Александр Громов

Вдруг откуда-то летит…

…маленький комарик.

Корней Чуковский

Мы летели драться с Противоположниками.

Это были скверные твари, скверные во всех отношениях. Противоположниками, а также Потусторонниками, их до войны именовала официальная пропаганда за то, что породившая этих исчадий планетка, откуда они начали свое распространение, находилась на другом краю Галактики, за Ядром; мы же в своем кругу называли их по-всякому, чаще всего изощренно-нецензурно. А как их еще называть, если они мешали нашей конкисте, имея наглость претендовать на те же участки спиральных рукавов, что и мы? Братьями по разуму, что ли?

Ага, как же! По-настоящему разумные существа тут же согласились бы, что спорные спиральные рукава, равно как и весь центральный балдж Млечного Пути, должны принадлежать людям, и точка. И была бы им от этого согласия одна сплошная польза и удовольствие. Не тут-то было: очень скоро выяснилось, что у Противоположников имеется своя точка зрения на этот счет.

Они даже напали на несколько наших пограничных планет. Ну и спрашивается: что после этого можно сказать об их так называемой разумности? Обыкновенные злобные твари; уничтожить их всех – хлопотно, но необходимо. Вот мы и летели этим заниматься.

А еще говорили, что они людоеды, но не простые – мол, корежит их от человечины, скрипят жвалами, или что у них там вместо зубов, едва не мрут, но все равно едят. Вроде как просто из вредности, избирательно предпочитая стариков и младенцев. В общем, нам их побуждений все равно не понять, да не больно-то и хотелось. Ясно было только то, что тварей мерзее их нет во всей Вселенной, и никто из нас не чувствовал, что летит зря.

«Из нас» – это из всего Соединенного флота метрополии и колоний, что собрался без дальнейших отлагательств намылить холку дерзкому супостату. Из ста восьмидесяти двух эскадр, спешно подтягивающихся к точке рандеву чуть правее Крабовидной туманности. Один только флот метрополии – сто три эскадры! И в каждой эскадре как положено: линкоры, крейсера, десантные посудины, корветы боевого охранения, ну и мы, Москитный флот. Катера, словом. В одной нашей эскадре их было девяносто семь штук.

Ясное дело, наша «Вредная Черепашка» шла к точке рандеву, держась чуть впереди основных сил нашей эскадры, то есть занимая свое законное место в походном ордере. Иногда нас в очередь с «Кузькой Бренске», «Парусником» и «Кусакой Мучителем» посылали вперед на одну-две световые недели с целью разведки, но передовых сил противника мы не обнаруживали и слали контр-адмиралу утешительные доклады. А вообще поход был скучный, проходил точно по плану, и большую часть времени нам троим только и оставалось, что резаться в карты.

Автоматика работала отлично. Для чего нужны люди на боевых кораблях? Только для того, чтобы волевым решением вмешиваться в логичные до тошноты решения корабельного мозга и выделывать то, что никакой наимудрейший автомат себе никогда не позволит. Иногда это спасает жизнь, иногда обеспечивает успех всей операции, а иной раз приводит к таким последствиям, что важным дядям в Адмиралтействе страстно хочется впредь комплектовать экипажи из безруких и безногих инвалидов, глухонемых вдобавок. А еще лучше обходиться без экипажей вовсе.

По-моему, от поголовного увольнения нас спасала одна, но важная мысль, наверняка время от времени посещающая боевых адмиралов: а кем в таком случае они станут командовать? Умненькими механизмами? Унизительно… Кроме того, почему бы бортовыми компьютерными мозгами не управлять более продвинутому компьютерному мозгу?

Словом, да здравствует косность! Благодаря ей мы летели драться и чувствовали себя при деле.

Нас во «Вредной Черепашке» было трое: Грег, двигателист, Семен, оружейник, и я, капитан катера и навигатор по совместительству. Считалось, что мы несем вахту, хотя на самом деле мы сражались в покер, а в редких промежутках между игрой занимались кто чем. Грег орудовал на камбузе, стряпая блюда одно замысловатее другого, но неизменно несъедобные; Семен, сызмальства имевший склонность к филологии, копался в словарях, пополняя свою коллекцию синонимов слова «выпить»; я же безуспешно решал дипломную задачу Гаусса – построение циркулем и линейкой правильного 17-угольника. Словом, мы убивали время. В нуль-канал нас, как и всю эскадру, загнало гиперполе, индуцированное флагманом, так что мы ничего не почувствовали, – и точно так же нас выдернуло в обычное пространство невдалеке от точки рандеву эскадр. Без отрыва от покера.

