Ирина Хрусталева

Не родись пугливой

Глава 1

Кира стояла перед зеркалом и внимательно разглядывала свое отражение. Безупречная фигура, длинные точеные ноги, осиная талия, упругая грудь, бархатная кожа. Красивые черные волосы блестящей волной падали на спину. Выразительные карие глаза с пушистыми ресницами, чуть вздернутый носик и яркие пухлые губы. Девушка прекрасно знала о своей выразительной и броской внешности, всегда гордилась ею, но сейчас, стоя перед зеркалом, почему-то злилась.

– И что же мне теперь прикажете с этим делать? – недовольно проворчала она. – На панель идти, чтоб денег заработать? Судя по тому, как мне везет в последнее время, наверное, так и придется сделать. Тьфу, ну что за дурацкие мысли лезут в голову? – сплюнула Кира. – Будем надеяться, что сегодня колесо фортуны завертелось в нужном направлении и удача наконец улыбнется мне. Она мне так сейчас нужна, просто необходима, – вздохнула она. – Не может же черная полоса длиться бесконечно? После ночи всегда наступает утро. Так всегда говорила моя бабуля.

Вот уже три раза Кира пробовала устроиться на работу секретарем-референтом, но каждый раз после собеседования уходила и больше не возвращалась. Нет, ей не отказывали, а совсем наоборот, давали понять, что она подходит как нельзя лучше. Но она прекрасно видела и понимала, почему ее берут и для чего она подходит. Ее удивляло, что никого особо не интересуют ее профессиональные качества, а лишь внешние данные. Она, естественно, понимала, что любому руководителю хочется иметь при себе не старуху Шапокляк, а даму приятной наружности, но ведь при этом она должна и уметь что-то. Но Киру даже ни разу не протестировали на знание языков, стенографии, компьютера. Ее рассматривали откровенно раздевающим взглядом, от которого она чувствовала себя монашкой на нудистском пляже. Такой распорядок служебных обязанностей ее совершенно не устраивал, и она уходила.

И вот сейчас, стоя перед зеркалом, девушка напряженно соображала, что же ей делать. Деньги, которые у нее оставались после смерти бабушки, уже давно закончились. Все золотые украшения, которые были у Киры, она отнесла в ломбард, и они там пропали, потому что выкупить их было не на что. Оставались еще бабушкины, но к ним она не прикасалась и никогда не сделает этого, что бы ни случилось. Украшения передавались из поколения в поколение вот уже много лет, это было семейной традицией. Даже в годы войны, когда кругом царили разруха и голод, семья Романовых сберегла их. И вот сейчас эти драгоценности перешли к Кире, которая должна будет передать их своим детям, а те своим, и так далее. Она прекрасно знала, что они очень дорого стоят и если их продать, то все проблемы сразу же решатся как нечего делать. Но у Киры ни разу не возникло даже мысли об этом. Она перебивалась как могла и терпеливо сама себя уговаривала: «Ничего, это временно, скоро все будет хорошо, а пока придется немного потерпеть».

Девушка один раз даже пробовала поехать на рынок, чтобы продать там свою кофточку, но так и не сумела. Вытащив ее из сумки и развернув в руках, она опустила голову, чтобы окружающие не видели, как пылают ее щеки. Рядом с ней стояла бойкая бабенка и расхваливала свой товар звучным голосом:

– Подходите, покупайте, дешевле, чем у меня, на всем рынке не купите! Гражданочка, посмотрите, какая юбочка, прям на вас сшитая. Вы в ней как королевна будете ходить.

– Ага, с моими габаритами да еще в такой юбке я буду как баба на чайник, а не как королевна, – хохотнула та, прикладывая юбку к тому месту, где у нее когда-то была талия.

– А чего стесняться своих размеров? Я вон тоже не дюймовочка и с гордостью ношу то, чем меня природа наградила. И надеваю всегда то, что нравится. Хорошего человека чем больше, тем лучше, – тут же нашлась продавщица. – Где ж нам модельную фигуру взять, раз конституция такая?

– Жрать поменьше надо, тогда само собой все возьмется, – проворчал мужик, расположившийся рядом с бойкой продавщицей. Он разложил вокруг себя для продажи плетеные корзинки, туесочки и подставочки для горячей посуды. Сам присел на раскладной стульчик и смотрел сейчас на пышнотелых женщин снизу вверх недовольным прищуренным глазом.

– Я и гляжу, ты на вынужденной диете постоянно сидишь, кожа да кости. Небось и жена такая же заморенная и злая от недоедания, – не полезла за словом в карман продавщица. – А меня мой мужик и такую обожает. Говорит, что лучше тебя, моя пышечка, никого нет. Наукой давно доказано, что полные люди – самые добрые. Граждане, подходите на распродажу, отдаю качественные вещи почти даром! Не проходите мимо, купите у меня, потом будете носить и добрым словом вспоминать, – снова закричала она, улыбаясь добродушной улыбкой. На ее щеках горел здоровый румянец, а из-под шапочки выбились белокурые кудряшки, отчего лицо казалось молодым и милым.

Кира, постояв минут двадцать – двадцать пять, поняла, что никогда не сумеет продать свою кофточку. Из покупателей, которые толпой шли мимо, никто даже ни разу не поинтересовался ее товаром, и девушка поспешно сунула кофту обратно в сумку.

«Это совсем не для меня, – подумала она. – Я никогда не сумею вот так, как эта женщина», – посмотрела она на румяную продавщицу, которая продолжала зазывать покупателей, не переставая улыбаться всем, кто к ней подходил.

– Нужно срочно искать нормальную работу, а не на рынке стоять, – вздохнула девушка и пошла к автобусной остановке.

Раньше Кира никак не могла устроиться на службу: она была на последнем курсе университета и писала дипломную работу. По этой причине девушка отказывала себе во всем, ничего не покупала и даже экономила на питании. Днем она сидела за дипломом, а по ночам переводила тексты, чтобы хоть сколько-нибудь заработать на жизнь. Этого, естественно, не хватало, и ей постоянно приходилось просить в долг у своей подруги Кати. Деваться просто было некуда, оставалось совсем чуть-чуть, совсем немного перебиться, а там – диплом, свободный выбор, и все двери открыты. Катя никогда не отказывала подруге, она была замужем за человеком, который очень хорошо зарабатывал, поэтому деньги у нее всегда были, причем в любом количестве. Кира занимала у нее небольшие суммы, но в результате накопилось уже достаточно много. С Катей они были лучшими подругами, еще со школы, поэтому та никогда не напоминала о долге и, когда Кира сама заводила об этом разговор, махала руками:

– Прекрати немедленно, Кирюша, отдашь, когда сможешь, а если не сможешь, не беда, у моего Родьки этих бумажек – завались. Я иногда думаю, может, у него подпольный монетный двор имеется? – хохотала Катя. – Шучу, конечно, работает он как приговоренный, скоро, наверное, забуду, как мой ненаглядный супруг выглядит. Так что не переживай о долге, поверь, умереть с голода нам не грозит. Я рада, что могу тебе помочь хоть чем-то.

Но Кира все равно очень переживала по этому поводу, она ужасно не любила быть кому-то обязанной, пусть это и была ее лучшая подруга. Гордость и достоинство в ней перевешивали над всеми остальными качествами характера, уж такой воспитала ее бабушка. Та всегда считала, что гордость для женщины – главное достояние, а уж потом – все остальное.

– Женщина может быть не очень красива, но, если она умна, горда и знает себе цену, мужчины всегда обратят на нее внимание, – говаривала заслуженная актриса Евгения Александровна Романова. Кстати, она очень гордилась своей фамилией. Женщина хоть и знала, что не имеет никакого отношения к царственной династии, но ей все равно было приятно быть однофамилицей русских монархов.

– В сегодняшнее время из любой крокодилицы можно сделать конфетку. И косметика какая хочешь, и пластическая хирургия к твоим услугам, даже ногти и волосы наращивать научились. Я уж не говорю о силиконовой груди, ягодицах и прочих частях тела. Но уверяю тебя, Кирюша, что все это пустой звук, просто красивая оболочка, если женщина не знает цены своим внутренним, душевным качествам и не умеет гордиться этим. Я не говорю тебе сейчас о той гордости, которую называют эгоистичной и заносчивой, нет, я говорю о достоинстве. А тебе с такой внешностью нужно помнить об этом в первую очередь. На красивых женщин мужчины смотрят, как дети на игрушку, которая привлекает своей яркостью. Никогда не позволяй на себя так смотреть, будь всегда гордой, и это оценят.

Кира очень хорошо усвоила уроки своей бабки и никогда не смогла бы перешагнуть через свое достоинство, пусть даже умирала бы с голоду. Вот по этой причине она уже в который раз и уходила от работодателя, снова оставаясь без места, зато с гордо поднятой головой. После окончания университета Кира стала дипломированным специалистом и искала сейчас нормальную работу, соответствующую ее профессиональным качествам. Прежде чем начать поиски, она окончила еще и специальные курсы секретарей-референтов, чтобы, помимо университетского диплома, иметь и профессиональные навыки. Кира разослала свое резюме в пять корпоративных холдингов, в трех она уже побывала, а сегодня должна была идти в четвертый. Вчера ей на электронную почту пришло письмо, в котором говорилось, что ее приглашают на собеседование. На эту компанию она возлагала большие надежды, так как два дня назад прошла там тестирование, чем приятно была удивлена. В предыдущих трех фирмах никто даже не подумал этого делать. Тест она прошла на «отлично», во всяком случае, ей так показалось, и вот сегодня ее приглашали на собеседование к самому президенту компании.

– Ладно, сегодня я вам устрою костюмированный карнавал! Недаром я внучка актрисы, – усмехнулась девушка и начала одеваться.

Она подобрала волосы и сделала строгий пучок. На лицо нанесла немного тонированного крема, чтобы оно выглядело не таким цветущим. Вместе с лицом крем затонировал брови с ресницами, и теперь те выглядели практически бесцветными. Дальше Кира перешла к одежде. Она надела юбку ниже колен и пиджак на пару размеров больше, чем положено, поэтому он казался мешковатым. Под пиджак была надета белая блузка со строгим воротничком, которые носили в семидесятых годах. Всю эту одежду она нашла в шкафу, который стоял в комнате бабушки. Евгения Александровна умерла чуть меньше года назад. Соседка с нижнего этажа еще на поминках, сразу же после похорон, говорила Кире, что после сорока дней нужно отдать или выбросить вещи покойной. Вроде бы так принято, чтобы ничто не задерживало здесь, в этом мире, новопреставленную. Кира не верила во всякие предрассудки, но вещи обещала отнести к мусорному контейнеру, чтобы их могли разобрать бомжи. Прошло сорок дней, потом еще сорок и еще сорок. Скоро исполнится годовщина, а у Киры до сих пор не поднялась рука выбросить или кому-нибудь отдать эти вещи. Бабушка была самым родным и близким человеком для девушки, это ей она обязана своим воспитанием и образованием. Евгения Александровна была коренной москвичкой. Ее родители были еще из тех, кто относился к старой московской интеллигенции. Воспитание она получила соответственное. Женщина была образованна и умна. В меру добра, интеллигентна и талантлива. Иногда строга, когда того требовала ситуация, но и не лишена чувства юмора. Она очень строго относилась к своей внешности, всегда следила за модой и старалась выглядеть как можно элегантнее. Но при этом она не пренебрегала иногда крепким словцом, курила сигареты, вставляя их в длинный мундштук, и не прочь была пропустить рюмочку хорошего коньяка перед ужином. Она не боялась старости, говорила, что в каждом возрасте есть своя прелесть, но тем не менее всегда стремилась выглядеть моложе своих лет. До самого конца, даже тогда, когда уже серьезно болела, она по утрам тщательно укладывала волосы, припудривала лицо, красила губы и надевала свой яркий атласный халат. Только после этого она спокойно укладывалась на высокие подушки в белоснежных кружевных наволочках и брала в руки свою любимую книгу, сборник стихов Блока.

