Пирожков Виктор Федорович

ЗАКОНЫ ПРЕСТУПНОГО МИРА МОЛОДЕЖИ

(криминальная субкультура)

Предисловие

Над этой книгой автор работал многие годы. Ее публикация неоднократно запрещалась под тем предлогом, что в нашей стране рассмотренных в ней явлений быть не может, ибо у нас нет профессиональной и организованной преступности. Первая попытка публикации части материалов увенчалась успехом в "застойное" время — в 1979 году с грифом "Для служебного пользования". В 1988 году основной материал был издан в виде брошюры под названием "Профилактика и преодоление социально-негативных явлений среди учащихся специальных ПТУ", к сожалению, малым тиражом и с ограниченным грифом, который был снят в 1989 году. Автору с трудом удалось часть материалов напечатать в виде статей, тезисов, интервью, выступлений в средствах массовой информации и т.п. "по частным поводам". В 1982 году значительная часть материала в виде брошюры была сдана во ВНИИ МВД СССР. Однако через 3 года публикация появилась под другими фамилиями, под служебным грифом.

Был ли автор прав в своей настойчивости? Убедитесь сами! Зайдите, например, в туалет общежития любого ПТУ, любой школы и увидите исчерпывающие сведения о том, "кто есть кто": Коля Ветров — "плебей", Толя Семенов — "бык", Сережа Круглов — "пацан", А Веня Астахов — "чушка" и т.д. Думаю, читатели видели эти и другие "шедевры" настенной и "назаборной" печати или татуировки ребят, слышали, как они обращаются друг к другу не по имени, а по кличкам, говорят друг с другом на своем "языке".

Непосвященный человек не обратит на это внимание. Но специалистов все это настораживает, ибо чаще всего это тревожный сигнал о неблагополучии, свидетельство того, что в данном учебном заведении существует криминогенная обстановка. Может быть уже действуют криминальные сообщества со своими нормами, ценностями и атрибутами. В науке это называется асоциальной или криминальной субкультурой[1].  Следовательно, любая субкультура — это часть культуры общества, стоящая около основной культуры, зависящая от нее. Можно говорить о молодежной субкультуре, субкультуре определенных социальных слоев, криминальной субкультуре.

В социологии термин "субкультура" используется давно, но об асоциальной и, тем более, криминальной субкультуре в нашем обществе заговорили совсем недавно.

Надо признать, что у многих психологов интерес автора этой книги к криминальной субкультуре вызывал недоумение. Они рассуждали так: 'Конечно, читать об этом интересно, но какие-то воровские законы, нормы атрибуты — все это в прошлом (ведь партия поставила задачу — ликвидировать преступность), и серьезный ученый не должен тратить на это время. А между тем за рубежом в это время одна за другой выходят монографии, брошюры, статьи, посвященные рассматриваемой проблеме. Не говоря уже о художественных произведениях, мемуарах, бывших политзаключенных, воспоминаниях реабилитированных — А.Солженицына, В.Шаламова, Л.Габышева, А.Мирека, Л. Разгона, А.Марченко и др.

Преступность вообще, и молодежная преступность в частности, — это объективный закономерный общественный процесс. Преступный мир и общество не существуют отдельно друг от друга. Верно замечено, что "Преступники — часть общества, порождены обществом, проблему преступности бессмысленно изучать в отрыве от других социальных проблем, да и жизнь общества в целом надо изучать, помня о преступности". Преступный мир имеет свои ценности, нормы, законы. Исследуя субкультуру сообщества, мы можем более глубоко понять внутреннюю сущность преступного мира.

Ведь нельзя совершить преступление ни с того, ни с сего. Часто вынашиваются планы, выдвигаются цели преступления. Человек внутренне психологически готовит себя к тому, чтобы переступить запретную черту, стараясь заглушить голос совести, оправдать свои действия, отыскать в себе и ближайшем окружении некую точку опоры. Без этого невозможно само существование преступного мира, его объединение в определенную систему, его организованность и сплоченность. Ведь перед совершением преступления необходимо убедить себя в том, что преступление не есть преступление, и получить моральную поддержку ближайшего окружения.

Организованная основа преступного мира не может существовать без уголовных традиций, норм, ценностей, атрибутов, подчиняющих поведение людей, втянутых в преступную деятельность, своим законам. Игнорировать криминальную субкультуру, считая, что единственной целью для людей, совершающих преступления, является жажда обогащения — не только заблуждение, но и опасная ошибка. В этом, по мнению автора актуальность рассматриваемой проблемы.

Главная идея книги в том, что криминальная субкультура — объективная реальность, которую необходимо изучать и знать. Это позволит разрушить привычные стереотипы нашего мышления при изучении подростковой и молодежной преступности, понять внутренние законы воспроизводства преступности подростков и молодежи в обществе.

Книга не претендует на всестороннее освещение проблем криминальной субкультуры, однако, к сожалению, можно утверждать, что в настоящее время в стране мало работ, которые исследуют закономерности возникновения и функционирования криминальной субкультуры. Превалирует фактологический или бытоописательский подход, который, конечно, также нужен, но на определенном этапе, когда необходим сбор материала.

Наша же цель — раскрыть механизмы возникновения и закономерности функционирования криминальной субкультуры. Дотошный читатель скажет: "Ну хорошо, специалистам, например, работникам правоохранительных органов, спецшкол, спецПТУ, воспитательно-трудовых колоний, следственных изоляторов или приемников-распределителей эти знания необходимы Но зачем они мастерам производственного обучения, воспитателям обще житий, учителям, классным руководителям общеобразовательных школ и профтехучилищ, командирам армии и флота?" Для того, чтобы увидеть раннюю стадию "сорняков культуры", осознать их опасность и понять, как" с ними бороться.

Много говорилось и писалось о "дедовщине" в армии и на флоте которой криминальная субкультура выступает в концентрированном виде, прикрываясь как фиговым листком, законами армейской секретности. А меры не принимались. И гибнут молодые воины не на поле боя, a в казарме от произвола дедов. Когда же восстают против этого насилия "униженные и оскорбленные", то картина бывает еще ужаснее. Всю страну потрясли события на южнокурильской заставе "Панфильева", когда пограничники стреляли друг в друга. Если бы руководители пограничников знали эти внутренние процессы в солдатской среде и предприняли соответствующие меры, не было бы этих шести трупов .

Данное исследование продолжалось около 30 лет. Его направления и задачи конкретизировались и уточнялись. Автор стремился понять, с чем имеет дело — с ожившими воровскими законами или с феноменом. Для этого необходимо было выявить и сопоставить традиционную и современную стратификацию и положение подростков и молодежи в групповой иерархии криминальных сообществ, типичные нормы и ценности, групповые установки современных нетрадиционных криминальных сообществ и их отличие от традиционных "воровских"; особенности современной и традиционной знаково-опознавательных систем (кличек, татуировок, жаргона и т.п.). Нужно было понять, каковы взгляды и ценности традиционалистов и реформистов преступного мира молодежи, насколько сильно они захватывают подростково-юношескую популяцию в обществе.

В этих целях по пролонгированной системе обследованию подвергались учащиеся специальных ПТУ и воспитательно-трудовых колоний в возрасте — от 14 до 18, а в ВТК — до 20 лет. Для сопоставления (в качестве контрольных) использовались материалы обследования подростков, находящихся в специальных школах для детей, нуждающихся в особых условиях воспитания, детских домах, а также учащихся средних школ, профтехучилищ и армейской молодежи.

Рассматривая криминальную субкультуру как объективную реальность, как определенный социальный институт, автор считает, что она отличается от обычной подростково-юношеской субкультуры асоциальным и криминальным содержанием, ярко выраженными тоталитарными способами влияния на поведение людей. Благодаря своему эмоциональному и игровому характеру, налету таинственности и необычности, ложной романтике, она легко усваивается и быстро распространяется прежде всего в среде педагогически запущенных подростков и молодежи. В обычных условиях местами ее функционирования являются школьные и училищные туалеты, подъезды домов, подвалы, чердаки, отдаленные скверы, отдельные строения, а также потаённые места, слабо контролируемые официальными властями. В каждом населенном пункте может быть несколько таких мест, известных подросткам и молодежи и получивших па их жаргоне название "тусовки".

В криминальной субкультуре постоянно происходила и происходит борьба традиционалистов и реформаторов. Традиционалисты отстаивают чистоту "воровских законов", их незыблемость. Реформаторы пытаются приспособить эти законы к потребностям сегодняшнего дня, учесть изменяющуюся общественную обстановку. На вопрос о том, имеют ли право преступники сотрудничать с властями, традиционалисты отвечают отрицательно. Реформаторы же не столь категоричны. Известно, например, что многие "воры в законе" в период Великой Отечественной Войны пошли на фронт. Эта борьба имела свои "пики", достигла наибольшего накала в 1928–1933 г.г., послевоенный период ("сучья война"), в 1956–1959 г.г. и в настоящее время.

В книге идет речь и о криминальных сообществах подростков и молодежи, не отягощенных преступными традициями, создающих свои нормы и ценности, исходя из потребностей сегодняшнего дня.

Усвоение норм и ценностей криминальной субкультуры является своеобразной формой самоутверждения личности, по каким-либо причинам не получившей признания или неудовлетворенной своей социальной ролью в системе официальных отношений. В условиях всеобщей неудовлетворенности жизнью приобщение к криминальной субкультуре проходит сравнительно быстро и является способом компенсации неудач, постигших подростка и молодого человека в системе отношений: в семье, школе, ПТУ, армии, в трудовом коллективе.

Для сбора фактического материала использовались различные методы: контент-анализ периодической печати, освещающий асоциальное поведение, традиционных и нетрадиционных формирований несовершеннолетних и молодежи; анкетирование и интервьюирование представителей правоохранительных органов, инженерно-педагогических, клубных и других работников, соприкасающихся с данными категориями несовершеннолетних и молодежи; анкетирование подростков и молодежи в разных учебных, воспитательных и исправительных заведениях, а также армейской молодежи; доверительные беседы с представителями преступного мира, изучение (с их согласия) личной переписки и дневников; использование данных пространственно-знаковой социометрии (см. Приложение 1); включение и не включенное наблюдение (например, проживание с молодежной бригадой осужденных и работа на лесосплаве); фотографирование, зарисовки, а также расшифровка татуировок. Большой материал был собран автором при посещении мест лишения свободы стран Восточной Европы.

В работе использовались также материалы исследований, выполненных сотрудниками Академии ВНИИ МВД СССР (1979–1982 гг.) под руководством автора данной книги и по программе, составленной им, практический опыт борьбы с рассматриваемыми явлениями, накопленный в специальных школах, специальных ПТУ и ВТК.

Автор выражает искреннюю признательность тем, кто оказал помощь в подготовке и издании этой книги.

Глава I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ

1. Понятие криминальной субкультуры.

Бытует мнение, что криминальная субкультура имеет место лишь в исправительных учреждениях (колониях и тюрьмах), приемниках-распределителях для несовершеннолетних и молодежи, следственных изоляторах, а также в близких к ним специальных учебно-воспитательных учреждениях для несовершеннолетних правонарушителей (специальных школах и специальных ПТУ). Конечно, именно здесь криминальная субкультура особенно рельефно выражена. Однако следует учесть, что она существует и вне этих учреждений, т.е. на свободе — в других заведениях (детских домах, интернатах, общежитиях для взрослых на предприятиях, в армейских подразделениях и даже в обычных общеобразовательных школах и ПТУ).

Давайте внимательно присмотримся к несовершеннолетнему обучающемуся, например, в общеобразовательной школе или ПТУ. Он находится в нескольких сферах отношений одновременно. Первая сфера — формальная (официальная), связанная с исполнением учащимся закона о всеобуче. Он обязан посещать школу или ПТУ, овладевать знаниями. Эти его обязанности зафиксированы в Положениях об указанных учебных заведениях. Трудясь на производстве, он должен соблюдать, трудовую, производственную и технологическую дисциплину. За нарушение установленных правил и норм официальных отношений к учащемуся могут быть применены многообразные санкции (порицание, наказание и т.п.). Другая сфера отношений — неофициальная (неформальная). Она связана с положением несовершеннолетнего в среде сверстников и в семье, С неформальными отношениями со взрослыми. Здесь используются другие меры воздействия на личность. Естественно, каждая из этих сфер отношений имеет свою шкалу ценностей, престижности личности и оценки ее поведения.

Нередко в ПТУ, школе учащийся характеризуется положительно, а в среде сверстников имеет низкий социометрический статус, нс пользуется авторитетом. А тот, кого педагоги считают трудновоспитуемым, является кумиром для несовершеннолетних и молодежи. Это означает, что шкалы измерения престижности личности и оценок ее поведения в каждой из указанных сфер не только не совпадают, но и противоречат одна другой. Следовательно, обе сферы отношений, в которых находится несовершеннолетний и молодой человек, оказывают абсолютно разное влияние на формирование его личности и поведение.

Формальная (официальная) структура призвана помочь подростку или юноше получить среднее образование, выбрать профессию и овладеть ею, подготовиться к трудовой жизни. Она представляет собой лишь один слой жизнедеятельности несовершеннолетних и молодежи. В этой сфере жизни (отношений к учебе, профессиональной подготовке, труду и общественной работе, участию в органах ученического самоуправления и т.п.) педагоги и взрослые разделяют несовершеннолетних и молодых людей на активистов и неактивистов, успевающих и не успевающих в учебе, на дисциплинированных и недисциплинированных и т.п. По существу оценки поведения и личности черт подростка и молодого человека даются с позиций управляемости, степени послушания, если можно так сказать "удобности" его для педагогов.

Другое дело — неофициальная (неформальная) структура. У НОМов (неформальных объединений молодежи) никогда и ничего не задается "сверху". Они абсолютно автономны и не вписываются в структуры более высокого порядка. НОМы не зависимы от мира старших, внешне казалось бы не имеют четких организационных параметров. Такие объединения возникают из-за дефицита общения и низкого уровня работы формальных объединений.

Ученые делят НОМы на группы. Основания для такой классификации различны. Так, М.Топалов (Институт социологии АН РФ) делит НОМы на: самодеятельные объединения, имеющие программу и ведущие полезную работу; организационно оформившиеся общности (есть структура, членские взносы, избрано руководство); собственно неформалы (обращенные преимущественно к сфере досуга).

В.Панкратов (НИИ Прокуратуры РФ) делит НОМЫ на досуговые, политизированные и асоциальные (или антисоциальные). В.Лисовский (ЛГУ) выделяет, например, просоциальные, асоциальные и антисоциальные НОМы. Для дальнейших рассуждений достаточно разделить неформальные объединения молодежи на две подсистемы: просоциальную и асоциальную. Представители этих подсистем могут действовать в сфере досуга ("досугового потребителя"), в сферах политики, экологии, техники и т.п.

Независимо от сферы приложения сил представители первой подсистемы — это социально-позитивные группы и общественные формирования несовершеннолетних и молодежи. Конечно, такие формирования могут отвергать, ниспровергать устоявшиеся нормы, ценности, взгляды, установки. Это естественно. Здесь не происходит отрицания общечеловеческих ценностей. Это — нормальная возрастная оппозиция подрастающего поколения к взрослым. Именно она обеспечивает прогресс в развитии общества.

Во все времена молодежь была "не та", т.е. существенно отличалась от предшествующих поколений. На смену устоявшимся стереотипам несовершеннолетние и молодежь всегда приносят свои ценности, нормы, установки, правила поведения. Все это составляет суть нормальной подростково-юношеской (молодежной) субкультуры, порой шокирующей людей своей экстравагантностью, выражающейся в моде на одежду, обувь, музыку, занятия спортом, на проведение досуга и виды деятельности.

Асоциальный (или антисоциальный) тип объединений характеризуется размытостью моральных норм, криминальными ценностями и установками. В таких объединениях могут оказаться панки, хиппи, металлисты, хулигантсвующие "гопники", наркоманы, профашистские сообщества и т.п.

Таким образом, по содержанию, степени сформированности, структуре и характеру деятельности молодежная субкультура далеко не однородна. Достаточно сравнить нормы и установки металлистов, рокеров, панков, представителей "системы", итальянцев, кришнаитов, культуристов, пофигистов (все по фиге), а с другой стороны — неонацистов и "гопников". Мы уже не говорим о поклонниках У-шу, скаутах, истинных ленинцах, ампиловцах и т.п. Все они существенно отличаются друг от друга своими нормами (а у кого есть программы — и программами), ценностями, атрибутами, знаково-опознавательной системой и жаргоном. Разница здесь весьма значительна — от атеизма до веры в Бога (в мессию, гуру), от увлечения спортом (музыкой) до увлечения политикой, от соблюдения моральных и юридических норм до их попрания. Каждая из таких группировок представляет особый слой в молодежной субкультуре, то бесконечно отдаляющийся от общечеловеческих ценностей, то приближающийся к ним.

Но во всех случаях, если то или иное объединение молодежи перерастает в криминальное (асоциальное или антисоциальное) или сразу возникает как таковое, то в нем коренньм образом изменяются нормы, ценности и установки "нормальной" молодежной субкультуры. Криминальные группы возникают на базе неформальных объединений по-разному. Иногда нонкриминальные группы, (рокеров, металлистов, фанатов и т.п.) перерастают в криминальные. Это в значительной мере зависит от состава групп и сложившейся там ситуации. Бывает так, что стихийно сложившаяся группа перерастает в криминальную под давлением лидера. Бывает, что сам криминальный лидер ищет себе соратников для совершения преступления и формирует такую группу. Возникают и такие ситуации, когда устойчивая и криминальная группа превращается в своеобразный филиал преступной шайки (банды, мафии) из числа взрослых, связанных с коррумпированными верхами в правоохранительных, государственных, в недалеком прошлом — и партийных органах.

В таких группах целенаправленно насаждаются нормы, ценности, атрибуты, оправдывающие преступный характер деятельности и обеспечивающие единство в достижении криминальных целей. Такие нормы, ценности, установки, атрибуты, опознавательно-знаковая система и жаргон представляют собой содержание особой субкультуры. В научной литературе онп получила название криминальной (асоциальной) подкультуры, "другой жизни", "фактической или скрытой жизни". Однако, в последнее время наиболее распространенными стали термины "асоциальная (криминальная) cyбкультура", и "другая жизнь", "неформальная жизнь".

Термин "другая жизнь" пришел из времен ГУЛАГа. Он употреблялся администрацией лагерей для характеристики норм, ценностей и системы взаимоотношений в среде осужденных.

Заметим, что как неоднородна подростково-юношеская субкультура, так многопланова и криминальная субкультура, представляющая собой как бы слоеный пирог. Каждый "слой" в таком "пироге" представляет субкультуру групп, занятых конкретной криминальной деятельностью, отражающей степень их организованности и профессионализма. С этих позиций в рамках криминальной субкультуры в целом можно говорить о субкультуре тюремной, воровской, субкультуре валютчиков и фарцовщиков, проституток и наркоманов, рэкетиров, сексуальных насильников, сутенеров и т.п.

Концентрация большого количества несовершеннолетних правонарушителей способствует возникновению и функционированию криминальной субкультуры в закрытых специальных учебно-воспитательных и исправительных учреждениях (спецшколах, спецПТУ, ВТК), приемниках-распределителях, следственных изоляторах. Здесь она более системна и устойчива, чем на свободе.

Таким образом, в официальной системе отношений нельзя отождествлять подростково-юношескую (молодежную) и криминальную субкультуру, хотя, как мы увидим далее, отдельные ее элементы, обусловленные возрастными особенностями, внешне могут быть и сходны.

Криминальная субкультура — это образ жизнедеятельности несовершеннолетних и молодежи, объединившихся в криминальные группы. В них действуют чуждые обществу и общечеловеческим ценностям и требованиям правила поведения, традиции и ценности. Назовем важнейшие характеристики криминальной субкультуры.

Криминальная субкультура не любит гласности. Жизнедеятельность лиц, входящих в асоциальные и криминальные группы в значительной степени скрыта от глаз педагогов и взрослых. Нормы, ценности и требования этой субкультуры демонстрируются только если нет им противодействия.

Не случайно поэтому местами функционирования одного из видов асоциальной субкультуры являются, как мы уже отмечали, школьные туалеты, подъезды домов (нередко эту разновидность субкультуры называют "туалетно-школьной"), подвалы, чердаки, отдаленные парки, скверы, места "тусовок". А в специальных учебно-воспитательных учреждениях и исправительных заведениях — это места, мало контролируемые администрацией и службой режима.

Тусовка, как правило, представляет собой общение с друзьями, обмен информацией, совместные выпивки, "любовь в очередь", антиобщественное поведение.

С января по август 1990 года ленинградские социологи опросили 1100 участников молодежных "тусовок" в Москве, Ленинграде, Сочи, Кустанае, Тюмени и Нижнем Тагиле. 80% опрошенных оказались несовершеннолетними. Из них 39% — школьники, 20% — учащиеся ПТУ, 6% учатся в техникуме, 3% — в ВУЗе, 16% работают. Выяснилось, что 58% опрошенных проводят свободное время на "тусовке" ежедневно.

У каждого третьего молодого человека, пришедшего на "тусовку", нет отца или он не живет с семьей, а у каждого десятого нет матери. Каждый третий состоит или состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Личное дело каждого пятого разбиралось в комиссии по делам несовершеннолетних. Лишь 40% опрошенных утверждали, что они не совершали правонарушений.

Исследование показало, что 60% участников "тусовки" психологически готовы к употреблению алкоголя, 8% — к употреблению наркотиков, 5% — к употреблению токсических веществ. Лишь 36% опрошенных имеют самостоятельный заработок.

По результатам нашего опроса для тусовочников — несовершеннолетних и молодежи наиболее значимы такие ценности, как деньги, порнография и секс, "тачка" (автомашина), посещение ресторанов, отдых на престижных курортах. Из всех видов деятельности их больше всего привлекают коммерция, работа в охране у банкиров, рэкет. Потеряли свою привлекательность такие ценности, как получение образования, профессии, создание крепкой семьи и т.д.

Из всего сказанного не трудно сделать вывод о роли "тусовок" в распространении криминальной субкультуры, приобщения подростков и молодежи к преступному миру.

Кроме того "тусовочная" субкультура является копилкой криминального опыта, своеобразным регулятором криминальной деятельности несовершеннолетних и молодежи, санкционируя один и пресекая другой тип поведения. Особенность криминальной субкультуры с этой точки зрения состоит в том, что в ней постоянно обновляются и совершенствуются нормы и ценности преступной среды. Традиционные заменяются новыми или трансформируются в соответствии с требованиями сегодняшнего дня.

Некоторые исследователи, говоря об истоках и причинах зарождения отечественной мафии, взявшей на вооружение много из арсенала преступников 30–50-х годов, в том числе их законы и атрибутику, приходят к выводу о том, что здесь имеет место чисто внешнее заимствование и сходство.

Преступники-профессионалы прошлого имели, можно сказать, более строгую "криминальную мораль", нежели "мораль" сегодняшних криминальных сообществ. В прошлом звание "вора в законе" невозможно было купить, получить по "блату", его надо было заслужить. Герой "Исповеди "вора в законе" по кличке "Лихой", оказавшись на приеме в офисе современного "вора в законе" рассуждает так: "Вот, оказывается, в чем дело. "Вор в законе" он же — глава кооператива, бизнесмен, действующий легально. А оборотная сторона медали скрыта от посторонних глаз. Неплохо придумано, но для карманников старой закалки непривычно и просто неприемлемо. Быть "в законе" означало для нас заниматься только воровским ремеслом, нигде не работая. Не говорю о том, что "боссов" ... тоже не существовало. "Воры в законе" были равны, никто не имел права давить своим опытом или авторитетом, на сходках все решалось голосованием...

Вот так одну позицию за другой сдают наши неписанные законы, что держались десятки лет. А прежде за нарушение хотя бы одного из них "босяки" своего брата вора наказывали, порой жизни лишали ...".

На трансформацию криминальной субкультуры повлиялряд факторов. Прежде всего в годы культа личности в тюрьмах и колониях оказалась значительная часть передовых людей (старые интеллигенты, революционеры, служащие, военные, работники культуры и искусства, ученые). Своими гуманистическими идеалами, бескорыстием, милосердием, верностью слову они оказывали позитивное влияние на воровской мир, облагораживали его. Боясь такого влияния, представители правоохранительных органов, и прежде всего внутренних дел, стали натравливать уголовников на "политических", пытаясь "выбить" у них признание, пойти на самооговор и т.п. Со временем это привело к падению морали в профессиональных и спонтанных группах преступников.

Следует учесть и то обстоятельство, что многие воровские законы существовали еще до революции. Они перешли в советское общество из царской России и еще много лет регулировали жизнь преступных сообществ, разделяя сферы влияния между ними.

До революции мораль преступников-профессионалов поддерживала и царская полиция, ведь ей это было выгодно. Иметь дело с преступниками, придерживающимися определенных принципов, было легче, чем бороться с так называемыми спонтанными преступниками.

Полиция держала профессионалов на учете и знала, от кого из них, что можно ожидать. Полицейские знали, что воры "гопники", "форточники", мошенники не пойдут, например, на "мокрое дело" не только из-за боязни слишком сурового наказания, но и из-за "идейных соображений". Каждый профессионал имел свой преступный подчерк ("модус операнди"), по которому полиция легко "вычисляла" его.

Всеобщая криминализация советского общества, пропущенного через ГУЛАГ, привела к стиранию граней между профессиональной и непрофессиональной преступностью, а следовательно, к размыванию границ четко очерченной "воровской" (тюремной) субкультуры.

Резкое падение нравов в нашем обществе в период застоя (дегуманизация межличностных отношений, жестокость в общении со своими и чужими, утрата общечеловеческих качеств — чувства чести, собственного достоинства, верности своему слову, милосердия, сострадания) привело к падению нравов и в преступном мире. Воровские "законы" утратили свой священный и неприкосновенный характер. Человек объявлял себя "вором в законе", если ему это было выгодно, если невыгодно — говорил, что "выходит" из "закона".

Править обществом на всех уровнях стала номенклатура с ее принципом вседозволенности. Правым был тот, у кого больше прав. Это привело к появлению преступников, психологически готовых к совершению любого преступления, поскольку у них нет внутренних тормозов, для них не существует никаких принципов преступной профессиональной морали.

С другой стороны, следует заметить, что криминальная субкультура не только порождена культурой официальной, но и находится в антагонистических отношениях с ней, в результате чего в криминальных и асоциальных группах существует резко отрицательное отношение к официальным правилам, нормам и порядкам. Нередко криминальная субкультура паразитирует на общечеловеческих нормах, а также на ценностях нашего общества. Так, чувство гражданского долга подменяется понятием долга воровского, товарищество — круговой порукой, дружба — преданностью лидеру или преступной группе ("воровской семье") и т.п.

Существующие в группах нормы, ценности, условности и правила строго обязательны для всех сторонников "другой жизни". В этом отношении криминальная субкультура автократична, тоталитарна по своему характеру. Отступники беспощадно караются. Это и понятно, поскольку современная криминальная субкультура впитала в себя пороки административно-командной, тоталитарной системы в обществе и возникла на ее почве. Она не признает свободы выражения личности, ее прав, полагая, что права имеются только у тех, кто находится на верху иерархической лестницы, а у остальных есть лишь обязанности.

Криминальная субкультура привлекает подростков тем, что в криминальных группах не существует запретов на любую информацию, в том числе на интимную, что особенно заметно в условиях так называемой "сексуальной революции". Здесь подростки имеют возможность получить от сверстников и взрослых информацию, запрещаемую в обычных условиях.

Усвоение ее норм и ценностей происходит сравнительно быстро, поскольку подростки бывают увлечены ее атрибутами, имеющими эмоциональную окраску, налет ложной романтики, таинственности, необычности и т.д.

Изучением криминальной субкультуры, ее структуры, элементов, истоков, механизмов функционирования, влияния на личность, методов изучения и способов профилактики занимались видные ученые, писатели, практики. Однако целостной ее картины мы сегодня не имеем. Описание структурных элементов данной субкультуры можно найти у М.Геринга, М.Н.Гернета, А.С.Макаренко, Б.Валигура, П.И.Карпова, В.И.Монахова, А. Подгурецкого, М.Лош, Э.Андерсена, Г.Медынского, Я.Корчака, Н.Стручкова, В.Челидзе и др.

Глубокому пониманию криминальной субкультуры особенно способствовали произведения художественной литературы А.Солженицына, А.Шведова, В.Шаламова, Л.Габышева, А.Леви, Н.Думбадзе, А.Безуглова, А.Дриппе, других авторов, раскрывающих жизнь "архипелага "ГУЛАГ".

Актуальность рассматриваемой проблемы в современных условиях объясняется не только отсутствием приемлемой теоретической концепции по ней, но и необходимостью борьбы с наиболее негативными ее проявлениями, унижающими человеческое достоинство, развращающими молодежь, и особенно несовершеннолетних.

Криминальная субкультура является основным механизмом криминализации молодежной среды. Ее социальная вредность заключается в том, что она служит механизмом сплочения преступных групп, затрудняет, искажает или блокирует процесс социализации личности, а также стимулирует криминальное поведение подростков и юношей.

Весьма непросто понять механизм функционирования криминальной субкультуры, разобраться в системе условностей и табу той или иной криминальной группы, поскольку педагогам и взрослым, да и исследователям приходится встречаться здесь с двойной оппозицией несовершеннолетних по отношению к взрослым: возрастной (о чем говорилось выше) и асоциальной. Часто взрослые и педагоги ведут борьбу с возрастной оппозицией, принимая ее за криминальную. Бывает и так, что они не придают значения асоциальной оппозиции, ее вредному влиянию на несовершеннолетних. Сколько сил и энергии было затрачено на борьбу с металлистами и рокерами. Но жизнь доказала, что если подойти к ним непредвзято, направив их деятельность на пользу обществу, то вопрос об асоциальности данных группировок будет снят.

Известно, что в ряде стран, например в Англии, власти используют рокеров для доставки срочной почты, давая им преимущества в проезде и разрешая большие скорости в черте города.

В ряде регионов нашей страны для рокеров отводятся специальные трассы. Они изучают материальную часть автомототранспорта, правила дорожного движения, рокеров привлекают к испытательной работе. Это дает позитивные результаты.

Даже так называемые законопослушные подростки не допускают к своим групповым тайнам посторонних, и прежде всего — взрослых, в силу законов подростково-юношеской субкультуры. Что ж говорить о криминальных группах, пытающихся утаить от посторонних законы и правила своей жизнедеятельности? Именно поэтому изучение криминогенных групп, их субкультуры, методами прямого социально-психологического исследования, (социометрией, опросом, референтометрией, интервью и т.п.) не дает объективной картины. Искажения могут быть весьма существенными.

Здесь следует отметить несколько моментов. Провести исследование в преступной группе, пока она на свободе, невозможно. Поэтому оно всегда осуществляется ретроспективно, т.е. когда группа уже арестована, находится в следственном изоляторе или приемнике-распределителе. А это приводит не к объективной оценке группы, а к переоценке своей позиции каждым ее членом. Это и понятно. Находясь под арестом, члены группы не стремятся рассказать следователю всю правду о группе.

Думая о том, чтобы получить меньший срок, они валят вину друг на друга (значит группа распалась в процессе ведения следствия) или продолжают играть в несгибаемость и честность, выгораживая лидера, (особенно если он взрослый), беря ответственность на себя (консолидация группы продолжается и в ходе следствия).

Иногда в условиях изоляции, давления следствия, общественного осуждения члены группы склонны вступать в своеобразную игру с исследователем, стремясь угадать его мнение, дать ответ, которого он ждет, чтобы показать себя с лучшей стороны или просто оговорить себя. "Не приходится отрицать очевидного искажения ответов опрашиваемых правонарушителей, незаконно помещенных следователем или администрацией учреждения в "пресс-хату" (камеру, где нужные этим лицам показания и ответы выбиваются находящимися там заключенными — они "прессуют" правонарушителя). Значит, опросы исследователя активизируют механизмы психологической защиты и самооправдания у членов группы.

Случаи проявления криминальной субкультуры и ее атрибутов не единичны. Мы говорили о том, что она наличествует в учреждениях и учебных заведениях разного типа. Здесь же отметим тенденцию данной субкультуры к упорядочению и систематизации (формированию определенной системы в масштабах страны).

Начнем с того, что между воспитанниками ВТК, учащимися спецшкол, спецПТУ, общеобразовательных школ, средних ПТУ, солдатами в армии существуют каналы связи ("трассы"), по которым идет обмен "духовными ценностями". Большинство несовершеннолетних, находящихся в колониях и спецучреждениях, ведет переписку со своими сверстниками, находящимися на свободе. Значит, духовные процессы в среде несовершеннолетних и молодежи нельзя ограничить стенами этих учреждений, где они находятся. Следует учесть и то, что идет "движение лиц" (миграция), а не только писем в подростково-юношеской популяции. Несовершеннолетние правонарушители за правонарушение и совершение преступления помещаются в закрытые учреждения, принося туда нормы и традиции подростковых сообществ своих учебных заведений. В свою очередь освобожденные из воспитательно-трудовых и исправительно-трудовых колоний, вернувшиеся из спецшкол и спецПТУ, приносят в ПТУ, общеобразовательные школы и коллективы предприятий те нормы, традиции и ценности, которые они там усвоили.

Такой же обмен происходит между "штатской" молодежью и той, что служит в армии и на флоте. В армию и на флот призывники приносят модель "бугризма". Уволенные в запас приносят в трудовые коллективы идеологию и психологию армейской "дедовщины". Пытаться в таких случаях определить, что в этих процессах первично, а что вторично, нецелесообразно. Ведь криминальная субкультура сложилась в систему, значит найти ее первопричину вряд ли можно.

В условиях взаимопроникновения криминальная субкультура, имея агрессивный характер, становиться связующим звеном первичной и рецидивной преступности, социально-психологический механизм ее эскалации. Несовершеннолетний правонарушитель, вернувшись из ВТК, специальной школы или специального ПТУ это готовый лидер который, стремится создать криминогенную группу. Бравируя знаниями криминальной субкультуры, ее норм, правил и требований, он не только самоутверждается, но и заставляет окружающих его подростков принять их и следовать им. Так же поступает некоторая часть уволенных из армии в запас "дедов", самоутверждаясь в молодежной среде в качестве криминальных лидеров.

Следует учесть, что у значительной части несовершеннолетних ( у каждого второго), отбывающих наказание в ВТК, находящихся не перевоспитании в спецшколах, спецПТУ, состоящих на учете в ИДН, кто-то из взрослых родственников может отбывать или уже отбыл уголовное наказание, т.е. семейными узами, несовершеннолетние и молодежь тесно связаны со взрослым преступным миром. Не случайно говорят, что за время советской власти в колониях и тюрьмах суммарно отсидело большинство населения страны. Это создает условия для проникновения криминальной субкультуры почти в каждую российскую семью и ее культивированию там.

Распространению и закреплению криминальной субкультуры способствует обвальный рост количествадетективной литературы, детективных кинофильмов и видеофильмов, в которых красочно смакуются отдельные элементы преступной деятельности, их роль и функции в жизни членов преступных сообществ.

Еще одной важной причиной агрессии криминальной субкультуры стали мощные миграционные процессы, связанные с "великим переселением" молодежи на "стройки коммунизма". Туда ведь направлялись и амнистированные, условно освобожденные, а также условно осужденные (на жаргоне их называют "химиками"). Сливаясь в один поток, молодежная и воровская (тюремная) субкультура порождали в местах "строек коммунизма" особый социально-психологический климат, в котором несовершеннолетние, родившиеся в тех местах или оказавшиеся там с родителями, избавляясь от возрастного одиночества, в поисках физической и психологической защиты быстро усваивали нравы преступного мира.

Эмпирические признаки криминальной субкультуры. Социальные работники, педагоги учебных, воспитатели специальных воспитательных и исправительных заведений (ВТК, спецшкол, спецПТУ, СИЗО, приемников-распределителей), сотрудники ИДН и КДН и др. должны знать, есть ли среди учащихся их учреждений, на их территории социально-негативные явления и как далеко зашло расслоение неформальной сферы отношений. Для этого нужно знать внешние признаки криминальной субкультуры. Многие видят эти признаки в увлечении людей уголовным (воровским) жаргоном, кличками, стремлением к нанесению татуировок и т.д. Все это так, однако дело не только в этом. Удельный вес тех или иных признаков криминальной субкультуры различен. Кроме того, определяя причину указанных явлений следует подвергать ихсистемному социально-психологическому анализу, определять корни, видеть носителей и распространителей этих явлений в коллективе. Нужно попытаться попять происхождение и механизмы их функционирования данной субкультуры на подростков и молодежь.

Степень сформированное и оформленное криминальной субкультуры в учебном заведении может быть различной. Это могут быть не связанные друг с другом элементы, внешне не оказывающие существенного влияния на воспитательный процесс. Иногда данная субкультура получает определенное оформление — между группами учащихся возникает антагонизм, а ее нормы и ценности начинают играть определенную роль в поведении несовершеннолетних и молодежи.

Нередко криминальная субкультура господствует в учреждении и полностью парализует воспитательный процесс, деятельность администрации и педагогического коллектива.

Опрос работников воспитательно-трудовых колоний и специальных ПТУ, выступающих в качестве экспертов, показал, что проявления криминальной субкультуры в этих учреждениях сходны и определяются по признакам, указанным в таблице 1.

Эти выводы были проверены на инженерно-педагогических работниках ПТУ и работниках ИДН и сопоставлены с результатами опроса "носителей" криминальной субкультуры (лиц, вернувшихся из ВТК, спецшкол, спецПТУ). По критериям и признакам "дедовщины" в армии был проведен опрос командиров и политработников ротного и батальонного звена, а также воинов, уволившихся в запас.

В целом эксперты достаточно полно выявили эмпирические показатели, по которым определяется наличие в этих заведениях криминальной субкультуры, степень ее развитости и организованности.

На основе исследования можно сделать вывод о том, что проявления криминальной субкультуры сходны во всех закрытых специальных воспитательных и исправительных учреждениях для несовершеннолетних.

Сходные признаки криминальной субкультуры отмечаются в воинских подразделениях, пораженных этим недугом: деление солдат на враждующие группировки по национальному признаку, жесткая групповая иерархия, дезертирство из-за побоев и издевательств со стороны "дедов", неограниченные привилегии последним, факты мужеложства над "непокорными", нанесение татуировок, групповые нарушения воинской дисциплины и т.п.

Таблица 1.

ПРИЗНАКИ, СВИДЕТЕЛЬСТВУЮЩИЕ О НАЛИЧИИ КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ ("ДРУГОЙ ЖИЗНИ") В СРЕДЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В УЧРЕЖДЕНИИ

В дисциплинарных батальонах (своеобразных колониях для солдат, совершивших воинские преступления) и строительных частях, прямо рассматриваемых порой как "зоны", криминальная субкультура господствует.

Это сходство, как не горек данный вывод, заметно и в не закрытых учреждениях и заведениях (пионерских лагерях, лагерях труда и отдыха, детских домах, школах-интернатах, ПТУ, а также общежитиях для взрослых). Чтобы всесторонне и полно проанализировать жизнь несовершеннолетних и совершеннолетних в указанных заведениях, необходимо уметь пользоваться рассмотренными критериями.

Необходимо использовать все эти критерии в системе, помня о том, что ряд внешне сходных признаков присущ подростково-юношеской субкультуре вообще. Ведь и среди законопослушных подростков и молодежи, например, широко распространены клички. Они охотно пользуются молодежным жаргоном, нередко наносят татуировки. Попытки уклониться от "грязных" работ, отказаться от участия в деятельности актива, факты групповых уходов с уроков, порча общественного имущества встречаются и просто в педагогически запущенном коллективе детского учреждения.

Следует учитывать стремление многих подростков, проявившееся особенно сейчас, к участию в работе деполитизированных неформальных организаций (различных клубов, объединений, скаутских отрядов). Они также создают свои атрибуты, нормы и ценности, внешне сходные с элементами криминальной субкультуры.

Чтобы не спутать возрастные явления с проявлениями криминальной субкультуры, необходимо глубоко анализировать каждый критерий в отдельности. Обнаружив, например, внутригрупповую иерархию, надо выяснить, что за ней стоит, каковы взаимоотношения лидера и нижестоящих подростков и молодежи, каково отношение к аутсайдерам.

Еще Януш Корчак писал: "Я убедился, что среди детей существует целая иерархия, где старший имеет право помыкать ребенком моложе его на два года (или хотя бы не считаться с ним), что самоуправство точно варьируется от возраста воспитанников".

В криминальной субкультуре внутригрупповая иерархия более авторитарна, чем возрастная, а внутригрупповые отношения особенно жестоки, антигуманны.

Аналогично следует рассматривать и факты нанесения татуировок. Необходимо выяснить: кто и когда их нанес, по собственному ли желанию это было сделано или по принуждению, как был обставлен сам ритуал татуирования, какой смысл подростки видят в нанесенном рисунке или знаке. Только в этом случае можно установить, нанесена ли татуировка, что называется, "по глупости" или потому, что несовершеннолетний придерживается норм и требований криминальной субкультуры.

Каждый факт негативного поведения, который принимается за проявление криминальной субкультуры, должен многократно проверяться путем наблюдения, проведения бесед, расшифровки настенной живописи в туалетах и Других помещениях, на партах и столах, надписей в книгах, особенно художественной литературе и т.п. Вообще следует помнить о том, что многократная проверка результатов — аксиома социально-психологических исследований.

Приведем характерный пример. В одном из ПТУ на стенах туалетов и коридоров были обнаружены сведения о внутриучилищной стратификации, т.е. о том, кто из ребят является "стариком", кто "пацаном", кто "бык", а кто "младшак". Директор был информирован о том, что в среде учащихся распространяется криминальная субкультура. Однако нужные меры приняты не были. Вскоре были выявлены факты вымогательства среди учащихся ("быков" обирали, ставили на "счетчик", вымогали деньги). Вымогателя Д. судили, но асоциальная группа осталась. Ее члены убили "должника", придя к нему домой с требованием рассчитаться. А ведь если бы с первыми сигналами (появлением надписей на стенах, кличек, татуировок, случае вымогательства) были приняты меры, до убийства дело бы не дошло.

Помня о том, что грань между криминальной субкультурой и возрастными проявлениями несовершеннолетних весьма гибка и подвижна, целесообразно разработать комплекс превентивных мер и быть готовым к их применению. Следует, наконец, помнить о способности криминальной субкультуры не только к мимикрии, но и к существенной трансформации и в связи с изменением структуры и характера преступности в стране. Так, наряду с традиционной уголовно-воровской субкультурой в молодежную среду активно внедряются современная криминальная субкультура, в основе которой лежит здоровый образ жизни членов преступной шайки (банды) — "ни спиртного, ни, тем более наркотиков, занятия спортом. Абросе, в прошлом наркоману, чтобы войти в "коллектив" (банду — В.П.) пришлось бросить свою вредную привычку" .

Новое поколение молодых преступников ценит семейные устои. Так, в банде грабителей и убийц, раскрытой в г. Курске,  "...все, за исключением одного, женаты, все — чадолюбцы... В часы, остававшиеся от "основной работы", старательно исполняли, так сказать "мирские" служебные обязанности: сторож, электрик, оператор АЭС." Заметим, не только в целях конспирации: очень хотелось одновременно уважения и "там" и "здесь".

Втягивая в свою преступную деятельность несовершеннолетних, главари банд демонстративно оберегают их от алкоголя, наркотиков и других проявлений человеческой слабости, готовя к главному — безоглядной преданности главарю и преступной деятельности.

Таким образом, мы видим новую генерацию "благопристойных" уголовников с идейным уклоном.

2. Стратификация несовершеннолетних и молодежи в системе криминальной субкультуры.

Деление людей на иерархические группы (стратификация) существует в обществе в целом и внутри разных сообществ. Основания, по которым стратифицируются люди различны: социальное происхождение (деление людей на классы), возраст (возрастная классификация), образование, профессия и т.п.

Не составляют исключения и преступные сообщества, в которых люди стратифицируются по определенным категориям (слоям, кастам). Каждая из них живет своими законами, своей моралью. Преступные группы относятся к сообществам, стратификация в которых подчинена характеру и особенностям преступной деятельности. В условиях, когда преступность приобретает все более организованный, коррумпированный характер, большое значение приобретают деление людей по степени и характеру участия в преступной деятельности (покровитель в структуре официальной власти — "крестный отец", организатор, исполнители, группа прикрытия, сбытчики, скупщики и т.п.).

Деление на касты встречается не только в преступных группах на свободе, но и в местах социальной изоляции. Здесь оно особенно четко проявляется. Деление людей на иерархические группы имеет место в исправительных и воспитательных заведениях для несовершеннолетних в странах с разными социальными системами. Это свидетельствует о наличии общих черт субкультуры преступного мира.

Сравним стратификацию несовершеннолетних и молодежи в асоциальной субкультуре в местах социальной изоляции СНГ, Польши и США.

Схема 1.

СТРАТИФИКАЦИЯ МОЛОДЕЖИ В РАЗНЫХ КРИМИНАЛЬНЫХ СТРУКТУРАХ

Примечание: В Польше и США границы каст четко определены. Интенсивность деления с возрастом несколько уменьшается.

Заметим, что, с одной стороны, существует некоторая традиционность подобного деления в разных социальных культурах, с другой — в жизни криминальных групп отмечается появление элементов, вызванных изменением характера преступности, социальными процессами, происходящими в обществе, в том числе и молодежной среде.

Приведенная стратификация молодых и несовершеннолетних правонарушителей является типичной и вместе с тем неполной, поскольку в ней отражено лишь традиционное деление несовершеннолетних на иерархические группы в закрытых исправительных и воспитательных учреждениях. Более полную стратификацию можно сделать на основе контент-анализа существующего уголовного жаргона. В нем отражены социальные роли и статус несовершеннолетних и молодежи в асоциальных (криминальных группах в виде терминов (см. таблицу 2).

Таблица 2.

ТЕРМИНОЛОГИЯ ИСПОЛЬЗУЕМАЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ И МОЛОДЫМИ ПРАВОНАРУШИТЕЛЯМИ ДЛЯ ОБОЗНАЧЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В ГРУППОВОЙ ИЕРАРХИИ

Из таблицы видно, что, независимо от количества ступеней, все приведенные стратификации сходны в главном: "в верхах" оказываются более сильные и авторитетные подростки и юноши, которые "держат власть в "зоне" или на определенной территории и имеют непосредственную связь с "крестными отцами" либо их приближенными из числа взрослых (если преступная группа несовершеннолетних не самостоятельная, а является как бы филиалом, "резервом" мафии) и выполняет их указания. В "низах" находятся униженные и эксплуатируемые подростки ("чужаки"), случайно оказавшиеся на территории, контролируемой группой, или "свои" — нечисто прошедшие "прописку".

Несмотря на типичность приведенной стратификации несовершеннолетних и молодежи в криминальных группах, в последнее время наблюдается их значительное региональное (а может быть и национальное) своеобразие. Фактически имеют место трех-, четырех-, и шестиступенчатое деление несовершеннолетних и молодежи на "касты".

Трехступенчатое: "верхи" ("шишки", "бугры", "паханы"), "средний слой" ("нормально живущие", "пацаны") и "низы" ("шкварки", "помойки", "чушки", "дельфины"). В четырехступенчатое деление входят: "верхи" ("бугры"), "нормально живущие", "низы" ("шкварки") и "чужаки" ("анархисты"). Шестиступенчатая стратификация состоит из трех "каст", каждая их которых включают по два слоя: "верхи" ("босяки старые', "босяки молодые"); "средний слой" ("чистые" и "пацаны"); "низы" ("чушки", "обиженные").

Последняя стратификация копирует стратификацию, имеющую место в ИТК. Например, в ИТК Псковской области: "вор", у него несколько "смотрителей" (по отрядам), далее осужденные — "пацаны" (возраст до 30 лет), "мужики" (основная масса), ниже стоят "опущенные" (например, лица, облитые мочой), а в самом низу — "петухи" (лица, подвергшиеся мужеложству).

Автор совместно с Н.В.Гукасян собрал региональные системы стратификации несовершеннолетних и молодежи в закрытых заведениях и по ряду территорий. Данные приведены в таблице 3.

Таблица 3.

СТРАТИФИКАЦИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И МОЛОДЕЖИ В КРИМИНАЛЬНЫХ ОБЩНОСТЯХ В СОПОСТАВЛЕНИИ С СОЦИОМЕТРИЧЕСКОЙ СТРАТИФИКАЦИЕЙ (Н.В.Гукасян, В.Ф.Пирожков)

В современных условиях принятая в преступной среде стратификация все чаще сочетается с функционально-деловой. В соответствии со статусом в преступной среде распределяются функции и роли, выполняемые несовершеннолетними и молодыми правонарушителями в групповой криминальной деятельности. Речь идет не просто об организации, пособничестве и укрывательстве, как это трактовал УК РФ, а о действительной разделении труда в криминальной деятельности. Это хорошо видно на примере стратификации несовершеннолетних и молодежи в среде фарцовщиков (см. таблицу 4).

Таблица 4.

СТРАТИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПНИКОВ-ФАРЦОВЩИКОВ

Из приведенных выше таблиц видно, что стратификация несовершеннолетних и молодежи в криминальной субкультуре, налагающая отпечаток на психологию личности, обладает следующими свойствами :

1. Жесткое деление на "своих" и "чужих", а также однозначное определение статусов и ролей несовершеннолетних и молодежи в учебных заведениях и в "своей" группе с однозначным определением прав и обязанностей: "кому что положено и что "не положено".

2. Социальное клейменение: использование благозвучных, возвышающих терминов, типа "хозяин", "директор", "шишка", "барин" "старшак", "босс", "авторитет", "автор" и др. для обозначения принадлежности несовершеннолетних и молодежи к высшим иерархическим группам. Чтобы обозначить принадлежность человека к низшим иерархическим группам используют менее благозвучные, а чаще — оскорбительные термины ("шавка", "чушка", "крыса", "стукач", "обиженный" и др.). Сравнив для примера стратификацию в армии ("дед", "черпак", "ворона", "дух", ,обморок", "мясо"), можно утверждать, что стигматизация в криминальной субкультуре — непременное жесткое (даже жестокое) правило. Среди проституток, например, выделяют и стигматизируют центровых (валютных), периферийных, надомщиц, вокзальных, панельных и т.п. Термин определяет престиж и сферу деятельности проститутки. Соотнося употребляемый в отношении конкретной личности несовершеннолетнего или молодого человека термин, можно полно и правильно определить его позицию и роль в криминальной группе, т.е. понять, "кто есть кто" и применить нужные меры воздействия на каждую "касту": развенчать и пресечь деятельность "верхов", обеспечить надежную защиту "низам".

Зная жаргон несовершеннолетних и молодых правонарушителей и соотнося его с конкретной личностью, можно выявить новые аспекты групповой стратификации. Так, в одном спецПТУ воспитатели обратили внимание на то, что учащиеся стали иронически именовать "шишкой" подростка Н., который по всем признакам должен был быть отнесен к "помойкам". Оказалось, что "авторитеты", чтобы "не пачкаться" в обращении с "помойками", отвели ему роль "шишки" над "помойками". Но в глазах "чистых шишек" он все равно останется "помойкой". В бывшем Могилевском спецПТУ в этих же целях "помойки" делились на "старых" и "молодых". "Старые" лишаются прав в отношении "пацанов", но могут командовать "молодыми помойками".

3. Автономность существования каждой "касты", затрудненность, а чаще невозможность дружеских контактов между их представителями из-за угрозы остракизма и снижения социального статуса для тех представителей "верхов", кто пошел на непосредственные контакты с представителями "низов", например, "блатной" подал руку "помойке", прикоснулся к нему, докурил папиросу после него и т.п.

4. Затрудненность мобильности вверх при одновременной облегченности мобильности вниз, означающая, что перемена социальных ролей и статусов (с низших на высшие) затруднена, а для ряда категорий несовершеннолетних и молодежи (пассивных гомосексуалистов, склонных к оральным половым контактам, "стукачей", "крыс", и др.) исключена. При этом перемена социальных ролей с высших на низшие облегчена. Это положение сохраняется и при либерализации отношения в нашем обществе к "голубым" (легализация мужского гомосексуализма и женского лесбиянства), создании ими своих "партий", отстаивающих интересы сексуальных меньшинств.

Чтобы стать неофициальным "начальством" в группе (сообществе, подростковой среде в целом) или подняться на ступеньку выше в групповой иерархии (мобильности вверх), необходимо как минимум: пройти жесткую систему отбора (испытаний и конкуренции); иметь покровителя из высшей касты (из числа "земляков", "поделыциков" и т.д.); иметь "выслугу лет" или особые заслуги в криминальной деятельности.

Например, в Казанских "моталках" подняться на очередную ступеньку можно лишь через год. В армейских условиях "дедовщина" полностью базируется на "выслуге лет". Раньше времени нельзя подняться ни на одну из высоких ступеней групповой иерархии, или приобрести новые права. "Если ты в армии меньше года — в лучшем случае моешь полы в санчасти и ходишь в столовую за пайками. Если больше года — ты от всех обязанностей освобождаешься и владеешь правом наделить ими остальных ".

Чтобы выбиться вверх, часто необходимо совершить особо дерзкое преступление. В последнее время "верхи" стали активно использовать "табели о рангах" для поборов (вымогательств) в подростковой среде, осуществляемых двумя способами. Первый способ, например, в Казанских "моталках", заключается в том, чтобы дать главарю определенную суммы денег, магнитолу или другие суперпредметы. В закрытых воспитательных и исправительных учреждениях существует другой способ — постоянная "дойка" низов путем повышения, то понижения статуса того или иного подростка. Например, "шавка" просит "шишкаря" поднять его статус до "пацана". Тот требует за это определенную плату в деньгах, пище, одежде и т.п. Получив "плату", "шишкарь" разыгрывает спектакль на глазах у всех подростков. Он, например, докуривает за "шавкой" сигарету, что по "закону", казалось бы, запрещено. Результат налицо — все поняли, что подросток "поднят". Проходит какое-то время и "шишкарь" "опускает" подростка, заставив его постирать свои носки, поднять с пола бычок и докурить его и т.п. И "пацан" вновь становиться "шавкой", "чушкой" и т.п.

Таким образом, основания для повышения социального статуса (мобильность вверх) и его понижения (мобильность вниз) в последнее время значительно изменились. Коррупция и блат разъедают не только общество в целом, но и преступную среду, в том числе, что самое страшное, и несовершеннолетних и молодежь. Теперь можно выйти в "люди", стать "бугром" ("паханом", "вором в законе"), не имея никаких криминальных "заслуг" и "выслуги лет", а купив это звание или опираясь на силу и преобладание своей этнической группировки.

5. Строгая субординация в межличностных отношениях "верхов" и "низов", беспощадная эксплуатация и притеснение "низов" "верхами" — непременное условие стратификации. Обращение с представителями "низов" как со своими слугами и рабами является показателем высокого статуса и принадлежности к высшей иерархической группе. Разработана целая система унижений и издевательств, которым подвергаются "низы". Это приводит к "закону бумеранга". Человек, выбившийся из "низов" в "верхи", не забывает испытанные в прошлом унижения и начинает унижать, притеснять, обирать других. В "законе бумеранга" необходимо видеть одно из условий живучести криминальной субкультуры, саморазвития и "самосовершенствования" стратификации людей в асоциальной, преступной среде.

6. Наличие у "верхов" определенных обычаев, условных знаков, табу, ценностей, привилегий ("мелких исключений"). Наблюдая за поведением взрослых в обычной повседневной жизни и соприкасаясь с группами взрослых преступников, а также проявляя собственное "нормотворчество", несовершеннолетние и молодые правонарушители создают сложную систему отношений зависимости, подчиненности, ценностей, табу. Эта система, ставящая "паханов" в привилегированное положение, подчеркивающая их исключительность, весьма притягательна для “низов" и вызывает яростное сопротивление "верхов", если на нее кто-то посягает.

7. Следует помнить об устойчивости статуса. Попытки избавиться от него, например, при переезде несовершеннолетнего на новое место жительства или переводе в другое спецучреждение, жестоко наказываются. Наказуемы попытки и завысить свой статус (путем нанесения "не положенной" татуировки, присвоения "не положенной" клички и т.д.), либо воспользоваться "привилегиями", "не положенными" по статусу. И это несмотря на то, что, как отмечалось выше, в последние годы наметилась тенденция купли-продажи социального статуса в преступной среде, и особенно среди несовершеннолетних и молодежи.

С каждым годом все более проявляется процесс, если можно так сказать, дегуманизации (брутализации) преступного мира, повышается уровень жестокости в межличностных отношениях в самой преступной среде. Это и понятно. Пройдя по всем ступеням иерархической лестницы, получив власть, сегодняшние "короли", помня об испытанных в прошлом унижениях, значительно более жестоки и свирепы по отношению к нижестоящим, чем те "короли" "зоны" и подворотни, власть которых была как бы от Бога (они обладали определенными преимуществами априори).

3. Факторы, определяющие положение несовершеннолетних и молодежи в криминальной среде.

Статус подростка и молодого человека в криминальной структуре, его позиция в среде несовершеннолетних (группе, микрорайоне, специальном учебно-воспитательном учреждении, ВТК и т.п.) складывается под влиянием целого ряда факторов. Надо сказать, что в криминальной психологии и социологии предпринимались попытки выявить эти факторы и определить удельный вес их влияния на статус личности. Так, по мнению польских ученых, наибольшей силой воздействия обладают "бывалость" несовершеннолетнего, его возраст, социальное (региональное) происхождение, характер криминальной деятельности.

Однако наше исследование свидетельствует о том, что существует более широкий круг факторов, так или иначе влияющих на статус несовершеннолетнего и молодого человека, его положение в групповой иерархии. В среде несовершеннолетних и молодых правонарушителей высоко ценятся категория и квалификация криминогенной группы, стаж криминальной деятельности или количество приводов в милицию (задержаний); поведение в правоохранительных органах (инспекциях по делам несовершеннолетних, на следствии, в суде, в комиссиях по делам несовершеннолетних); соучастие в прошлых правонарушениях и преступлениях. В связи с разгулом национализма в стране резко возросло значение фактора национальной принадлежности.

Нельзя сбрасывать со счетов и оценку личностных качеств и физической силы несовершеннолетнего или молодого правонарушителя, данную его сверстниками. Конечно, важную роль в завоевании и поддержании статуса в среде несовершеннолетних и молодежи играют длительность пребывания в группе (специальном учебно-воспитательном или исправительном учреждении), отношение к слабым и незащищенным подростка ("низам"), поведение в адаптационный период нахождения в группе (том или ином учебном заведении или колонии), отношение к официальным активистам, мерам воспитательного воздействия и к учебе.

Мы попытались классифицировать все перечисленные факторы, влияющие на статус и положение личности в криминальной группе (см. схему 2).

Схема 2.

Классификация факторов, влияющих на статус и положение личности в криминальной группе несовершеннолетних и молодежи

Из всех индивидуально-личностных факторов несовершеннолетние и молодежь прежде всего ценят "бывалость", т.е. жизненный, преступный опыт , умение использовать его для подчинения себе других. Известно, что "бывалые" подростки и молодые люди лучше, чем другие, знают нормы и правила криминогенной среды и умеют их толковать с пользой для себя. Фактору "бывалости" придается значение не только в "зоне" (специальных учебно-воспитательных учреждениях, СИЗО и ВТК), но и зачастую а общеобразовательной школе и ПТУ. "Бывалый" пытается воздействовать на других не только словом (информацией о виденном и слышанном), но и делом. Он стремиться взять управление группой в свои руки.

В среде несовершеннолетних и молодых правонарушителей понятие "бывалости" наполняется существенно иным содержанием. Приведем конкретный пример. Андрей Ф. — 14 лет, учащийся бывшей Московской спецшколы для детей, нуждающихся в особых условиях воспитания. Воспитывала его только мать, мальчик был бесконтролен с 9 лет, постоянно убегал из дома, бродяжничал. Много раз его доставляли в приемник-распределитель. Половую жизнь он начал в 11 лет и приобрел опыт половых извращений. С двумя друзьями Андрей постоянно убегал из спецшколы. По месту жительства он создал криминальную группу из 5 подростков и стал их лидером. Группа совершила несколько краж в продуктовых палатках и магазинах, несколько попыток вымогательства денег и вещей у подростков. Если у подростка, подвергнувшегося нападению, денег и личных вещей не оказывалось, группа заводила его в укромное место и принуждала к оральным контактам. При этом Андрей Ф. учил ребят, как принудить подростка взять половой член в рот, воздействуя на его барабанные перепонки или "перекрыв ему кислород". Этому он научился у более опытных подростков в спецшколе.

На данном примере видно, что "бывалость" — это опыт, стаж преступной деятельности. У Андрея Ф. к 14 годам такой стаж составлял 5 лет. Андрей постоянно хвастался своими криминальными похождениями перед сверстниками.

"Бывалые" подростки — это потенциальные криминальные лидеры, ретрансляторы криминального опыта, они всегда должны быть в поле зрения педагогов, сотрудников правоохранительных органов. Их хвастовство необходимо решительно пресекать, а стремление к распространению криминального опыта блокировать.

Чтобы самоутвердиться в криминальной среде, несовершеннолетний и молодой человек должен обладать определенными качествами (быть в своем роде незаурядной личностью). Лидеры криминальных групп, как показывают исследования, имеют обычно хорошие организаторские способности, умеют быстро оценивать ситуацию, принимать решение, распределять обязанности между членами группы, у них достаточно сильно развита воля. Они умеют властвовать над другими, подчинять их своему влиянию.

Результаты исследований И.М.Гусейнова показали, что наиболее ценными в криминальной среде несовершеннолетних качествами являются авторитарность, грубость, изворотливость, находчивость, цинизм, жестокость по отношению даже к членам своей группы. Среди лидеров криминальной группы может быть и неразвитый подросток и молодой человек. В этом случае недостаток организаторских способностей, необходимых для самоутверждения в качестве лидера, он компенсирует другими личностными качествами: жестокостью, цинизмом, садистскими наклонностями и т.п. Организационную работу в таком случае ведет приближенный к нему подросток, своего рода "серый кардинал". Подростки и молодые люди, не имеющие необходимых личностных качеств, неизбежно рассеиваются по нижним ступеням групповой иерархии. Это подтверждается обследованием "низов". Большинство из них испытывают страх, чувство ненависти или глубокой внутренней неприязни к "паханам", искусно скрывая его за внешней угодливостью, подхалимством, заискиванием.

В борьбе за лидерство в преступной группе важное значение приобретает физическая сила. Ведь с ее помощью можно лично самому добиться господства над сверстниками. Однако при взаимной поддержке в криминальных группах, борющихся с противостоящими криминальными и позитивно настроенными группировками, а также с официальным активом, фактор личной физической силы может компенсироваться сплоченностью группы, ее вооруженностью.

В качестве оружия обороны и нападения криминальные группы используют не только ножи, цепи, палки, бритвы, но все чаще и огнестрельное оружие, гранаты, взрывные устройства. Поэтому в преступной группе, функционирующей по законам стаи (скопа), лидерство нередко захватывают не физически сильные, а наиболее изворотливые и наглые подростки. Они обзаводятся "телохранителями" из числа психически недоразвитых, но физически сильных подростков.

Следует иметь в виду, что в последнее время в подростково-молодежной преступной среде наметилась тенденция к культивированию спортивной подготовки, к видам восточного единоборства и к занятиям культуризмом. Делается это для накачивания бицепсов.

Хорошо развитые мускулы, владение сложными приемами нападения становятся важным средством аттестации подростка или юноши для получения "высокого поста" в криминальной среде. По примеру взрослых лидеров преступных групп несовершеннолетние и юные "шишкари", "бугры" также стремятся обзавестись телохранителями.

Большое влияние на статус и роль подростка и молодого человека в криминальной среде оказывают социально-групповые факторы : возраст, социальная, региональная и национальная принадлежность.

Важную роль в процессе самоутверждения несовершеннолетних и молодежи играет возраст . В криминогенной и криминальной среде значимость возраста видна особенно ясно. Если взять средние возрастные показатели, то самый низкий статус в общеобразовательной школе имеют 7–10-летние, в специальной — 11–12-летние, в среднем и специальном ПТУ и ВТК — 14–15-летние подростки. Высокий статус при всех прочих благоприятных условиях имеют в общеобразовательных школах, средних ПТУ, спецПТУ и ВТК 15–17-летние, а в специальных школах 14–15-летние подростки.

В "моталках", "бандах", "конторах" на улице, в микрорайоне, "тусовках", как и в "зоне", все зависит от возрастного состава собравшихся. Но в целом указанные возрастные границы сохраняются. Если собрались подростки 11–15 лет, то ясно, что господствовать будут 14–15-летние. Надо сказать, что в среде несовершеннолетних и молодых правонарушителей возрастное различие в 1–3 года весьма существенно.

Не случайно средний возраст "бугров" ("шишек", "паханов") составляет в закрытых воспитательных и исправительных учреждениях 17,5 лет, а в спецшколах — 13,7 года. Это наиболее активная в криминогенном отношении группа несовершеннолетних. По сравнению с другими возрастными группами 17–18-летние располагают большими возможностями, чтобы утвердить и поддержать свой статус в групповой иерархии. Они сильнее физически, у них более богатый криминальный и жизненный опыт, знание норм и традиций криминогенной среды.

Возрастные различия влияют на самоутверждение и в среде совершеннолетней молодежи, например, в армейских условиях, о чем говорилось выше. Все это требует дифференциации воспитательной и профилактической работы, а также руководства межличностными отношениями с учетом возраста несовершеннолетних и молодежи.

Рассмотрим роль региональной (национальной) принадлежности в определении статуса несовершеннолетнего и молодого человека в криминальной среде и группе. Землячество, национальная принадлежность формируют специфическое чувство "мы". Если криминальная среда однородна по национальному признаку, то важную стратификационную роль играет землячество (члены группы из одного дома, с одной улицы или одного населенного пункта — деревни, города). Если она неоднородна по национальному составу, то роль национальной принадлежности в стратификации личности возрастает. Этот фактор особенно часто проявляется в закрытых специальных воспитательных учреждениях, колониях и армии, когда несовершеннолетний или молодой человек оторван от привычной среды (дома, друзей, знакомых). Наличие земляков или лиц своей национальности придает уверенности несовершеннолетнему или молодому человеку, облегчает его жизнь в новых условиях, обеспечивает психологическую и физическую защиту от притязаний и домогательств других.

Национальный (земляческий) фактор приобрел особую остроту в последние годы в связи с курсом республик на самостоятельность, государственную независимость. Однако возрождение национального самосознания и суверенитета дало, к сожалению, вредное побочное явление — всплеск ярого национализма, национал-шовинизма, нигилистическое отношение к другим нациям.

Например, на смену одному злу — "дедовщине" — в армию пришло другое — "групповщина" на национальной основе, когда "свой" — это только земляк, а остальные — "чужие"... Никакой сержант, не говоря уже о "дедах", не может послать представителя "преобладающей" национальности на грязную работу. Но ты обязан, если позовут, встать не раздумывая за "своих".

Таким образом, земляческая статусная структура сейчас вступила в жесткую конкуренцию с "дедовской". Это объясняется ростом количества неславянских группировок в армии и обострением национальных конфликтов в обществе.

Групповщина по национальному признаку или признаку землячества свойственна несовершеннолетним и молодежи в колониях, в специальных учреждениях и на свободе.

