слегка размытым. Какие-то люди на трибуне, попадаются военные. Вот музыканты с фанфарами, а дальше какие-то приборы – похожи на телекамеры, только более громоздкие.

Джим вернулся к трибуне. Она была поделена на несколько секторов, центральный отделан синим бархатом, а красные кресла – золотой тесьмой. Джим пересчитал людей в этой отдельной ложе – их было пятнадцать вместе с двумя детьми, это не считая лакеев с закусками. Похоже, на них не было спроса, и официанты в белоснежных пиджаках скучали.

На лестнице послышался шум шагов, скорее всего, это та самая группа, что обещал Мираж. Джим нервно повел плечами, ему предстояло нелегкое испытание – выполняя задание, не думать о том, что в любой момент тебе могут выстрелить в спину.

Тронув настройки, Джим принялся менять разрешение и спектры подсветки цели, но это мало что меняло: на дистанции в четыре тысячи семьсот метров подсветка не работала. Это была предельная дистанция.

«Чего он медлит? Отстрелялись бы да пошли, – подумал Джим. – Или объект еще не появился?»

Джим не знал, что Мираж тоже пребывал в сомнениях. Поставленный на треноге прибор работал не очень устойчиво, оказалось, что ему мешают солнечные блики. Когда солнце ненадолго скрылось за маленьким облаком, прибор перестал капризничать и начал выдавать информацию. Мираж припал к окулярам и стал вращать колесики настройки.

– Внимание, Альфа и Бик, – передал он. – Предположительное количество целей – пятнадцать.

«Да он что думает, у нас тут пулеметная лента?» – мысленно возмутился Джим. Было бы десять – тогда по выстрелу на каждого, вот только стрелять в таком темпе, да еще с такой дистанции, Джиму не приходилось. Для Тони это нормально, справится, а вот он…

На лестнице послышались голоса.

– Вижу, что к вам уже пришли гости, напоминаю, будьте предельно внимательны, операция должна продолжаться при любых обстоятельствах.

«Да уж помним».

Джим весь обратился в слух, пытаясь представить себе действия группы противника.

– Ну и чего тут смотреть надо? – спросил кто-то.

– Осторожно, не растопчи эти «жучки». Капрал нас за них с дерьмом скушает…

– Том, дай сигаретку.

– А своих ты уже не носишь?

– Твои лучше.

Было слышно, как основная масса пришедших толклась на лестнице, но потом старший группы заставил всех подняться на площадку.

– По стеночке давайте, по стеночке…

Джим стал налаживать дыхание, это был лучший способ успокоиться.

– Внимание, предполагаемое количество целей – девять! – сообщил Мираж, но Джим не почувствовал облегчения. Кто они, эти девять, и где они? Скорее всего, в это разряженной ложе. Хорошо бы вон тот мужик с толстой харей, похоже, он здесь самый главный.

– Командир, а отлить прямо здесь можно?

– Я тебе отолью прямо здесь! Вниз вали!

Послышались шаркающие шаги, потянуло табачным дымом, солдаты закурили.

– Внимание, количество целей – пять, – подал голос Мираж. Джим внутренне собрался, стараясь отрешиться от мыслей о близкой опасности. – Все цели в синей вип-ложе. Перечисляю: полный мужчина в бежевом костюме, женщина в золотистом платье слева от него, черноволосый мальчик рядом с женщиной, девочка рядом с мальчиком и… Отставить, больше целей нет. Приготовиться к стрельбе. Альфа, Бик, – цели видите?

– Все цели вижу, – едва слышно подтвердил Джим.

– Цели вижу, – подтвердил Тони.

Сзади послышались шаги, кто-то шел, старательно ставя ноги между рядами датчиков.

«Сюда прется», – подумал Джим, беря на прицел противного мужика в ложе. Он уже решил, что начнет с него, а закончит… Впрочем, может, это и не дети, а какие-нибудь ряженые. Готовясь стрелять по ним, Джим искал для себя хоть какое-то оправдание.

Шаги за спиной становились все громче, Джиму казалось, что от них расходится эхо и раскачивает его вместе со зданием – тук, тук, тук…

«У меня бред», – сказал он себе, чувствуя, как намокает спина.

– Внимание, цель единственная – мальчик! Открыть огонь с полным расходом боезапаса!