– Вот теперь я готова к приему гостей, если таковые вдруг объявятся, – улыбалась она своей неотразимой улыбкой актрисы. – Пусть не думают, что если Романова заболела, значит, совсем потеряла форму и вышла в тираж. Я еще им всем покажу, что такое настоящая актриса! Я обязательно еще выйду на сцену и, как всегда, с блеском сыграю королеву Гертруду. Умирать я буду только на сцене!

Раньше в доме актрисы всегда собиралась целая толпа народу. Как в шутку выражалась женщина, богемная тусовка. Сколько Кира помнит себя, с самого детства она привыкла к тому, что у них в доме всегда было весело и шумно. Приходили актеры и режиссеры, писатели и композиторы, поэты и художники. Обсуждались политика, мода, культура, поэзия, живопись, музыка и многое другое. Девочка никогда не была обделена любовью и вниманием, все относились к ней как к вполне взрослой, и ей это очень нравилось. Бабушка приложила все силы, чтобы Кира получила хорошее образование. Благодаря ей девушка знала два языка в совершенстве, играла на фортепьяно, занималась конным спортом и танцами, изучила этикет и эстетику. А когда поступила в университет, очень серьезно увлеклась техникой йоги. Родители Киры разошлись, когда той еще не исполнилось и трех лет. Отец ушел и больше никогда не возвращался, а мать, немного поплакав в подушку, меньше чем через год выскочила замуж за иностранца. Виктория, долго не раздумывая, укатила с новым мужем в Америку, оставив трехлетнюю дочь Кирюшу, так ласково она ее называла, на попечение своей матери. Почти четверть века назад, тогда еще при социалистической политике СССР, такой поступок рассматривался очень негативно, и этот негатив сразу же отразился на отношении к членам семьи. Бабушка Киры, заслуженная актриса, сразу же лишилась ведущих ролей, и первое время им было очень трудно. К счастью, шесть месяцев спустя мать Киры нашла способ помогать им. Эта помощь была очень кстати, потому что через некоторое время и вовсе грянула перестройка, и всем служителям искусства тогда пришлось несладко. Не только актеры кино, но и артисты театров остались тогда практически без работы и старались найти какие-то другие пути, чтобы заработать средства к существованию. В числе безработных была и актриса Романова, и, если бы не помощь матери Киры, неизвестно, как бы они смогли жить. Только во второй половине девяностых Евгению Александровну Романову вновь пригласили в театр, и она с радостью согласилась. А до этого времени Виктория регулярно звонила и присылала деньги в течение пятнадцати лет, а потом, чуть более пяти лет назад, вдруг внезапно пропала, и даже звонки прекратились совсем. Евгения Александровна пыталась что-то выяснить, но безрезультатно. Она очень переживала по этому поводу, но любимой внучке Кире ничего не говорила. Если честно, то девушка не слишком заостряла на этом факте внимание, потому что практически не помнила ту женщину, которая считалась ее матерью. Поэтому ее мало волновало, что она вдруг куда-то исчезла. Правда, когда умерла бабушка, Кира тоже пробовала разыскать мать, чтобы сообщить ей об этом, но ее попытки также не увенчались успехом. Тот номер телефона, который был у Евгении Александровны в записной книжке, уже давно принадлежал другим людям. Что случилось с Викторией, ее матерью, девушка так и не знала до сих пор. Люди, которые жили теперь в том доме, куда звонила Кира, ничего не могли сказать. Они купили этот дом через риелтора по недвижимости, поэтому прежних хозяев даже не видели и ничего о них не знали. Вот так и оборвалась последняя ниточка, которая когда-то связывала их. Впрочем, Киру опять же не очень расстроило данное обстоятельство. Как уже было сказано, она совсем не помнила свою мать, и лишь фотография, которая висела на стене у бабушки в комнате, говорила о том, что такая женщина все же существует.

Кира внимательно посмотрела на себя в зеркало и нацепила на нос большие очки с простыми, слегка затемненными стеклами, что придало ей вид училки-зануды. Очки нашлись у Евгении Александровны в сундучке, в нем лежало много театральных мелочей, к которым та относилась очень трепетно. Уже когда она серьезно болела и практически не вставала с постели, она очень часто просила Киру принести ей этот сундучок. Перебирая милые сердцу безделушки, актриса вспоминала:

– Вот в этих сережках я играла роль Катерины в «Грозе». Вот в этих жемчужных бусах и с этим веером – Гертруду в «Гамлете», а вот в этих очках – учительницу русского языка и литературы из «Школьного вальса».

И вот сейчас ее внучке пригодился этот сундучок.

Оставшись довольна своей «странной» внешностью, Кира прихватила дамскую сумочку и прошла в прихожую. Сначала она по привычке хотела надеть туфельки на шпильке, но потом решила, что образ должен быть законченным, залезла в шкаф и достала лодочки на низком каблуке.

«Как раз то, что нужно. Будем надеяться, что все это, вместе взятое «безобразие», поможет мне наконец получить работу, которую я хочу», – подумала девушка, бросив последний взгляд на свое отражение.

На нее смотрела строгая дама неопределенного возраста, с бесцветным лицом, лишенным макияжа, в огромных очках, с пучком на голове и в черном мешковатом костюме, который совершенно скрывал фигуру и от этого смотрелся немного нелепо.

– Ну, с богом, – выдохнула девушка и торопливо вышла из квартиры.

* * *

Кира подъехала к нужному месту и, выйдя из маршрутного такси, посмотрела на огромное здание, которое было практически все из стекла.

«Как в аквариуме», – подумала девушка и пошла к центральному входу. Как только она вошла в огромный холл, к ней тут же подошел секьюрити и поинтересовался:

– Чем я могу вам помочь, мадам?

«Надо же, как я хорошо, оказывается, сумела измениться, раз меня называют мадам! Может, мне стоило пойти по стопам своей бабули? Что зря таланту пропадать?» – усмехнулась про себя Кира.

– Я на собеседование в «Холдинг-Грандес», – не глядя на молодого человека, ответила она. – Мне назначена встреча с президентом компании.

Огромные очки постоянно сползали на нос, и девушка их нервно поправляла.

– Лифт направо, одиннадцатый этаж, – любезно проинформировал охранник и тут же потерял к посетительнице всякий интерес.

Девушка прошла к лифту, где уже стояли три человека. Когда тот спустился, из него вышла толпа народа, и Кира вместе с ожидающими вошла в кабинку. На стене было большое зеркало, и девушка невольно вздрогнула, когда посмотрела на свое отражение.

«Боже мой, кажется, я переборщила, – подумала она, не отрывая взгляда от своего отражения. – Что, интересно, скажет президент, когда увидит перед собой мадам с паспортными данными вчерашней студентки? А, будь что будет, назад все равно дороги нет, – мысленно махнула она рукой. – Как говорится, откажут, значит, откажут. Хуже, чем есть, все равно уже быть не может. Пойду тогда на рынок огурцами торговать», – усмехнулась Кира.

Она решительно вышла из лифта, когда тот открыл двери на одиннадцатом этаже, и прошла по длинному коридору, где повсюду висели камеры наружного наблюдения. Кира остановилась у двери, на которой сверкала золотом вывеска: «Приемная президента корпорации «Холдинг-Грандес», и некоторое время не решалась ее открыть. Немного постояв, она глубоко вдохнула, будто перед прыжком в воду, и, расправив плечи, решительно взялась за ручку и распахнула дверь. Девушка оказалась в просторной приемной, которая потрясала своим великолепием и значимостью. Все здесь говорило о том, что компания серьезная, стабильная и процветающая. Массивные кресла, обтянутые натуральной кожей нежно-голубого цвета, стояли вдоль стен. Рядом с ними разместились стеклянные столики в стиле хайтек, на которых лежали дорогие журналы. Пол украшал мягкий ковер в сдержанных голубоватых тонах. В вазах стояли живые цветы, на стенах висели картины в красивых рамках с позолотой, а прямо напротив кресел, также на стене, висел огромный телевизор с плоским экраном. За большим столом секретаря, который был напичкан разнообразной аппаратурой, начиная с селектора связи и заканчивая компьютером, сидела элегантная женщина лет сорока. Выглядела она официально, но в то же время не была лишена привлекательности. Деловой, но элегантный костюм, тщательно уложенные волосы, ухоженное лицо, неброский макияж и приветливая улыбка на губах создавали приятное впечатление.

– Чем я могу вам помочь? – произнесла женщина заученную фразу, улыбнувшись посетительнице.

– Я на собеседование, меня пригласили на двенадцать часов, – ответила Кира и снова поправила неудобные очки, которые сползли на нос.

– Как ваша фамилия? – продолжая дружелюбно улыбаться, спросила секретарша и, щелкнув мышкой, посмотрела на монитор.

– Романова Кира Эдуардовна.

– Да, есть такая, я сама отправляла приглашение на вашу электронную почту. Очень хорошо, что вы пришли, присядьте, подождите немного, Илья Борисович скоро освободится.

Кира присела, одернув и так закрывающую колени юбку, и заметила, как у секретарши дрогнули губы. Она отвернулась, чтобы посетительница не увидела, как ее рот растянулся в улыбке, но Кира все равно это заметила.

«Ну и пусть смеются, – подумала девушка и нахмурила брови. – Может, хоть с такой внешностью на меня посмотрят как на дипломированного специалиста, а не как на украшение для приемной босса».

Она поджала губы и взяла со столика журнал. Почти в то же мгновение дверь кабинета президента распахнулась, и оттуда выскочила длинноногая блондинка с ярким макияжем и в юбочке, которая едва прикрывала попку.

– Индюк надутый, – прошипела она и вихрем пролетела мимо Киры. После нее остался яркий шлейф какого-то приторно-сладкого аромата, и Кира отчаянно чихнула три раза подряд.

– Будьте здоровы, – проговорила секретарша, и девушка встретилась с ее глазами, в которых запутались смешинки.

– Спасибо, – буркнула Кира и отвела взгляд. Она достала из сумочки носовой платочек, чтобы вытереть выступившие слезы.

Тем временем секретарша включила селектор громкой связи и спросила:

– Илья Борисович, здесь Романова. Можно ей пройти?

– Какая еще Романова? – услышала Кира недовольный, немного грубоватый голос, от которого у нее в затылке что-то засвербило.

– Вчерашнее резюме, Илья Борисович, оно лежит у вас на столе в синей папке, вы сами назначили ей на сегодня, – с готовностью проинформировала босса секретарша.

– Просите.

Секретарша посмотрела на девушку и снова улыбнулась.

– Ну, что же вы сидите? Слышали же, президент компании вас ждет. Проходите в кабинет.

– Никакое я не вчерашнее резюме, а сегодняшняя и вполне реальная Кира Эдуардовна Романова, – проворчала про себя девушка, обиженная таким выражением в ее адрес. Она встала с кресла и обтерла о юбку вспотевшие ладони, пригладила и без того гладкие волосы, которые были туго стянуты в пучок тетушки на пенсии, поправила то и дело сползающие очки и двинулась на дрожащих ногах к двери кабинета.

– Не бойтесь, входите смелее, – напутствовала ее секретарша.

Кира автоматически кивнула головой и, раскрыв тяжелую дубовую дверь, шагнула в кабинет. За длинным столом сидел мужчина на вид лет тридцати пяти – тридцати семи и смотрел в какие-то бумаги. Не глядя в сторону Киры, он буркнул:

– Проходите, присаживайтесь, э-э-э, госпожа Романова, кажется?