В одном из спецПТУ в Средней Азии пострадавшими от гомосексуализма, например, оказались лица лишь некоренной национальности — "мигранты" (русские, белорусы, украинцы, татары). Из средств массовой информации нам достаточно хорошо известны Долгопрудненская, Чеченская, Ингушская, Солнцевская, Люберецкая и другие молодежные группировки, борющиеся за сферы влияния в Москве под руководством мафиозных структур.

Что нам еще преподнесет земляческий (национальный) фактор в расширении сферы влияния криминальной субкультуры и ее трансформации — предвидеть не трудно. Специалисты считают, что армия, где доминирует земляческая структура, не просто небоеспособна, она социально опасна, она поставляет "солдат удачи" — наемников, кочующим по горячим точкам планеты в поисках приключений и крови. Все труднее будет принимать конструктивные меры в воспитательной и профилактической работе во всех социальных институтах (школе, ПТУ, специальных, исправительных заведениях, в армии), а также предупреждать самые вульгарные формы организованной преступности.

Все больше дают о себе знать кочующие по стране криминальные группы, сформированные по национальному признаку. В них складывается определенный психологический климат, возникают и закрепляются свои нормы и традиции. Появляясь в том или ином регионе страны, эти группы совершают преступления и, нагнав страха, исчезают или подчиняют себе местные группировки, длительное время эксплуатируют их.

Наиболее сильное влияние на статус, роль и позицию несовершеннолетнего и молодого человека в асоциальной группе оказывают криминологические факторы : стаж асоциального и криминального поведения; категория и квалификация криминальной группы; длительность пребывания ("срок") в спецшколе; специальном ПТУ; колонии; поведение в правоохранительных органах; соучастие в прошлых правонарушениях и особенно в преступлениях. Эти факторы преломляются через призму индивидуально-личностных и социально-групповых особенностей несовершеннолетних. Так, стаж асоциального поведения (бродяжничество, побеги из дома, приводы в милицию, употребление алкоголя, наркотиков) определяют "бывалость" подростка иди юноши, поскольку в нем весьма своеобразно отражается приобретенный жизненный и криминальный опыт, уровень криминальной "квалификации". Подросток (юноша) — не новичок в правонарушениях. Он знает, каковы порядки в приемниках-распределителях, а нередко — и в следственных изоляторах, своеобразных коммутаторах, без которых криминальная субкультура не может успешно функционировать.

Стажу асоциального и криминального поведения сами несовершеннолетние придают настолько большое значение, что отражают это в татуировках. Он становится "сигналом" при опознании "своих" и "заявке" подростка на определенное положение в среде сверстников специального ПТУ, спецшколы, ВТК (приемника-распределителя и т.п.). Чтобы занять более высокое положение в группе ("в зоне") подростки приписывают себе "заслуги" (судимости и преступления, которые не совершали и т.п.). Правда, стремление "незаконно" получить привилегию сурово наказывается "авторитетами", группой. "Если узнают, что наколка ложная и сделана ради куража, лютая разборка ждет нарушителя конвенции, от отрубания пальца с неправедным "перстнем" до превращения его в презираемого всеми "петуха". Чтобы самоутвердиться и занять высокое положение в асоциальной и криминальной среде, новички должны пройти соответствующее испытание, доказать, на что они способны.

Среди несовершеннолетних и молодежи сильно развито чувство "мы", выражающееся в попытке причислить себя к тому или иному виду криминальной группы . Возникновение нетрадиционных объединений молодежи (прозападных, политически не ориентированных, альтернативных, историко-националистических, религиозных, экологических, сексуально ориентированных и др.) не нивелировало, а обострило значимость принадлежности подростка и молодого человека к "своей" социальной группе, определения ее статуса в молодежной среде. При этом престижность традиционных криминогенных и нетрадиционных современных молодежных групп не совпадает, существуя как бы параллельно.

В традиционной криминальной группе самое высокое положение занимали и занимают лица, относящие себя к "ворам". Они пользуются наибольшим авторитетом в преступной среде не только "зоны" (спецПТУ, спецшколы, ВТК и т.п.), но и за ее пределами. По значимости вслед за "ворами" стоит наиболее активная часть правонарушителей — грабители и разбойники. Их групповые преступления имеют корыстные мотивы и насильственный характер действия. Ниже стоят фарцовщики, мошенники, хулиганы и насильники. Еще менее авторитетны в криминальной среде мелкие воришки, бродяги, попрошайки, стоящие в спецПТУ, спецшколе и ВТК, как правило, особняком. Завершают нижнюю часть престижного ряда криминальной группы лица, занимающиеся мужеложством, сутенерством и т.п., совершившие так называемые "неприятные" преступления, насильники детей, правонарушители-одиночки. Последние часто оказываются в положении изгоев.

Не одинаков уровень престижности территориальных "банд", "команд", "контор". Все зависит от авторитета лидера во взрослой преступной среде, степени связи данной группы с преступными группами взрослых. Если группа несовершеннолетних преступников является "филиалом" преступной группы взрослых (мафии), то авторитет "взросляка" полностью переходит на авторитет группы несовершеннолетних, а порой — и на каждого ее члена.

Современные нетрадиционные группы (например, фанаты, итальянцы, аристократы, рокеры и др.) вначале возникают не как криминальные, а как объединяющие молодежь для решения своих, преимущественно досуговых проблем. На криминальный путь они становятся там, где запущена профилактическая работа. С ними борются вместо того, чтобы взять их в союзники. Престижность этих групп преходяща. Она зависит от того, какое молодежное течение входит в моду (находится ли оно на пути своего становления, достигло ли расцвета или находится в стадии заката).

Преобладание сторонников той или иной группы в данной спецшколе, спецПТУ, ВТК, в микрорайоне также имеет значение. Существование и престижность группы зависит и от сплоченности ее членов и их умения постоять за себя. Более сплоченными бывают воровские группировки, поэтому даже небольшим числом они нередко "держат власть" в "зоне" или на территории.

Важное значение для самоутверждения подростка и молодого человека в криминальной среде имеет длительность нахождения в группе , в закрытом заведении (спецПТУ, ВТК и т.п.).

Интересно, что несовершеннолетние и молодежь отождествляют уголовное наказание в виде лишения свободы и принудительную меру воспитательного характера в виде помещения в спецПТУ и спешколу, соответственно приравнивая время пребывания в них к сроку лишения свободы (в ВТК). Этот срок объективно оценивается несовершеннолетними и молодежью в двух аспектах:

как время непрерывного нахождения в специальном заведении и ВТК, когда с его увеличением "вес" и значимость личности возрастают. Это автоматически дает возможность после соответствующего "посвящения" перейти из категории притесняемых новичков в категорию "пацанов", а затем — в категорию притесняющих старожилов ("старшаков", "старичков", "дедов"); как суммарное время, проведенное несовершеннолетним или молодым правонарушителем последовательно в специальной школе, приемниках-распределителях, специальном ПТУ и ВТК. Оно отождествляется со стажем пребывания в закрытых учреждениях, знанием правил и порядков, действующих в них. Чем больше времени провел подросток в стенах разных учреждений подобного рода, тем больше опыт, "бывалость".

Пребывание специальных ПТУ, других учебно-воспитательных учреждениях, приемниках-распределителях и колониях отражается в татуировках. Это позволяет наглядно демонстрировать превосходство "старичков" над новичками. Проблема взаимоотношений "старичков" и новичков актуальна в любом учреждении для несовершеннолетних и молодежи. Однако особую значимость имеет она в закрытых воспитательных учреждениях и ВТК, при работе с несовершеннолетними нарушителями, а также с молодыми солдатами, где всевластие "старичков" приобретает негативный характер.

Подросток и молодой человек может обеспечить себе высокое положение в асоциальной среде, если заручиться поддержкой тех, кто его здесь знает и может за него поручиться.

Поэтому весьма важную роль играет наличие или отсутствие в криминальной группе соучастников преступлений и правонарушений, пользующихся авторитетом в данной среде. Поручиться за новичка могут земляки, которые знают его, слышали о нем или имели общих знакомых, имеющих авторитет в данном сообществе. Особое значение имеет поручительство лиц одной национальности с новичками. Наличие соучастников и представителей его нации, гарантирует новичку защиту от притязаний других лиц и избавляет его от необходимости проходить унизительную процедуру проверки ("прописку"). В свою очередь "старичики" также заинтересованы в том, чтобы найти новичков и земляков, которые пополнили бы ряды их сторонников. Такая же картина наблюдается и в армейских подразделениях.

Таким образом, факторы национальной принадлежности, землячества, соучастия в прошлых правонарушениях и преступлениях тесно связаны между собой, поскольку их роль в процессе самоутверждения в криминальной группе одна — обеспечить поручительство за вступающего в группу новичка.

Статус подростка и молодого человека, его "падение" или "возвышение" в криминальной среде в значительной степени зависит от поведения в правоохранительных органах (при приводах в милицию, нахождении в приемниках распределителях, в комиссии по делам несовершеннолетних, у следователя и т.д.). Самым большим проступком перед соучастниками считается признание своей вины, раскаяние, явка с повинной, помощь следствию и суду в установлении истины, нежелание брать вину на себя и выгораживать лидера, особенно взрослого. Тот, кто ведет себя подобным образом, становится "предателем", навсегда утрачивает авторитет в криминальной среде. "Дурная" репутация такого человека становится известна в спецшколе, спецПТУ, ВТК, по месту жительства.

Игра же в "несгибаемость", корпоративную "честность" идет на пользу опытным преступникам, спекулирующим на чувствах товарищества, коллективизма несовершеннолетних и молодежи.

Таким образом, криминологические факторы позволяют высветить личность с позиций глубины ее криминального заражения и асоциального опыта.

Большое влияние на статус несовершеннолетнего и молодого человека в криминальной среде оказывают психолого-поведенческне факторы. К ни относится поведение новичка в период адаптации в группе, отношение к активу и "низам", средствам воспитания, режиму учреждения или нормам морали на свободе. Попадая в новую среду, подросток и молодой человек обычно выбирает свою линию поведения. Но свой замысел ему нередко реализовать не удается, поскольку он находится под пристальным вниманием лидера криминальной-группы и "старичков" ("паханов", "бугров").

Чтобы подчинить себе новичков, "авторитеты" прибегают к запугиванию, шантажу, обману, посулам, ложному покровительству, избиению, игре на чувствах товарищеской солидарности, чести и т.д.

Широко применяется способ "замазывания" новичка, т.е. постепенного втягивания его в преступную деятельность. Новичка могут принудить совершить преступление, таким образом пытаясь отрезать ему путь к законопослушному поведению. Чем более тяжкое и дерзкое преступление совершает он лично, чем более велика его роль в групповом преступлении, тем быстрее он самоутвердится, тем выше его статус.

Важным фактором, способствующим самоутверждению несовершеннолетнего и молодого человека является, с одной стороны, его отношение к "авторитетам" а с другой стороны — к изгоям . Система воздействий на членов криминальных групп строится так, чтобы каждый из них "чтил" "бугров", "шишек", "вожаков", "авторов". Неукоснительное выполнение их распоряжений позволяет приблизиться к ним и влиять на других подростков и молодых правонарушителей от их имени. Стремление к прислужничеству порождает угодничество, заискивание перед "сильными". Но более слабым членам криминальной группы свойственно стремление во что бы то ни стало выбиться "в люди", оторваться от "низов", добраться до вершин неофициальной власти. Они глумятся прежде всего над теми, кто не входит в данную криминальную группу, кто стоит на нижних ступенях групповой иерархии.

Общение с этими лицами, их защита, совместная деятельность (развлечения, прием пищи, физические контакты и т.п.) неминуемо ведут к подрыву авторитета, кто это допускает. Чем непримиримее и беспощаднее несовершеннолетний и молодой человек к "низам", тем прочнее его позиция в криминальной среде.

Реальной силой, которая противостоит "авторитетам", является актив, социально-позитивные группы "в зоне" и на свободе. На них и должны опираться работники правоохранительных органов, педагоги спецшкол, спецПТУ, сотрудники закрытых спецучреждений в борьбе с криминальной субкультурой.

Естественно, что враждебное отношение к активистам и социально-позитивным группировкам, стремление всячески опорочить их считается заслугой подростка и молодого правонарушителя в криминальной среде. Не поощряется здесь и участие в работе общественных организаций и органах ученического самоуправления любого учебного заведения. Сегодня значение органов ученического самоуправления, общественных организаций несовершеннолетних в школах, ПТУ, специальных учебных заведениях, ВТК существенно возрастает. В спецшколе, спецПТУ и, ВТК учитывается, например, участие в их работе при определении исправленности и решении вопроса о досрочном освобождении из ВТК, выпуске или переводе подростка из спецшколы или спецПТУ для продолжения учебы. Несмотря на это случаи прямого отказа участвовать в работе актива встречаются часто. Однако, и вступая в актив, асоциально и криминально настроенные несовершеннолетние и молодые люди нередко начинают двурушничать, разлагать органы ученического самоуправления. Чтобы предупредить подобное явление не практикуется назначать (выбирать) командирами (старостами) учебных групп, отделений, отрядов или председателями советов учащихся лиц из числа "авторитетов" в спецшколах, спецПТУ и ВТК.

Следует заметить, что в последние годы все больше дает о себе знать не наблюдавшаяся раньше тенденция сращивания актива с уголовными авторитетами , позволяющая использовать всю полноту официальной и неофициальной власти, чтобы держать "низы" в повиновении, жить за их счет. Не является ли это своеобразным отголоском сращивания на свободе мафиозных структур с представителями власти? Здесь есть почва для размышлений.

Положением о специальной школе (специальном ПТУ), Исправительно-трудовым кодексом Российской Федерации определены основные средства исправления и перевоспитания правонарушителей. К ним относятся общеобразовательное и профессионально-техническое обучение, учебно-производительный труд, политико-воспитательная и культурно-массовая работа. В криминальных группах несовершеннолетних и молодежи негативное отношение к таким средствам поощряется и ставится в заслугу подростку или юноше. Однако, им приходится считаться с тем, что позитивное отношение к средствам исправления и перевоспитания ( добросовестная учеба, честный труд, примерное поведение, участие в работе различных секций, предметных кружков и т.д.) является одним из показателей исправленности. От него зависят досрочный выпуск из спецшколы, спец-ПТУ, условно-досрочного освобождения из ВТК, различные льготы.

Чтобы продемонстрировать "авторитетам" свое отрицательное отношение к труду, учебе, политико-воспитательной работе и одновременно сохранить официальные преимущества, даваемые за честный труд, примерное поведение, прилежную учебу, сторонники криминальной субкультуры прибегают к скрытому противодействию администрации . В таких случаях демонстрируются показная активность и показное усердие, а в отсутствие мастера в учебно-производственной мастерской применяются изощренные способы присвоения результатов чужого труда путем вымогательства, рэкета, игры в карты, на спор (мошенничества), взимания платы за покровительство и т.п. Чтобы уклониться от работы, несовершеннолетние и молодые люди используют симуляцию, аггравацию болезней и членовредительство, выдавая их за производственный и бытовой травматизм.

"Авторитеты" охотно посещают лекции на нейтральные в нравственном отношении темы, носящие преимущественно информационный характер, но мероприятия воспитательного характера пропускают или пытаются сорвать их так, чтобы самим остаться вне подозрения. Занятия они стараются пропускать по "уважительной" причине, а нередко сорвать их, домашние задания не выполняют.

Лица, нарушающие, например, требования режима в спецшколе (спецПТУ, ВТК), распорядок дня в общеобразовательной школе или ПТУ, могут повысить свой статус в криминальной группе. Демонстративные нарушения, пререкания с педагогами, срыв уроков, создают вокруг такого подростка или юноши ореол мужественности и смелости. В печати сообщалось об избиениях учащимися учителей. Поэтому в некоторых школах, например. Красноярского края, вынуждены учредить милицейские посты. Профессия педагога становится опасной для жизни не только в колонии, спецПТУ, но и в обычной школе, ПТУ. Поэтому не следует забывать, что такие действия весьма заразительны и способны перерасти в групповые нарушения, а в специальных и исправительных заведениях — в массовые эксцессы. По механизму психического заражения в них втягивается основная масса несовершеннолетних и молодых людей. Результатом этого могут стать массовые уходы из спецшколы и спецПТУ, массовые побеги из ВТК, групповые неповиновения, отказы от работы и др. Так, например, в бывшей Московской специальной школе для детей, нуждающихся в особых условиях воспитания, при наполнении 100 человек в год совершалось 360 побегов. При этом "бугры" в любое время самовольно оставляли школу, по-существу, диктуя администрации и педагогическому коллективу свои требования, с которыми те вынуждены мириться, сознательно повышая этим статус "бугров" представлением им привилегий, наделением их милицейскими функциями путем формирования из них "группы захвата" для поиска, задержания и возвращения в школу беглецов из числа "низов".

Мы попытались выявить значимость каждого из проанализированных факторов в определении статуса личности несовершеннолетнего в групповой иерархии двумя срезами (1980 и 1990 гг.) (см. таблицу 5).

Таблица 5

Ранжирование, проведенное несовершеннолетними и экспертами, значимости факторов, определяющих статус личности в групповой иерархии

Из таблицы видно, что существует достаточно тесная связь между рядами факторов, проранжированных несовершеннолетними осужденными, учащими спецПТУ и экспертами (сотрудниками ВТК и спецПТУ) — 1980 г. — r=0,83; 1990 — r=0,65. Это означает близость их оценок и мнений по данной проблеме. Однако следует отметить, что в 1980 году связь этих двух оценок была значительно теснее. В современных условиях разброс мнений у воспитанников спецПТУ и экспертной больше.

Вместе с тем в исследовании обнаружено существенное изменение ранговых мест ряда факторов. В определении статуса несовершеннолетнего в группе прежде всего возросло значение фактора "национальность" (региональное происхождение), а также фактора " соучастие в прошлых преступлениях". Высоко стоит фактор "отношения к слабым", "низам" (у учащихся спецПТУ на 3-е месте). Это свидетельствует о дальнейшей дегуманизации отношений по вертикали в криминальных группах. Несколько увеличилась значимость возраста (при сравнении осужденных в 1980 г. и учащихся спецПТУ в 1990 г.) в определении положения личности в криминальной группе (среде).

В изменении значимости конкретных показателей к 1990 году отражается динамика криминальной субкультурыс одновременным сохранением устойчивости в оценке рассматриваемых факторов. Как бы параллельно идут два процесса: ужесточение нравов криминальной субкультуры, особенно в группах вульгарных преступников и одновременно ее демократизация в группах профессиональных преступников. По существу, иерархия отношений в преступных группировках копирует наши социальные отношения, как в кривом зеркале. Эту мысль продолжает бывший заключенный: "...Законы там суровые... Но суть, что у вас, что у нас — одна. Авторитет должен быть железным. И неважно, какими способами ты его делаешь". Ему вторит другой "простой советский заключенный", обратившийся с письмом в "Известия": "Я повидал здесь много "хорошего": и как убивают, и как отнимают последнюю честь — насилуют, "чтобы не вякал".

Вульгарная преступность потому и называется вульгарной, что там сила и жестокость "правит бал". Все это отражается и на способах определения статуса личности, ее роли в преступной группе и криминальных деяниях. Иное дело — профессиональная Преступность, где главное — ум, холодный расчет. Пресса отмечает, что в такой преступной среде "в последнее время произошла своего рода демократизация, поэтому бандами сегодня в одиночку не руководят".

Кроме "пехоты" (так называют сейчас рядовых боевиков в преступных группировках) в каждой группе есть несколько главарей. Они могут ненавидеть друг друга, но против "низов" ("пехоты", "автоматчиков") выступают вместе. Все это существенно отражается на значимости того или иного фактора при определении позиции и статуса любого члена группы. В случае сговора (особенно в подростковых и молодежных группировках) главари могут легко снизить статус любого члена группы, имеющего хорошие показатели по всем рассматриваемым факторам, "чтобы не вякал".

Таким образом, глубокое знание и всесторонний анализ каждого из рассматриваемых факторов, а также их динамики в связи с изменениями в преступном мире, позволяют достаточно точно определить статус любого несовершеннолетнего и молодого человека в криминальной среде, не прибегая к социометрии и другим психологическим методам; предвидеть его поведение, разработать дифференцированные и индивидуальные программы профилактики правонарушений, исправления и перевоспитания "верхов", "нормально живущих" и "низов".

4. О причинах и истоках криминальной субкультуры.

Криминальная субкультура, как и преступность имеет множество причин. Целостной концепции причин и условий ее возникновения и функционирования пока нет. Это в значительной степени связано с неизученностью социальных процессов не только в молодежной среде, но и в духовной сфере общества в целом.

На наш взгляд нельзя подходить к изучению истоков криминальной субкультуры с позиций поиска единственной причины или ряда причин, не связанных друг с другом. По-видимому, нужно искать комплекс многоуровневых причин и условий, находящихся в постоянной динамике и составляющих определенную систему: главных и второстепенных, прямых и косвенных, внешних и внутренних (внутри самой преступности и ее субкультуры, способствующих ее саморазвитию).

Ясно только, что преступности без криминальной субкультуры не бывает, так же как данная субкультура не может существовать без преступности. Криминальную субкультуру порождают те же объективные причины, что и преступность, которая чужда официальной культуре общества и является в нем как бы "другой жизнью".

Невозможно понять суть преступности вообще, а преступности несовершеннолетних и молодежи — в особенности, без анализа криминальной субкультуры, являющейся ее питательной средой. Попытаемся разобраться в том, как связаны между собой преступность и криминальная субкультура.

Преступность — это не только сами противоправные действия, но и группы, общности лиц, их совершающие. По статистике на территории СНГ насчитывается около 10 тыс. преступных групп, в каждой минимум — 8–10 человек. При этом многие из них имеют свои "филиалы" в виде подростковых и молодежных групп.

Между многими группами существуют контакты, произведен раздел сфер влияния. Таким образом, преступники представляют из себя социальную общность, слой общества. Как и любая другая общность, преступники придерживаются определенного образа жизни. Именно криминальная субкультура является определенным стабилизатором, регулирующим жизнь преступных сообществ, вносящих в него своего рода порядок, как бы мы к этому не относились.

Криминальная субкультура как часть культуры общества (неважно, что это лишь суррогат культуры) зависит от процессов, происходящих в нем (общесоциальных, экономических, идеологических, социально-демографических, социотехнических, социально-бытовых, социально-воспитательных, правовых, организационно-управленческих и др.).

Рассмотрим общесоциальные процессы . Наверное, на первое место здесь можно поставить невиданное до сих пор в мире разрушение, наступившее в результате революции и многих лет тоталитаризма, общенациональной культуры. Нанесенный ей ущерб нельзя возместить, как отмечают многие исследователи и сторонние наблюдатели. Потомок эмигрантов первой волны русский дворянин М.П.Орлов рассуждает: "Разрушена традиционная русская культура, не говоря уже о сословных подкультурах, купеческой и так далее ... Я видел много стран, но нигде не ощущал такого глобального опустошения культуры, исторически присущей нации". Ему вторит Ю.Нагибин: "Наша культура исчезла ... Культура не нужна нашим правителям. К сожалению она не нужна и народу" .

Но "свято место пусто не бывает". На развалинах общенародной культуры возникла культура тоталитаризма, что непосредственно отразилось на молодежной субкультуре. Ведь культура тоталитаризма не допускала диалога сословных культур. Большинство несовершеннолетних и молодых правонарушителей не могут отнести себя к определенному социальному сословию (классу), а те, кто может сделать это, не могут охарактеризовать основные принципы, нормы и правила жизни родителей своего сословия (квалифицированных рабочих, крестьян, врачей, научных работников, предпринимателей, представителей торговли, чиновничества и т.п.). В семье такие разговоры не культивируются. Духовными ценностями своего рода, семьи, профессии родители не дорожат и детям не передают. Поэтому несовершеннолетние и молодежь приобщаются к тому, что есть: к дворовой субкультуре (субкультуре "общаг", коммуналок и бараков), от которой один шаг до криминальной.

Следует учесть и то, что нарушения принципов демократии, социальной справедливости привели к крушению социальных идеалов молодежи , появлению тенденции к дегуманизации в межличностных и межгрупповых отношениях. Все это, естественно, вылилось в поиск других идеалов и норм жизни, привело к возникновению многочисленных неформальных объединений молодежи со своими правилами, нормами и атрибутами, действующими в группе. Возникла почва для криминальной субкультуры, взявшей от казарменно-барачной молодежной субкультуры все худшее, чуждое общечеловеческой морали.

Наблюдающийся в настоящее время процесс социальной нестабильности на всех уровнях и во всех сферах, дезорганизации общества , распада его социальных структур, обострения политических, региональных, национальных и иных общественных противоречий помог укрепиться и развиться криминальной субкультуре. Под влиянием данного фактора в ней возникли и развиваются интенсивные процессы обновления. В ней нарастают элементы дегуманизации, неоправданной жесткости к жертвам, садизма, насилия, агрессии, вандализма.

Отразились на развитии криминальной субкультуры и экономические неурядицы в стране, наличие теневой экономики. Они породили дикий рынок, особые виды экономических преступлений (среди кооператоров, предпринимателей, банкиров и т.п.) и связанные с этим новые виды преступлений, такие как искусственное создание дефицита и спекуляция на нем, захват состоятельных граждан в качестве заложников с целью получения выкупа, рэкет, контрабанда и т.д. Функционирование дикого рынка во многом обусловлено высокими темпами экономической преступности.

Наиболее наглядно это проявляется в процессе анализа источников товарного обеспечения "черного рынка". По оценкам, примерно 5/6 его оборота приходится на источники криминального характера, в том числе 1/3 — на хищения, почти столько же — на вымогательства, поборы и так называемую "серую" экономику (материальные блага за встречные услуги, включая незаконные, а остальные — на спекуляцию и контрабанду).

Широким потоком (от хищений и рэкета до спекуляции и контрабанды) в экономическую преступность включаются преступные группы несовершеннолетних и молодежи. В погоне за наживой молодые люди преступают такие нравственные барьеры, которые казалось бы нельзя преодолеть. Например, вымогательство денег у родственников. Так, сын дезертировал из армии, занялся рэкетом, стал вымогать деньги у ..своей матери, что вызвало возмущение даже у членов преступной банды: "Прекрати, что ты измываешься над матерью! Где она возьмет эти деньги...", — крикнул на него один из членов банды (мать вымогателя работала воспитателем в детском саду. В г.Тольятти сын убивает обоих родителей — рабочих автозавода, чтобы завладеть их стареньким "Жигуленком" и убогим домашним скарбом.

Эти примеры не единичны. Они свидетельствуют о том, что в преступной среде планка внутригрупповой "морали" под влиянием экономического фактора опустилась до предела. Таким образом, криминальная субкультура отреагировала на появление новых видов корыстной и корыстно-насильственной преступности и преступных сообществ. Появилась субкультура рэкетиров, захватчиков заложников, кланов наркобизнеса, бизнеса на проститутках, скотокрадов и т.п.

Можно проследить и влияние идеологического фактора на развитие криминальной субкультуры. Формализм в идеологической работе, стереотипность методов идеологического воздействия, появление идеологических "клише" вызвали у людей, особенно у молодежи и несовершеннолетних, негативную реакцию, агрессивность и уход в "другую жизнь", где, как им кажется, все честнее и открытие: дружба, товарищество, "воровская честь", благородство, материальная, физическая и психологическая взаимопомощь и т.п.

Преступники заполнили идеологический вакуум не только и не сколько рассказами "аполитичных" анекдотов (это свойственно не преступникам, а так называемым "диссидентам"), а "философией" и идеологией гангстеризма, созданием своих асоциальных "клише", стереотипов "красивой" преступной жизни. На этом же и ловят неопытных подростков, втягивая и в преступную жизнь, с ее уголовной романтикой, риском для жизни, жаждой наживы и т.п. Не помогает в борьбе с этим процесс департизации и деидеологизации социальных институтов (школ, ПТУ, армии, правоохранительных органов, трудовых коллективов). На смену коммунистическим догмам входят в жизнь догмы современных демократов с их ультралевой фразеологией, разрушением памятников, низвержением прежних тоталитарных и возвеличиванием новых "вождей — освободителей народа".

Криминальная субкультура интенсивно обогатилась за счет других социально-культурных(вернее "субкультурных") источников. Так, нарастание алкоголизации населения привело к засилию традиций алкогольных застолий со своими традициями и атрибутами. Все они перешли и в вульгарные преступные группы несовершеннолетних и молодых правонарушителей, склонных к алкоголизации.

Появление видеоискусства привело не только к видеопиратству, но и к проповеди проявления крайних форм гедонизма, бизнеса на эротике, демонстрации половых извращений. Все это способствовало росту числа групп насильственных преступников, повышению уровня жестокости к жертвам преступных посягательств и т.п.

Вот пример. Несовершеннолетние Владимир С. и Владимир 3. остановили частные "Жигули" и попросили владельца подвести их. Сев в машину, они с особой жестокостью убили владельца и были задержаны на месте преступления. "Несмотря на весь кошмар совершенного злодеяния, они никакого раскаяния не испытывали. Оба, как выяснилось, — большие любители видеофильмов, причем именно тех, где показывают разнузданное насилие и жестокость. Они признались, что хотели воплотить виденное ими в фильмах в жизнь".

Крайние проявления молодежной моды породили спекуляцию, потребительство, вещизм, проституцию. Появились соответствующие преступные группы несовершеннолетних и молодежи.

Проституция существовала у нас всегда, но на это закрывали глаза. Однако "... в последнее время эта "профессия", овеянная легендами о гигантских заработках, стала считаться в молодежной среде престижной и романтичной". Это привело к резкому омоложению рядов проституток. Изобличаются сутенеры, "специализирующиеся" на "отлове" 11–12-летних провинциалок и торгующие ими.

Вокруг проституток имеется благоприятная почва для совершения преступлений. Их неправедные богатства привлекают уголовников — любителей легкой наживы. Проституток все чаще убивают, грабят. Их самих используют как наводчиц в бандах и преступных группах. На безнаказанном пороке процветают паразитирующие кланы: свой товар имеют таксисты, швейцары, официанты, "коты", притоносодержатели.

Здесь также действует своя мораль, свой образ жизни, существуют свои правила и ценности. Сегодня многие требуют легализовать проституцию, чтобы успешнее вести борьбу с преступностью, связанной с нею.

На падение нравов несовершеннолетних влияет и почти безконтрольный репертуар видеосалонов, где преобладают порнографические фильмы. В последнее время среди подростков — любителей "клубнички" увеличилось число тех, кто занимается гомосексуализмом, в том числе и лесбиянством. Здесь уже иные нравы, чем у проституток и их содержателей, окружения.

Социотехнические причиныв виде издержек научно-технического прогресса, урбанизации и выходящих из-под контроля миграционных процессов, развития средств массовой информации, также существенно повлияли на криминальную субкультуру. Так, постоянная миграция ("однонаправленная" и "маятниковая") молодежной части населения способствует быстрому распространению норм и традиций преступного мира в различных регионах страны.

"Совершенствуется" криминальная субкультура за счет связей отечественных преступников с мафиями за рубежом, в том числе и на уровне групп несовершеннолетних и молодежи.

Компьютерный "бум" привел к появлению групп несовершеннолетних и молодых людей, делающих преступный бизнес на компьютерной технике. Происходят кражи не только компьютеров, но и программ, использование компьютеров для различных финансовых махинаций, заражение ЭВМ "компьютерным вирусом" и т.п. В одиночку преступники в этой области не работают. Объединяясь в группы специалистов по данной технике, они разрабатывают правила, нормы, ценности "технарей", делающих бизнес, по которым и живут.

Средства массовой информации и сама информация (в том числе и печатная продукция) также стали объектом преступных махинаций, спекуляции печатной продукцией сомнительного свойства, особенно эротического и порнографического содержания.

Молодежь и несовершеннолетние, объединяясь в группы, делят здесь сферы влияния и территорию между собой, создают свою субкультуру, обслуживающую свой преступный бизнес. Возникают определенные межгрупповые внутригрупповые отношения.

Вследствие массовой автомобилизации и моторизации появились группы моторизированных преступников ( не только рокеров, но и специалистов по ограблению машин, их разукомплектованию, спекуляции запчастями). Существуют преступные группы, занятые ночным извозом, ночной торговлей спиртным, "персональным" обслуживанием "боссов" преступного мира и валютных проституток. Здесь также действуют свои правила, нормы и ценности. Отношения между преступниками и преступников с гражданами также строго зарегулированы.

Социально-бытовой фактор — неразвитость сферы бытовых услуг тоже влияет на развитие криминальной субкультуры. Сюда устремляются преступные элементы. Они делят сферы влияния, устанавливают свои порядки, вводят монополию на цены и услуги, обирают кооператоров, частников, конкурентов. Именно на этой почве чаще всего происходят столкновения преступных групп, нередко приводящие к гибели невинных и непричастных к преступной деятельности людей. Так это постоянно происходит в Москве при столкновениях Ивантеевской, Солнцевской и других группировок, в процессе борьбы на рынках Москвы за сферы влияния "Люберецкой" и "Чеченской" группировок. В качестве разведчиков и зачинщиков в таких группировках часто используются несовершеннолетние.

В этих группировках железная дисциплина, порядок наподобие армейского, строгое распределение ролей и обязанностей, беспрекословное подчинение "боссу". Здесь применяется холодное и огнестрельное оружие, действуют телохранители, строго запрещено употребление алкоголя.

В застойные годы отрицались коренные объективные социальные, политические, экономические и другие причины преступности, особенно среди несовершеннолетних и молодежи. Весь комплекс причинности сводился к недостаткам в воспитательной работе, т.е. к субъективному фактору. Однако и в современных условиях следует помнить и о недостатках в воспитательной работе многих социальных институтов, таких как школа, ПТУ, техникум, ВУЗ, трудовой и армейский коллективы, профсоюз, влияющих на развитие криминальной субкультуры.

Основные недостатки недавнего воспитания — это недооценка общечеловеческих ценностей, предпочтение классовому подходу, заформализованность всей воспитательной работы, подавление личности, посягательство на ее убеждения, внутренний мир. Эти недостатки и до сих пор дают себя знать в сфере воспитания. Поэтому во всех социальных институтах возникла и стала развиваться так называемая "туалетно-школьная" субкультура. "Она — младшая сестра" асоциальной, криминальной субкультуре, ее начало.

Как известно, молодежь и несовершеннолетние стремятся объединяться. Их привлекает романтика. Этим давно воспользовались на Западе, создав скаутское движение, которое, кстати сказать, было развито в дореволюционной России.

Оно прекратило свое существование после революции (последний скаутский съезд состоялся 23 апреля 1918 года). Вместо скаутских организаций была создана пионерская, перенявшая правила, традиции, всю внешнюю атрибутику скаутов. Разница между ними в одном: скаутское движение стояло вне политики, а пионеры сразу были включены в "борьбу за дело партии Ленина-Сталина". До предела заформализованныс пионерские и комсомольские организации не давали возможности проявить, раскрепостить личность. Они порождали приспособленцев, карьеристов, маленьких бюрократов. От двойной морали (с трибуны говорят одно, а на деле другое) и бежали несовершеннолетние, фиксируя на стенах и заборах свои правила и нормы, высмеивая активистов-бюрократов. Как только в эту среду попадали подростки и молодые люди, способные и волевые организаторы с криминальными наклонностями, так "туалетно-школьная" субкультура перерождалась в криминальную.

Нельзя не сказать о влиянии на криминальную субкультуру социально-правовых факторов . Криминальная субкультура весьма динамична. Она быстро распространяется в новых условиях. Поэтому любая непоследовательность в применении правовых мер в борьбе с преступностью вызывает быструю реакцию преступных групп, т.е. создание норм и правил, помогающих использовать любую "щель" в законах в интересах преступной группы.

Велика роль недостатков организационно-управленческого фактора в формировании криминальной субкультуры. Так, несвоевременность и непоследовательность в решении актуальных молодежных проблем, отсутствие детально разработанной молодежной политики в стране, образуют "социальную нишу", которую незамедлительно занимает криминальная субкультура.

Таковы общие источники, питающие криминальную субкультуру . В специальных воспитательных и исправительных учреждениях дополнительно, а возможно, и параллельно, действуют еще несколько причин и условий. Ученые пытаются объяснить причины возникновения криминальной субкультуры, а также разделения несовершеннолетних и молодежи в закрытых заведениях на касты, исходя из различных гипотез. Одна из таких гипотез — влияние воровских традиций . Конечно, роль этих традиций нельзя недооценивать. Бороться с ними трудно, поскольку они не только консервативны, но и подвижны, способны трансформироваться, принимая современный вид под влиянием моды, изменившихся современных условий. Сила воровских традиций в их эмоциональной привлекательности и заразительности, в максимальном учете возрастных особенностей несовершеннолетних с их тягой к риску, романтике, таинственности и необычности. Поэтому в среде несовершеннолетних и молодежи особенно тех, что полностью или частично лишены свободы, уголовные традиции оживают и распространяются быстрее, чем в среде взрослых преступников.

Вместе с тем, следует учитывать, что большинство несовершеннолетних и молодежи, придерживающихся уголовных традиций, не знают их истинного значения. Поэтому при организации групп они вынуждены сами создавать эти традиции. Тут велика "роль" "подсказчиков" из числа взрослых лиц или "бывалых" людей. Наряду со многими сходными правилами поведения, принятыми в среде несовершеннолетних правонарушителей, в каждой спецшколе, в каждом спецПТУ и ВТК, а также в приемнике-распределителе существуют свои нормы и ценности. Так появляется местное "нормотворчество" , протекающее по единым социально-психологическим механизмам, как в социально-позитивных, так и в криминальных группах несовершеннолетних.

Объяснить причины и условия возникновения криминальной субкультуры в специальных воспитательных учреждениях, колониях и приемниках-распределителях только действием уголовных традиций было бы неверно. Эти причины также имеют не столько психологическую (возрастную) и социально-психологическую (групповую), сколько социальную природу. О социальной природе криминальной субкультуры в этих учреждениях, ее взаимосвязи с преступностью свидетельствует и то, что многие из элементов данной субкультуры (групповая стратификация, нормы, функции, традиции, жаргон, татуировки и т.п.) распространены в преступной среде и на свободе. Они могут переносится в закрытые воспитательные и исправительные учреждения. Социальный характер "другой жизни" и ее связь с преступностью проявляется в том, что контингент осужденных в ИТУ, учащихся в спецшколах и спецПТУ, если можно так сказать, "ухудшается" по криминологическим показателям. Это способствует интенсивному развитию криминальной субкультуры.

Стремление не замечать явлений "другой жизни" в ВТК, спецшколах, спецПТУ, в армии или отрицать возможность их возникновения из соображений ложно понимаемого престижа наносит серьезный социальный вред. Криминальная субкультура возникает в связи с неполным включением человека в социальную культуру, неудовлетворением не только его элементарных, но и высших потребностей. Она является "полем" самоутверждения личности, не получившей признания или неудовлетворенной своей социальной ролью в системе официальных отношений.

Криминальная субкультура помогает такому человеку самореализоваться. Образцом для него нередко становится "комок", "бизнесмен", процветающий на нетрудовых доходах, промышляющей перепродажей видеокассет, магнитофонов, фирменных вещей. Это развращает определенную часть подростков и молодежи, формирует в них потребительство, культ вещей и удовольствий. В криминальной субкультуре проявляются взаимодействие, и, до поры до времени — взаимная поддержка, психологическая и физическая защита и т.п. В ней действуют те же социально-психологические механизмы, что и в системе официальных отношений (подражание, внушение, заражение, соревнование, соперничество). Но они наполнены специфическим содержанием криминальной субкультуры.

Существует мнение, что одной из причин появления "другой жизни" является разделение молодежи и взрослых в специальных воспитательных учреждениях и колониях по половому признаку. В отсутствие лиц противоположного пола в силу возрастных особенностей среди несовершеннолетних может легко возникнуть деление подростков на активных и пассивных гомосексуалистов. Однако, как отмечалось выше, гомосексуализм среди подростков распространен и на свободе. Кроме того, гомосексуализм в специальных и исправительных заведениях является не столько средством удовлетворения сексуальных потребностей, сколько способом утверждения одних ("бугров") и низвержения других ("низов"). Данное явление находит свое отражение в групповых нормах и правилах. Лица, выступавшие в половых актах в качестве пассивных партнеров, низвергаются в "низы".

Средством расправы над неугодными, их низвержения служат и другие половые извращения, так называемый "фетишный гомосексуализм" (поднял "бычок" с пола в туалете, умылся с мылом, которым "бугор" мыл половые органы), оральное удовлетворение половых потребностей и т.п. Приведем пример. Работник ИДН Худаков опросил Женю Т. о причинах его побега из Московской специальной школы для детей, нуждающихся в особых условиях воспитания. Тот указал на то, что "бугор" заставлял его собирать в туалете окурки, пытался выбить ему зубы о колени, затем ночью подростки мочились на его постель. Другой "бугор" принуждал взять его половой член в рот. В последствии над Женей стали систематически осуществлять акты мужеложства. Поэтому он постоянно убегал из школы. Здесь мы видим целую систему дискредитации подростка.

Лишь в некоторых спецшколах, спецПТУ, ВТК подобные явления не встречаются. В них энергия подростков и молодежи переключается на различные виды общественно-полезной деятельности (используется принцип сублимации). Кроме того, в этих заведениях сформированы и поддерживаются доброжелательные, гуманные отношения в среде несовершеннолетних и молодежи, строго пресекаются факты глумления над личностью О необходимости гуманизации отношений в среде несовершеннолетних автор писал еще в 1979 году. Считается, что одним из источников и причин криминальной субкультуры является взаимная агрессия несовершеннолетних в закрытых учреждениях.

Сейчас мы нередко узнаем из периодической печати о немотивированных преступлениях, совершенных агрессивно настроенными людьми с особой жестокостью и изощренностью. Существуют различные теории, объясняющие это явление (биологические, социальные, психологические), которые заслуживают отдельного рассмотрения. Здесь мы обратимся к проблеме агрессии несовершеннолетних и молодежи в закрытых учреждениях в рамках криминальной субкультуры.

На возникновение взаимной агрессии в криминальной среде "в зоне" влияет не столько сам факт изоляции подростков и молодежи от общества, сколько совмещение ее с наказанием, исходя из той межличностной системы, в которую несовершеннолетние и молодежь включаются помимо своего желания. Оказавшийся в закрытом спецучреждении подросток или молодой человек переживает состояние фрустрации (ломки жизненных планов), порождающей напряженность и стресс. Он становится повышенно агрессивным, подозрительным, недоверчивым, неуживчивым, конфликтным.

Здесь легче и быстрее, чем на свободе, возникает психологическая, нравственная и криминальная несовместимость, в этом случае для защиты своего "Я" подростки и молодежь принимают самые решительные меры.

Направление несовершеннолетнего в указанные учреждения означает для него ситуацию прессинга, вызываемого сильным давлением среды на его личность. Эта ситуация может исказить ее поведение, вызывая конформистские поступки или ответную агрессию.

Нахождение в указанных учреждениях создает для несовершеннолетнего и молодого правонарушителя серьезную психотравмирующую ситуацию , характеризующуюся разрушением прежних связей, круга общения, поддержки друзей, а также необходимостью жить в чужой среде. Такая ситуация неизбежно приводит в действие механизм психологической защиты (поиска друзей, земляков, соучастников и т.д.), а также способы снятия психической травмы.

Кроме того, известно, что нахождение в закрытых учреждениях заставляет более интенсивно действовать механизмы подражания (заразительности), вызываемые образцами поведения более опытных окружающих, умеющих проявить изворотливость и "хорошо" устроиться путем эксплуатации и притеснения новичков и слабых.

Лишенный возможности привычно удовлетворять целый ряд элементарных потребностей (выбирать пищу и режим питания, свободно передвигаться, свободно выбирать форму досуга и т.п.), постоянно находящийся под контролем других подростков (юношей), проверяющих, на что он способен, ожидающий мнимых, а нередко и реальных, карательных притязаний со стороны администрации, подросток или юноша вынужден искать меры защиты. Одной из таких мер становится объединение несовершеннолетних и молодежи в неформальные группы. Подростку и молодому человеку кажется, что в этих группах он не будет выделяться и тем самым будет меньше привлекать внимание администрации и воспитателей. Он думает, что в группе всегда есть более опытные люди, которые помогут ему выбрать стратегию поведения. Кроме того, подросток или молодой человек полагает, что группа не выдаст его администрации и поддержит в случае притязаний со стороны других групп.

Так в криминальной субкультуре несовершеннолетние и молодежь объединяются в группы, где начинает проявляться взаимная поддержка и психологическая защита, приводятся в действие другие социально-психологические механизмы.

Следует отметить, что рассмотренные процессы происходят не только в среде подростков и молодежи, находящихся в закрытых воспитательных и исправительных учреждениях, но и в казанских "моталках", алмаатинских "бандах" и "конторах" в других городах. "Улица" становится все более враждебной для подростка и юноши, везде его ожидают опасности в виде агрессии "контор" и "банд" из соседних микрорайонов или "залетных" (приезжих из других населенных пунктов).

Объединившись, подростки и юноши чувствуют свою силу и превосходство. Если попытаться разобщить такую группу, она будет сопротивляться путем усиления внутригрупповой солидарности, постановки общей задачи, объединяющей всех ее членов, переноса агрессии на одного из них, создания собственных, основанных на неформальных связях норм, ценностей, условностей, особо регулирующих отношения в группе.

Разрешить свою агрессию, выступив против администрации закрытого воспитательно-исправительного учреждения (представителей правоохранительных органов и общественности на свободе) рискованно. Остается один объект — свой же товарищ (осужденный в ВТК, учащийся в спецшколе или спецПТУ, а на свободе подросток из соседнего квартала или дома).

Однако взаимная агрессия в среде себе подобных ведет к хаосу, который долго продолжаться не может.

Поэтому несовершеннолетние и молодежь стараются так организовать межличностные отношения, что сама агрессия становится зарегулированной определенными неписанными правилами и нормами. В молодежной среде такая кодификация проходит значительно быстрее. Установленных групповых правил подростки и молодежь придерживаются охотнее. То же самое можно сказать и о взаимной поддержке, получившей наименование "нашизма": если "наших бьют", в этом случае группа становится на их защиту, не задумываясь о причинах конфликта и о виновности сторон.

"Вариантом "нашизма" является "дедовщина". Идеальная структура иерархии: во главе профессионал (ком. роты, старшина); за ним настоящие наши — дембели. Дальше — наши второго и третьего ранга (деды, годки и пр.). А в основании иерархии — бесправные салаги, над которыми может издеваться самый никчемный дед. Но при столкновении с посторонними, особенно штатскими, звучит призывное "наших бьют", и даже дембели встают за честь мундира, а пахан их прикрывает".

Таковы некоторые истоки и механизмы возникновения криминальной субкультуры, ее норм и правил, определяющие поведение иерархических групп, отдельных подростков и молодежи. Все они действуют на основе возрастной эмансипации, стремления к возрастной самостоятельности. Таким образом, в криминальной субкультуре взаимные наказания (агрессия) и взаимная поддержка преобразуются в строго упорядоченную систему наказаний и удовольствия. Эта система позволяет стоящим на верхней ступени групповой иерархии, получать определенные неофициальные преимущества, ослабляющие давление факта изоляции и отрыва от дома, родных и друзей при нахождении в закрытом учреждении. На свободе эта система обеспечивает такому подростку определенные гарантии личной защиты в ближайшем окружении.

Следовательно, на образование криминальной субкультуры действуют два прямо противоположных механизма:

1. Механизм поиска личностью психологической и физической защиты в новой среде, в том числе защиты от администрации закрытого учреждения (на свободе — от правоохранительных органов) и враждебных молодежных группировок;

2. Механизм взаимной агрессии членов сообщества, взаимного наказания и притеснения слабых ради собственного удовлетворения и возвышения.

Из сказанного можно сделать вывод о том, что основными социально-психологическими мерами профилактики криминальной субкультуры являются:

создание надежной психологической защиты для каждого подростка и молодого человека (как в закрытом исправительном и воспитательном учреждениях, так и по месту жительства);

формирование во всех заведениях для несовершеннолетних (школах и ПТУ, спецшколах и спецПТУ) а также в ВТК социально ценных традиций, которые могли бы конкурировать с асоциальными и тюремными традициями и вытеснять их;

максимальная гуманизация подростково-юношеской популяции на основе общечеловеческих идеалов доброжелательности, сострадания, милосердия, справедливости;

стимулирование официальной самостоятельной нормотворческой деятельности несовершеннолетних и молодежи, которая регулировала бы их межличностные отношения и поведение, жизнь в учебных, воспитательных и исправительных учреждениях.

В ранее опубликованной работе, исходя из насаждавшегося в то время партийно-классового подхода, автор вынужден был писать, что "другая жизнь" получила широкое распространение в исправительных учреждениях для несовершеннолетних и молодых правонарушителей лишь в капиталистических странах, нередко беря перевес над официальной жизнью, чему будто бы способствовала эксплуататорская система классовых отношений, проникающая в эти учреждения. Деление на "страты" там происходит из-за классового неравенства несовершеннолетних правонарушителей. "Находясь в тисках классовых противоречий, — писал автор, — буржуазное общество не может ликвидировать "другую жизнь" какие бы меры оно не принимало, поскольку такое общество не может ликвидировать эксплуататорские классовые отношения".

Далее автор вынужден был писать, что якобы в учреждениях для несовершеннолетних правонарушителей социалистических стран "другая жизнь" не имеет под собой классово-экономической основы, также как преступность не имеет классово-экономических корней".

В выпущенной в то время работе автор говорил о том, что труд несовершеннолетних в наших учреждениях регулируется трудовым законодательством. Не допускает привлечения подростков к труду, вредному для здоровья. Но на самом деле существующее законодательство, касающееся несовершеннолетних и молодежи безнадежно устарело. Кроме того, в спецшколах, спецПТУ и ВТК оно постоянно нарушается "из-за производственной необходимости".

На практике, подростки привлекаются к работам, вредным для здоровья или таким работам, которые вызывают у них стойкую негативную реакцию, например, к изготовлению тары, ручек к молоткам, черенков к лопатам и т.п. Нередко им приходится перемещать грузы, массой выше установленной для них нормы. К труду привлекаются не все. Не всегда этот труд оплачивается соответственно его количеству и качеству. Поэтому выходящие из спецшкол и спецПТУ, освобождаемые из ВТК несовершеннолетние часто не могут заработать себе хотя бы на первое время жизни на свободе и вынуждены снова становиться на путь преступлений.

Неравны несовершеннолетние и перед законом. Влияют и материальное положение семьи, уровень образования, национальность и вероисповедание. В качестве примера мы рассказывали о взрыве националистических страстей и страданиях подростков некоренной национальности, подвергаемых притеснениям в разных регионах страны. Все это требует разработки научного подхода к исследованию причин возникновения криминальной субкультуры в среде несовершеннолетних и молодежи и путей ее преодоления, отхода от партийно-классового принципа.

Как видим, партийно-классовый подход к проблеме заводит исследователя в тупик, игнорируя объективную реальность. Криминальная субкультура широко распространена и в нашей стране, не только в закрытых воспитательно-исправительных учреждениях, но и за ее пределами в криминализирующейся подростково-молодежной среде и в армейских условиях. Ею пронизаны все сферы жизни общества, ставшего по своей сути криминальным обществом. В закрытых учреждениях криминальная субкультура лишь более рельефно выражена и более четко оформлена в организационном отношении.

Долгие годы мы переоценивали роль ученического коллектива, ссылаясь на опыт А.С.Макаренко, забывая о том, что то было иное время и иная обстановка. Создавая в школе октябрятские звездочки, пионерские дружины, комсомольские группы мы сами культивировали вождизм, культ личности, от которого один шаг до "дедовщины" и «бугризма». Верна в этом отношении мысль о том, что "коллектив, если он достаточно долго существует, с необходимостью будет стремиться к корпорации. Генератор идей или координатор рано или поздно станут вождями. Появится культ личности. Коллектив обретет жесткую структуру, появятся только подчиненные и исполнители. Создавая детский коллектив, мы вносим ген корпоративных объединений, ген дедовщины. Дедовщина насаждается нами, взрослыми, с первого класса.

Когда мы создаем "звездочки" и даем детям в качестве руководителя ребенка 7–9 лет, который не знает, что такое руководство, не владеет средствами руководства, он начинает осуществлять функции вождя. Если мы начинаем создавать детские коллективы раньше того возраста, когда дети готовы к ним, мы провоцируем детей на развитие в них корпоративных тенденций — тенденций к насилию, к безотчетной власти".  А власть один из сильнейших наркотиков.

Конечно, на живучесть криминальной субкультуры влияет нарушение принципов социальной справедливости, крушение социальных идеалов у молодежи, ошибки в работе с несовершеннолетними, недопонимание особенностей их возраста (в тоталитарных условиях сделать это невозможно), стремление к общению и группированию в целях самовыражения и самоутверждения. Но все это вторично. Первичны, как мы утверждали, коренные (социальные и экономические) причины. Криминальная субкультура — слепок с той "социалистической" культуры, которая была создана в стране после революции, ее зеркальное отражение. Тоталитарное общество дало стране тоталитарную преступность, в которой нашлось место несовершеннолетним и молодежи, их преступным группам, шайкам и бандам.

5. Структура криминальной субкультуры

Вопрос о структуре криминальной субкультуры — одно из наиболее сложных и трудноразрешимых. По аналогии с общей культурой можно выделить материальные и духовные сферы (элементы) криминальной субкультуры. Но это деление не конкретное. Мы исходим из того, что криминальная субкультура — это определенный уровень развития жизни преступных сообществ, выраженный в типах и формах их организации, деятельности членов данных сообществ, а также в создаваемых ими материальных и духовных ценностях.

Как и человеческая культура в целом, криминальная субкультура содержит не только предметные результаты деятельности преступных сообществ и их членов (орудия и способы совершения преступления, материальные ценности и т.п.), но и субъективные человеческие силы и способности, реализуемые в процессе криминальной деятельности. К ней можно отнести знания и умения, профессионально-преступные навыки и привычки, которые правонарушители вырабатывают в преступной деятельности; их уровень интеллектуального развития, эстетические потребности, этические взгляды, мировоззрение, формы и способы взаимного общения в рамках данных сообществ и за их пределами; способы разрешения споров и конфликтов, управления преступными сообществами и т.п.

У преступных сообществ есть свои мифология, привилегии для отдельных членов, вкусы, определенные способы проведения досуга, формы отношений к "своим" и "чужим", лицам противоположного пола и т.п.

Как это не парадоксально, примитивная жизнь криминальных сообществ настолько многообразна, имеет так много сфер влияния, что описать все элементы криминальной субкультуры в одной книге невозможно.

Поэтому в узком понимании слова криминальная субкультура представляет собой особую духовную область общности людей — преступных групп, шаек, банд. Она содержит криминальную идеологию, определенные этические нормы и ценности, эстетические установки "и потребности, мифологию, вкусы, предпочтения, которые определяют повседневную жизнь и быт правонарушителей и их сообществ.

Криминальная идеология –это та система понятий и представлений, которая сложилась в групповом сознании несовершеннолетних и молодых преступников, та их "философия", которая оправдывает и поощряет преступный образ жизни и совершение преступлений, снимает психологические и нравственные барьеры, которые человеку надо преодолеть, чтобы пойти на преступление. В настоящее время в криминальной идеологии преобладают идеи гангстеризма. Наличие криминальной идеологии является главным условием запуска механизмов самооправдания и отрицания ответственности.

В преступной среде несовершеннолетних и молодежи сложились различные способы самооправдания, объясняемые самыми разными мотивами. Наиболее часто встречается отрицание ответственности, когда подросток или молодой человек ссылаются на вынужденность своих действий, совершение их помимо своей воли. Так, лица, совершившие хулиганство и причинившие тяжкие телесные повреждения, оправдывали свои действия тем, что их обидели, оскорбили, проявили неуважение к ним. Это якобы побудило их к ответным действиям, чтобы проучить "обидчиков". В данном случае в сознании человека происходит замещение низменных побуждений благородными и возвышенными, которые как бы оправдывают безнравственное и противоправное поведение правонарушителя и его группы.

В молодежных преступных группах широко распространено самооправдание идей коллективизма, товарищества, "нашизма" . В этом случае принято ссылаться на то, что действовали члены криминальной группы "за компанию", защищали товарища, будто бы этого достаточно для снятия с себя ответственности. Такое поведение часто наблюдается в так называемых территориальных шайках, "конторах", при решении территориальных споров.

Мотивом для снятия ответственности служат идея родства, дружбы , которые якобы побудили подростка вступиться за сверстника (например, при групповом хулиганстве, в межнациональных конфликтах и разборках).

В качестве мотива самооправдания может выступать vendetta (месть) индивидуальная (за нанесенную "обиду") и групповая (стенка на стенку). Вот пример. Две девицы из Волжска сняли кроссовки с их волгоградской сверстницы. Месть не заставила себя ждать. "С обоих сторон в драке участвовало более трехсот вооруженных камнями, нунчаками и ножами молодых людей и ... девушек".

В криминальной идеологии важное место занимает отношение к вине. Отрицая ответственность, человек тем самым отрицает вину. Для несовершеннолетних и молодежи особенно характерна самозащита, связанная с частичным отрицанием ответственности и вины . Они рассуждают так: "Да, я виноват, но не на столько, чтобы меня посадили".

Все большую роль в самооправдании группового преступного поведения играет мотив "суверенитета": неприкосновенности территории (микрорайона, улицы и т.п.), где "прописана" группа, а также сферы преступного промысла, которым занято преступное сообщество. Защита территориальных интересов группы от вторжения "чужаков" — священный долг каждого члена сообщества.

Сейчас преступные группы часто вооружаются. И сразу же появилась идея самооправдания: "Все вооружаются, а мне (нам) почему нельзя?" Идею вооружения для самозащиты питает и такое мнение, что если граждане не будут вооружаться, то от преступников трудно уберечься. Подогревают эту идею сепаратистские тенденции, разгул национализма — создание "отрядов самообороны для защиты суверенитета". В борьбе с этим явлением не помогает и указ Президента страны о добровольной сдаче оружия и разоружении незаконных вооруженных формирований. Изготовление и приобретение оружия, его ношение и применение в преступных целях стало повальным увлечением. Наличие огнестрельного оружия в группе имеет важный психологический аспект, поскольку существенно изменяются групповое сознание и групповое самочувствие. Во-первых, возникает чувство превосходства над окружающими, чувство силы. Во-вторых, возникает импульс немедленно продемонстрировать эту силу. В-третьих, дело не заканчивается только демонстрацией, подросткам свойственно переходить непосредственно от слов к делу(применению оружия). Поэтому если группа имеет оружие, то она его обязательно применит.

При выяснении отношений с другими группировками используют гранатометы, мины и бомбы с часовыми механизмами. Все как на Западе. И этим террористическим актам находят оправдание.

Необходимо заметить, что переход к рыночной экономике способствовал дальнейшему развитию идеи обогащения в преступном мире. Она скрывается под маской предпринимательства, перехода к рыночным отношениям. Хищения, кражи, последующий "отмыв" накопленных преступным путем денег становится важной идеологической, если можно так сказать, установкой в преступных сообществах. Вот защитные мотивы этой установки: "Нужно уметь делать деньги", "Деньги валяются на полу, их надо уметь поднять и пустить в оборот".

Условия процесса приватизации, нарождающейся частной собственности способствовали возникновению у преступников новых способов самооправдания и самозащиты: "честно поделиться с другим своим "наваром" (у рэкетиров), "не выпендриваться", "не мозолить другим глаза своим достатком" (поджоги фермерских хозяйств, потрава их посевов, нанесение им Другого имущественного ущерба, ограбление коммерческих банков, фальшивомонетничество и т.п.).

Среди подростков и молодежи действуют и идейные установки на самооправдание старого типа, периода всеобщих краж, получивших название "несунизма". "Я взял то, что и так бы пропало" или "Зачем добро пропадать". Частичное признание вины нередко связывается с аппеляцией к окружающим: "Чиновники больше воруют и ничего", отрицанием вреда совершенных действий (когда присваивается "плохо" лежавшая вещь, ценности).

В идеологических установках преступных групп и отдельных правонарушителей здесь налицо нарушение логической связи между действиями и последствиями. Надо сказать, что объективным основанием для такой идеи в преступной среде служит обстановка всеобщего разора, глобальной "растащиловки", "прихватизации", утраты чувства ответственности за государственную собственность. Для подростков и молодежи это особенно благодатная почва.

В криминальной идеологии преступных сообществ молодежи и несовершеннолетних самооправдание может проявляться и в перемещении центра тяжести с неправомерных действий на мотивацию допущенных нарушений. "Я же хотел сделать как лучше, а получилось совсем иное..." (исследования В.А.Елеонского, А.Р.Ратинова и др.). Конечно, такой криминально-идеологический подход чаще свойственен малолетним правонарушителям и молодежи с задержкой в психическом развитии.

В групповом сознании преступных сообществ несовершеннолетних и молодежи идея самооправдания может принимать и еще более циничные формы: фрондерства, бахвальства своими противоправными действиями и своим прошлым (исследования Г.Г.Бочкаревой, А.С.Михлина, В.Ф.Пирожкова). Нередко подобное поведение необходимо для самоутверждения несовершеннолетнего и молодого человека в преступной среде в целом и в конкретной группе.

Наличие защитных мотивов в групповом сознании правонарушителей затрудняет профилактическую работу, не говоря уже о перевоспитании подростков и молодежи, ибо в этом случае между педагогом (работником правоохранительных органов) и подростком (молодым человеком) возникает психологический барьер, делающий последних невосприимчивыми к другим взглядам, убеждениями, идейным установкам.

Зная суть криминальной идеологии, следует обращать внимание на то, чтобы правонарушители осознали неправомерность своих действий, признали вину и раскаялись в совершенном преступлении. К сожалению, в целом общество к этому не готово, к всеобщему раскаянию. Не случайно судебная аудитория нередко проявляет сочувствие и жалость к преступникам, требуя их прощения.

Не помогает преодолеть криминальную идеологию и другой стереотип, существующий в общественном сознании и связанный с требованием ужесточения уголовных наказаний, недопущения отказа от смертной казни в уголовно-правовом законодательстве.

Криминальная субкультура связана также с дефектами правосознания несовершеннолетних, молодежи,их преступных групп, она "питается" этим. Назовем основные дефекты. В стихийный, территориальных преступных формированиях можно встретить такой дефект, как правовая неосведомленность — незнание определенных правовых запретов частью подростков и молодежи. Опытные вожаки преступных групп часто намеренно держат их в неведении. О распространенности этого дефекта свидетельствуют результаты правовых знаний подростков, совершивших правонарушения. Оказалось, что более 70% из них не имели ясного представления об уголовной наказуемости их деяний. На вопрос, совершили бы они свои противоправные деяния, если бы знали, что могут быть привлечены к уголовной ответственности, большинство ответили отрицательно.

Конечно, в ретроспективном изучении предпреступного и преступного поведения есть значительная доля искажений, и оно не точно отражает действительность. Один подросток и правде не совершил бы преступления, другой пошел бы на преступления со значительными колебаниями, а третий — без колебаний. Если бы эти преступления совершались в группе, картина могла бы быть совершенно иной. Важно помнить, что в момент опроса (задним числом) им важно было оправдать совершенное преступление чем угодно, хотя бы незнанием законов. Это необходимо и для собственного успокоения, и чтобы лучше выглядеть в глазах других. Здесь налицо действие механизма психологической защиты и самооправдания,о которых говорилось выше.

Однако следует отметить, что правовая неосведомленность чаще всего возникает из-за отсутствия надлежащей правовой информации, когда правовое просвещение стоит на низком уровне. Об этом свидетельствуют источники, из которых подростки и молодежь черпают правовую информацию, и недостатки правового воспитания (см. таблицу 6).

Таблица 6

Оценка системы правового воспитания, действующей в ПТУ

Правовая неосведомленность, искаженность поступающей к подросткам и молодежи правовой информации ведут к формированию ущербного правового сознания и чреваты серьезными социальными последствиями.

Прежде всего недостаток информации компенсируется домыслами (правовой дезинформацией, по выражению М.М.Бабаева, 1987) т.е. ложными, искаженными сведениями о действии права и деятельности правоохранительных органов, а также о мерах борьбы с преступностью.

Групповое правосознание преступных сообществ несовершеннолетних и молодежи питают сомнительные источники, подрывающие веру подрастающего поколения в незыблемость правопорядка в стране. Благодатную почву здесь создает разгул преступности, нестабильность правовых актов, их отставание от реалий сегодняшнего дня. В этих условиях нетрудно ввести в заблуждение даже искушенных в вопросах права людей.

Вот любопытная черта правовой неосведомленности несовершеннолетних и молодежи в криминальных группах. Здесь всегда находятся "знатоки" и "толкователи" законов, чаще всего это лица, освобожденные из ВТК или вернувшиеся из специальных учебно-воспитательных учреждений. Они-то и становятся "учителями" в сфере правопорядка для несовершеннолетних и молодежи.

В конечном счете, правовая неосведомленность, недостаток правовой информации, правовая дезинформированность развращают групповое сознание, подрывают веру в законность и торжество справедливости, в неотвратимость социальной ответственности. Это как раз и нужно лицам, насаждающим нормы и ценности криминальной субкультуры.

В функциональных преступных группах, сфере организованной и профессиональной преступности мы встречаемся с противоположным явлением — высокой правовой осведомленностью членов преступных групп. В таких группах есть знатоки законов. Часто они пользуются услугами правовых консультаций, имеют своих адвокатов, изучают вновь принятые законы, непременно находят в них обходные пути, позволяющие безбоязненно совершать преступления, уходить от уголовного наказания. Особенно это касается преступлений, совершенных в сфере экономики, противоправных деяний лиц, не достигших возраста уголовной ответственности.

Из сказанного можно сделать вывод о том, что нельзя несовершеннолетних и малолетних преступников считать не знающими уголовно-правовых норм, не следящими за изменениями в сфере уголовного права в стране. Не случайно запрет на продажу вино-водочных изделий лицам в возрасте до 21 года вызвал целую серию способов "обхода" этого запрета и в результате оказался не действенным.

Это де значит, что в криминальных группах несовершеннолетних и молодежи все являются знатоками уголовного права. Встречаются подростки и молодежь с выраженным социально-правовым инфантилизмом, безразлично относящиеся не только к нормам права, но и нормам морали, не знающие и не умеющие соблюдать социально-правовых запретов. В силу социальной безответственности они не мучаются угрызениями совести за совершенные преступления, не чувствуют своей вины. Социальный инфантилизм — благоприятная почва для подготовки из "низов" лиц, берущих на себя ответственность и выгораживающих вожаков преступных групп.

Следующий дефект индивидуального и группового правосознания несовершеннолетних и молодежи — отсутствие правовой культуры. Бывает так, что подросток или молодой человек согласен с требованиями правовых норм, убежден в необходимости их соблюдения, но нарушает их из-за отсутствия правовой культуры, привычек к законопослушному поведению. Отсутствие правовой культуры проявляется сначала в административных правонарушениях, а затем в уголовно наказуемых деяниях. Отсутствием правовой культуры у подростков и молодежи пользуются главари преступных групп, удерживая их в составе преступных шаек и банд. Обычно здесь используются методы шантажа, запугивания, "замазывания" (компрометации) ребят, угрозы выдать их милиции, если они попытаются выйти из преступного сообщества, требованием "откупиться" деньгами или имуществом. Отсутствие правовой культуры у запуганных подростков выражается в том, что они не знают и не умеют найти необходимую защиту и помощь. Так зачастую поступают не только подростки, но и взрослые люди, например, коммерсанты, банкиры, не заявляющие об угрозах и преследованиях их рэкетирами, боясь ответственности за не всегда правильные отношения с законом.