«Ну, вот и все…»

Теперь Джим увидел только длинный туннель и в конце его словно освещенный софитами – ОБЪЕКТ ПОРАЖЕНИЯ. Он что-то говорил, поворачиваясь то к женщине, то к девочке – наверное, сестре, но все его движения были необыкновенно замедленны.

«Открыть огонь с полным расходом боезапаса…» – снова прокрутилось в мозгу Джима.

«Что ж, это мы можем».

Шаги сзади уже звучали словно удары тарана в крепостную стену – бум-м-м, бум-м-м, бум-м-м!

«Точно – бред».

Джим нажал спусковой крючок, но выстрела не услышал и отдачи не почувствовал, зато хорошо увидел, как улетает прочь заряд, унося свою сокрушительную мощь. Но Тони, как всегда, опередил, сверкнув молнией, его пуля ударила в объект первой и выбросила его из кресла. Пуля Джима настигла объект в полете и отбросила еще дальше, тело мальчика запульсировало красными вспышками и медленно завращалось в воздухе.

«Целиться удобно», – машинально отметил Джим, стреляя еще и еще раз. Объект вращался в воздухе, меняя направление и словно нехотя переваливаясь то на одну, то на другую сторону. Пока еще он оставался целым, но вот, после очередного попадания Тони, Джим увидел, как тело мальчика или то, что под него было закамуфлировано, начало фрагментироваться – яркие огненные полосы пробежали по нему, образуя что-то вроде сети меридиан. Джим выстрелил последним патроном, и объект распался в яркой ослепительной вспышке.

«Пора…»

Оставив КПТ, Джим сбросил капюшон и обернулся. Стоявший в нескольких метрах от него солдат держался за живот, другие – возле стен, застыли в неправдоподобно напряженных позах. Джим не сразу понял, что это Тони стреляет в них, вот только пули его очень медлительны, а выброшенные затвором гильзы вообще повисли в воздухе.

Бу-бу-бу – прозвучало в эфире.

«Помехи, наверно», – подумал Джим.

– Уходим! – сказал Тони, подхватывая свою винтовку, и они поспешили к лестнице, но, странное дело, расстрелянные Тони солдаты все еще стояли вдоль стен с искривленными от боли, удивленными лицами… Впрочем, сосредоточиться на этой мысли Джиму не давало нестерпимое жжение, его руки, ноги, голова, казалось, были объяты пламенем. Он пока мог терпеть это жжение, но уже из последних сил.

– Мы горим, Тони… – пожаловался Джим.

– Это только кажется, на самом деле – нет. Потом только кровью похаркаешь, и все пройдет.

– Ну ты шутник, – через силу улыбнулся Джим, ему казалось, что огонь пожирает его целиком и сгоравшая плоть уже отслаивается от костей.

«Брошу все и упаду», – пронеслась спасительная мысль.

«Бу-бу-бу! – надрывался эфир. – Бу-бу-бу?»

«Да пошли вы все… я уже – умираю…»

Вот и застывшие фигуры Морана, Готлиба, Федора, Стас с озабоченным видом держит автомат. И все смотрят куда-то мимо.

«Все, не могу больше», – сдался Джим и без чувств свалился возле фургона.

89

Очнулся он в незнакомой комнате с белыми высокими потолками и выкрашенными в персиковый цвет стенами. В окна лился солнечный свет, попадая на постель и деревянный дощатый пол, он образовывал теплые дорожки. Джим сел, свесив босые ноги, и огляделся. Комната совсем не походила на больничную палату, скорее на санаторную.

Он ощупал рукав бывшей на нем фланелевой пижамы, она оказалась приятной на ощупь, но вот руки… Джим засучил рукав на правой руке, она вся была в разводах старых, пожелтевших синяков. Это не пугало и не удивляло, вчера он свалился без чувств, едва добравшись до фургона, наверно, там и зашибся, а может, это Федор не слишком аккуратно забросил его в фургон. Если было преследование, это вполне объяснимо – возможно, его швыряло в фургоне от стенки к стенке.

Джим встал на ноги и прошелся по нагретому солнцем лакированному полу. Это напоминало летние дни, когда в школу идти не нужно, а мама, пока он спал, готовила картофельные биточки, которые, кстати, обожал Тони.