Девушка осторожно присела у другого конца стола и нервно сглотнула, таращась во все глаза на президента компании. Про себя она успела отметить, что внешне он весьма привлекателен, но уж слишком строг и хмур. Тот по-прежнему даже ни разу не взглянул на нее и без всяких предисловий приступил к делу.

– Из вашего резюме следует, что вы владеете двумя иностранными языками, английским и французским, умеете стенографировать и хорошо знаете компьютер.

– Да, – ответила Кира, и вместо слов из горла вышел еле слышный хрип.

– Что с вашим голосом, вы больны? – грубо спросил мужчина.

– Нет, – перепуганно ответила девушка и закашлялась. – Это, наверное, от волнения.

– Как я понял из вашего резюме, вы не замужем и не имеете детей. Это в действительности так? – продолжил он свой допрос.

– А какое это имеет значение? – насторожилась Кира, и ее брови моментально сошлись на переносице. Ей очень не понравился данный вопрос, и она невольно напряглась, испугавшись, что здесь снова все повторится, как и в трех предыдущих местах. Хотя она прекрасно понимала, что с такой экстравагантной внешностью, как у нее сейчас, это невозможно, но все равно – сердце моментально убежало в пятки.

– Успокойтесь, для меня лично это не имеет никакого значения, а вот для компании – большое, – тем временем раздраженно проговорил хозяин кабинета, сморщившись, как от зубной боли. – Если вы нам подойдете, вам придется отлучаться в командировки, и нередко. Мне совершенно ни к чему ревнивые мужья, которые в каждом начальнике их жен видят Казанову. И сопливые дети, которые имеют обыкновение болеть в самый неподходящий момент, – припечатал он Киру к стулу своим ответом.

«Невоспитанный грубиян», – про себя отметила девушка и еще больше нахмурила брови.

– Не нужно хмуриться и считать меня невоспитанным грубияном, я занятой человек, и у меня совершенно нет времени на церемонии, – будто прочитав ее мысли и имея глаза в каждом углу кабинета, сказал мужчина и без всяких предисловий продолжил: – Передо мной тест, который вы проходили два дня назад. Ваше образование, теоретические знания и подготовка меня вполне устраивают. Из этого следует, что вы нам подходите. Все инструкции относительно ваших обязанностей, зарплаты и всего остального вы получите у Надежды Николаевны. Я вас больше не задерживаю, до свидания.

– У кого? – переспросила Кира, пока еще не соображая, что разговор окончен и она принята на работу. Она совсем не ожидала, что собеседование пройдет так стремительно, поэтому была немного растеряна.

– У моей секретарши, – нетерпеливо ответил мужчина. – Извините, у меня совершенно нет времени, завтра я жду вас в этом кабинете в девять утра. Просьба не опаздывать, я этого не люблю. Идите, идите, все остальное вам объяснит моя секретарша, – не отрываясь от бумаг, раздраженно проговорил мужчина, давая понять, что его кабинет нужно побыстрее освободить. Кира встала со стула и, все еще пребывая в растерянности, прошла к двери. Уже взявшись за ручку, она оглянулась, намереваясь задать еще какой-то вопрос, но была безжалостно остановлена.

– Я же сказал, все вопросы к Надежде Николаевне, – почти прорычал президент.

«Чтоб ты провалился», – молча возмутилась Кира и выскочила из кабинета. В приемной она плюхнулась в кресло и начала искать в сумочке влажные салфетки, чтобы вытереть вспотевшее лицо. Секретарша с пониманием посмотрела на нее и улыбнулась снисходительной улыбкой.

– Что вы так разнервничались? Хотите водички?

– Нет, нет, спасибо, – пробормотала девушка. – Не могу никак сообразить, что же это сейчас было?

– Собеседование это было, – мягко проговорила секретарша. – И я так понимаю, вас приняли на работу?

– Кажется, приняли, – кивнула Кира головой. «И я теперь даже не знаю, хорошо это или плохо», – уже про себя подумала она и покосилась на дверь кабинета, из которого только что вышла. – Ох, будто в сауне побывала, – вздохнула девушка, вытирая лоб влажной салфеткой. – Почему он такой странный? Даже рта мне не дал раскрыть, а у меня масса вопросов.

– На все вопросы я вам отвечу, не волнуйтесь. Илья Борисович вовсе не странный, просто он очень занятой человек. У него нет времени на праздные разговоры, для этого существуем мы, персонал. Вы посмотрите, какую ношу он несет на своих плечах! В его холдинге работает четыре тысячи человек, если он будет с каждым разговаривать персонально, то когда же работать?

– Зачем же он тогда вызвал меня лично к себе на собеседование? Поручил бы это своим заместителям, – обиженно пробормотала Кира.

– Затем, что вы будете его личным секретарем-референтом, – снова улыбнулась Надежда Николаевна. – Он должен был на вас взглянуть.

– Да он в мою сторону и не посмотрел ни разу, – вновь проворчала она. – Как это я?! А вы тогда кто? – удивленно спросила Кира, когда до нее дошло, что именно сказала женщина.

– Я секретарь в приемной президента компании, а это совсем другая должность. Илья Борисович очень часто ездит в командировки за рубеж, и в ваши обязанности входит сопровождение его в таковые.

– В качестве кого? – испуганно поинтересовалась Кира.

– Как это кого? В качестве секретаря-референта, конечно. Вы же переводчик с двух языков плюс стенографируете очень хорошо. С компьютером легко общаетесь, а это как раз то, что нужно Илье Борисовичу, – терпеливо объясняла Надежда Николаевна. – Вы, Кира Эдуардовна, теперь являетесь личным секретарем-референтом президента компании «Холдинг-Грандес», и уверяю вас, что должность эта – предел мечтаний для очень многих, – с улыбкой проговорила она.

– А где же прежний референт? Или ваш президент до этого времени как-то обходился? – поинтересовалась Кира.

– Нет, не обходился, у него работала одна дама, но он ее уволил, – сдержанно ответила Надежда Николаевна.

– Почему? Чем же она ему не угодила? Впрочем, я сомневаюсь, что ему вообще чем-то можно угодить, – проворчала девушка. – Наверное, кофе слишком сладким сделала?

– У нас не принято обсуждать решения босса, – строго оборвала женщина серию вопросов. – И мой вам совет – принять это к сведению, если вы хотите здесь работать, Кира Эдуардовна.

При этих словах секретарша бросила на девушку не очень дружелюбный взгляд, от которого у той сразу же заныли зубы, причем все одновременно.

– Извините, я совсем не такая любопытная, как может показаться на первый взгляд, – смущенно проговорила Кира, поняв, что действительно говорит слишком много и совсем не то, что следует. – А сплетни вообще не переношу органически. Просто мне же предстоит работать с ним, и, естественно, хотелось бы знать, что он за человек. Во всяком случае, первое впечатление меня не очень вдохновило. Я его совсем не знаю, а уже боюсь, – прижимая руки к груди и бросая испуганные взгляды на закрытую дверь, откровенно призналась она.

– Человек как человек, – неопределенно пожала плечами секретарша. – Поработаете, узнаете, и бояться его не нужно. Да, он строгий, но справедливый, естественно, очень не любит, когда плохо исполняются его приказания. Но это нормально, начальник и должен быть именно таким, требовательным и строгим, иначе не будет подобающей дисциплины. А сейчас, Кира Эдуардовна, давайте я введу вас в курс дела и расскажу о ваших обязанностях. Судя по результатам тестирования, у вас высокий уровень Ай-кью. Поэтому обязанности не покажутся вам трудными. Думаю, даже наоборот, будут доставлять вам удовольствие, – снова нацепив на лицо все ту же милую улыбку, говорила Надежда Николаевна. – Я уверена, что вы справитесь со своей новой работой. Илья Борисович тоже так считает.

– Откуда вы знаете, что он так считает, вы вроде бы еще не говорили с ним? – удивилась Кира.

– Если бы это было не так, то вы уже ехали бы отсюда домой, как та блондинка, например, которая была на собеседовании перед вами. Вы тоже ее видели, – усмехнулась женщина. – А вы, в отличие от нее, остались здесь и ждете моих инструкций и объяснений.

– Логично, – согласилась Кира. – Ну что ж, тогда я готова приступить к изучению своих обязанностей, – пока еще не совсем уверенно проговорила она. – Надеюсь, что все пойму правильно.

Через полтора часа, когда инструктаж был проведен по полной программе, Кира вышла на улицу и вдохнула воздух полной грудью.

– Хорошо-то как, – радостно улыбнулась она. – Неужели это не сон, все происходит наяву? Неужели наконец-то повезло и меня действительно приняли на работу? И теперь у меня будут деньги? Я смогу вздохнуть наконец свободно, отдать Катюшке долг. Купить себе то, что захочется, и даже поехать куда-нибудь в отпуск. Как здорово! – прошептала девушка и весело крутанулась вокруг себя.

Она остановилась и оглянулась на стеклянное здание. Кира посчитала этажи, пробуя угадать, где находятся окна ее теперешнего начальника. Ей вдруг показалось, что она увидела его стоящим у окна, но, когда она прикрыла глаза, а потом вновь их открыла, его уже не было.

Глава 2

Утром следующего дня Кира проснулась задолго до того, как прозвенел будильник. Ночь она проспала очень беспокойно, то и дело ворочаясь в постели от мучивших ее кошмаров. Ей снилось, что ее с позором выпроваживают из приемной босса за то, что она устроила спектакль с переодеванием. Президент компании кричал, обзывая ее мошенницей, а секретарша при этом громко хохотала. Распахнув глаза и поняв, что это всего лишь сон, Кира облегченно вздохнула:

– О господи, приснится же такой ужас!

Она не стала дожидаться положенного времени, когда будильник оповестит ее о том, что пора подниматься, и быстро соскочила с кровати.

«Буду собираться не спеша. Пока приму душ, пока позавтракаю, время и пролетит», – подумала она и пошлепала в ванную комнату.

Кира жила в большой квартире, которая осталась ей после смерти бабушки. Это был старый сталинский дом, с потолками в три с половиной метра, с эркерами в трех огромных комнатах, кухней в восемнадцать квадратных метров, длинным и широким коридором, ванной и санузлом внушительных размеров, не считая подсобных помещений. Много раньше эта квартира была коммунальной, но потом ее расселили, а заслуженную актрису с семьей оставили жить в просторных апартаментах. В то время семья была большой, еще были живы престарелые родители Евгении Александровны, был жив муж актрисы, дед Киры, а ее дочь Виктория вышла замуж и только-только родила девочку. И все они тогда проживали здесь. Год тому назад Кира осталась в этих хоромах совершенно одна. Дом находился в центре города, но почти все окна выходили в тихий, густо заросший деревьями дворик. Прямо напротив кухонного окна была детская площадка, которую Кира помнит с самого детства. Правда, сейчас она стала другой, здесь поставили ярко раскрашенный комплекс для игр, который радовал глаз как детишек, так и взрослых. Бабушки и мамаши с удовольствием сидели на разноцветных лавочках, присматривая за своими чадами. А те в это время елозили по горке, катались на качелях, прятались в домиках, строили песочные замки и пекли куличи в песочнице, а некоторые очень старались залезть на турник. В общем, счастливое, беззаботное детство кипело здесь на полную катушку.