Однако наибольшее влияние на групповое правосознание несовершеннолетних и молодежи в преступных сообществах оказывает социально-правовой нигилизм (негативизм), выражающийся в искаженном понимании правовых норм, законов, несогласии с ними, неверной оценке моральных и правовых запретов. Социально-правовой нигилизм проявляется в активном аморальном поведении, нарушении правовых запретов. Возникает он вследствие несовпадения требований общества с групповыми и личностными интересами криминальных сообществ. Чаще всего это результат неправильной оценки соотношения личного (группового) и общественного. При социально-правовом негативизме человек склонен к самооправданию ссылками на окружающих, на их неправильное поведение.

Жажда самоутверждения в ближайшем окружении вызывает у подростков и молодежи стремление во что бы то ни стало доказать свое превосходство над окружающими любыми способами, в том числе и противоправными. Ясно, что в группах нигилистов складывается микроклимат, настраивающий их на противоправное поведение.

Самым глубоким дефектом индивидуального и группового правосознания в криминальной среде является социально-правовой цинизм. Он проявляется в отрицании значимости любых запретов, склонности к анархии, активной безнравственной и противоправной позиции. Такие люди считают, что они сами себе законодатели. Им не нужно ни перед кем оправдываться в своем поведении, поскольку оно для них единственное приемлемое.

Таким образом, в преступной среде складывается особое групповое правосознание как элемент ее криминальной субкультуры. Дефекты правового сознания чаще усугубляются дефектами группового нравственного сознания, заключающимися в наличии антиобщественных взглядов, принципов, привычек.

В последнее время наметились определенные тенденции в этических воззрениях криминальных групп несовершеннолетних и молодежи.

1. Часть преступных сообществ переходит к деятельности на грани закона, чтобы не дать правоохранительным органам возможности подвергнуть их преследованиям. Они полагают, что ни к чему, например, заниматься открытым рэкетом, захватывать заложников, требуя выкупа и подвергая себя опасности. Ведь можно поступить по-другому: договориться с коммерсантами о том, что группа берет их магазин под защиту, а те обязаны одного ее члена группы включить в свой состав. Тот будет только числиться в "комке" и получать зарплату. Убедить коммерсантов в том, что лучше платить дань и быть защищенным, чем подвергнуться нападениям "диких" рэкетиров", нетрудно.

2. "Сдача" определенных "точек", "квадратов" и "маршрутов" другим преступникам (фарцовщикам, христарадникам, наперсточникам, спекулянтам, проституткам и т.п.), которые должны платить за это дань определенной преступной группе.

3. Возврат к классическим "воровским" моральным нормам и ценностям, в основе которых лежит паразитизм, эксплуатация преступной среды, господство в ней.

4. Все большее ожесточение ряда преступных сообществ, попрание ими всех существующих не только в обществе, но и в преступной среде, этических воззрений, установок, ценностей. Здесь прежде всего обесценивается чужая человеческая жизнь, оправдывается захват заложников, насилие. Пытка жертв преступных посягательств становится этической нормой данных группировок, характеризующих их облик.

В целом в этических воззрениях криминальных групп много условностей. например, клятв, проклятий, иерархии и т.п. Они обеспечивают Целостность и сплоченность преступных групп, жестко регулируют поведение их членов, взаимоотношения со "своими" и "чужими".

В криминальной субкультуре сложились свои эстетические вкусы, приоритеты, ценности. Прежде всего это касается понятия "красивая жизнь", составными элементами которой считается посещение престижных Ресторанов, наличие "своих" девочек, секс и порнография, модная одежда, музыка, наличие автомашины (“тачки"), нанесение определенного типа татуировок, владение жаргоном и т.п.

Однако в области криминальной эстетики налицо многообразие тенденций. Эстетические приоритеты традиционных "воров в законе" коренным образом отличаются от эстетических вкусов спонтанных групп преступников. Отдельно надо вести речь о тюремной эстетике. В молодежной преступной среде, как и в среде законопослушных подростков и юношей, действуют законы моды на образ жизни, проведение досуга, одежду и обувь, музыку и спорт и т.п. Мода действует и в местах социальной изоляции. К сожалению, эстетические приоритеты и ценности молодежного преступного мира с 20-х годов глубоко не изучались.

Все идеологические, правовые, этические и эстетические элементы криминальной субкультуры выступают в единстве и взаимосвязи. Например, татуировки и жаргон выступают обязательно как этическая, эстетическая и идеологическая ценность, "общий котел" — как экономическая база преступных групп и т.п. Но все же их можно классифицировать:

1. Поведенческие атрибуты, к которым мы относим "законы", правила и традиции "другой жизни", клятвы и проклятия. Все они выступают в качестве регуляторов поступков и поведения подростков и молодежи.

2. Стратификационно-стигмативные элементы, позволяющие "верхам" разделить несовершеннолетних и молодежь на иерархические группы, в соответствии с занимаемым ими положение, "пометить" (заклеймить) каждого из них. К этим элементам можно отнести "прописку" как способ стратификации несовершеннолетних и молодежи, клички, татуировки, привилегии для определенных лиц как способ их стигматизации;

3. Коммуникативные атрибуты (татуировки, клички, уголовный жаргон), выступающие как средство общения, межличностного и межгруппового взаимодействия;

4. Экономические атрибуты ("общий котел" и принципы материальной взаимопомощи), являющиеся материальной базой криминальных групп, их сплочения и дальнейшей криминализации;

5. Сексуально-эротические ценности — особое отношение к лицам противоположного пола, половые извращения, проституция, порнография, эротика, гомосексуализм;

6. Особое отношение к своему здоровью — от симуляции болезней, самоповреждений как способа достижения определенных выгод до занятий спортом, "накачкой" мышц, строгого соблюдения режима жизни и питания;

7. Алкоголизм, употребление наркотических и токсических веществ как средство "сплочения" преступных сообществ, самоутверждения подростков и молодежи в ближайшем окружении.

Из сказанного можно сделать следующие выводы:

Во-первых, многие атрибуты криминальной субкультуры полифункциональны.

Так, например, татуировка одновременно является знаковой системой общения, средством стигматизации и украшения; клички — словесной системой общения, средством стигматизации и самоутверждения; гомосексуализм — как самостоятельная сексуальная ценность, как средство стратификации, наказания противника — понижения его статуса посредством мужеложства (у женщин это ведет к повышению статуса); самоповреждения как показатель мужественности, так и средство достижения личных моральных и материальных выгод, самоутверждения и т.п.

Во-вторых, приведенная классификация атрибутов криминальной субкультуры является в известной мере условной, носящей рабочий характер, позволяющий моделировать элементы данной субкультуры для более глубокого и всестороннего изучения. При другом подходе те же татуировки пришлось бы изучать при исследовании криминальной идеологии и при изучении этических и эстетических воззрений преступных групп и т.п.

В-третьих, все перечисленные элементы криминальной субкультуры по-разному отражаются в психологии личности несовершеннолетнего и молодого человека, в его поведении, а также жизнедеятельности группы (банды, шайки и т.п.). Зная приверженность группы определенньм ценностям, установкам, условностям можно с достаточной достоверностью прогнозировать поведение группы и каждого ее члена, что весьма важно в профилактической работе и в оперативных целях. Если, например, в группе сложились установки, отрицающие "мокрушничество" как способ обогащения (т.е. группа настроена против убийств своих жертв), то в случае обнаружения в зоне ее деятельности "мокрого дела" можно предположить, что здесь действовала другая шайка (банда), "подставляющая" данную криминальную группу правоохранительным органам.

ГЛАВА II. ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ АТРИБУТЫ КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ И ИХ ХАРАКТЕРИСТИКА

1. "Законы", нормы и правила криминальной субкультуры

В обособившейся группе несовершеннолетних и молодежи (будь то законопослушные или правонарушители) существуют свои правила поведения, разрешения и запреты (табу), без которых группа как единое целое существовать не может. Конечно, жизнь любой группы проходит по своим законам. Однако, в отличие от норм и правил групп законопослушных в "законах" криминальной субкультуры отражаются особые ее черты. Вот что показал контент-анализ периодической печати за 1990–1993 г., характеризующий "законы" и правила подростковой криминальной субкультуры (см таблицу 7).

Таблица 7

Характеристика "законов" и правил криминальной субкультуры несовершеннолетних и молодежи

Если свести предложенную терминологию в группы, то в криминальной субкультуре можно выделить следующие черты:

1. Жестокость (бесчеловечность, антигуманность, садизм, озлобленность, жестокосердие, безжалостность, беспощадность, бессердечие, изуверство) по отношению к слабым и беззащитным, отсутствие чувства сострадания к ним.

2. Нечестность (лицемерие, двурушничество, обман, мошенничество) в отношении с посторонними для. группы лицами, а также в отношениях "верхов" к "низам".

3. Освященный традициями уголовной среды паразитизм, стремление жить за счет других (как чужих, так и членов своей группы, стоящих на низших ступенях иерархии, путем вымогательства и поборов).

4. Вандализм — склонность к бессмысленным разрушениям материальных ценностей.

Основным средством (методом) реализации жестокости является избиение, истязание жертв ("чужих" и "своих") во всех видах воспитательно-трудовых учреждений и учебных заведений, а также в уличных асоциальных (криминальных) группах.

Л.Гадышев рассказывает о буднях Одлянской колонии и о том, как там встречали и били новичков: "Роги и бугры, кто избивал парней, сменились. Они устали бить. Да ведь и другим надо поработать. Свежие принялись обхаживать парней. Но у ребят уже не было сил. Они часто падали. Вставали медленно. Новый удар палкой валил их обратно на землю. Парни были в грязи.

Но вот коренастый Миша не смог подняться. В толпе спорили, кто же первый из них не выдержит. Все думали, что долговязый Игорь должен упасть первым. Но он оказался выносливее. Теперь били его одного. А Миша, бездыханный, лежал навзничь. Глаза у него были закрыты. Его не трогали. ДПНК (дежурный помощник начальника колонии — В.П.) поднял руку и сказал:

— Все, хватит.

Бугры и роги перестали бить Игоря. Но толпа яро орала:

— Еще, еще! Пусть тоже упадет"!

Не случайно многие убеждены: "Если попадешь туда (в колонию) — конец. Может и останешься жив, но перестанешь существовать как личность: сломают, растопчут, изнасилуют, парашу заставят лизать. Или превратишься в зверя, способного глотки зубами рвать и глаза пальцами выдавливать". Подонки применят изуверские методы: положат камень в валенок и лупят жертву — боль страшная, а следов практически нет".

Эта жестокость присуща не только среде молодежи и несовершеннолетних в колониях, но и в специальных ПТУ и школах. Вот, что пишет в объяснительной записке на имя директора В.А.Штаерта учащийся Московской спецшколы Андрей М. (орфография и пунктуация сохраняются):

"7.09. я убежал по причине что меня здесь били. Я не могу учиться в этой школе прижиться я здесь не могу. Мне честно говоря надоело жить такой жизнью. Виктор Антонович я надеюсь вы видели что я всегда помогаю в столовой. Вот, а почему я там помогаю да потому что чтоб меня не били ребята. Я надеюсь Виктор Антонович вы прекрасно понимаете меня. Мне досталась плохая доля. У меня умерла мать. А ей было всего 28 лет. Отец -которому я не нужен а вам Виктор Антонович скажу честно я каждый день ухожу в учебный корпус или куда-нибудь и начинаю плакать от такой жизни. Конечно ребята которые здесь прижились им хорошо они ищут себе шестерок. А я не собираюсь быть здесь шестеркой. Вы вспомните когда я ходил в 7-ом классе бывшем 5"б" классе с каким разбитым лицом я ходил. У меня все лицо было в синяках. Они у меня не успевали проходить, как появлялись новые. Я не хочу жить такой жизнью. Я жил уже 7 лет в интернате и меня честно говоря в интернате так не били как здесь в этой проклятой спецшколе. Когда я был в 5-ом классе я хотел спрыгнуть с крыши учебного корпуса. Потому что надоело мне так жить. Мне и так досталась плохая жизнь, а мне ее дальше здесь портят. Когда я говорил директору нашего интерната у нее на глазах были слезы и она жалела почто отправили меня сюда. ВСЕ БОЛЬШЕ У МЕНЯ НИЧЕГО НЕТ. 7.09.89 Подпись".

Избиение, садизм, глумление над личностью стали главными средствами выяснения отношений в территориальных и функциональных преступных группах. Вот пример межличностных "разборок" в обычной средней школе. "Он (лидер — В.П.) и его "друзья" били за все. За косой взгляд, за невыполненный приказ, за неудачное слово. Били тех, чьи родители выступали на собрании против него, били тех, кто проговорился о его прогулах. Бил и Он. Беспрестанно. Бил, бил, бил... Бил аккуратно, со знанием дела, как учили в секции, и "друзья" его, вошедшие в курс дела, делали то же самое, не в состоянии остановиться".

Те же явления жестокости, глумления над личностью наблюдаются в армейских условиях. Мать солдата Д.Николаева из Саратова пишет: "Старший сын вернулся из армии инвалидом: у него были отбиты почки, мучают сильные головные боли. Все это произошло в результате зверских избиений (курсив мой — В.П.) в казарме. Скоро в армию моему младшему. Не могу, не отдам". Ежегодно в армии гибнут сотни солдат от неуставных взаимоотношений, а попросту — из-за битья. Волчьи законы действуют и в "свободных" асоциальных группах. Так "Черные следопыты", рыскающие по местам боевых действий в поисках крестов и регалий третьего рейха, убивают члена своей шайки, подорвавшегося на мине, вместо того, чтобы оказать ему помощь и доставить в больницу.

Ученые пришли к выводу, что брутализм, "жестокость преступной субкультуры — зеркальное отражение общества в целом, в котором упала ценность человеческой личности как таковой". Жестокость становится самоцелью, средством воплощения преступных замыслов и в насильственных преступлениях. Читая работы дореволюционных криминологов и тюрьмоведов сегодня, как диковину воспринимаешь гуманизм определенных профессиональных групп преступников. Так, у большинства корыстных преступников (майданников, домушников, мошенников) существовал четкий принцип — совершать преступления "без мокрухи", т.е. не убивать жертву преступного посягательства. В современных условиях такая грань размывается, исчезает. Криминальная субкультура все больше ожесточается.

Для многих преступников мало убить человека, надо еще и поиздеваться над ним перед смертью, подвергнуть его изощренным пыткам.

Нечестность (лицемерие, двурушничество, обман) как важнейшее свойство преступной деятельности изначально присуща лицам, включенным в криминальную субкультуру. В тоталитарном обществе, построенном на официальном обмане, приписках, фальсификациях, обман зеркально отразился и в криминальной субкультуре. Не может быть в обществе, пронизанном обманом, двурушничеством, "честного" преступника, типа известного Деточкина.

Принцип "не обманешь — не проживешь" теперь часто усваивается с раннего детства, со школьной скамьи, (процентомания в школе), а может быть и раньше, когда ребенок видит, наблюдает действия своих родителей, например современных богатых, новых хозяев жизни, ищущих развлечений на Багамских островах.

Преступность по своей сущности — паразитический нарост на теле общественного организма. Паразитизм освящен уголовными традициями. По "законам" криминальной среды вор не должен работать. Он должен обеспечивать свою жизнь преступным промыслом. Но когда мы говорим о такой черте криминальной субкультуры, как паразитизм, то следует иметь в виду способность преступников паразитировать не только на честных людях, но и на других преступниках. Здесь налицо двойной паразитизм. Яркий пример — рэкет, когда одни преступные группы вымогают деньги у других. Двойной паразитизм свойственен и самой преступной группе, в которой "низы" платят "дань" верхам".

В современных условиях криминальная субкультура характеризуется крайним вандализмом — бессмысленным разрушением и уничтожение труда других людей, материальных ценностей, памятников культуры, экологических объектов и т.п.

Теории отечественного вандализма пока нет. И все же можно утверждать, что его причины и истоки надо искать прежде всего в обесценивании в обществе результатов труда, сформировавшемся у людей за годы советской власти; в отсутствии чувства собственности у человека (все было государственным, "ничейным"). Есть и теоретическая основа вандализма советского — большевистская идея разрушить "до основания" старый мир, а затем на его развалинах строить светлое будущее. И разрушали — дворцы и помещичьи усадьбы, крепкие крестьянские хозяйства в годы коллективизации; уничтожают и сейчас жилища, коммуникации, промышленные объекты в развернувшейся гражданской войне за "суверенитет" республик. Можно сказать, что вандализм стал одним из слагаемых "советского образа жизни".

Распространению вандализма среди подростков и молодежи способствуют и их возрастные психологические особенности: избыток энергии, апломб, возрастной экстремизм. Особенно легко проявляются вандальные наклонности в "стаях" ("скопе"), на "тусовках" (например, разрушение подвижного состава на железных дорогах, как это показано в фильме "Легко ли быть молодым?"), в возбужденной толпе (например, эпопея сноса памятников в ряде городов после путча, подогреваемая экстремистами, разгром колонии при массовых беспорядках заключенных и т.п.).

Проявлениям группового и массового вандализма в молодежной среде способствуют:

асоциальный энтузиазм, возникающий по механизмам психического подражания и заражения в "скопе", "стае";

повышенная внушаемость и комфортность толпы (группы и массы), чрезвычайная доверчивость лидерам;

анонимность членов группы и участников толпы и превалирующее у них чувство безнаказанности.

Под влиянием указанных особенностей и формируются правила, ценности криминальной субкультуры. Они возникают по известным социально-психологическим механизмам.

Первый путь — это насаждение подобных норм более сильными людьми ("элитой"). Свои требования они выдают за общеуголовные. Нередко такие требования навязываются группе подростков взрослыми преступниками, выдаются за "воровской закон", освященный уголовными традициями, который представляет собой устойчивый свод норм поведения (высший кодекс), применяемый и изменяемый на воровских сходках и распространяемый на весь уголовный мир, или "наказ" (ниже рангом, чем закон) — новое правило, оперативно созданное группой "авторитетов" -"воров в законе" (не менее трех лиц) в результате компромисса между конфликтующими группировками или в качестве ответа на новую акцию властей и правоохранительных органов.

Но нас больше интересуют "правила", относимые к нормам "местного самоуправления", принимаемые конкретной группой ("семьей ", "командой", "бригадой" и т.п.) на основе "закона" и "наказов" и регулирующие поведение ее членов. Здесь используется второй путь — усреднение норм криминальной среды в результате внутригруппового взаимодействия несовершеннолетних и молодежи. Каждый подросток вступая в криминальную группу, особенно новую (или попадая в закрытое воспитательное или исправительное учреждение), приносит с собой нормы той среды, которая сделала его правонарушителем. Он пытается и в новой обстановке, в новом окружении следовать этим нормам, но сталкивается с нормами и правилами, насаждаемыми другими. Возникает коллизия норм. В результате одни нормы новой группой принимаются, другие корреагируются, третьи — отвергаются.

Третий путь — результат проявления игровых ситуаций в жизни криминальной группы. Игровые ситуации особенно свойственны несовершеннолетним и молодежи. Организуя игру, они прежде всего думают об установлении определенных правил. Игра "не по правилам" вызывает протест у членов группы, обращение к "арбитру" (наиболее уважаемому или сильному подростку). Элементы игры переносятся и на повседневное общение, в котором принятые правила должны неукоснительно соблюдаться.

Четвертый путь — путь прецедента. Если подросток добровольно или по принуждению один раз выполнил определенные обязанности и группу это удовлетворило, то она и дальше будет ожидать от него то же. Если кто-то однажды оказался, например, в роли шута, то эта роль закрепляется за ним. Если подросток "нечисто" прошел "прописку", он оказывается внизу иерархической лестницы. Группа может навязать ему правила поведения в дальнейшем. Потом эти нормы будут преломляться и автоматически переноситься на других новичков, вступающих в группу.

Таким образом, если проанализировать нормы подростковых и молодежных групп, независимо от их направленности (законопослушных, асоциальных, криминогенных, криминальных) станет ясно, что нормы ("законы") в них идентичны по структуре:наличие диспозиции (что разрешается, а что запрещается в поступках и поведении), экспектации (ожидания) — система требований относительно норм исполнения социальных ролей индивидом (какое поведение конкретного индивида приемлемо для группы, что она от него ждет) и санкции (одобрение, поддержка поведения, соответствующего ожиданиям группы; порицание, наказание за поведение не соответствующее ожиданиям группы).

Групповые нормы (диспозиции, экспектации и санкции) упорядочивают систему отношений и взаимодействия в группе. В отличие от официальных предписаний (уголовного, административного, гражданского и других видов законодательства), ведомственных и должностных инструкций и других регуляторов поведения (идеологических установок, уставов различных организаций и т.п.) нормы в группе носят неформализованный и не всегда осознаваемый характер.

Неформализованность не означает снижения требований к члену группы или их расплывчатости по сравнению с официальными требованиями. Наоборот, в подростковой и молодежной среде свойственно детально "расписывать" поведение членов группы и держать это в сознании каждого.

Выделяются две стороны неформальных норм — право ожидать от окружающих поведения, соответствующего их ролевой позиции, и обязанность вести себя соответственно ожиданиям других людей. Формальные и неформальные нормы отличаются друг от друга не по структуре, а по содержанию этих норм. Так, нормы законопослушных подростков разрешают социально приемлемое поведение и запрещают поведение, нарушающее официальные нормы человеческого общежития, нормы принятой в обществе морали. Содержание норм криминогенных или криминальных групп направлено на консолидацию и обеспечение соответствующего данным нормам криминального поведения. Поэтому то, что препятствует асоциальному и криминальному поведению группы, не одобряются ею, наказывается, а поощряется только то, что благоприятствует такому поведению.

Эмпирические материалы, собранные в спецшколах, спецПТУ, ВТК и других подобного типа учреждениях ряда регионов страны, а также литературные источники позволяют охарактеризовать и классифицировать нормы криминальных групп несовершеннолетних и молодежи, с которыми могут встретиться инженерно-педагогические работники, сотрудники правоохранительных органов (см. схему 3).

Схема 3

Классификация норм криминальных сообществ несовершеннолетних и молодежи

Нормы криминальных групп по способу регулирования делятся на: запрещающие (запрещают участнику группы выдавать ее тайны, обманывать своих, оказывать помощь правоохранительным органам, властям или администрации воспитательных и исправительных учреждений; выдавать соучастников, особенно взрослых и "вожаков"; укрывать предметы и вещи общего пользования, просить администрацию о переводе в другой коллектив без согласия группы и т.п.) и обязывающие (обязывают учить и знать уголовный жаргон, "честно" играть в карты, наносить татуировки согласно определенному группой статусу, никогда не оспаривать свой статус, признавать власть "авторитетов", быть верным слову, данному группе, защищать интересы группы от "чужих" и т.п.).

В зависимости от степени общности,т.е. от того, на кого они распространяются и чье поведение регулируют, можно выделить нормы, которые обязаны исполнять все, и нормы, распространяющиеся только на конкретные иерархические группы. Так, существуют нормы, регулирующие поведение "верхов" ("бугров", "паханов", "шишек" и т.п.), поведение середнячков ("нормально живущих", "пацанов" и т.п.), "новичков", и конечно же "низов", "чушек" ("обиженных", "петухов", "козлов" и т.п.).

Например, в спецшколе, спецПТУ, в ВТК "бугру" ("рогу" зоны, "блатному"), а в армии "деду" запрещается участвовать в "грязных" работах (убирать туалеты, спальни, мастерские, мыть полы, чистить овощи, стирать свои носки и др.). Он обязан лишь следить за исполнением правил и "законов" другими членами группы, проводить "прописку" новичков, разрешать конфликты между членами группы, толковать "законы" группы, вершить "правосудие" и т.п.

"Пацаны" ("середняки") обязаны точно выполнять "кодекс пацана", то ест вести себя так, чтобы иметь возможность подняться вверх по иерархической лестнице. В противном случае их могут "опустить" в "чушки". Они должны своевременно исполнять распоряжения "бугра", контролировать поведение "низов", предъявлять им требования от имени "бугра". Чаще всего "пацаны" используются "элитой" в качестве "мальчиков на побегушках" ("шестерок"). В армии роль "пацанов" выполняют "вороны" (на флоте — "караси") — рядовые, прослужившие 6 месяцев и не запятнавшие себя, успешно прошедшие "прописку".

"Низы" никаких прав не имеют. Обязанностей у них много. Они должны выполнять всю грязную работу, особенно в туалетах и на кухне; есть только из своей (меченой) посуды, спать только в отведенных им "буграми" местах; последними мыться в бане и т.п. Им запрещается участвовать в групповых играх, оспаривать распоряжения лиц из вышестоящих иерархических групп ("каст"); телесно контактировать с вышестоящими, например, подавать руку вышестоящим для рукопожатия и др.

Сравним это положение с "дедовщиной" в армии, групповой стратификацией и действующими там "нормами". Согласно "дедовской" неуставной системе военнослужащие делятся на шесть категорий. К первой относятся только что призванные солдаты, не принявшие присяги. Их именуют "чайниками", "черепами", "духами ", "мамонтами". У них нет ни прав, ни обязанностей. Их полностью игнорируют. Солдат после присяги (это вторая группа — В.П.) называют "бичами", "салабонами", "самцами", "молодыми", "сынками", "зелеными". Здесь происходит автоматическое определение обязанностей (права по прежнему отсутствуют).

Перемена статуса происходит через полгода. Представители третьей категории ("черпаки") получают право заставлять работать на себя "молодых". Их избиение вознаграждается уважением. Став через год "дедками", "погодками", "фазанами" (четвертая группа — В.П.), солдаты получают все права.

За шесть месяцев до увольнения в запас солдаты становятся "дедами" (пятая группа — В.П.). Они продолжают ходить в караул, нести наряды, но никакими бытовыми делами не занимаются. После последнего приказа солдаты уже "граждане" или "дембеля". Это шестая группы. Они не занимаются боевой подготовкой, не ходят в наряд, не несут караулов, часто не подчиняются офицерам.

Нормы криминальных групп (банд, шаек и т.п.) можно классифицировать по направленности действий и функциональному назначению. Под направленностью действий следует понимать объект, с которым при помощи данных норм регулируются отношения несовершеннолетних и молодежи. По направленности действий мы выделяем нормы, определяющие:

отношение членов группы к представителям органов власти, правоохранительных органов, администрации воспитательного или исправительного учреждения, к педагогам, а в армии — командирам и начальникам;

отношение к взрослым (это касается лишь несовершеннолетних);

отношение к "чужим" подросткам и молодежи (из другой группы, другого микрорайона, населенного пункта), в армии — к "чужим" солдатам (не своего рода войск, не своей части и т.п.);

отношение к своим членам группы (межличностные отношения).

На первом месте стоят нормы, регулирующие отношения группы спредставителями органов власти, правоохранительных органов, в спецшколе, спецПТУ, ВТК — с представителями администрации, в армии — с представителями командования. Это вытекает из особенностей подростковой и юношеской психологии, стремления данных возрастных категорий к эмансипации, противопоставления себя всем официальным структурам, сильно развитого чувства "мы", "стадности", объединяющей одновременно подростков, юношей и молодых людей в такие сообщества.

Функцией данных норм является сохранение в тайне жизни группы, ее криминальной деятельности. Это нужно для того, чтобы группа могла избежать уголовного преследования и тем самым сохранить целостность своей структуры.

Эти нормы категорически (под угрозой самых суровых санкций отступникам) запрещают помогать органам власти, правоохранительным органам (при расследовании преступлений, в суде и т.п.), разглашать тайны групповых отношений, выдавать соучастников (особенно взрослых), оказывать помощь представителям администрации спецшкол, спецПТУ, воспитательно-трудовых колоний. И наоборот, группа поощряет поведение, направленное на обман представителей названных органов, одобряет также дерзкое, вызывающее поведение подростка в отношениях с представителями данных органов власти и управления. Рассматриваемые нормы представляют собой искаженные до крайности нормы поведения, свойственные обычно любой подростковой группе и выражающие стремление несовершеннолетнего к самостоятельности, эмансипации и обособлению. Главное их отличие от норм законопослушных групп не в противопоставлении своей общности органам власти и управления, а в крайне враждебном отношении к ним.

Члены криминальных групп противопоставляют себя всем законопослушным взрослым. Они настроены к ним агрессивно. В последнее время в связи с крушением социальных идеалов молодежи, огульным охаиванием исторического прошлого и разрывом преемственности поколений в нашем обществе эта враждебность и агрессивность усилились. Эта группа норм регулирует правила ведения "войны" со взрослыми. Суть этого регулирования — никакого доверия взрослым!

Вместе с тем, следует отметить, что члены криминальных групп довольно-таки послушны в отношениях со взрослыми, ведущими или ведшими преступный образ жизни. Поэтому в целях профилактики внутрикамерных издевательств и внутригрупповых конфликтов среди несовершеннолетних и молодежи в каждую камеру следственного изолятора, где они содержаться, обязательно помещают "наставника" из числа взрослых преступников.

"Если собрать 10–15 ребят без старшего, произойдут страшные вещи, рассказывает начальник отдела ВТК МВД РФ полковник Калинин. Такой садизм, о котором я не читал. Приведу простые примеры, как ребята изощряются в камере.

Выбрали себе жертву, изнасиловали — и в группах и в разных формах чтоб еще придумать? Заставляют выпить ведро воды, а потом становятся ногами на живот, чтоб фонтанило. Опять мало. Закупят в ларьке пару килограммов чеснока — ешь! Или перец сыпят, у несчастного уже пена изо рта течет. Что еще? Загонят гвозди под ногти... В одном СИЗО я столкнулся с невероятной дикостью: сокамерники издевались над парнем, заставляли его, извините, член курить. Был бы там взрослый, он не допустил бы такого беспредела. Да и побоятся пацаны при старшем хулиганить — ведь он молчать не станет. Правда, некоторые взрослые преступники специально натравливают несовершеннолетних друг на друга, а бывает и так, что и расправляются со взрослым "наставником", вплоть до смертельного исхода.

Члены криминальной группы противопоставляют себя другим группам сверстников, которые относятся к категории "чужих". С "чужими" идет постоянная война. Поэтому третий вид норм регулирует межгрупповые отношения в подростковой и молодежной среде, правила ведения "войны" с "чужими" группами. Суть этого регулирования заключается в том, чтобы максимально оградить интересы "своей" группы от притязаний "чужой" и, по возможности, нанести последней максимальный ущерб.

Нанесение морального, материального и физического ущерба членам "чужих" групп всячески поощряется. За "чужими" специально охотятся, выслеживают их и стремятся напасть на них превосходящими силами, пользуясь малочисленностью "противника". С этой целью, например, "люберы" или "челноки" ("ивантеевские и т.п.) большими группами едут в Москву и выбирают себе в качестве объекта нападения одиночек и небольшие группы подростков. В Алма-Ате территориальные банды ("конторы") тщательно следят за неприкосновенностью границ своего микрорайона и стоит лишь эти границы пересечь "чужому", как следует возмездие (его обирают, избивают). Таким же образом действуют Казанские "моталки", беспощадно карая "чужих", Дагестанские бандгруппы, терроризируя Астраханских подростков.

Вожаки преступных групп тратят много усилий на достижение организационного единства и сплоченности своих банд (сообществ). Поэтому еще один вид норм направлен на регулирование межличностных отношений внутри группы. Суть такого регулирования заключается в том, чтобы разбить всех членов данной группы на определенные иерархические "касты", определить их права и обязанности, разрешения и запреты, обеспечив организационное единство и сплочение группы на нормативной основе.

В соответствии с данными нормами несовершеннолетний и молодой человек должен соблюдать установленный для него статус, не пытаться самостоятельно изменить его или присвоить себе "неположенные" привилегии, признавать власть "бугров" ("паханов", "шишек"), иметь кличку, наносить себе татуировки только в соответствии со статусом, уметь играть в карты ("честно", своевременно уплачивая долги), держать данное группе слово. Ему запрещается обманывать группу, прятать предметы, предназначенные для общего пользования ("общего котла", "общака"); воровать или брать что-либо без спроса у своих; при нахождении в закрытом воспитательном или исправительном учреждении просить перевода в другой коллектив или другое подразделение без согласия группы.

Известно, что нормы, регулирующие отношения членов группы с "чужими" и межличностные отношения в своей группе, есть в любой молодежной среде. Однако содержание норм криминальных групп отличается бескомпромиссностью. В межличностных отношениях они культивируют жестокость к "чужим" и слабым, поощряют и развивают низменные инстинкты.

Наряду с нормами, распространяющимися на всех членов группы, особенно выделяются нормы, регулирующие поведение отдельных иерархических групп подростков и молодежи (см. таблицу 8).

Таблица 8

Нормы регулирования поведения отдельных иерархических групп правонарушителей

Таковы правила поведения для основных иерархических групп несовершеннолетних и молодежи.

Система ожиданий побуждает лиц, принявших указанные нормы в своей группе, строго соблюдать их. К нарушителям норм применяются соответствующие санкции. В отличие от санкций в законопослушных молодежных группах они суровы и даже жестоки. Основные из этих санкций сводятся избиениям, насилиям, лишению занимаемого статуса (мобильность — вниз — "опускание") изгнанию из группы, а нередко и убийству (см. таблицу 9).

Таблица 9

Санкции, применяемые к нарушителям групповых норм в криминальных группах (по мнению экспертов)

Из таблицы видно, что основными видами санкций во всех учреждениях являются избиения и насилия и что большинство санкций применяется в комплексе, например, избиение в комплексе с насилием и глумлением над личностью.

В статье "Что там, за решеткой?" газета "Ригас балсс" рассказывает о том, чему подвергается вновь прибывший в камеру заключенный. Вот лишь одно из испытаний: "парафин", который "всегда проводится, когда жертва в бессознательном состоянии. Избитому накладывается на шею полотенце, а потом закручивают его постепенно, фактически душат. Когда человек теряет сознание, то ему проводят членом по губам — это и есть "парафин". Очнешься на параше, а за тобой клеймо тянется — петух. И если парашник еще может вернуться с параши за стол, то петух уже никогда" (АиФ, 1990, № 44).

Из таблицы видно, что в последние годы (по сравнению, например, с 1979 г.) санкции к правонарушителям и новичкам стали более суровыми во всех специальных учреждениях и в армии. Особенно разнузданно и дерзко ведут себя подростки и молодежь в спецшколах, а также "деды" в армии, прежде всего в строительных частях.

Таким образом, групповые нормы криминальной субкультуры являются факторами, создающими для несовершеннолетних и молодежи сложную психотравмирующую ситуацию, играющими роль сильно действующего прессинга. Связанные групповыми условностями подростки и молодые люди, стоящие на нижних ступенях групповой иерархии, оказываются лишенными перспективы улучшить свое положение в межличностных отношениях. В данном случае санкции вызывают состояние фрустрации. На примере других несовершеннолетних и молодежи они видят: что их ожидает, если они не будут соблюдать норм группы; какой будет их жизнь, если они будут их соблюдать.

Давление условностей в криминальных группах бывает настолько сильным, что стимулирует специфические многообразные формы отклоняющегося поведения (аггравацию, симуляцию болезней, самоповреждения). В закрытых воспитательных и исправительных учреждениях несовершеннолетние и молодежь проявляют массовое неповиновение, совершают побеги из ВТК и самовольные уходы из спецшкол и спецПТУ, отказываются от работы и учебы и т.п., чтобы обратить внимание администрации на притеснения "бугров". Есть попытки организовать голодовки, захватить заложников с теми же целями.

Мы привели здесь лишь незначительную часть "законов" и норм криминальных групп. Они охватывают все сферы жизни и быта несовершеннолетних и молодежи. Проанализированные здесь нормы чаще всего существуют в групповом сознании и письменно не оформляются. Но есть случаи оформления норм в виде памяток, даже в стихотворной форме. Их пишут на стенах туалетов, на партах, в книгах и т.п. Например, при приеме "пацана" в "воровской орден" на воровской лагерной сходке он должен произнести воровскую присягу: "Я, "пацан", вступаю на путь воровской жизни. Клянусь перед ворами, которые находятся на сходке, быть настоящим вором и не идти ни на какие аферы с "ментами". Далее идет обещание вести настоящий воровской образ жизни, то есть ни работать ни на воле, ни в колонии. В заключении новичок говорит о том, что за отступление от воровских законов кара одна — смерть.

В спецшколах и спецПТУ имеет хождение, так называемый "кодекс пацана". Вот один из них: "Придя на зону, я должен жить честным пацаном. Пацан должен знать, что ему положено и быть преданным "воровскому кругу". Пацан общественником не работает, все полученное и добытое сдает в "котел". Кто нарушает законы "котла", тот предатель. Пацан на "хозяина" не работает, с "воспетами" ведет себя осмотрительно, лишних подозрений не вызывает. "Помоек" и "чушек" пацан держит в строгости. Все приказания "бугра" выполняет беспрекословно", Далее также указано, что "пацана", нарушившего сей "кодекс" ожидает кара — превращение его в помойку.

Так выглядит литературно обработанный "кодекс пацана". Но чаще всего он формулируется в виде определенных табу (запретов), которые на уголовном жаргоне называются "западло" (или "падло"). Так, например, в недавно закрытом Могилевском спецПТУ существовали следующие переходившие из рук в руки письменные табу:

"Западло" поднимать предметы с пола в туалете ( это табу распространяется повсеместно в "зонах" и на свободе).  "Западло" "босяку" (т.е. "бугру") брать для докуривания сигарету у "помойки" (распространено во всех "зонах").  "Западло" "босяку" чистить картошку и другие овощи на кухне (распространено во всех "зонах").  "Западло" "босяку" работать на производстве (участвовать в работе актива, хорошо учиться и т.п.).

Всего в училище было распространено более 20 запретов для "верхов". Есть запреты и для "низов". Возникают они по воле "босяков". Например, у главного "босяка" ("бугра" училища) пропали перчатки. Тогда он объявил: "Западло" ходить "чистым" и "пацанам" в перчатках". Всю зиму ребята ходили без перчаток, а воспитатели не могли понять, почему. У другого "босяка" кончились престижные сигареты, а непрестижные ему курить "западло". Но все курят. Тогда он объявил: "падло" курить в училище". Около трех месяцев в училище никто из воспитанников не курил, пока у "босяка" не появились престижные сигареты. "Падло иметь мыльницу (зубную щетку, ручку и т.п.) красного цвета" (красный цвет — петушиный цвет, т.е. знак педераста).

В спецПТУ Даугавпилса "падло" "пацанам" идти в штрафной изолятор без сопротивления", "падло" просить добавки в столовой", "падло" доедать за кем-то", "падло" не бежать в побег, когда все бегут" и т.п.

В то же время в ряде спецПТУ действует такое табу: "падло" бежать с воли" (т.е. запрещено совершать побеги, когда группа находится вне "зоны", например, на экскурсии в городе.

Нередко те или иные криминальные группы объявляют себя воровскими, а каждый подросток и молодой правонарушитель стремится объявить себя "вором в законе". В настоящее время появляются воровские группировки и оживают воровские законы. За таковые "бугры" выдают свои требования, такие как приводились выше.

На самом же деле традиционные воровские законы, регулировали поведение "воров в законе" в следующих сферах жизни: отношении к труду, представителям власти, к общественной работе, проведению досуга и "общему котлу". В соответствии с ними "вору в законе" запрещалось трудиться. На жизнь он должен был зарабатывать средства преступным путем или на него кто-то должен был работать. Запрещалось участвовать в общественной работе доказывать помощь администрации (правоохранительным органам). От "вора в законе" требовалось умение играть в карты (со своими "честно"). Он должен был отдавать проигранное, заботится о воровской кассе, точно выполнять решения воровской сходки. Об этом свидетельствует бывший "вор в законе" "Кузя". Под влиянием воров он "окончательно утвердился" в воровской идее. Выглядела она привлекательно. Получалось, что вор — это благородный человек. Он презирает деньги. Из украденного берет лишь на гулянку, а большую часть денег сдает на общак, чтобы "погреть" братву. Для него не существует ни авторитетов, ни власти, ни законов. Самая большая ценность — это свобода, а поэтому, чтобы ни от кого не зависеть, он не работает, не женится и не должен что-то копить. После таких разъяснений ощущать себя вором было приятно... Вор не может быть ни потерпевшим, ни свидетелем".

По существу воровские законы проводили линию на профессионализацию и специализацию в преступной деятельности. Поэтому "воры в законе" карали тех, кто вторгался в сферу интересов других воровских группировок, не соблюдал "конвенции", например, когда "домушник" начинал заниматься кражами на чужом участке, карманник прибегал к другим способам преступного ремесла и т.п.

В "закон" преступники принимались на воровских сходках. Кандидат в "законники" должен был иметь поручителя и определенные "заслуги" перед сообществом. Если вор нарушал какой-либо закон, то ему предстояло пройти сложную и мучительную процедуру "очищения" или же заявить о своем выходе "из закона". Если же он ни то, ни другое не делал, то мог быть изгнан из "воровской" среды, то есть становился отщепенцем ( на жаргоне — "ершом").

Из выдержек, взятых из разных "кодексов", "западло", подкрепленных свидетельствами бывших "воров в законе", просматриваются достаточно сложные правила поведения, которых должны придерживаться воры и которые охотно усваиваются несовершеннолетними и молодежью.

Но ведь каждая молодежная общность (социум) придерживается определенных правил поведения (подростково-юношеская субкультура). В ней также есть свои "кодексы" поведения. Конечно, здесь презирают ябед (стукачей), не жалуют лиц, не держащих слова. В этих "кодексах" отражаются и защищаются возрастные, а также узкогрупповые интересы подростков и юношей. Есть в них и элементы оппозиции к взрослым, недоверие к "чужим". Но в отличие от "кодексов пацанов" и "западло" криминальных групп, их содержание не является криминальным. Вспомним, например, весьма распространенную присягу новобранца, произносимую в стихах: "Я, салага — бритый гусь, обязуюсь и клянусь ..."

В "кодексах" законопослушных подростков и молодежи нет угроз в адрес нарушителей правил, хотя санкции к нарушителям применяются довольно жесткие. Запретить появление подростковых и молодежных "кодексов" невозможно, да и не нужно. Но лишить их криминальной сути — задача вполне реальная.

Склонность к нормотворчеству, постоянному регулированию межличностных и межгрупповых отношений — одна из возрастных особенностей подростков и молодежи, которую активно использовал еще А.С. Макаренко. В его колониях действовали десятки неписанных правил: рапорт дежурного не проверяется, арест налагается только на коммунара, за воровство и нечестность воспитанник изгоняется из коллектива и др.

Склонность подростков к нормотворчеству широко используется и сейчас в некоторых специальных школах, специальных ПТУ и ВТК. Так, в бывшем Грозненском спецПТУ учащиеся приняли свой "кодекс". Его соблюдение поощрялось, а нарушение осуждалось. В ряде колледжей, профессиональных училищ, в лицеях России подростки разработали, принятые на основе Положений о среднем ПТУ и средней школе кодексы, а также уставы своих учебных заведений, в которых отражены правила поведения учащихся. Нарушителям о них постоянно напоминают не только педагоги, но и сами учащиеся, их конкретизируют в повседневной жизни, например, при создании различных клубных объединений учащихся. Это служит реальной преградой для возникновения асоциальных и криминальных норм, оживления "воровских законов" в молодежной среде.

2. Криминальные традиции и ритуалы.

В жизни каждого народа, нации, общественной организации, учреждения, учебного заведения и неформальной группы складываются более или менее устойчивые традиции, связанные с историческими условиями существования и особенностями того или иного социума. Они возникают на основе тех форм деятельности, которые неоднократно подтвердили свою социальную или групповую (коллективную) значимость и личностную пользу. Традиции — по выражению А. С. Макаренко — "социальный клей" любой общности, обеспечивающий преемственность и устойчивость отношений в группе, их упорядоченность.

Традиции можно разделить на прогрессивные, например, патриотические — складывающиеся в борьбе народов за освобождение, независимость, национальный суверенитет; культурные — связанные с народными празднествами; бытовые — связанные с поведением людей в быту; трудовые — связанные с производственной и трудовой деятельностью; военные — связанные с порядком прохождения воинской службы, защитой государства, поведением человека в бою; спортивные — регулирующие поведение человека, занятого спортивной деятельностью и др.

Существуют и реакционные, консервативные традиции, например, связанные с родоплеменными и феодальными общественными отношениями; бытовые, отражающие бесправие женщин в семье и обществе и т.п. Традиции "экономят" сознание людей, санкционируя определенный тип их поведения. Нет ни одной большой или малой общности людей, у которой не было бы традиций.

Особо привержены к традициям общности несовершеннолетних и молодежи, поскольку традиции эмоционально насыщены и обставлены игровыми элементами, определенными правилами, церемониалом. Традиции не персонифицированы, поэтому подростки и юноши легче подчиняются им, чем прямым указаниям, исходящим от конкретных лиц. В этом сила традиций. Нормы жизни групп, в которых проявляется воля их членов, чаще всего принимают форму традиций. В связи с этим особую опасность представляют криминальные традиции, распространенные в молодежных преступных группах, особенно в закрытых воспитательных и исправительных учреждениях (в "зоне"). Традиция имеет две особенности: устойчивость, некоторую консервативность и способность изменяться, разрушаться, замещаться в связи с изменением объективных социальных условий развития социума, различных привходящих факторов, влияния лидеров и т.п.

В преступной среде в связи с этим существуют два вида традиций:

пришедшие к нам из преступной среды далекого прошлого и трансформировавшиеся в современные с учетом условий жизни общества и господствующих в нем отношений;

новые традиции, возникшие и закрепившиеся в преступной среде в современных условиях и не имеющие аналогов в прошлом.

Причинами трансформации уголовных традиций и появления новых являются изменения, происходящие в социальной действительности, динамике и характере преступности несовершеннолетних и молодежи, оживление национализма и др. Уголовные традиции, как и любые другие, не существуют каждая сама по себе. Они образуют "связку" или "пучок", определенную систему традиций, характеризующих общность преступников в целом.

Форму традиций чаще всего принимают проанализированные выше нормы криминальной субкультуры ("воровские законы", табу, "западло"). Повышая действенность групповых норм и ценностей, традиции обеспечивают сплочение криминальных групп. Уголовных традиций множество; как правило, несовершеннолетние и юноши знают их неписанными и каким-то образом передают друг другу.

Замечено, что все традиции, проявляющиеся в криминальных группах несовершеннолетних и молодежи отличаются, с одной стороны, всеобщностью, с другой — определенным своеобразием, свойственным для данного региона (спецшколы, спецПТУ, ВТК или воинской части).

Все уголовные традиции, особенно в воспитательных и исправительных учреждениях обрастают мифами. Это облегчает их передачу из поколения в поколение правонарушителей. "В подростковых камерах "малолетках", уже существует тюремная мифология, законы воровской блатной жизни, целая огромная система, в которой нужно научиться жить и выживать".

Уголовно-воровская традиция негативного отношения криминальных групп к лицам, сотрудничающим с правоохранительными органами, активистами, лицами, запятнавшими себя доносительством и мужеложством, являетсявсеобщей. Всеобщи и "прописка" новичков, использование для снижения статуса ("опускания") таких средств, как уборка туалетов, стирка чужих носков, "парафин", мужеложство, избиение. К всеобщим уголовно-воровским традициям относится также необходимость знания жаргона, ношения клички, нанесения татуировок в соответствии со статусом и т.п.

Всеобщих традиций в "зоне" много и состоят они главным образом в умении приспособиться, выжить, употребить физическую силу, хитрость -лишь бы доказать собственное превосходство над другими или хотя бы умение "поставить" себя.

Тюремная мифология различна и многообразна. Например, подросток прибывает в ВТК с твердой установкой, что все красное трогать нельзя — ("западло"). Повязку дежурного он одеть наотрез отказывается — красная, подобрать красную бумажку — ни в какую. Такова их вера в "закон" блатной жизни. Естественно, до тюрьмы они об этом не слышали. А теперь нельзя жить по другому, иначе это плохо кончится.

Однако, в каждом регионе (на каждой "тусовке", в каждой преступной группе, в спецшколе, спецПТУ и ВТК) эти традиции наполняются своим содержанием, приобретают свою форму проявления, сопровождаютсясвойственным лишь данному региону или данной этнической общности (нации, народности) ритуалами. В одних в спецшколах, спецПТУ и ВТК существует традиция, запрещающая "бугру" ("шишке", "рогу") участвовать в художественной самодеятельности, а точнее — выступать на сцене. "Бугор" должен управлять людьми, а не веселить других, таков закон криминальной среды. Мужчине нельзя играть женщину, иначе из этого "Мишки сделают Машку", то есть подвергнут мужеложству, "опустят".

Во многих в спецшколах, спецПТУ и ВТК существуют другие традиции: одна из них — "ни перед кем не становись на колени". Ее сторонники татуируют на коленях шестиконечные звезды. В каждом таком учреждении разработаны свои способы унижения человека таким путем. Если подростка принудили встать на колени или заставили сделать это обманным путем ("посмотри, не твоя ли книга, шапка и т.п. лежит под кроватью"), то он считается скомпрометированным и статус его снижается. Кстати, такая же традиция давно существует и в некоторых профессиональных училищах.

Нередко в криминальных группах наблюдаются случаи приспособления социально ценных традиций к криминальному образу жизни. Так, в детских домах, специальных школах и специальных ПТУ (по примеру тюрем и колоний для взрослых) распространилась традиция "ломать корянку". Суть ее заключается в следующем: полученный хлеб на куски не разрезается.

Члены группы, сидящие за столом, отщипывают кусочки от одной порции (буханки), т. е. ломают корку (горбушку). Отсюда и название традиции. Лица, "ломавшие корянку", становятся как бы названными братьями, это отражается в татуировках. "Ломать корянку" "низам", "отверженным" вместе с "верхами" запрещается. В данной процедуре есть свои правила. Если подросток отломит кусочек хлеба побольше, значит он проявил жадность. В этом случае он становится "проглотом" и может быть исключен из "братства".

Данная традиция заимствована из народных обычаев, обрядов. У многих народов молодожены разламывают хлеб на счастье. В Узбекистане люди, поделившиеся хлебом, становятся названными братьями. В России почетных гостей встречают хлебом и солью. К сожалению, сотрудники воспитательных и исправительных учреждений, педагоги школ и ПТУ часто этого не знают и запрещают подобные действия, вместо того, чтобы использовать их в воспитательных целях.

Из рассмотренного примера можно сделать вывод о том, что нельзя все традиции уголовной среды считать асоциальными, вредными. При нахождении правонарушителей в камере следственного изолятора, например, действует ряд традиций, запрещающих пользоваться парашей если кто-то ест, становиться голыми ногами на пол и др. Вряд ли нужно объяснять, что эти правила не вредные.

О целесообразности и разумности еще одной тюремной традиции повествует Ю.Чурбанов: " В уголовном мире есть непреложный закон: когда человек уходит на этап, то его собирает вся камера. Дают ему с собой у кого что осталось — кто кусок хлеба, кто кусочек сахара, кто сигареты, кто спички, то есть камера собирает тебя в дорогу...

Почему камера собирает людей на этап? Это не дань каким-то воровским ритуалам, нет, это просто необходимость (подчеркнуто нами — В.П.): куда и сколько ты будешь ехать, никто не знает, в дороге тебя не покормят, вагона-ресторана в поезде нет, поэтому "сухой паек", который выдают в тюрьме, — это все, что у тебя есть на несколько дней. Даже вода в вагоне только холодная, кипятка никто не даст, — вот и катишься, бедолага, по дорогам России".

К сожалению, автор этой цитаты был руководителем и в то же время заложником тюремной системы. Он мог бы многое поломать и привести в соответствие со Стандартными нормами обращения с заключенными, принятыми ООН. Ведь в царской России даже политзаключенные знали, куда их отправляют. Почему же сегодня эта норма не действует? Ведь сегодня существует (но не действует) положение о том, что осужденный должен отбывать наказание по месту жительства (исключение составляют некоторые категории осужденных). Выходит, что пишется в законе одно, а делается на практике другое. Несовершеннолетних правонарушителей, как каких-нибудь каторжников, из Москвы отправляют за тысячи километров. Нет в Москве ни своей спецшколы, ни своего спецПТУ, хорошо хотя бы ВТК есть близко от Москвы.

Ю.М.Чурбанов говорит еще об одной традиции — особом отношении к "должникам" в местах изоляции. "Можно, конечно, "стрельнуть", но потом ты уже становишься "должником". Если кто-то из осужденных угостит тебя сигаретой, то потом эту сигарету придется вернуть — таков лагерный закон". Подростки и молодежь в спецшколах, спецПТУ, ВТК, а зачастую и в обычных школах и ПТУ, этот "закон" "усовершенствовали": неоднократно угостив члена группы сигаретами, его ставят "на счетчик" в самое трудное время, когда у него заведомо нет ни сигарет, ни денег. Например, подросток оказался "должен" 5 сигарет другому подростку. Тот объявляет стоимость каждой сигареты (3 или 5 рублей). Это значит, что сегодня должник заплатил бы 15 руб. (25 руб.), а завтра вдвое больше, послезавтра вчетверо и т. п. "Счетчик" — удобное средство закабаления.

Следует заметить, что обстановка всеобщего распада в стране, негативные социальные и экономические процессы сильно влияют на возникновение новых и оживление старых традиций в местах лишения свободы, в специальных воспитательных учреждениях и в армии. Удорожание прессы немедленно отразилось на традициях и в местах лишения свободы. "Сейчас "зеки" решили "складываться" и выписывают один журнал на 3–4 человека, во всяком случае, я все время слышу такие разговоры, — продолжает Ю.Чурбанов. — А иначе не получается, это просто не по карману".

Здесь он не точен. Коллективная (на жаргоне — "семейная") подписка на газеты и журналы существовала в колониях и тюрьмах давно. Сейчас она возродилась вновь. При этом в ИТК и ВТК нередко "авторитеты" ("воры в законе") норовят подписаться за счет кого-нибудь из заключенных. Молодежь подписывается на журналы "с картинками" (иллюстрированные). Иллюстрации вырезаются и наклеиваются обычно на внутреннюю сторону дверки прикроватной тумбочки или на стену, а может быть, у рабочих мест. С них делают клише для татуировок. С понравившимися представительницами противоположного пола, изображенными в журналах, затевается переписка. У подростков и юношей разработаны целые трактаты о ведении такой переписки, что также является тюремной традицией.

Автору книги известен такой человек, который сумел жениться около сотни раз благодаря такой переписке, за что неоднократно отбывал наказание.

Любая традиция обставляется ритуалами. Ритуалы чаще всего связываются с религиозной верою, рассматриваются как совокупность обрядов, сопровождающих религиозный акт и являющихся его внешним отражением. Этот признак присущ ритуалам и криминальной субкультуры, которым подростки и юноши, а в последние годы и взрослые, придают фатальный, магический характер.

В криминальной субкультуре ритуал выступает как церемониал, сопровождающий традицию, т.е. выработанные в данной группе (в преступной среде в целом) порядок и правила совершения какого-либо поступка, то есть порядок реализации традиции. К наиболее распространенным ритуалам относятся, как мы уже говорили, порядок "прописки" новичка, определения его статуса, места в социальном пространстве — столовой, спальне, школе, а также сферы и места его преступного и иного "промысла" ("точки", "квадрата", "маршрута"). Существуют ритуалы "очищения" лиц, "осквернивших" себя прикосновением к "отверженным"; изгнания лиц, утративших доверие группы; приема пищи, мытья в бане; "очищения" себя после пользования туалетом; проводов человека на свободу или в "мир иной" и др.

Интересные сведения предоставила автору бывшая сотрудница МВД одной среднеазиатской республики Лариса Н., в застойные годы вступившая в неравную борьбу с партийной мафией и незаконно арестованная по доносу. Ей пришлось провести несколько месяцев в следственном изоляторе, который она ранее курировала. Лариса вела себя там так, что была признана преступным окружением, пользовалась его доверием, короче говоря, стала "паханкой", без разрешения которой не совершалось ни одно действие осужденных и заключенных. В этом изоляторе существовала традиция — каждый заключенный, получив посылку или передачу, обязан был часть ее передать лицам, приговоренным к высшей мере наказания. Ослушавшийся мог дорого заплатить за своеволие.

По словам Ларисы Н. смертников уводили для исполнения приговора глубокой ночью. И всегда вся тюрьма узнавала об этом за считанные секунды и пела так называемую "отходную", специально сложенную песню прощания с жизнью. Мотив и слова этой песни знали все заключенные. Интересно, что оповещала о предстоящем событии камера, расположенная рядом с лестничной клеткой, ведущей в подвал "смертников".

Еще одно подтверждение этой традиции мы находим у А. Шведова. Так, осужденные, отправляемые по этапу из следственного изолятора, проходя мимо камер лиц, приговоренных к высшей мере наказания, по традиции должны передать сигареты и чай в эти камеры. Ни конвой, ни дежурный помощник начальника СИЗО не могут им помешать. Как видим, в преступной среде жестокость уживается с сентиментальностью.

От члена криминального сообщества требуется четкое знание и беспрекословное соблюдение всех традиций и ритуалов. Если подросток или молодой правонарушитель усвоил и соблюдает их, он имеет возможность занять более высокое положение в групповой иерархии. Нарушитель же может быть подвергнут притеснениям, изгнанию из группы (сообщества), снизит свой статус.

Многие из криминальных традиций настолько распространены, что строго соблюдаются и законопослушными подростками и молодежью в обычных школах, ПТУ, в трудовых и армейских коллективах. Распространенные, например, традиции и ритуалы превращения новичка в "пацана", а "пацана" в "старичка"("бугра"), а в армейских условиях — "самца" в "ворону" (на флоте — в "карася"), затем "вороны" в "черпака", "черпака" в "дедка" и т.п.

Переход подростка и молодого человека в новое качество превращается для участников этой церемонии в своеобразный спектакль. Он напоминает магические действа у нецивилизованных народов, связанные с превращением подростка во взрослого или девушки в женщину. Для полноты картины не хватает лишь шамана, бубна и костра около пещеры.

Наверное, правильно поступают педагоги воспитательного или исправительного заведения, либо армейские командиры, ведя борьбу с асоциальными и криминальными традициями и ритуалами не путем запретов и репрессий, а путем вытеснения их другими социально ценными традициями и ритуалами. Если, например, солдаты уделяют большое внимание превращению солдата, еще не принявшего присяги (их именуют "чайниками", "черепами", "духами", "мамонтами"), в принявших присягу ("бичей", "салабонов", "молодых", "сынков", "зеленых", "духов"), а тех в "черпаков" ("карасей", "погодков", "фазанов", "дедков"), последних в "дедов", а после приказа об увольнении в запас — в "граждан" ("дембелей"), то может быть не стоит запрещать эту процедуру, а придать ей официальный, привлекательный характер. Именно так поступают в специальном ПТУ им. Ф. Э. Дзержинского. Здесь для каждой категории учащихся (в зависимости от времени пребывания в училище и степени исправленное™) существуют свои правила, ритуалы перехода из одной иерархической группы в другую. Например, "старичок" гласно закрепляется за новичком. Он обязан шефствовать над ним, ограждать его от притеснений, поручаться за него и т. п. Вспомним, что в русской армии еще во времена Петра I возникла традиция закрепления "дядек" за новобранцами. "Дядьки" приучали молодых солдат к военному делу, отвечали за их поведение в жизни и в бою. Возрождение таких и подобных им традиций своеобразного наставничества нанесло бы сильный удар по "дедовщине" в армии и, может быть, уменьшило бы жестокость в криминальной среде.

3. Система мелких исключений.

Криминальные нормы и традиции реализуются через конкретные поступки и поведение несовершеннолетних и молодежи. Некоторые категории лиц присваивают себе определенные права и привилегии, называемые "мелкими исключениями". "Мелкие исключения" — это поступки и дела конкретного подростка и молодого человека, отличающие его от тех, кто не придерживается правил и норм криминальной субкультуры, а также от нижестоящих членов своей группы. Выражаются они в обязательном наличии у лиц воровской или криминальной "номенклатуры" престижных и дорогих вещей, в качестве употребляемой пищи, покрое и ношении одежды, отношении к труду и учебе, поведении в общественных местах, взаимоотношениях со сверстниками, речи, жестах, месте, занимаемом в социальном пространстве, в форме проведения досуга и т. п. Система "мелких исключений" всегда строго соответствует статусу личности, ее позиции в социуме (неформальной группе, коллективе, воинском подразделении, банде, шайке и т. п.).

С помощью "мелких исключений" личность выделяется из окружающей среды. Именно они подчеркивают ее исключительность. "Мелкие исключения" в преступной среде — это, по-видимому, отражение привилегий, существующих в официальной жизни нашего общества для определенной категории лиц (номенклатуры и т. п.), свидетельствующих о неравноправии и глубокой социальной несправедливости. "Привилегии — не следствие зловредности отдельных лиц, а результат сложившейся структуры в общественных отношениях. Это — внутреннее содержание нашего строя, обусловленность, которая определяется интересами больших групп населения, и прежде всего — номенклатуры".

Как по персональной машине, служебной даче, весомости и качеству персонального "пайка", секретарше, количеству телефонов, наличии "Кремлевки", величине приемной и кабинета судят о влиятельности чиновника в социальной иерархии (его социальном статусе), так и по "мелким исключениям" можно достаточно точно определить социально-психологический статус личности, ее место и роль в криминальной группе, банде, шайке, в камере, "зоне" и т. п. Система "мелких исключений" — показатель неравенства членов преступной среды. Эта система играет роль знаков различия, имеет сигнальное значение.

Стремление к "мелким исключениям" чаще всего свойственно двум категориям несовершеннолетних и молодежи: "буграм" (вожакам банд, шаек и других преступных групп), а в армии — "дедам" и  их приближенным — "авторитетам".

Психологическим условием для появления "мелких исключений" в среде несовершеннолетних и молодежи является их стремление к эмансипации и, одновременно, — к выделению из окружающей среды, проявлению самостоятельности, оригинальности, исключительности и неповторимости.

"Система мелких исключений" тесно связана с молодежной модой, а нередко и паразитирует на ней. К какой иерархической касте можно отнести по внешнему виду молодого человека и подростка, все зависит от того, "насколько крута модель его штанов и насколько престижна фирма, кроссовки которой он носит". Самое модное, самое "современное" (в чем бы это не выражалось): татуировки, кольцо, серьги, одежда, обувь, "телка" (т. е. знакомая девушка), стереосистема, "видак", "тачка" и т. п., должны быть только у вожака криминальной группы.

То же самое и с тусовочниками, которые по признаку следования моде делятся на иерархические группы:

"бандерлоги" — низшая и самая многочисленная каста;  выше стоят "более крутые" — "бандиты", охраняющие или грабящие коммерсантов;  "утюги"(фарцовщики);  еще "круче" — "мажоры";  "рокабилли";  на самом верху — "пижоны", отоваривающиеся за доллары.

В закрытых воспитательных и исправительных учреждениях и в армейских условиях система "мелких исключений" направлена не только на то, чтобы выделиться из среды себе подобных и продемонстрировать свои преимущества неформального привилегированного положения, но и чтобы выразить протест против обезличивания, "оказенивания" человека.

Таким образом, можно сказать, что система "мелких исключений" проявляется в криминальных группах как на свободе, так и в закрытых воспитательных и исправительных учреждениях, и конечно же, в армейских условиях.

Казалось бы, какие привилегии ("мелкие исключения") может присвоить себе "бугор" в спецшколе, спецПТУ, ВТК, следственном изоляторе, когда там всем все поровну? Оказывается, чем меньше возможностей для появления "мелких исключений", тем изобретательнее действуют правонарушители.

Так, "рог зоны", "авторитет", "отрицал" ушивают одежду, изменяют хотя бы незначительно ее силуэт (зауживают брюки, пришивают накладные карманы), набивают двойные каблуки, пришивают нагрудные таблички из особого материала, украшают одежду металлическими заклепками, вешают брелоки на пояс и т.п. Вот как описывается это в репортаже корреспондента из воспитательно-трудовой колонии: 'Только на первый взгляд эти ребята одинаковы: обманчивое впечатление создают одинаковые прически и робы.

Чуть позже начинаешь замечать разницу, совсем неуловимую для неискушенного взора, но о многом говорящую человеку посвященному. Например, по-особому заглаженная роба — две прямые складки спереди и две косые сзади — отличительная черта "борзых" — так здесь, на "малолетке", называют некоронованных королей зоны, не признающих установленных правил и стремящихся подчинить себе остальных. В чем же проявляется их власть? Да во всем, в том числе и в вещах, абсолютно диких для человека, никогда в жизни не сталкивающегося с зоной"...

"Рог зоны" ("борзый", "шишка" и т. п.) и его приближенные стремятся ходить вне строя или в его последней шеренге, и если это не удается, то в строю не маршируют. Точно так же поступают "деды" в армейских подразделениях. Одновременно они следят за тем, чтобы подростки, а в армии — молодые солдаты, ходили только строем и маршировали. При построении для движения в столовую "бугры", "авторитеты" почти всюду, если за ними не следить, становятся в правую колонну и первыми заходят в столовую, занимая там лучшие места. Названные лица не участвуют в хозработах, уборке туалетов, кухни и столовой.

Они "нанимают" несовершеннолетних за определенные блага (дополнительную пищу, сладости из получаемой посылки или передачи, за обещание покровительствовать и т.п.) или заставляют их угрозами и шантажом выполнять за себя грязную работу. В классе "бугры" обычно сидят за последней партой. Аналогично поступают "деды" в армии, "авторы" в общеобразовательных школах и ПТУ, главари территориальных "контор". Набор "мелких исключений" у них несколько иной.

Система "мелких исключений", как и официальные привилегии, существующие для "номенклатуры" в нашем обществе, усугубляет и обостряет межгрупповые и межличностные отношения в социуме. На этой почве часто возникают конфликты. "Бугор" соблюдать положенные ему "мелкие исключения" просто обязан, иначе он потеряет свой авторитет и лишится всех привилегий. А "свергнутый" "бугор", как и свергнутый "партократ", особенно ненавистен "низам" (они помнят его прошлые издевательства). Обычно он подвергается изощренному остракизму. Поэтому за свое положение в социуме "бугры" и "деды" держатся изо всех сил.

Исключительность "бугров" и "дедов" подчеркивается и тем, что заправлять их постели, стирать их одежду (особенно носки), чистить обувь должны другие ("адъютанты", "шестерки", новички и т. п.). "Борзый" никогда не будет стирать свои носки — для "малолетки в законе" это унизительно. Но ведь прачек "в зоне" нет. Что же делать? Ответ на этот вопрос найти не трудно. Все старания воспитателей предотвратить, свести на нет своеобразную "дедовщину" результата не дают. Ведь около каждого заключенного не поставишь по воспитателю. Придет ночь, погаснет в бараке свет и наступит страшный час "разборки". Такая же картина наблюдается и в армии: "прозвучит "отбой" и начинается самое страшное для духов, то есть для нас... Через это надо пройти, а особенно через мордобой... Через день "фанеру" (удары в грудь по пуговицам — В.П.). Бьют за всякую мелочь, то песню не так поешь, то еще что-то...", — пишет молодой солдат, смирившийся со своим положением.