Не помню, кто из нас начал разговор о названиях кораблей, да и не важно это. Карта никому не шла, так почему бы не поболтать? Что до меня, то я был вполне удовлетворен названием своего катерка. «Вредная Черепашка» – еще не самое худшее. В одной эскадре с нами шли «Воловий Глаз», «Слюнявица», «Медляк Вещатель», «Листоед Хреновый», «Коромысло Беловолосое», «Ляфрия Горбатая», «Мегера» и «Пипиза». Правда, бок о бок с ними двигались «Поликсена», «Люцилла», «Аполлон», «Ванесса», «Галатея» и «Красотка Девушка». На каком судне выпадет служить – дело случая и везения, верно я говорю? А впрочем, ерунда все это; везение – это спустить с противника шкуру и невредимым вернуться домой. Хоть на «Эфиальте-обнаруживателе», хоть на «Пимпле-подстрекателе», хоть на «Клопе Постельном».

В таком духе я и высказался, заранее зная, что Семен со мной не согласится. Он вообще соглашается только с самим собой, да и то не всегда. Спорщик и язва. Кроме того, он выигрывал и тянул паузу, стараясь не дать нам с Грегом отыграться.

На сей раз он избрал мишенью для своих насмешек «зоофилию», как он выразился, проявляющуюся в окрещивании судов, и вволю над ней поиздевался.

– По-моему, правильная система, – возразил рассудительный Грег, как только Семен сделал паузу. – Линкорам исстари даются имена крупных хищников: «Тигр», «Гризли», «Орка», «Спрут». Крейсера – те довольствуются именами хищников помельче: «Койот», «Динго», «Сервал», «Рысь» и так далее. Корветы и эсминцы – «Мангуст», «Соболь», «Фенек» и тому подобное. Малый сторожевик или посыльное судно могут обозвать, к примеру, «Тушканчиком». А если со стапелей сходит посудина по имени «Скунс», то можно не сомневаться – специально построено нечто зловредное, скажем, корабль-шпион или постановщик нуль-помех. В общем, тенденция понятна. Ну и вполне естественно, что катера Москитного флота окрещены в честь насекомых. Во-первых, катеров у нас так много, что имен крупных зверей на всех ну никак не хватит. А во-вторых, представь-ка себе катерок с названием «Слон»! Представил?

– У нас в эскадре уже есть «Слон», – сказал я. – Самоходная баржа с десантом. Слон и есть. Даже хуже: с носа корму без хорошего бинокля не разглядишь.

– Во-от! Транспортам даются имена крупных травоядных: «Слон», «Бегемот», «Зубр». А еще за нами идут танкеры: «Финвал», «Сейвал», «Полосатик»…

– «Синий кит», – добавил я.

– Точно, есть в эскадре такой монстр. Почти такой. Вообще-то он не «Синий кит», а «Блювал»…

– Он этого не делал.

Грег глубоко задумался. Потом обиженным тоном потребовал, чтобы я отвял от него со своими русскими заморочками. Как будто мои заморочки могут быть готтентотскими! Какие есть, такие есть.

– А кроме того, он не травоядный, – поправил я. – Нет травоядных китов. Не бывает. А синих и финвалов, по-моему, вообще уже в морях не осталось…

На сей раз Грег, зануда и всезнайка, не нашелся с ответом, зато Семену давно уже не терпелось встрять:

– Значит, одноместные капсулы должны должны носить имена… кто там у нас мельче насекомых? Клещи? Нематоды какие-нибудь микроскопические? Бациллы и вирусы, да?

Грег надулся.

– Вирусов насчитывается всего-то несколько сот видов, а одноместных капсул – десятки тысяч. На всех имен не хватит. И с бактериями не хватит. Поэтому все капсулы номерные – как раз для того, чтобы отличать их от настоящих кораблей, хотя бы и катеров. Да и названия у простейших чаще всего сложные, на трезвую голову и не выговоришь…

– А у насекомых что, простые? – ринулся в атаку Семен. – «Ложная Пестрянка Обыкновенная», «Семяед Клеверный Желтоногий», «Слоник Желтоватый Мотыльковый», «Коровка Штриховато-точечная» – это тебе как? А «Черепашка Черепаховидная»?