Кира приняла душ и, завернувшись в большое махровое полотенце, прошла в спальню. Она остановилась перед старым трюмо и, слегка наклонив голову, стала себя разглядывать в большом зеркале. «Что мне сегодня надеть? – думала она. – Вчерашний костюм? Да, думаю, что его, я не должна изменять имидж. Взялся за гуж, не говори, что не дюж, – усмехнулась девушка. – Просто нужно будет подобрать другую кофточку и постараться, чтобы это выглядело не так по-дурацки, как вчера. Впрочем, я думаю, по этому поводу не стоит волноваться. Мой теперешний босс не утруждает себя разглядыванием того, что надето на тех, кто на него работает. Вчера он даже не взглянул на меня ни разу. Надеюсь, так будет и впредь. Мне нужно работать и зарабатывать деньги, я уже должна своей подруге Катюше столько денег, что не знаю, когда расплачусь. Хорошо, что хоть она меня не бросает и всегда приходит на выручку. Тех денег, которые я зарабатываю переводами, хватает лишь на то, чтобы заплатить за квартиру, телефон и свет. Просить у бабушкиных знакомых мне неудобно. Уже не маленькая, должна уметь сама зарабатывать. Вот прямо с сегодняшнего дня и начну! Дай бог, чтобы у меня все получилось», – вздохнула Кира и начала одеваться.

Она привела себя в надлежащий порядок по вчерашнему сценарию, позавтракала и решила выйти из дома задолго до положенного времени.

«Лучше в сквере немного посижу, чем опоздаю. Илья Борисович вчера сказал, что не любит, когда опаздывают», – подумала девушка и, бросив на себя последний взгляд в зеркало, вышла из квартиры.

Она приехала к месту своей новой работы на сорок минут раньше, чем нужно, и уселась на лавочку в сквере. Минут через двадцать она увидела, как к главному входу здания подъехала шикарная иномарка. Сначала из нее выскочил молодой парень в черном костюме и, подбежав к другой дверце автомобиля, раскрыл ее. Из недр машины не спеша вышел элегантный мужчина с «дипломатом» в руках, и Кира сразу же узнала своего босса. Он лениво окинул взглядом окрестность и остановил его прямо в центре лба Киры, во всяком случае, ей так показалось. Она съежилась от ледяного холода голубых зрачков и даже, казалось, стала меньше ростом. Дрожащими руками девушка залезла в свою сумочку и, достав из нее журнал, тут же прикрыла им лицо, делая вид, что увлечена чтением.

«Господи, сделай так, чтобы он побыстрей ушел, – подумала она. – Сделай так, чтобы он меня не узнал или не заметил. Нет, лучше все сразу: и не узнал, и не заметил», – лихорадочно размышляла девушка, продолжая старательно прикрываться журналом. Она даже боялась выглянуть из-за него, чтобы посмотреть, вошел ли ее теперешний босс в двери здания или продолжает стоять у центрального входа.

– Вы не только знаете два языка, вы, оказывается, еще умеете читать вверх ногами? – как гром среди ясного неба, прогремел голос рядом с Кирой. Она подпрыгнула от неожиданности и с недоумением посмотрела на журнал, который действительно держала неправильно. Быстро перевернув его, девушка вскинула глаза и встретилась с насмешливым взглядом голубых глаз.

«Интересно, как он меня узнал? Ведь я уверена, что он вчера не посмотрел в мою сторону ни разу», – подумала Кира и нервно сглотнула.

– Доброе утро, – пропищала она и тут же закашлялась.

– Доброе, доброе, – кивнул головой Илья Борисович. – Вам стоит обратиться к отоларингологу, – отметил он. – С вашими голосовыми связками что-то не в порядке.

– У меня всегда так происходит, когда я волнуюсь, кхе-кхе, – выдавила из себя Кира. – Отоларинголог здесь ни при чем.

– Почему вы здесь сидите?

– Жду девяти часов, кхе.

– Можно было подождать в приемной, Надежда Николаевна обычно бывает там задолго до моего приезда.

– Я не знала, извините, хорошо, я сейчас приду, – лепетала Кира, не зная, куда девать руки, которые почему-то начали дрожать. Она теребила на пиджаке пуговицу, которую за полминуты успела расстегнуть и застегнуть раз десять.

«Уйдешь ты когда-нибудь? – с досадой думала она про своего работодателя. – Что здесь стоять-то?»

Кира как можно медленнее начала запихивать в сумочку журнал. Два раза он упал самостоятельно и один раз – вместе с сумочкой и всем ее содержимым. Покраснев, как морковка, она кинулась все собирать, проклиная свою неуклюжесть. Мужчина засунул руки в карманы брюк и стоял на месте, покачиваясь с пятки на носок. Он насмешливо наблюдал за растерянностью девушки.

– Что вы на меня так смотрите? – не выдержала Кира и бросила хмурый взгляд на босса снизу вверх. – Неужели не видите, что я ужасно нервничаю? И вообще я вас боюсь, – откровенно выпалила она и сгребла все, что валялось на асфальте, в сумочку – вместе с дорожной пылью. Она резко встала и, пряча испачканные руки, уставилась на мужчину испуганным взглядом. Тот сначала удивленно вскинул брови, а потом немного снисходительно усмехнулся.

– Ничего смешного не нахожу, – проворчала Кира и, снова плюхнувшись на лавочку, начала лихорадочно искать в сумочке влажные салфетки, чтобы вытереть грязные ладони.

– Пойдемте, Кира Эдуардовна, я провожу вас до рабочего места, – продолжая лениво улыбаться, сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, сделал ей приглашающий жест рукой.

– Я и сама дорогу знаю, – буркнула та. – Надеюсь, что не заблужусь.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, но, раз уж я вас приглашаю… – Ганшин многозначительно замолчал.

Девушка нехотя встала с лавочки и одернула и без того длинную юбку.

– Можно, я потом пойду, после вас? – спросила она и умоляюще посмотрела на босса.

– Почему?

– Не знаю, – пожала Кира плечами. – Мне кажется, так будет лучше.

– Для кого? – продолжал допытываться мужчина, явно наслаждаясь игрой в кошки-мышки.

– Для… для вас, например, да и для меня тоже, – неуверенно проговорила Кира и снова покраснела.

– А чего вы боитесь? – не отступал босс.

– Я ничего не боюсь. Просто как-то странно покажется, что мы вместе… рано утром, – лепетала Кира, готовая провалиться сквозь землю прямо здесь, на этом самом месте, вместе с лавочкой и клумбой. – Это может повредить вашей репутации, – напоследок брякнула она и вскинула на мужчину испуганные глаза в огромных очках.

– Моей? – удивился Ганшин. – По-моему, вы себя переоцениваете, Кира Эдуардовна, – безжалостно поставил он девушку на место. – А что касается моей репутации, то она настолько безупречна, что ей очень сложно навредить, – то ли серьезно, то ли шутя проговорил мужчина. – И уж тем более присутствием рядом такой очаровательной женщины, как вы, даже ранним утром, – многозначительно добавил он и, резко развернувшись, уверенным шагом пошел к центральному входу в здание.

Кира буквально задохнулась от такой неприкрытой наглости и, застыв столбом, только и могла, что беззвучно раскрывать и закрывать рот. Она ошарашенно смотрела вслед своему работодателю, хлопая глазами, на которые уже навернулись слезы. Потом, тряхнув головой, она постаралась взять себя в руки. Девушка прикрыла глаза, сделала пару дыхательных упражнений по системе йоги, еще минуты две посидела на лавочке и только после этого пошла к центральному входу здания.

– Самовлюбленный, самодовольный, невоспитанный тип, – ворчала девушка про себя. – На вид такой респектабельный, такой образованный, такой симпатичный. А на самом деле? Бросить девушке такой наглый намек прямо в лицо, ух, грубиян и невежа!

Кира привыкла к тому, что мужчины от восьми до восьмидесяти лет всегда обращали на нее внимание. А тут? Так нагло дать понять, что она недостойна того, чтобы окружающие могли что-то подумать!

Кира остановилась у входа, немного выждала и только потом не спеша вошла в здание.

– Очень хорошо, просто замечательно, наконец-то хоть один мужчина не видит во мне только смазливую девчонку, – продолжала бубнить про себя Кира, стараясь сама себя успокоить. – Здесь я смогу проявить себя с профессиональной стороны, и в этом будет заслуга моей головы, а не длины ног. Нет, ну до чего же неприятный тип, – вновь вернулась она к только что происшедшим событиям, возмущенно негодуя. – Как я с ним буду работать?

Когда Кира вошла в лифт и встретилась в зеркале со своим отражением, она моментально запихнула свое «фи» подальше и сразу же прикусила язык.

– За что боролась, на то и напоролась, чучело огородное, – съехидничала Кира и скорчила своему отражению рожицу. Понимая, что сама же добивалась подобного результата, она почти успокоилась относительно невоспитанности своего босса. Во всяком случае, постаралась это сделать вопреки своему уязвленному самолюбию.

* * *

Первый рабочий день для Киры прошел настолько стремительно, что она даже не заметила, как он подошел к концу. Прямо с утра она получила намеченный план работы. Секретарша положила ей на стол стопку документов, текст которых она должна была перевести и сделать пометки на полях. Затем требовалось внести определенные сведения в базу данных компьютера. Перед этим Надежда Николаевна показала новому референту ее рабочий кабинет, которым та осталась вполне довольна. Ей предоставили небольшое помещение с компьютером, факсом и телефоном. Кабинетик находился на другом конце приемной, напротив двери босса. Кира внимательно осмотрелась, отметила, что на подоконнике не хватает цветов, и, сев за стол, с головой погрузилась в работу. Ей никто не мешал, а Надежда Николаевна лишь раз заглянула, чтобы сообщить о том, что наступило время обеденного перерыва.

– У нас на втором этаже очень хорошая столовая, там можно прилично поесть, – проинформировала она Киру. – И не очень дорого, кстати.

– Спасибо, я обязательно схожу, только не сегодня, – кисло улыбнулась девушка, мысленно заглядывая в свой тощий кошелек и с досадой понимая, что денег там практически нет. – Сегодня у меня разгрузочный день и есть ничего нельзя, – вздохнула она.

– Да? – удивленно вскинула брови секретарша. – По-моему, вам это совсем ни к чему, у вас и так лицо голодающей с Поволжья. Ох уж мне эти стандарты, 90-60-90! Совсем молодежь с ума посходила, морите себя всякими диетами, только здоровье свое портите, – проворчала она и, с осуждением покачав головой, скрылась за дверью. Кира облегченно вздохнула, сглотнула голодную слюну и снова погрузилась в работу, стараясь не думать о еде. Ганшин в этот день ее к себе ни разу не вызывал, чему она была бесконечно рада. Она тоже сидела в своем кабинете безвылазно, боясь высунуть оттуда даже нос. Несколько раз за день она вспоминала сегодняшнюю встречу с боссом в сквере и моментально покрывалась холодным потом от стыда и досады одновременно.

В последующую неделю Кира очень быстро вникла в суть своих обязанностей и уже начала понимать с полуслова, что от нее требуется. Ей все же приходилось встречаться с боссом в его кабинете, и постепенно она начала к этому привыкать. Ганшин всегда отдавал приказания четким грубоватым голосом, при этом никогда не глядя в сторону Киры. Несмотря на это, несколько раз за эти дни она все же ловила на себе чуть удивленный взгляд своего работодателя, когда исполняла задание слишком быстро. Она гордо вскидывала голову и походкой королевы выходила из его кабинета.

«Пусть, на твой взгляд, я недостойна того, чтобы на меня можно было обратить внимание как на женщину, зато мои мозги работают в нужном режиме, – думала про себя Кира, и губы ее при этом ехидненько подрагивали. – Я в конце концов заставлю тебя относиться ко мне с уважением, надменный, тщеславный человек!»

В конце рабочей недели, когда Кира уже собиралась домой, Надежда Николаевна, осторожно кинув взгляд на дверь шефа, тихо проговорила:

– У вас незаурядные способности, Кира Эдуардовна, Илья Борисович крайне удивлен и доволен, что не ошибся в вас.

– Благодарю, – сдержанно ответила девушка. – Мне уже можно уходить?