Порой это приводит к печальным последствиям. Например, в упоминавшейся Московской специальной школе для детей, нуждающихся в особых условиях воспитания, где было распространено рукоприкладство по отношению к учащимся со стороны сотрудников и педагогов, новый воспитатель, не знавший правил "бугризма", ударил "бугра" за то, что он вовремя не заправил постель. А тот по "законам бугризма" и не должен был ее заправлять. Это должен был сделать за него учащийся из "низов". Ударив "бугра", воспитатель посягнул на его исключительность, поскольку система неофициальных привилегий поразила и сотрудников — к "буграм" в этой школе рукоприкладство не применялось. В знак протеста воспитанник убежал из школы. Его поймали и поместили в карцер, хотя за проступки "бугров" здесь было принято помещать не в карцер, а в изолятор медчасти. Это было уже второе посягательство на исключительность "бугра". Он вновь убежал. Его вновь водворили в школу и постригли наголо. Такая антипедагогическая мера опять-таки не применялась в школе к "буграм". Подросток вновь убежал и в школу больше не вернулся. Вскоре он совершил преступление и был осужден к лишению свободы.

Вот еще один дикий пример уже из армейской жизни, приведший к трагедии, когда с "дедовщиной" борются незаконными методами. "Срок службы одного из солдат ("деда") подходил к концу, но из-за постоянных нарушений дисциплины командир части применил к нему известное неуставное наказание: демобилизацию в последнюю очередь. "Дед" решил отплатить начальству "фейерверком". Он заставил молодого солдата совершить поджег в укрытии, где стояли машины со снаряженными ракетами. А сам, не думая о последствиях, за десять минут до взрыва "лег спать". Он оказался единственным, кто не получил ни царапины. Страшный результат — один убитый, восемь раненных.

Из этих типичных примеров видно, что система "мелких исключений", как и любые другие незаконные привилегии, развращает не только несовершеннолетних и молодежь, но и педагогов, работников воспитательных и исправительных заведений, армейских командиров. Бороться с "мелкими исключениями" антипедагогическими и незаконными методами при работе с несовершеннолетними и молодежью бессмысленно и крайне опасно.

Борьба с "мелкими исключениями" в закрытых воспитательных и исправительных учреждениях и в армии затруднена в силу ее гибкости и динамизма. Если все подростки и молодые люди ходят в застегнутых куртках, то "бугор" — в расстегнутой. Бывает и так, что "бугор", стремясь подчеркнуть свою исключительность начинают ходить в наглухо застегнутой куртке в любую погоду. Иногда дело может дойти до курьеза. В одном из училищ "рог зоны" сделал себе завышенный вдвое каблук (тогда пошла мода на такие каблуки). Воспитатели заставили его снять завышенные каблуки. И основная масса подростков была вынуждена сорвать каблуки со своих ботинок полностью. Таким образом, "исключительность" "рога зоны" была достигнута. Описывая приведенный факт, мы имели ввиду конкретное спецПТУ, где это произошло. Когда работа была опубликована, из нескольких спецшкол, спецПТУ и ВТК пришло сообщение о том, что этот случай произошел именно у них.

Вот еще одно из "мелких исключений", связанных с обувью. В "зонах" местные сапожники не только набивают "буграм" каблуки (а другим "не положено"), но и умело обрезают неуклюжие черные ботинки по последней "зековской моде".

За этими и подобными им случаями стоит определенное социально-психологическое явление — настойчивый поиск подростками и молодежью способов самоутверждения в окружающей среде в форме "бугризма". Для этого все методы хороши. Главное — быть не как все.

Значение сигнала в системе "мелких исключений" приобретают некоторые элементы одежды, например, нагрудный карман, в котором у "исключительной личности " должны быть: многоцветная ручка, красивый (чаще — заграничный) блокнот, белый носовой платок. На школьную форму "авторитеты" нередко пришивают кружевной белый воротничок. Подобным же образом перешивают одежду и переделывают обувь и "деды" в армии, "дефилирующие в укороченных до фасона мини-юбок шинелях, украшенных к тому же нелепыми самодельными аксельбантами,... щеголяющие в сапогах на высоченных каблуках, в обмундировании, ушитом до такой степени, что в нем, как говорится ни сесть, ни встать".

В ряде спецшкол, спецПТУ, ВТК официально введены нагрудные знаки и знаки различия (староста, бригадир, культорг, физорг и т.п.). Казалось бы мелочь, но у "рога зоны" они всегда красивее (конечно в понимании воспитуемых) и из лучшего материала.

В детских домах, спецшколах, спецПТУ и ВТК, места, занимаемые воспитанниками в столовой, спальне, клубе и т. п., имеют разную ценность. Места у окна, теплые и легко проветриваемые, ценятся выше, чем на проходе или у входной двери. В следственных изоляторах места "на шконке" (нарах) и у "дубочка" (за столом) оцениваются по-разному в зависимости от близости к окну, входной двери, параше.

Наиболее удобные и престижные места, желательно подальше от основной массы, занимают "бугры". Они стремятся их облагородить: наклеивают на стены цветные картинки из журналов, ставят цветы и т. п. Так же ведут себя "деды", предпочитая спать отдельно от основной солдатской массы — в каптерках и ротных канцеляриях.

В столовой "бугров" обслуживают "пацаны", отдавая им лучшие и большие порции. "Борзый" никогда не будет есть кашу в столовой — не солидно. Он предпочитает деликатесные и редкие продукты, отбирая их у ребят, получивших посылки из дома, а нередко им даже готовят отдельно. Едят "борзые"("бугры", "деды") из посуды, не имеющей царапин или отбитых краев. Если, например, воспитатель выставит полученную кем-то из "пацанов" посылку на общий стол отделения, то хозяин к ней не прикоснется, пока "бугор" не даст команду. Если воспитатель попытается настоять на том, чтобы подросток съел что-нибудь, он откажется, сославшись на моментально выдуманную причину (сыт, живот болит и т. п.).

Аналогичную картину приходится наблюдать и в армейских условиях. Родители солдата М. приносили своему сыну что-то вкусное. В их присутствии он старался съесть побольше, ибо в казарме "деды" все отберут и ничего не дадут новобранцу потому, что он пока не солдат, а "дух".

Распространена система "мелких исключений" и среди лиц женского пола, которая имеет свою специфику. В спецшколах (спецПТУ, ВТК) это проявляется в ношении "авторитетками" ("атаманшами") модного белья, нашивок на трико, разноцветных ленточек, эмблем заграничных фирм, а также в пользовании импортным мылом и другими модными туалетными принадлежностями. Если у воспитанницы в тумбочке много хорошего мыла и мыльниц, смен нижнего белья высокого качества, подпольно изготовленной косметики, то это свидетельствует о высоком ее статусе в группе, а также в среде несовершеннолетних данного заведения. То же самое наблюдается в детских домах.

Стремление выделиться (не быть "как все") порой принимает самые нелепые формы. Так, при работе на кухне следует пользоваться фартуком. Однако "бугор" в спецшколе (спецПТУ, ВТК), "дед" в армии не наденет фартук, так как считает, что это унижает его.

Система "мелких исключений", как было сказано выше, имеет свою "нормативную" основу. По существу все криминальные нормы, "воровские законы", уголовные традиции направлены на то, чтобы:

выделить определенные категории несовершеннолетних и молодежи из основной массы;

наделить их привилегиями, поставить выше других.

Надо сказать, что пример лидеров криминальных групп заразителен. Выделиться здесь хотят и другие лица. Однако их попытки иметь привилегии сурово наказываются. Если учащийся спецшколы, спецПТУ, воспитанник ВТК или солдат в армии пытаются оставить себе присланные из дома какие-нибудь хорошие вещи, (мыло, зубную щетку и пасту, ручку, носки и т. п.), то их, как правило, отбирают, передают "бугру" ("деду"), да еще сурово наказывают виновного за попытку скрыть содержимое посылки.

Опасность и вредность "мелких исключений" состоит в том, что они культивируют социальную несправедливость, социальную незащищенность личности, неизбежно порождают и формируют паразитизм, агрессивность, создают условия для вымогательства в социальной общности. Так у новичка в ПТУ, спецшколе, спецПТУ и ВТК или у молодого солдата в воинском подразделении пытаются обманным путем или силой отобрать модную одежду или обувь, другие личные вещи или деньги. Он может также подвергаться поборам. Вот что пишет молодой солдат ("дух") брату из Западной группы войск: "...Пока у меня сейчас, по духовщине, другие мысли (брат его спрашивает учит ли он английский язык — В. П.) — наесться до отвала, напиться до потери пульса, посидеть в нашем дружном кругу, выспаться и т. п. Ну ничего, как я, кажется, писал, что старые ("деды") уйдут в октябре-ноябре, вот тогда у меня и появится желание учить английский, высплюсь, наконец, и буду копить деньги. Получаю всего 25 марок (западных). Но денег пока не вижу, старым отдаем, здесь такие правила... Эх, братишка, знаешь как хочется домой, старые достали — как поймают, так от нечего делать бьют, короче, не жизнь, а полнейший ад... Мысли у меня жуткие".

По традиции "авторитеты", ("бугры", "деды") должны уклоняться и от учебы. В условиях постоянного и жесткого контроля сделать это бывает почти невозможно. Тогда они занимают позицию "середняков", т. е. не являются ни отличниками, ни неуспевающими. В процессе учебы они ухитряются эксплуатировать других — "рабов": те за них пишут контрольные, выполняют лабораторные работы, решают задачи, производят уборку и т. п. Во всех учебных, воспитательных, исправительных заведениях, в армейских подразделениях привилегированными являются "старички", у которых "мелкие исключения" на порядок больше, чем у обычных ,"бугров". "Дембели — это "бугры" среди "бугров".

Готовясь к выпуску из спецшколы, спецПТУ, освобождению из ВТК, увольнению в запас из армии, они претендуют на особые привилегии, уклоняются от любой работы. Например, нормы выработки в спецПТУ и ВТК за них должны выполнять лица из "низов" и новичков. Чистить оружие и технику в армии за них должны "духи" и "вороны" и т. п. "Старички", как отмечал еще А.С. Макаренко, не ходят в столовую вместе со всеми, требуя, чтобы еду им приносили в общежитие. Интересно, что "старичкам" ("дедам") даже из числа "низов" разрешается притеснять новичков и своих бывших собратьев по несчастью ("чушек", "обиженных").

В этом весь механизм самовоспроизводства "мелких исключений" и привилегий. Он действует не только в среде несовершеннолетних правонарушителей или армейской молодежи, но и в обществе в целом. Так, лица, получившие власть в результате перестройки и разгула охлократии, ранее выступавшие против привилегий партократии, начинают свою политическую деятельность с создания привилегий для себя. А что же требовать от подростка-правонарушителя, солдата, прошедшего страшный путь издевательств и притеснений и постоянно наблюдавшего шикарную жизнь" главарей банд и шаек, "бугров " и "дедов". Конечно, они мечтают достичь такого же положения. Самоутвердившись в таком статусе они сразу начинают эксплуатировать "низы", издеваться над ними.

В сущности система "мелких исключений" развивается по спирали. В ней самой заложен механизм воспроизводства все более жестокого обращения с "низами". Каждое новое поколение "старичков" пытается компенсировать перенесенные в прошлом (когда они сами были новичками) унижения еще более жестоким и даже варварским обращением с новичками и "низами". "В первый день тебя матерят и обирают до нитки, и в последний день возможно то же самое — только матерят другие и отбирают другое. Казарма — это два года сверхвысоких колебаний, но с очень небольшой амплитудой... — побеги ("Сто дней до приказа"), расстрелы ("Караул" и "Делай раз!"), потасовки ("Стройбат")"... Жизнь убеждает в том, что зло может породить только зло, лишь на порядок выше.

Вот о чем мечтает молодой солдат, подвергаемый изощренным издевательствам со стороны "дедов" в письме к своему другу — сержанту: "Эх, тебя здесь нету с твоими погонами, так бы дали оторваться старым. Старые уже замучили... Ну, ничего, скоро они уже свалят (через 4,5 месяца), начнется жизнь полегче. Останутся лишь только два сержанта, которым исполнится год от 25 сентября, и мы, полугоднички". Позднее он сам будет избивать других, а пока приходится "косить" (симулировать болезнь), чтобы попасть в госпиталь и избежать издевательств.

Как показывает изучение уголовных дел, если в банде или шайке, по каким-то причинам происходит смена лидера ("пахана"), то приход к власти нового "пахана" сопровождается еще более свирепым обращением с приближенными прежнего, лишением их всяких привилегий. И здесь повторяется то, что происходило в нашем обществе с приходом к власти очередного "вождя".

Система привилегий (уже не мелких, а крупных исключений) особенно видна в мафиях. Они представляют собой организацию типа военизированной, в которой точно расписаны ранговое положение каждого члена, его функции, роли, права, обязанности и привилегии.

Таким образом, мы видим всю социальную вредность "мелких исключений", особенно в закрытых заведениях и в армейских подразделениях. С ними необходимо вести непримиримую борьбу как с одним из факторов, разрушающих межличностные и межгрупповые отношения в среде несовершеннолетних и молодежи. Так, чтобы не допустить уклонения "бугров" от хозяйственных работ и работ по самообслуживанию в некоторых спецшколах (спецПТУ, ВТК) проводят единые дни хозяйственных работ (санитарные дни). Работать (по графику) в эти дни должны только "авторитеты". По законам криминальной субкультуры некоторые из них после этого вынуждены проходить "очищение" или объявлять о выходе из "закона", порывать с криминальной группой. Если "бугор" "не очистится" или не выйдет из "закона", то его могут "опустить" (совершить над ними акт мужеложства, сделать ему "парафин" и т. п.).

Известно, что если "бугру" не удается реализовать какое-нибудь "мелкое исключение", он прибегает к другому способу выделиться. Поэтому следует проявлять бдительность, вовремя изменять способы борьбы с присваиваемыми "буграми" привилегиями. Для этого надо внимательно следить за молодежной модой, прогнозировать ее развитие и использовать законы моды в профилактических целях.

Важно хорошо знать нормы, законы и традиции "другой жизни". Наряду с динамизмом "мелких исключений" отмечается и другая их черта — инертность, устойчивость, традиционность. Так, например, при любых изменениях в криминальной субкультуре традиционным остается негативное отношение правонарушителей к уборке туалета, пищеблока, мытью полов, чистке овощей, стирке носков, белья и т. п.

Знание механизмов "мелких исключений", существующих в криминальной среде несовершеннолетних и молодежи, позволяет целенаправленно вести борьбу с ними.

4. Система остракизма[2].

Изгнание людей из того или иного социума существовало всегда. В XVIII веке из Англии преступников изгоняли (ссылали) в Австралию. Древние племена изгоняли провинившихся соплеменников на растерзание диким зверям. В современных обществах тоже существуют способы изгнания, например, лишение гражданства и выдворение за пределы государства. Особенно широко подвергались остракизму советские граждане (диссиденты), выступавшие в годы культа личности и застоя против существовавших в стране порядков. Остракизму подвергались не только диссиденты, но и лица, не потрафившие начальству, руководителям партийной и профсоюзной организаций, администрации предприятия и учреждения.

Методы остракизма стары, как мир: вначале дискредитировать личность, а затем, организовать собрание так называемого "коллектива", который не с помощью черепков, а по-современному — "единогласно" — проголосует за то, что данный человек "коллективу" не угоден. Сотни, тысячи людей потом годами обивали пороги советских правоохранительных учреждений, требуя справедливости. Но воля "коллектива" — закон.

Остракизм широко распространен и в криминальной субкультуре. Рассмотрим сначала, как это делается в подростковой и молодежной среде сокамерников в приемниках-распределителях и следственных изоляторах.

Неугодного "семье" обитателя той или иной камеры вначаледискредитируют (деперсонализируют) посредством:

мужеложства (делают подростка "петухом"); половых извращений (делают подростка "вафлером"); делают ему "парафин"; заставляют "курить" половой член или лизать ягодицы; заставляют лизать или чистить парашу; заставляют стирать носки тех, чей статус выше; заставляют поднять с пола "бычок" и докурить; принуждают стать на колени и лизать ботинки "бугру" и т. п.

Для этого используются: угрозы, шантаж, избиения, подкуп, посулы, приучение и т. п. Наиболее распространенный способ: связать жертве руки, вставить в уши спички (палочки) и начать давить на барабанные перепонки, причиняя адскую боль и заставляя несчастного соглашаться на все. Широко распространено групповое изнасилование ночью.

Когда человек дискредитирован, камера требует удалить его. Если администрация не сделает этого, то вся камера будет дискредитирована. Поэтому камерное сообщество стоит "насмерть", требуя удаления "петуха" ("вафлера", "парафиниста" и т. п.). В каждой тюрьме есть особые камеры -для "обиженных". В некоторых есть даже отдельно "петушатники" и "курятники". Это о гомосексуализме, который процветает не только в нашей стране.

"Часто более слабого, молодого, не умеющего постоять за себя "обидят" (изнасилуют — В. П.), а потом "выламывают" (изгоняют — В.П.) из камеры. То есть поднимают шум, требуя убрать "обиженного". Начальство уже понимает, что случилось. "Обиженный" отправляется в "обиженку". Бывают, конечно, полюбовные сделки, но, как правило, редко".

Рассмотрим способы остракизма при нахождении подростка в обычной общеобразовательной школе или ПТУ. Здесь сначала используются те же, лишь несколько видоизмененные, способы деперсонализации личности. Так, подростки Андрей Ф. и Сергей Ш. совершили разбойное нападение на учащегося Бориса X. Поскольку у него ничего ценного не оказалось, они завели его за гаражи и принудили "курить половой член". Об "опущении" Бориса были информированы одноклассники. Те перестали с Борисом здороваться, не хотели сидеть с ним за одной партой, требовали перевести его в другую школу, что и было сделано. Но "ниточка" потянулась за Борисом и туда. В результате он пытался покончить жизнь самоубийством.

Первокурсника ПТУ Алексея Р., находившегося в крайне затруднительном материальном положении и проживающего в общежитии (его воспитывала только мать), Сергей К , освобожденный из ВТК, поступивший в это училище, заставил за плату и покровительство заниматься мужеложством. Когда об этом узнали члены учебной группы, они все "из интереса" стали с ним сожительствовать, а затем потребовали от администрации изгнать его из группы. Вскоре он вынужден был уйти из училища,

Аналогичный пример из жизни стройбата, в котором "деды" сначала ночью изнасиловали "духаря", потом не стали пускать его в казарму спать, не давали ему есть за одним столом с ними. Он дезертировал и написал письмо в прокуратуру.

В одном Алма-Атинском ПТУ старшеклассники, среди которых был бывший воспитанник спсцПТУ, поставила группу первокурсников "на счетчик". Несколько учащихся не захотели платить по "счетчику", были подвергнуты избиениям, изощренным издевательствам типа расстрела иголками из механического самострела, их заставляли курить бычки, поднятые в туалете и в результате они покинули училище. Один учащийся-должник был убит членами группы дома. Один несостоятельный беззащитный учащийся покончил жизнь самоубийством. Лишь после этого вожак был привлечен к уголовной ответственности и осужден к лишению свободы.

Значит, нормы криминальной субкультуры, воровские законы и традиции как злокачественная опухоль поразили и обычные учебные заведения, социумы законопослушных подростков, армейскую массу. Оказывается и в этих сообществах действуют те же приемы деперсонализации, после применения которых реабилитация личности даже в законопослушной среде несовершеннолетних и молодежи невозможна. Для них не существует никакое "очищение". Допустим лишь один путь — путь остракизма, т. е. изгнания или добровольного бегства подростка и молодого человека из социума. Стремление воспротивиться издевательствам и изгнанию сурово наказывается.

Так же отлучают неугодного той или иной группе подростка или молодого человека от "тусовки". Могут использоваться и другие способы. Например, о кандидате в изгнанники распускаются слухи, что он "замаран" в каких-то неблаговидных поступках (неуплата долга, мужеложство, вафлерство т. п.). При его появлении на "тусовке" с ним никто не здоровается, ему не разрешают участвовать в "тусовке", решать какие-либо "тусовочные" проблемы. И он ретируется, боясь быть избитым и т. п.

С этих позиций внешне более "законной" кажется действовавшая ранее традиционная процедура изгнания вора из "закона". Вопрос решался на воровской сходке, в которой участвовали самые видные в стране воровские "авторитеты". Они заслушивали обе стороны: обвиняющую и обвиняемую. Обвиняемый либо должен был доказать вздорность выдвинутых против него обвинений, либо признать их и добровольно выйти из "закона". Никогда и нигде не пользоваться больше преимуществами "вора в законе". Конечно, при серьезных обвинениях виновного могли порезать, убить. Важно было или пройти процедуру "очищения" или своевременно заявить о выходе из "закона". Суровое наказание могло последовать лишь если изгнанник пытался скрыть свое изгнание и воспользоваться неположенными привилегиями. Любой "вор в законе", которому об этом было известно, должен был привести приговор сходки в исполнение.

На воровских "съездах" все с нетерпением и затаенным страхом ждут последнего и едва ли не самого главного пункта повестки дня — решения организационных вопросов. Чье-то положение повышается. Но, как правило, за счет понижения другого "ВЗ" ("вора в законе" — В. П.). Чей-то грех перед орденом и "законом" надо доказать... Не докажешь — ответишь головой. Раньше приговоры приводились в исполнение прямо на съезде, при всеобщем присутствии. Палачей, как правило, не требовалось. Приговоренный резал или стрелял себя сам. Сегодня ...санкции стали мягче".

Таким образом, остракизм является одной из составляющих криминальной субкультуры, имеющей "нормативные" основания и четкую процедуру исполнения. Но главная опасность остракизма как социально-психологического феномена заключается в том, что он получает все большее распространение в среде законопослушных подростков и молодежи. Опрос 382 учащихся общеобразовательных школ показал, что они очень хорошо ориентированы в способах дискредитации и деперсонализации, применяемых в преступной среде, в процедуре и механизмах остракизма. Самое страшное состоит в том, что многие придерживаются этих правил, участвуя в изгнании из своего социума неугодных. Это свидетельствует осращивании криминальной субкультуры с молодежной.

5. Клички в криминальной субкультуре.

Нет, наверное, ни одного произведения художественной литературы о несовершеннолетних и молодых, да и взрослых преступниках, особенно в книгах детективного жанра, нет ни одной газетной или журнальной статьи о них, где не говорилось бы об их кличках и не шла бы речь о происхождении последних.

Следует заметить, что широко распространены клички и в среде законопослушных подростков и молодых людей. Они подчеркивают характерные черты личности носителя клички, его статус и роль в неформальной группе.

В криминальных сообществах несовершеннолетних и молодежи кличку имеет каждый их член. Она заменяет его имя и фамилию. Пролонгированное исследование, проведенное нами в период с 1979 по 1990 годы, показало, что из числа обследованных от 69 до 80% (в срезах 1979, 1981, 1983, 1985, 1987, 1990 г. г.) подтвердило наличие кличек. В личных делах говорится о наличии кличек у 71% . Называть свои клички чаще всего не хотели те, у кого они носили унизительный и оскорбительный характер.

Клички — непременный атрибут криминальной субкультуры. В них рельефно видны особенности взаимоотношений в среде правонарушителей. Из личных дел правонарушителей и из бесед с ними, сотрудниками приемников-распределителей, спецшкол, спецПТУ, ВТК, следственных изоляторов собрано и проанализировано свыше 500 кличек. Из периодической печати было взято 350 кличек, а из произведений художественной литературы и кинофильмов — около 200.

В ходе исследования делались попытки не только убедиться в наличии кличек у несовершеннолетних и молодежи, но и определить отношение к ним их носителей, выяснить при каких обстоятельствах они их получили. Оказалось, что чисто тюремные клички несовершеннолетние получили в основном в приемниках — распределителях, спецшколах, спецПТУ, следственных изоляторах и ВТК.

Как правило свыше 50% несовершеннолетних имеют одну кличку. Однако, у тех, кто до ВТК или спецПТУ побывал в спецшколе, воспитывался в детском доме, интернате или другом закрытом учебно-воспитательном заведении (например, во вспомогательной школе), имелось по несколько кличек. Они тоже заменяли их носителям имя и фамилию. Количество кличек возрастает с увеличением количества судимостей и стажа преступной деятельности у подростка и молодого человека. Каждый третий получил кличку в возрасте до 14 лет, т. е. еще в средней школе, а каждый пятый — в возрасте до 10 лет. Возрастает количество кличек у несовершеннолетних и молодежи с переходом из общеобразовательной школы в профтехучилище и особенно с вступлением в преступную группу (шайку, банду). Свыше 30% несовершеннолетних правонарушителей получили клички в первые дни и часы пребывания в исправительных и воспитательных учреждениях, т. е. при прохождении "прописки" (хотя эту цифру мы считаем заниженной).

Распространенность кличек среди несовершеннолетних и молодых правонарушителей можно объяснить их возрастными особенностями, склонностью к игре, а главное — необходимостью соблюдать нормы и "законы" уголовного мира. В кличках отражаются криминальные ценности и нормы преступных сообществ. Они выполняют несколько взаимосвязанных функций:

заменяют фамилию (функция обозначения);

являются средством стигматизации (от греч. stigma — клеймо);

закрепляют статус личности в групповой иерархии;

служат вербальным средством деперсонализации (путем наделения человека неблагозвучными и оскорбительными кличками);

служат вербальным средством персонализации личности (путем наделения "верхов" благозвучными "почетными" кличками).

В кличках отражаются особенности личности правонарушителей, преломленные в групповом сознании.

Не следует забывать, что в преступных сообществах клички защищают правонарушителя от преследования правоохранительными органами попыткой сокрыть подлинную фамилию человека, который носит ту или иную кличку. Как ящерица сбрасывает хвост, если ее преследует враг, так и преступник "сбрасывает" одну кличку и получает от банды другую, если на него выходят уголовный розыск и следствие. Поэтому у лиц, длительное время ведущих преступный образ жизни, может быть более десятка фамилий, паспортов, и, конечно же, кличек. Раньше у многих, особенно у "воров в законе", клички были устойчивыми. Их знал весь воровской мир. Смена клички могла произойти лишь с изменением статуса личности ее носителя. Вот что пишет бывший "вор в законе", перечисляя бывших членов "воровского ордена" по кличкам: "Во Владимирской тюрьме в середине 70 г.г. собрался тогда весь воровской цвет — Киевский Витя, Вася Бриллиант, Славик Рыжий, Цыпленок Толя и другие".

Нам было необходимо выявить закономерности наделения преступников, особенно из числа несовершеннолетних и молодежи, кличками, определить механизмы, с помощью которых они образуются. Анализ показал, что в кличках отражается внешность человека, его физические данные, психологические особенности, черты характера, поведение, специфика преступной деятельности. В клички трансформируются фамилии и имена, отражаются социально-региональное происхождение, национальная принадлежность, прежняя (допреступная) жизнь и деятельность и др. (см. таблицу 10).

Таблица 10

Характеристика кличек у несовершеннолетних и молодых правонарушителей

Примечание. В итоге таблицы указано свыше 100% обследованных лиц, поскольку у некоторых правонарушителей значилось по несколько кличек, например: "Губошлеп", он же "Гвоздь", он же "Клистир".

Из таблицы видно, что наиболее распространены и информативны клички, в которых отражены характерологические особенности и особенности поведения правонарушителя. В кличках прежде всего отражаются негативные черты характера и поведения: жадность, зловредность, жестокость, хитрость, пронырливость, изворотливость, наглость, тупость, несообразительность и др.

Из физических особенностей в кличках отражаются прежде всего недостатки физического развития и особенности внешнего облика: косоглазие, величина носа, ушей (например "Лопух", "Локатор"), криворукость, хромота ("Костыль"),наличие горба("Горбун", "Верблюд" и др. ), полнота ("Кубышка"), рост ( "Оглобля", "Баскетболист"), телосложение ("Мотыль"). Кличка "Шурик" дается за маленький рост (по аналогии с известным героем кинокомедии), большая голова — "Котелок" и т.п. Тот, кто носит очки традиционно получает клички "Троллейбус", "Очкарик", "Микроскоп", кличку "Расписной" получает имеющий много наколок, кличку "Белый" — не имеющий их.

Характерно, что изменение имен и фамилий при образовании кличек определяется положением личности в групповой иерархии. Так, учащийся спецПТУ из числа "авторитетов" по фамилии Бобков имел кличку "Боб", а "чушок" с той же фамилией — "Бобик". Двое учащихся Алексеевых получили клички: "Алик"("пацан" на побегушках) и "Алька" (из "обиженных"). Все Михаилы (Мишки) в случае изнасилования получают кличку "Машка".

В кличках отражается и статус личности в групповой иерархии (шайке, банде, преступной группе). Лица, занимающие высокое положение, имеют возвышающие, "почетные", "благозвучные" клички. Здесь идет заимствование наименований позиций лиц из официальных структур. Поэтому в подростковых и юношеских преступных группах и шайках всего мира встречаются стереотипные клички. В Нью-Йорке, Лондоне, Москве и т. п. господствуют некоронованные "Короли", самозваные "Князья", "Графы", "Бароны", "Лорды", "Президенты", а в среде женской — "Атаманши", "Мамы", "Графини", "Леди", и т. п.

Что касается лиц, занимающих нижние ступени групповой иерархии, то тут выбор кличек значительно богаче. Здесь клички носят унижающий и оскорбительный характер. Для образования их используются все позиции, указанные в таблице: от учета характерологических подробностей поведения подростка и молодого правонарушителя до заимствования терминов из иностранной литературы. Возникают клички от названий, если можно так сказать, "неприятных" животных, птиц, различных живых организмов ("Бацилла", "Жаба", "Ворона ", "Крыса", "Амеба", "Глиста", "Аскорида" и т. п.).

Важную роль в образовании кличек играет, как видно из таблицы, специфика преступной деятельности и топонимика мест совершения преступлений. Здесь так же много традиционного, стереотипного. Так, вор-одиночка — "Гвоздь", "Робинзон"; пляжный вор — "Курортник", "Пляжник"; валютчик — "Фунт", "Гульден", Тугрик" (от названия валюты) и т. п.

При образовании кличек широко используетсяпринцип противоположности с ироническим подчеркиванием физических особенностей и других качеств, противоположных наличествующим ("Мальчик"– рослый, большой верзила; "Веселый" — грустный человек; "Доцент", "Профессор" — глупый, несообразительный и т. п.). Ирония здесь чаще всего используется как средство унижения человека, его деперсонализации, стигматизации и очень редко подчеркивает "теплоту" отношения к члену группы, носящему такую кличку, например, грузная девушка, сожительница вожака, так называемая "личнуха" — "Малышка".

Следует отметить, что с обострением межрегиональных и межнациональных конфликтов увеличивается количество кличек, в которых отражаютсясоциально-региональные и национальные особенности личности правонарушителя. Вот только небольшой их перечень: "Чеченец", "Азиат", "Японец" (на самом деле кореец), "Гуцул", "Цыган" и т. д. Национальный и региональный признаки наиболее простые для образования кличек, но в них не отражаются особенности личности правонарушителя. Поэтому в добавление к таким кличкам правонарушители получают вторые, отражающие их личностные и другие характеристики.

В официальной культуре лица некоренных национальностей в республиках часто ущемляются в правах и унижаются, что отражается и в кличках. И в криминальной субкультуре идет тот же процесс. Действует и противоположная тенденция — интернационализация преступности. Она не считается ни с государственными границами, ни с объявленным суверенитетом республик. Поэтому клички по национальному признаку даются, как правило, в интернациональных преступных группах. В однородных по национальному признаку преступных группах клички образуются по изложенным выше общим правилам.

В образовании кличек отражается и прежняя (допреступная) деятельность подростка и молодого человека. В основном это прежняя спортивная, учебная, меньше — трудовая, а более широко — асоциальная деятельность (бродяжничество, наркомания, проституция и т. п.). Понятно, что кличку "Шайба" будет иметь бывший хоккеист, "Зубрила "– успевающий в школе или ПТУ учащийся, "Плебей" — школьный активист, Димка — "Путешественник" — бродяжка, Телка" — престижная проститутка, "Клюшка" -начинающая проститутка, "Мороженщик", "Батон", "Шоколад" — лицо, принужденное к оральным половым контактам.

С повышением уровня образования населения, появлением моды на иностранные языки увеличивается количество правонарушителей, имеющих клички с использованием иностранных слов. Способствует этому рост таких видов преступлений, как контробанда, незаконные валютные операции, преступления, связанные с общением преступников с иностранными гражданами. Иметь иноязычную кличку типа "Джон", "Майкл", "Рейнджер" престижно, так же как носить костюм от Кардена, джинсы "Montana", "Levis", курить сигареты "Marlboro" и т. п. Поэтому Иваны становятся "Джонами", Георгии — "Джоржами", Сергеи — "Сержами", а Михаилы — "Майклами".

Действуют и исторически сложившиеся принципы образования фамилий при даче модных кличек. Ведь известно, что до XVIII века у крестьян в России не было фамилий. Они имели лишь имена и прозвища (уличные или по профессии родителя). Например, Николай, сын кузнеца; Петр, сын купца; Анна, дочь шорника и т. п. Лишь в XIX веке эти прозвища превратились в фамилии — Кузнецовы, Купцовы, Шорниковы и т. п. Тот же принцип действует сейчас и при образовании кличек. Так, малолетний безродный бродяжка Федя, взятый колхозом на воспитание, получил кличку "Колхозный", а поскольку он своей фамилии не помнил, то кличка была закреплена за ним в качестве фамилии, а отчество получил по имени председателя колхоза. В одной из Московских групп правонарушителей подросток Володя М. имел кличку "Вовка — пенсионер", потому что у него был престарелый отец-пенсионер.

Нередко особенно дерзкого, наглого и жестокого или хитрого и изворотливого преступника в народе наделяют "легендарной" кличкой преступника, действовавшего в нашей стране или за рубежом в прошлом. Так, преступника, которому вменяется в вину 5 убийств, 7 изнасилований, 4 покушения на убийство и изнасилование, хищение ценностей у своих жертв в народе прозвали, как его предтечу в США, "Джеком-Потрошителем"(175).

Из проведенного анализа видно, что большинство кличек у преступников и правонарушителей носит унижающий и оскорбляющий человека характер (по личным делам они составляют 60%, по художественной литературе — свыше 50%). "Возвышающих", "благозвучных" кличек — свыше 10%, а остальные нейтральны для человеческого достоинства. Следует отметить, что это соответствует данным китайских ученых, которые считают, что не более 10% люди имеют качества лидера. Именно лидеры ("бугры") носят преимущественно благородные клички.

Конечно, неблагозвучные, унизительные клички несовершеннолетним и молодежи не нравятся. Они хотели бы от них избавится или заменить их более престижными, благозвучными. Безразличное отношение к кличкам встречается редко. Исследование показало, что избавиться от кличек или заменить их подростки и молодые правонарушители хотят потому, что клички унижают человека (65%), клички не соответствуют статусу личности (15%), 12% подростков и молодежи хотели бы порвать со своим преступным прошлым, остальные 8% хотели бы избавится от кличек по другим причинам. Как же избавиться от клички? Ведь она очень "прилипчива". Клички как бы срастаются с личностью и сохраняются, если даже правонарушитель переводится из спецшколы в спецПТУ, выпускается из того или другого заведения, освобождается из ВТК. Зачастую клички сохраняются и у солдат, уволенных в запас, а также у подростков и молодежи, сменивших место жительства.

Интересно, что у подростков и молодых правонарушителей из числа мигрантов, полученная на новом месте жительства кличка, по смыслу и механизму образования в более чем 70% случаев совпадает с ранее имевшейся. В новых условиях жизни старая кличка как бы подтверждается, потому, что использовались те же основания для ее получения, что и раньше. Особенно это касается кличек, даваемых за внешний вид, тип поведения, полученных по национальному признаку. Например, если подросток имел кличку "Паяльник" (за большой нос), то на новом месте жительства она дается чаще всего на том же основании. А выбор здесь небольшой "Паяльник", "Дюбель", "Нос", "Правило", "Пробой". Если по характеру подросток зловреден, то новая кличка тоже по смыслу близка К старой: вместо "Прыщ" будет "Бацилла", "Аскарида", "Клещ" или идентичная им. Кроме того, сведения о старой кличке могут дойти до нового окружения по разным каналам через друзей, из милиции и т. п.

Некоторые правонарушители стараются избавиться от кличек, пытаясь изменить поведение, послужившее основанием для них. Если поведение изменилось к лучшему, то педагогу, работнику воспитательного и исправительного учреждения следует его поддержать, обеспечить такому подростку или молодому человеку защиту от посягательств асоциально настроенных лиц. Бывает, что поведение меняется и в худшую сторону, например, у "обиженных", которые своей агрессивностью в новой среде пытаются "очистить" себя, снять с себя подозрение. Они чаще всего угрожают расправой тем, кто дал им кличку. Все это может закончится конфликтами, побегами, членовредительством, симуляцией болезней и т. п. Попытки избавиться от унизительных кличек "авторитеты" встречают в "штыки". Они преследуют лиц, старающихся изменить кличку, поскольку за этим должно последовать изменение их социально-психологического статуса. А это означает, что кто-то должен уступить претенденту свое место в социуме, "потесниться" на иерархической лестнице. И этого, конечно, никому не хочется делать.

Зная природу кличек, стремление несовершеннолетних и молодежи использовать их в межличностном общении, необходимо разработать систему борьбы с ними, которая включала бы:

изучение несовершеннолетними и молодежью истории возникновения кличек и фамилий в жизни людей; разъяснение асоциальных функций кличек в преступных сообществах; формирование гуманных, доброжелательных отношений в подростково-юношеской среде; воспитание милосердия и сострадания; решительное пресечение случаев издевательства и глумления над слабыми, новенькими где бы то ни было (в детском доме, общежитии ПТУ, в воинском подразделении), обеспечение им надежной психологической защиты; использование средств сатиры и юмора в борьбе с кличками; развенчание "авторитетов" уголовного мира с помощью стенгазет, радио, местного телевидения и т.п.

6.Нарицательные и собственные имена криминальных групп.

Нарицательные имена преступных групп подростков и молодежи, сформировавшихся на свободе, либо в специальных воспитательных и исправительных учреждениях, складываются по разному.

Чаще всего молодые преступники именуют свои группы, действующие на свободе, по военному образцу — "командами", "экипажами", "бригадами", "отрядами". В этом, вероятно, отражается влияние на криминальную субкультуру лиц, уволенных в запас из рядов Российской Армии. Широко применяется гражданская терминология — "конторы". Сейчас особенно распространено такое наименование криминальной группы, как "стая". Бывает и так, что в одной и той же местности разные преступные группы используют все эти термины.

Особая терминология применяется в преступных группах в Казани -"моталки". Этот термин обозначает одну из особенностей данных группировок — маневренность, подвижность. Действительно, такие группы по вечерам "мотаются" из одного конца города в другой, от одной "тусовки" к другой, "попутно" совершая грабежи, разбойные нападения, занимаясь рэкетом и т. п. В Чебоксарах молодежные женские группировки именуются "метелками". В чисто женских группах чаще всего используются наименования — "компания", ("компашка", "дворики"). Нам ни разу не встретились преступные группы, которые именуют свои общности "шайками".

Однако в ряде регионов страны есть группы, которые именуют свои общности "бандами". Здесь наблюдается интересная закономерность: группы, совершающие наиболее тяжкие и дерзкие преступления, берут себе нейтральные наименования — "контора", "экипаж", "команда ", "бригада", а те, что совершают менее тяжкие, порой именуют свои группировки "бандами". Это, по-видимому, делается с целью устрашения окружающих. Уголовно-правовым признакам банды такие общности не отвечают. Поэтому нельзя давать уголовно-правовую и криминологическую оценку группе по ее нарицательному наименованию. Такая оценка может быть дана на основе анализа совершенного преступления, его тяжести, степени организованности группы, сплоченности, длительности существования, профессионализма, вооруженности.

Однако с социально-психологической точки зрения примечательно то, что, объявляя свою группу "экипажем", "командой", "бандой" и т. п., несовершеннолетние и молодежь тем самым выделяют ее, подчеркивают чувство своей общности, противопоставляя ее окружающим.

Иначе именуют свои криминальные общности несовершеннолетние и молодежь, попадая в закрытые воспитательные и исправительные учреждения. Для обозначения "своих" групп здесь чаще всего используются такие термины, как "круг", "семья", "хата", "купе". "Семьей", "кругом", "купе" обычно именуют себя группы, придерживающиеся воровских "законов" и воровских традиций. "Хатой" считает себя общность несовершеннолетних и молодежи (да и взрослых), содержащаяся в одной камере следственного изолятора. '"Хата" — это камера, а ее члены "семья". "Купе" — часть "семьи" занимающая в камере соседние койки, как в вагоне. Члены "семьи", "хаты", "круга" бдительно следят за чистотой своей общности. Вот как об этом повествует бывший заключенный: "...Я уже знал, каждый по-своему входит в камеру, первое дело — войти, много определяет, а потому так внимательно смотрят на новенького пассажира: что за человек, откуда пришел, зачем его сюда кинули — случайность? — в тюрьме случайностей не бывает, накладка редко; кум (оперативный работник — В.П.) ли для своих целей, под кого-то, проштрафился ли в другом месте, просто новоприбывший, определенный по режиму, или еще что. Надо понять в первые минуты, не ошибиться: можно ли давать ему место на шконке, принять в "семью", кушать вместе за дубаком: возьмешь неведомо кого, а он кумовской, "петух" — и пополз по тюрьме шепоток: "В такой-то хате взяли в семью...". И вся камера под подозрением. А потому, каждый, кто входит, если он не полный лох, знает: первые минуты решают его судьбу, а может, и не только здесь, и на зону потянется ниточка. Потому все так в первые минуты напряжены, собраны, особенно, кому есть что скрывать... Не скроешь, как бы ни был хитер, выкупится, слишком много глаз со всех сторон, не спрячешься".

Теперь рассмотрим принципы присвоения преступным группам имен собственных или наделения групп ими. Указанная проблема в отечественной криминологии и криминальной психологии не исследовалась. Однако анализируя историю борьбы с преступностью, можно обнаружить, что преступные группы имели имена собственные, отличавшие их друг от друга. Эти имена приобретались следующими способами:

группа выбирала и присваивала себе имя; имя группе присваивали другие группы несовершеннолетних и молодежи или взрослых. Оно зависело от характера и особенностей ее криминальной деятельности; имя группе присваивалось представителями правоохранительных органов в оперативных целях, хотя группа этого имени не носила.

Отметим, что выбирая себе имя, преступная группа стремится решить ряд задач:

самоутвердиться в подростковой и молодежной криминальной среде; подчеркнуть (продемонстрировать) превосходство над другими группами именем собственным своей группы; запугать другие преступные группы, претендующие на сферы или территорию криминальной деятельности данной группы.

Если имя криминальной группе дают "посторонние" (другие преступные группы), то они стремятся:

унизить эту группу, развенчать ее в глазах подростково-молодежной криминальной среды; снизить статус группы и за счет этого дать утвердиться своей группе среди подростков и молодежи.

Представители правоохранительных органов (прежде всего уголовного розыска, следствия) наделяют преступную группу именем собственным преимущественно в оперативных целях.

Процесс образования собственных имен криминальных группимеет свои закономерности и в некоторой степени сходен с образованием индивидуальных кличек. Собственные имена преступных групп выполняют те же функции, что и клички: выделяют данную группу среди других, определяют ее место в межгрупповой иерархии и стигматизируют.

Первое, что бросается в глаза, это то, что при образовании собственного имени преступной группы используется кличка ее главаря, если он достаточно авторитетен в преступной среде (например, банда "Серого", команда "Хамрая", экипаж "Расписного", контора "Белого" и т. п.). Таким образом, от авторитета главаря зависит и авторитет группы, а также каждого ее члена в преступной среде.

Для образования имени собственного территориальные криминальные группировки весьма широко пользуются топонимикой (наименование местности, на которой проживают или действуют ее члены). Например, раньше молодежь в моей сельской местности на Рязанщине, ходившая "стенка на стенку", часто делилась на "Зареченских", "Хуторских", "Поселковых", "Таптыковских", "Муравлянских", "Высоковских", "Максовских" и т.п. (по наименованию местности и ее населенных пунктов).

Известно, что рядом с большими селами создавались поселки, выселки, хутора. Здесь жили выходцы из этих сел. Между несовершеннолетними и молодежью этих поселений и шла вражда, кончавшаяся побоищами. Казалось бы, все это должно было кануть в лету. Однако топонимический подход действует и в современных условиях (см. таблицу 11).

По этому принципу получили наименования преступные группировки в Москве и Подмосковье (Балашихинская, Долгопрудненская, Солнцевская, Ивантеевская и др.). Их названия, как мы видим, образованы от названий тех населенных пунктов, где они действуют. В приведенных примерах названия населенных пунктов (районов) переносится на собственные имена преступных группировок без изменений.

Но названия местностей и населенных пунктов, переносимые на наименования криминальных групп несовершеннолетних и молодежи, могут трансформироваться, сокращаться. Здесь действует то же правило, что и при образовании индивидуальных кличек, возникающих от собственных имен и фамилий (сравним: правонарушитель по фамилии Сычев получает кличку "Сыч", преступная группа, проживающая в г. Люберцы называется "Любера"

Следует иметь в виду, что "Солнцевскими", "Ивантеевскими", "Люберами" могут быть не конкретные группы правонарушителей, а совокупность всех криминальных групп несовершеннолетних и молодежи данной местности. Каждая из них может иметь и более конкретное собственное имя. Это может звучать так: "Солнцевская команда "Хамрая", или "Экипаж "Крутого" из Ивантеевки" (даются в измененном наименовании -В.П.).

В крупных городах и мегаполисах в основу собственных имен криминальных групп может быть положено наименование того или иного микрорайона, где они живут, например: "Ждань", "Бирюлевка", "Бауманы".

Нередко имена собственные криминальных групп, образованные от названия той местности, где они проживают приобретают иронический оттенок. Так, В Алма-Ате криминальные группы несовершеннолетних и молодежи, проживающие и орудующие в квартале вблизи кладбища, именовались конторой "Гробов", а те, кто жил в микрорайоне, образуемом улицами "Яблоневой", "Абрикосовой", "Фруктовой" (привожу по памяти — В.П.), именовались "Компотами"; группировки, проживающие и действующие е районе драмтеатра, получили имя "Драм".

В качестве имени собственного криминальной группы может использоваться разговорное "имя" дома или комплекса зданий, где проживают ее члены. Так, в Уфе, Алма-Ате и ряде других городов нам встречались криминальные группы с идентичным названием "Пентагон", которое образовано от разговорного наименования замкнутого в пятиугольник или круг комплекса многоэтажных зданий, где они проживали (якобы по внешнему сходству этих зданий со зданием Министерства Обороны США).

Вот еще пример использования разговорного "имени" дома. Одна из преступных групп подростков именовала себя "Пролетариями", а вторая -"Победой". Имена этих групп были образованы от лозунгов: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" и "Вперед, к победе коммунизма!", укрепленных на торцах нескольких зданий. Именно на том, где проживала одна криминальная группа, было прикреплено слово "Пролетарии". Вторая криминальная группа проживала в здании, на котором были прикреплены слова "К победе". Интересно, что расположенные в этих домах магазин, прачечная, аптека носили такое же обыденное наименование: прачечная — "Пролетарка", а магазин — "Победа".

Для образования имени собственного криминальные группы используют не только силуэтные особенности своих зданий, но и их цветовой признак. Например, преступная группа, состоящая из несовершеннолетних женского пола, именовалась "Голубыми дворниками", поскольку частные дома и заборы, где они проживали, были окрашены в голубой цвет.

Таблица 11

Название уличных группировок и компаний несовершеннолетних в г. Пскове.

Примечание. Таблица составлена на основе справки Отдела профилактики УВД Псковского облисполкома (на июнь 1991 г.).

В функциональных (межрегиональных) криминальных сообществах (так называемых группах по криминальным интересам) в отличии от территориальных, в качестве имени группы используются названия группового "интереса" и принадлежность к определенной общности. Всем, например, известны криминальные и асоциальные группы футбольных фанатов, которые в качестве имени своего сообщества используют имя своей команды, присоединял к нему свое собственное имя. Заметим, что не всегда группы футбольных фанатов приобретают криминальную направленность, если только вести с ними соответствующую работу. Среди таких групп могут быть как позитивно настроенные, так и криминальные, различные группы "фашиков" (неофашистов), которые с самого начала имеют антисоциальную ориентацию.

Для образования имени собственного криминальные группы используют и наименования некоторых видов животных. Из истории борьбы с преступностью в стране известны "Черные кошки", действовавшие после войны в ряде городов страны. Вспомним хотя бы кинофильм "Место встречи изменить нельзя", где действовала банда с таким именем. В современных условиях — это "Пантеры", "Барсы", "Львы", "Кобры", "Ночные волки" и др. Интересно, что среди молодежных криминальных групп в Нью-Йорке были банды, которые именовали себя "Гепарды", "Пантеры", "Койоты" и др. Криминальные группы несовершеннолетних и молодежи из числа "фашиков", фанатов и носящие имена животных обычно имеют свою атрибутику в виде амулетов (изображений свастики, животных, фирменных знаков футбольных команд, одежды и т. п.).

Для образования собственных имен преступных групп несовершеннолетних и молодежи весьма широко используется национальная терминология. Так, в Алма-Ате нам встретились группы, носившие экзотические, чисто восточные названия — "Золотая юрта", "Серебряная юрта", "Салям", "Багдад" и др., на Кавказе — "Кунаки".

В образовании имени криминальной группы используется и название национальности. Так, в Москве действует так называемая "Чеченская группа" (название дано правоохранительными органами), в простонародье "Чечня", "Чеченцы", хотя в ней есть и представители других национальностей. К сожалению, способствует разжиганию национальной розни и пресса, используя при освещении организованной преступности формулировки типа "Узбекская банда", "банда лиц кавказской национальности", "чеченцы вышли на тропу войны", "чечено-солнцевский конфликт", "таксистско — ' кавказская война", "банда черных" и др., что легко усваивается молодежью.

Сегодня для образования собственных имен преступных групп используются названия различных рок-групп. В прессе неоднократно сообщалось о том, что под видом той или иной престижной рок-группы по стране путешествовали проходимцы, обирающие доверчивых любителей музыки. Больше всего здесь, наверное, пострадал "Ласковый май", под именем которого действовали не только вымогатели и мошенники, но и насильники, растлители молодежи, сексуальные маньяки.

Для поднятия престижа своей "конторы", "команды", "банды, правонарушители часто придумывают ей экзотическое имя. Так, девушки, занимающиеся проституцией, называют свою группу "Голден герлс" (Золотые девочки); другая группа, занимающаяся групповым сексом стала называться "Чебурашками".

Таким образом, нарицательные и собственные имена криминальных групп имеют определенное криминологическое и социально-психологическое значение. Каждая криминальная группа дорожит своим именем и пытается

его оправдать (подтвердить) своим криминальным поведением. И действительно, разве "Барсы" (или "Пантеры", "Львы" и т. п.) могут проявлять трусость? Разве "Пентагон" не должен участвовать в борьбе с другими группировками?

Для каждого подростка и молодого правонарушителя имя преступной группы является дополнительной гарантией его статуса в криминальной молодежной среде, своеобразной визитной карточкой, гарантией неприкосновенности личности.

Каждая такая группа имеет свои особенности. Одна характеризуется агрессивностью и жестокостью, другая — силой, третья — изворотливостью, четвертая — связями со взрослой преступной группой, авторитетной в криминальной среде и т. п. "Лишь одно упоминание группировок, таких, как Трест", "Гидра", завоевавших некую репутацию силой (выделено нами -В.П.), дает подросткам право навязывать остальным свою волю". Зная характеристику той или иной преступной группировки, законопослушные подростки и молодежь стараются с ними не связываться. А другие группировки правонарушителей принимают превентивные меры, чтобы избежать притеснений.

7. "Общий котел" и его место в криминальной субкультуре.

Известно, что временные или постоянные объединения людей в группы (например, в студенческом общежитии, в общежитии профтехучилища, в турпоходе и т. п.) требуют создания материальной и финансовой основы данной общности, группы. Следует отметить, что степень регламентированности финансовой и материальной основы общностей бывает разной: от простого угощения друг друга полученными (приобретенными) продуктами, одалживания вещей и денег до совместного пользования личными вещами, предметами, продуктами, финансами по строго выработанным в группе правилам. Последнее явление на уголовном жаргоне получило название "общего котла" ("общака", "общей кассы", "воровской кассы"). Эти же термины, в силу тяги молодежи к сленгу, получили распространение и в среде законопослушных подростков и молодежи.

В силу возрастных особенностей и тяги к абсолютной справедливости подростки и молодежь очень щепетильны в материальных и финансовых вопросах. Не поделиться с товарищем для них серьезный проступок. В этом случае подросток сразу же стигматизируется как "жадюга", "крысятник", с которым все перестают общаться, он подвергается остракизму.

Еще более щепетильны в этом отношении криминальные группы. "Общий котел" является непременным атрибутом криминальной субкультуры. В закрытых заведениях для несовершеннолетних и молодежи существует закономерная тяга к совместному пользованию вещами, предметами, пищей, финансами. К этому принуждает обстановка совместного проживания. "Общак" в колонии, спецшколе, спецПТУ, следственном изоляторе и ВТК не представлял бы опасности, если бы он не паразитировал па возрастных особенностях несовершеннолетних и молодежи, на идеях справедливости, милосердия, коллективизма и взаимопомощи.

Не менее важную роль "общий котел" играет в криминальных группах несовершеннолетних и молодежи на свободе. На сегодняшний день преступным путем в "общей кассе" несовершеннолетних и молодых правонарушителей собраны огромные суммы денег (речь идет о многих миллионах). Эти деньги "отмываются "взрослыми дельцами (мафиози) и пускаются в оборот. В печати неоднократно сообщалось о том, что несовершеннолетние "буфы" и молодые "паханы" приобретают легковые автомобили на подставных лиц. Из "общака" оказывается материальная помощь тем членам преступных групп, кто отбывает наказание в колониях и их семьям. В Набережных Челнах и Казани семьям подростков-правонарушителей, погибших в межгрупповых "войнах" выплачивались из "общей кассы" значительные суммы, равные стоимости "жизни".

Конечно, все это психологически неотразимо действовало на других несовершеннолетних. Их ошеломляла "забота" "моталки" о своем погибшем члене. Подростки задумывались о том, можно ли с этой суммой сравнить жалкую подачку государства, которую получали родители на похороны своего сына.

Возникнув из общинной (артельной) потребности (которую мы долго гордо называли коллективистской), "общий котел" призван выполнять специфические функции в криминальной субкультуре.

Прежде всего он является материальной и финансовой базой объединения и сплочения несовершеннолетних и молодых правонарушителей в криминальные группы. Ведь правила "общего котла" принуждают каждого подростка и молодого правонарушителя жить интересами преступной группы: охранять и преумножать общие блага.

Через "общий котел" правонарушители оказываются так взаимно "завязаны", что им трудно, а порой и невозможно, порвать с преступной средой. Так, на вопрос: "Трудно ли подростку выйти из "моталки ?" Сергей К., бывший член одной из преступных Казанских групп сказал о том, что это практически невозможно, потому что: во-первых, тебе все должны и ты всем должен; во-вторых, выходя из "моталки", сразу же лишается всякой моральной, физической и материальной защиты и будешь платить "вечную дань" своей "моталке", а в — третьих, будешь постоянно бит и унижен. Сергей К. заявил о том, что если бы это повторилось еще раз, он не пошел бы на такой шаг. Положение ему облегчило то, что он выходил из "моталки" не один. Их было трое и они создали для обороны "контрмоталку", объединив всех притесняемых в микрорайоне ребят.

"Общак"способствует дальнейшей криминализации группы. Стремление членов группы пополнить "общий котел" толкает их на новые и новые преступления (кражи, рэкет, поборы с новичков, грабежи, разбой и т. п.). Ведь "законы" "общего котла" неумолимы. Проценты за полученную "ссуду" нарастают "по счетчику" с катастрофической быстротой. Эти проценты и не снились самым отъявленным ростовщикам прошлого и настоящего.

Криминальная направленность "общего котла" в спецПТУ, спецшколах, колониях, следственных изоляторов проявляется еще и в том, что для его пополнения нелегально передаются деньги от лиц, находящихся на свободе. Нелегальное хождение денег в "зоне" — это не только нарушение режима, но и почва для азартных игр, совершения новых преступных деяний.

Важно отметить также, что "общий котел", а вернее способы распределения его содержимого и порядок пользования им выполняют функции материального закрепления стратификации несовершеннолетних и молодежи в групповой иерархии. Несправедливыми способами осуществляется не только пополнение "общего котла". Распределение его содержимого и пользование им не имеет ничего общего с понятием "справедливость".

В групповой иерархии криминальных сообществ четко и однозначно определено: кто и что вносит в "общий котел", как распределяются его ценности, какова материальная и моральная ответственность подростка и молодого человека, нарушившего правила "общего котла". Получается, что принципы распределения "общего котла" отражают, (а главное — материально закрепляют) деление несовершеннолетних и молодежи в криминальной субкультуре на "касты", регламентируют их права на материальные блага в соответствии со статусом. Самую большую долю получает, как всегда, "бандократия", самую меньшую — "низы" данной общности.

Провозглашаемое вожаками преступных групп равенство при участии в "общем котле", справедливость в распределении благ оборачиваются неравенством и вопиющей несправедливостью, которые порождают различные скрытые и явные конфликты в криминальной среде. Не трудно заметить, что "общий котел" как зеркало отражает несправедливую систему распределения социальных благ, которые существуют в обществе: чиновникам — густо, а народу — пусто.

Кроме того, "общий котел" выполняет и пропагандистко-психологическую функцию. Это видно из приведенного выше примера "платы" родителям за их детей, погибших в драках в Казани. Демонстрируя свое равенство и справедливость в криминальных группах, заботу о ближних с помощью "общего котла", вожаки имеют возможность пропагандировать преступный образ жизни и легче пополнять ряды преступных групп, дискредитировать в глазах молодежи законопослушный образ жизни, при котором им "не светят" "тачка", "видак", Лайбы и Адидасы и т. п.

В закрытых воспитательных и исправительных учреждениях "общак" выполняет еще одну функцию — противодействия правонарушителей администрации учреждения, пытающейся дисциплинарными мерами ограничить материальные блага обитателей "зоны", стимулировав тем самым их исправление и законопослушное поведение. К сожалению, нередко к созданию "общего котла" несовершеннолетних и молодых правонарушителей толкает сама администрация, предъявляя им необоснованные требования. Встречаются и случаи мести и издевательства над подростками администрации, режимной и других служб. Однако и "общий котел" не защищает обитателей этих учреждений от притязаний администрации.

Как ни прискорбно, но "общий котел" используется преступными группами и для подкупа представителей правоохранительных органов, органов власти — на свободе, администрации и других служб, войсковой охраны и режима закрытых учреждений, их морального разложения. Примеров здесь предостаточно. Много шума наделал, например, дерзкий побег банды "Банзая" из автозакмашины почти в центре Москвы во время се транспортировки из зала Мосгорсуда. Бандиты подкупили солдат конвойной охраны на полученные нелегальным путем деньги. Не случайно в период обмена 50– и 100– рублевых купюр в 1991 году правоохранительные органы зафиксировали не одну воровскую сходку "на воле" и в "зонах". "Воры в законе" окрестили проводимый обмен "бандитским" и приняли решение: для спасения "общей кассы" не скупиться на подкуп властей и администрации.

Наконец, "общий котел"служит средством авансирования преступной деятельности подростков и юношей после выпуска их из спецшколы, спецПТУ, после освобождения из ВТК. Освобождаемым собираются средства или даются адреса на свободе, по которым они могут обратиться за получением их, разъясняются условия и порядок погашения долга.

В сущности "общак" является материальной основой корпоративности. В процессе его функционирования извращаются общечеловеческие моральные принципы взаимоотношений и насаждаются разбойничьи. "Общий котел" воспитывает цинизм, жестокость, несправедливость в отношениях между членами группы, стремление к обогащению одних за счет Других.

Каков механизм создания "общего котла"? Каждый правонарушитель, вошедший в "команду" ("банду", "семью", "хату" и т. п.) обязан сдать все, что приобрел, купил, украл, награбил в общее пользование. При этом он лишается права единоличного пользования своими вещами, предметами без разрешения "бугра" и хранителя "общего котла". Таков механизм образования "котла". С виду он прост, а на самом деле — весьма сложен, чреват большими опасностями для человека.

Высокие проценты и сжатые сроки уплаты долгов нередко закабаляют его участников. Высокая степень отчуждения "общака" от конкретного члена групп делает его крайне незаинтересованным сдавать все добытое в общее пользование. Кроме того, видя несправедливость со стороны "бугров" и "паханов" в распределении благ из общего котла ("бугру" одну сумму под маленький процент, "пацану" другую — под грабительский процент все зависит от положения в групповой иерархии) несовершеннолетние и молодежь стараются утаить "добычу", обмануть других. На этой основе часто возникают конфликты между группой и "должником".

Естественно, нечестность членов преступных сообществ в отношении друг к другу, попытка обмануть и утаить наворованные и награбленные средства породили целую систему средств зашиты "общего котла"от посягательства отдельных лиц, контроля, санкций за нарушение неприкосновенности "котла", нарушение "финансовой дисциплины".

При этом каждая преступная группировка усиленно рекламирует, что в ней правила пользования "общим котлом" наиболее демократичны, гуманны и справедливы, а в конкурирующей "фирме" такой демократии и справедливости не было и нет.

Сурово карается нарушение законов "общего котла", когда человек утаивает полученные, приобретенные и украденные вещи, деньги. Так же строго наказываются должники. Наказываются и те члены группы, кто разбазаривает "общак", оказывает материальную поддержку "чужакам" без разрешения "сходки". Такие лица могут быть изгнаны из своей преступной группы.

Однако опытные "воры в законе" умело используют "общую кассу" для личного обогащения. Так, один их Ростовских "воров в законе", отбывая наказание, заставил по своим каналам собрать большие суммы якобы в "воровскую кассу", а ,отбыв наказание, купил на них особняк в городе Тольятти.

В связи с бурным ростом молодежной преступности, наблюдается тенденция к расширению влияния "общего котла" на сплочение криминальных группировок, на их объединение. Возникают местные "общаки", которые объединяются в региональные, а те в свою очередь — в"общую кассу" преступного мира. Деньги "отмываются" и пускаются в оборот. Так создаются легальные коммерческие банковские структуры. За всем этим стоит мафия.

Чтобы защитить свои материальные и финансовые интересы от посягательств криминальных группировок, законопослушные подростки и молодежь также вынуждены объединяться в группы, создавать свой "общий котел". Это происходит в общежитиях ПТУ, техникумов, вузов. В спецшколах, спецПТУ и ВТК, противопоставляя себя "буграм" и "паханам", "отверженные" также пытаются объединиться в группы, чтобы "держать свой интерес". Таким образом, "общий котел" является одним из главных препятствий в борьбе с молодежной преступностью. Он затрудняет сплочение ее в учебные и трудовые коллективы на здоровой моральной и материальной основе.

В закрытых воспитательных и исправительных учреждениях "общий котел" является источником межгрупповых конфликтов, которые нередко выливаются в поножовщину, массовые беспорядки, борьбу группировок "за власть в зоне", а на свободе — причиной межгрупповых "разборок" со стрельбой, взрывами и многочисленными трупами.

Есть ли "общий котел" в армейских условиях? Есть, если там существуют преступные группы. Задачи и механизм его функционирования идентичны изложенным выше. Но в армейских условиях более интенсивно и открыто действует еще один механизм индивидуального обогащения "дедов" за счет новичков и "салабонов"("духов"). "Дедам" "общий котел" вряд ли нужен. Давать кому-то взаймы, оказывать помощь они не собираются и тем более не думают о распределении собранных с новичков и других членов своей группы средств между ними.

Средства из им нужны для того, чтобы приобрести хорошую одежду и обувь, увольняясь в запас, иметь возможность "шикарно" жить в первое время после увольнения, сделать подарки родным и знакомым и т. п. Одной из причин желания "иметь капитал" является нищенское жалование "дедов", из которого не хватает даже на приобретение предметов туалета. Однако это не может служить оправданием преступного поведения.

Знать механизмы образования и функционирования "общего котла" необходимо для того, чтобы преодолевать негативные явления, связанные с его существованием. Способы противодействия возникновению "общего котла" должны основываться не только на усилении контроля за каждым подростком и молодым правонарушителем, сколько на создании здоровых коллективов, включении их в активную жизнь с механизмом действительной, а не мнимой психологической и материальной защиты личности.

Насаждение формального коллективизма в школах, ПТУ, на предприятиях, в армии привело к полнейшей профанации работы с несовершеннолетними и молодежью, превращению некоторых молодежных коллективов в настоящие шайки и корпорации, озабоченные лишь внутри-групповыми интересами, идущими во вред общественным, и расправляющиеся над неугодными под вывеской "защиты интересов коллектива". Система материальной и финансовой базы таких, с позволения сказать "коллективов", порой бывает такой, что не укладывается в сознании нормального человека.

Вот что пишут ребята, участвовавшие в фестивале детской прессы в "Артеке": "Под видом большой заботы государство лишило нас до совершеннолетия многих человеческих прав: самим выбирать условия жизни, обращаться за судебной защитой, участвовать в народовластии. Мы практически беззащитны в этом мире. Наша судьба почти всегда решается без нас..." "Я беременна. В комсомол принимают в девятом классе, а я в восьмом. Меня заставляют носить пионерский галстук, и все смеются..." "Учитель бьет детей и считается педагогом-новатором. Нас никто не хочет слушать ..." Эти откровения ребят как крик отчаяния. И это пишут члены казалось бы ЛУЧШЕГО детского коллектива бывшего СССР.

О какой материальной базе этого пионерского коллектива можно говорить, если: "После медосмотра нас повели в душ и одели в форму. Пересчитываем, сколько не хватает пуговиц на рубашках, и с недовольством вытягиваем руки, чтобы посмотреть как приходятся рукава ветровки. После этого нас заставили собственными руками (какое варварство!) выбросить оставшиеся в сумках курицу, колбасу и другие продукты, за которые я бы сейчас не задумываясь отдала бы завтрак, обед и ужин, приготовленные в нашей столовой".

Вот интересный факт. В преступной среде существует одно, надо сказать, разумное, соответствующее требованиям санатории и гигиены, правило." Чужое белье и другую одежду, касающуюся тела, "вор в законе" никогда не наденет, даже выстиранные. Это "западло". А в государственном пионерском лагере — это правило. Поэтому ребята ставят закономерный вопрос: "Считает ли руководство "Артека", что приятно и, вообще, гигиенично влазить в трусы, в которых до тебя посидел не один десяток человек?... Какому наказанию подвергнется новоиспеченный артековец, если он решится перепрыгнуть из наделенных трусов в свои собственные?".

Корпоративности и круговой поруке с их "общим котлом" в преступной среде и формализованным учебным, трудовым и армейским коллективам необходимо противопоставить истинные коллективы с их не коммунистическими, а общечеловеческими принципами моральной и материальной поддержки ближнего, сострадания, милосердия и взаимопомощи. Сумеем ли мы это сделать в условиях, когда идея коллективизма оказалась дискредитированной?

Одной из таких мер в школах, ПТУ, да и в закрытых воспитательных и исправительных учреждениях, должно стать создание спецфонда, пополняемого за счет отчислений от прибыли, полученной от работы несовершеннолетних и молодежи, и расходуемых (по решению совета молодежного коллектива) в экстренных случаях, на оказание материальной помощи подростку при выпуске, освобождении из ВТК, при похоронах близких и т. п. Можно использовать опыт ряда спецшкол и спецПТУ, в которых такой фонд создан. Так, в известной Очерской спецшколе Пермской области из такого фонда оказывается материальная помощь выпускникам на обзаведение хозяйством, а также бывшим учащимся, попавшим в трудное материальное положение. Подобный фонд был и в колониях, которыми руководил А. С. Макаренко.