Выглянув в окно, Джим увидел только деревья и вокруг подстриженные газоны, скорее всего, это была очередная запасная база Морана, последней Джиму запомнилась шикарная квартира на тридцатом этаже.

Не найдя другой одежды и никакой обуви, Джим босой вышел из комнаты и оказался в небольшом холле с банкеткой возле окна. Вниз вела деревянная лестница, когда Джим ступил на нее, ему показалось, что ступени тоже как будто подогреты.

На первом этаже было так же много света, как и наверху, он проникал сквозь верандные окна – этот дом напоминал загородную дачу, не хватало только озера неподалеку и террасы с зонтиками.

Джим услышал голоса – один из них принадлежал Тони. Они доносились из-за прикрытой застекленной двери. Джим толкнул ее и оказался на террасе, где под зонтиком в плетеных креслах сидели Тони и еще один человек – Джим помнил его по последнему визиту к полковнику Эдгару Форсайту. Он был помощником главы отдела «Р».

– А вот и наш второй герой, – произнес помощник.

– Здравствуйте, – ответил Джим, отметив, что Тони опять плохо выглядит: те же сине-желтые разводы на лице, круги под глазами. Он тоже был в полосатой фланелевой пижаме.

– Что у тебя с лицом? – спросил Джим, садясь в свободное кресло.

Тони и помощник полковника переглянулись.

– На себя посмотри. – Тони вынул из кармана небольшое зеркальце и протянул напарнику. Тот посмотрелся. Оказалось, что выглядит он ничуть не лучше Тони – те же синяки, мешки под глазами и заострившийся нос.

– Вот это да, – поразился Джим и отдал зеркальце. – Что же это с нами произошло вчера?

– Вчера? – Тони и помощник Форсайта снова переглянулись.

– Джими, это было не вчера, а две недели назад… Я уже второй день на ногах, а ты очнулся только сегодня.

– Там, на Катране, вы были очень плохи, и вас перевезли на запасную базу в тыл нашей войсковой группы, а уже оттуда эвакуировали сюда, – пояснил помощник и добавил: – Меня зовут Джек, если ты не помнишь.

– Спасибо за информацию, Джек… – Джим был несколько ошарашен услышанным, он полагал, что все случилось только вчера. Долгое ожидание, сумбурное начало и стрельба в каком-то странном состоянии, а потом еще этот огонь. – Там был огонь, – произнес он вслух, – я как будто горел.

Джим посмотрел на свои руки, ища следы ожогов, но видны были только старые синяки.

– Возможно, это как-то связано с тем, что вы хорошо выполнили задание и полностью выложились, – осторожно заметил Джек.

Послышались негромкие шаги, но Джим даже не обернулся, он наслаждался безопасностью и тем, что не нужно прятать под подушкой пистолет.

– Рад видеть тебя живым, «племянник». – Рука Эдгара Форсайта опустилась на плечо Джима. Джек пересел, освобождая место рядом с Джимом.

– Здравствуйте, «дядя», – с той же интонацией ответил Джим. Все свое детство он считал этого человека своим родственником, добрым и отзывчивым «дядей Эдгаром», но позже узнал не слишком приятную правду.

– Я слышал, Джек коснулся вашего с Тони усердия и профессионализма. Я полностью с ним солидарен – вы действительно выложились полностью и даже более того…

Джим и Тони молчали. Чувствовалось, что полковник Форсайт только начал говорить и будет продолжать.

– Вы помните, как вели огонь… по э-э… объекту?

– Да, сэр, я помню, – сказа Тони. – Все было штатно, нам объявили цель, и мы начали стрелять.

– Да, – подтвердил Джим. – Мы начали стрелять. Что, разве цель не поражена?

– О, с этим все в порядке. – Форсайт поднял руку, как бы сдаваясь. – Мало того, мы не имели полной информации о прочностных характеристиках этой цели и полагали, что достаточно будет и одного попадания снаряда кинетической пушки. Случись так, объект остался бы жив, но вы дали целое море огня – и у него не осталось шансов.

– Нам приказали отстрелять весь боезапас, – напомнил Тони.

– Да, и это было правильное решение Миража, вы с ним еще увидитесь. Но не могли бы вы прояснить один момент… – Форсайт и помощник обменялись быстрыми взглядами. – Как вам удалось расстрелять объект в таком быстром темпе?