– Сейчас я спрошу, – ответила секретарша и нажала кнопку селекторной связи: – Илья Борисович, Кира Эдуардовна может идти домой?

– Пусть зайдет ко мне в кабинет! – рявкнул микрофон.

Кира вскинула испуганные глаза на женщину и пролепетала:

– О боже, сейчас он меня уволит!

– Не говорите глупости, час назад он похвалил вас, – прошептала женщина и бросила взгляд на дверь президента. – Идите, не бойтесь.

– Сначала хвалил, а сейчас, наверное, нашел в документах какую-нибудь ошибку и теперь сердится. Он всю неделю наблюдал, как я работаю, и наверняка я не выдержала испытания. Господи, только не это, – прошептала она, глядя на секретаршу округлившимися глазами.

– Идите, идите, нечего гадать, сейчас он вам сам скажет, в чем там дело.

– Боюсь, – выдавила Кира из горла еле слышный хрип.

– Да не дрожите вы так, – улыбнулась Надежда Николаевна. – Я вас уверяю, что все будет нормально, идите, – подбодрила она девушку.

Та, уже взявшись за ручку двери, спросила:

– А как у него сегодня настроение, вы не в курсе?

– Вроде как обычно, – пожала секретарша плечами.

– Если как обычно, тогда я точно пропала, – простонала Кира.

– Да идите же вы, наконец, он до смерти не любит ждать, – поторопила Надежда Николаевна девушку. – Ни пуха!

Кира вдохнула побольше воздуха в легкие, выдохнула:

– К черту, – и открыла дверь кабинета. Она замерла у порога и уставилась на босса, ожидая, что же он хочет ей сказать.

– У вас есть загранпаспорт? – без всяких предисловий, как всегда, не поднимая головы от каких-то бумаг, спросил он.

– Загранпаспорт? – с удивлением посмотрев на президента, переспросила Кира.

– Именно так называется этот документ, – с сарказмом заметил Ганшин. – Вы мне не ответили. Есть у вас загранпаспорт или нет? – снова повторил он.

– Нет, – быстро ответила Кира и облегченно вздохнула. До нее дошло, что если речь пошла о документе, значит, ее никто не собирается увольнять.

– Почему? – тем временем резко спросил Ганшин.

– Я никогда никуда не выезжала, – пожала девушка плечами.

– У вас в анкете написано, что ваша мать живет за рубежом уже много лет, а если точнее, то двадцать первый год, – глухо проговорил мужчина, по-прежнему не поднимая головы от бумаг.

– Да, это так, – высоко вздернув нос, ответила девушка. – А какое, собственно, отношение это имеет к моей работе у вас?

– Вы что же, за двадцать лет ни разу не ездили к ней? – игнорируя замечание девушки, продолжил Илья Борисович все таким же строгим голосом.

– Нет, – коротко бросила Кира и нахмурила брови. «К чему весь этот допрос?» – подумала она.

– Почему?

– Я обязана отвечать?

– Нет, не обязаны.

– Тогда зачем вы меня об этом спрашиваете?

– Я должен все знать о своих сотрудниках, и вы, госпожа Романова, не являетесь исключением, а даже наоборот.

– Это как – наоборот? – не поняла девушка.

– Вы – мой личный референт, – пожал Ганшин плечами и, наконец-то подняв глаза, уставился на Киру тяжелым, немигающим взглядом. – Я так понимаю, вы вовсе не общаетесь со своей матерью? – спросил он.

– Нет, не общаюсь. Если это все, что вы хотели узнать, может, разрешите мне уйти? – раздраженно сказала Кира, сама от себя не ожидая такого всплеска негодования. Она вообще не любила разговоров о своей матери, с самого детства. Но, когда вдруг случайно он все же возникал в их доме, еще когда была жива бабушка, она всегда испытывала злость, как и сейчас. Где-то на уровне подсознания у нее возникал комплекс неполноценности, и она начинала ощущать себя ущербной.

«Ведь нормальных, хороших детей никогда не бросают их родители», – всегда с болью думала она.

– Если это все, что вы хотели узнать, может, я могу уйти? – снова повторила Кира. Она никак не могла справиться с раздражением, хоть и пыталась, поэтому ей просто хотелось поскорее уйти, чтобы не наделать глупостей.

– Я дам распоряжение Надежде Николаевне, чтобы она подготовила ваши документы для получения загранпаспорта, будьте добры срочно сфотографироваться.

– Паспорта? Мне? – снова удивленно вскинула девушка брови. – А зачем мне загранпаспорт?

– Вот уж не ожидал услышать такой глупый вопрос от своего референта, – раздраженно произнес Ганшин. Он отбросил от себя лист бумаги и нехотя ответил: – Через две недели мы летим в Штаты для встречи с предполагаемыми партнерами.

– В Штаты? – испуганно переспросила девушка. – А…

– Я вас больше не задерживаю, можете возвращаться на свое рабочее место, – в обычном для него тоне распорядился президент, не дав Кире раскрыть рта.

– Но рабочий день уже закончился, – нахмурилась та, ужасно разозлившись такой вопиющей бестактности босса.

– Тогда отправляйтесь домой, всего хорошего, – резко бросил мужчина и тут же, взяв телефон, начал набирать номер, как будто Киры вовсе и не было в его кабинете. Девушка хотела что-то спросить, но потом резко развернулась и выскочила за дверь.

«Господи, ну почему он себя так грубо ведет? Такой солидный человек, а разговаривает, как докер в порту! У меня такое чувство, что он крайне раздражен моим присутствием», – думала девушка, стоя по другую сторону двери.

– Не обращайте внимания, Кира Эдуардовна, он не всегда такой. Просто сейчас у него… впрочем, неважно. Пройдет время, и вы привыкнете, – услышала девушка голос секретарши, как будто та подслушала ее мысли. – Да и он тоже, – добавила она, но Кира так и не поняла, к чему она это сказала.

– Очень трудно привыкнуть к подобному обращению, если за всю жизнь на тебя даже ни разу не повысили голоса. Бабушка, которая меня воспитала, была очень доброй женщиной, – проворчала Кира и пошла к выходу. – До понедельника, Надежда Николаевна, – кивнула девушка женщине. – А почему вы-то не уходите? – поинтересовалась она.

– Пока шеф в своем кабинете, я не могу уйти, – улыбнулась та. – Всего доброго, Кира Эдуардовна, желаю вам хорошо провести выходные.

– Спасибо, я постараюсь, – вяло улыбнулась девушка.

Она спустилась в лифте на первый этаж и подошла к киоску, который торговал пирожками. Заглянув в кошелек, девушка решила, что сможет себе позволить парочку. Купив два пирожка, она пристроилась в кресле, которое стояло в углу, рядом с автоматом для кофе, чтобы ее никто не видел, и начала поглощать еще теплую выпечку.

В ее первый рабочий день Надежда Николаевна сказала, что у них здесь очень приличная столовая. Девушка тогда схитрила, заявив, что у нее разгрузочный день, а вот на следующий день поступить так она уже не могла. Ей пришлось сделать вид, что у нее очень много работы, и только тогда, когда секретарша вернулась, Кира сказала ей, что пошла в столовую. На самом деле она просидела весь перерыв в сквере на лавочке. И так она делала на протяжении всей недели, каждый раз придумывая новые отговорки. У нее было очень мало денег, и если она начнет их тратить, то через несколько дней у нее не останется даже на дорогу. Снова просить у подруги у нее уже просто не поворачивался язык: стыдно… Лоток, в котором Кира купила себе два горячих пирожка, каждый раз выручал ее. Они стоили не очень дорого и вполне удовлетворяли желудок, чтобы он не свернулся в трубочку от голода. Дома в холодильнике пока еще оставалась целая пачка пельменей, кусочек сыра, пакет молока и двести граммов сливочного масла. Кира надеялась, что с этим запасом она сможет протянуть до зарплаты.

«Сейчас приеду домой и сварю себе пельменей, штук пятнадцать сразу, – мечтала она, глотая пирожки, почти не жуя. – Нет, пятнадцать – это слишком много, мне так этой пачки надолго не хватит, обойдусь семью, просто побольше съем хлеба. Ничего, надеюсь, что до зарплаты как-нибудь перебьюсь, а там уже будет ничего не страшно. Зарплата у меня очень даже приличная, я даже о такой и не мечтала, – думала девушка, доедая пирожок. – Вот тогда и пошикую. А сейчас перебьюсь, мне не привыкать».

Она вытерла рот и руки салфеткой, достала из сумочки пудреницу, посмотрела на свое суперотражение и решила, что она совершенно неотразима.

– Ничего страшного, мне абсолютно все равно, что думают окружающие о моей внешности, гораздо важнее, что думают люди обо мне как о человеке. Я здесь, чтобы работать, работать и еще раз работать! Неделя уже пробежала, и мне кажется, что я не подкачала, во всяком случае, очень хочется в это верить. Завтра и послезавтра – выходные дни, а с понедельника с новыми силами – на очередные трудовые подвиги!

Кира подмигнула своему отражению, захлопнула пудреницу и сунула ее в сумочку.

– Все, пора домой, – прошептала она, поправляя ремешок туфли. – Кстати, с зарплаты нужно будет купить новые туфли. Эти – единственные на низком каблуке и, кажется, скоро порвутся, а остальные у меня на шпильке, в которых я на работу ходить не должна.

Только девушка, резко выпрямившись, встала с кресла, как тут же припечаталась носом к чьей-то груди.

– Почему вы не ходите в столовую на обед? – услышала Кира знакомый голос где-то у себя над головой и испуганно вскинула глаза. Ганшин навис над ней, как скала, и строго хмурил брови.

– Я на диете, – пискнула она, испуганно хлопая ресницами за большущими очками.

– На диете, значит? – усмехнулся Ганшин. – А пирожки с мясом входят в ваш диетический рацион? – сделал он особое ударение на слове «диетический».

– В чем, собственно, дело, Илья Борисович? – расправив плечи, полушепотом спросила Кира. – Думаю, что об этом мне совсем необязательно рассказывать всему свету.

– Почему вы не ходите на обед? – снова повторил Ганшин, не сбавляя тона.

Кира втянула голову в плечи, как будто вместо вопроса прогремел взрыв.

– А потише нельзя? Я что, должна перед вами отчитываться, обедаю я или нет? Ем я пирожки с мясом или просто покупаю их для того, чтобы полюбоваться на них? – возмущенно пропыхтела она, затравленно оглядываясь по сторонам.

– Я обязан следить за здоровьем своих сотрудников, чтобы не падала производительность труда, – тут же парировал мужчина.

– Не волнуйтесь, моя производительность не упадет, уверяю вас, – тихо, чтобы не услышали окружающие, прошипела Кира. – Разрешите мне уйти!

– У вас нет денег? – не обращая внимания на возмущение девушки, продолжал задавать вопросы Ганшин.

– Почему это нет? Все у меня есть! И вообще, по-моему, это вас не должно касаться, – уже откровенно рассердилась Кира, решив, что шеф решил таким образом посмеяться над ней и опозорить ее перед сотрудниками. Правда, на них совершенно никто не обращал внимания, все куда-то торопились, да и разговор происходил в укромном месте. Их не было видно от лифта.

– Пропустите меня, мне пора домой, – нахмурилась Кира и опустила голову, готовая вот-вот расплакаться. «От вас я совсем такого не ожидала, господин президент, – уже про себя подумала она. – А на вид такой солидный человек!»

– Домой я вас не отпускаю, сейчас вы поедете со мной, – не терпящим возражения голосом приказал Ганшин.

– Это куда еще? – удивилась Кира, и слезы, готовые уже политься из глаз, моментально просохли. – Мой рабочий день вроде бы закончился?