Сейчас создается масса спецфондов за счет спонсоров, а не за счет отчислений от прибылей учреждения. Так, по сообщениям корреспондентов "Собеседника" агентств Сибинформ и Студинформ, в Сегежской исправительно-трудовой колонии №7 ( Карелия) создан фонд содействия заключенным и членам их семей. Средства предполагается формировать за счет добровольных пожертвований предприятий и отдельных граждан. Использоваться они будут для финансовой помощи родным и близким заключенных, а также как "выходное пособие" для осужденных. Как известно, неофициальная воровская касса взаимопомощи — "общак" предпочитает помогать только избранным заключенным. Новый фонд, как предполагают авторы, станет более демократичным в этом отношении.

Едва ли следует отрицать полезность спонсорства. И все же надо идти другим путем: не быть меркантильными, когда речь идет об исправительно-трудовых и специальных воспитательных учреждениях, когда колонии и тюрьмы рассматриваются как спонсоры наших социально-экономических программ, благодаря нещадной эксплуатации труда заключенных.

Целесообразно создавать фонды в противовес воровскому "общаку" за счет отчислений от прибылей названных учреждений, вернувшись возможно к нормам первого советского исправительно-трудового кодекса, в котором говорилось, что "все работы в местах заключения, в целях их развития... освобождаются от всех общегосударственных и местных налогов и сборов" (ст. 77). При этом прибыль от работы осужденных распределялась так: 40% — на расширение производства учреждения, 12,5% — на улучшение питания заключенных, 15% — в комитет помощи заключенных, остальные 32,5% — в пенитенционарный фонд главного управления мест заключения и на премии сотрудникам их инспекций. Эти 15% могли бы сыграть важную роль в борьбе с воровским "общаком".

Необходимо поддерживать и позитивные находки самих подростков и молодежи, содержащихся в этих учреждениях. А изобретательности их нет конца. Вот пример, новый директор спецПТУ при обходе общежития обнаружил в одной учебной группе ящик с продуктами, на котором был нарисован красный крест. Оказалось, что это "ящик милосердия" придумали подростки в противовес "общаку" и в целях оказания помощи новичкам. В него складывались продукты из получаемых от родных посылок и передач. Из этого ящика могли безбоязненно и беспрепятственно брать продукты новички в первые две недели пребывания в училище, когда с трудом привыкаешь к режиму, обстановке, питанию. Эту находку директор поддержал.

И все же эффективных мер борьбы с "общим котлом" сегодня мы не имеем. Идея "общего котла" глубоко внедрилась в сознание криминогенной части молодежного населения страны. Значительная часть его облагается своеобразным ежемесячным налогом. При этом "неукоснительно надо платить", иначе неплательщика ждет "разборка". Значит борьбу вести надо не против идеи "общего котла", а против грабительских способов его создания, воровских принципов распределения и криминализирующих функций.

Иначе возникает опасность насаждения индивидуализма среди подростков и молодежи. Ведь давно известно, что лица, уклоняющиеся от участия в "общем котле", попадают в незавидное положение (даже те, кто проживает в общежитии обычного ПТУ). Огказаться участвовать в "общем котле" — это значит стать изгоем. Сегодня нужно искать формы и методы создания реальных коллективов, избавляться от суррогата коллектива, когда под видом коллектива орудует шайка. Нужны новые правила получения посылок, передач, бандеролей, денежных переводов воспитанниками спецшкол, спецПТУ и ВТК.

Нужно позаботиться о тех подростках, кто не имеет родителей и родственников или не поддерживает с ними связи. Ведь они лишены возможности получать материальную помощь извне. Именно они должны периодически получать помощь милосердия из спецфондов коллектива. Думается, необходимо реализовать принцип отбывания наказания несовершеннолетними (принудительной меры воспитания)по месту жительства (в административном районе — в пределах области). Это обеспечит их устойчивую связь с родными и постоянную материальную помощь им.

8. Клятвы в криминальных группах.

Клятва — это торжественное обещание, слово чести, которое необходимо сдержать. Несовершеннолетние весьма ранимы, особенно если взрослые не держат слова, данного ими. Держать слово должен не только взрослый человек, но и их сверстник. Лица, нарушившие клятву, несут существенный моральный и психологический ущерб: они теряют авторитет в своей среде.

У законопослушных подростков и юношей в годы застоя стерлись, как медные пятаки, от формального употребления: "честное октябрятское", "честное пионерское", "честное комсомольское" — слова, часто необязательные, порождавшие двойную мораль в молодежной среде: на трибуне говорили одно, а в жизни поступали по-другому, беря пример со старших! Еще в 1966 году всемирно известные чехословацкие путешественники И. Ганзелка и М. Зикмунда в своем докладе на имя Л. И. Брежнева по результатам путешествия по Советскому Союзу отметили такую особенность во взаимоотношениях между руководителями и "низами", как массовое вранье, выражавшееся в "ежедневном противоречии между словом и делом "властелинов", которое "оставило неизгладимые до сих пор следы на этике личной жизни советских людей и на личных взаимоотношениях между ними. Тяжелый след они оставили также на отношениях партии и народа, руководителей и масс, человека и государства...". Это катастрофически отразилось на подрастающем поколении. Подростки и молодежь вынуждены были изобретать свои неформальные, более надежные клятвы. Здесь не составляют исключения правонарушители. Изобретенные ими клятвы часто имеют асоциальное и криминальное содержание. На уголовном жаргоне дать слово, дать клятву — "божиться", нарушить слово, клятву — "пробожиться".

Социально-психологическая функция клятвы (морального обязательства) заключается в проверке верности клянущегося нормам и традициям группы, в сплочении ее на этой основе. Лидеры криминальных групп стремятся придать клятвам суровый, бескомпромиссный характер. Подростки и молодые правонарушители, нарушившие клятву верности нормам группы, теряют авторитет и отбрасываются на нижние ступени групповой иерархии. Они подвергаются унижению, насилию, стигматизации. Нередко несовершеннолетние правонарушители скрепляют данную клятву кровью из надрезанного пальца (клятва на крови).

Приведем некоторые образцы клятв, распространенных в спецшколах, спецПТУ, в воспитательно-трудовых колониях (см. таблицу 12).

Таблица 12

Клятвы, распространенные в среде учащихся специальных школ, специальных ПТУ, осужденных в ВТК

Из приведенных образцов видно, что клятвы могут быть общими, когда подросток или юноша "божится" следовать всем нормам и традициям сообщества; частными, когда он клянется по поводу конкретно возникшей ситуации (например, проигравший, проспоривший "божится" заплатить долг до истечения определенного срока); проверочными, когда на обвинение в нарушении той или иной нормы или обязательств подросток заявляет, что нарушений не допускал.

Многие клятвы стали традиционными. Так, клятва "слово пацана" была широко распространена еще среди воспитанников А.С.Макаренко. Клятву "честное — пречестное слово" можно услышать и от законопослушных подростков. Нет ничего удивительного в том, что в специальных школах, специальных ПТУ и ВТК, когда нечестность и непорядочность части подростков официально признана, они все же стремятся выглядеть лучше, чем есть на самом деле, в глазах таких же, как они, нечестных и непорядочных людей.

Широко распространены клятвы в преступных группах несовершеннолетних и молодежи и на свободе. В армейских условиях "деды" порой практикуют принятие новобранцами своеобразной "присяги-клятвы". Она сопровождается чудовищными издевательствами над "духами" ("салабонами").

Однако нарушение Клятвы в среде правонарушителей ("пробожка") намного опаснее для личности, чем в среде законопослушных подростков, по своим социальным, моральным, материальным и физическим последствиям. В криминальных группах типа банд и шаек, действующих на свободе, законы "пробожки" еще суровее. Особенно это касается профессиональных, хорошо организованных групп, связанных со взрослыми мафиями и коррумпированными элементами. Чтобы уйти от ответственности, нарушители клятв вынуждены пускаться в бега, бродяжничать, но их находят, как говорится "на дне морском". Расправа бывает жестокой.

Процедура дачи слова в среде несовершеннолетних и молодежи обычно обставляется соответствующими ритуалами. В некоторых спецшколах, спецПТУ и ВТК, а также в СИЗО она отработана до мелочей. В обеспечении надежности данного слова важную роль играют "свидетели", "арбитры". Они должны подтвердить точность данных клянущимся подростком обязательств. В армейских условиях "деды" превращают принятие "присяги" в зрелище. Они заставляют новичков изображать самолеты, птиц, совершать разные нелепости по специально выдуманному регламенту.

Нередко, чтобы достигнуть определенных выгод, "буфы" провоцируют новичков на спор и берут у них в этом споре "при свидетелях" слово, о том, что они совершат явно невыполнимое действие или поступок. Давший слово и не выполнивший его ("пробожившийся") попадает в полную физическую и моральную зависимость от вожака.

В борьбе с асоциальными клятвами необходимо:

показать несовершеннолетним и молодым правонарушителям всю вредность и аморальность клятв, принятых в преступной среде, разоблачать уголовную "честность" и "порядочность";

использовать социально ценные клятвы в условиях спецшкол, спецПТУ, ВТК, армии; воспитывать у каждого несовершеннолетнего и молодого человека верность своему слову, стремление обдумывать свои слова и действия.

Необходимо советовать подросткам и молодежи избегать ситуаций, провоцирующих к даче слова, наносящего им социальный вред, а также решительно пресекать случаи дачи клятв, носящих кощунственный характер (бывают случаи, когда в криминальной группе походя клянутся честью матери и т. п.).

9. Проклятия и система ценностей криминальной субкультуры.

Проклятия распространены у разных народов, разных вероисповеданий и социальных культур. Они якобы обладают магической силой и способны причинить не только моральный и психологический, но и физический ущерб тому, кого проклинают. Прежде всего проклинались вероотступники. С развитием общества проклятия перешли из сферы религиозного в сферу морального сознания. Так, известны проклятия, высказываемые матерью (отцом) в адрес сына (дочери), предавшего Родину, заветы рода, племени и т . п.

Среди молодежи проклятия широко распространены в силу их эмоционального, мистически-жуткого игрового содержания. Не составляют здесь исключения и правонарушители. Цель проклятий везде одна — нанести моральную и психологическую травму личности проклинаемого, его семье и прежде всего матери. Поэтому в среде несовершеннолетних правонарушителей в проклятие включаются пожелания потери здоровья и социального благополучия проклинаемому, его родным и прежде всего матери. И это понятно. Ведь мать всегда была символом святости и почитания. Опорочить этот символ — значит нанести непоправимый ущерб личности проклинаемого.

Чаще всего несовершеннолетние и юные правонарушители высказывают проклятия в форме брани, мата. Однако это не простое сквернословие, как иногда полагают несведущие люди. Поэтому и невозможно сдержать ответное проклятие. Нельзя отождествлять обмен проклятиями с простой перебранкой. Обмен проклятиями — это сложная словесная борьба, выраженная в асоциальной форме, где один обязательно должен одержать победу. Это и не острословие. В такой борьбе важно своевременно уничтожить силу проклятия и взять его обратно, для этого существует много способов: прежде всего нужно хорошо знать "правила игры" и иметь хороший рефлекс (уметь быстро ответить на проклятие противника своим проклятием).

В среде несовершеннолетних и молодых правонарушителей существуют следующие основные правила состязаний в проклятиях:

Отвечать на проклятия может только равный равному (по статусу). Лица, имеющие более низкий статус, чем проклинающий, не имеют права состязаться в проклятиях, т.е. отвечать на них. Победу в обмене проклятиями одерживает тот, кто быстрее, забористее и виртуознее отвечает противнику. " Поражение в обмене проклятиями автоматически ведет к снижению статуса в группе и потере авторитета.

Состязания в проклятиях обычно проходят при зрительской аудитории, которая с интересом наблюдает за этой процедурой. Публичность состязания формирует атмосферу группового азарта и заинтересованности в исходе поединка, победителю оказываются почести, его "забористые" слова и тюремное острословие берутся на вооружение членами сообщества.

Там, где нет системы организации свободного времени подростков и молодежи, состязания в проклятьях выполняют ряд функций: помогают занять свободное время, объединяют подростков и юных правонарушителей совместными переживаниями, дают им наглядный урок необходимости соблюдать криминальные нормы, традиции, условности. Вот некоторые пути борьбы с проклятиями:

Объяснять подросткам и молодежи асоциальный характер проклятий, их "воровское содержание", унижающее и оскорбляющее проклинаемых. Повышать общую культуру молодежи, бороться со сквернословием на всех уроках, особенно на уроках русского (национального) языка и литературы в повседневной речи, на улице, в транспорте, в общежитиях и т.п. В среде несовершеннолетних и молодежи очень действенны сатира и юмор. Значит, можно использовать стенную печать, местные радиопередачи, другие средства наглядности, выступления агитбригад и художественной самодеятельности и т. п. Выявлять победителей состязаний в проклятиях и гласно низвергать с пьедестала, показывая их асоциальное лицо. Формировать общественное мнение и использовать его силу в борьбе за чистоту речи. После того, как все эти условия выполнены можно прибегнуть и к строгим запретительным мерам, применению дисциплинарных взысканий.

Не должны стоять в стороне от этой борьбы различные молодежные объединения, а также органы молодежного самоуправления.

Как показывает опыт, комплексный подход к проблеме позволяет добиться значительного эффекта в борьбе с проклятиями.

К сожалению, в этой борьбе не используется сила уголовного законодательства, а ведь проклятие — это, по сути, глумление над личностью, публичное ее оскорбление, нанесение ей морального ущерба, что можно квалифицировать как злостное хулиганство (ч. 3 ст. 206 УК РФ).

Глава III. "ПРОПИСКА" В КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЕ.

1. "Прописка" и ее социальный вред.

Понятие "прописки". Прибытие или вступление новичка в любую социальную общность (в новую школу, ПТУ, воинское подразделение, трудовой коллектив и т.д.) — это важное событие и для него, и для старожилов. Смена обстановки , естественно, вызывает у него тревогу. Он думает о том, как пойдет жизнь (учеба, работа, служба) на новом месте, в новом окружении, как его примут, как будут к нему относиться. Старожилы присматриваются к новичкам, изучают их. Старожилам нужно знать новых членов группы (коллектива), понимать, на что они способны, можно ли им доверять. Исходя из этого и определяется их место, статус и функции в группе.

Подростки и молодежь склонны придавать этой процедуре игровой характер, будь то в обычной школе, ПТУ, детском доме или армейском подразделении. Они стремятся закрепить ее определенными правилами (нормами), соблюдение которых обязательно. В этом смысле не составляет исключения и общности правонарушителей в спецшколах, спецПТУ, осужденных в ВТК. На уголовном жаргоне процедура принятия новичков в свою среду называется "пропиской". Чем экстремальнее обстановка, в которой живут люди, тем большее значение придается в группе встрече и изучению новичков. Поэтому "прописка" широко распространена в условиях лишения и ограничения свободы, не только несовершеннолетних, но и среди взрослых людей, а также в среде армейской молодежи.

Весьма распространена "прописка" и при вступлении новичка в криминальную группу на свободе ("контору", "банду", "стаю"). Правда, попасть в "хорошую" банду (например, "рэкетиров") сейчас очень трудно. Это чаще всего происходит после тщательной проверки и по "блату".

Под "пропиской" в последнее время стали понимать не только саму процедуру принятия новичка в криминальную группу, но и определение "поля криминальной деятельности" (территории — "точки", "квадрата", "маршрута") и сферы преступного промысла. Плохо кончится, например, для "наперсточников", "прописанных" на Казанском вокзале Москвы, попытка "поработать" на Белорусском. Следовательно, "прописка" — это еще и известное упорядочение преступной деятельности, получение своеобразной "лицензии" от уголовных "авторитетов" на занятие преступным промыслом (проституцией, азартными играми, фарцовкой, рэкетом и т.п.) на отведенном участке. За "лицензию" надо постоянно платить, но зато обретешь защиту. Никто тебя не тронет и не прогонит с занимаемого участка, от милиции защитит. А нарушение "конвенции" ведет к тяжелым последствиям. "Неделя" писала о том, как разнимали необычную драку в самом центре Москвы — в подземном переходе на Тверской: "...нищие били своего собрата христарадника (видать, не "прописался" по всем правилам). А было это белым днем на Рождество".

За "прописку", как было сказано, надо платить. Так, "в Москве в том или ином "квадрате" фарцовщик до инфляции платил от 300 рублей до полутора тысяч в месяц... Но уже на оплаченной точке никому из "коллег" не дадут перебить мазу". Велика ли эта плата? Сравним: средний заработок нищих на паперти Троице-Сергиевской лавры составлял 50–70 рублей в сутки. Здесь действуют давно сложившиеся преступные структуры. Каждый нищий "отстегивал" за место от 500 до 700 рублей в месяц. В последнее время у попрошаек произошли перемены. Теперь у иностранцев они выпрашивают только валюту, которая затем поступает к перекупщикам.

Из сказанного можно сделать вывод о том, что "прописка" в уголовном мире — это:

1) процедура проверки и принятия новичка в преступную группу и иное сообщество ("хату", "круг", "контору", "семью", "стаю", "бригаду" и т.п.);

2) получение "лицензии на занятие преступным промыслом на определенной территории и в определенной сфере.

Рассмотрим "прописку" как процедуру принятия в состав группы нового члена. Ее функция — изучить новичков, прибывших в данное учреждение, или лиц, появившихся на данной территории; выявить степень их соответствия данной субкультуре и готовность следовать ее нормам, определить их статус, права, обязанности, место в социальном пространстве группы (спальне, столовой, строю, клубе, микрорайоне и т.п.) в зависимости от выполнения определенных требований (условий, правил).

В разных регионах (учреждениях, заведениях, общностях) существуют свои ритуалы "прописки". Но суть их одна — проверить новичка на опытность, бывалость сообразительность, находчивость, выносливость, силу, умение постоять за себя. Из-за особенностей подросткового и юношеского максимализма эта проверка носит характер злой забавы, коварной игры, подчас весьма жестокой и опасной для физического и психического здоровья личности. Путем наблюдений и расспросов, а также использования нелегальных связей, "старички" ("авторы", "авторитеты") пытаются выяснить подробности прежней жизни новичка, характер совершаемого им правонарушения или преступления, стремясь обнаружить сведения, компрометирующие его с точки зрения принятых в группе норм и традиций. Исходя из этого они определяют его статус, место в социальном пространстве, права и обязанности.

Компрометируют новичка, снижают его статус сведения о "недостойном", с точки зрения "авторитетов" ("бугров", "паханов", и т.н.), поведении на следствии, в суде — правдивые показания о соучастниках, а также сотрудничество с правоохранительными органами в любых других формах. Если новичок раньше находился в спецшколе, (спецПТУ, приемнике-распределителе) и вначале имел там высокий статус, а позднее был замечен в воровстве у "своих" (на жаргоне — "запылился") или вошел в актив, стал носить красную повязку, то его статус существенно снижается. Никакие оправдания не принимаются. Если "опущенный", переходя в другую "зону" или получив новый срок, попытается скрыть позорное клеймо, он будет жестоко покалечен, а то и убит. Значит, лица из "низов", запятнавшие себя в прошлом, не проходят "прописку": их статус не подлежит изменению.

Не проходят "прописку" и лица из "верхов", статус которых заранее определен. Это прежде всего вожаки криминальных групп, а также соучастники преступлений. При вступлении в новую группу их принуждают признаться в том статусе, который они имели в предыдущем учреждении (группе, общности и т.п.). Если этот статус был высоким, то недостаточно об этом просто заявить, надо найти человека, который мог бы подтвердить этот факт. Проверки бывают настолько тщательно продуманными, настолько изощренными, что обмануть группу, завысив свой статус, не удается практически никому.

Высокий статус в криминальной группе имеют "несгибаемые" подростки и молодые люди, т.е. те, кто дерзко вели себя в суде и на следствии, в комиссии по делам несовершеннолетних. Они брали ответственность на себя, выгораживали сообщников. В армейских подразделениях "прописку" не проходят земляки, лица той же национальности, что и главный "дед" подразделения.

Формы, способы н ритуалы "прописки" весьма многообразны. В закрытых воспитательных и исправительных учреждениях они зависят от характера совершенного новичками правонарушения; наличия соучастников или земляков; прочности связей в криминальной среде; поведения новичка в правоохранительных органах, на суде и следствии; от впечатления, произведенного при первом появлении в учреждении ( камере, отделении, отряде); наличия или отсутствия компрометирующих новичка сведений, а также от уголовных традиций, сложившихся в данном учреждении.

Значительная часть указанных факторов в трансформированном виде действует и при проведении "прописки" новичков в общежитии ПТУ (техникума) и армейских подразделениях. Такими факторами являются: наличие в общежитии или воинском подразделении земляков ( лиц своей национальности); первое впечатление, произведенное на "бугров" и "дедов";

физическая сила новичка, его поведение в процессе "прописки", умение постоять за себя, проявить смелость и решительность; наличие или отсутствие компрометирующих сведений; традиции, сложившиеся в ПТУ и воинском подразделении. Прибывшие в одно из воинских подразделений новички еще в пути решили дать "бой" "дедам", если они вздумают провести "прописку". Организованность и четкость действий новичков была настолько высокой, что "деды" побоялись сделать это.

Практика показывает, что всем работающим с несовершеннолетними и молодежью нужно быть особенно внимательными к новичкам в первые дни и часы их пребывания в воспитательном (исправительном) учреждении (воинском подразделении), так как именно в это время они и подвергаются процедуре "прописки". "Прописка" обычно проводится в уединенных местах (подсобных и нежилых помещениях, каптерках, кладовках) в часы досуга или в ночное время, когда контроль за поведением несовершеннолетних и юношей ослаблен и начинается выяснение отношений ("разборка").

Завершается "прописка" актом социальной стигматизации: присвоения новичку клички ( если он ее не имел, или если кличка не соответствовала его статусу ); нанесением татуировок или унизительных меток. Лицам, неудачно "прописавшимся", даются унизительные и оскорбительные клички, наносятся унизительные татуировки, их подвергают другим унижениям, а нередко и избиениям. Им отводится самое неудобное место в спальне, классе и столовой, клубе и т.д. Их принуждают выполнять всю "грязную" работу, удовлетворять похоть "авторитетов".

"Прописка" как получение "лицензии" на занятие преступным промысломво многом отличается от процедуры приема новичка в группу. Эта процедура зачастую затрагивает интересы не отдельного подростка или юноши, а определенной криминальной группы. Функция этой "прописки" — упорядочить межгрупповые отношения в преступной среде путем жесткого раздела территорий и сфер преступного промысла. Чем доходнее преступный промысел или территория, на которой действует группа, тем дороже стоит "лицензия", тем престижней и сама криминальная группа. Например, престижны территории, примыкающие к валютным гостиницам, ресторанам, международным морским портам и аэровокзалам, значит, подростковая преступная группа должна больше "отстегивать" денег (как правило, в валюте) своим высоким покровителям (взрослым лидерам мафий).

Именно благодаря этому преступность становится жестко организованной по горизонтали к по вертикали, а сами группы быстрее профессионализируются в преступном промысле. В этом мы видим острую социальную опасность такой "прописки". Нарушение конвенций ведет нередко к затяжным конфликтам между преступными группами, с их постоянными "разборками", человеческими жертвами.

2. "Приколы" и их характеристика.

"Прописка" проводится с использованием "приколов" — системы тестов в виде загадок, хитростей, игр, шантажа, клятв, имеющих целью поймать, уличить (т.е. "приколоть") несовершеннолетнего и молодого человека в незнании каких-нибудь правил, норм и требований данного общества. Приколы бывают разные.

Так, "приколы" типа единоборства имеют целью проверить физические (силу, ловкость) и психические (смелость, быстроту ориентировки, умение постоять за себя) качества новичка. Вариантов единоборства много, но суть их одна — заставить новичка вступить в драку или ударить члена группы, который физически значительно сильнее его. Например, в камере следственного изолятора новичка спрашивают: " Кем будешь жить: пацаном или активистом?" Он должен ответить: "Пацаном". Тогда ему предлагают ответить за "пацана", т.е. выбрать наиболее сильного из присутствующих и по определенным правилам ударить его. В ответ он сам получает такой же удар. Если новичок ответил, что "будет жить активистом" или не знает, кем будет, либо растерялся и выбрал для удара самого слабого и тщедушного подростка или не устоял на ногах при ответном ударе, то он получает низкий статус.

В процессе "прописки" используется много вариантов "приколов" типа загадок, которые имеют целью проверить сообразительность и находчивость новичка, знание им конкретных норм криминальных сообществ и готовность следовать этим нормам. Новичку задают вопросы, на которые он должен правильно (с точки зрения группы) ответить. В каждой такой загадке есть логическая и языковая (грамматическая) ловушка, в которую необходимо не попасть. В спор по поводу загадки новичка втягивают подстрекатели из числа членов криминальной группы. За спором следит зрительская аудитория, морально поддерживающая подстрекателя. Например, кто-нибудь из членов группы невинным голосом спрашивает новичка: "За что сел (попал)?". Обычно новичок отвечает, ссылаясь на статью уголовного кодекса: " За ларек, т.е. за ограбление", " За тетку", т.е. за изнасилование. Тогда подстрекатель говорит: "Зуб даю, что не за ларек (за тетку)". Новичок начинает возражать. После того, как "нейтральный" судья разнимает спорящих, подстрекатель говорит: "Ты сел не за тетку (ларек), а за решетку". "Выигравший" с помощью косточки от домино, зубной щетки или другого предмета выбивает новичку передний зуб — таков был уговор.

Приведем еще одну загадку. Она связана со знанием правил криминальной субкультуры. Один из членов криминальной группы задает новичку провокационный вопрос: "Где выберешь себе спальное место?" или "Из какой миски будешь есть?" (для этого специально освобождается несколько спальных мест на нижнем ярусе нар — в самом удобном углу казармы (камеры, комнаты) или приготавливается несколько самых лучших мисок). Не чувствуя подвоха, новичок обычно указывает на лучший предмет, тогда как ему следует сказать, что он будет спать там, где укажет "бугор" ("дед") или есть из той миски, что они дадут. Ответы новичка, следовательно, свидетельствуют о том, что он не знает правил криминальном субкультуры. За это его подвергают унижениям и избивают.

Давнюю традицию имеют провокационные тесты типа: "С какого ты года?", "Сколько в камере (комнате) углов?", "Распишись на потолке" и т.п., описанные в художественной литературе. "Ловят" здесь новичков на различных привычных неточностях. Так, обычно люди, указывая год рождения опускают название тысячелетия и сотен лет и говорят: "Я семидесятого года рождения". Углов же в комнате 4, но каждый новичок тоже считается углом. Потому правильным будет ответ: "Вместе со мной в комнате (камере) 5 углов". При неправильном ответе новичка избивают (ищут для него пятый угол). Для того, чтобы по требованию группы расписаться на потолке, новичок должен ответить: "Подставь лесенку". При другом ответе его подбрасывают и разбегаются. Если "бугры", "деды" предлагают новичку сыграть.... на подоконнике (или любом другом предмете, попавшимся им на глаза ) либо заштопать чайник (ведро или другую посуду), нужно ответить: "Могу сыграть, но вы настройте мне подоконник (стол и т.п.) ", "Могу заштопать, но вы выверните мне чайник (кастрюлю и т.п.) наизнанку". Не зная этих премудростей, новичок бывает ошарашен "заданием", за что потом жестоко расплатится.

В криминальной группе используется много тестов, связанных с техникой и технической терминологией. Например: "Ты летчик. Вокруг вода. Посредине — утес. Самолет терпит аварию. Куда сядешь?" Правильный ответ: "Сяду за решетку". Если новичок ответит: "Сяду на воду", — то будет посажен на унитаз и унижен (его заставляют мыть полы, стирать чужие носки, на него будут мочиться и т.п.). Если ответит: "сяду на утес", то подвергнется мужеложству.

В армейских условиях "приколы" облекаютсяв форму практически невыполнимых приказов, отдаваемых "дедами". "Например, сбегать в самоволку за продуктами" (ночью — В.П.). Кто не согласен, того бьют по шее, голове, почкам. Это одна из причин дезертирства молодых солдат.

Сказанное подтверждается и материалами опроса солдатских матерей, 2/3 из них показали, что дезертировать из армии новичков заставляют невыносимые условия службы ("дедовщина"), а одна треть матерей говорили о невыносимой моральной обстановке, в которой находятся их дети.

В неоднократных обращениях солдатских матерей к властям подчеркивается, что главная причина дезертирств, увечий и гибели молодых солдат в армии — это "дедовщина", которая процветает особенно в строительных, железнодорожных частях; уставщина — в учебных подразделениях; землячество — в многонациональных подразделениях. В асоциальной среде широко распространены "приколы" типа игры, имеющие цель — зло подшутить над новичком, унизить его, развлечься ("убить время"). Из тюремного далека пришла игра в хитрого соседа. Новичок закрывает глаза и кто-нибудь из членов преступной группы бьет его по руке, протянутой назад. Все вытягивают руки с поднятым большим пальцем. Неопытный новичок пытается угадать, кто ударил, так, как это принято у законопослушных подростков во время игры. Однако в данном случае нужно не угадывать, а дать необходимый ответ; "Ударил хитрый сосед". Примерно такого же типа игра в "жмурки". По правилам такой игры, описанной П.И. Карповым еще в 1927 году, нужно подставить к лицу ищущего интимные части тела, тем самым унизив его. Так распространенные среди несовершеннолетних и молодежи обычные коллективные игры в преступной среде наполняются асоциальным содержанием.

В последнее время у несовершеннолетних и молодых правонарушителей в ходу игры, связанные с развитием научно — технического прогресса. Например, при игре в "капитана подводной лодки" новичка усаживают на унитаз или ведро, завязывают глаза и предлагают повторять за ведущим: "Я — капитан подводной лодки. Лодка погружается. Погружение 5,10,15, и т.д. метров". Новичок должен вовремя сказать: "Лодка легла на дно", тогда он выиграл. Если же вслед за ведущим новичок ответит: "Вечное погружение"– проиграл.

Работникам закрытых воспитательных учреждений и руководителям армейских подразделений необходимо следить за появлением новых игр асоциального и криминального содержания, в которых используются терминология и информация, связанные с развитием научно — технического прогресса. Это позволит вовремя перестраивать профилактическую работу.

Весьма популярны различные испытания, которым принято подвергать новичков. Цель их — проверить готовность и способность новичка переносить боль, защищать интересы сообщества. Так вновь прибывшего могут заставить совершить нарушение воинской дисциплины в армии, режима в ВТК, самовольный уход их спецшколы и спецПТУ и т.п. Но чаще его заставляют дать слово совершить определенный поступок, проверив потом, как он его сдержит.

В следственном изоляторе традиционен, например, такой вопрос к новичку: "Кровь за камеру (друга) отдашь?" Если он ответит : "Отдам", — то ему завязывают глаза и требуют заостренным предметов (ножом, заточкой и т.п.) нанести себе удар по руке. В момент удара кто-либо из членов группы подставляет какой-нибудь предмет (например, книгу), который предотвращает руку от повреждения. Силой удара определяется готовность новичка защищать интересы сообщества. В случае отказа или попытки смягчить удар, отвести его, новичка сурово наказывают.

В армейских условиях и местах заключения практикуется и такое испытание. Новичку завязывают глаза, ставят его на тумбочку или на второй ярус коек и приказывают прыгать вниз головой ("десантирование"). Если он решается прыгнуть, то его поймают с помощью одеяла, которое он, конечно, не видит. Если не прыгнет, значит струсил и будет подвергнут унижению.

В криминальной среде существует много испытаний, связанных с причинением боли половому органу. Новичку на шею набрасывают петлю из бечевки, голову пригибают к животу, а другой конец бечевки завязывают за половой член. Затем кто-либо из группы пытается напугать новичка: подносит близко к лицу зажженную спичку, бумагу, тычет в глаза растопыренными пальцами. Новичок хочет отпрянуть, распрямляется, бечевка натягивается и причиняет ему нестерпимую боль. Те, кто знает о таком испытании, пытаются отпрянуть не разгибаясь, или ....подставляют лицо под огонь, поскольку боль от огня значительно меньше, чем от натяжения бечевки.

Автору этой книги многие читатели не верили. Им казалось, что такого не может быть. Подтверждение пришло с неожиданной стороны от Л.Разгона, приводящего рассказ об этой пытке врача — грузина, отбывавшего наказание вместе с ним в Батумской тюрьме. Этим изуверством занимались следователи! У подростков это испытание значительно гуманнее: вместо проволоки они применяют бечевку, тычут в лицо не паяльную лампу, а спичку или папиросу. И главное, это делается только чтобы испугать. Если знаешь об этом, то успешно пройдешь испытание.

Целая система самых страшных и бесчеловечных испытаний связана с туалетами, а в тюрьмах — с парашей. Здесь человек оскверняется и теряет всякое достоинство. Подробно эти испытания описаны Л. Габышевым.

Нередко используются "приколы" типа розыгрыша. Новичка посылают к начальству (командиру, директору, их заместителям и т.п.) с просьбой, внешне невинной. Но по содержанию и ситуации она нелепа, курьезна, выставляет новичка в смешном виде. Если он не сумел здесь выкрутиться, не понял курьезности задания, то становится "лохом" ("лопухом").

Наиболее страшен шантаж, имеющий цель закабалить новичка, подчинить его себе материально, морально, психологически. Для этого новичку вменяется в вину какой либо проступок, которого он не совершал. Он должен "искупить свою вину", возместить материальный ущерб (постирать носки "рогу зоны", убрать за кого-то туалет и т.п.). Это ставит новичка в полную зависимость от группы и ее лидера. Путем опроса несовершеннолетних в спецшколах, спецПТУ, ВТК, СИЗО, солдат в армии, а также анализа научной и художественной литературы, дневников и писем, периодической печати нами было собрано свыше 300 "приколов", которые распределились следующим образом (см. таблицу 13).

Таблица 13

РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ РАЗНЫХ ВИДОВ "ПРИКОЛОВ" ПРИ " ПРОПИСКЕ" НОВИЧКОВ.

Из таблицы видно, что большинство "приколов" носит комбинированный характер. В каждом закрытом учреждении (спецшколе, спецПТУ, ВТК, следственном изоляторе, воинском подразделении и т.п.) можно встретить свои "приколы". По изощренности "прописок" Рижский следственный изолятор, по свидетельству его обитателей, считается одним из самых страшных. В связи с динамизмом социальной жизни, быстротой развития научно-технического прогресса появляются новые "приколы". Следует учесть, что без тщательного анализа данного процесса, знания закономерностей его проявления в подростковой и молодежной среде профилактические меры борьбы с этим страшным явлением не дадут желаемых результатов.

Ритуалы "прописки". "Прописка" может проходить в виде "собеседования" новичка с "бугром" или "дедом", в ходе которого "бугор" ("дед") сам решает, какие "приколы" применить, какой должна быть процедура. Л. Габышев подробно описал ритуал такой "прописки", заключающийся в получении новичком "холодных", а затем "горячих" "морковок" (ударов скрученным в жгут вафельным полотенцем по ягодицам вначале сухим, а потом мокрым)

В армейских условиях "прописка" также обставлена множеством ритуалов, существуют разнообразные "приколы" для издевательства над новичками, которые приближены, так сказать к армейской специфике, к роду войск. Простое битье "салаги" для старичков не представляет интереса. "Деды" ищут острых ощущений, чтобы поиздеваться над новичками.

Например, в танковых и автомобильных подразделениях распространеноночное вождение. Новичков после отбоя поднимают, загоняют под кровати и, подстегивая ремнями, пиная ногами, заставляют там ползать с табуретками в руках по подаваемым сигналам: "Вправо", "Влево", "Прямо", "Зеленый свет", "Красный свет" и т.п. В этих же войсках распространено вождение колонны. Поднятых ночью новичков сажают на табуреты, а впереди в таз (изображающий УАЗ) сажают также новичка, который, имитируя голосом звук сирены "ведет" колонну по казарме. Все передвигаются синхронно, кто нарушает синхронность, подвергается избиению.

В частях аэродромного обслуживания распространены ночные полеты или же взлетная полоса. Опять же поднятых после отбоя новичков заставляют носиться с разведенными руками по казарме, изображая взлет и посадку самолета, воздушный бой, таран и т.д. Все это делается по сигналам "диспетчеров". Кое-где это "развлечение" называется — "взлет разрешаю".

В подразделения связи распространен "прикол"под названием "телефон". Новичка обливают водой, обматывая двумя проводами, присоединенными к разньм полюсам полевого телефонного аппарата, после чего крутят рукоять вызова. Мокрое тело оказывается особенно чувствительным к токовым разрядам.

Повсеместно распространены электрический стул и грудь к осмотру (держать фанеру). При электрическом стуле новичка заставляют присогнуть колени, вытянуть руки вперед и длительное время стоять не шевелясь. При "фанере" новичка долго и целенаправленно бьют в грудь по выпуклой металлической пуговице, следя за тем, чтобы она вошла в межреберье.

Нередко новичка по ночам заставляют играть в Чапаева, то есть совершать заплыв "мордой в тазике с грязной водой".

Как и в тюрьме, распространено единоборство, когда стравливают двух салабонов друг с другом. Победитель получает право спать ночью, а проигравший поступает на ночь в распоряжение суточного наряда. Кое-где это называется гладиаторскими боями, драки новичков стенка на стенку -"игрой в войну", турниром "самцов".

Одним из распространенных "приколов" является дежурство по кубрику. Лица суточного наряда стремятся обнаружить новичка, который храпит. Его будят и заставляют "дежурить" до тех пор, пока кто-то другой не захрапит. "Дежурный по храпу" вызывает сержанта, тот будит очередную жертву, а "отдежурившему" разрешают отдохнуть. Тот, боясь захрапеть, не спит всю ночь.

Много издевательств придумано для лиц суточного наряда, назначаемых из новичков. Одним их таких является — опечатать под вздох. Молодого дневального, стоящего у тумбочки, заставляют вздохнуть (набрать воздух в легкие), а затем протягивают нитку под мышками и пришлепывают с двух сторон к стенке пластилиновыми печатями. Не шевелясь, не ослабив ног, не повредив печать дневальный должен стоять до смены.

Как в местах лишения свободы, много "приколов" связано с использованием вафельного полотенца. Это — морковка (холодная и горячая) — когда бьют новичка мокрым и сухим полотенцем по ягодицам, и "бритье" полотенцем тех новичков, кто еще ни разу не пробовал бриться (натирание лица до крови). Заставляют новичков залезть на дерево и высматривать дембель, отгонять шваброй помехи от антенны. Каждому "деду" положены свои новички ("духи"). "Дух" должен считать дни начиная за сто дней до приказа на увольнение "своего" деда и на каждый день точно знать оставшийся срок. За ошибки "свой" дед может сурово наказать "духа".

В дисциплинарных частях распространены "приколы" и ритуалы "прописки" новичков, аналогичные местам лишения свободы. Там распространены мужеложство, "вафлерство", "парафин", "курение полового члена" и др.

Жестокая, порой бесчеловечная система издевательств существует в учебных подразделениях. Вот что пишет заключенный, ранее прошедший в армии "учебку". "После учебки в любой самой беспредельной тюрьме лучше. Там мне с первого дня дали понять, что я никто, я — не человек. На третий день я был изуродован".

Система "воспитательных" мер в учебных подразделениях получила название — сержанщины или уставщины. Сержанты полностью эксплуатируют новобранцев, заранее подавляя их недовольство "комплексом превентивных мер под названием жизнь по уставу (она же — веселые старты)".

Жизнь по уставу включает: тактическую подготовку (движение часами солдат по плацу гусиным шагом), противохимическую подготовку (марш-броски в противогазах), физическую закалку (отжимание от земли на руках до потери сознания), строевую подготовку (стояние в течение длительного времени с поднятой для движения ногой), слаживание подразделения или разучивание строевой песни (бесконечное хождение по плацу строем и разучивание песни). Заставляют салаг петь в противогазах, кричать в туалетное очко, чтобы отработать голос, поднимают из-за стола подразделение, не закончившее прием пищи, чтобы приучить "салабонов" быстро есть. Можно также утяжелить выкладку молодому солдату и, в случае, если он в походе начинает отставать, тянуть его за шарфик, обмотанный вокруг шеи.

На выдумки сержанты учебных подразделений особенно охочи. Это вносит разнообразие в их повседневную жизнь. Офицеры, как правило, в отношения сержантов с курсантами не вмешиваются, развязывая сержантам руки.

Вернемся к ВТК, спецшколам, спецПТУ, где распространено проведение "прописки" в виде "судебного заседания". Здесь действуют "судьи", "защитники", "прокуроры". "Прописка" завершается вынесением "приговора", им определяется, что должен сделать новичок (нарушить дисциплину или режим, исполнить определенное требование члена криминальной группы и т.д.).

Для проведения "прописки" используются все подручные предметы: стулья, нары (кровати), одежда, обувь, посуда, параша и т.п. Например, с помощью ватника (клифта) можно обмануть новичка, которому предлагают просунуть ноги в рукава, а затем продеть голову между ног, И новичок оказывается пленником. Теперь с ним можно делать все, что угодно. Можно посуду (кастрюли, ведра и т.п.) надевать новичку на голову, а затем бить по ней, оглушая жертву. Все это не просто жестоко, но и крайне бесчеловечно, унизительно. Ритуал приема новичка в сообщество — это ужасная и трагическая церемония вхождения его в новую субкультуру.

"Прописка" в условиях ограничения свободы — это "зрелище", обогащающее впечатления "старичков" и дающее им возможность продемонстрировать превосходство над новичками, поиздеваться над ними, закабалить и напугать их. Запрет "прописок", как правило, не эффективен. Наоборот, от этого "прописки" становятся массовыми. К сожалению, тенденция распространения процедуры "прописки" в настоящее время отмечается во всех закрытых воспитательных и исправительных учреждениях для несовершеннолетних, а также в общежитиях ПТУ, студенческих общежитиях, в армии и на флоте.

3. Распространенность и динамика "прописок".

Не зная негативных процессов, происходящих в молодежной среде вообще и среде правонарушителей в особенности, можно предположить, что проблема "прописок" излишне драматизируется. Однако, анонимное анкетирование несовершеннолетних в спецшколах, спецПТУ, в ВТК и приемниках-распределителях показывает, что 65% из них подвергалось "прописке". Лишь около 6% подростков и молодых правонарушителей о ней ничего не слышали. Следует учесть и возможность неискренних ответов опрашиваемых, их нежелание вспоминать те унижения, которым они подвергались во время "прописки". А может быть здесь действуют другие мотивы — стремление умолчать о факте существования "прописок", скрыть его.

Наиболее часто "прописке" подвергаются несовершеннолетние в СИЗО и приемниках-распределителях. Этому способствует текучесть контингента подростков и молодых людей в них, их незанятость полезной деятельностью, большая скученность, существенные недостатки в организации досуга и др.

Не должны стоять в стороне от борьбы с "прописками" и педагогические коллективы. Выше отмечалось, что "прописка" проводится в первые дни, а нередко — и в первые часы пребывания новичков в спецшколе, спецПТУ, ВТК, т.е. в период острой адаптивной ситуации, когда новичок оказывается один на один с криминальной группой, а опыта поведения в такой ситуации он еще не приобрел. Значит необходимо особое внимание к новичкам в первые часы и дни нахождения в данном учреждении (заведении, подразделении).

Основными местами проведения "прописки" являются подсобные и хозяйственные помещения (баня, котельная, туалеты и т.п.). Здесь совершается до половины всех актов "прописки". Одна треть из них проходит в жилых помещениях в вечернее или ночное время, а остальные — в комнатах воспитательной работы, в клубе, школе, в местах отдыха, спортзалах, учебно-производственных мастерских. В вечернее время до 35%, днем — 10% и ночью — 55%.

В армейских подразделениях дело обстоит так. Больше всего "прописка" проводится ночью (до 40%) и вечером, после отбоя (30–40%). Меньше днем, преимущественно в выходные дни, когда офицеров нет в казарме.

"Прописки" проводятся вчасы наименьшей занятости несовершеннолетних и молодежи. Знание о месте и времени проведения "прописок" позволяет сотрудникам воспитательных и исправительных учреждений, командирам воинских подразделений ограничить нахождение новичков в неконтролируемых помещениях в вечернее и дневное время, контролировать их поведение. Если, например, подростки работают в мастерских под руководством мастера, то им не до "прописок". Если же материалов и инструментов для работы нет, учащимся нечем заняться, а мастер ушел "выбивать" материалы, то можно заняться и "пропиской".

Как отмечалось выше распространена "прописка" в армейских условиях, особенно в строительных и железнодорожных частях, в ряде подразделений внутренних войск, занимающихся охраной заключенных. В последнее время "прописки" учащаются, разлагая солдат, снижая их боеспособность.

Полагают, что "прописки" распространены только в асоциальной среде. Но нередки случаи, когда в них участвуют и законопослушные подростки. Сторонники "прописки" видят ее ценность в том, что она позволяет лучше узнать новичка, помогает "убить" время, утверждают, что "ее проходят все". Это свидетельствует о том, что несовершеннолетние и молодежь часто считают "прописку" нормальным явлением, хотя у 43% она вызывает осуждение.

"Прописки" — наиболее распространенная причина конфликтов, драк, самовольного ухода подростков из спецшколы, училища, побегов из ВТК, аггравации и симуляции болезней, членовредительства, совершения преступлений внутри "зоны" (мужеложства, тяжких телесных повреждений и даже убийств). "Прописки" — одна из причин дезертирства солдат, гибели их в мирное время. Следовательно, задача воспитателей и начальников воспитательных и исправительных учреждений, командиров подразделений — выявить лиц, осуждающих "прописки", негативно относящихся к ним и опереться на них в борьбе с этим злом.

Наметить пути борьбы с "прописками" помогает изучение причин их распространенности в спецшколе, спецПТУ и ВТК, в армейских условиях. По мнению опрошенных, существование этой традиции целиком зависит от самих ребят (так считают 65%) и от актива (так полагают 24%). Только 10% опрошенных подростков и молодежи сказали, что этот вопрос зависит от администрации спецшкол, спецПТУ, ВТК, командиров армейских подразделений, от их попустительства.

Следовательно, если сплотить несовершеннолетних и молодежь, окружить заботой новичков, то факты "прописок" пойдут на убыль. Не случайно 66% опрошенных отметили, что активная роль в борьбе с "прописками" принадлежит самим подросткам и молодежи, которых надо организовать. 23% опрошенных отводили главную роль в этой борьбе активу, и лишь 11% — администрации учреждений. 40% несовершеннолетних и молодежи, например, убеждены, что если к новичку прикрепить авторитетного шефа из активистов, то криминально настроенные лица побоятся прибегнуть к "прописке". В некоторых спецПТУ благодаря данной мере и возложению личной ответственности за поведение новичка на шефа-активиста, а также другим мерам удалось изжить это позорное явление.

4. Можно ли бороться с "прописками"?

Анализ динамики "прописок", их проведения по месту и времени суток, отношения несовершеннолетних и молодежи к данному явлению, позволяет определить возможные пути и способы профилактической работы, хотя в условиях всеобщей криминализации общества успеха здесь ожидать не приходится. И все же отметим, что профилактика "прописок" должна начинаться до того, как новички столкнутся с активными представителями криминальных групп. Если в спецшколе, спецПТУ и ВТК действует карантин для новичков, то лучше с первых часов пребывания в нем, вести с новичком целенаправленную работу, изучение его личности, закрепление шефа, ознакомление с правилами внутреннего распорядка учреждения, распорядком занятий и т.п. Такую работу проводить и при принятии новичка в состав первичного коллектива (учебной группы, отделения). Необходимо и тщательное соблюдение ритуалов приема новичка в низовой коллектив (гласное принятие новичком обязательств об отказе от преступного образа жизни, прохождение им через определенное время аттестации, отчеты шефа о своей работе с новичком и т.д.). Полезно использование опыта скаутского движения в работе с новичками.

Борьбе с "прописками" помогает создание в спецшколе, спецПТУ и ВТК морально-психологической атмосферы защищенности личности в коллективе, решительное пресечение случаев избиения новичков, формирование гуманных, доброжелательных отношений между подростками и молодежью.

В течение суток новички должны быть под постоянным наблюдением и контролем администрации и воспитателей. В этих целях в ряде спецшкол и спецПТУ принята такая схема: с 8.00 до 14.00 за учащихся отвечают преподаватели, если занятия у них в первую смену; в 14.00 преподаватели передают учащихся мастерам (учителям труда), которые наблюдают за ними в период производственного обучения до 17.30; с 17.30 за поведение учащихся и работу с ними отвечают воспитатели; с 22.00 — на контроле режимные работники. Они передают воспитанников учителям или мастерам в 8.00 следующего дня.

Закрепление "старичков" за новичками тоже должно проводиться в первые часы пребывания подростка в "зоне". Эта мера нужна не только новичкам. Она необходима и для того, чтобы переключить энергию "старичков" на защиту новеньких. Данная мера способствует: во-первых, повышению авторитета "старичков", их самоутверждению на основе социально-полезной деятельности; во-вторых, формированию гуманных отношений между новичками и "старичками" и, в-третьих, обеспечивает в коллективе преемственность социально-позитивных традиций, исключающих "прописки".

Нередко новички начинают хвастать своим криминальным прошлым и "заслугами" в СИЗО или приемнике-распределителе. Это необходимо пресекать, предупреждая новичков о том, что их дружба с криминальными группами рано или поздно приведет к правонарушению, лишит перспективы досрочного выпуска из школы и спецПТУ, освобождения из ВТК. Воспитатель и мастер производственного обучения должны определить наклонности и способности новичка и с их учетом без промедления включить его в работу общественных организаций и органов ученического самоуправления.

Учитывая, что "прописки" проводятся в первые часы и дни пребывания в учреждении, следует именно в этот период обеспечить новичку защиту от возможных посягательств, используя все возможности общественных формирований (комиссий), проведение профилактических бесед с потенциальными притеснителями, а также официальное предупреждение об ответственности за глумление над новым воспитанником.

В указанный период наряду с круглосуточным контролем за поведением новичков важно обеспечить воспитательную и медико-профилактическую работу с ними (организовать медицинское обследование, занятия по нравственно-правовой проблематике, изучение "Правил внутреннего распорядка и поведения осужденных в ВТК", (учащихся специальных ПТУ, специальных школ), а также требований режима. Нужно ознакомить новичков с историей и традициями учреждения, провести экскурсии по территории, во время которых ознакомить вновь прибывших с производством, библиотекой, клубом, физкультурно-спортивным комплексом, с организацией досуга и т.п.).

Необходимо анализировать межличностные отношения в среде молодых правонарушителей, выявлять отрицательно направленные группы и их лидеров, разоблачать и дискредитировать их в глазах основной массы подростков и молодежи. Если в практике школы, училища, ВТК, ранее были случаи привлечения лидеров криминальных групп к уголовной ответственности за глумление над человеком, то это должно стать достоянием гласности. Важно также постоянно внушать новичкам, что они смогут достойно противостоять домоганиям и притязаниям "авторитетов".

Одной из основных мер борьбы с "пропиской" может стать формирование в каждом закрытом учреждении традиций принятия новичка в коллектив и последовательного прохождения им определенных ступеней на пути к исправлению. Например, в специальном ПТУ им. А.С.Макаренко учащиеся последовательно проходили ступени: новичок, первая и вторая ступени, кандидат в макаренковцы, макаренковец. Как известно, подобная система (новичок, кандидат в коммунары, коммунар) существовала в коммуне, которой руководил А.С.Макаренко.

Ритуал перехода с низшей ступени на высшую эмоционально насыщен, обставляется привлекательными атрибутами и правилами. Он вызывает интерес учащихся, разрешая "вечную" для заведений данного типа проблему новичков и "старичков" на позитивной основе, узаконивая определенные привилегии "старичков".

Существенное значение в борьбе с "прописками" имеет строгое соблюдение режимных требований. Недопустимо отдельное проживание "старичков", определение для них специальных мест в общежитии и т.п. Как мы уже говорили, большинство "прописок" проходят в свободное от учебы и работы время, поэтому целенаправленная организация свободного времени и досуга подростков и молодежи и управление им приобретают первостепенное значение в борьбе с этим страшным явлением.

Необходимо разработать систему профилактики "прописок" в армейских условиях. Здесь важна разъяснительная работа, показ криминального характера "прописок", разрушающих товарищеские, межличностные отношения, без которых опасно идти в бой, выполнять боевую задачу. Целесообразно обратиться к опыту дореволюционной русской армии, в которой забота старых солдат ("дядек") о новичках, подготовка их к бою была первейшей обязанностью умудренных опытом воинов. "Прописка" в армии опасна еще и потому, что униженные воины могут в любой момент повернуть оружие против своих же товарищей. Кроме того, ведь не пойдешь в бой с человеком, который тебя унижал.

Работа с новичками в армии должна проводиться на принципиальной основе еще в военкоматах. Пора коренным образом изменить работу призывных пунктов. Необходимо пресекать поборы и издевательства над молодежью на пути следования к воинской части. Для работы с новичками командование должно выделять лучших офицеров и сержантов — гуманных и требовательных, милосердных и строгих. На страже прав и интересов призывника и молодого воина должна стоять прокуратура, военный трибунал.

Таковы частные меры профилактики "прописок". Они могут дать определенный результат только в случае оздоровления всей морально-политической обстановки в обществе. Хотелось бы верить, что в этом случае указанные меры сработают эффективно. Не взяв под контроль спонтанную, организованную и профессиональную преступность трудно надеяться, что преступные группы откажутся от сложившейся системы "прописок" как способа проверки новичков и комплектования своего состава молодыми кадрами.

Глава  IV. ТАТУИРОВКИ В СИСТЕМЕ ЦЕННОСТЕЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И МОЛОДЫХ ПРЕСТУПНИКОВ

1. Исторический экскурс.

Татуировка (на жаргоне — "наколка", "регалка", "картинка", " портачка") — нанесение на тело рисунков, надписей, цифр, знаков путем введения под кожу красящих веществ с помощью режущих и колющих инструментов. Распространены также татуировки, выполненные путем образования шрамов на поверхности кожи режущими инструментами. Делаются они без введения под кожу красящих веществ. Такие татуировки бывают у лиц преимущественно с темным цветом кожи.

Исторический аспект татуировок достаточно изучен. По этому вопросу есть специальная литература. Татуировки исследовали на протяжении столетий у народов, стоящих на разных ступенях общественного развития.

Остановимся на происхождении термина "татуировка". В иностранных и русских (советских) источниках приводятся несколько версий.

Версия первая. Слово "татуировка" таитянского происхождения: "та" — картинка, "ату" — дух. Таким образом: та"-"ату", "тату" — картинка — дух. То есть знак, символ, как неотделимый реквизит в жизни времен Океании.

Версия вторая. "Та-татау", "тату", "татау", "та-татторио" — звукоподражание шуму: "тат-тат-тат", т.е. троекратному постукиванию по инструменту, с помощью которого наносятся татуировки.

По третьей версии слово татуировка имеет религиозное значение, сравнимое с христианским крещением или еврейским обрезанием, и происходит от имени бога полинезийцев "Тики", который, по преданию, положил начало татуированию.

Есть и четвертая версия, по которой корень слова "тату" соответствует явайскому "тату", т.е. "рана", "раненый".

Некоторые ученые придерживаются других версий. Но и из приведенных определений видно, что татуировки в древние и более поздние времена выполняли многообразные, но взаимосвязанные функции у разных народов и племен. Попытаемся их рассмотреть.

Прежде всего татуировки — явление этническое. Они выполняли этническую функцию, являясь определенной ценностью этноса (рода, тотема). У народов, живших в условиях первобытно-общинного строя или раннеклассового общества, они были опознавательным знаком этноса, указателем принадлежности к тому или иному роду и племени, т.е. определяли социальную принадлежность их носителя. Встречаясь, два человека могли по татуировкам узнать "своего" или "чужого". Н.Ковалев отмечает, что у индейцев татуировки первоначально выполняли опознавательную функцию — с помощью них опознавались свои люди, захваченные в плен или рабство соседними племенами-захватчиками.

Внутри этноса татуировки выполняют, как сейчас говорят, личностно-установочную функцию. По ним можно было определить имя и возраст человека, место его рождения, семейное и социальное положение, владение определенным ремеслом (профессией). Например, возраст в суданском племени номанг определяется по количеству штрихов (полос, "зарубок", пометок), наносимых через каждые 4 года на определенные части тела. В татуировках отмечались важнейшие этапы жизни человека как память о тех или иных пережитых им. событиях его жизни. Они были его своеобразным паспортом. Обычно татуировки по указанию вождя наносил специально выделенный племенем человек, обладавший художественными способностями. Рисунки и знаки были понятны каждому члену племени (рода). Они свидетельствовали о том, как рос и мужал человек, какие качества для него характерны (мужественный он или трус, честный или плут, добрый или злой). При встрече с членом своего племени человек не имел права говорить о себе. О нем должны были "сказать" татуировки в виде животных, растений, картин природы. У некоторых индейских племен татуировки свидетельствовали о необычной физической силе и выносливости человека, достижении им поры зрелости.

Продолжением личностно-установочной функции является стратификационная. В татуировках отражался не только жизненный путь человека, но и положение человека на иерархической лестнице в этносе, его статус и роли. Вожди племен, воины имели особые отличия в рисунках и символах. Татуировки наносились при изменении статуса человека в племени, роде: например, при посвящении юношей в мужчины (как испытание на мужество и выносливость), при достижении девушкой половой зрелости (наступление брачного возраста), при вступлении в брак, при вдовстве, и т.п. У народов айна (северный японский остров Хокайдо) перед замужеством женщина татуировала руки, лоб, наносила татуировку вокруг рта (в виде усов).

Нанесением татуировок вождь мог поощрить своих соплеменников. Особо отличившимся воинам наносились татуировки, соответствующие их храбрости и заслугам. У племен южной части Тихого Океана, по свидетельству Ф. Мазур, принято покрывать тело символами в зависимости от положения. которое человек занимает в племени. У племени маори в Новой Зеландии каждый вождь имел свою татуировку, которую он в виде надписи изображал и на документах.

Начиная с глубокой древности татуировки выполняли важную религиозную функцию. Нанесение татуировок означало как бы приобщение к богу. Это был ритуал, носивший магический характер. Татуировки служили знаком магической защиты от злых духов, они наделялись магической силой. Поэтому у первобытных народов татуировки оказались тесно связанными с их верованиями и культурой. Каждый клан имел свой родовой предмет культа (дерево, зверь, светило и т.п.). Именно его татуировали на теле: таитяне — кокосовую пальму, японцы — дракона, индусы — тигра. У ряда племен индийского штата Уттар-Продеш на телах мужчин и женщин в разных вариантах встречаются изображения бога Ханумана-обезьяньего царя, союзника бога Рамы (древнеиндийский эпос — "Рамаяна"), богини Девы, цветков, силуэтов рыб, зверей, светил и т.п.

Во многих первобытных племенах считалось, что татуировка избавляет человека от низких, недобрых чувств, приближает его к богу. Религиозное значение татуировок проявлялось и в том, что они были тесно связаны с определенными явлениями природы, которых древние люди не могли объяснить и которые были предметом поклонения (солнце, луна, звезды, море, молния и т.п.).

Следует сказать о декоративно-художественной функции татуировок. Они служили человеку украшением и были связаны с эстетическими представлениями данного этноса. Следует иметь ввиду, что раскрашивание тела — процесс более ранний, чем ношение одежды. Человек для того разукрашивал свое тело, чтобы нравиться представителям противоположного пола, вызывать их зависть, расположение, поклонение. В данном случае художественная татуировка играла двоякую функцию: она облегчала контакты с лицами противоположного пола и заменяла модную одежду. Известно, что у многих народов, например, у японцев, татуировки были особым видом изобразительного искусства. Знатные самураи в средние века выплачивали огромные суммы художникам, чтобы превратить свое тело в разноцветное живое полотно. В качестве декоративных элементов татуировок используются: в Китае — изображение цветков, бабочек, насекомых, в Новой Каледонии — цветов, животных и змей (замечает М.Н.Гернет), на Таити — пальмового дерева, у Новозеландцев сложные симметричные фигуры покрывали все лицо.

Декоративно-художественная функция татуировки тесно связана со стратификационной. Поэтому татуировки не только украшали человека, но и были знаком его достоинства. Чем более высокую ступень в групповой (этнической) иерархии человек занимал, тем "красивее" были его татуировки и тем их было больше.

У некоторых народов татуировки выполняли также функцию стигматизации (клеймения). Клеймили рабов, пленных, должников. По клеймам хозяин всегда мог отыскать своего раба и вернуть его. В Эфиопии ростовщики закрепляли свое господство нас ильным нанесением татуировок крестьянам-должникам и членам их семей. Татуировка тонкой линии вокруг шеи женщины означала, что она продается .

Считается, что в Европу татуировки были завезены моряками из Полинезии в конце XVII — начале XVIII в.в. Они получили широкое распространение среди некоторых групп населения. В России, особенно после русско-японской войны 1905 года, татуировки стали распространяться среди моряков, а также в преступной среде. Они выполняли многообразные социальные функции. В новых условиях татуировки прежде всего играли декоративную и демонстрационную функции. Их носитель демонстрировал возможным противникам свое превосходство, силу, выносливость, красоту.

За рубежом, особенно в крупных портовых городах, возникли салоны, где желающим наносились татуировки. Мода на татуировки захватила широкие слои населения ряда стран: США, Франции, Дании, ФРГ. По распространенности татуировок лидирую Дания, ФРГ, за ними следуют США, Англия, Голландия. Существует Международная Ассоциация "татхудожников", демонстрирующих свои "картины" на пляжах и в плавательных бассейнах. Проводятся конгрессы татуированных людей, создаются специальные лаборатории, где разрабатываются рисунки, образцы, которые наносятся на тела клиентов с помощью клише. Разрабатываются и совершенствуются наиболее эффективные способы нанесения татуировок. Надо сказать, что процесс нанесения татуировок требует выносливости, способности переносить боль, но все это компенсируется эффектом, производимым на публику.

Отмечается зависимость содержания татуировок от моды. С распространением татуировок на Западе и в Новом свете у них появляются новые функции или трансформируются старые. Так, на смену татуировкам, демонстрирующим изменение положения женщины в зависимости от замужества (вступления в брак, вдовство), приходят и получают широкое распространение эротические татуировки, нередко с элементами порнографии. С появлением так называемых "особых профессий", требующих мужества и смелости, стали распространяться татуировки, указывающиена профессиональную принадлежность их носителя. Такие татуировки получили широкое распространение у моряков, затем у авиаторов, геологов. Татуировки распространяются во всех армиях мира, особенно среди военных моряков, в десантных войсках, морской пехоте и т.п.

В ходе исторического развития человечества сильно изменились орудия и способы нанесения татуировок (от острых костей и камней в древности, до современных клише, виброприборов с элементами обезболивания).

В Европе и Новом свете особенно широкое распространение получили татуировки в криминальной среде. Одним из первых это заметил и попытался объяснить с позиций антропологической криминологии итальянский врач-психиатр Ч.Ломборзо. Он рассматривал их как проявление атавизма и как признак нравственной неполноценности их носителей. Ломборзо считал, что татуировки чаще всего встречаются у прирожденных преступников и прирожденных проституток. Криминологическая наука этого не подтвердила, поэтому с преодолением антропологического подхода в уголовном праве проблема объяснения татуировок атавизмом у преступников стала менее актуальной. Действительно, в современных условиях татуировки встречаются не только у преступников, но и у законопослушных граждан, например, как мы отмечали, у солдат в армиях разных государств. Сегодня не только за рубежом, но и в ряде городов нашей страны появились и открыто работают специалисты по нанесению татуировок. В Москве существует до 10 таких специалистов, лучшим из них считается Маврикий Слепнев. Он делает свои рисунки исключительно "кожаным" — металлистам, рокерам. Широкое распространение татуировок среди молодежи и несовершеннолетних, как на свободе, так и в условиях ее лишения и ограничения, вызывает законную тревогу у педагогической общественности и правоохранительных органов.

2. Личностный подход к изучению татуировок у несовершеннолетних и молодых правонарушителей.

К изучению татуировок у несовершеннолетних и молодежи мы подходили с позиций личностного подхода. В среде подростков и молодых правонарушителей татуировки выполняют многообразные социальные и социально-психологические функции. Они являются знаками общения людей между собой. В своем содержании и расположенности на различных частях тела они отражают особенности личности юного правонарушителя, преломленной в групповом сознании криминальных сообществ.

Татуировки можно рассматривать как определенные ценности для их носителя, приобретающие индивидуально-специфический характер. С позиций аксиологии (философского учения о человеческих ценностях) — для подростка и молодого человека татуировки становятся особыми ценностями, свидетельствующими о его членстве в определенной общности. Татуировки можно рассматривать и с позиций деятельного подхода как проявление личности в особой групповой деятельности по раскрашиванию своего тела. Тогда сам процесс нанесения татуировок приобретает особую значимость как показатель приобщения человека к групповым ценностям. Решающим фактором, побуждающим к нанесению татуировки, является воздействие асоциальной среды, в которой татуировки и сам процесс татуирования являются особыми групповыми ценностями. Преломленное через внутренние условия личности (ее установки, ориентации, убеждения), содержание татуировок интериоризируется, закрепляясь в свойствах и качествах личности. Поскольку татуировки для подростка и молодого правонарушителя становятся особыми ценностями, он начинает бравировать ими, пытается с их помощью демонстрировать свою исключительность. Как мы уже отметили, притягивает несовершеннолетних и молодежь и сам процесс нанесения татуировок, как некая групповая деятельность, обставленная специфическими ритуалами.

Исходя из принципов личностного и деятельностного подхода была разработана программа, по которой делались попытки изучить:

1) степень распространения татуировок среди различных демографических (по возрасту, социальному положению, происхождению, полу) и криминологических (законопослушных, криминальных) групп несовершеннолетних и молодежи;

2)содержание татуировок, их функциональную значимость для личности несовершеннолетних и молодежи;

3)виды татуировок (рисунков, надписей, букв, цифр) и их расшифровка; то, на какие участки тела они чаще всего наносятся;

4)в каких учреждениях и социальных институтах несовершеннолетние и молодежь чаще всего прибегают к татуировкам (в школе, ПТУ, в спецшколе, спецПТУ, ВТК, приемнике-распределителе и т.п.);

5)мотивы, которыми руководствуются несовершеннолетние и молодежь, нанося себе татуировки, их отношение к имеющимся у них татуировкам;

6)мотивы, которыми несовершеннолетние и молодежь руководствуются, сводя татуировки, и способы, к которым они прибегают, чтобы избавиться от них;

7)социально-психологические аспекты татуирования и избавления от татуировок, как специфического процесса внутригруппового взаимодействия.

Для изучения татуировок использовались следующие методы:

анализ личных дел несовершеннолетних и молодых правонарушителей в различных учреждениях; объективное наблюдение подростков и молодежи при медицинских осмотрах; анкетирование несовершеннолетних и взрослых по специальной анкете в различных регионах страны; беседы с несовершеннолетними и молодежью разных социальных групп, а также сотрудниками спецшкол, спецПТУ, ВТК, командирами подразделение; анализ, сравнение и расшифровка татуировок, выявленных и зафиксированных с помощью фотографирования подростков и юношей (делалось это с их согласия); анализ и сопоставление татуировок несовершеннолетних и взрослых, полученных из восточно-европейских стран бывшего социалистического лагеря; изучение средств и предметов, с помощью которых наносятся и сводятся татуировки.