Я вывел на монитор реестр судов и включил поиск. Точно, такие катера имелись в наличии. В разных эскадрах, правда. На всякий случай я просмотрел состав Отдельного отряда катеров и нашел там «Трупоеда Черного», «Скрытнохоботника Корневого Капустного», «Грязевика Желтозадого», «Языкана Обыкновенного» и «Шмеля-кукушку Каменного Шмеля». Остальные названия были проще: «Феба», «Сизира», «Сперхей», «Пискун», «Трещотка», «Ранатра», «Феозия», «Плея», «Скоморох» и так далее. «Притворяшка Вор» – тоже язык не вывихнешь. Здравый смысл все же преобладал – с моей точки зрения. А что до точки зрения Адмиралтейства, то не моего ума это дело.

– Нет, насекомые – правильный выбор, – упорствовал Грег. – Их не меньше двух миллионов видов, а катеров в Соединенном флоте всего-навсего тысяч пятнадцать. Большой выбор!

– Ага, – злорадно поддакнул Семен. – В одной эскадре с нами идут «Дедка Хвостатый» и «Дедка Рогатый». Вот как заорет кто-нибудь в горячке боя: «Дедка, на выручку!» А какой дедка? Либо примчатся оба, либо не придет ни один. А у соседей есть «Калоед Бык» и «Калоед Корова». Та же история, да еще можно перепутать с «Коровницей Навозной»!

Грег возмутился и забубнил что-то. Слов ему не хватало. С ним всегда так бывает, когда он уверен в своей правоте, а оппонент, по его мнению, использует в диспуте недозволенные приемы.

– А «Голиаф»? – продолжал наседать Семен. – Имечко как раз для линкора, а на самом деле он кто? Катер вроде нашей «Черепашки»! Ну жук такой – голиаф! А «Бомбардир»? Тоже катер, названный в честь жука, а можно подумать – самоходная батарея! А «Трихограмма»? Половина землян никогда не догадается, что это насекомое, а не медицинский термин. А «Скрипун Продырявленный»? Это что, древняя заслуженная посудина, которая вот-вот развалится? Ничего подобного – новенький катер, только что со стапеля… Нет, я бы еще понял, если бы такие имена использовались для введения противника в заблуждение – а только что Противоположникам наши названия? Ну не водятся у них наши насекомые, там, может, вообще никаких насекомых нет, чихать им на них! Себя в заблуждение вводим, себя!

– Ты не ори, – вмешался я. – Названия названиями, зато у каждого судна свой кодовый цифровой позывной, сам знаешь. Ну и не запутаемся. Уж как-нибудь.

Семен оглушительно фыркнул и минут десять брызгал ядом, подробно излагая, что он думает насчет моего «как-нибудь». А я что? Я всегда был оптимистом. Не может быть, чтобы начальство не учло проблем с этой наукой, как ее… ономастикой, да? Или инсектонимикой? В общем, сверху виднее, а ты лети и делай свое дело, вот так вот.

– А ну, хватит, – скомандовал я. – Зубы заговариваешь, жулик, чтобы нам с Грегом отыграться не дать. Сдавай.

На этот раз карта пошла всем, но повезло все равно Семену. Выиграл у меня жалованье за два месяца вперед, стервец!

Через два дня мы приблизились к точке рандеву. «Таракан Лапландский» сгонял вперед и обнаружил половину флота уже в сборе. Вторая половина спешно подтягивалась, но и та армада, что уже собралась, производила, должен заметить, немалое впечатление! Ее собственное тяготение было столь велико, что искривило крайние волокна Крабовидной туманности. Кто как, а я ощутил гордость. Никогда еще человечество не намеревалось обрушить на голову внешнего врага столь титанические средства уничтожения!

Мы играли в покер и иногда несли службу. Полоса везения для Семена кончилась – он начал проигрывать, норовил увильнуть от игры, а когда его сажали за карты насильно, начинал надоедливо брюзжать, что ничего хорошего из всего этого не выйдет, – он не карты имел в виду, а весь наш поход на Противоположников. Мы с Грегом не обращали внимания на его пророчества, а зря.

Случилось даже хуже, чем он предполагал.

Как водится, началось с ерунды: командующий арьергардом, куда вошла и наша эскадра, дал пустяковое поручение «Водолюбу Большому Черному», а у того как раз забарахлили движки. Редко, но бывает. Ну не докладывать же о каждой поломке вице-адмиралу! Ремонт мелкий, выполнимый своими силами, но полсуток на него вынь да положь. Личный контакт – великая вещь. Не знаю, что пообещал один капитан катера другому, но вместо «Водолюба Большого Черного» слетал куда надо «Водолюб Большой Чернейший», а кто об этом знал, те решили не отягощать его превосходительство излишними мелочами. Обычное на флоте дело – и правильное, я так считаю. Доложили, что «Водолюб» выполнил поручение, только и всего. И ведь ничуть при этом не соврали.