– Усвойте раз и навсегда, Кира Эдуардовна, – прищурился Ганшин, продолжая смотреть на девушку сверху вниз. – Ваш рабочий день заканчивается только тогда, когда я того пожелаю. Я понятно объясняю? – строго спросил он.

– Да, более чем, – недовольно ответила девушка и пошла вслед за боссом, который, резко развернувшись, размашистым шагом направился к выходу. Там уже сверкала его машина, а молодой парень в черном костюме стоял у раскрытой дверцы автомобиля, придерживая ее рукой. Ганшин галантно отступил и пропустил вперед Киру. Она замерла у открытой двери и снова затравленно посмотрела на своего босса.

– Садитесь уже, наконец, – приказал тот, а потом, все же решив сменить гнев на милость, мягко проговорил: – Чего вы так испугались? Я вас не укушу. У меня, знаете ли, нет привычки закусывать на ужин своими референтами.

Кира возмущенно нахмурилась.

– С чего вы взяли, что я вас боюсь? – фыркнула она, неуклюже влезла в шикарный автомобиль и забилась в самый угол.

Ганшин, наблюдая за ее телодвижениями, тяжело вздохнул и, покачав головой, сел на переднее сиденье рядом с водителем. Он тихо дал ему распоряжение, так, что Кира ничего не расслышала. Она только заметила удивленный взгляд молодого человека, который тот бросил на нее в зеркало. Кира отвернулась к окну и еще больше нахмурила брови. Когда машина выехала на проезжую часть, девушка не выдержала и все же задала боссу вопрос:

– Илья Борисович, вы, может быть, все же проинформируете меня по поводу этой незапланированной поездки? Куда мы едем и что я должна буду делать?

– Кто сказал, что она не запланирована? – спокойно сказал Ганшин.

– Мне вы ничего не сказали, и, если бы я не задержалась… – Кира запнулась, не зная, что сказать дальше.

Мужчина хмыкнул и договорил вместо нее:

– Если бы вы не уселись в уголочке, чтобы никто не видел, как вы уплетаете свои пирожки? Это вы хотели сказать?

Кира ничего не ответила, вместо этого она залилась краской стыда. Она спрятала лицо, низко опустив голову, и недовольно засопела. Минут через пятнадцать машина остановилась, и Ганшин, повернувшись к девушке, проговорил:

– Вот мы и приехали.

Водитель проворно выскочил из машины, обежал ее и открыл Ганшину дверь. Кира нервно начала дергать за ручку, чтобы открыть дверь со своей стороны, но она почему-то не поддавалась.

– Да что же это такое? – ворчала она. – Кажется, сегодня не мой день, все против меня, даже эти чертовы замки!

Илья Борисович подошел к двери, с легкостью открыл ее и подал девушке руку. В первое мгновение она растерялась, но потом, махнув на все рукой, позволила помочь ей выйти из машины. Ноги ее подкашивались от ужаса, но она самоотверженно запихивала его подальше в подсознание.

«Господи, почему я его так боюсь? – думала она. – Даже голова кружится. Как бы в обморок не свалиться, вот он тогда посмеется надо мной!»

Кира шла за своим начальником, как сомнамбула, ничего и никого не видя вокруг. Он ввел ее в просторный холл, они поднялись по лестнице на второй этаж, а потом шеф открыл перед девушкой стеклянную дверь. Когда Кира вошла в помещение и наконец подняла голову, чтобы оглядеться, она с огромным удивлением обнаружила, что они вошли в зал ресторана.

– Зачем вы меня сюда привезли? – шепотом спросила девушка.

– У меня здесь встреча с деловыми партнерами, и без вас мне не справиться, – тоже шепотом ответил Ганшин и лукаво улыбнулся.

По тому тону и шепоту, которым это было произнесено, Кира поняла, что он над ней подшучивает. Она гордо расправила плечи, одернула свой мешковатый пиджак, который шел ей, как корове седло, и строго спросила:

– Вы решили надо мной посмеяться, да?

– Господи, что вы такое говорите? – удивленно вскинул брови мужчина. – Нет, уважаемая Кира Эдуардовна, у меня даже в мыслях не было смеяться над вами.

– А в чем же тогда дело? – прищурилась та. – Немедленно объясните – зачем вы привезли меня сюда?

– Просто я решил с вами поужинать, вот и все, – пожал Ганшин плечами.

– Могли бы, между прочим, и меня спросить, хочу ли я этого, – с вызовом проговорила девушка.

Она сама от себя не ожидала, что сможет так разговаривать с президентом, но природное чувство гордости вдруг с такой силой взбунтовалось в ней, что она не смогла удержаться.

– Хорошо, спрошу, если вам так угодно, – вдруг покладисто согласился мужчина. – Кира Эдуардовна, вы не откажете мне в любезности и не поужинаете сегодня со мной?

– Но почему я? – удивленно спросила она.

– Просто мне нужна компания. Не люблю, знаете ли, есть в одиночестве. И потом, всегда приятно пообщаться с умным человеком.

Кира подняла голову и внимательно посмотрела в глаза своему шефу, чтобы понять, чего же он от нее хочет и что за этими словами кроется. Но ничего, кроме прямого взгляда совершенно искренних глаз, она не увидела.

– Хорошо, Илья Борисович, поужинаю, – кивнула она головой, а потом, сама от себя не ожидая, улыбнувшись, откровенно призналась: – Тем более что я действительно голодна.

Глава 3

– Пожалуйста, выбирайте все, что захотите, – подавая Кире меню, проговорил Ганшин. – Здесь недурно готовят лобстеров и форель.

– Закажите то, что сами сочтете нужным, я полностью полагаюсь на ваш вкус, – застенчиво ответила Кира.

– У вас нет аллергии на морепродукты? – задал неожиданный вопрос мужчина.

– Нет… кажется, – неуверенно ответила Кира. – Во всяком случае, от рыбы точно нет, я очень часто покупаю треску.

– Треску? – улыбнулся Ганшин. – Наверняка мороженую?

– Ну да, мороженую, – утвердительно кивнула Кира. – А что здесь смешного-то? – нахмурилась она. – Я из нее рыбные котлеты делаю, по бабушкиному рецепту, очень вкусно, между прочим.

– Нет, нет, ничего, не обращайте на меня внимания, – продолжая улыбаться, ответил Ганшин. – Просто когда вы сказали про треску, я очень ярко вспомнил свою юность.

– Ваша юность как-то связана с мороженой треской? – не сдержавшись, хихикнула Кира.

– Даже не представляете, насколько тесно, – загадочно округлил глаза Илья. В них плескались смешинки, которые задорно поблескивали, и от этого его голубые глаза становились еще голубее. – Я в Москву из Омска приехал, после того как школу закончил, – начал рассказывать Ганшин. – Здесь в университет поступил, жил в общежитии, стипендия – копейки, которой хватало на пару дней, не больше. Вот мы с ребятами, чтобы сэкономить, тоже очень часто треску свежемороженую покупали. Она тогда самая дешевая была, как сейчас помню, пятьдесят шесть копеек. Вслушайтесь в эту цифру, Кира Эдуардовна: пятьдесят шесть копеек! Сейчас звучит смешно, правда?

– Действительно смешно, – согласилась Кира.

– Да, много мы этой трески в те годы поели, – вздохнул Ганшин. – Пельмени не всегда купить успевали, их очень быстро разбирали. Пока на занятиях просидишь, дело к вечеру, в магазинах уже пусто, а если что-то и есть, то очередь в три ряда. Вот мы что успевали схватить, то и ели. В основном треска или котлеты, домашние назывались, по двенадцать копеек штучка. В то время страшный дефицит на продукты был, конец восьмидесятых, начало перестройки.

– Я то время почти не помню, потому что еще маленькой была, но все знаю, мне бабушка рассказывала.

– А ваша бабушка, она кто? – полюбопытствовал Илья.

– К сожалению, она умерла год назад, – ответила Кира. – А при жизни была актрисой. Может быть, слышали про такую, Евгения Романова? Достаточно известной личностью была в театральном мире.

– К моему стыду, я совсем не театрал, – развел Ганшин руками. – Раньше не было денег, а когда они появились, совершенно не стало времени.

– Это плохо, – вздохнула Кира. – Мне кажется, для того чтобы сходить в театр, человек должен находить время.

– Это так важно – смотреть спектакли? – с легкой иронией спросил Ганшин. – Мне кажется, что сама жизнь – это и есть самый интересный и не всегда предсказуемый спектакль. На нее, родимую, заранее сценария не напишешь, поэтому она всегда преподносит тебе сюрпризы. Зачем же, спрашивается, ходить в театр?

– Зря вы так думаете, Илья Борисович, – возразила боссу Кира. – Жизнь, конечно, спектакль интересный, но театр – это же искусство. Я, может быть, скажу сейчас банальную фразу, но считаю, что она верна: «Не хлебом единым жив человек».

– Может, вы и правы, – пожал Илья плечами. – Только сколько людей, столько и мнений. Мое личное мнение я вам уже высказал. И потом, я уже сказал, у меня совершенно нет времени ходить в театры. У президента крупной компании практически нет личной жизни. Есть более неотложные дела, и, к сожалению, проблемы тоже имеют место быть, их нужно успевать решать, иначе засосут, как трясина в болоте. Мир бизнеса слишком жесток, чтобы расслабляться.

– Деньги, деньги и еще раз деньги? – усмехнулась Кира. – И не скучно вам так жить, Илья Борисович?

– Нет, Кира Эдуардовна, мне не скучно зарабатывать деньги, это меня даже возбуждает, – немного грубовато ответил Ганшин, и на Киру вновь посмотрели две холодные льдинки его глаз.

– Извините, – прошептала она и отвела взгляд. – Просто деньги не могут заменить…

– Кира Эдуардовна, вы все же посмотрите, вдруг вам что-нибудь приглянется, – снова подавая девушке меню, проговорил Ганшин, резко прервав тему о деньгах. – Ну а я тем временем посмотрю карту вин.

– Мне не нужно вина, я не пью спиртного, – поторопилась предупредить Кира. – Из напитков я предпочитаю сок или кофе, а еще я люблю молоко… по утрам, – неуверенно улыбнулась она.

– Совсем не пьете? – вскинул брови Ганшин.

– Совсем.

– Почему? Вы больны?

– Почему это больна? – удивилась девушка вопросу. – Просто не понимаю состояния опьянения, вот и все. У меня почему-то сразу настроение падает, и я спать хочу, – откровенно призналась она. – Это ужасно, правда? Совсем не умею поддержать компанию.

– Ну а бокал шампанского на Новый год, например, или на торжество какое-нибудь?

– Могу, конечно, только предпочитаю этого не делать, – сморщила Кира носик. – Говорю же, у меня появляется страшная слабость, и сразу спать хочется. Всем весело, а я, как белая ворона, сижу носом клюю. Самое ужасное, что я с этим совершенно не умею справляться. И еще наутро я вся чешусь.

– Похоже на аллергию, – сделал вывод Ганшин. – Редкое проявление на спиртное, но случается.

– А вы откуда знаете? – спросила Кира.

– Так я же бывший доктор, закончил медицинский факультет университета.

– Вы врач? – удивилась девушка и с интересом посмотрела на своего шефа. – Вот бы никогда не подумала!

– Что, не похож?

– Абсолютно, – откровенно призналась Кира. – Для врача вы слишком… – девушка внезапно замолчала и с опаской посмотрела на шефа.

– Ну, что же вы? Договаривайте.

– Думаю, что я себе закажу форель с картофелем фри, салат «Цезарь», а на десерт… нет, обойдусь без десерта, пусть будет просто кофе, лучше глясе, – произнесла Кира, уткнувшись в меню.

– Вы не договорили: что «я» и что «слишком», – напомнил ей Ганшин и, аккуратно забрав у девушки меню, которым она пыталась загородиться, посмотрел на нее строгим взглядом.