В ходе исследования удалось выявить частоту и динамику распространенности татуировок в популяции подростков и молодежи в период с 1966 по 1993 г.г. Среди законопослушных несовершеннолетних и молодежи татуировки встречались редко. Однако в последние 3-5 лет заметна тенденция к их росту. Отмечено, что широкое распространение татуировки имеют в местностях, где находятся специальные учебно-воспитательные и исправительно-трудовые учреждения, а также в местах оседлости освобожденных из мест заключения. В то же время среди криминальных групп несовершеннолетних свыше 40%, а среди несовершеннолетних, прошедших через приемники-распределители, побывавших в спецшколах, спецПТУ, отбывших наказание в ВТК свыше 70% имели татуировки. Выявлена тенденция к значительному увеличению доли несовершеннолетних, нанесших татуировки при обучении в общеобразовательной школе и ПТУ (в период с 1980 по 1983 г.г. в этом процессе отмечается определенный спад).

Особенно много татуированных подростков оказалось в детских домах, интернатах, спецшколах, спецПТУ и, конечно же, в воспитательно-трудовых колониях. В закрытых учебных и специальных учебно-воспитательных учреждениях татуировки считаются одним из наиболее распространенных нарушений режима и показателем оформленное криминальной субкультуры, приобщенности к ней несовершеннолетних и молодежи.

Мы связываем тенденцию увеличения количества татуированных с начавшимся после 1983 года и продолжающимся по сей день ростом преступности среди несовершеннолетних и молодежи, существенный изменением ее криминологических характеристик. Преступность несовершеннолетних и молодежи становится более групповой, организованной, повышается уровень ее профессионализма. Все это ведет к появлению определенных ценностей, ритуалов, традиций, стимулирует тенденцию нанесения татуировок подростками и молодыми людьми. С учетом указанных тенденций должна строиться профилактическая работа. В современных условиях традиционными методами (сугубо запретительными, дисциплинарными, репрессивными, свойственными периоду господства в стране административно-командной системы) такую работу вести крайне трудно.

В борьбе с этим злом необходимо более широко использовать социально-психологические механизмы, прежде всего формировать моду на чистое, не оскверненное татуировками человеческое тело, его естественную красоту.

Выступая в целом против любых татуировок, следует помнить о том что они различны по сути. Основной критерий, по которому надо оценивать татуировки, — это их содержание и направленность. Часто подростки наносят татуировки, которые с позиций общественной морали можно отнести к разряду нейтральных. Так, у законопослушных подростков встречаются татуировки в виде инициалов, имен, дат рождения, символики различных профессий. Но в асоциальной и криминальной среде у несовершеннолетних и молодежи чаще встречаются татуировки аморальные, безнравственные, из которых 70% составляют: воровская (тюремная), сигнально-обособительная символика, стратификационные знаки, тюремный юмор; 13% — эротическо-сексуальные татуировки; 10% — рисунки и надписи аналогичного содержания, претендующие на художественность. При этом многие виды татуировок сочетаются, дополняют друг друга.

Как показывает практика, содержание и распространенность татуировок в детских домах, специальных школах, ПТУ и ВТК не зависит от уровня образования и возраста учащихся. Случаи нанесения воровской (тюремной) символики встречаются у лиц разных возрастов и разного уровня образования. Объяснить это можно влиянием криминальной среды, ее "законов". Распространенность татуировок с сексуальной направленностью и ориентацией в значительной мере определяется возрастными особенностями несовершеннолетних, интенсивностью их полового созревания, модой на эротику, переживаемой обществом сексуальной революцией. В этих учреждениях существует также зависимость между содержанием татуировок и уровнем психологического развития личности. У лиц с психическими аномалиями, проявлением инфантилизма, сниженным уровнем психического развития татуировки носят массовый характер. Чаще встречаются случайные скаберзные, хулиганские рисунки и надписи, не выражающие целостных установок личности. Это особенно заметно во вспомогательных школах-интернатах.

Татуируются лица мужского и женского пола. Трудно сказать, где чаще наносятся татуировки — в мужских или женских ВТК, спецПТУ и спецшколах. Однако в татуировках здесь есть существенные различия. Содержание татуировок находится в зависимости от пола несовершеннолетних и молодежи. Это особенно заметно на татуировках сексуально-эротических, имеющих противоположную ориентацию в рисунках и надписях в зависимости от пола их носителя. Так, девушки наносят преимущественно мужские имена, портреты и фигуры мужчин, если они не лесбиянки, а юноши и подростки — наоборот.

Татуировки распространены как в отрицательно ориентированных, так и в позитивно направленных группах. Однако содержание татуировок, степень их аморальности в значительной мере определяются криминальной направленностью группы. Следовательно, по содержанию татуировки можно судить о направленности криминальной группы, к которой принадлежит несовершеннолетний или молодой правонарушитель. Чем больше опыт асоциальной жизни и криминальной деятельности у несовершеннолетних и молодежи, тем чаще среди них встречаются лица, нанесшие себе татуировки. Среди воспитанников специальных ПТУ, ранее находившихся в специальных школах или прибывших из детских домов, более половины имеют татуировки. Среди тех, кто до направления в спецПТУ находился в следственном изоляторе или приемнике-распределителе, таких две трети.

У несовершеннолетних и молодых людей, принадлежащих к криминальным группам, в татуировках отражаются: групповая принадлежность, статус в группе, результаты "прописки" и другие сведения о личности, а также личностные и групповые установки (отношение к труду, учебе, женщинам, друзьям и т.п.). Зная содержание татуировок, можно дать определенную социально-психологическую, возрастную психологическую и нравственную характеристику правонарушителю.

У лиц, характеризующихся положительно, татуировка чаще всего — дань моде, результат давления, традиции, подражания, психического заражения или следствие необдуманного поступка. Но все же следует помнить о том, что в татуировках членов криминальных сообществ чаще всего отражаются асоциальные личностные и групповые установки и принципы поведения.

На процесс татуирования влияют также принципы и нормы семьи подростка и юноши как социальной ячейки общества. Не случайно доля татуированных подростков и молодежи из неблагополучных семей значительно больше, чем из семей благополучных. Первые часто наносят татуировки еще живя в семье, а вторые преимущественно после помещения в закрытые воспитательные и исправительные учреждения. Следовательно, ослабление контроля за несовершеннолетними, аморальность родителей и других взрослых — одна из важнейших причин распространенности татуировок в криминальной среде. Нами был отмечен тот факт, что нанесение татуировок у 61% подростков из числа имевших их, является семейной традицией. Если учесть, что за годы советской власти многие миллионы людей прошли через колонии, тюрьмы, лагеря, то станет понятной причина возникновения этой семейной традиции, отражающейся на подрастающем поколении.

Отмечается и такой любопытный момент: охотнее наносят татуировки подростки и молодежь, состоящиев заочной переписке с лицами противоположного пола. Это стремление выбрать неадекватные способы и средства самоутверждения в глазах сверстниц (сверстников) обусловлено возрастными психологическими особенностями. Если подростку или юноше нечем удивить "свою" девушку, то можно использовать татуировки: "Смотри, какой я оригинальный", "красивый", "необычный".

Выяснено, что не влияет на распространенность татуировок социальное происхождение подростка. Татуировки наносят выходцы из рабочих семей, интеллигенции, из крестьян. Если и есть отличие в татуировках у несовершеннолетних и молодежи из города и села, то оно незначительно.

Данные о распространенности и содержании татуировок среди несовершеннолетних и молодых правонарушителей восточноевропейских стран свидетельствуют о некоторой общности традиций уголовной среды, независящих от национальных особенностей. Национальные особенности проявляются лишь в содержании татуировок. Имеется в виду использование национальной символики и орнамента. При этом у подростков и молодых людей разных национальностей, проживающих в одном регионе, татуировки чаще бывают идентичными. Так, лица разных национальностей, проживающие в горах, чаще наносят скалы, горные вершины, крепости, жители приморья — море, чайку над волнами, пальмы и т.п.

На частоту нанесения татуировок влияет род занятий несовершеннолетнего до поступления в спецшколу, спецПТУ, ВТК. Так, значительная часть лиц, имеющих татуировки, еще раньше вели паразитический образ жизни, выходили из-под социального контроля (бродяжки, попрошайки, склонные к алкоголю, употреблению наркотиков, постоянно прогуливающие занятия). Как отмечалось, склонны к татуированию несовершеннолетние и молодежь, которые раньше находились на перевоспитании в специальных школах, воспитывались в детских домах и интернатах. Там складывалась для этого благоприятная атмосфера взаимного "заражения", подражания "авторитетам", увлечения самим процессом татуирования.

Склонность к татуированию во многом зависит отвозраста несовершеннолетних и молодежи (диаграмма 1).

Диаграмма 1

ЗАВИСИМОСТЬ ЧАСТОТЫ НАНЕСЕНИЯ ТАТУИРОВОК ОТ ВОЗРАСТА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И МОЛОДЕЖИ В ПРОЛОНГИРОВАННОМ ИССЛЕДОВАНИИ (1979-1990 г.г.)

Из диаграммы видно, что особенно склонны к татуированию лица в возрасте до 15 лет. Они составляют 68-71% от числа несовершеннолетних, нанесших татуировки. У лиц более старшего возраста интенсивность нанесения татуировок падает. Старшая возрастная группа (17–19-летние) реже наносят татуировки. Их всего 3-3.5%. При профилактике нанесения татуировок необходимо сосредоточить особое внимание на младших возрастных группах правонарушителей, содержащихся в спецшколах, спецПТУ. Ведь они еще не полностью осознают моральный вред татуировок, легче поддаются групповому давлению и настроению, часть наносят татуировку в силу групповой солидарности.

Имеется определенная зависимость между характером антиобщественной деятельности (совершенного преступления) и содержанием татуировок. Так, у лиц, принадлежащих к криминальной элите (совершающих разбойные нападения, грабежи, кражи, занимающихся рэкетом) более выражена групповая криминальная солидарность.Это видно и в татуировках, надписях, рисунках, аббревиатурах. Вместе с тем, чем чаще несовершеннолетний или молодой человек доставлялся в приемник-распределитель, чем больше он их поменял, тем больше ослабевает зависимость между частотой распространенности татуировок, их содержанием и характером совершенного преступления. Различия в распространенности татуировок у лиц, совершивших преступление и доставленных в приемник-распределитель или в спецшколу (спецПТУ) по другим основанием оказываются незначительными. По-видимому, в приемниках-распределителях и спецучреждениях создается такой социально-психологический климат, который превращает татуирование в увлекательную групповую деятельность, приобретающую характер эпидемии и позволяющую "убить время".

С нашей точки зрения представляют интерес данные о том, где несовершеннолетние и молодые правонарушители впервые нанесли татуировки (диаграммы 2).

Диаграмма 2

СВЕДЕНИЯ ОБ УЧРЕЖДЕНИЯХ, ГДЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ ВПЕРВЫЕ НАНЕСЛИ ТАТУИРОВКИ (РЕЧЬ ИДЕТ О ЛИЦАХ, НЕ ПОДВЕРГАВШИХСЯ УГОЛОВНОМУ НАКАЗАНИЮ)

1– до направления в спецшколу (спецПТУ), т.е. на свободе

2– в приемниках — распределителях

3– в спецшколе

4– в спецПТУ

5– в больнице и других местах

Несовершеннолетние и молодежь, подвергшиеся уголовному наказанию в виде лишения свободы, нанесли татуировки преимущественно в следственном изоляторе и ВТК, но более 15% — все же на свободе. Следовательно, приобщение к преступному миру, вхождение в преступное сообщество на свободе требует принятия всех ценностей криминальной группы, одной из которых являются татуировки. В специальном ПТУ и ВТК татуировки, как правило, наносятся повторно (или даже в третий раз). К сожалению, борьба с татуированием в названных учреждениях ведется разрозненно. Благоприятствует татуированию в приемниках-распределителях и следственных изоляторах скученность ребят, отсутствие целенаправленной воспитательной работы с ними, масса свободного времени, а часто и низкий уровень подготовки сотрудников этих учреждений.

В спецшколе, спецПТУ и ВТК большинство несовершеннолетних и молодежи подвергаются татуированию, как правило, в адаптационный период, обычно в ходе и после окончания "прописки". Ведь именно тогда нужно отобразить в татуировках полученный статус личности в групповой иерархии или его изменение. Поэтому так важна работа с новичками в адаптационный период. По мере увеличения срока пребывания в специальном или исправительном учреждении частота нанесения татуировок несколько уменьшается. Объясняется это частично и тем, что действует угроза наказания за подобное нарушение режима.

Следует отметить, что для того, чтобы избежать наказания, несовершеннолетние и молодые правонарушители начинают татуировать чаще интимные поверхности тела. По-видимому и медицинский контроль в борьбе с татуировками "старичков" ведется плохо. Нередко татуировки наносятся в день или ночь перед выпуском из спецшколы (спецПТУ), освобождения из ВТК, когда нельзя применить к уходящим дисциплинарных мер воздействия.

До 60% несовершеннолетних и молодых людей "расписывают" свое тело в несколько этапов: при вхождении в криминальную группу на свободе, затем совершенствуют свою "живопись" в приемнике — распределителе, завершают "художество" в спецшколе (спецПТУ и ВТК).

Какие же части тела несовершеннолетние и молодежь предпочитают татуировать? Исследование показывает, что татуировки наносятсяна все участки тела, как открытые, так и скрытые под одеждой. Одни предпочитают татуировать открытые участки тела (кисти рук, пальцы, лицо, шею), другие — скрытые под одеждой (грудь, спину, ноги), третьи — преимущественно интимные (ягодицы, половые органы, промежности), четвертые -прибегают к сплошному татуированию большинства участков поверхности тела, пятым насильственно наносят клейма (метки) на открытые участки тела и особенно на лицо (лоб, нос, подбородок, губы, за ушами) и шею.

Однако у подростков и молодежи существуют излюбленные места нанесения татуировок: на пальцах (в виде перстней), на кистях рук (точки, кресты, колокола, чайки, восход солнца, аббревиатуры), на запястьях, плечах, предплечьях, бедрах, коленях и голени, на груди и спине. Количество татуировок у одного человека колеблется от одной до нескольких десятков.

Выбор участка тела, куда наносится татуировка, зависит от многих факторов и прежде всего от того, кто их наносил — сам подросток (юноша) или кто-то другой. Если сам, то татуировки, естественно, располагаются на участках, удобных для нанесения (на пальцах, кистях, запястье, предплечье левой руки, если подросток правша, и на перечисленных участках правой руки, если он левша), на груди, бедрах голени. Если наносил специалист, то на любом участке тела. Если татуировки наносились насильственно (метки, клейма), то они, как правило, бывают на носу, щеке, подбородке, около ушей и за ушами, но нередко и на интимных участках тела. Например, мушка-точка — знак пассивного гомосексуала — на ягодицах, там же — знак качества, кочегар с лопатой, бросающий уголь в анальное отверстие и др. В последнее время все чаще наносят татуировки на половые органы (как мужчины, так и женщины). Делают татуировки и на языке, внутренней стороне губ, на веках.

Содержание татуировок и место их расположения зависят от капризов моды. В разное время получают распространение разные рисунки и надписи, аббревиатуры, соответствующие не только моде в данном ремесле, но и в образе мыслей и поведении. Однако, есть рисунки, изречения, аббревиатуры, традиционные для правонарушителей, неподвластные моде: "перстни" на пальцах рук, чайка над волнами, цветок розы, обвитый колючей проволокой; змея, обвившаяся вокруг кинжала, череп, обнаженная женщина, женская или мужская голова (бюст), восьмиконечные звезды, "оскал" (голова тигра, барса, рыси), горящий факел, маяк, тюремная решетка, пять точек; кресты, распятия, церкви, соборы, монастыри, игральные карты, шприц, разорванные кандалы или наручники и т.п.

В татуировках отражается личность подростка и молодого человека, его ценности, образ мыслей, установки. Нет ничего удивительного в том, что у многих из членов криминальных групп содержание татуировок оказалось тесно связанным с их поведением. По мнению экспертов, татуировки как признак криминальной субкультуры имеют удельный вес 0.6) и стоят па 14 месте из 19 выделенных ее признаков. Однако, часть несовершеннолетних и молодых людей прибегают к татуированию как моде, поэтому они обычно не следуют тем нормам, что отражены в рисунках и надписях, считая татуировки только украшением. Педагоги и работники правоохранительных органов должны помнить, что стоит за тем или иным рисунком, изречением, надписью — просто баловство, способ преодоления скуки, следование моде или определенный способ поведения.

Иногда татуировки относят к одному из жанров изобразительного искусства воровского мира. "Многое говорит за то, что помимо удовлетворения эстетического чувства обычай татуировки связан с реликтовыми психосоциальными мотивами и с иерархической диагностикой субъекта в воровском мире, хотя исследований на эту тему в России почти нет и нельзя утверждать это наверное". При рассмотрении мотивов нанесения татуировок убедимся в том, что данное замечание В.Челидзе будет весьма ценным.

Как отмечалось, часто наносят татуировки и на свободе. Это происходит не только в школе, ПТУ, в рабочем общежитии, но и в армии, в общем там, где присутствует "дух казармы", "дух общаги". В армии татуировки наносят наиболее часто в строительных и железнодорожных частях, частях конвойной охраны, морской пехоте, в десантных войсках. Много татуировок у воинов-афганцев. К сожалению, этот аспект не изучался.

Нам встречались солдаты, у которых в татуировках отражены род войск, вид вооруженных сил, группа войск или округ. Например, у сержанта К. нанесена татуировка СВГ (Северная группа войск), раскрытый парашют, даты призыва и демобилизации, имя любимой девушки, а также различные памятные знаки о пребывании в Польше.

В целом же при нанесении татуировок у военнослужащих прослеживаются две тенденции: у криминального контингента большинство татуировок идентичны татуировкам, наносимым в преступной молодежной среде на свободе и в колониях; а у некриминального преобладают татуировки — символы родов войск и вооруженных сил (парашют, ракета, морской якорь, штурвал, танк, различные виды вооружения). Элементом татуировок часто является женская головка, фигура и т.п. Много татуировок наносится "на память" о проведенных в армии и на флоте годах службы (даты призыва и увольнения в запас и т.п.). Следовательно, и в армейских условиях проблема татуировок является весьма актуальной.

3. Классификация татуировок.

По надписям, рисункам, изречениям, аббревиатурам, входящим в татуировку, можно определить как бы внутреннее содержание личности человека. Чтобы этот процесс диагностики шел успешнее, необходимо знать, к какой классификационной группе относится та или иная татуировка, почему она расположена на данном участке тела, что означает, какова ее функциональная значимость и т.п.

Вопрос о классификации татуировок весьма сложен. В настоящее время общепринятой классификации не существует, ее приходится создавать. А. Г. Бронников, например, отмечает, что попытки классифицировать татуировки преимущественно по тематике и содержанию рисунков были сделаны в 20-е годы И.Я. Якимовым, М.Н. Гернетом, Я.Н. Коганом. Из-за чрезвычайного многообразия рисунков и тематики, сложности подсчета и расположения татуировок на различных частях тела Я.М. Коган отказался от своего замысла, ограничившись перечислением и описанием знаков, символики и рисунков. В данной работе сделана попытка создания собственной классификации, несколько отличающейся от предложенной А. Г. Бронниковым.

Мы классифицируем татуировки по следующим основаниям:

форме выражения и смысловому значению, содержанию (тематической направленности), т.е. функциональной значимости;  месту расположения на поверхности тела;  способам нанесения;  способам удаления;  степени устойчивости;  размерам;  количеству на поверхности тела; степени воздействия на субъекты восприятия (см.схему 4).

Схема 4

Классификация татуировок у несовершеннолетних и молодежи

Классификация татуировок по форме выражения и смысловому значению.Рассмотрим конкретный пример. У подростка В. имелось 45 татуировок: на поверхности фаланг правой руки цифры 1975 и 1992, на поверхности кисти у большого пальца буква "В", на указательном пальце левой руки — крестик , на среднем пальце — перстень с короной, на мизинце — скрипичный ключ, на предплечье — обнаженная женщина в пилотке, в сапогах со шмайсером на бочке с пивом, на большом пальце правой руки — буквы "AT", на левом предплечье — рюмка, обвитая змеей и парусник на волнах; на правой голени — рука, держащая нож с отломанным лезвием и стекающими каплями крови (поверх — череп); на правом плече — погон с орлом, скрещенными костями и лента с буквами "КВТК"; на левом бедре — палач в маске с капюшоном и обнаженная девушка с цепью на шее (бедра девушки прикрыты вуалью), плаха и топор. На правом предплечье надпись "Нет в жизни счастья", на тыльной стороне кисти — аббревиатура "БАРС" и пять точек и др.

Можно сказать, что у этого подростка имеются все виды татуировок: цифры, отдельные буквы, аббревиатура, текст, рисунки и символы (условные знаки) в различных сочетаниях. Цифры обозначают год рождения, год освобождения или год ареста (В нашем случае: 1975 — год рождения, 1992 — год окончания срока). Как правило, цифры наносятся на фаланги пальцев, но могут быть и на кистях рук, запястьях, предплечье, груди, ногах. Даты могут иметь и другой смысл: обозначать какое-то семейное событие, день смерти матери, знакомства с девушкой и т.п.

Отдельные буквы, слова, аббревиатуры чаще всего татуируются на тыльной стороне пальцев, кистях рук, ногах, предплечье. Отдельные буквы могут обозначать инициалы носителя (в нашем случае имя подростка — Виктор), "AT" означает, что он с кем-то побратался, находясь в ВТК (у "побратима" на том же месте должны быть нанесены буквы "БР"). Получается у одного буквы "БР" у другого "AT", вместе эти буквы составят слово "БРАТ". Могут встретиться и другие варианты: "КЕ"+"НТ"="КЕНТ"(друг), "БРА+ТАН", а у девушек — "СЕС"+'ТРА"="СЕСТРА".

Аббревиатура "БАРС" означает, что подросток, о котором мы говорили, агрессивно настроен против актива: БАРС-Бей Актив, Режь Сук. КВТК — Колпинская Воспитательно-Трудовая Колония, правда, с таким же успехом это может быть "Костромская Воспитательно-Трудовая Колония" и т.п. Сведем в таблицу наиболее встречающиеся аббревиатуры и дадим их расшифровку (см. приложение 2).

Следует заметить, что многие аббревиатуры имеют не одно, а множество смысловых значений, например: ЗЛО, СЛОН, ЛТВ и др. Каждый несовершеннолетний вкладывает свой смысл в ту или иную аббревиатуру. Некоторые авторы (например, А.Д. Ворохов и В.А. Губин) считают, что одни расшифровки имеют истинный смысл, а другие — ложный смысл. Например: ЛТВ — Легавый Твой Враг — истинная, а Люби Товарищ Волю -ложная.

Аббревиатура создается обычно тремя способами.

Первый способ. Вначале формулируется или выбирается броское, отражающее ценности криминальной субкультуры, изречение, а затем (по начальным буквам слов) складывается аббревиатура. Например: "Смерть Чекистам, Привет Анархистам", получаем "СЧПА".

Второй способ — прямо противоположный. Берется тоже какое-то достаточно броское слово и делаются попытки расшифровать его по– своему. Например: "ТАНК" — Тайный Агент Начальника Колонии, "НКВД" — Нет Крепче Воровской Дружбы. Со временем содержание аббревиатур может изменяться. Так произошло, например, с аббревиатурой "СЛОН". Ее вначале носили заключенные Соловецких Лагерей Особого Назначения, как показатель своего братства. Не зная историю ГУЛАГА и возникновения этой аббревиатуры, в молодежных криминальных группах в нее стали вкладывать иной смысл.

Третий способ. Переосмысление традиционных аббревиатур, вкладывание в них нового содержания. Указанная аббревиатура "СЛОН" пережила ряд таких превращений (см. таблицу 14). То же самое произошло с аббревиатурой "ЛТП". Читая редакционные письма, — сообщает корреспондент, я узнала, что "ЛТП" расшифровывается по– разному. "Легавые Так Порешили", "Лучше, чем Так — Помереть" и еще — с десяток вариантов, процитировать которые не могу из-за нецензурщины".

Твердых правил создания аббревиатуры не существует, поскольку это "творчество" многих людей. В одном случае — аббревиатура образуется только от начальных букв каждого слова (МЕЛ — Моя Единственная Любовь), в других случаях от одного слова берется одна, от других по несколько начальных букв (например, ТИГР — Тюрьма-Игрушка). В одних случаях союзы и местоимения не учитываются, в других учитываются. Сравним: ЗЛО — За все Легавым Отомщу и Завет Любимого Отца.

Тексты. Замечено, что несовершеннолетние и молодежь любят наносить на тело различные тексты сентиментального, юмористического и иного характера. Чаще всего им придается смысл афоризма. В нашем примере — это надпись "Нет в жизни счастья".

Приведем наиболее типичные тексты такого плана:

"Закован, Лена, мое сердце стонет по тебе";

"Так улетела молодость моя" (на ноге на фоне решетки);

"Они устали" или "Они устали ходить под конвоем" (эти татуировки наносятся на ноги);

"С малых лет счастья нет";

"Звени в день освобождения" (наносится под колоколом на ноге или предплечье);

"Не забуду мать родную" (традиционная тюремная надпись) или "Я помню мать, свою старушку" (сентиментальная надпись);

На одной ноге: "Вы куда?", на другой нецензурно;

"Как много сделано ошибок" (сожаление о прошлом);

"Бог спасет обжору" (надпись на животе);

"Вновь я дома" и "Снова я хозяин" (наносится на теменной части головы под волосами) (см. приложение 2).

Из сказанного можно сделать выводы о том, что татуированные тексты, буквы и слова весьма разнообразны по содержанию и месту расположения на теле. Они могут иметь самостоятельное значение или служить пояснением к какому-либо рисунку или символу.

Разнообразны и рисунки,которые несовершеннолетние и молодежь наносят на тело. В нашем примере несовершеннолетний В. вытатуировал парусник на волнах, палача с жертвой (обнаженной женщиной), топор и плаху, погоны на плечах и другие.

В рисунках чаще всего используются изображения:

животных (льва, тигра, рыси, барса, кота и др.), птиц (орла, чайки, сокола, голубя), пресмыкающихся (змеи, обвивающей тело, руку, ногу и т.п.); людей или частей тела (голой женщины, мужчины-кочегара (на ягодицах), витязя или рыцаря, "гусарки"-бюста женщины в гусарском головном уборе, бюсты общественных и государственных деятелей (в Болгарии часто изображался силуэт Г. Димитрова), руки в наручниках, человеческого черепа, ног в кандалах, половых органов и т.п.); символов уголовного мира (карт, атрибутов алкоголя, пистолетов, кинжала, пронзающего милицейский погон, разорванных кандалов или наручников, надгробья и др.); явлений природы и пейзажей (восхода солнца как знака свободы, молнии, месяца, пальм на острове, моря и т.п.); религиозных элементов и предметов культа (крестов, надгробий, распятий, куполов церквей, монастырей, горящей свечи); мифических персонажей и героев различных сказок (чертей, бабы яги, ковра-самолета, былинных богатырей и др.); символики различных профессий (якорей, пропеллеров, спасательных кругов, парашютов, военной символики и др.); тюремной символики (цветка розы за колючей проволокой, тюремной решетки, колокола); прочих предметов и вещей, используемых для создания различных сюжетов.

Особенно следует сказать о символах,которые несовершеннолетние и молодежь наносят на тело. В нашем примере у подростка "В" — крестики, обозначающие "ходку"; перстень — прошел малолетку; скрипичный ключ веселая жизнь; пять точек — тюрьма и др. Элементов уголовно-воровской символики бесконечно много. Наряду с перечисленной символикой на татуировках часто изображаются браслеты на запястьях, разорванные наручники и кандалы, восьмиконечные звезды, пистолет, карты, шприц и т.п. Символы — это условные знаки, имеющие определенный смысл, непонятные непосвященным. При этом они обычно имеют не одно, а несколько толкований. Символика возникла раньше, чем письменность. Одной из ступеней, ведущих к письменности была пиктография (письма в рисунках). Постепенно рисунок трансформировался в знак, упростился и схематизировался. Символ является разновидностью знака. Однако это особый знак: в нем частично отображается сходство с обозначенным объектом. Но в символе нс должно быть подробного воспроизведения всех или основных свойств объекта. Между символом и обозначаемым им объектом нет однозначной связи.

Поэтому восприятие символа во многом зависит от конкретных условий, в том числе от принятых в данной социальной группе и закрепленных за тем или иным символом значений.

Символика в преступной среде тесно связана с ее традициями, обычаями, ритуалами. При нанесении татуировок несовершеннолетние и молодые правонарушители исходят не столько из своих вкусов, сколько из принятых способов фиксации этапов преступной деятельности, их места в групповой иерархии, характера совершенного преступления, времени, проведенного в условиях лишения свободы, и других правовых ограничений и т.п.

В зависимости от содержания (тематической направленности), ценностно-функциональной значимости и используемой символики все татуировки мы разделяем на: сигнально-обособительные, личностно — установочные, страфикационно-информационные, мифологические и культовые, антирелигиозные, тюремные (воровские), сексуально — эротические, художественно-декоративные, юмористические, сентиментальные (памятные) и профессиональные (символика различных профессий). Рассмотрим их.

Сигнально-обособительные татуировки как бы переняли и продолжили функции этнических, возникших в древности. Они являются определенной ценностью теперь уже не этноса, а определенных криминальных групп. Эти татуировки служат:

средством обособления их носителей от лиц (взрослых, несовершеннолетних), принадлежащих к другим общностям; являются опознавательными знаками, указателями принадлежности несовершеннолетних и молодежи к определенным, конкретным общностям, например, к криминальной группе несовершеннолетних городского микрорайона ("конторе", "банде"); облегчают контакты между их носителями, попавшими в новую обстановку, но незнакомыми между собой. Встречая, например, прибывшего в спецПТУ новичка, старожилы по татуировкам могут узнать, "свой" он или "чужой". В этих целях чаще всего наносятся перстни (на пальцах рук) — один перстень — одна судимость (один раз был помещен в спецшколу или спецПТУ), два перстня — две судимости (перед спецПТУ был на перевоспитании в спецшколе) и т.п.; восьмиугольные звезды — знак принадлежности к воровской "масти" (вор в "законе"). Они наносятся в области ключицы или под ключицами; в области суставов, наносимые на колени означают "Ни перед кем не встану на колени".

Стратификационно-информационные татуировки призваны:

фиксировать положение подростка и молодого человека на иерархической лестнице в криминальной группе, его особый статус и роль ("рог", "блатной", "приблатненный", "пацан", "чушка", "обиженный" и т.п.); предопределять притязания, права и обязанности несовершеннолетнего и молодого человека; ориентировать членов группы на выбор стратегии поведения в отношениях с новыми членами.

Для этого используется разнообразная символика, рисунки, тексты, в которых необходимо показать отличие "авторитетов", "вожаков" от основной массы, подвергнуть клеймению тех, кто стоит на самых низших ступенях групповой иерархии. Если статус человека в криминальной субкультуре изменился, то ему наносят новые татуировки.

Рассмотрим содержание некоторых татуировок из этой группы: лучи, отходящие от солнца (количество лучей должно соответствовать количеству судимостей или приводов в милицию, водворений в приемник-распределитель, количеству сроков отбывания наказания в ВТК, пребывания в спецшколе и спецПТУ). С этой же целью используются лучи, отходящие от перстня на пальце; крестики (их количество равно количеству лет, проведенных в спецшколе, спецПТУ или ВТК, а черточки — половине года). Погоны на гшечах (старшинство в групповой иерархии определяется вытатуированным званием-"капитан", "майор" и т.п.); животные (принадлежность к элите определяются по виду изображенного животного, птицы, пресмыкающегося: лев-сильный, добрый; лиса-хитрый, изворотливый; тигр-решительный, жестокий, смелый; орел-господин над всеми, сильный и т.п.).

Для клеймения используются циничные, оскорбительные клейма, известные всем в преступной среде, например, мушка — точка насильно наносится тем, кто изменил воровским традициям, запятнал себя доносительством, а чаще тем, кто подвергался мужеложству. Им же наносится аббревиатура В.О.Р. (см. таблицу 14).

Татуируется и символика состава совершенного преступления: могильный крест — "масть" убийцы; пронзенный кинжалом милицейский погон — совершил преступление против работника милиции; вытатуированный доллар — совершил ограбление; игральные карты — карточный игрок "под интерес", масть "пик" — совершил тяжкое преступление (бандитское нападение, убийство, разбой); тюремная решетка в сочетании с колючей проволокой или пять точек — ранее отбывал наказание, содержался в следственном изоляторе, приемнике — распределителе; три точки у девушек на руке — воровка; "Оскал" (пасть хищного животного) — осужден за хулиганство и т.п.

Обозначаются и те учреждения, где раньше находился несовершеннолетний, например: РПР (Рижский) Рязанский Приемник — Распределитель, МТ-Матросская Тишина. Прибывший оттуда несовершеннолетний или молодой человек, встретив в новом учреждении кого-либо с таким же знаком, становится его "земляком", получает его покровительство и защиту от притеснений.

Личностно-установочные татуировки раскрывают биографию личности, демонстрируют ее "паспортные" данные; отражают принципы и установки, которым человек стремился следовать в жизни; выражают его стремление к учебе, труду, коллективу, к групповым нормам морали, своему преступному прошлому. В таких татуировках также отражается общая нравственно-политическая и социально-правовая ориентация подростка, его отношение к социальным нормам, законам, запретам и т.п. В этих целях татуируется свое имя или инициалы, год рождения, начало и окончание срока пребывания в воспитательном или исправительном учреждении. Например, татуировка "МСШ-1989" означает: "Прибыл в Московскую СпецШколу в 1989 году".

Таблица 14

РАСШИФРОВКА НЕКОТОРЫХ СТРАТИФИКАЦИОННО-ИНФОРМАТИВНЫХ ТАТУИРОВОК

Для выражения своих жизненных принципов подростки наносят на тело изречения установочного характера, типа "Смерть ментам", "Не подам руку ментам", "Не спеши на работу", "Не встану на колени" и аббревиатуры — БАРС (Бей Актив, Режь Сук) и др. Из рисунков наносятся: летящий голубь(чайка над волнами)-знак стремления к свободе; церковь(собор, монастырь-преданность воровским, уголовным традициям; изображение кота — беглец по натуре; изображение пасти тигра-оскал на администрацию; изображение якоря с узлом — перестал воровать, "завязал"(стал па якорь) и т.п.

К личностно-установочным татуировкам относятся рисунки, символы, аббревиатуры, надписи, в которых содержится угроза в адрес представителей правоохранительных органов и чаще всего против лиц женского пола, заподозренных в неверности. Угроза в чей-либо адрес отображается не только в содержании самого рисунка, надписи, но и в расположении на той или иной части тела определенной последовательности отдельных букв, знаков, точек. При этом угроза может носить открытый (понятный для всех) и скрытый (понятный только посвященным) характер. Так, слова "Не буди", нанесенные на веки и видные лишь когда закрыты глаза, или изречения "Нет пощады за измену" — это открытая угроза. "Оскал" может означать угрозу в адрес не только представителей правоохранительных органов, но и любого, кто вознамерится ограничить волю данного человека. Агрессивное значение имеют изображения разбойников, пиратов, гладиаторов, скелетов, гробов, черепов, кинжалов в сочетании с пронзенными погонами, сердцем и т.п.

К личностно-установочным относятся такие татуировки, в которых выражается намерение, например, совершить побег из спецшколы, спец-ПТУ, ВТК (разорванные кандалы или наручники и др.), склонность к половым связям, употреблению алкоголя и наркотиков. Здесь используются изображения женщин, рюмок, бутылок, шприца в сочетании с различными надписями и изречениями.

Тюремные (воровские) татуировки свидетельствуют о том, что несовершеннолетний и молодой человек побывал в приемнике — распределителе, специальной школе, специальном ПТУ, воспитательно-трудовой колонии, короче, "за решеткой", знает тюремные (воровские) нормы, "законы", традиции, готов соблюдать их. Они отражают степень "бывалости" несовершеннолетнего, его криминальный опыт. В сообществе несовершеннолетних, находящихся в таких учреждениях, особенно эффективно действуют социально-психологические механизмы заражения, подражания, прессинга.

Чаще всего, чтобы продемонстрировать причастность человека к общности людей, находящихся "за решеткой", используется изображение "решетки", кресты, силуэты церквей, монастырей, карты, шприц, кинжал, цепи, кандалы (порванные или сломанные), изображение колокола (обозначающего отбывание "срока" — от звонка до звонка). Изображаются и надгробья с различными аббревиатурами, например, УТРО (Ушел Тропой Родного Отца). Используются тюремные изречения типа "Люби свободу, как жизнь", "Иду туда, где нет закона", "Тюрьма — не школа, прокурор — не учитель" и др., а также изречения на латинском или иностранном языках, например, Dum spiro, spero (пока живу, надеюсь).

Браслет на запястье означает, что человек был в местах лишения свободы не менее 5 лет. Изображение "смеющегося черта", а также "оскал" на администрацию — символ неподчинения. Из сказанного можно сделать вывод о том, что в этих рисунках и надписях наиболее полно отображаются нормы криминальной субкультуры.

Сексуально-эротические татуировки весьма распространены среди несовершеннолетних и молодежи. В них проявляется сексуальная ориентация, возникающая в результате изоляции подростков и молодежи по признаку пола, отражаются мечты о будущих сексуальных партнерах или разочарование в лицах противоположного пола. Нередко в целях профилактики наносится знак активного гомосексуалиста, гарантирующий от возможных сексуальных притязаний. Указанный вид татуировок может быть умеренно-эротическим как отражение общей сексуальной ориентации несовершеннолетних и молодежи, тогда преобладает изображение голых женщин; цинично-эротическим, с преобладанием изображения половых органов, полового акта, сопровождаемого циничными надписями, указанием имен сексуальных партнеров.

Данный вид татуировок изображается преимущественно на закрытых участках тела (ягодицах, лобковой области, бедрах, нижней части живота, спине, половых органах мужчин и женщин).

К рисункам эротического содержания относятся портреты и бюсты женщин, эмблемы любви (амур с луком и стрелой; сердце, пронзенное стрелой), изображение половых органов, полового акта, в том числе и в извращенной форме. На бедрах, спине, животе, предплечьях изображают голых женщин, женские головки. На щеках или мочках ушей, за ухом изображается точка ("мушка"). Это значит, что над этими лицами был совершен акт мужеложства. На половые органы наносится свастика, знак качества (активным гомосексуалистам — на половой член, пассивным — на ягодицы).

К эротическим татуировкам относятся и заверения в любви в виде текста на нижней части живота и в лобковой области, а также различные изречения типа; "Полюби меня, если горя не знала", "Любовь — это зло и обман", "Где кончается любовь, там начинается ненависть", "Люби меня, как я тебя" и др., а также аббревиатура; ЛЕН — "Люблю Его (Ее) Навеки", КЛЕН — "Клянусь Любить Ее (Его) Навеки", с указанием имени "любимой". Имена тех, кого "отлюбили", обычно выводятся.

Татуируются также намерения и помыслы в отношении лиц женского пола, всевозможные нецензурные выражения. Так, фигура распятого Христа заменяется обнаженной фигурой женщины или мужчины с изображением половых органов. Вместо ангелов вокруг Христа увиваются чертики, кошечки, обнаженные женщины. Рядом с изображением креста, церкви, собора, монастыря, святого или на их фоне — циничная надпись, рисунки юмористического или порнографического содержания.

Сентиментальные (памятные) татуировки. В жизни каждого несовершеннолетнего и молодого человека есть события, которые он хотел бы запечатлеть "навсегда". В этих целях используются татуировки, наносимые "на память" о важных для них событиях, дорогих им людях, о годах, проведенных вместе с кем-то в спецПТУ, ВТК и т.п. Одна из особенностей характера людей, проведших длительное время в условиях правоограничений или лишения свободы — склонность к сантиментам. Поэтому среди несовершеннолетних и молодежи, находящихся в спецшколах, спецПТУ и воспитательно-трудовых колониях, так распространен обычай нанесения дат памятных событий (встреч, расставаний, прибытия в спецучреждение, освобождения из ВТК, выпуска из спецучреждения). Памятные знаки обычно наносятся на запястья, предплечье. Среди памятных татуировок встречаются и наименования областей и регионов, где несовершеннолетний или молодой правонарушитель отбывал наказание или был на исправлении, например: "Каспийск", "Алтай", "Майкоп", "Фергана" и др.

Нередко краткая характеристика памятных событий дается в рисунках (изображение тюремной решетки, факела, розы за колючей проволокой и др.) и надписях, а также изречениях типа:"Жди, мама". На фоне тюремной решетки может быть надпись: "Здесь прошла моя молодость", "Иду туда, где нет закона", -"Как много сделано ошибок, как много пройдено дорог".

Профессиональные татуировки. У несовершеннолетних и молодых правонарушителей встречаются татуировки с символикой различных профессий. В них отражаются мечты и стремления к какой-либо профессиональной деятельности. Нередко эти татуировки используются для отождествления преступной деятельности с героическими и наиболее престижными в обществе профессиями (летчика, моряка, геолога и др.). Для этого используются традиционные атрибуты героических профессий; у моряков, например, маяк, якорь, спасательный круг, парусник, каравелла, альбатрос, красотка в тельняшке и бескозырке. Смысл таких татуировок в выражении любви к морю, флоту, морской романтике. На распространенность морских татуировок влияет и распространенность морских традиций в обществе. Многие моряки наносили себе подобные татуировки, находясь в заграничном плавании. Делали они это в заграничных салонах красоты. Мечта об авиации выражается в накалывании таких эмблем, как пропеллер, силуэт самолета, парашютист, силуэт ракеты и др. На распространение профессиональных татуировок влияют сами взрослые, щеголяющие своими татуировками, часто нанесенными в период прохождения воинской службы. Подростки чаще всего берут с них пример.

Рассмотренная классификация татуировок по содержанию и направленности позволяет установить, что они — не случайность в криминальных группах. Татуировки выполняют разнообразные функция межличностного и межгруппового взаимодействия. Они компенсируют утраченные подростками и молодежью ценности в связи с их физической и духовной изоляцией от общества. Чтобы нанести татуировки не обязательно надо попадать в "зону". Однако, там они наносятся чаще. Следует учесть, что наряду с общепринятыми рисунками и надписями в каждом приемнике-распределителе, в каждой спецшколе, в каждом спецПТУ и ВТК сложились свои традиции, свои "художественные" школы, передающие клише, рисунки и надписи новичкам "по наследству".

4. Мотивы нанесения и выведения татуировок.

Мотивы нанесения татуировок. Проблема мотивов нанесения татуировок несовершеннолетними и молодежью как будто не вызывает затруднений. Однако, она наиболее трудна в психологическом плане. Действительно, в криминогенной среде нанесение татуировок — явление обычное. Сам процесс их нанесения настолько заразителен, что основная масса несовершеннолетних и молодежи соглашается на это добровольно.Мотивы добровольного татуирования весьма разнообразны. Здесь и желание следовать сложившимся традициям и нормам; конформизм ("быть, как все", не выделяясь из своей группы), и, наоборот, "быть не как все" (нигилизм); выделиться из группы, показать свою неординарность, своеобразие; понравиться лицам противоположного пола; подтвердить свой высокий статус в криминальном сообществе или ввести членов группы в заблуждение относительного своего прежнего статуса; продемонстрировать свою самостоятельность и независимость, твердость и способность переносить боль. Нередко подростки и молодежь прибегают к татуировкам на спор, под настроение, чтобы бросить вызов взрослым, а иногда и по глупости.

Мы совместно с НИИ МВД провели опрос контингента несовершеннолетних правонарушителей. Вот как они сами определили свои мотивы( см. таблицу 15).

Таблица 15

Мотивы нанесения татуировок несовершенными правонарушителями

Дадим некоторые пояснения к данным этой таблицы. Следует отметить, что нанесение татуировок по принципу "потому, что так сделали другие" (31,6%) означает, что здесь налицоцелая группа разных мотивов. Добровольно подростки наносят татуировки, бравируя перед окружающими, из-за вздорного тщеславия, подражания, стремления показать себя выносливым, способным перенести боль, "бывалым", прошедшим "огонь, воду и медные трубы", "отпетым" и которым все нипочем. Под этим обобщенным (групповым) мотивом скрывается стремление "завоевать место под тюремным солнцем", т.е. привилегированное положение, высокий статус в преступной среде, должный авторитет. Руководствуясь этими мотивами, несовершеннолетние и молодежь, попадая в криминогенную среду, исписывают буквально каждый сантиметр своего тела рисунками, аббревиатурами, символами, надписями. Так, несовершеннолетние подружки П., Н. и Т., осужденные за участие в групповом изнасиловании, вернулись из женской ВТК с целиком расписанным телом. При опросе они сказали, что делали это поэтапно: вначале в преступной группе, затем в следственном изоляторе и на пересылке, потом в ВТК. В преступной группе они делали наколки "за компанию": на веках — в виде теней, на предплечье изображали сердце, пронзенное стрелой, под ним имена знакомых парней. Они считали, что это красиво. В следственном изоляторе все кололись и они тоже. У них было вытатуировано слово КЛЕН (см. таблицу 13), поскольку каждая считала, что парень из их компании, находящийся в другой ВТК, ждет ее, мечтает о ней. Н. наколола еще ромашку с именем знакомого на лепестках и целующихся голубков. Наслушавшись рассказов о том, что их ожидает в колонии, Н. сделала наколку креста с цепочкой у себя на шее — дань "воровской любви", тюремную решетку и другую тюремную символику. Она считала, что это поможет ей в колонии. Очередные наколки были сделаны под влиянием колонийских подруг. Особенно большое влияние на Н. оказала осужденная по кличке "Расписная", имевшая 33 татуировки и ходившая в "авторитетах". Модными в этой колонии были рисунки целующихся голубей, профили целующихся мужчины и женщины, изображение рукопожатия с колокольчиком над руками, птицы с письмом в клюве и др.

Отсутствие татуировок считалось в ВТК недозволенностью, чем-то весьма постыдным. Надо было обязательно нанести именно 33 татуировки. Потому, что ... так положено. Н. говорила, что не хотела отставать от других, что наносить татуировки ей было интересно, это позволяло как-то занять время, убеждало Н. в том, что она привлекательна, неповторима. У нее татуировки были также на пятках, под волосами, на грудях и, по свидетельству врача — гинеколога, на лобке и срамных губах. Рисунок на бедре левой ноги был копией картины, увиденной ею в журнале "Огонек". Н. очень нравилось, что новенькие смотрели на нее с уважением и страхом, подражали ей. Н. вытатуировала на обеих бедрах надпись: "Не рви цветы, они завянут, не люби б..., они обманут". По ее примеру это изречение вытатуировали и другие несовершеннолетние в колонии.

Можно считать, что неписанные "законы" принятия новых лиц в свою среду, живучесть "воровских" традиций, подражание "бывалым" преступникам, уже имеющим татуировки — все это давит на подростка и молодого человека, заставляет искать неадекватные способы самоутверждения в криминальной группе. Бравада, желание продемонстрировать свою выносливость, "исключительность", необычность, превосходство, являются мощными побудительными мотивами нанесения татуировок. Большую роль здесь играет и тщеславие.

Один из опрошенных утверждал, что когда в группе начинают колоться, то трудно, невозможно остановиться. Следовательно, татуирование — это искушение, перед которым трудно устоять. К татуированию чаще всего прибегают несовершеннолетние и молодежь в условиях бездеятельности и неорганизованного досуга. Особенно это проявляется при нахождении подростка и молодого человека в карантине, в дисциплинарной комнате или медсанчасти. Здесь процесс нанесения татуировок превращается в увлекательную групповую игру, требующую изобретательности в нахождении инструментов для нанесения рисунков, позволяющую каждому проявить фантазию, "обвести вокруг пальца" воспитателей и режимных работников.

Установлено, что 30% нанесли татуировки "от скуки", чтобы быстрее прошло время. Из них — две трети сделали это преимущественно в приемниках-распределителях или в первые дни пребывания в спецшколе, спец-ПТУ, в ВТК. Ведь стремление показать свою причастность к уголовному миру характерно для каждого десятого.

Как выяснилось, значительная часть подростков и молодежи была подвергнута татуированию насильно, под угрозой избиения, шантажа, проигрыша в карты и т. д. Они утверждали, что наколки им были сделаны "нахально", их "заставили", принудили, "кололи как хотели" и т. п. Такие наколки на жаргоне называются "нахалками". Они наносились тем, кто неудачно прошел "прописку", был уличен в пассивном гомосексуализме, "осквернил себя доносительством, нарушил слово, вел себя "нечестно" с товарищами, "запылился" (воровал у своих в камере, отделении) и т. п.

Цель нанесения "нахалок" — дискредитировать человека, предотвратить физические контакты с ними тех, кто считает себя "чистым" . Увидя унизительные татуировки, работники закрытых воспитательных и исправительных учреждений должны принимать срочные меры по их выведению и выявлению насильников, привлекать последних к ответственности, вплоть до уголовной. Часто подростки и молодежь соглашаются татуироваться в результате психологической обработки. Отказ от нанесения татуировок, и прежде всего статусных знаков различия, расценивается в криминальных группах как нарушение принципа групповой солидарности со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так возникает психотравмирующая ситуация, из которой одни находят выход, нанеся себе татуировки, чтобы избежать худшего — клеймения, другие действуютпо механизму целесообразного конформизма, стремясь нанести "умеренные", "обязательные" татуировки. В данной ситуации срабатывают механизмы психологической защиты, поэтому несовершеннолетние легко идут на татуирование, считая его единственным выходом из сложившейся ситуации. В обстановке повального увлечения татуировками у подростков и молодежи появляется наивное желание быть красивыми (по крайней мере "не таким, как все") и убеждение в необходимости принять нормы своей группы. Следует учитывать, что если даже татуировка нанесена " от нечего делать", она, тем не менее, подвергается в последующем осмыслению. Ей придается то или иное смысловое значение.

Нередко татуировка используется в качестве талисмана — знака, спасающего от неприятностей. Так, наслушавшись в приемнике-распределителе (СИЗО) рассказов "бывалых" о порядках в спецшколах, спецПТУ, ВТК, ИТК, некоторые несовершеннолетние и молодые люди наносят татуировки с завышением своего статуса, приписывая себе судимости, аресты или статус, хоть и не высокий, но как правило, не поддающийся дальнейшему снижению (активного гомосексуалиста, юмориста т. п.). Обнаружив татуировку у подростков и молодых людей, прибывших из приемника-распределителя (СИЗО), необходимо разобраться в их происхождении и принять надлежащие меры (вывести татуировки, предупредить воспитанников о применении дисциплинарных мер в случае повторного их нанесения, направить представление в приемник-распределитель (СИЗО), где такие татуировки были нанесены т. п.).

В специальных школах и специальных ПТУ, приемниках-распределителях, ВТК и СИЗО возникла тайная "индустрия" нанесения татуировок. Традиционные средства татуирования (иголка, чернильные перья, циркули, струна гитары) отходят в прошлое. Чаще применяются клише. В целях автоматизации процесса переоборудуются механические бритвы. Отсутствие туши и готовых красок компенсируется использованием жженого каучука, молотого кирпича, пасты шариковых ручек, пепла от пластмассовых изделий и т. п. В преступных группах на свободе распространено приобретение дефицитной заграничной туши, специальных приборов для татуирования, пользование открытыми в ряде мест салонами по нанесению татуировок,

Широко распространены способы перевода на тело сюжетов и картинок из иллюстрированных журналов. Подросток, делающий татуировку самостоятельно, использует в этих целях зеркало. Однако распространено взаимное татуирование в группе. Объясняется это тем, что не все способны в одиночку переносить эту болезненную процедуру. Тут необходим пример других, элемент состязательности, подбадривание, помогающее преодолеть страх. Кроме того, самому трудно найти и изготовить орудие татуирования, раздобыть красители. Не все умеют рисовать. Невозможно также нанести себе татуировки на спину, бока, ягодицы. Следует учесть и то, что одному делать татуировки просто не интересно. Поэтому, если подросток или молодой человек утверждает, что нанес все татуировки самостоятельно, этому не следует особенно верить.

Необходимо выявить тех, кто специализируется на татуировках. "Специалисты" обычно наносят их за плату по таксе. Здесь учитывается оригинальность и модность рисунка, его неповторимость, площадь, расположение на теле и т. п. Рассчитываются за нанесение татуировки обычно продуктами, купленными в магазине или присылаемыми родными, а в столовой — завтраками, обедами и ужинами. Расчет ведется и личными вещами (в женских "зонах" — предметами женского туалета), чаем, сигаретами, находящимися в тайном обращении деньгами или оказанием определенных услуг (заправлять постель, стирать и т.п.). По художественному почерку легко найти распространителей татуировок и принять необходимые меры. На свободе в салонах часто расплачиваются валютой.

Отношение подростков и молодежи к нанесенным татуировкам. Мотивы их выведения.

Несовершеннолетние и молодежь по-разному относятся к нанесенным татуировкам. Вначале они испытывают чувство необычности, гордятся татуировками, затем привыкают к ним. Понимание вреда, причиненного этой процедурой, обычно приходит слишком поздно. Многие все же считают, что сделали себе "наколки" "по глупости" и жалеют об этом. Значительная часть лиц, имеющих татуировки, хотела бы от них избавиться. Поэтому необходимо знать мотивы, по которым подростки и молодежь хотят избавиться от татуировок (таблица 16).

Таблица 16

Мотивы выведения татуировок подростками и молодежью

Из таблицы видно, что около 20%(10,6%+8.9%) подростков хотят избавиться от татуировок по моральным соображениям. Они испытывают чувство стыда или состояние дискомфорта, попадая в новую среду и оказавшись в центре внимания окружающих.

Для этих людей татуировки становятся серьезным препятствием при адаптации в новом учебном или трудовом коллективе. Их сторонятся окружающие, им не доверяют. Это вызывает конфликты, протесты, грубость, тяжелые переживания. Так Кирилл 3. сказал, что ни на пляж, ни на стадион, ни в баню не может пойти со своим "расписанным" телом. Сразу же сбегается толпа любопытных. Кирилл испытывает чувство стыда. Девушки его избегают, боятся. Он понял, но слишком поздно, что жизнь на свободе — это не спецПТУ, где татуировки престижны.

Свыше 24% несовершеннолетних и молодежи стремятся убрать татуировки потому, что они демаскируют (милиция сразу "рисует") и мешают дальнейшей криминальной деятельности. Выводя татуировки, несовершеннолетние и молодые люди стремятся избавиться от такой явной и очевидной улики, свидетельствующей о криминальном прошлом.

Несовершеннолетние и молодежь пытаются избавиться от татуировок и потому, что онивызывают не просто настороженность, а насмешки окружающих, особенно если татуировки носят унизительный и оскорбительный характер (татуировки — метки). Если невозможно избавиться от таких татуировок, то их переделывают, пытаясь скрыть унизительный и оскорбительный характер татуировок.

Следует особо сказать о тех, кто недоволен качеством (20%) и содержанием татуировок (13, 3%). Каждый третий подросток и молодой человек пытаются свести "неудачные" татуировки и нанести новые, более яркие, модные, оригинальные или уж "подправить" старые.

22,8% обследованных затруднялись указать конкретные мотивы сведения татуировок. Однако беседы с некоторыми из них показывают, что таких мотивов было несколько. Мы уже рассмотрели здесь эти мотивы (запоздалое чувство стыда, неудобство, стремление избавиться от улик, недовольство качеством и содержанием татуировок). Зная отношение несовершеннолетних и молодежи к нанесенным татуировкам, можно вести более эффективно профилактическую работу. Так, публичный рассказ человека, испытывающего моральные страдания от татуировок, может предостерегающе подействовать на новичков. Классификация подростков и молодежи по их отношению к татуировкам, позволяет вести дифференцированную работу по пропаганде выведения татуировок, предупреждать применение методов их выведения, опасных для здоровья.

Удаление татуировок.

Существует три "классических" группы способов удаления татуировок:

Хирургические (различные способы иссечения соответствующих участков кожи); Электрические (погружение в кожу иглы, соединенной с отрицательным полюсом батареи);

Химические (натирание кожи различными химическими веществами и др.).

В настоящее время для удаления татуировок используется и луч лазера, другие щадящие методы и средства.

Решив свести татуировки несовершеннолетние и молодежь редко, к сожалению, обращаются за квалифицированной медицинской помощью. Из более, чем 200 обследованных, сведших татуировки, лишь 8 человек пытались это сделать через медсанчасть. Однако это у них не получилось: им просто отказали, поскольку такой медицинской помощи в специальных воспитательных и исправительных учреждениях не предусмотрено. Вот и возлагают подростки и молодежь свои надежды на "друзей" и знакомых, прибегая к варварским (без обезболивания) способам выведения татуировок. Нередко они пытаются выжечь (!) татуировки с помощью каленого железа, головок спичек, горящей папиросы, натирают татуированные места марганцовкой, каустической содой, трихлоруксусной кислотой, танином и т. п. Все эти способы оставляют заметные рубцы, обезображивают тело. Плохо то, что несовершеннолетние и молодежь часто не доверяют администрации и то, что среди населения широко распространены способы самолечения, и, наконец, то, что молодые люди несерьезно относятся к своему здоровью. Интересен тот факт, что в Московский Институт Красоты обращаются мужчины, которых более всего беспокоят облысение и татуировки. Прозрение приходит с опозданием.

Систематизация способов выведения татуировок несовершеннолетними и молодежью, предпринятая нами на основе данных медико-санитарных частей спецшкол, спецПТУ, ВТК, дана в таблице 17.

Таблица 17

Способы выведения татуировок, применяемые несовершеннолетними и молодежью

Приведенные данные свидетельствуют, что сотрудники специальных воспитательных и исправительных учреждений не разъясняют опасность самостоятельного выведения татуировок для здоровья человека, не приводят конкретных примеров, чтобы показать обезображивающие последствия применяемых способов. Не ведется такая работа и в общеобразовательных школах и профессиональных училищах, в армейских подразделениях, где молодежь тоже наносит и выводит татуировки.

Известны случаи, когда татуировки у подростков и молодежи выводились по инициативе администрации (педагогов). Это делалось, как правило, если татуировка была аполитична по содержанию или позорила ее носителя ("нахалка"). Подобные случаи, к сожалению, редки не только потому, что медсанчасти специальных воспитательных и исправительных учреждений, воинских частей не имеют оборудования для проведения этих операций, но и потому, что нет здесь соответствующего опыта и практики.

Нельзя сбрасывать со счетов и такой психологический фактор, как привыкание несовершеннолетних и молодежи к своим наколкам. У некоторых из них возникает и развивается механизм психологической защиты, своеобразная "броня", делающая их недоступными насмешкам и любопытным взглядам окружающих. Такие люди не реагируют на воспитательные меры. Чтобы не быть одинокими в этом отношении, эти подростки и молодежь побуждают других татуироваться.

Глава  V. СПОСОБЫ ТАЙНОГО ОБЩЕНИЯ В КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЕ

1. Понятие о тайном общении.

Тайное общение — одно из специфических явлений криминальной субкультуры. Это и понятно, поскольку сама криминальная субкультура -явление тайное. Преступникам есть что скрывать от окружающих и особенно от правоохранительных органов. Раньше считалось, что тайное общение свойственно только для мест лишения свободы. Это не совсем так. Ведь, находясь на свободе, преступники тоже вынуждены скрывать свои планы, намерения, способы преступных действий.

Особенно склонны к тайному общению несовершеннолетние и молодежь. Они вносят в способы тайного общения энергию, изобретательность и изощренность. "Некоторые из этих способов настолько стары, что стали общеизвестными", — писал старый юрист, не предполагавший, что сама жизнь внесет в эти способы существенные изменения. Кроме того, постоянно возникают и новые способы тайного общения. Изучение способов тайного общения помогает более глубоко понять сущность и механизмы криминальной субкультуры, причины и условия ее живучести, раскрыть психологию личности преступника, выявить каналы отрицательного влияния на нее, вести с ним борьбу, не допуская дальнейшей криминализации личности.

Речь здесь идет не об оперативно-розыскном аспекте изучения способов тайного общения. Нас интересуют аспекты: социально — психологический и возрастной психологический. Именно для этого необходимо знать, как отразились на способах тайного общения правонарушителей социальный прогресс, развитие науки и техники, рост профессиональной и организованной преступности в стране; как влияют возрастные особенности правонарушителей на способы тайного общения.

Система тайного общения возникла как средство противодействия преступников правоохранительным органам, а в местах лишения свободы — администрации, которая расселяла осужденных по одиночным камерам, применяла специальные меры, нарушавшие их нормальное человеческое общение. Эта система приобрела международный характер. Каждый из ее способов тщательно и длительно отработан и апробирован практикой миллионов людей, прошедших через преступные группы и тюрьмы.

В современных условиях, когда одиночное заключение почти не применяется, тайное общение в местах лишения свободы, казалось бы, должно исчезнуть. Однако оно существует, способы его меняются, но не исчезают. Причина этого не только в живучести "воровских традиций" и влиянии наиболее зараженной в криминальном отношении части осужденных, учащихся спецшкол и спецПТУ на тех, кто находится в этих учреждениях. Здесь есть и объективные причины: лицам, изолированным от общества, есть что таить от администрации. Это не только нераскрытые преступления и нарушения режима, но и другие поступки, по которым администрация может сделать вывод об особенностях личности и степени ее исправленности Кроме того люди, очевидно, просто не любят, когда их изучают лица, от которых они находятся в определенной зависимости.

Что касается преступников, действующих на свободе, то они и подавно стремятся вооружиться новейшими средствами тайного общения, рожденными научно-технической революцией (от индивидуальных радиостанций до специальных устройств).

Исследователи выделяют такие способы тайного общения, как акустические, письменные, визуальные, технические. Каждый из них может быть целостной системой сообщения информации и обмена ею в виде письма, условных сигналов и знаков, передаваемых с помощью технических средств (например, по радио) и без использования таковых.

К акустическим средствам тайного общения относят уголовный жаргон, перестукивание("тукование"), пение и выкрикивание. К визуальным средствам относят язык жестов, позы, пантомимы, мимику(так называемый "тюремный семафор").

К тайному письменному общению относят легальную и нелегальную переписку с помощью слов(жаргона), символов, знаков, различных способов шифрования сообщений. В тайном общении используются различные технические средства и устройства для передачи информации.

2. Уголовный жаргон ("блатная музыка")

Общая характеристика уголовного жаргона несовершеннолетних и молодых преступников. Существование "своего" языка (военного, спортивного, научного, торгового, медицинского и т.п.) является одной из социально-психологических закономерностей функционирования различных социальных и профессиональных групп. В уголовном мире тоже существует свой язык, проявляющийся в форме воровского (тюремного) жаргона ("воровской речи", "блатной музыки", "блата", "фени"). Уголовный жаргон -не случайность, а закономерное явление, отражающее специфику субкультуры преступной среды, степень ее организованности и и профессионализации. Уголовный жаргон — явление международное. Он родился и развивается вместе с преступностью и отомрет с ее исчезновением (если, конечно, она когда-нибудь исчезнет). Имеется много исследований по истории возникновения, развития и функционирования уголовного жаргона. Однако в социально -психологическом плане эта проблема достаточно еще не исследована. Уголовный жаргон — неизбежный атрибут криминальной субкультуры, но это не означает, что с ним не надо бороться. Чтобы успешно вести борьбу с уголовным жаргоном, необходимо изучить закономерности его развития.

Уголовный жаргон — это условный язык. Как и любой жаргон, он имеет свою лексику и фразеологию, включающую на сегодня примерно 16 тыс. слов. Уголовный жаргон является особой словесной системой, базирующейся на фонетике и грамматике общенационального языка и имеющей существенные диалектные и социально-групповые различия. В уголовном жаргоне выделяют разновидности: воровской, тюремный как его основную часть, а также жаргон проституток и сутенеров, рэкетиров, наркоманов, бомжей, несовершеннолетних и молодых преступников и др.

Исторический экскурс. Существуют многочисленные предположения о происхождении уголовного и, в частности, воровского языка. Наиболее известна гипотеза о том, что в основе воровского жаргона лежит язык офенский, ранее употреблявшийся офенями (их называли также ходебщиками, каньчужниками, коробейниками, прасолами) — мелкими торговцами, ходившими по деревням с иконами, лубочными изделиями и другим мелким товаром.

Значит, не случайно в современном воровском языке встречается много слов, относящихся к языку офеней. Однако следует иметь в виду, что в процессе развития воровской и уголовный жаргон вбирал в себя и слова из других "искусственных" языков, которыми в старину пользовались различные замкнутые группы населения.

Полагают, что при возникновении уголовного жаргона в него вошло много слов из профессионального языка моряков, который в известной степени интернационален, а также из языков других народов. Отмечается, например, влияние на него восточных языков, а также еврейского и цыганского.

В. Челидзе прослеживает связь офенского языка с жаргоном музыкантов и актеров — лабужским диалектом. Например, хилять — гулять, идти (ср. офенский: похлил — пошел), клевый — хороший (совпадает с офенским), хилый — плохой (также совпадает), леха — мужик (ср. офенский: лох -мужик).

В воровской жаргон вошли слова из языка нищих, также связанного с языком офеней в такой степени, что "... благодаря обилию слов этот язык позволял вести разговоры не только на узкопрофессиональные темы. Собственно воровской язык, по-видимому, более профессионален, хотя, конечно, в его словаре есть слова для ведения и бытовых разговоров".

Судить о степени развитости воровского жаргона трудно, поскольку имеющиеся словари отражают лишь часть языка, которым пользуются уголовные элементы. Словари свидетельствуют лишь о том, в какой мере исследователи и сотрудники правоохранительных органов знают этот язык, а не о практическом его состоянии. Возможно, это "лишь отголоски того языка, которым пользуются высшие слои воровского мира и который недоступен исследователям".

На развитие воровского жаргона сильное влияние оказали заимствованные из русского языка вульгаризмы. Развиваясь, воровской жаргон перестал быть единым. Пополняясь за счет других "естественных" и "искусственных" языков, он способствовал созданию языков различных преступных сообществ, не относящимся к ворам в законе. На развитии уголовного жаргона в современных условиях отразились, с одной стороны, профессионализация преступности, появление организованной и коррумпированной преступности, а с другой — ее вульгаризация. Пока эта проблема изучается слабо.

Функции уголовного жаргона. Имея много общего в закономерностях возникновения и развития с другими видами профессиональных языков, уголовный жаргон в то же время отличается от них своим аморальным содержанием и криминальными функциями. Прежде всего он предназначен для зашифровки мыслей и тем самым обеспечения живучести преступного сообщества. Это достигается постоянными изменениями, происходящими в уголовном жаргоне (его динамизмом), постоянным обновлением его словаря. Кроме того, в уголовном жаргоне много синонимов. Например, для обозначения способности говорить на воровском жаргоне употребляются как синонимы слова: по фене ботать, курсать, куликать по-свойски, блатыкаться, наблатоваться. Для обозначения проститутки имеются около 180 терминов, а стукача (доносчика) — свыше 125.

Владение уголовным жаргоном всегда использовалось несовершеннолетними и молодежью икак средство самоутверждения в преступной среде, подчеркивания мнимого превосходства сообщества преступников над другими людьми. Он возник и из объективной потребности распознавания" своих" и выделения их в особую "касту", противостоящую законопослушным гражданам. В этом уголовный жаргон по своим функциям схож с татуировками.