Знаю, что вы скажете: такого не может быть, поскольку все голосовые команды, выдаваемые в эфир, а также доклады об их выполнении, автоматически дублируются кодом и заносятся в электронный архив, и потому, мол, обман начальства исключен. Так?

Так, да не совсем. Доложили голосом о «Водолюбе», не присовокупляя к его кличке никаких дальнейших словес, а автоматика, сколь бы она ни была умна, все равно дура. Приказ был отдан «Водолюбу Большому Черному», и если с него докладывают, что «Водолюб» приказ выполнил, компьютер не усомнится в том, что речь идет именно о «Водолюбе Большом Черном». Без вариантов.

По-моему, компьютер, как и начальство, просто не желает ничего знать о проблемах низовых звеньев. Вот потому-то на флоте приказы выполняются всегда и вовремя.

На подходе к точке рандеву находился флот Земли Малой – девять эскадр и отдельная флотилия катеров. Земля Малая – старая земная колония со статусом доминиона, я когда-то бывал на ней, там все почти как на Земле, только тяжесть на планете больше, даром что она зовется Малой. А вообще хорошая планета. Когда наши предки высадились на ней, им не понравилось только одно – местные формы жизни. Истреблять их не стали – просто завезли земную флору-фауну, и наши организмы с такой силой набросились на туземных зверушек, что те ныне обитают только в зоопарках, в тщательно изолированных вольерах за толстым стеклом.

К чему я это рассказал? А к тому, что в числе прочего зверья на Землю Малую завезли, разумеется, и наших насекомых. Как совершенно необходимую часть экосистемы.

Вот то-то и оно.

Понятное дело, сельскохозяйственных вредителей туда никто не завозил, поэтому второй «Вредной Черепашки» среди прибывающих катеров не оказалось. Зато среди них нашлись «Хищник Великолепный», «Хищнец Вонючий», «Хохлатка Зигзаг» и «Дергун Комаровидный», уже имеющие тезок в Москитном флоте.

Проблема? Ничуть. В очередном приказе командующего все «дубли», даже еще не прибывшие, были переименованы на время операции и получили новые кодовые обозначения. Скажем, «Дергун Комаровидный» превратился в «Афодия Копателя», только и всего.

Мы выстраивались в боевой ордер – сразу, задолго до соприкосновения с противником. Опять знаю, что вы скажете, если хоть немного знакомы с тактикой: так делать не полагается. Сражение – это сражение, а поход – это поход, и в походе флоту полагается идти в походным ордере, а никак не в боевом. Большая разница, между прочим.

Однако попробуй-ка перестрой флот из ста восьмидесяти двух эскадр в боевой ордер в виду противника! Элементарно не успеешь. Никак.

Вот мы и выстраивались заблаговременно. Разведчики, постановщики помех, авангард, главные ударные силы, фланговое прикрытие, резервы и мы, арьергард. Без спешки, как на показательных маневрах.

Думаете, это помогло?

Для начала «Пигера Короткая» едва не столкнулась с «Козявочкой Короставниковой». Затем пришлось понервничать нам: «Власоед Собачий» так лихо подрезал нашу «Вредную Черепашку», что у меня потемнело в глазах от резкого торможения, а разлетевшуюся колоду карт мы потом собирали по всей рубке. После чего оказалось, что сразу пять катеров перепутали свои места в ордере.

Наш командующий может высечь и просто словом. На этот раз досталось «Сфексу Зубастому». Секомое насекомое врубило форсаж и спустя полминуты скрылось за клочьями Крабовидной туманности, только чудом не протаранив по пути «Травянку Краснозадую».

Та увернулась, но зычный фальцет командующего уже гремел на нуль-волнах по всему флоту:

– «Краснозадая», мать твою! Маневр! Форсаж! Курс на Ригель и тут же назад!

А надо вам сказать, что в составе Москитного флота находились еще «Златка Краснозадая» и «Ежемуха Краснозадая». Само собой разумеется, эти катера имели совсем другие позывные, нежели «Травянка», но компьютерный мозг флагманского корабля, дублирующий все голосовые команды, не разобравшись в обилии краснозадых, немедленно выдал им тот же самый приказ.

Интересно знать: сколько великих сражений прошлого было проиграно еще до их начала? Проиграно вдребезги, и не потому, что противник оказался сильнее, а потому, что на него вообще не удалось напасть?