– Врачи должны быть добрыми, как Айболит, – ответила Кира, смело встретившись с его взглядом.

– А я, значит, злой, как Бармалей? – усмехнулся мужчина, тоже упомянув Чуковского. – Вот уж никогда не думал, что я такой страшный. У Бармалея вроде бы усы имеются, а я чисто выбрит, как видите.

– Вы не страшный и прекрасно об этом знаете, – нахмурилась Кира. – Я сейчас не о внешности говорю, между прочим, а совсем о другом.

– О чем же? – заинтересованно глядя на девушку, полюбопытствовал Ганшин. Было видно, что его очень забавляет этот разговор, но он сдерживал себя, чтобы не засмеяться.

– Доктор должен быть таким… таким… Айболитом, в общем, – так и не найдя подходящих слов, выпалила Кира. – Только не нужно надо мной смеяться, вы прекрасно знаете, что я имею в виду, – видя, как подрагивают губы у ее шефа, торопливо добавила она.

– Значит, я грубый, злой, невоспитанный и совершенно не вписываюсь в ваше представление о докторах, – пришел к выводу мужчина. – Вы это хотели сказать? – пряча улыбку, спросил он.

– Нет, но что-то похожее, – скорчив кислую мордочку, призналась она.

В это время подошел официант, и Ганшин сделал заказ.

– Только, если можно, побыстрее, пожалуйста, дама голодна, – предупредил он официанта. – Итак, Кира Эдуардовна, вы считаете, что доктором я быть не могу? – вновь вернулся он к прерванной теме.

– Ну почему же не можете? Наверное, можете, если учились медицине, – пожала та плечами. – У нас в стране полно докторов, которые быть ими не могут, но все равно считаются таковыми. Но к вам лично это не относится, вы же не работаете врачом, а ушли в бизнес.

– Да, я ушел в бизнес, – согласился Ганшин. – Но не сразу. Год я все же проработал врачом.

– Ничего удивительного, врачам платят так мало, что даже стыдно за нашу медицину. Вы ведь по этой причине изменили клятве Гиппократа? – с легкой иронией поинтересовалась Кира.

– Возможно, – неопределенно ответил мужчина. – А вы всегда такая? – в свою очередь, задал он вопрос, с прищуром наблюдая за девушкой.

– Какая?

– Принципиальная, правильная и… язвительная?

– Я вовсе не язвила, – нахмурилась Кира. – Просто спросила.

– Давайте ужинать, – показывая на тарелки, которые уже принес официант, хмуро проговорил Ганшин. – Приятного аппетита, Кира Эдуардовна.

– Спасибо, вам того же, Илья Борисович, – ответила она и неуверенно принялась за салат.

Правду говорят, что аппетит приходит во время еды, потому что уже через пять минут, уничтожив салат, девушка принялась за форель и уплетала ее за обе щеки, совершенно забыв о неудобствах. Ганшин осторожно наблюдал за ней и ничего не говорил. Про себя он отметил, как уверенно девушка ориентируется в столовых приборах и умело пользуется ими. И как величаво и в то же время очень просто держится за столом.

– Почему вы ничего не едите? – спросила Кира у босса, увидев, что его тарелка практически не тронута, когда ее уже блестела девственной чистотой.

– Что-то не очень хочется, – пожал тот плечами.

– Зачем же тогда вы приехали сюда? Не для того же, чтобы накормить меня? – прищурилась Кира.

– Хотите, чтобы я ответил честно?

– Естественно.

– Мне предстоит с вами ехать в Штаты, уже через две недели, и я хотел получше узнать вас. А где, как не за дружеским ужином, можно узнать человека? – откровенно ответил Ганшин.

– Мы с вами совсем не за дружеским ужином, – заметила девушка.

– А за каким же?

– Ну, во-первых, вы привезли меня сюда помимо моей воли, не сообщив, куда и зачем везете. Во-вторых, мы с вами не друзья, а служащая и работодатель, и это значит, что ужин может быть только деловым, – объяснила Кира.

– А в-третьих? – с улыбкой спросил Ганшин.

– А в-третьих, чтобы узнать, умею ли я обращаться с вилкой и ножом, совсем необязательно было везти меня сюда. Достаточно было спросить об этом. А если не доверяете моему слову, то могли дать задание кому-нибудь из своих служащих, чтобы протестировали меня на этот счет, – немного раздраженно ответила девушка. – В нашей столовой, например.

– Ну вот видите, я оказался прав, – усмехнулся Ганшин. – Вы та еще штучка. Вам палец в рот не клади!

– Прошу прощения, что высказала то, что думаю. Только я не привыкла, чтобы мне не доверяли, – хмуро ответила Кира.

– Вы что, обиделись на меня?

– Немного, – откровенно призналась девушка. – Но форель была все равно замечательной.

– Я рад, что вам понравилось.

Нависла неловкая пауза, и девушка беспокойно заерзала на стуле.

«Господи, ну кто меня тянул за язык? – думала Кира, бросая испуганные взгляды на своего босса. – Теперь он меня если и не уволит, то уж на место поставит совершенно точно».

Кира начала неуверенно озираться по сторонам и увидела, как в конце зала раскрылась какая-то дверь и оттуда вышла женщина. Она тут же сообразила, что это дамская комната.

– Ничего, если я ненадолго отлучусь в дамскую комнату? – неуверенно спросила она у Ганшина.

– Ну, естественно, – пожал тот плечами. – Зачем же об этом спрашивать?

Девушка поспешно вскочила со стула, который тут же опрокинулся. Она с негодованием посмотрела на него и кинулась поднимать. Только она нагнулась, как слетели ее огромные очки, на которые она сразу же наступила.

«Черт возьми, ну почему со мной происходят всякие нелепые вещи в такие неподходящие моменты?» – про себя чертыхнулась Кира, сгребла очки в кулак и, не поворачиваясь, опрометью бросилась в ту сторону, где была расположена дамская комната. По дороге ей попался официант с полным подносом, и девушка заметалась из стороны в сторону, чтобы обойти его. У нее ничего не получалось, потому что парень делал то же самое.

– Дайте мне пройти, наконец! – прошипела Кира.

– Я пытаюсь, – проворчал молодой человек. – Это же вы не уступаете мне дорогу, а совсем наоборот.

– Что значит – наоборот?

– А то и значит, – раздраженно ответил официант. – Мечетесь туда-сюда, как… не даете мне пройти.

– Стойте на месте, – строго велела девушка и осторожно начала протискиваться между официантом и столиком. Своей сумочкой она зацепилась за край скатерти, и…

– Мамочки! – зажмурив глаза, пискнула Кира, когда со стола со звоном и лязгом полетели столовые приборы, бокалы и ваза с цветами.

Она растерянно оглянулась на столик, за которым сидел ее шеф, и увидела, что тот беззвучно смеется, прикрыв лицо рукой. Краем глаза Кира заметила, что к месту крушения торопится метрдотель, и, в мгновение ока оказавшись у двери дамской комнаты, скрылась за ней. Прижавшись к двери спиной, Кира прошептала:

– О господи, ну почему мне так не везет именно сегодня? Как нарочно, все против меня, хоть тресни! Что теперь шеф обо мне подумает? А тут и думать нечего, завтра наверняка вызовет к себе в кабинет и скажет: «Извините, госпожа Романова, но такой нелепый, неуклюжий и страшный референт мне не нужен. Было приятно с вами познакомиться, а теперь – адье».

В это время начала открываться дверь, и она услышала веселые голоса. Девушка тут же скрылась в кабинке, которая была рядом с окном, и притаилась.

– Официант, бедненький, чуть свой поднос не выронил, – хохотала девушка. – Видела, какие у него были глаза? Он смотрел на эту посуду, как на собственное сердце, разлетевшееся на мелкие кусочки.

– Подумаешь, какие-то несколько тарелок с бокалами разбились, – ответила вторая девушка. – Просто включат в счет, и все дела.

– Дорогая посуда, этот столик для особо важных персон зарезервирован был, я табличку видела, – ответила первая.

– Здесь все особо важные, – фыркнула девица. – В этот ресторан бедные люди не ходят, так что, думаю, если они и раскошелятся, то не обеднеют. Достань из моей косметички губную помаду.

Девушки еще минут пять переговаривались, а потом удалились. Кира осторожно высунула нос из-за двери кабинки и, увидев, что никого нет, вышла.

«Мама дорогая, и что мне теперь делать? – с ужасом подумала она. – Как смотреть сейчас в глаза своему шефу, когда ему придется заплатить за разбитую посуду, да еще, оказывается, и очень дорогую? О господи, я этого позора точно не переживу! Надо срочно отсюда бежать», – решила она и подошла к окну. Кира распахнула створки и, глянув вниз, с ужасом зажмурилась.

– Ой, высоко-то как, – выдохнула она. – Я ни за что не смогу отсюда спрыгнуть, с детства боюсь высоты. Что же делать? – простонала девушка и затравленно оглянулась по сторонам.

Встретившись в зеркале со своим отражением, Кира пришла в еще больший ужас, но только уже от своих испуганно округлившихся глаз. Она подбежала к раковине, включила кран с холодной водой и ополоснула пылающее лицо. Вытирая его салфеткой, девушка начала себя успокаивать.

– А что, собственно, я так паникую? Ну и заплатит он сейчас, ну и что в этом такого страшного? Высчитает из моей зарплаты, в конце концов. Подумаешь, посуда! Со всяким может случиться. Точно, так сейчас ему и скажу.

Девушка вновь бросила взгляд в зеркало и испугалась еще больше.

– Черт возьми, тональник смылся! Если шеф сейчас увидит, как почернели мои брови с ресницами, он удивится. Или того хуже, подумает, что я их накрасила для него.

Кира лихорадочно начала рыться в своей сумочке и все больше впадала в панику оттого, что никак не могла найти тональный крем.

– Господи, куда же он делся-то? – ворчала она. – Фу, кажется, нашла, – облегченно вздохнула девушка, когда наконец в ее руках оказалось искомое. Она быстро нанесла крем на лицо. После этого нацепила на нос очки в покосившейся оправе, критическим взглядом осмотрела свое отражение, расправила плечи, гордо подняла голову и решительно распахнула дверь. Как только она вошла в зал, ее бравада моментально испарилась и где-то в животе свернулся в клубочек страх. Ганшин по-прежнему сидел за столиком и не спеша пил минеральную воду из высокого бокала. Кира подошла к столику и в нерешительности остановилась.

– Что-то случилось, Кира Эдуардовна? – приподнял брови мужчина. – Почему вы не присаживаетесь к столу?

– Мне уже пора домой, – тихо проговорила та. – А за разбитую посуду вычтите из моей зарплаты, – на одном дыхании выпалила она.

Ганшин несколько мгновений с изумлением смотрел на девушку, а когда до него дошли ее слова, весело рассмеялся.

– Я непременно это сделаю, а сейчас присаживайтесь, пожалуйста. Вы еще не выпили свой кофе, – проговорил он. – После этого я отвезу вас домой.

– Не нужно беспокоиться, я на метро, – ответила Кира, но за столик все же присела. – Извините меня, так все нелепо получилось с этой посудой, и вообще, – сморщилась она.

– Вас действительно настолько обеспокоил этот инцидент с посудой? – внимательно наблюдая за девушкой, спросил Ганшин.

– Естественно, обеспокоил, – откровенно ответила Кира. – Кому же хочется выглядеть нелепо?

– Ну, с кем не бывает?

– Конечно, бывает, – согласилась девушка. – Только мне совсем не из-за этого неудобно.

– А в чем же тогда дело?

– В данный момент мне нечем заплатить за разбитую посуду.