– Ну… – Джим развел руками, глядя на Тони в поисках поддержки. – Мы много тренировались, сэр…

– Видите ли, общее время обстрела цели составило всего шесть десятых секунды. За это время вы успели произвести по пять прицельных выстрелов с предельной для вашего оружия дистанции.

– А затем Тони успел нейтрализовать посланную на ваш этаж группу противника, – добавил Джек.

– Я тоже хотел, но, когда повернулся, Тони уже стрелял, – невпопад сообщил Джим.

– Мы понимаем, что это как-то связано с вашим последующим состоянием и этими ужасными кровоподтеками. Кстати, врачи поначалу говорили, что вам не выкарабкаться, но за короткое время вы заставили их изменить это мнение.

Джим пристально посмотрел на Тони, тот отвел глаза.

– К сожалению, нам об этом ничего не известно, сэр, – сказал Джим.

– М-да… – Форсайт развел руками. – Надеюсь, когда-нибудь мы сумеем это прояснить, а пока можете пожать руку Миражу, он многое сделал, чтобы правильно навести вас…

Джим и Тони повернули головы и увидели появившегося на террасе Инструктора в непривычном для них летнем костюме.

– Теперь я понял, почему голос Миража показался мне знакомым! – сказал Джим и, вскочив, как мог поспешил к Инструктору. За ним последовал Тони. Несмотря на неполное выздоровление, они так сжали наставника в объятиях, что он попросил пощады.

– Чудесная встреча! – немного наигранно воскликнул Форсайт. – Вы можете проводить его к воротам, он уезжает.

Глядя вслед этим троим, помощник заметил:

– А вы, сэр, противились участию Счастливчика в этой операции.

– Я опасался – это понятно, он ведь закрыт для нас, но я рад, что все обошлось. К сожалению, этот блистательный результат не добавил мне доверия к нему. Увы.

– Полагаю, что теперь Счастливчик для нас не проблема – этим ребятам вполне по силам убрать его.

– Да, но мне будет его не хватать. – Форсайт вздохнул. – С хорошими агентами как с детьми: сначала ты радуешься тому, как быстро они растут, крепнут, делают первые успехи. Но, повзрослев, они начинают совать нос в твои дела, бояться «размена» и становятся такими параноиками, что даже профилактическую слежку воспринимают как попытку ликвидации.

– Босс, но ведь иногда такое случается, – с усмешкой заметил Джек.

– Случается, – согласился Форсайт. – Но кто бы знал, каких душевных мук мне стоит принять такое решение…

Недалеко от ворот стоял темно-синий лимузин, шофер в фуражке, стоя на почтительном расстоянии, терпеливо ждал своего пассажира. В тени деревьев, незаметные глазу, переминались с ноги на ногу охранники, на вилле они отвечали за режим безопасности.

– Вы сработали просто здорово, в эти минуты я был горд за вас, – сказал Инструктор. – Все разыграли как по нотам…

– Это ваша заслуга, Инструктор, – сказал Тони.

– Да, сэр, так хочется сделать для вас что-то хорошее, – добавил Джим.

– Что-то хорошее? – Инструктор улыбнулся. – Когда вам прикажут убрать Инструктора, пришлите ему открытку.

Напарники опешили.

– Вы думаете, нам могут приказать убирать своих? – спросил Тони.

– Со временем вы многое поймете и узнаете, а сейчас – прощайте, вас еще ждет отдых.

Инструктор повернулся и пошел к машине, а напарники поплелись в дом.

– Это ведь ты меня «включил», правильно? – укоризненно спросил Джим.

– И вовсе не я, просто ты от нервов сам «включился» – вслед за мной.

– А я думал, что это какой-то огонь. Ты всегда то же самое чувствовал?

– Да, это можно терпеть.

– Терпеть – да, – согласился Джим. – Но как объяснить?

– Наплюй, нам еще отпуск положен. Может, еще домой отпустят.

– Как же, держи карман шире. – Джим зевнул. – А где мы вообще-то, ты знаешь?

– Название планеты не знаю, а дом называется «вилла Медиа».

– Название красивое, где бы только пожрать?

– Пойдем, я уже все полезные места здесь разведал. Пока ты спал.

Джим улыбнулся:

– Ну тогда веди меня, длинный брат.

Content

Алекс Орлов
Сила главного калибра

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89