Много позже в Адмиралтействе пересмотрели весь план войны и никогда больше не объединяли в одну тактическую группу более двух-трех эскадр. У нас же этих эскадр было сто восемьдесят две!

И началось.

Уворачиваясь, финтя и одновременно пытаясь занять свое место в ордере, я продержался четыре минуты с секундами. Был бы умнее – сразу бы доверил пилотаж автоматике.

Не знаю, можно ли вколотить ум палкой. Но теперь знаю, что беспрестанными жестокими швыряниями во всех направлениях и побиением градом незакрепленных предметов – точно можно.

Темнело в глазах то от перегрузки, то от страха. Когда «Трипс Отличный», уворачиваясь от тарана «Подуры Обыкновенной», в свою очередь едва не снес нам рубку, я решил, что тут-то нам и конец. А в динамиках надрывался голос его превосходительства:

– «Краснозадая», дай дорогу «Нарывнику»! «Зубастый», тормози! «Тощеклоп», сволочь, ты куда попер?!

Не знаю, сколько у нас насчитывалось «Тощеклопов», но «Нарывников» – заведомо не один. И не два.

Потом я потерял сознание.

Как выяснилось, его превосходительство – тоже. Это нас и спасло. Флот лишился всего двух катеров, столкнувшихся в неразберихе. Флаг-офицера впоследствии судили закрытым судом, но кое-что, как всегда бывает, просочилось сквозь запертые двери. По-моему, молодец мужик, я бы с ним с удовольствием пропустил по стаканчику. По сути он всех нас спас, подведя себя под суд. Пожалуй, ему все-таки не стоило бить адмирала по голове ночным горшком – суд усмотрел в этом поношение и счел отягчающим обстоятельством. Но я охотно верю, что под рукой у флаг-офицера просто не было более подходящего предмета для «выключения» главнокомандующего.

Оправдать нашего спасителя суд, конечно, не мог, однако я слышал, что приговор был крайне мягким. Семен же, самый ушлый из нас троих, купил у денщика его превосходительства ту самую ночную посудину и впоследствии загнал ее за баснословную сумму музею военных раритетов. Но это уже случилось много позже.

А пока…

Флаг-офицера повязали, его превосходительство потащили в лазарет, первый заместитель взял командование на себя…

Ничего он не взял, это только так говорится. А если и взял, то лишь на одну секунду и только для того, чтобы передать управление флотом корабельным мозгам и уповать на милосердие Всевышнего. А когда мозги проанализировали дикую мешанину из разнокалиберных кораблей и подсчитали, сколько времени нужно для того, чтобы оптимальным образом распутать получившуюся головоломку, состряпав хоть какое-то подобие ордера, даже самым отъявленным оптимистам из штабных мыслителей все стало ясно. Быть может, мы и не успели бы состариться, но срок нашей автономности истек бы задолго до.

Тем дело и кончилось. Еще часов пятьсот мы без толку висели в пространстве, ожидая своей очереди убраться восвояси, – штаб Соединенного флота стал очень осторожен и манипулировал зараз не более чем одной эскадрой.

Мы играли в покер.

Грег остался при своих, зато я отыграл у Семена свои деньги да еще выиграл всю его наличность плюс двести монет в долг. Поделом паршивцу – не будет впредь каркать!

Говорят, что теперь нашему командующему уже лучше. Припадки буйства у него совсем прекратились, под наблюдением лучших врачей его превосходительство стал спокоен и дружелюбен. Лишь изредка он перестает реагировать на окружающее и принимается яростно выкрикивать из окна палаты:

– Пузанчик Ржавый! Жужжало Большой! Ктырь Германский!

Гулять в больничном сквере ему пока не разрешают, во всяком случае в теплое время года, ибо он приходит в неистовство, заметив поблизости от себя любое насекомое, и растоптал не одну клумбу, гоняясь за каким-нибудь безобидным кузнечиком. Поговаривают, что в свободное время его превосходительство сочиняет и намеревается передать в Генштаб семантически обоснованный проект изменения всех «насекомых» названий боевых кораблей на «паучьи», «клещевые» и «многоножковые».

Но медицина быстро приводит его в норму.

Между прочим, «Вертун Навозный», разведчик, высланный к заранее вычисленному месту встречи двух флотов и великой битвы, не нашел там никаких следов присутствия Потусторонников. Кое-кто думает, что они испугались принять бой, но лично мне кажется, что у них возникли те же проблемы.

Интересно все же: как выглядят на их родной планете существа, заменяющие им насекомых?

И как называются?

2002 г.

Content

Александр Громов
Вдруг откуда-то летит…