Одной из важных функций уголовного жаргона является выявление с его помощью лиц, которые хотели бы проникнуть в криминальное сообщество. В. Челидзе называет этот процесс иерархической диагностикой. Поэтому в определенные моменты употребляется лишь часть всего словаря, что позволяет "изобличать" подосланных властями агентов, изучивших общие основы языка, но не знающих его характера в данный момент. Те, кто лишь заимствуют воровские обычаи, выдавая себя за закоренелых "воров в законе", быстро проваливаются на таком языковом экзамене, т. к. не знают истинных информационных связей, действующих в преступном мире на сегодня.

Знание воровского жаргона необходимо и для отражения внутригрупповой иерархической структуры. Каждая "каста" имеет здесь свое название. Обозначая каждого члена сообщества терминами жаргона, можно сразу определить и правила их поведения, права и обязанности, систему взаимоотношений с ними, что также отражается в словаре.

Уголовный жаргон выполняет функцию обслуживания преступной деятельности. Это его главное назначение. Основная терминология в нем должна обозначить содержание и характер деятельности, предметы и орудия преступления, ситуации и объекты преступного посягательства, способы ухода от уголовного преследования и т. п.

И, наконец, уголовный жаргон призванобеспечить внутреннюю жизнь криминального сообщества, связанную с дележом добычи, проведением времени, развлечениями, половыми отношениями т. п.

Изучение уголовного жаргона и его разновидностей преследует несколько взаимосвязанных целей. По его распространенности можно изучать уровень развития преступности в стране, судить о степени ее организованности и профессионализации. Чем лучше организована преступность, чем она корпоративное, тем больше потребность преступных сообществ в собственном языке, тем быстрее развивается уголовный жаргон.

Профессионализация преступной деятельности отражается прежде всего на словаре. По нему можно судить об изменениях, происходящих в характере преступности, появлении новых видов преступной деятельности и новых преступных сообществ, о новых способах совершения преступлений, об изобретении предметов и орудий преступной деятельности, способов сокрытия следов и т. п. Появление, например, теневой экономики, рэкета, таксистской мафии, захват заложников, распространение разных видов мошенничества (наперсточников, трилистников и т. п.) способствовало образованию неологизмов в словаре уголовного жаргона.

Уголовный жаргон — важное средство изучения психологии личности и групп преступников. По изменениям в словаре можно сделать заключение об изменениях, происходящих в разных преступных группах, изменениях иерархии тех или иных "каст" преступников. Так, появление коррумпированной преступности привело к появлению распространенных на Западе терминов уголовного жаргона: "крыша", "крестный отец", таксистской мафии — "бомбилы" и т. п. По уголовному жаргону можно судить о динамике основных воровских идей, появлении новых воровских законов или их трансформации.

Изучение возникновения, развития и функционирования уголовного жаргона, оказывается, имеет определенное теоретическое значение для психолингвистики, семасиологии и смежных с ними наук о языке.

Практическое значение исследования уголовного жаргона состоит в том, что по нему можно изучать психологию личности конкретного преступника (заключенного, осужденного и т.п.), ее принадлежность к определенному преступному сообществу (ворам, грабителям, рэкетирам, насильникам, бомжам, наркоманам, проституткам т. п.), имеющему свои установки и отношение к закону, правилам человеческого общежития и общечеловеческим ценностям; степень его криминальной зараженности; внутреннее отношение данного субъекта к труду, дисциплине, государственной и частной собственности, к другим людям, к представителям власти, правоохранительных органов и т. п. Если в речи человека преобладают оскорбительные слова по отношению к женщине, нецензурная брань, изощренное глумление над общечеловеческими ценностями (милосердием, состраданием к ближнему, гуманностью и т.п.), пренебрежительно-издевательское отношение к труду людей и их собственности, унижающие достоинство представителей правоохранительных органов высказывания, то можно сказать, что у этого человека нет ничего святого за душой. И это достаточно точно отразит его внутренний мир. По индивидуальному словарному запасу можно также охарактеризовать микросреду, социальную группу ("банду", "команду", "стаю" т.п.), членом которой является данный подросток или молодой человек, ее нормы, ценности, установки.

Изучая жаргон несовершеннолетних и молодых правонарушителей, можно понять их взгляд на жизнь, особенности деформации их личности, отношение к своим социальным обязанностям. Прослеживая динамику развития жаргона несовершеннолетних и молодежи, можно яснее представить те социальные процессы, которые имеют место в их среде и питают их противоправное поведение, а также выработать конкретные меры борьбы с преступностью. Нельзя забывать, что уголовный жаргон, как и любой язык, есть носитель традиций, опыта, культуры социальной общности.

Знание уголовного жаргона помогаетпонять психологию конкретных групп преступников. Ведь одна из функций уголовного жаргона — стремление придать характер кастовости (плановости) жизни и преступной деятельности, обособиться от "чужих". Необходимо помнить о том, что незнание уголовного жаргона сотрудниками правоохранительных органов, специальных воспитательных и исправительных заведений может негативно отразиться на их деятельности. Например, подготовка к побегу из спецшколы, спецПТУ или ВТК, пронос запрещенных предметов, "прописка" новичков, факты мужеложства и членовредительства, а также другие криминальные действия предотвращались бы намного оперативнее и без промахов, если бы те, кому положено, знали уголовный жаргон.

Несведущий человек ничего не поймет из таких случайно услышанных слов, как: чердак, консуль, нутряк, шопник, пеха, скула, каин, семья, хата и т. п. Но профессионалу это многое скажет о преступниках-карманниках, о том, к какой "масти" принадлежал юный преступник, с кем он был связан, перепродавал ли ворованное, действовал в группе или в одиночку, насколько далеко зашло его криминальное развитие.

Однако изучение и знание уголовного жаргона — это предмет особого педагогического исследования.Оно сходно с анализом речевых ошибок учащихся преподавателем русского (национального) языка. Такой анализ проводится не для того, чтобы самому повторять ошибки учащихся, а чтобы воспитывать у них культуру речи.

Как изучать уголовный жаргон? Здесь может помочь постоянное фиксирование слов и выражений несовершеннолетних и молодежи, относящихся к уголовному жаргону. При этом необходимо помнить о том, что большая часть таких слов заимствована из разговорного языка и вне контекста конкретного речевого общения не имеют жаргонного значения. Например, "колеса" на обычном русском языке и есть колеса, на уголовном жаргоне — ботинки, обувь, ноги, глаза, у наркоманов — наркотические (лекарственные) таблетки.

Уголовный жаргон отличается высокой приспособляемостью к социальной действительности, о чем свидетельствует большое количество синонимов в его структуре, их постоянное пополнение.

Преступность профессионализируется, поэтому уголовный жаргон постепенноприобретает характер профессионального языка. Его словарь составляется из слов, принадлежащих к разным языкам, имеющих наиболее яркое и образное звучание. Развитие интернациональных связей в преступном мире не могло не отразиться на развитии уголовного жаргона. Так, вместо ранее широко употреблявшегося термина "Иван" (обозначавшего главаря банды, шайки), в настоящее время преимущественно используются термины "босс" (от англо. boss — хозяин, шеф, шишка; от нем. der Boss — хозяин, заправила в какой-то организации); вместо термина "кореш" (друг, однокашник), употребляется "кент" (предположительно от нем. kennen — знать, kent — знакомый, известный, не требующий изучения; от англ. kind — род, семейство, родной); вместо "отец" — "пахан" (от нем. die Pacht -непререкаемый авторитет в чем-то).

Уголовный жаргон содержит несколько структурных пластов:

выражения и термины, одновременно употребляемые в молодежном и уголовном жаргоне; выражения и термины, одновременно употребляемые в повседневном общении в разных криминальных группах несовершеннолетних и молодежи (воровской жаргон, жаргон рэкетиров, проституток, мошенников, фарцовщиков и т.п.); выражения и термины, употребляемые криминализирующимися лицами в воинской среде (военно-уголовный жаргон); выражения и термины, употребляемые в повседневном общении несовершеннолетних и молодежи при нахождении в закрытом воспитательном и исправительном учреждении, следственном изоляторе, дисциплинарном батальоне и др. (так называемый тюремный жаргон); выражения и термины, употребляемые в "элитарной преступной среде" (язык мафиози и коррумпированных элементов).

Уголовный жаргон быстро проникает в повседневную речь законопослушных подростков, а также в литературный язык. Поэтому было бы неправильным считать, что несовершеннолетние и молодые правонарушители приобщаются к уголовному жаргону только находясь в специальной школе, специальном ПТУ, колонии или следственном изоляторе. В таких заведениях они получают уже повседневную практику его использования, если воспитатели не ведут борьбу с ним. Начало приобщения несовершеннолетнего к жаргону бывает связано с тем временем, когда он учится в средней школе или ПТУ, а иногда еще не ходит в школу. Многие дети-дошкольники, особенно те, у кого родители отбывали наказание, легко понимают и оперируют такими терминами уголовного жаргона, как "мент", "легавый", "мусор", "козел" и другими оскорбительными для работников милиции словами. Овладение уголовным жаргоном интенсифицируется при вхождении подростка в преступную группу, когда возникает реальная потребность в его употреблении.

Следует заметить, что уголовный жаргон легко распространяется среди несовершеннолетних и молодежи. Это связано с его образностью, выразительностью, таинственностью, ироничностью, что привлекает подростков и молодежь. Сравним: слово "убегать" на жаргоне звучит "рвать когти", говорить вздор — "крутить динамо", возводить напраслину на человека — "клеить горбатого к стенке", появиться, прийти — "нарисоваться", уйти, исчезнуть — "слинять". Насмешка, сарказм, колкость, ирония — существенные особенности уголовного жаргона.

В этом отношении уголовный жаргон во многом сходен с молодежным сленгом, также эмоционально насыщенным, ироничным, экспрессивным (см. таблицу 18).

Таблица 18

Характеристика некоторых понятий молодежного сленга (34)

Уголовный жаргон применяется и для того, чтобы деперсонализировать личность из "чужой" общности. "Чужие" — это "козлы", "крысы", "помойки", "чушки" и т. п. С помощью жаргона, не прибегая к мату, можно растоптать достоинство человека из числа противников или не входящих в данный клан. Вместе с тем с помощью уголовного жаргона преступники пытаются обозначить наиболее часто встречающиеся в их жизни и деятельности явления, события, действия и поступки, облагородить их, придать им приемлемый или невинный характер. Насильник не говорит, что сидит за изнасилование (ст. 117 УК РФ), он говорит: "Иду по молодежной статье". Преступник, изъясняясь на жаргоне, не скажет, что совершил преступление, ограбил, он скажет: "Сработал дело". Вор не похитил и не украл, а "позаимствовал", "купил". Очень редко говорят: "Я из банды такой-то", а чаще: "Я из команды (экипажа, конторы, бригады) такой-то". Преступники предпочитают обозначать свою преступную деятельность "честными" словами. Этой же линии они придерживаются и при обозначении своего поведения в местах лишения свободы.

Интересно то, что в уголовном жаргоне ни одно слово не произносится нейтрально, а чаще всего с подковыркой, с нескрываемым пренебрежением. Говорящий, как правило, стремится кого-то уязвить, задеть, дискредитировать, "поставить на место". В устной речи пренебрежение и издевка дополняются, выраженной в слове ехидно-ироничной интонацией и такой же мимикой. Поэтому не случайно значительная часть слов уголовного жаргона носит непристойный, бранный характер, особенно, если они высказываются в адрес женщин, работников правоохранительных органов, отверженных людей. Так, женщин легкого поведения на жаргоне именуют "плашкетками", "долбежками", "кошелками" и т. п.; лиц из низов — "чушками" ("чушпанами", "чухонами"), "помойками", "плебеями", "скорлупой", "зеленью", "горохом" и т. п. Эта терминология и нецензурная брань не только режут слух, но и оскорбляют людей, развращают окружающих, снижают уровень их нравственности, разрушают взаимоотношения между людьми, вызывая ответную грубость, хамство, негуманное поведение и поступки. Поэтому столь часты межличностные и межгрупповые конфликты в криминальной среде по этой причине. Нам известен случай, когда один подросток обозвал другого "козлом" (модным сейчас ругательством). На этой почве возникла драка, в которую были втянуты около 10 человек. Ее результат — тяжкие телесные повреждения у трех участников драки.

Опасность уголовного жаргона в том, что через художественную (чаще — детективную) литературу и периодическую печать он входит в повседневную жизнь. Распространителями жаргона являются и лица, прошедшие ГУЛАГ, а такие есть почти в каждой семье.

Уголовный жаргон несовершеннолетних и молодых правонарушителей, как часть воровского жаргона, имеет свою специфику. В силу возрастных особенностей его носителей он употребляется интенсивнее. В нем идет постоянный процесс словообразования. Значит молодежный уголовный жаргон — весьма динамичное явление и борьба с ним — дело не легкое.

Следует заметить, что молодежный уголовный жаргон включает в себя особый подростково-юношеский словарный состав, паразитирующий па словарной базе родного языка и функционирующий за счет его лексики, фонетики, синтаксиса, грамматических законов. Приведем пример, взятый из письма несовершеннолетнего: "Здорово, Серый! Я опять в Академии. Тяну понемногу срок... Хрюня закосил. Антя тоже сюда залетел... Мы в отряде у Кащея... Поп шмонал. Надыбал подогрев в телевизоре. Без подогрева хана... Пока шубы нет, покапай в яму к банкиру и пришли подогрев... Телке скажи, что жду на свиданку... По железке до..., а там в сидальник..., вторая наша... Твой Калян". Предложение здесь "работает" за счет грамматических законов русского языка: падежные окончания, предлоги, союзы связывают слова в предложения; соблюден обычный для русского языка порядок слов. Приведенный отрывок переводится так: "Здорово Серый! Я опять в колонии. Время понемногу идет... Хрюня стал прикидываться (хитрить)... Антя тоже попал в колонию... Мы в отряде у (известного корреспонденту и респонденту) начальника отряда по кличке "Кащей"... Воспитатель устроил обыск... Нашел наркотик в тумбочке... Без наркотика плохо. Пока опасности нет, сходи в притон и пришли мне анашу (наркотик)... Знакомой девушке скажи, что жду на свидание... Добираться к нам так: по железной дороге до станции..., а там в автобус... вторая остановка наша... Твой Николай".

Приведем еще начальную строфу из известного стихотворения тюремной лирики:

"Мае хиляю, зырю — кент,

А за ним петляет мент".

Это в переводе означает:

"Я гуляю, вижу, друг идет,

А за ним следит милиционер".

В обоих случаях налицо жаргонный "вирус", паразитирующий на лингвистических законах родного языка, благодаря чему достигается взаимопонимание в речевом общении.

Паразитическое существование и пополнение словарного запаса уголовного жаргона происходит за счет слов родного языка и других национальных языков путем: использования лексического закона дисфемизмов (обратных эвфемизмов), т. е. образования тропов для замены пристойных, естественных в данном контексте слов, непристойными, вульгарными, грубыми; переосмысления значения слов; употребления слова в совершенно ином значении либо конструирования новых слов. Приведем примеры (см. таблицу 19).

Таблица 19

Сопоставление содержания некоторых слов русского языка и терминов уголовного жаргона

Таким образом, заимствованные из разговорного и литературного языка слова могут применяться в уголовном жаргоне в новом качестве по признаку сходства: "седлать коня" — угнать мотоцикл (общее в посадке и движении), "карета" — автомашина, "извозчик" — таксист (сходны по функциональному назначению); по признаку противоположности: "кудрявый" — лысый человек, "антрацит" — белый наркотический порошок.

Существуя за счет фонетических, грамматических и синтаксических норм родного языка, жаргон несовершеннолетних и молодежи нарушает все его орфографические законы: большинство жаргонных слов имеет разнобой в произношении и написании, например: че(и)фир, шири(е)во, и т. п. Молодежи свойственно подчеркивать скабрезность тех или иных выражений, огрублять и без того грубый характер уголовного жаргона.

Мы уже говорили о том, что одним из источников пополнения уголовного жаргона являются национальные языки народов бывшего СССР. Это и понятно, ведь свыше 70 млн. людей бывшего СССР живут на территориях других государств, как сейчас говорят, в положении мигрантов. Несовершеннолетние и молодежь используют и такой модный источник пополнения жаргона как иностранные языки. На такое заимствование влияет факт изучения иностранных языков в школе и ПТУ, но не только это. В последнее время отечественные преступники выходят на международную арену Так российские рэкетиры, действующие в Польше, — это " как правило свободно владеющие польским языком, хорошо одетые молодые парни, все при машинах западного производства". Наплыв российских рэкетиров, разбойников и грабителей из числа молодежи отмечается и в других странах Европы, а также в США и Канаде. Вот еще данные взятые из периодической печати: "...весьма сильные, мобильные и организованные группы рэкетиров действуют в Югославии, занимаясь вымогательством у своих же соотечественников. Пробавляются они и прямыми разбойными нападениями и грабежами. Против соотечественников здесь используются современная техника, усыпляющие препараты и т. п.".

Большое беспокойство от наплыва преступников из нашей страны испытывает финская полиция. Государственная комиссия по вопросам деятельности финской полиции считает, что "...организованная преступность из России довольно свободно проникает через границу Финляндии" При этом ...преступники из России действуют вместе с финскими" (Рабочая трибуна, 1991.15.03.). В свою очередь финские преступники проникают на территорию России и действуют вместе с российскими гражданами. Такая деятельность требует, конечно, взаимного знания языков. Все это ускоряет выработку международного уголовного языка.

Наши преступники уже обжились в США, действуя преимущественно также против эмигрантов из стран СНГ. В Канаде отмечается наплыв цыган из Восточной Европы, и прежде всего из СНГ, которые ведут организованную преступную деятельность.

Среди преступников и преступных группировок, состоящих из российских граждан за рубежом чаще всего преобладают молодые люди (до 25 — 28 лет).

Закономерно, что несовершеннолетние и молодежь из числа мигрантов быстрее адаптируются в иноязычной среде, проживая на территориях коренных национальностей. Они быстрее находят те лазейки, которые можно использовать на других территориях для совершения преступлений и обогащения. И в этом им очень помогает уголовный жаргон.

Сохраняется и традиционное заимствование слов и терминов уголовного жаргона, например, из тюркских языков: "дори" — лекарство, кокнар" — мак и др.; цыганского: "хилять" — идти; древнерусского: "ксува" и ксива" — письмо, документ, бумага; "хеври" — товарищество; украинского — гаманец" — кошелек и т. п.

Таким образом, пересекая границы, организованная преступность способствует распространению уголовного жаргона, который постепенно становится международным явлением. Часто, несмотря на искажения иностранных или иноязычных слов, восстановить их этимологию не представляет большого труда. Например, в немецком языке — "фрей", в жаргоне — фраер" (свободный человек) (дифтонг "ей" в русском языке произносится как "ай" — "фрай"; "фрай" + суффикс "ер" = "фрайер") "и" не пишется, но произносится. Возьмем другое слово "банхоф", в жаргоне — "бан" "банщик"). Из польского языка пришло слово "куток" (ночлежка) в жаргоне– "закуток".

Уголовный жаргон существенно пополняется за счет профессиональной лексики, особенно рожденной научно-технической революцией. Эти лексемы активно включаются подростками в словарный состав: "вертолет" — пустой человек, болтун; "скафандр" — солдатский мундир. Широко используются и переосмысливаются старые термины для обозначения новых явлений, рожденных научно-техническим прогрессом (см. таблицу 20).

Таблица 20

Влияние научно-технического и социального прогресса на уголовный жаргон

Как уже отмечалось, несовершеннолетние и молодежь активно преобразуют молодежный язык (сленг) в уголовный жаргон, используя из последнего наиболее грубую часть лексем, например: "фанаты"-болелыщики спортивных команд, артистов, рок-музыкантов и т.п.; "спецуха"-специальная школа для детей и подростков, нуждающихся в особых условиях воспитания или языковая общеобразовательная школа; "шарага"-компания;"тусовка"-место для сбора подростковых компаний; "клево"-хорошо, здорово; "вояки", "кони", "мясо", "мусор" — болельщики тех или иных спортивных клубов. Слова и выражения молодежного сленга могут использоваться в прямом и переносном значении. Например, "шпаргалка", "шпора" — подсказка на уроке, но и подсказка о поведении в суде и на следствии.

Известно, что жаргон несовершеннолетних и молодых правонарушителей отличается и по территориально-региональному признаку. Он зависит от национальных и местных условий, обычаев, языка. У правонарушителей, проживающих, скажем, в Белоруссии или Краснодарском крае, уголовный жаргон будет также не одинаков. Это хорошо видно, на примере терминов, обозначающих групповую стратификацию несовершеннолетних. Если в Хабаровске лидеров именуют шишками, то в Казанских "моталках" — "стариками", "авторами", а в Костромской ВТК — "паханами"("буграми"). Предпочитаемые именуются: в Могилевском спецПТУ — "чистами", "средними"; в странах Прибалтики — "бакланами", в Краснодарском крае — "блатными", в Казанских "моталках" — "средними", в Волгоградской специальной школе — "путевыми"; в армии же — "черпаками", а на флоте "карасями" и т.п.

Высокий динамизм, непостоянство словарного состава уголовного жаргона, частая замена одних терминов другими, их переосмысление — одна из закономерностей его существования, объясняемая возрастными особенностями несовершеннолетних и молодежи, их высокой речевой активностью, стремлением создавать новые термины и немедленно вводить их в оборот. Любое новое явление в криминальной среде немедленно осмысливается и обозначается. Например, после появления видеомагнитофонов сразу же возник термин уголовного жаргона и молодежного сленга "видак".

Уголовный жаргон несовершеннолетних и молодежи можно дифференцировать ипо групповому признаку. Его содержание зависит от социальной направленности конкретной группы правонарушителей, ее состава, структуры, уровня культуры и характерологических качеств лидера. Узкогрупповой жаргон обеспечивает преемственность ее норм, традиций и установок.

Взаимосвязь уголовного жаргона с языком тоталитаризма. Уголовный жаргон оказался тесно связанным с существовавшим в обществе языком эпохи тоталитаризма. В нем ярко выраженостремление к иерархизации. Об этом, в частности, говорят наименования иерархических каст в преступной среде. "Верхи" уголовного мира (своеобразные члены Политбюро) именуются приятными, возвышенными терминами ("директор", "автор", "пахан", "барин" и др.), "низы" же стигматизируются неблагозвучными, оскорбительными терминами. Так же образуются и клички, о чем мы говорили выше.

Как и тоталитарный язык, уголовный жаргон характеризуется двоесмыслием. Ведь к "своим" отношение — одно, а к "чужим" — другое. Это же относится и к характеристике деятельности. Так, "воры в законе", изымая деньги у граждан и государства, именуют свою деятельность "работой". Проведенный государством обмен 50- и 100-рублевых купюр на сходках назван ими "государственным бандитизмом". Двоесмыслие в тоталитарном языке — это способность одновременно придерживаться противоположных убеждений и чувство, что убеждения — это одно, а жизнь — другое. Криминальная субкультура как "другая жизнь" в обществе, должна была создать и свой двойной язык: в официальной сфере нужно говорить на одном языке, а в своей общности — на другом. Официальная жизнь для преступника -это жизнь "понарошку", призрачная, а преступная — это нечто реальное.

Уголовный жаргон взял из языка тоталитаризма и такую особенность как схематизация. Человек, употребляющий уголовный жаргон, мыслит контрастами, предпочитая лишь два цвета: для "своих" — белый, для "чужих" — черный. Он не терпит оттенков и полутонов, свойственных демократическому обществу. Черный цвет на уголовном жаргоне обозначает "темную жизнь", "тюрьму", "зону", а белый — свободу, радость и т. п.

Надо сказать и о такой особенности уголовного жаргона, как стремление к стереотипизации, к шаблону. Она проявляется и в мотивировках совершаемых преступлений, в способах самооправдания, механизмах психологической защиты и т. п.

Уголовный жаргон включает много мишуры, недосказанного: убить — "замочить", финка — "перышко", порезать человека — "писануть", прения сторон в суде — "грызня" и т. п.

В настоящее время в уголовный жаргон все больше проникает милитаристская терминология. Вспомним: банды именуются бригадами, отрядами, отделениями, экипажами, командами; главари — командирами, а члены банд — бойцами, пехотой, автоматчиками. Этот процесс берет свое начало в общегосударственном тоталитарном языке, где многие годы общественные события обозначались в милитаристском духе: "битва за урожай", "студенческий десант", "идеологический фронт", "сражение на литературном фронте", литератор — "идеологический боец партии", перо и кисть приравнивались к штыку и т. п. Следует отметить, что в обществе процесс милитаризации общенационального языка не идет на убыль, а в уголовном жаргоне, и подавно, милитаристский дух выходит на передний план, чему способствуют межнациональные конфликты и военные столкновения отрядов национальной гвардии, самообороны и т.п.

В уголовном жаргоне, как и в общенациональном языке времен тоталитаризма, проявляется и механизм компенсации, о котором мы уже говорили, т. е. преступная деятельность обозначается "правильными" или нейтральными словами. Скажите любому грабителю, что он грабитель, он обидится, скажет, что он "штопорило".

Вместе с тем с помощью уголовного жаргона преступники и саморазоблачаются, поскольку язык дан человеку не только для того, чтобы скрывать мысли, но и рассказывать о намерениях, как бы тщательно он их не маскировал. Преступления — это уголовно наказуемые деяния, что хорошо понимают несовершеннолетние и молодежь. Общественное мнение осуждает преступления. А молодому преступнику хочется выглядеть лучше в глазах окружающих. Преступник всегда подозревается в нечестности. "Воры в законе" придумали (в порядке компенсации) категорию "честных", "правильных", "идейных" воров, которые якобы только и пекутся о том, чтобы установить в обществе абсолютную справедливость.

Таким образом, уголовный жаргон, как специфический профессиональный язык, запечатлевает преступный стиль мышления определенной социальной группы населения, и прежде всего — несовершеннолетних и молодежи. Вместе с тем, он разоблачает этот стиль и мстит обществу за прошлое и настоящее. Ведь не секрет, что многие законопослушные лица тоже мыслят на уголовном жаргоне. Это одна из причин криминализации всего населения и прежде всего подрастающего поколения.

Как мы уже отмечали, уголовный жаргон непрерывно развивается. В нем появляются одни и исчезают другие слова, но он по-прежнему обслуживает и будет обслуживать криминальную деятельность людей. Чтобы потеснить уголовный жаргон из речевой культуры надо изменить образ мыслей всех людей. Нужно сделать мак, чтобы они не "доставали" какую-то вещь, а покупали ее, чтобы не "давали на лапу", а оплачивали услуги по закону. Тогда сфера функционирования уголовного жаргона будет сужаться, его терминология будет заменяться словами общенационального языка.

Одной из причин динамизма уголовного жаргона является не только динамизм самой преступности, но и двусторонний процесс проникновения отдельных слов из уголовного жаргона молодежи в обычный разговорный и литературный язык, и, наоборот, из литературного и разговорного языка (например, молодежного сленга) — в жаргон. Идет процесс, в котором сталкиваются различные языковые потоки: язык бюрократов и приверженцев тоталитаризма, язык профессионалов-уголовников, молодежный сленг, разговорный и литературный языки, иностранные языки и т. п. В этих условиях ушедшие из уголовного жаргона в разговорный и литературный язык жаргонные слова заменяются новыми, "засекречивающими" те или иные "рассекреченные" виды криминальной деятельности, события, явления, предметы и т. п.

Подводя итог, скажем, что вред уголовного жаргона заключается в том, что он учит личность мыслить криминальными категориями, прививает ей извращенные взгляды и убеждения, насаждает отвращение к труду, жестокость и бесчеловечность, восхваляет "красоту" преступного образа жизни, воровскую хитрость, культ силы, презрение к общечеловеческим ценностям и общечеловеческой морали, искажает и извращает правосознание личности.

Необходимо помнить, что уголовный жаргон, как и любой язык, легче усваивается в подростковом возрасте. Поэтому важно уберечь подростков и молодежь от уголовного жаргона. Пока это, к сожалению, только мечта.

Распространенность уголовного жаргона. Не драматизируем ли мы события, когда говорим о необходимости борьбы с уголовным жаргоном? Может быть он не так широко распространен среди несовершеннолетних правонарушителей и молодых преступников? И где он больше распространен — в закрытых воспитательных и исправительных заведениях или в преступных группах на свободе? Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к результатам исследований. Согласно этим исследованиям четверо из пяти несовершеннолетних, находящихся в спецшколах и спецПТУ, пользуются жаргоном. У каждого пятого подростка устная речь изобилует жаргонными выражениями. Не употребляет жаргонных слов и выражений лишь один из семи подростков (и то условно).

Приведенные данные говорят о сильной пораженности учащихся спецшкол и спецПТУ уголовным жаргоном. Эти данные незначительно отличаются от данных распространенности уголовного жаргона в воспитательно-трудовых колониях. Уголовным жаргоном поражены не только негативно настроенные подростки, но и активисты, члены органов ученического самоуправления. Поэтому так трудно бороться с ним.

Бороться с уголовным жаргоном трудно и потому, что он непосредственно связан с групповым поведением, вне которого не существует. Ведь уголовный жаргон является средством коммуникации в криминальной группе. Но и на свободе подростки и молодежь говорят на таком густом уголовном жаргоне, который не всегда услышишь в колониях и тюрьмах. Следовательно, борьба" с ним — это борьба с самими криминальными группами.

Усвоение уголовного жаргона — сложный стихийный процесс. Основную роль здесь играют механизмы психического заражения и подражания. Подросток и молодой человек, подражая сверстникам, усваивает терминологию, порой не зная как следует ее содержания. Менее половины подростков, пользующихся уголовным жаргоном, знают смысл употребляемых слов и выражений. Остальным знакомы лишь наиболее часто употребляемые термины.

Значительная часть несовершеннолетних и молодежи употребляет уголовный жаргон в целях самоутверждения и подтверждения своей принадлежности к преступной среде. По мнению каждого второго, приобщению к уголовному жаргону способствуют сложившиеся в "зонах" традиции. Каждого седьмого прельщает необычность, эмоциональная насыщенность употребляемой терминологии. К сожалению, нередко несовершеннолетние употребляют жаргонные слова и выражения, подражая взрослым, порой и воспитателям. Борьба с уголовным жаргоном пока ведется слабо. Свыше 80% случаев употребления жаргона несовершеннолетними проходят незамеченными воспитателями, педагогами или те на такую речь воспитуемых не реагируют.

Доверительные беседы с выпускниками спецшкол, спецПТУ, освобожденными из ВТК, которых уже не страшит дисциплинарная ответственность, показали, что жаргонные слова и выражения употреблялись юными правонарушителями в основном потому, что к этому их принуждала обстановка в спецучереждении. Они считают, что борьбе с уголовным жаргоном надо уделять больше внимания, поскольку он оказывает негативное влияние на отношения в коллективе, унижает и оскорбляет личность. Это подтверждают и многие сотрудники закрытых спецучреждений, которые видят, как уголовный жаргон разделяет людей в подростковой среде, порождает межличностные конфликты, нередко заканчивающиеся драками, хулиганством, самовольным уходом из спецшкол и спецПТУ и побегами из ВТК. Однако не все сотрудники спецучреждений видят в уголовном жаргоне опасность. Они сами нередко употребляют жаргонные слова и выражения в процессе общения с воспитуемыми. Это затрудняет борьбу с уголовным жаргоном в специальных воспитательных и исправительных учреждениях.

Вопросы профилактики уголовного жаргона и повышения культуры речи подростков и молодежи. Говорить о полном искоренении уголовного, в том числе и воровского, жаргона в среде подростков и молодежи в современных условиях не приходится. Связь жаргона с молодежной преступностью прямая и прочная. Налицо новые виды преступных проявлений, возникают новые термины, обслуживающие их. Повысились, например, цены на мясо и в ряде регионов участились в 5 — 7 раз случаи кражи скота и птицы. Повсеместно взрослые толкают на эти преступления несовершеннолетних, чтобы самим избежать уголовной ответственности. И, что интересно, мафия немедленно взяла эту область криминальной деятельности под свой контроль. Сразу же начался процесс пополнения уголовного жаргона, обслуживающего эту область криминальной деятельности, новыми терминами. Появились, например, слова, обозначающие разные виды скота и птицы, их перегона, переработки, сбыта, укрытия, а также различных хозяйственных построек, где они. содержатся.

Тем не менее бороться с уголовным жаргоном необходимо. Нужно помнить о том, что профилактика уголовного жаргона — это борьба за повышение языковой и общей культуры подростков и молодежи. Повышая уровень культуры подрастающего поколения, можно влиять и на уровень преступности.

Анализ причин, источников возникновения и механизмов функционирования уголовного жаргона в среде молодых и несовершеннолетних правонарушителей, позволяет наметить и пути повышения уровня языковой культуры. Особенно необходимо вести эту работу в спецшколах, спецПТУ и ВТК, где подростки проходят "практику" в овладении уголовным жаргоном, и откуда он затем переносится в среду законопослушных подростков и юношей.

В системе мер борьбы с уголовным жаргоном наиболее эффективны:

повышение общей культуры несовершеннолетних и молодежи, в том числе культуры их речи; применение моральных методов воздействия и в первую очередь убеждения; использование коллективного мнения несовершеннолетних и молодежи по поводу применения уголовного жаргона; активизация органов самоуправления и общественных организаций в борьбе с этим злом; формирование моды на языковую культуру; пример в этой важной работе старших (родителей, воспитателей, мастеров, преподавателей и администрации); создание молодежных объединений, борющихся за культуру языка (языковую экологию).

В профилактике уголовного жаргона некоторые излишне уповают на использование методов, свойственных периоду тоталитаризма: запретительных мер и дисциплинарных взысканий, тогда как упор необходимо делать наповышение общей культуры подрастающего поколения, используя моральные методы воздействия. К борьбе с уголовным жаргоном следует привлекать общественность из объединений несовершеннолетних и молодежи, а также профсоюзных организаций и органов ученического самоуправления.

Следует иметь в виду, что всяческие запреты лишь активизируют социально — психологический механизм их нарушения. Ведь известно, что запретный плод сладок. Поэтому любой административный запрет нуждается в постоянном контроле. Силами одного педагогического коллектива такой контроль обеспечить невозможно. Выход можно найти в активизации всеобщего движения за чистоту языка, культуру речи, борьбу с ее засорением жаргонизмами, нецензурными словами и т. п. Что касается взысканий, то подростки и молодежь быстро привыкают к ним. У них активизируется механизм самооправдания и психологической защиты и они попросту перестают на них реагировать.

Выше отмечалось, что несовершеннолетние и молодежь приобщаются к жаргону задолго до поступления в закрытые воспитательные и исправительные учреждения. Поэтому бороться с уголовным жаргоном несовершеннолетних и молодежи нужно не только в спецшколе, спецПТУ или ВТК. Работники специальных воспитательных и исправительных учреждений должны знать из какого приемника-распределителя (какой области, края, республики) какую разновидность уголовного жаргона приносят новички. К сожалению, сотрудники спецшкол и спецПТУне всегда психологически и практически подготовлены к данной работе. Лучше подготовлены к этой работе сотрудники ВТК, т. к. у них больше опыта.

Борьба с уголовным жаргоном может быть успешной, если каждый сотрудник будетзнать социально-психологический механизм его функционирования, социальные функции, причины и условия распространения среди подростков и молодежи; если он сумеет разъяснить влияние уголовного жаргона на нравственность личности и сплочение коллектива; покажет пример повышения культуры речи, борьбы за чистоту языка.

В повышении уровня общей и речевой культуры несовершеннолетних и молодежи могут помочь учителя школ, администрация учреждений. Профилактическую работу надо начинать с первых дней пребывания подростка в спецшколе, спецПТУ и ВТК, предупреждая каждого новичка о недопустимости пользования уголовным жаргоном и личной ответственности за это. Следует разъяснять каждому из них "Правила внутреннего распорядка и поведения осужденных ВТК" (учащихся спецшкол и спецПТУ), которые запрещают употреблять жаргонные слова.

В адаптационный для новичка период воспитатель и преподаватель русского (национального) языка и литературы с помощью психолога (методиста) должны выявить подростков, речь которых изобилует уголовным жаргоном, и разработать индивидуальные меры повышения культуры их речи.

Действующие инструкции о режиме возлагают на воспитателей этих учреждений контроль за перепиской подростков и молодых правонарушителей. Например, воспитатель спецПТУ "...обязан знать, с кем учащийся поддерживает связь за пределами училища, характер этой связи, какое влияние она оказывает на учащегося". Он должен разъяснить новичку недопустимость употребления уголовного жаргона в письмах, напомнить об ответственности за это. С подростками и молодыми правонарушителями необходимо вести работу по письмам, временно задержанным к отправке (получению) в связи с использованием в них уголовного жаргона.

Работая с несовершеннолетними и молодежью, преподаватель русского (национального) языка и литературы должен следить за развитием культуры их устной речи. Основным средством достижения этой цели является расширение активного и пассивного словарного запаса подростка путем ведения им словарей, обучения произношению трудных слов, написания памяток, использования средств наглядности и местной ретрансляционной сети.

Для развития письменного общения преподавателям следует использовать эпистолярное наследие видных общественных деятелей, ученых, писателей.

Все сотрудники указанных учреждений должны следить за тем, чтобы на страницах учебников и книг, на стенах различных помещений и в других местах не появлялись жаргонные и нецензурные выражения, хулиганские рисунки. К этой работе целесообразно привлекать членов общественных организаций, объединений молодежи, органов ученического самоуправления. Существенную помощь здесь может оказать, например, библиотечная комиссия и комиссия по поддержанию дисциплины и внутреннего распорядка. Обнаружив исписанные учебники и книги, надписи на стенах и т. п. следует привлекать виновных к дисциплинарной ответственности.

Жаргонные выражения циничного содержания, высказываемые в адрес других лиц, должны рассматриваться как хулиганские действия, связанные с оскорблением личности.

В борьбе с уголовным жаргоном помогает и самовоспитание несовершеннолетних и молодежи. Необходимо, чтобы подростки и молодые люди, принимая самообязательства по самовоспитанию, предусматривали в них пункт об отказе от употребления уголовного жаргона. Следует периодически обсуждать вопросы борьбы с жаргоном на общих и профсоюзных собраниях подростков и молодежи, а также собраниях педагогического коллектива и заседаниях педагогического совета.

3. Использование условных звуковых сигналов в криминальной субкультуре.

Для взаимной связи и обмена информацией преступники, в том числе несовершеннолетние и молодежь, используют условные звуковые сигналы (постукивания, похлопывание, щелчки). Они применяются при опасности. Звуковые условные сигналы на жаргоне получили название "касперн" (ударить). Их породила практика уголовного расследования, особенно при очных ставках, когда преступник подавал сообщнику сигналы:"молчать", "говорить неправду", "все отрицать", "брать вину на себя" и т. п. Как средство общения, условные звуковые сигналы используются сегодня в специальных школах, специальных ПТУ, воспитательно-трудовых и исправительно-трудовых колониях, чтобы предупредить членов сообщества об опасности проговориться, раскрыть замышляемое нарушение режима; призвать к бойкоту по отношению к воспитателю, учителю на уроке или проверяющему.

В современных условиях "касперн" как самостоятельная и общепризнанная система звуковых условных сигналов связи и общения не существует. Чаще всего он имеет вид узкогрупповой договорной системы сигналов: например, "молчать " — один щелчок пальцами, "говорить неправду" — два щелчка. В другой группе или системе межличностного и межгруппового взаимодействия сигналом к молчанию может послужить постукивание одной рукой а сигналом "говорить неправду" — постукивание другой рукой по колену, или же постукивать, положив одну ногу (например, правую) на колено левой ноги и т. п.

Однако рассмотренное положение нуждается в уточнении, поскольку некоторые эксперты признают наличие и общепринятых звуковых сигналов взаимодействия.

В качестве сигнала об опасности постукивание и щелчки применяются преимущественно при проведении воспитателями, учителями бесед в группах несовершеннолетних и молодежи. Приведем пример. В одной из телепередач о Московской специальной школе учащийся О., сидя перед телеобъективом говорил, что эта школа стала для него родным домом. Для автора данной книги это было удивительно, поскольку он знал, что О. принадлежал к постоянно преследуемым пассивным гомосексуалистам, на которых проходят "тренировку" почти все подростки. Он постоянно совершал побеги, чтобы избежать очередного насилия. В последующем учащийся Д. рассказал, что О. говорил по инструкции, данной директором В.А. Штаертом, а контролировали его "бугры", заставляя звуковыми сигналами (щелчками, похлопыванием, поглаживанием рукой) О. говорить так, как ему было велено.

Нелегальные способы общения вызывают к жизни те режимные ограничения, которые существуют в исправительных и закрытых воспитательных учреждениях. Чем строже режим, тем более развитыми и изощренными становятся способы взаимодействия несовершеннолетних и молодежи, тем тщательнее бывает отработана "технология" передачи и приема информации. "В камере все известно. Черт его знает, как туда все... известия доходят, а только доходят...".

Исследователи тюремной психологии (Г.Гросс, М.Н. Гернет. Н.И. Якимов и др.) отмечали наличие в прошлом способов общения лиц, лишенных свободы, путем выкрикивания в окна отдельных слов, пения песен с ударением на нужных словах и т. п. "Стоит только непродолжительное время понаблюдать за тем, что делается в тюрьмах. Около дверей и окон днем и ночью на прогулках и в камерах выкрикиваются арестантами какие-то нечленораздельные звуки, слова, цифры; на них отвечают, и, по-видимому, все понимают друг друга, иначе они не продолжали бы такой забавы".

Эти способы общения в современных ВТК, спецшколах и спецПТУ почти не встречаются. Исключение составляют перекрикивания подростков и молодых людей с родственниками и знакомыми, прибывшими на свидание, в случаях, когда по каким-то причинам свидание не предоставляется. Однако в тюрьмах и следственных изоляторах лица, лишенные свободы, прибегают к такому же общению достаточно часто. Заключенный И., только что помещенный в одиночную камеру за участие в изуверстве над новичком во время его "прописки", симулировал невменяемость и стал выкрикивать набор цифр, случайные слова, подражать крикам животных. Ему ответили из соседней камеры. Было установлено, что шел обмен информацией. Подражание крикам животных обозначало клички лиц, которым следовало передать информацию, набор случайных слов "инструкции" о том, что надо сделать, а цифры — срок лишения свободы.

Еще пример, подросток К., находясь в пересыльном отделении, попросил дать ему в камеру гитару и стал петь под ее аккомпанемент. Через некоторое время выяснилось, что он сообщал подельникам о своем местонахождении, а также об обстоятельствах провала и тех, кто их выдал. К. учел, что пение песен, не относящихся к уголовной лирике, заключенным не запрещено. По песням лица, содержащегося в Орточальской тюрьме (г. Тбилиси), определяли местоположение интересующих их людей: "...И вдруг во мне словно разлилось что-то теплое и горькое, обожгло каждую жилку, каждую клетку моего тела и собралось в сердце глухой, ноющей болью... Пел Шошиа, Шошиа Гогладзе пел в корпусе осужденных... и вся тюрьма, затаив дыхание, внимала его печальной песне".

Описанные способы обмена информацией посредством песен и перекрикивания были подвергнуты нами специальному изучению, которое было проведено в 1959-1970 г. на материалах указанной тюрьмы. Лица, содержащиеся в тех помещениях, где окна выходили во внутренний дворик и, казалось бы, были наглухо изолированы от внешнего мира, обменивались информацией с находящимися на свободе родственниками и знакомыми с помощью перекрикивания, песен и зрительных сигналов. На горе Орточало, у подножья которой расположен следственный изолятор, родственники установили постоянные посты, с которых криками и зрительными сигналами передавали информацию тому или иному заключенному. Эту информацию принимали все осужденные и заключенные, окна камер которых выходили на гору. Эта информация передавалась лицам, содержащимся во внутренних камерах, на прогулках, через работников хозчасти, путем перестукивания, при посещении библиотеки и бани. Так, к заключенному Д., находившемуся в блоке для подследственных, одна и та же информация поступила сразу от 9 лиц, поскольку в соответствии с тюремными традициями, любое лицо, лишенное свободы, обязано передать информацию, которой он владеет, по назначению.

Наиболее распространенная система неречевого общения в преступной среде прошлого это перестукивание ("тукование", т. е. условная передача букв, составляющих слово) по стене, трубам центрального отопления или канализации с помощью азбуки Морзе или специальной числовой таблицы.

Из истории тюрьмоведения хорошо известны меры борьбы с перестукиванием. Это:

постройка глушителей в виде тройных стен по так называемой Шекской системе; установка башенных часов с резким стуком маятника: установка в коридорах корпусов трещоток и сирен, включаемых надзирателями во время перестукивания; разобщение лиц, знающих азбуку и технику перестукивания по камерам и т. п.

Так шла борьба заключенных с администрацией тюрем, пытавшейся изолировать осужденных от внешнего мира, заставить их замолчать. К перестукиванию преступников побуждал недостаток социальной и сенсорной информации при одиночном и камерном заключении. Применение подобных мер ограничения общения осужденных между собой сегодня противоречит "Минимальным стандартным правилам обращения с заключенными", принятыми ООН. Даже в одиночном содержании осужденный не должен лишаться необходимой сенсорной и, главное, социальной информации. Он посещает школу, участвует в коллективном труде, с ним проводится культурно-массовая работа. Он выписывает газеты, журналы, слушает радио и даже смотрит телевизионные передачи и т.п. Поэтому лица, лишенные свободы, в современных условиях, как показывает опрос, редко прибегают к перестукиванию как способу общения. Он чаще имеет место среди подследственных и подсудимых, пытающихся получить информацию, которая могла бы оказать влияние на следствие и суд, а значит и на облегчение участи. Перестукивание встречается в помещениях камерного типа, при отбывании наказания в тюрьме.

Однако условия содержания в следственных изоляторах в настоящее время настолько плохи, что там и изолировать-то как следует арестованных невозможно, поскольку камеры бывают переполнены. "В одиночках сидят по 5–6 человек. В камерах на 25 мест живут по 50–60 арестованных. В ряде камер (речь идет о знаменитой Московской Бутырке) спать подследственным приходится по очереди. В определенный час ночи один "лишний" (вдоволь начитавшись советских газет) идет будить другого". В этих условиях заключенные мечтают об одиночке или о том, чтобы их поскорее отправили в "зону". Но это не означает, что избыток социальной информации, постоянное нахождение в массе людей не побуждают их к тайному общению. Просто способы такого общения становятся другими.

Отсутствие практики перестукивания ведет к утрате данного навыка и, так сказать "депрофессионализации" правонарушителей в данной сфере тюремного общения. Таким образом происходит отмирание одних важных атрибутов лишения свободы и появление других.

Расскажем о том, как одно "нововведение" тюремного начальства в ВТК подтолкнуло несовершеннолетних и молодых преступников к поиску путей тайной передачи и получения информации. В 70-е годы в ВТК стало практиковаться предоставление краткосрочных свиданий "через стекло". Делалось это для того, чтобы уменьшить поступление в "зону" запрещенных предметов и денег (кстати, автор данной статьи выступал против таких порядков, доказывая их вредность). Родственники, прибывшие на свидание, входили в будку, типа телефонной, а с другой стороны в такую же будку входил несовершеннолетний. Переговоры велись по специальному устройству типа телефона. Оно прослушивалось дежурным контролером комнаты свиданий. Передать что-либо запрещенным стало невозможно.

Такие способы свиданий и до сих пор применяются в ряде ВТК. А ведь еще на заре советской власти старые Российские тюрьмоведы решительно выступали против предоставления свиданий в отгороженных решетками металлических клетках, не позволявших преступнику и лицам, прибывшим на свидание, соприкасаться друг с другом. С современных позиций такая практика является нарушением прав личности, ущемлением ее достоинства. Психологи утверждают, что такие свидания исключают очень важный, особенно для несовершеннолетних, тактильный канал общения (соприкосновение, взаимное поглаживание, ласка и т. п.) Если свидание длится, например, три часа, то при постоянном письменном общении несовершеннолетнего с родными примерно через 40–50 минут словесно-информационная сторона общения исчерпывает себя. В течении трех часов вести непрерывный разговор невозможно. Для подростка, да и для родителей, важно другое: чтобы мать могла обнять своего ребенка (пусть уже не маленького), приласкать его. А при таких свиданиях это исключается. Недостаток тактильного общения влияет на развитие личности подростка, огрубляет его, печально сказывается и на родителях. Заметим, кстати, что такое общение мужа с женой просто кощунственно.

Однако исключение тактильного канала общения не прекратило поступления в колонию тайной информации от родственников и от осужденного к ним. Информация стала передаваться иносказательно, намеками, а главное — более активно стали использоваться жесты и мимика, "гонцы" (связные из числа вольнонаемных), переброска предметов в производственную зону и т. п.

4. Визуальное тайное общение.

В последние годы все большее распространение в специальных учебных заведениях и ВТК, а также у подростков и молодежи на свободе получает визуальное тайное общение: язык жестов, позы, пантомимы, мимики.Этот язык сходен с общением посредством азбуки жестов у глухонемых. Такое общение особенно распространено у некоторых категорий преступников. Речь идет о "наперсточниках", профессиональных картежных игроках, мошенниках, вымогателях, "кидалах", проститутках. Не все знают суть такой науки, как семиотика (наука о знаках и знаковых системах), но пользуются ею практически все. Например, при встрече со знакомым, спрашивающим нас: "Как дела?" мы нередко обходимся без слов, а просто поднимаем вверх большой палец: "Все отлично!". Даже непьющим известны жесты алкоголиков: большой палец вверх, мизинец — вниз при остальных поджатых пальцах означает: "налей 200 граммов"; щелчок по шее — "заложил за галстук". У проституток есть жесты, означающие: я стою столько-то, согласна удовлетворить клиентов; не согласна, поищи другую дуру и т. п.

Всем известно "братство" автомобилистов: мигание фар встречной машины предупреждает о том, что впереди пост ГАИ, или: "Впереди опасный поворот", а при обгоне: "Остановись, проверь крепление груза" и т.п.

В обыденной жизни если, к примеру, собеседник вас не слышит, а вы хотите передать ему крайне неприятную информацию, в вашем распоряжении есть целый набор жестов. Ими охотно пользуются "звезды" на футбольных полях в общение со зрителями на полях соперника. Переход на рыночные отношения заметно обогатил нашу "кассу" жестов. От ругательств мы переходим к деловым контактам. А поскольку наш рынок не так богат товарами, то всего несколько жестов хватает нам для перечисления ассортимента".

Жест, используемый в общении с автомобильными спекулянтами, промышляющими водкой

Куплю две бутылки водки по договорной цене

Выше приводится своеобразный "дорожный знак", при помощи которого можно передать сигнал спекулянту на колесах: "куплю две бутылки по договорной цене"(см. рис.).

Ну а если спекулянт запросит больше, то у покупателя немало жестов, "... при помощи которых можно отвести душу...".

Конечна вся эта азбука не профессиональна. Другое дело — профессиональные карточные игроки. Здесь речь идет об огромных суммах. Для передачи информации партнеру используются наиболее естественные позы, жесты, мимика, положение глаз, и главное — сигареты. Карточная игра длится долго, отлучиться, чтобы покурить, нет времени. Вот и придумали картежники сигарету, ее положение, способ затяжки, выпускание дыма использовать как средства передачи информации партнеру (см. таблицу 21).

Таблица 21

Средства и способы передачи информации партнерами при игре в карты

В данной таблице мы привели лишь основные позиции как средство передачи информации. А ведь каждая позиция имеет множество оттенков. Так, затушить сигарету можно разными способами: "тычком" в пепельницу, несколькими "тычками", "закруткой" и т. п. Пепел можно стряхнуть одним ударом пальца или частым постукиванием. Вариантов по всем позициям великое множество. А ведь из приведенных 27 позиций ("букв") можно создать любую комбинацию и передать партнеру информацию любой сложности, не привлекая внимания соперников по игре.

Прежде всего передается информация о том, какие масти имеются на руках, сколько и каких козырей, с какой карты желательно ходить и под кого, делать или нет "пас", какую сумму поставить "на банк" и т.п.

Оказалось, что такая система информации существует у профессиональных карточных игроков и в других странах. Вот что сообщает пресса:"Французской полиции удалось раскрыть систему общения, которой пользуются за игрой профессиональные картежники. Они передают друг другу информацию с помощью дыма сигарет. Такой системой пользовались еще древние индейцы. Здесь все имеет значение: из какого угла рта выпускается дым, как держат сигарету, как кладут ее на пепельницу. Детективы составили целую таблицу таких сигналов".

Визуальные средства сообщения наиболее широко распространены у глухонемых преступников. В Москве существует "центровая" столичная "тусовка" глухонемых. Преступные группы глухонемых есть и в ряде других городов. Основные виды их деятельности — фарцовка, спекуляция валютой, карманные кражи, рэкет, спекуляция спиртным. Преступные деяния этой категории лиц характеризуются особой жестокостью, полным пренебрежением к чужой и своей жизни. Специалисты-дефектологи находят этому объяснение в особенностях формирования личности, проистекающих от глухоты. С раннего детства из-за запаздывания речевого развития у таких людей медленнее и хуже развиваются абстрактное мышление, воображение, память, система моторного торможения. Все это существенно влияет на формирование личности. Число жестов ограничено, контрастных (хорошо — плохо) хватает, а оттенки передать труднее. Схематичность языка жестов вызывает обратную связь: с трудом усваиваются и сами представления, понятия. Отсюда — ограниченность мышления и чувств. Глухим непонятна чужая, да и своя, боль. Особенно это заметно на молодежи.

Самое интересное, что ряд преступлений просто нельзя совершить, если окружающие не знают хотя бы некоторых жестов глухонемых. Действительно: как сказать о цене спиртного, об обменном курсе валюты при спекулятивной сделке, цене краденых вещей, суммах, вымогаемых рэкетирами. В отдельных случаях приходится прибегать к языку письма, но в большинстве случаев жертвы понимают и некоторые жесты глухонемых.

Собственно говоря, язык глухонемых не является тайным. Беда в другом: в среде работников милиции нет лиц, которые в совершенстве владели бы языком глухонемых. "Была раньше переводчица, одна на всю московскую милицию, но теперь она на пенсии". Разве это не странно? Ведь глухонемые разговаривают на официальном языке жестов и мимики. Жертвы их понимают, а милиция — нет. Что уж говорить об изучении и знании "языка карточных игроков", которым в нашей стране, как нам известно, никто не занимается. Оперативные работники годами накапливают индивидуальный опыт, а когда уходят на пенсию — молодежи приходится начинать с нуля. Визуальный язык (язык жестов и мимики) разных преступных групп необходимо целенаправленно и глубоко исследовать. Это важно для прогноза его развития и для понимания субкультуры криминальных групп(см. приложение 3).

5. Особенности тайного письменного общения.

Тайное письменное общение в преступных группах несовершеннолетних и молодежи существует и на свободе. Но особенно он развито в условиях социальной изоляции, когда переписка находится под контролем администрации. Зная, что их корреспонденция подлежит перлюстрации, подростки и молодые правонарушители используют легальное письменное общение в целях: введения администрации в заблуждение подчеркиванием лучших сторон своего характера, демонстраций мнимой исправленности; разжалобить лиц, которые могут прочитать письмо, вызвать сочувствие к себе и своей судьбе (на жаргоне такие письма именуются слезницами); использовать легальную переписку для передачи нелегальной информации, т. е. информации криминального содержания.

Опытные подростки и молодежь, например, пишут своим родным и друзьям о том, что они решили порвать с преступным прошлым, проклинают это прошлое, раскаиваются в совершенном преступлении, рассчитывая на то, что эти сведения станут известны воспитателям и те им поверят. О возможности такой дезинформации всегда нужно помнить, работая с педагогически запущенными подростками и правонарушителями.

Из доверительных бесед с лицами, освобожденными из ВТК, мы установили, что свыше 83% из них прибегало к нелегальному письменному общению: 21% — систематически, 34% — по нескольку раз; остальные — однажды.

За время отбывания наказания они использовали следующие способы нелегального общения:передавали письма по легальным каналам, но кодировали информацию; передавали письма по нелегальным каналам через посредников (расконвоированных осужденных, через "беглецов", через вольнонаемных сотрудников и других лиц, оказавшихся на территории ВТК: шоферов, экспедиторов и т. п.). Передаваемая информация могла быть как кодированной, так и некодированной.

К кодированию содержания письма лишенные свободы прибегают, когда есть опасность его перехвата и когда в письмах содержится информация, разглашение которой может навредить им. Для кодирования чаще всего используются простые способы: намеки отдельными словами в тексте; воспоминание о фактах и событиях, известных только адресату и способных навести его на нужную мысль; иносказание, использование различных пометок и знаков на полях; особым образом заделанная подпись и другие реквизиты письма.

О сложных способах кодирования с использованием "симпатических" чернил, шифров, криптографа, решеток (шаблонов) и условного алфавита, весьма распространенных в местах лишения свободы в царской России и передаваемых по традиции от одних осужденных к другим, в современных условиях, и особенно среди несовершеннолетних и молодежи, мы сведений не имеем. В редких случаях правонарушители прибегают к созданию законченных систем кодирования. Это вовсе не означает, что подростки и молодежь сегодня проявляют меньше тюремной хитрости, изобретательности и находчивости в поисках каналов и способов нелегального общения. Просто они не видят в этом необходимости.

С ужесточением условий содержания, ограничением возможностей общения (например, с введением когда-то локальных зон и делением колоний на своеобразные "колонии в колониях") ожила система нелегального письменного общения, стали возрождаться и изобретаться способы обмена информацией и взаимодействия с использованием современных возможностей человеческого разума и техники. Это хорошо видно по тем волнениям что произошли в последние годы в тюрьмах, колониях, следственных изоляторах, связанных с захватом заложников, сложным распределением обязанностей между осужденными и заключенными, находившимися в разных камерах и т. п. Сегодня даже помещение "авторитета" ("бугра") в дисциплинарную комнату порождает импульс к тайному общению, обмену информацией с ним, осуществляемому его приверженцами.

Записки передаются из корпуса в изолятор с помощью "коня" (капроновой нитки), выстреливаются из специального приспособления и т. п.

Особенно способствует совершенствованию тайного письменного общения рост наркобизнеса и теневой экономики. Мафиозные структуры в этих сферах преступности характеризуются особой корпоративностью и сложной многоступенчатой организацией, где письменная связь используется лишь в исключительных случаях, чтобы не оставлять улик, и обязательно зашифрованная.

Проанализируем содержание передаваемой информации, интенсивность подобного общения, кому она направляется, отношение подростков и молодежи к получаемым письмам.

Изучение тайной переписки по указанным параметрам открывает большие возможности для изучения законов криминальной субкультуры, глубинных процессов, исходящих в преступной среде.

В содержании письменного сообщения отражаются своеобразие личности подростка или молодого человека, уровень его культуры, особенности характера, отношение к преступлению и наказанию, мотивация поведения, духовные запросы и интересы и т.п.

Письма подростков и молодых правонарушителей можно разделить на деловые (14%), интимные (25%), семейные (17,4%), дружеские (16,5%) и комбинированные (26,7%).

Деловая переписка способствует выяснению возможностей изменения своей судьбы (пересмотра уголовного дела, обращения к адвокатам и т. п.), а также имеют целью заботу о членах своей семьи. Деловые письма обычно направляются по легальным каналам (с ведома администрации) в адрес официальных лиц и учреждений, органов власти (местных и верховных).

В последние годы в связи с демократизацией общества, развитием гласности много писем от несовершеннолетних и юных правонарушителей поступает в редакции центральных и местных органов печати, а также неформальных изданий.

Деловая переписка отличается определенной доказательностью, подробностью изложения различных обстоятельств, конкретностью высказываемых просьб. Многие молодые осужденные, например, пишут о том, как, по их мнению, надо было бы реформировать современные исправительно-трудовые колонии, обращаются в различные общественные организации (фонд милосердия и здоровья, ассоциацию заключенных и т.п.).

И все же главное место в жизни несовершеннолетних и молодых заключенных занимает интимная переписка. Она обычно имеет любовное и сексуальное содержание. Ее адресаты — сожители (сожительницы), знакомые противоположного пола, партнеры и партнерши по гомосексуализму. Эти письма чаще направляются по нелегальным каналам, особенно, если речь в них идет о том, чтобы привлечь партнера по переписке к преступной деятельности. В интимной переписке преобладает стремление произвести как можно более хорошее впечатление на адресата, разжалобить его в расчете на получение посылок, передач, организацию тайной личной встречи или, наоборот, чтобы продемонстрировать свое мужество, благородство, несгибаемость и т.п. Переписка с лицами противоположного пола, заочное знакомство через отбывающих срок друзей (подруг), по портретам лиц противоположного пола, опубликованным в печати, по объявлениям о желании вступить в брак, как эпидемии часто захватывают не только колонии, где содержаться взрослые преступники, но и воспитательно-трудовые колонии и специальные ПТУ, и даже спецшколы.

Меньше засекречена семейная переписка, в которой осужденные стремятся проявить заботу об оставленных членах семьи (родителях, братьях, сестрах, дедушках и бабушках). Наученные горьким опытом, подростки и молодежь порой учат своих младших братьев и сестер слушаться старших. Но чаще, к сожалению, бывает наоборот.

Семейные письма передаются по нелегальным каналам в тех случаях, когда они имеют криминальной содержание, когда в них говорится о нарушении режима или если они затрагивают слишком глубокий интимный пласт отношений людей. Письма к родственникам и членам семьи отличаются определенной недоговоренностью, поскольку те или иные подробности и обстоятельства уже известны адресату. Иногда они, наоборот, слишком подробны в расчете на жалость и сочувствие.

Для подростков и молодых правонарушителей большое значение имеет дружеская переписка с товарищами по месту жительства, учебы в школе и ПТУ, а также с соучастниками прежних преступлений. Эта переписка ведется тайно, если в ней есть криминальное содержание, если она касается нарушений режима и других нарушений. В дружеской переписке происходит обмен мнениями о других членах группы и соучастниках: даются советы и наставления о том, как вести себя в случае, если друзьями заинтересуются правоохранительные органы; высказываются просьбы, советы о том, как укрыть и сохранить добытое преступным путем; как и по каким каналам пересылать деньги, наркотики и другие запрещенные предметы в ВТК, спецПТУ.

Исследование показало, что каждое четвертое письмо, отправляемое тайным путем, содержит несколько аспектов: дружеский, интимный, криминальный. Классифицировать нелегальную переписку между подростками и молодыми людьми можно на основе анализа перехваченных оперативной и режимной службами писем, записок (таблица 22).

Таблица 22

Классификация и характеристика нелегальной переписки между осужденными в ВТК (в процентах)

Из таблицы видно, что нелегальная переписка лишь одной направленности (чисто криминальной, интимной, семейной или дружеской) встречается редко, чаще в письмах затрагиваются разные аспекты жизни подростка и молодого человека. Так, в криминальной переписке 1,7% интимных проблем; 4,1% ориентированы на нарушение режима; 4,2% представляют собой обмен информацией с друзьями.

Осуществляется нелегальная переписка между подростками, находящимися в спецшколах и спецПТУ и осужденными в ВТК и ИТК. Это бывает особенно часто, если эти учреждения расположены сравнительно близко друг к другу или если в них оказались разобщенными члены одной криминальной группы. Особенно интенсивно, как отмечалось выше, идет переписка с лицами противоположного пола.

Интересно, что содержание и направленность нелегальной переписки сильно зависит от периода пребывания в местах социальной изоляции. В адаптационный период человека еще волнуют проблемы жизни на свободе, он весь еще во власти прошлого. Поэтому он чаще дает советы друзьям, знакомой девушке, соучастникам, высказывает просьбы, угрозы и т. п. В основной период изоляции острота воспоминаний о прошлой жизни уменьшается: в "зоне" появляются друзья. В общении с ними и утоляется потребность в социальных контактах. Перед выпуском из спецшколы, спецПТУ, освобождением из ВТК волнуют уже другие вопросы: как встретят друзья и знакомые на свободе, как дальше пойдет жизнь.

Интенсивность нелегальной переписки в различные периоды также не одинакова. Выделяются ее "пики": адаптационный период и период ожидания освобождения (выпуска). Однако "пики" нелегального общения возможны и в основном периоде: при подготовке побега, усилении влияния криминальной субкультуры, в зависимости от состояния здоровья и т. п. Замечено например, что находясь в медсанчасти, где много свободного времени, подростки и молодые люди с удовольствием предаются эпистолярному жанру.

На содержание, направленность и интенсивность переписки существенно влияют пол и возраст подростка или молодого человека, наличие родителей (семьи), прочность связей с ними и др. Так, письма лиц женского пола более интенсивны и эмоциональны.

Лиц разного возраста волнуют разные вопросы. Сила эмоциональной привлекательности тоже различна. Одно дело переписываться с "долбежкой" (общей девушкой), а совсем другое — с "личнухой", той которую подросток использовал один и ревнует ее ко всем остальным. Тут и требование верности, угрозы расправиться за измену и др.

Порой подростки и молодые люди получают в письмах совершенно неожиданную поддержку. Так одна девушка говорит о том, что в следственном изоляторе она получила неожиданную поддержку. Она говорила:"Мне "папа" помогает. Смертник, который рядом сидит. Открытки мне пишет. Поддерживает морально и материально".

Более склонны к нелегальному общению подростки и молодые люди, имеющие намерение совершить преступление или нарушение режима. Так, подросток написал другу из спецшколы, чтобы он присмотрел иностранный автомобиль, который можно было бы обокрасть. Когда тот, сообщил, что объект подобран, О. совершил самовольный уход, украл из частного автомобиля иностранную магнитолу, принес ее в школу и продал заведующему мастерскими по мизерной стоимости.

Поиски каналов нелегального письменного общения юный и молодой правонарушители начинают с первых дней социальной изоляции. Нелегальные пути нужны прежде всего для того, чтобы дать весть о себе, получить советы о поведении на суде и следствии, предупредить других соучастников и т. п. Затем в процессе нелегального общения возникают другие цели и задачи, диктуемые положением человека в условиях изоляции (152).

Каналы тайного письменного общения бывают индивидуальными (по договоренности со связными, именуемыми "гонцами") и групповыми (используются многими подростками и молодыми людьми по паролю и оплачиваются через "хозяина" канала). Прежде чем дать молодому или юному правонарушителю возможность воспользоваться каналом тайной переписки, "хозяин" (обычно "пахан") проверяет подростка или молодого человека на надежность. Кстати сказать, угроза лишить возможности пользоваться каналами тайного общения является одним из средств вымогательства и поборов со стороны "авторитетов".

Таким образом, знание механизмов тайного письменного общения помогает:

понять личность человека в условиях социальной изоляции и ее реакции на разные запреты; направить общение подростков по легальным путям и использовать его в воспитательных целях; позволяет вести профилактическую работу в криминальной среде.

Следует учитывать, что через каналы тайной переписки чаще всего в спецшколы, спецПТУ и ВТК попадают запрещенные предметы, прежде всего деньги. В настоящее время проникновение денег в места изоляции приобретают характер эпидемии.

Использование тайной переписки преступными элементами на свободе.Материалы многочисленных уголовных дел показывают, что преступники стараются зашифровать свою криминальную деятельность и находясь на свободе. Чаще всего это касается записных книжек, номеров телефонов и адресов своих друзей, членов криминальных групп.

Зашифровывается криминальная информация, отправляемая обычной почтой, нередко письма направляются по подставному адресу, для обозначения адресатов используются условные обозначения и клички.

Особенно тщательно, как мы отметили, контролируют свою переписку мафиозные и коррумпированные элементы. Они стремятся не оставлять письменных свидетельств, сообщая подельникам все устно. Если приходится прибегать к письменному сообщению, то письма немедленно уничтожаются.

Особенно интенсивно тайная переписка стала вестись с переходом к рынку, устремлением туда "теневых" дельцов, разгулом рэкета.

6. Технические средства тайного общения.

Изобретательность несовершеннолетних и молодых преступников в поисках путей передачи информации не знает предела.

Приведем наглядный пример. В период службы автора этой книги в МВД Грузии в одной из колоний была обнаружена утечка информации и проникновение больших сумм денег на территорию колонии. Искали этот канал долго. Проверили всех сотрудников. Виновным оказался заместитель начальника колонии по режиму. Проезжая через КПП на личной машине, он никогда не представлял ее к досмотру службе наряда. Этим воспользовались осужденные. Молодые люди вошли к нему в доверие, часто "помогали" приводить машину в порядок на мойке и во время технического обслуживания, а затем только из любви к "гражданину начальнику" всю работу по ежедневному техническому обслуживанию они взяли на себя. Ими был сконструирован небольшой контейнер, в который можно было поместить деньги или письмо. К нему приделали мощный магнит, которым контейнер крепился к днищу машины. Приезжая домой "гражданин начальник" оставлял машину на улице. К ней немедленно устремлялись несколько подростков, снимали конвейер, передавали его по назначению, а затем уже с новым содержимым укрепляли контейнер на прежнем месте. Интересно, что члены криминальной группы сумели использовать особенности личности заместителя колонии, его тщеславие, амбициозность. Осторожность была максимальной: контейнер снимали и ставили подростки. Все было продумано до мелочей.

Периодическая печать полна сообщениями на эту тему: "Сегодняшние рэкетиры вооружены лучше уголовного розыска; у них компактное скорострельное оружие, автоматы и портативная электроника, позволяющая прослушивать милицейские частоты, и быстроходные машины". "Преступный мир действует нагло и изощренно, использует автоматическое оружие, современные средства связи, умело заметает следы".

Средства связи современные преступники покупают за валюту, приобретают в воинских частях, крадут, оснащают ими свои личные автомашины. Выйти на частоты органов милиции им не трудно, поэтому они в курсе всех оперативно-розыскных мероприятий.

Особенно широко применяются средства радиосвязи в криминальных группах националистического толка, выступающих под лозунгом защиты суверенитета республики.

Преступные группы сегодня приобретают средства подслушивания органов внутренних дел, подключаются к государственным линиям связи. Каких-либо обобщенных данных об этом мы пока не встречали, но полагаем, что ученым пора заняться и этой проблемой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Изучение криминальной субкультуры несовершеннолетних и молодежи позволяет сделать вывод, что она представляет собой вполне реальное и объективное явление,находящееся в сложной взаимосвязи с культурой общества, социальными процессами, происходящими в нем, динамикой преступности в стране, изменением ее характера и основных криминологических показателей.

Материалы исследований позволили составить парадигму данной области научных знаний. К основным понятиям отнесены: криминальная субкультура, признаки криминальной субкультуры, групповая и внутри-групповая стратификация, "правило", "наказ", закон и традиции криминальной субкультуры, привилегии ("мелкие исключения"), клички, нарицательные и собственные имена преступных групп, клятвы и проклятия, "общий котел", татуировки, уголовный язык (жаргон), "прописка", "прикол", стигматизация, остракизм, тайное общение и т.п.

Криминальная субкультура непосредственно связана с общностями несовершеннолетних и молодежи, имеющими криминальную направленность и занятыми преступной деятельностью. Криминальная субкультура выступает условием живучести, целостности и сплоченности криминальных сообществ, эффективности их преступной деятельности. В то же время нормы и ценности криминальной субкультуры являются мощными регуляторами индивидуального поведения несовершеннолетних и молодых правонарушителей и преступных групп, обладают высочайшей степенью референтности в силу действия механизмов психического заражения, подражания, и особенно прессинга, постоянно создающих для подростка и молодого человека ситуацию фрустрации и психической травмы.

Криминальная субкультура имеет место не только в закрытых воспитательных и исправительных заведениях, но и в преступных группах на свободе. Вступление подростка и молодого человека в криминальную группу связано с принятием ее норм, ценностей и установок.

Криминальная субкультура не есть нечто раз и навсегда данное. Это весьма динамичное явления.Она развивается и совершенствуется с изменением характера и динамики преступности несовершеннолетних и молодежи. За годы советской власти криминальная субкультура прошла сложный путь развития, характеризовавшийся определенными подъемами, оживлением и интенсивным развитием, спадами, возникновением в недрах данной субкультуры новых направлений.

История криминальной субкультуры — это постоянная и ожесточенная борьба разных направлений, среди которых особенно выделялись традиционалисты, стремившиеся сохранить "чистоту" воровского "закона", норм и традиций, и модернисты, которые пытались постоянно обновлять "закон", традиции и нормы криминальных групп с учетом происходящих в обществе социальных процессов и собственных интересов.

Существенно затрудняла наши многолетние исследования и публикацию материалов господствовавшая в обществе ортодоксальная доктрина преступности в условиях развитого социализма, в соответствии с которой преступность в социалистическом обществе рассматривалась как случайное явление, не имевшее коренных социальных причин и обусловленное преимущественно недостатками воспитания (семейного, школьного, коллективного) и самой работой правоохранительных органов. Практика показала, что только признание обусловленности преступности коренными социальными причинами (социально-политическими, социально — экономическими, социально-культурными, социотехническими, социально-бытовыми, социально-воспитательными, социально-правовыми, социально-медицинскими, организационно-управленческими, социально — психологическими и др.) позволяет определить стратегию профилактической работы в этом направлении.

В связи с бурным ростом молодежной преступности, ее профессионализацией и организованностью и параллельно набирающей темпы вульгарной преступностью за последние годы наблюдается, с одной стороны, возрождение традиционного воровского "закона", а с другой стороны — все большее размывание граней этого классического закона, падение профессиональной "этики преступного мира". На девальвацию этических ценностей преступной среды влияет падение нравов в обществе. Этот процесс идет как бы по двум направлениям:

обесценивание результатов труда людей, крайнее неуважение к частной и государственной собственности и как результат — развитие стяжательских тенденций у подростков и молодежи, следствием чего является рост корыстных преступлений и крайних проявлений вандализма; обесценивание человеческой жизни и как результат — рост насильственных преступлений, а также агрессивности и уровня жестокости по отношению к жертве.

В связи с расширением сферы преступных проявлений, выходом преступности на межнациональную и международную арену криминальная субкультура утратила свою былую целостность как общая субкультура воровского мира. Она все больше превращается в систему взаимосвязанных субкультур преступных сообществ, специализирующихся в разных сферах криминальной деятельности. Наибольшее развитие наряду с традиционной воровской субкультурой получили тюремная субкультура, субкультура рэкетиров, бомжей, мошенников, наперсточников, представителей теневого бизнеса, мира проституток и сутенеров, фарцовщиков и спекулянтов, вульгарных преступников (беспределыциков).

Основные социально-психологические феномены в разных подкультурах (притязания, статус, роли, самоутверждение, межличностные отношения и др.) сегодня существенно трансформируются, наполняются новым криминальным содержанием. При этом основные элементы криминальной субкультуры носят, как правило, полуфункциональный характер.

Каждый структурный элемент криминальной субкультуры имеет свои закономерности, механизмы возникновения, развития, изменения, короче говоря, свою динамику. С этих позиций путем ряда последовательных срезов в течение длительного времени были прослежены способы образования кличек и процессы их изменения: история возникновения и развития "общака", динамика татуирования и изменения содержания рисунков, аббревиатур, надписей и т. п. под влиянием молодежной моды; влияния интернационализации преступного мира на интернационализацию уголовного жаргона и т. п.

Таким образом, в результате многолетних исследований и проведенных теоретических обобщений создана социально-психологическая теория криминальной субкультуры несовершеннолетних и молодежи. Значение данной теоретической концепции заключается в том, что она диктует необходимость определить взаимосвязь и последовательность применения методов исследования. Ведь исследователь криминальной субкультуры попадает в сложную ситуацию. Он не может прийти в криминальную группу, например, в банду (шайку) и провести там социометрические измерения. Как правило, он имеет дело с преступной группой, которая уже попала в сферу деятельности правоохранительных органов и находится в изоляции. Поэтому исследование носит ретроспективный характер и связано с реконструкцией тех межличностных отношений, которые сложились в группе на момент совершения преступления.

В этом кроется первая опасность ошибочности измерений. Вторая опасность состоит в том, что межличностные отношения могут трансформироваться под влиянием сокамерников, того прессинга, который испытывает несовершеннолетний и молодой человек в условиях изоляции. И в-третьих, исследователь должен, помнить о том, что лишенным свободы свойственно вступать "в игру" с исследователем, стараясь показать себя с лучшей стороны и добиться каких-то выгод для себя. Чтобы снять возможность таких искажений была разработана методика пространственно-знаковой социометрии, когда по определенным знакам (кличкам, татуировкам), месту, занимаемому в социальном пространстве (в спальне, столовой, классе, клубе и т. п.) можно достаточно точно определить место, статус и роль подростка и молодого человека в групповой иерархии (см. приложение 1).

Кардинальное значение для прикладной науки имеет вопрос о влиянии результатов научных исследований на развитие теории и практики.Любая проблема включает, разумеется, не только общепризнанные, но и дискуссионные идеи. Общность идеологических, мировоззренческих и методологических позиций, имевшая место в недалеком прошлом, ограничивала разработку оригинальных теоретических идей и конкретных методических подходов. Стандартизация и конформизм нанесли определенный вред и разработке психологических проблем криминальной субкультуры. Не случайно выход в свет основного труда автора по данной проблеме, был задержан по цензурным соображениям более, чем на десять лет. А в тех работах, которые выходили в период застоя, ему приходилось говорить о сущности и механизмах криминальной субкультуры, тем более в среде подрастающего поколения, эзоповым языком.

В теории и на практике сложились два противоположных подхода к рассматриваемой проблеме, которые непосредственно проявляются в организации процесса перевоспитания несовершеннолетних и молодых преступников в специальных воспитательных и исправительных заведениях и профилактической работе с подростками и молодыми людьми на свободе.

Один подход заключается в недооценке социально-негативной роли криминальной субкультуры в эскалации подростково-юношеской преступности и криминализации личности подростка и юноши. Эта позиция не позволяла видеть взаимосвязь преступности молодежи и ее "духовной" основы — криминальной субкультуры, которые друг без друга не существуют. При это не учитывалась притягательность криминальной субкультуры для подростков и юношей. Все это отнюдь не способствовало организации профилактики молодежной преступности.

Другой подход заключается в переоценке влияния криминальной субкультуры на личность подростка и молодого правонарушителя. Сторонники такого подхода считают преодоление криминальной субкультуры нереальным, что само по себе предопределяет порочный вывод о ненужности профилактической работы.

Признание реальности криминальной субкультуры не означает, что с ее существованием надо мириться. Существенно уменьшить вред криминальной субкультуры вполне вероятно. Для этого необходимо:

постоянное пролонгированное изучение криминальной субкультуры в целях своевременного выявления в ней новых тенденций и установление степени их привлекательности для подростков и юношей; прогнозирование динамики преступности в стране и динамики криминальной субкультуры в целях выработки упреждающих мер; максимальное обесценивание "воровского закона" и других норм и традиций криминальной субкультуры в общественном мнении молодежи; формирование общечеловеческих ценностей в молодежной среде и умелое их противопоставление ценностям уголовного мира; формирование личностной устойчивости у каждого подростка и юноши к влияниям криминальной субкультуры с учетом возрастных психологических особенностей; активизация нормотворческой деятельности среди молодежи по регулированию поведения различных ее групп на социально-позитивной основе с учетом возрастных особенностей; своевременное изменение методов профилактики с учетом изменений в криминальной субкультуре и реакций подростков и юношей на ее ценности; организация психологической службы во всех социальных институтах, связанных с работой с несовершеннолетними и молодежью (в школах, профессиональных учебных заведениях, интернатах, детских домах, спецшколах, спецПТУ, ВТК, в армейских подразделениях и т.п.) и определение практическим психологом диагностических, прогностических, коррекционных и профилактических функций с учетом потребностей преступной среды подростков и молодежи.

Приложение 1. ОПИСАНИЕ "МЕТОДИКИ ПРОСТРАНСТВЕННО-ЗНАКОВОЙ СОЦИОМЕТРИИ"

Известные социометрические методики в среде несовершеннолетних и молодых преступников не отражают объективной картины внутригрупповых отношений. Искажения возникают по определенным причинам.

1. Исследователи затрудняются в выборе действенных критериев, поскольку, связанные круговой порукой и различными атрибутами уголовной среды, ее нормами и ценностями, криминальные группы не допускают проникновения "чужих" в законы и правила внутригрупповых отношений.

2. Социометрические измерения проводятся чаще всего в то время, когда преступная группа уже изолирована правоохранительными органами. В этом случае ретроспективное социометрическое обследование не имеет прогностической ценности.

3. Лишение свободы и другие правоограничения являются таким мощным психотравмируюшим фактором, который выбивает человека из привычной колеи, не давая ему никаких реальных перспектив (возникает ситуация фрустации).

4. Несовершеннолетним и молодым правонарушителям нередко свойственно бравировать своими криминальными похождениями, той особой ролью, которую они якобы бы играли в преступной группе. Это можно рассматривать как акт отчаяния в состоянии фрустации.

5. Члены группу нередко стремятся вступить с исследователем в "игру", определяя свои цели в ней. Поэтому исследователь измеряет не объективное состояние отношений, а то, что ему навязывают обследуемые.

6. Социометрические измерения искажаются еще и потому, что в преступной среде существует стойкое взаимное отвержение членами одной группы подростков и юношей из другой группы, если эти группы находятся во враждебных отношениях.

Исследователям можно предложить свободную от перечисленных недостатков методику пространственно-знаковой социометрии, которая является развитием ранее предложенной нами пространственной социометрии. Она основана на факте существующей в преступной среде стратификации (распределения членов группы на социальной иерархической лестнице) и поддержания в их отношениях строгой субординации в соответствии с занимаемой позицией, исполняемыми ролью и функцией в группе.

В отличие от групп законопослушных подростков и юношей, в криминальных группах социально-психологическая стратификация закрепляется социальной стигматизацией (социальным клеймением). Это означает, что статус, роль и функции личности в группе отражаются в знаках, вещественных атрибутах и способах размещения несовершеннолетнего в пространстве, занимаемом криминальной группой. Таким образом, в криминальных сообществах действуют определенные "знаки различия", "читая" которые можно точно определить "кто есть кто".

Средствами социальной стигматизации ("знаками различия") в криминальных группах несовершеннолетних и молодежи являются:

а) татуировки, в которых с помощью надписей, рисунков, условных знаков, аббревиатур отражаются опыт несовершеннолетнего и молодого человека в криминальной деятельности, степень его авторитетности в уголовной среде, его притязания и ожидания; б) клички, по степени благозвучности (неблагозвучности), почетности (унизительности), возвышенности (оскорбительности) которых можно судить о положении личности в групповой иерархии. Чем благозвучнее кличка, тем выше положение личности в криминальном сообществе; в) система вещественных атрибутов, к которым относятся носильная одежда и обувь, личные вещи, пища и т.п. Самая модная одежда должна быть у вожака группы. Если он ее не имеет, то любой член группы должен ему ее уступить (дать "поносить", конечно, без возврата). Никто не имеет права курить более модные сигареты, чем вожак. Вожак первым получает пищу в столовой закрытого воспитательного или исправительного учреждения, затем — его приближенные. Изгои и отверженные ("чушки", "обиженные") получают пищу в последнюю очередь; г) размещение несовершеннолетнего в пространстве, занимаемом криминальной группой.

Определенные точки пространства, занимаемого группой (спальня, столовая, клуб и т.п.), обладают разной ценностью. Место у окна, не проходное теплое, хорошо проветриваемое и освещенное ценится выше, чем место у прохода, у входной двери. Зная социально-групповую ценность каждой точки пространства группы и положение личности в нем, можно достоверно определить ее статус и роль в криминальной группе. Вожак не займет койку около входной двери спального помещения и тем более около унитаза в камере. Здесь должен находиться подросток из "низов", даже если в помещении есть свободные койки в более удобных местах. В клубе и столовой самые удобные места опять-таки занимают "верхи" неофициальной структуры. В классе "вожак" не садится у входа или около преподавателя. (Заметим, кстати, что главари мафий, например, в Москве, проводят вечернее время в "своих", положенных им "по рангу" ресторанах, не допуская туда с помощью телохранителей мелкую преступную сошку. Зная престижность ресторанов в городе, можно определить и престижность мафиозных вожаков в преступном мире).

В пространственно-знаковой социометрии в качестве критериев используются не вопросы, которые принято задавать опрашиваемым, а готовые ответы наподобие того, как читаются знаки воинских различий. Задача исследователя заключается в том, чтобы правильно "прочитать" эти "знаки различия и на их основании составить социограмму изучаемой криминальной группы.

В средствах социальной стигматизации отражается и движение несовершеннолетнего и молодого правонарушителя по лестнице групповой иерархии. Если у правонарушителя имеется несколько кличек, то достаточно определить последовательность их присвоения, как станет ясно: повышается или понижается авторитет подростка в группе. Если менее благозвучные клички сменяются более благозвучными, возвышающими, это означает возрастание роли данной личности, укрепление ее статуса в группе. Замена благозвучной клички оскорбительной и унизительной свидетельствует о снижении социометрического статуса личности в группе. Если несовершеннолетний или молодой правонарушитель раньше размещался рядом с вожаком в спальне, столовой, учебном классе, а затем оказался в пространственном отдалении от него, это означает потерю им ранее занимаемой позиции, снижение социометрического статуса (т.е. его "опустили").

Социоматрица в пространственно-знаковой социометрии строится с учетом всех социометрических критериев ("знаков различия") и их сопоставления. Чтобы определить взаимный выбор и взаимное отвержение, необходимо установить: кто дал подростку или молодому человеку благозвучную кличку, а кто унизительную или нанес оскорбительную татуировку. Получив эти сведения, можно утверждать, что в первом случае мы имеем позитивный выбор, во втором — взаимное отвержение.

Социограмма в пространственно-знаковой социометрии вычерчивается на основе фактического размещения членов криминальной группы в пространстве. Приведем пример размещения двух враждующих групп в спальном помещении(см. таблицу 23)

Таблица 23

Социоматрица криминальной группы

Приложение 2. Расшифровка татуировок в виде аббревиатур

АГМД — Адольф Гитлер — Мой Друг

АЛЕНКА — А Любить Ее Надо, Как Ангела

АЛЛЮР — Анархию Люблю Любовью Юной — Радостно

БЕРЛИН — Буду Ее Ревновать, Любить И Ненавидеть

БАРС — Бей Актив, Реж Сук(1950 г.) Был Активистом Ради Свободы

БЕС — Бей, Если Сможешь Буду Е,. Стоя. Бей, Е-и Стукачей

БЛИЦС — Береги Любовь И Цени Свободу

БОГ — Буду Опять Грабить. Будь Осторожен Грабитель. Бог Отпустит Грехи.

БОВС, БОРС — Был Осужден Вологодским Судом. Был Осужден Ростовским Судом и т.п.

БОСС (BOSS) — Был Осужден Советским Судом. Барбос Отсосет Сам Силой

БОВТ — У военных: Был Осужден Военным Трибуналом

БРАТ — Побратимы:(БР+АТ = БРАТ)

ВЕК — Всему Есть Конец

BEPA(VERA) — Вернусь Е... Русских Автоматом (в дисбатах -националистическая)

ВЕРМУТ — Вернись Единственная Радость, Мне Ужасно Трудно

ВИНО — Вернись И Навсегда Останься

ВОЛК — Волю Очень Любит(ят) Колонисты). Вору Отдышка, Легавым Крышка

ВОСК — Вот Она — Свобода Колониста

ВОР — Вафлер, Открой Рот

ВУЗ — Вечный Узник Закона

ГУСИ — Где Увижу, Сразу Изнасилую

ДЕРПН — Нецензурно

ДП — Добро Пожаловать

ЕВА (EVA) — Е....Всех активистов

ДМБ-89 — Дембель — 1989г. (у солдат срочной службы)

ДМНТП — Для Меня нет Тебя Прекрасней

ЖУК — Желаю Удачливых Краж

ЗЕК — Здесь Есть Конвой, Здесь Е...Козлов

ЗЛО — За все Легавым Отомщу. За все Любимой Отомщу. Завет Любимого Отца. За Любовь Отомсти. Наоборот Отец Любимый Завещал

ЗЛОБО — За все Легавым Очень Больно Отомщу

ЗЭК — Заключенного Этапирует Конвой

ИРА — Идем Резать Актив

КВТК — Костромская (Колпинская) ВТК

КЕНТ(женское) — Когда Е...,Надо Терпеть

КИС (KISS) — Коренной Искатель Счастья

КЛЕН — Клянусь Любить Его (Ее) Навеки. Каждого Легавого Е...Ножом

КЛОН — Клянусь Любить Одну (Одного) Навеки

КЛОТ — Клянусь Любить Одну Тебя. Козлам Легавым Отомщу. Клянусь Легавым Отомстить.

КНУТ — Клянусь Не Умереть Тварью

КОТ — Коренной Обитатель Тюрьмы. Коренной Обитатель Толчка (Тусовки)

КРЕСТ — Клейми Репу, Если Сука — Тварь

ЛБЗ — Люблю Больше Жизни Зою (Раю) и т.д.

ЛБЗС — Легавые Бегут За Смертью

ЛЕБЕДИ — Любить Ее Буду, Если Даже Изменит

ЛЕБЕДУН — Любить Ее Буду, Если Даже Уйдет Навеки

ЛЕВ — Люблю Ее (Его) Вечно. Люби, Е..., Воруй! Любитель Ежедневных Вафель. Люблю Е... Веселых;

ЛЕДИ (LEDI) — Люблю, Если Даже Изменит. Легавых Е..., Дави, Истребляй

ЛЕН — Люблю Ее Навеки (укороченная "КЛЕН")

ЛЕТО — Люблю Ее (Его) Только Одну (Одного)

ЛИМОН — Любить И Мучиться Одной (Одному) Надоело

ЛИР — Любовь И Решетка. Люблю И Ревную

ЛИС — Легавые Ищут Смерть. Любовь И Слезы. Любовь И Смерть. Любовь И Свобода

ЛИСТ — Люблю И Сильно Тоскую. Легавых И Стукачей Трамбуй (Тесни)

ЛОН — Укороченное "КЛОН": Люблю Одного (Одну) Навеки. Люблю Общество Наркоманов (Нуддистов)

ЛОРД — Любовь Один Раз Дается. Люблю Очень Резвых Девочек. Легавые Ослы Работают Даром. Легавым Охота Работать Даром. Легавым Отомстят Родные Дети. Легавым Ослам Работу Дам. Люби Отец Родных Детей.

ЛОТ — Любопытный Очень Ты. Люблю Одного (Одну) Тебя. Легавым Отомсти (Отомстят)

ЛОТОС — Люблю Одну (Одного) Тебя Очень Сильно

ЛСКЧВ — Люби Свободу, Как Чайка Воду

ЛТВ — Люблю Тихо Воровать. Люби, Товарищ, Волю. Люби, Товарищ, Вечно. Легавый Твой Враг

ЛХВС — Легавым — X..., Ворам -Свободу. Любопытным — Х...ВС...

ЛУЧ-ЧУЛ — Лучше Умереть Человеком, Чем Умереть Легавым. Любимый Ушел Человек

ЛЮКС — Любовь Юного Колониста Сильна

МАГНИТ — Милый, А Глаза Настойчиво Ищут Тебя

МЕЛ — Моя Единственная Любовь, Мой Единственный Любимый

МИР — Меня Исправит Расстрел

НЕБО — Не грусти. Если Будешь Одна (Один)

НИНС — Никогда Изменить Не Смогу

НКВД — Нет Крепче Воровской Дружбы

ОГПУ — О, Господи! Помоги Убежать

ОУ ХПК — на ногах: "Они Устали Ходить Под Конвоем"

ПАПА — Привет Анархистам, Позор Активистам

ПВСМ — Привет Ворам, Смерть Мусорам

ПЕС — Плохо Ее Слушался

ПИПЛ — Первая И Последняя Любовь

ПЛАН — Позор Легавым АвтоНарушителям

ПОСТ — Прости, Отец, Судьба Такая

ПРАВИЛА — Правительство Решило Арестовать Всех И Лишить Амнистии

РИМ — Угрожающая: Режь И Мсти

РОСЗИМ — Россия Омыта Слезами Зэков И Матерей

САТУРН — Слышь, А Тебя Разлюбить Невозможно

СВЕТ — Свобода, Вера Есть Тюрьма

СЛЖБ — Смерть Легавым, Жизнь Блатным

СЛИВА — Смерть Легавым И Всему Активу

СЛИЧЖВР — Смерть Легавым И Чекистам, Жизнь Ворам-Рецидивистам

CЛOH (SLON) — От Соловецких Лагерей Особого Назначения. Смерть Легавым .От Ножа. С тобой. Любимая, Одной Навеки. Смерть Легавым, Они Не спасутся. С малых Лет Одни Несчастья. Сердце Любит Острый Нож. Суки Любят Одно Начальство. Сердце Любит Одну Навеки. Слава Ленинизму, Он Непобедим. Слава Ленину, Отцу Нашему.

СОС (SOS) — Суки Отняли Свободу. Спасите Отсюда Скорее. Спаси Отец Сына

СС (SS) — Смерть Стукачам

СЧАН — Суки Часто АНархисты

СЧПА (К) —Смерть Чекистам, Привет Анархистам (Колонистам)

СТОН — исторически: Соловецкая Тюрьма Особого Назначения. Сердцу Ты Один Нужен. С Тобой Одной Навеки

СЭР — Свобода — Это Рай

ТАНК — Тайный Агент Начальника Колонии

ТИГР — Тюрьма — ИГРушка. Тихо, Идем Грабить Ресторан. Товарищ, Идем Грабить Ресторан

ТМОН — Ты Мне Очень Нравишься

ТОК — Тюрьма, Открой Калитку. Тайное Общество Конокрадов

ТРОН — Ты Рядом Одна Навеки

ТУЗ — Тюрьма Учит Законам. Тюремный УЗник. Тюрьма Уже Знакома. Туалетный Уборщик Зоны

УКВ — Уе...Краснорожего (Надзирателя) Всегда

УСОРВ (USORV) — Умрет Стукач От Руки Вора. Умри Стукач От Руки Вора

УТРО — Ушел Тропой Родного Отца

ХЛЕБ — Хранить Любовь Единственную Буду

ХМ — БИС — Храни Меня Бог И Судьба

ХРИСТОС? — Хочешь, Радости И Слезы Тебе Отдам, Слышишь ?

ХТКЛШ — Х...Тому, Кто Легавым Шустрит

ХТКПТ — Хрен Тому, Кто Придумал Тюрьму

ЦЛИБИС — Цени Любовь И Береги Истинную Свободу

ЦМОС — Цель Моя Оправдывает Средства

ШАМПАНСКОЕ — Шутка, А Может, Просто Адская Насмешка, Скажи, Как Оценить Ее ?

ШП-ДЗМ! — Шали, Пацан — Да Знай Меру !

ЭВЖМС — Элексир Вечной Женской Молодости — Сперма !

ЭПРОН — Эрот, Подари Радость Одной Ненасытной

ЭТАП — Экскурсия Таежных Арестантских Паханов

ЭХО ! — Эрот, Хочу. Отдаться !

ЮГ — Юный Грабитель

ЮДВ — Юный Друг Вора

ЯБЛОКО — Я Буду Любить Одного (Одну) Как Обещал(а)

ЯДРО — Я Дарю Радость Однажды

ЯРДС — Я Рождена (Рожден) Для Счастья

ЯРМО — Я Рождена Мучиться Одна

ЯНПТ — Я Не Продажная Тварь

ЯСССССВД — Я Съел Свою Совесть С Соплями В Детстве

ЯХОНТ — Я Хочу Одного (Одну) Навеки Тебя

ЯХТА ! — Я Хочу Тебя, Ангелочек !

ЯХТТ — Я Хочу Только Тебя

Аббревиатура, Наносимая только лицами женского пола

ТИН — Ты Или Никто

ЛИЯ — Любовь И Я

ГОТТ — Горжусь Одним Только Тобой. Готова Отдаться Только Тебе

ЖНССС — Жизнь Научит Смеяться Сквозь Слезы

КИС-Б-Т — Как Истосковалось Сердце Без Тебя

ПИЛОТ — Помню и Люблю Одного Тебя

ЯЛТА — Я Люблю Тебя, Ангел

Аббревиатура, наносимая военнослужащими

ВДВ — Воздушно-Десантные Войска

ГСВГ(ЗГВ) — Группа Советских Войск в Германии (Западная Группа Войск)

ДРА — Демократическая Республика Афганистан

СГВ(ЮГВ, ПрибВО) — Северная Группа Войск, Южная Группа Войск, Прибалтийский Военный Округ

Наиболее часто наносимые на тело изречения и тексты

a) На иностранных языках

ADIDAS — (нем., название фирмы, выпускающей спортивные принадлежности)

Dum spiro, spcro — (лат., Пока живу — надеюсь)

Gott mit uns — (нем., С нами бог)

Yedem das Seine — (нем., Каждому свое)

Hitler mein Gott — (нем., Гитлер — мой бог)

Homo soveticus — (ироничн., Человек советский)

Homo hapiens — (ироничн., Человек хапающий)

Horno homini Lupus est — (лат., Человек человеку — волк)

Fortuna попperuc, in manus receper — (лат. .Фортуна не пенис — в руки не возьмешь)

Love me — (англ.. Полюби меня)

I love you — (англ., Я люблю тебя+имя любимой)

Freedom — (англ., Свобода)

Rock — (англ., Рок — направление в молодежной музыке)

Ubertas — (лат.. Свобода)

б) На русском языке

"Вот что нас погубит" (под изображением рюмок, женщин и др.)

"А мы и на Луне не пропадем"

"Вы куда? На Луну за целками"

"Вы куда? Вас е...ть"

"Если ты не знал горя, полюби меня!"

"Жена вымой, теща вытри!" (наносится на ноги)

"Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок!" (-"-)

"Ключ от дамских сейфов" (подпись над половым органом)

"Ключ от дамских сердец" (-"-)

"Хам для дам" (-"-)

"Не забуду мать родную" (традиционная тюремная)

"Не забуду родимый дом" (-"-)

"Шли к любимой, а пришли к хозяину" (наносится на ноги. "Хозяин" — начальник колонии)

"Они устали ходить по зоне" (наносится на ноги)

"5000 верст без капремонта" (-"-)

"Они спят" (наносится на веки глаз)

"Не буди!" (то же самое. Показатель принадлежности к воровской элите)

"Пусть подлость прощает Бог, а я не Бог — я не прощаю!"

"Пейте, суки, кровь мою, все равно подавитесь!"

"Ниже голову, холоп"

"Я Раб судьбы, но не лакей закона"

"Воровка никогда не будет прачкой !"

"Главный в зоне — вор в законе !"

"Жалость к фраеру унижает блатного"

Приложение 3. "Семафор" или ручная "феня".

Примечание. Сведения получены в ходе доверительных бесед с членами одной подростково-юношеской криминальной группировки.

По заявлениям ее членов, они сами это придумали. Так с помощью ручной фени общаются не только сицилийские мафиози, но и российские подростки и юноши. Интересно то, что общение идет с помощью пальцев одной руки в отличии от фени сицилийских мафиози, что обеспечивает естественность положения руки и большую скрытность передачи информации. При этом важную роль играет положение большого пальца, который может находиться в трех позициях: в приподнятом положении, горизонтальном и опущенном вниз. От этого меняется смысл информации, передаваемой остальными пальцами.

Приложение IV_1. Расшифровка и описание татуировок

Татуировки у преступников — это своеобразная визитная карточка, паспорт, удостоверение личности, подтверждающее "кто есть кто". Они весьма информативны не только про содержанию и по локализации на теле, но и по способом и качеству изготовления (нанесения).

В преступной среде выделяются три класса (типа) татуировок):

регалки; портачки; нахалки.

Регалки (регалии — знак отличия) — наносят обычно "элите" преступного мира специалисты-художники с помощью современных инструментов и дефицитных красящих веществ (заграничной туши, красителей и т.п.). Они отличаются высоким качеством рисунка и соответствуют статусу личности и нормам "воровской жизни".

Портачки (портачить — портить) — это, как правило, самоделки, изготовленные "кустарно" (в понятиях преступной среды) с помощью подручных средств и инструментов в нарушение "воровской этики". Их отличает низкая художественность и примитивность качества рисунков и несоответствие их содержания статусу личности в уголовной иерархии. Сурово наказуемо ношение "незаслуженных" татуировок.

Портачки, нанесенные в нарушение "воровской этики" и не соответствующие статусу в преступной иерархии подлежат ликвидации, нередко вместе с самозванцем. Жить с "не положенными" по статусу татуировками — это все равно, что жить по чужим документам.

Нахалки (или позорные) — это татуировки, сделанные преступнику насильно (нахально) либо под угрозой применения силы, выполняющие функцию позорного клейма (стигмы). Они наносятся за какие-либо провинности, отступничество от "воровской веры", а также лицам "низшего сословия" преступного мира. Нами собраны татуировки всех названных трех классов. Для сбора этих татуировок мы использовали следующие источники:

цитированные выше публикации; фотографии из периодической печати ("Комсомольская правда", "Московский комсомолец", "Столица", "Новое время", "Криминальная хроника", "Огонек", "Щит и меч" и др.); ведомственные справочники (Уголовного розыска, Главного управления исправительно-трудовых колоний разных годов издания); "самиздатовские" справочники указанных подразделений местных органов внутренних дел; рисунки и клише, полученные нами непосредственно от осужденных в следственных изоляторах и колониях; рисунки и клише, полученные непосредственно от учащихся спецшкол и спец-ПТУ; рисунки и клише, полученные от сотрудников следственных изоляторов, колоний, спецшкол, спецПТУ; рисунки, полученные непосредственно от лиц, ранее отбывавших наказание в местах лишения свободы; фотографии лиц, имеющих татуировки, сделанные автором.

Характерно, что значительная часть татуировок, полученных из всех указанных источников совпадает; объяснение их содержания, функциональной значимости также идентично.

Другая часть татуировок имеет "разночтения", т.е. разные источники вкладывают в ту или иную татуировку разный смысл, приписывают им свои функции. Тут нам приходилось определять смысл и содержание татуировок "по большинству голосов" или перечислять функции татуировки, указанные во всех источниках. Например, считалось, что рисунок кота означает совершение разбоя. Однако при последующей проработке этой проблемы выяснилось, что кот с бантом и в шляпе — это просто мошенник или вор, кот с бантом в шляпе в позе для прыжка с выпущенными когтями и открытой пастью — это грабитель, а вот кот вооруженный шпагой (в шляпе, с воровским крестом и т.п.) — это уже разбойник.

Из всего многообразия собранных татуировок здесь приводится только незначительная часть, как нам кажется, наиболее типичная для современного уголовного мира.

Расшифровка татуировок

1. Кот — символ удачи и осторожности; легко входит в доверие к людям. Любимый символ лиц, принадлежащих к "воровской элите". Широко его используют несовершеннолетние. Склонен к разбоям, грабежам, кражам. Наносится на предплечье с обязательными атрибутами — бантом, шляпой. Кот — "Коренной Обитатель Тюрьмы". Под мышкой — 'Тюрьма — дом родной", на ногах — "Осужден за разбой", "Вечный осужденный".

2. "Бакланка". Одна из предпочитаемых (любимых) татуировок, наносимых несовершеннолетними. Осужден по ст. 206 ч. 3 УК РФ за злостное хулиганство. Такую татуировку нанес себе осужденный Сергей К.

Символы "зоны" и символы свободы

1–2. Пять точек — отбывал наказание в виде лишения свободы. Расшифровка — "по бокам четыре вышки, посередине — я".

3. Колючая проволока (обвивающая розу, факел, руку, крест и т.п. — в разных сочетаниях) — неволя.

4. Косой крест ("андреевский") — "ходки в зону". Количество крестиков по количеству судимостей. Наносятся с тыльной стороны кисти у основания пальцев.

5. Греческий крест — обозначение срока лишения свободы. Наносятся на пальцы около оснований или на тыльную сторону кисти.

6. Черточка означает срок — полгода.

7. Точки обозначают срок лишения свободы. Каждая точка обозначает год. Точками обозначаются также побеги. Каждая точка — один побег.

8. Звонок — символ отбывания наказания полностью; "От звонка до звонка".

9. Тюремная решетка "Вот моя молодость".

10. Перстень "Дорога на волю" (Отбывал наказание и скоро освобождаюсь).

11. Восходящее солнце — мечта о свободе.

12. Факел — быть свободным, как огонь.

13. Быть свободным как чайка.

14. Разорвать круг — выйти на свободу.

15. Голубь — свободная птица.

16. Встречаются в различных сочетаниях, особенно на перстнях. Главную нагрузку несет цвет: черное — зона, белое — свобода.

Приложение IV_2. Расшифровка и описание татуировок

Значение перстней

Перстни — символ отбывания наказания. Число перстней обычно соответствует числу судимостей (один перстень — одна судимость, два — две судимости и т.д.). Светлый цвет ассоциируется со свободой, а черный (темный) — с зоной. Перстень — это информативный вид татуировок. В нем в зашифрованном виде передается информация о том, за какой вид преступления нарушитель оказался в местах лишения свободы, на каких режимах отбывал наказание, как вел себя в "зоне", (был "отказчиком" или честно трудился, вел себя дисциплинировано или нарушал режим, был в группе позитивно настроенных осужденных или входил в "отрицаловку", сотрудничал или враждовал с администрацией и т.п.). По перстням можно узнать о положении преступника в уголовной иерархии, а также о его ценностных ориентациях и установках на поведение в будущем.

В перстне важно все: чередование цвета, конфигурация, расположенные на нем знаки, символы, фигуры. Так знак "корона" в комбинации с другими татуировками, а также вытатуированные на плечах погоны (советская, царская армия, войска СС и т.д.) свидетельствуют о высоком положении преступника в уголовной иерархии. Информативны также кресты, подчеркивающие высокое положение осужденного — совершил особо тяжкое преступление, не поддается исправлению, отрицательно настроен к администрации и т.п. Ряд перстней служит средством замены аббревиатуры, например, шахматный перстень с встающим над ним солнцем — соответствует аббревиатуре "УТРО", а перстень "Прошел через Ленинградские Кресты" — аббревиатуре "ЕВА".

Если перстень имеет наименование (имя собственное), то оно заключено в кавычки, например, "Бакланский или пацанский перстак", "Петушиный перстень", "Привет ворам" и т.п. Если перстень не имеет имени собственного, то без кавычек дается разъяснение его значения.

1–3. Варианты перстня "Прошел зону". Носители этих перстней отбывали наказание в местах лишения свободы.

4–5. "Дорога через малолетку" (впервые). Находился в ВТК на общем режиме.

6. "Дорога через малолетку" (вторая "ходка")

7. "Борзо прошел малолетку" (вор ВТК)

8. "Борзо прошел малолетку" (усиленный режим). Второе значение: "Не подам руку ментам".

9. Находился на излечении в лечебно-трудовом профилактории.

10. "Борзо" прошел зону" (был в "авторитетах").

11. "Дорога на зону" (находился в спецшколе, спецПТУ).

12. "Дорога на зону" (осужден условно).

13. "Прошел Ленинградские Кресты" ("Отрицаловка").

14. "Навеки с ворами" (имею судимости).

15. "Полжизни в тюрьме" (другое значение: "Не подам руки ментам" (склонен к рецидиву).

16. "Вор" (имел в прошлом судимости по ст. 144 УК РФ).

17. "Вора исправит только могила". "Неисправимый".

18. "Полжизни в тюрьме" (другое значение" "Не подам руки ментам" (склонен к рецидиву).

19. Ищу девушку для сексуальных контактов.

20. "Масть пацана" — татуируют достаточно авторитетные осужденные.

21. "Влюбленный вор" (осужденный переписывается с девушкой).

22. "Развратник"

23. "Смерть буграм-показушникам" (означает: "презрение к активистам и стремление отомстить им").

24. "Смерть буграм и активистам". 25. "Смерть буграм и активистам, привет ворам и колонистам".

26. "Прошел Ленинградские Кресты". Заменяет аббревиатуру "ЕВА". Другое значение — "Анархия", т.е. нарушитель режима.

27. "Кольщик зоны" (осужденный — специалист по нанесению татуировок).

28. "Веселая жизнь" (осужденный — музыкальный человек, играет на каком-либо инструменте).

29. "Темная жизнь" или "Вся жизнь в тюрьме" — символ продолжения преступной жизни. "Отбыл срок "звонком" (т.е. полностью).

30. "Разбитое сердце колониста" (переписка с девушкой оборвалась или она ему изменила).

31. Память о родителях, умерших в период отбывания срока наказания.

32. Неплательщик карточного долга.

33. "Тюремный паспорт". "Мне было тогда 16 лет" (совершил преступление в несовершеннолетнем возрасте).

34. "Отбыл срок от звонка до звонка" (полностью).

35. "Темная жизнь" (другое значение: "Постоянный клиент ШИЗО, ПТК, ДИЗО").

36. "Не подам руку ментам" (презрение к работникам милиции).

37. "Не подам руку ментам" или "Бей актив" (идентично аббревиатуре "БАРС").

38. "Не подам руку ментам" или "Бей актив" (идентично аббревиатуре "БАРС").

39. "Не подам руку ментам" (отрицательно настроен к работникам МВД).

40. Солнце светит сверху в сторону решетки — "Свободу малолеткам" (другое значение: "Отсидел и буду воровать").

41. Заштрихованное солнце светит в сторону светлого треугольника "Загубленная молодость" или "Свети ворам и темни ментам".

42. Солнце светит вниз в сторону светлого треугольника — "Отбыл наказание в тюрьме".

43. Заштрихованное солнце светит в сторону решетки — "Полжизни в тюрьме", Отбывал длительный срок наказания. "Отсидел и буду воровать". "Свети ворам, а не ментам".

44. Солнце светит в сторону темного треугольника — "Свети ворам, а не ментам". "Отсидел и буду воровать".

45. "Спаси и сохрани" (осужденный надеется только на себя).

46. "Шахматный перстень" — 2 черных квадрата вправо — 2 года отбывал наказание в ВТК.

47. "Шахматный перстень" — 2 черных квадрата влево — 2 года находился в спецшколе (спецПТУ).

48. "Шахматный перстень" из четырех квадратов (осужден по ст. 144 УК РФ (кража личного имущества).

49. "Масть крестья" — судим за кражу (авторитетен в преступном мире, склонен к формированию преступных групп).

50. Осужден по ст. 144 УК РФ — кража личного имущества.

51. Судим за разбой, склонен к созданию преступных группировок.

52. "Судим за убийство, тяжкие телесные повреждения" (вверху вместо креста может быть змея, обвивающаяся вокруг кинжала).

53. "Судим за грабеж". Вместо андреевского креста на черном фоне может быть трехлучевая звезда.

54. "Судим за убийство, тяжкие телесные повреждения, хулиганство".

55. "Убийца".

56. «Баклан» (осужден за злостное хулиганство)

57. Знак доллара — 1)осужден за кражи государственного имущества (по ст. 89 УК РФ); 2)медвежатник или денежный человек; 3)у несовершеннолетних — "Вся жизнь в деньгах".

58. Судим за изнасилование.

59. Судим по ст. 191 УК РФ.

60. Судим по ст. 102 УК РФ.

61. Судим за изнасилование.

62. Перстень идентичен аббревиатуре "УТРО" — "Ушел Тропой Родного Отца" (память о родителях, отбывавших наказание).

63–64. Варианты перстня: "Масть крестья — масть вора" (это авторитетная в преступной группе карточная масть. Обозначает также кражи).

65."Бакланский или пацанский перстак" (встречаются различные варианты ромбов с симметрично расположенными темными и светлыми треугольниками. Носитель перстня — "отрицало", т.е. враждебно настроен к правоохранительным органам и осужденным -активистам).

66–68. Варианты перстня: "Масть пики" — наиболее авторитетной масти (наносят "воры в законе"). Такие перстни свидетельствуют о резко отрицательном отношении к труду и режиму. Эти лица не поддаются перевоспитанию).

69. "Привет ворам" (носитель перстня является "вором в законе". Занимает высокое положение о чем свидетельствует корона).

70. "Авторитет среди отрицаловки" (т.е. среди осужденных, отказывающихся от работы и не выполняющих требования режима).

71. "Вор-рецидивист" (занимает высокое положение в уголовной иерархии, о чем свидетельствует корона).

72. "Вора исправит только могила" (перстень неисправимого осужденного).

73. "Анархия" (отрицательно настроен к режиму и порядку).

74–75. Варианты перстня: "В кругу воров, в кругу друзей" (корона свидетельствует о высоком положении в уголовной иерархии).

76. "Свой среди воров".

77. "Загубленная молодость". Мнимое раскаяние о совершенном преступлении.

78. "Могу достать наркотики" (наносят себе сбытчики наркотиков).

79. Носитель перстня злоупотребляет лекарственными препаратами.

80. Носитель перстня злоупотребляет наркотиками, предпочитая продукты конопли (анаши).

81. Носитель перстня злоупотребляет препаратами ноксирона, о чем свидетельствует буква "Н".

82. Круг, разбитый на три сектора, символизирует таблетку. Злоупотребляет наркотиками.

83. Жук с черным крестом на спине. "Отбывал наказание в местах лишения свободы за сбыт наркотиков".

84. Шприц, сердце, цветок на фоне "тюремного" перстня (злоупотребляет наркотиками. Отбывал наказание за сбыт и хранение наркотиков).

85. "Петушиный перстень" (наносится насильно лицам, подвергшимся мужеложству. Вместо точек могут быть масти черви, реже — бубны).

86. Этот перстень наносится в знак презрения. Вверху — "петушиная корона".

87–88. Варианты перстня: "Масть черви" — в разных сочетаниях или "Вафлерская масть" (миньетчик).

89. Наполовину заштрихованная масть пики — "Масть петуха".

90. "Масть букета" — склонен ко всем видам половых извращений (или подвергался этому насильно).

91. "Шахматный король" (осужденный играет в шахматы только "под интерес").

92. «Мужицкий перстень» (осужденный не входит в конфликт с властями и уголовниками, т.е. нейтральный)

93. "Нет в жизни счастья" (осужденному в чем-то не повезло).

94. "Сирота" (наносится осужденным, не имеющим родителей).

95. "Шестерка" ("Шоха") — самая младшая карта в колоде (человек на побегушках у "авторитетов", лакей) (Основной вариант перстня).

96. "Дорога на волю" (носитель перстня отбывал наказание и скоро освобождается).

97. Вариант перстня "Шестерка" (человек на побегушках).

98. "Перстень "чушка" (чушпан)" (наносится неряшливому и всеми презираемому осужденному).

99. Отбывал наказание в местах лишения свободы (наносят только мусульмане).

100. "Петушиный перстень" (насильно накалывается пассивным гомосексуалистам).

Приложение IV_3. Расшифровка и описание татуировок

Знаковая символика

1–2. Свастика — у арабов знак восходящего и заходящего солнца; символика фашистской Германии. У преступников — знак отрицательного отношения. к существующим порядкам и правоохранительным органам; на половом члене — знак активного гомосексуалиста.

3. Эмблема неонацистов.

4. Знак пацифиста (встречается у хиппи).

5. Сдвоенная буква "К" — эмблема Ку-Клус-Клана

6. Знак марихуаны(может заменяться цифрой 13).

7. Символ вечной жизни (встречается у хиппи).

8. Православный пятиконечный крест — символ православной веры; сделанный на безымянном или среднем пальце — "безотцовщина", на большом — "Смерть буграм" — активистам".

9. Греческий крест (имел судимость).

10. Андреевский крест (имел одну "ходку" в "зону).

11–12. Символы мусульманской веры.

13–14. Звезда Давида — символ иудейской религии (у преступников — символ высокого положения в уголовной иерархии, на коленях — символ неподчинения ("Не встану на колени").

15. Знак качества (ставится: у мужчин — на половой член активного гомосексуалиста и ягодицы пассивного партнера; у женщин — на груди или на лобок).

Татуировки у представителей воровской элиты

Кисть руки в татуировках

1. Отбывал наказание за грабеж.

2. Дважды отбывал наказание в ВТК, "Отсидел борзо", о чем свидетельствует корона.

3. "Вор-рецидивист" (имеет высший статус в воровской среде).

4. Неисправимый.

5. Имеет 5 судимостей.

6. Совершил два побега из ИТК.

7. "Привет ворам" (данный субъект — "вор в законе").

8. Браслет наносят те, кто провел в колонии не менее 5 лет, на двух руках — не менее 10 лет.

Локализация татуировок на стопе и голени

1. Кинжал за голенищем — указывает на особую агрессивность осужденного, отрицательное отношение в властям, активистам. Такие татуировки наносят лица, осужденные за убийства.

2. Глаза на стопе — "Смотри, куда ступаешь".

3. Милицейская фуражка на подошве ступни — "Топчи ментов".

4. Решетка или тюремное окошко на щиколотке — "Отбывал наказание в местах лишения свободы" или "Ходил там, где есть конвой".

Локализация татуировок на половом члене активного гомосексуалиста

Приложение IV_4. Расшифровка и описание татуировок

Содержание рисунков

Изображение церкви означает: "Тюрьма для вора — дом родной". Количество куполов с крестами соответствует количеству судимостей или сроку наказания.

1. Церковь с тремя куполами и крестами — 3 судимости или отбыл 3 года лишения свободы (внизу звонок) — "Отсидел срок звонком".

2. Собор с двумя куполами и одним крестом — крест означает первую судимость, а собор — "Находился в местах лишения свободы".

3. Паук в паутине — провел большую часть жизни в тюрьме; нанесенный на левой стороне шей означает, что "давил режим", т.е. неоднократно наказывался за различные нарушения режима. Паук без паутины — символ карманного вора ("щипача"), наносится между большим и указательным пальцами.

4. "Храм на ладони" руки, закованной в кандалы — демонстративно-протестная татуировка. Число куполов с крестами равно числу судимостей или сроку отбывания наказания. Наносится на бедро, икру, на предплечье.

5. Маркер вора-карманника. Жук, ползущий вверх по кисти (руке) -"Желаю удачной кражи". Татуируют также лица, занимающиеся кражами для более привилегированной части осужденных.

6. Жук, сползающий с кисти вниз, свидетельство того, что человек "завязал" воровать.

7. Два тюльпана, наносимые на кисть — "Буду мстить" или "Кровавая месть".

8. Татуировка свершенной мести (кинжал, пронзающий шляпу, с указанием года свершенной мести).

9. Парусник: а) опознавательный знак вора-гастролера; б) татуировка лиц, склонных к побегу; в) символ лиц, осужденных по статье 188 УК РФ за совершение побега; г) символ лиц, склонных к тунеядству. Афоризм лиц, имеющих такую татуировку: "Спешу туда, где есть свобода без труда".

10. Бегущий олень — склонный к побегу (наносится на грудь, бедро). Требует особо надзора в местах лишения свободы.

11. Орел с чемоданом — "Склонный к побегу" (наносится на грудь, бедро, спину).

12. "Бабочка-мотылек" — стремление к свободе, намерение совершить побег (требует особо надзора в местах лишения свободы).

13. "Смерть мастям" — встречается у агрессивно настроенных преступников-рецидивистов. Статусная татуировка, свидетельствующая о принадлежности к преступной ("воровской") элите.

14. "Презираю закон" — установка на дальнейший преступный образ жизни. Символ крайне агрессивного поведения.

15. Символ "вора в законе". Особо почитаемая статусная татуировка, свидетельствующая о высоком статусе ее носителя в уголовной иерархии.

16. Статусная татуировка элиты — "Король воровской масти". Корона — это свершенная месть.

17. Иисус Христос, распятый на кресте — распятие держит в двух руках, закованных в кандалы, заключенный (означает веру в воровскую идею и воровскую романтику. Наносится на грудь, переднюю часть бедра).

18. "Буду мстить активистам" или "Нет родной матери".

19. Символ мести. Заштрихованная могила означает исполнение мести. (другое значение: "Не скорбящий ни о чем, кроме своего тела и пайки хлеба").

20. Потомственный преступник. Перстень — "Ушел Тропой Родного Отца".

21. "Взломщик лохматых сейфов". Осужден за изнасилование (наносится в виде перстня или рисунка на различные части тела).

22. Лев, терзающий голую женщину — сексуальная агрессия (наносят на грудь лица, осужденный за изнасилование).

23. Орел, терзающий голую женщину — сексуальная агрессия (наносят на грудь человека, осужденного за изнасилование).

24. Отбывал наказание в Можайской ВТК (1976-1978 гг.).

25. Знак доллара: а) медвежатник или денежный человек; б)осужден за кражу государственного имущества; в) у несовершеннолетних символ "Вся жизнь в деньгах" (наносится в виде перстня на пальцы и рисунка на другие части тела).

26. "Вор-карманник".

27. Браслет карточного игрока — шулера. Расшифровывается по первьм буквам названия картежных мастей — "Когда выйду -буду человеком" (крести, вини, буби, черви) (наносится на запястье правой руки).

28. "Король воровской масти".

29. "Делим добычу пополам" (другое значение; "Судим за хулиганство", "Будь таким!" Наносится под ключицу.

30. "Гладиатор" или "Рыцарь" — склонен к садизму и дерзкому хулиганству. Таких лиц называют "бойцами" (они совершают расправы над провинившимися заключенными. Наносится на предплечье или на спину).

31. Голова рычащего тигра (барса, рыси) — "Рычу на закон" или "Оскал на советскую власть" (хозяин наколки свиреп, закон ненавидит, способен на все).

32. Палач с топором на Кодексе — "Презираю закон" (данные лица склонны к неподчинению администрации, нарушению режима колонии).

33. "Смерть прокурору".

34. "Олень боится загона, а вор — закона"

35. "Бой быков" — означает борьбу за лидерство среди уголовников (отрицательно настроен против сотрудников милиции и колонии. Наносится на лопатки, при работе мышц быки приходят в движение).

36. Крест, голова святого на терновом венке, карточная масть "пик" — судим за убийство (масть "пик" — старшая масть в карточной игре — знак "авторитета" в уголовном мире) (наносится на плече, предплечье, передней части бедра).

37. Нож в руке, закованной в кандалы. "Баклан" (хулиган) (наносится на икру ноги, на предплечье).

38. Кинжал, пронзающий милицейский погон — совершил преступление против работников правоохранительных органов.

39. "Вор в законе". Длительное время занимался грабежами, кражами, разбоем. Неоднократно судим (наносится на грудь, на икры ног (у молодежи редко).

40. "Смерь мастям, отошедшим от воров в законе". Еще одно значение -"Готов пойти на убийство" (наносится опасным преступникам).

41. Тюльпан, пронзенный кинжалом — "Смерть прокурору" (традиционный рисунок, имеющий давнюю историю).

42. "Пират" — склонен к садизму, отрицательно настроен к лицам, вставшим на путь исправления (основную нагрузку несет аббревиатура на кинжале "ИРА" — "Иду Резать Актив". Наносится на плечо или грудь).

43. Кинжал, пронзающий горло — "Власти режут" (владелец агрессивен, садист, отрицательно настроен к администрации).

44. Восьмиконечная звезда — "Не встану ни перед кем на колени" (показатель принадлежности к "отрицаловке").

45. "Вор в законе" (на плече) — символ высокого положения в уголовной иерархия (другое значение у воспитанников ВТК — "Колонист, не становись перед активом на колени").

46. "Отрицаловка" или "Не буду работать на хозяина" (у наркоманов — символ лекарственного наркотика).

47. "Не хочу работать на хозяина" или "Не изменю воровским идеям".

Варианты татуировок с котом:

48. грабитель;

49. разбойник (об этом свидетельствует наличие оружия на руке — шпаги);

50. мошенник или вор.

51. "Масть насильника" — символ сексуальной агрессии.

52. "Вино, женщины и поножовщина" — идеал хозяина татуировки.

53. "Фортуна всегда со мной" — осужденный верит в свое счастье и удачу, свою судьбу.

54. "Родился в тюрьме" (т.е. на роду написано быть преступником, отбывать срок наказания).

55. "Свети вору, а не прокурору".

56. "Погубила теща, посадила в заключение свекровь".

57. Отбывал наказание в отдаленных местах. Вместо пальмы может быть нарисована ель, тогда — "Отбывал наказание в лесном ИТУ".

58. Прямая и обратная аббревиатура: СОМ — МОС — СОМ -МОС: "Старый Отец Молил"; "Мой Отеческий Совет"; "Сын Отомсти Ментам"; "Менты Отняли Свободу".

59. Агрессивно-сексуальная татуировка (ее носитель озабочен только сексуальными проблемами).

60. "Воровской крест" (накалывают распятую на кресте женщину себе авторитетные воры — на грудь, предплечье, переднюю часть бедра. Данное клише интересно тем, что изъято было у учащихся спецшколы, которым еще далеко хотя бы по возрасту до "воров в законе").

61. "Власти душат". Рука, сжимающая горло, — свидетельство агрессивной настроенности носителя татуировки против властей, правоохранительных органов.

62. "На преступление толкнула женщина" или "Любовь к незамужней женщине" (наносится на груди).

63. "На преступление толкнула женщина" иди "Смерть той, которая меня предала". Количество поленьев — полученный срок наказания (наносится на бедро).

64. Палач и женщина — "Судим за убийство жены" (или родственницы). Если изображен один палач — "Чти закон воров". Предупреждение о суровой каре в случае отступления от этого закона (наносится на груди и передней части бедра).

65. "Веселая жизнь". Осужденный до ареста жил "хорошо", беспечно.

66. "Вышак" — или смертная казнь заменена на длительный срок лишения свободы.

67. "Родина опутана колючей проволокой ГУЛАГА"

68. "Завязал воровать" (наносят лица, решившие покончить с преступным образом жизни и вести себя впредь законопослушно).

69. "Лети туда, где нет закона и суда". Означает надежду на привольную жизнь после освобождения в местности, где нет правосудия.

70. "Привет ворам" — символ принадлежности к воровской масти и высокого в ней положения.

Приложение IV_5. Расшифровка и описание татуировок

Современные политические татуировки.

1. Мужская татуировка, обозначающая "Член политзверинца ЦК КПСС" или "Партийный вор в законе"(наносится на бедро или живот).

2."Ленин"(оскал) — мужская воровская татуировка (на спину).

3. "Оскал"(наносится на лопатку) — мужская татуировка.

4. "Пахан политбюро" или "Что бы еще украсть для дома, для семьи"(на голову) — мужская татуировка.

5. "Сиротушка совка" — мужская татуировка(на ягодицу).

6. "Железная леди" (женская татуировка на живот или спину)

Сюжеты татуировок с чертями

1. "Было счастье, да черт унес" (заплата на мешке — тюремная решетка). Владелец имеет много судимостей. Число черточек в решетке говорит о количестве судимостей. Все сюжеты с чертями свидетельствуют о склонности осужденного к побегу (наносятся на различные участки тела).

2. Легкая жизнь. "А мы и на Луне не пропадем" (наносится на бедро и спину).

3. "Было счастье, да сатана унес" (наносится на различные участки тела).

4. Демонстративно-протестная татуировка. Отрицательно настроен к работникам милиции.

5. "Звони, паскуда, я освобождаюсь". Черти-звонари — любимый сюжет несовершеннолетних правонарушителей (клише получено от сотрудников Московской специальной школы в 1989 году).

Сентиментальные  татуировки

1. Воровская любовь (наносится на предплечье).

2. Чайка на фоне щита с полосой — знак дружбы до ареста, "Кенты по воле" (наносится на кисть, предплечье).

3. Пожатие рук в кандалал — подружиться в местах лишения свободы (наносится на кисть, предплечье или плечо).

4. Тюльпан в руке. "Тюремный паспорт" — получает его девочка от подруг на шестнадцатилетние (наносится на плечо).

5. Память об умерших родителях.

6. Лист (обычный) (наносится на кисть). Значения: а)оторван от жизни; заменяет аббревиатуру (ЛИСТ) — "Люблю И Сильно Тоскую", "Легавых И Стукачей Трамбуй".

7. Кленовый лист (КЛЕН) (наносится на кисть). Значения: а)молодой, начинающий преступник; б)аббревиатуры — "Клянусь Легавых Е... Ножом", "Клянусь Любить Его (Ее) Навеки".

8. "Тюремный паспорт". Розой в руках (без шипов) отмечается совершеннолетие (наносится на предплечье, если с шипами — то на бедро, метят ей себя пассивные лесбиянки. Активные накалывают зверя — кабана).

9. "Вот что нас губит!"– Жалоба на судьбу (наносится на предплечье).

10. Решетка, кинжал, ветка розы — судим за хулиганство. 18 лет исполнилось в колонии (наносится на плечо).

11. Факел — стремление к свободе, знак дружбы в местах заключения. Часто с инициалами того, во имя кого сделана татуировка.

12. "Свободу малолетке". Татуировка наносится в спецшколе, спецПТУ, ВТК.

13. Маяк — символ новой жизни. "Жду освобождения".

14. "Вся жизнь за решеткой" — жалоба на свою судьбу, факел в руке — стремление к свободе.

Типичные военные татуировки

1. "Воевал в Афгане" — верблюд, за ним по хребту надпись латинским шрифтом "AFGANISTAN".

2. Военный самолет со стреловидным крылом "Служил в ВВС".

3. Десантный парашют с указанием места и времени службы — "Служил в ВДВ в Демократической Республике Афганистан".

4. Воинский знак с узором тельняшки "Служил в морских десантных частях".

5. Щит и кинжал (меч) на щите указывает место службы. В данном случае — "Служил в группе советских войск в Германии".

Татуировки-клейма (стигмы)

1. Точки на лице означают: между бровей — сука, помойка; на носу — доносчик; возле губ — вафлер; на подбородке — "крыса"; на ухе — "пробожился"; на подбородке — В.О.Р. — "Вафлер, открой рот!" (наносится насильно).

2. Метка под глазом или на шее — пассивный гомосексуалист (наносится насильно).

3. "Я в кругу друзей" (ирония) (насильно накалывается пассивному гомосексуалисту на ягодицах).

4. Посуда с отверстиями (накалывается насильно пассивному гомосексуалисту . Это означает, что он должен принимать пищу только из своей посуды и ее нельзя мыть с посудой других осужденных).

5. Три точки на ягодицах или сбоку на бедре — пассивный гомосексуалист (наносится насильно).

6. "Голубоглазый". Глаза на ягодицах (наносится насильно пассивному гомосексуалисту).

Наиболее типичные клейма пассивного гомосексуалиста, наносимые насильно:

7.  Мышь, убегающая в анальное отверстие;

8. Черт, бросающий лопатой уголь в анальное отверстие (может также изображаться паровоз);

9. Обнаженная женщина на спине;

10. Надпись "Козел" или рисунок на спине.

Наиболее типичные клейма пассивного гомосексуалиста, наносимые насильно:

11. Обнаженная женщина, обвитая змеей (варианты разные). Татуировка наносится только на спину;

12. Корона с картежными красньми мастями — "Король мастей" — занимается всеми половыми извращениями;

13. Улей или рой пчел на ягодицах.

14. Клеймо — "Привет умершим ворам". Осужденный "запылился", т.е. судим за кражи в колонии и переведен на более строгий режим (наносится на грудь или голень).

15. Клеймо "Ворует у своих" или "Крысятник" (наносится насильно).

Женские татуировки

1. "Надеюсь на своего ангела". Осужденная живет надеждой на любовь в будущем, а также на то, что ангел охранит ее от неприятностей.

2. Сожаление о прошлом: "Была невинной, была свободной".

3. Голубь с письмом в клюве — "Жду амнистии или снижения срока наказания".

4. Рукопожатие на фоне колокольчика — "Отсидела срок со звонком" с подругой (инициалы подруги). Чаще всего такие татуировки у лесбиянок.

5. "Память о любимом".

6. "Портрет любимого".

7. "Память об оставленном ребенке" или "Память о сироте".

8. Сердце, пронзенное стрелой Амура — "Память о первой любви".

9. "Мать-одиночка" (наносят женщины с ребенком, не имеющие мужей).

10. Воркующие голубки на ветке — "Память о любви".

11. Ромашка — "Память о первой любви". На лепестках — имя любимого. Под ромашкой указывается место первой встречи.

12. "Верю в своего Амура любви"

13. "Было все, получила неволю". Сожаление об утерянном прошлом, когда носительница наколки, по ее мнению была счастлива.

14. Вместо звонка женщины наносят наручные часы, что означает "Отсидела срок звонком" (полностью).

15. "Память о любимом". Обязательно указывается имя любимого и год встречи.

16. "Воровской крест на цепочке" — свидетельство принадлежности к уголовному миру и высокого положения в воровской иерархии.

17. "Воровской крест на цепочке". Наколотая на руке повязка означает, что носительница ее отбыла срок не менее 5 лет лишения свободы, а на обоих руках — 10 лет.

18. "'Тюремный паспорт" — 17 лет исполнилось в колонии (об этом свидетельствует крест на цепочке и наколка на плече).

19. "Воровская наколка (регалка)" — невинно осужденная.

20. Я — бандитка". Свидетельствует об агрессивности и жестокости носительницы татуировки, демонстрации неприязни к законам.

21. Буква "М" на цепочке — угроза мести — "Отомщу виновному".

22. Угроза мести — "За все причиненное мне отомщу".

23. "Отбывала срок за пределами России".

24. "Только для тебя, милый. Всегда помни о своих детях".

25. "Ожидание свободы".

26. "Борзая наколка". Борзо прошла малолетку. Об этом свидетельствует корона на голове. Занимает высокое положение в уголовной иерархии.

27. Наиболее часто встречаемые татуировки на шее, груди и животе у женщин.

28. Юмористическая татуировка на ягодицах (газета "Московский комсомолец". 1990. 12 октября)

Примечания

1

Суб — Лат. sub. под. — первая составная часть слов, обозначающая:

1) расположенный внизу, под чем-либо или около чего-либо;

2) подчиненный, подначальный;

3) не основной, не главный

2

Остракизм (греч. ostrakismos — от ostrakon — черепок) в Древних Афинах — изгнание из города отдельных лиц по постановлению народного собрания. Делалось это голосованием с помощью черепков, на которых писалось имя "кандидата в изгнанники".

Content

Пирожков Виктор Федорович
ЗАКОНЫ ПРЕСТУПНОГО МИРА МОЛОДЕЖИ
(криминальная субкультура)

Предисловие

Глава I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ

ГЛАВА II. ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ АТРИБУТЫ КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ И ИХ ХАРАКТЕРИСТИКА

Глава III. "ПРОПИСКА" В КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЕ.

Глава  IV. ТАТУИРОВКИ В СИСТЕМЕ ЦЕННОСТЕЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И МОЛОДЫХ ПРЕСТУПНИКОВ

Глава  V. СПОСОБЫ ТАЙНОГО ОБЩЕНИЯ В КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Приложение 1. ОПИСАНИЕ "МЕТОДИКИ ПРОСТРАНСТВЕННО-ЗНАКОВОЙ СОЦИОМЕТРИИ"

Приложение 2. Расшифровка татуировок в виде аббревиатур

Приложение 3. "Семафор" или ручная "феня".

Приложение IV_1. Расшифровка и описание татуировок

Приложение IV_2. Расшифровка и описание татуировок

Приложение IV_3. Расшифровка и описание татуировок

Приложение IV_4. Расшифровка и описание татуировок

Приложение IV_5. Расшифровка и описание татуировок

Примечания