– А-а, понятно, – улыбнулся Ганшин. – Вы стесняетесь своего безденежья? – задал он неожиданный вопрос, продолжая внимательно наблюдать за Кирой и ожидая ответа.

– Нет, совсем не этого, – сморщилась девушка. – За этот год, после того как умерла бабушка, я уже свыклась с этим состоянием. Мне неудобно за то, что вам придется заплатить за меня. Что я сама не могу сейчас сделать этого. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Более-менее, – неопределенно ответил мужчина. – Значит, вы феминистка?

– С чего вы взяли? – округлила глаза Кира.

– Ну, те тоже стараются быть независимыми, самостоятельными, делать все наравне с мужчинами.

– По-моему, мы разговариваем с вами на разных языках, – вздохнула девушка. – Я совсем не претендую на место, которое положено занимать мужчине, и не понимаю женщин, которые стремятся на таковое. Я, например, в состоянии и на своем месте доказать, что чего-то стою. А феминисток я не понимаю. Сейчас речь совсем не об этом. Мне неприятно, что приходится доставлять вам определенные неудобства. Надеюсь, теперь вы меня поняли? – с нажимом спросила она.

– Думаю, да, – кивнул Ганшин головой. – И снова повторю, что это попахивает феминизмом.

– Ай, думайте что хотите, – вздохнула Кира. – Но за разбитую посуду все же вычтите из моей зарплаты, и давайте прекратим этот разговор.

– А давайте будем считать, что вы съели не одну, а две порции форели, – весело предложил мужчина.

– То есть как? – не поняла Кира.

– Вы же не предложите мне, чтобы я из вашей зарплаты вычел и за этот ужин? – весело глядя на девушку, спросил Ганшин.

– Нет, это мне в голову как-то не пришло, – растерянно ответила Кира. – А надо было?

– Вот теперь я вижу, что вы не феминистка, – захохотал мужчина. – Я про две порции сказал, чтобы вы выкинули наконец из головы эту разбитую посуду. Будем считать, что на ужин вы съели две порции форели, три салата и выпили пять чашек кофе, а я за все заплатил. Теперь понятно, что я имел в виду?

– Теперь понятно, – неуверенно улыбнулась Кира. – Только я никогда в жизни так много не съем.

– Я и не предлагаю, – усмехнулся мужчина. – Прошу только представить. Теперь, надеюсь, вы меня окончательно поняли?

– Да, окончательно.

– Вот и слава богу, – облегченно вздохнул Ганшин. – Счет, пожалуйста, – сказал он официанту, который стоял в сторонке.

– Мне можно идти? – осторожно спросила Кира.

– Нет.

– Почему?

– Я же сказал, что отвезу вас.

– Илья Борисович, мне бы не хотелось доставлять вам столько хлопот, – неуверенно начала говорить девушка и резко захлопнула рот, как только встретилась со строгим взглядом шефа.

– Вот и хорошо, – кивнул тот головой. – Мне нравится в вас эта черта, Кира Эдуардовна: понимать своего работодателя с полувзгляда. И еще, – сморщил он нос. – Снимите вы свои дурацкие очки, они совсем вам не идут.

* * *

«А он вроде ничего, – подумала Кира, поднимаясь на лифте на свой этаж. – Там, в ресторане, разговаривал как вполне нормальный человек. Не то что в своем кабинете, бирюк бирюком».

Только что шеф довез ее до дома и, сухо попрощавшись, дал своему шоферу распоряжение ехать дальше.

«Впрочем, скорее всего, здесь я тоже ошибаюсь и принимаю желаемое за действительное. Он же откровенно признался, что привез меня в этот ресторан, чтобы получше узнать меня перед ответственной поездкой в Штаты. Да, сложный человек мой шеф, что есть, то есть, и как мне к этой сложности приноравливаться, ума не приложу. А собственно, что мне-то волноваться? – нахмурилась девушка. – Мое дело – хорошо работать, чтобы не было нареканий в мой адрес, остальные проблемы меня не должны касаться. А на характер босса я просто не буду обращать внимания, вот и все, – приняла решение Кира и постаралась успокоиться. – Господи, как же неудобно получилось с этими пирожками, – вспомнила вдруг она, и ее щеки залил яркий румянец. – А потом еще и посуда! Прямо все сегодня против меня, как нарочно. Илья Борисович теперь думает, что я какая-то неуклюжая, да еще и нищая ко всему прочему. Впрочем, в данный момент так оно и есть, у меня ни копейки, – вздохнула она. – Только и богатства, что бабушкина квартира мне в наследство осталась да наши фамильные драгоценности. Но ни то, ни другое в моем безденежье помочь мне не могут. Квартира мне самой нужна, а драгоценности переходят из поколения в поколение, как реликвия, так что толку от них, можно сказать, никакого. А больше ничего и нет, ни одежды нормальной, ни еды вдоволь, ничегошеньки у меня нет! Нет, неправда: мозги-то у меня имеются, – улыбнулась Кира. – Будем надеяться, что они меня не подведут и дадут возможность вылезти из бедственного положения. Мне главное – не подкачать, чтобы шеф не разочаровался в моих способностях и не уволил. Зарплата более чем достойная, через месяц-другой я уже смогу себя чувствовать почти уверенно. А когда пройдет полгода, тогда совсем уверенно. Надежда Николаевна сказала: если переговоры с американскими партнерами пройдут удачно, вполне вероятно, что мне потом дадут хорошие премиальные. А он еще и хитрый, оказывается, – снова подумала Кира про шефа. – Специально привез в ресторан, чтобы узнать и рассмотреть меня получше, вне рабочей обстановки. Да-а, и я, естественно, оправдала его ожидания, – тяжело вздохнула она. – Совсем не удивлюсь, если в Штаты он поедет без меня, и тогда мои премиальные накроются медным тазом».

Девушка вошла в квартиру, переоделась и пошла на кухню выпить перед сном стакан чая.

«Как хорошо, что не нужно сегодня ужинать, сыта, как кошка после сметаны, – потянулась Кира. – Здорово, что мои пельмени остаются в целости и сохранности до завтра. Еще один день я выиграла, значит, обморок от голода мне пока не грозит», – весело подумала она, выпила свой чай и пошла в душ.

Два выходных дня Кира провела в лени и праздности, отдыхая после напряженной рабочей недели. Она вдоволь начиталась своих любимых детективов, немного посмотрела телевизор, немного поболтала с Катей, рассказывая о своей новой работе и хмуром начальнике.

В понедельник утром Кира стояла перед зеркалом и вертела в руках очки, расправляя погнувшуюся оправу.

«Он сказал, что они дурацкие, – вспомнила девушка, разглядывая оптику. – И правда дурацкие, – пришла к выводу она, но, несмотря на это, снова нацепила их на нос. – Получу зарплату, куплю что-нибудь поприличнее, а пока похожу и в этих. Хоть они мне и не идут, по мнению некоторых, но чтобы я их сняла – не дождетесь, господин президент», – пробормотала Кира и, показав своему отражению язык, с улыбкой выбежала из квартиры.

Уже когда девушка ехала в маршрутном такси, она с ужасом вспомнила, что забыла сфотографироваться на загранпаспорт.

«О господи, что же мне делать-то? Шеф не любит, когда забывают его приказания. Будет злиться», – подумала она и не ошиблась.

Как только тот вошел в свой кабинет, сразу же вызвал Киру. Холодея от ужаса, она вошла и застыла у порога.

– Я надеюсь, вы принесли фотографии? – хмуро поинтересовался он, как обычно, глядя в бумаги у себя на столе. – Сегодня нужно подготовить документы, осталось очень мало времени.

– У меня дома нет фотографий, – пролепетала Кира. – А утром все фотоателье еще закрыты, они начинают работать с десяти.

– А выходных вам не хватило? – сердито спросил Ганшин.

– Не хватило, – еле слышно пискнула девушка.

– Здесь недалеко есть заведение, в обед сходите и сделайте срочное фото. Все, можете идти, вы мне пока не нужны, – резко закончил он. Кира выскочила из кабинета и облегченно вздохнула. Потом, вспомнив, что у нее денег в кошельке только на обратную дорогу домой, покрылась холодным потом.

«Что делать? – с ужасом подумала она. – Я здесь никого не знаю, а просить в долг у Надежды Николаевны… мамочки, она обязательно доложит об этом боссу, – простонала про себя девушка. – Мало мне пришлось краснеть в пятницу, и вот – снова, я точно сгорю от стыда», – схватилась она за свои пылающие щеки, отворачиваясь от секретарши, чтобы она не видела ее лица.

В это время на столе у той ожил селектор внутренней связи, и Ганшин попросил Надежду Николаевну зайти к нему в кабинет. Кира шмыгнула к себе и села за стол. Она начала лихорадочно грызть кончик карандаша, мучительно соображая, как же ей выкрутиться из неудобного положения.

«Ну почему мне так не везет? – думала она. – Почему я все время попадаю в какие-то дурацкие ситуации? Неужели мне на роду так написано – выглядеть полной идиоткой? Как же это некстати, да еще на новой работе!»

Когда из глаз девушки уже готовы были политься слезы, дверь ее кабинета приоткрылась, показалась голова Надежды Николаевны.

– Кира Эдуардовна, вы на месте? – улыбаясь, спросила она.

– А где же мне быть-то? – буркнула та в ответ, уже понимая, что секретарша пришла к ней насчет документов и наверняка напомнить еще раз, чтобы она сфотографировалась. У Киры уже вертелись на языке слова о ее катастрофическом финансовом положении, но Надежда Николаевна опередила ее.

– Не поверите, шеф дал распоряжение в бухгалтерию, чтобы вам выписали аванс. Можете пойти туда, взять ведомость, а потом в кассу, получить деньги, – радостно сообщила она. – Я так удивилась, он никогда таких вещей не делал, – доверительно проговорила женщина. – Это говорит о том, что он считает вас ценным работником! Ура! – прошептала она. – Я очень рада, что именно вы будете рядом с ним, особенно в командировках.

– Он распорядился, чтобы мне выдали аванс? – не веря услышанному, переспросила Кира. – И мне прямо сейчас его дадут?

– А я о чем толкую вот уже десять минут? – нетерпеливо проговорила Надежда Николаевна. – Бегите скорее в бухгалтерию.

Кира радостно вскочила с места и понеслась к двери, но вдруг резко притормозила и спросила:

– Ой, а где здесь бухгалтерия-то? Я же совсем не знаю.

– Девятый этаж, комната номер 925, – продолжая улыбаться, ответила секретарша.

– Спасибо, я мигом, – сказала девушка и скрылась за дверью. Она вихрем долетела до лифта и нетерпеливо нажала на вызов. Увидев на табло, что тот застрял где-то на третьем этаже, она бросилась к лестнице.

«Всего два этажа, можно и пешочком пробежаться», – подумала она, и тут же наткнулась на какого-то мужчину.

– О, какие люди, и без охраны! Если я не ошибаюсь, вы новый референт нашего шефа? – нагло окидывая взглядом нелепый наряд Киры, усмехнулся он.

– Не ошибаетесь, – буркнула та и хотела проскочить дальше, но мужчина загородил ей дорогу.

– Куда это мы так торопимся, референт?

– А вам какое дело? – нахмурилась девушка. – И вообще, кто вы такой, чтобы задавать мне подобные вопросы? – с вызовом спросила она.

Ее бунтарский характер сразу же встал в позу, и она, гордо вскинув голову, строго посмотрела на мужчину.

– Будем знакомы, Седельников Юрий Павлович, можно просто Юрий, – расшаркался тот. – Начальник юридического отдела компании «Холдинг-Грандес».

– Очень приятно, разрешите мне пройти, я очень тороплюсь, – пробормотала Кира и снова попыталась прошмыгнуть мимо мужчины.

– Ой, как некрасиво вы поступаете, госпожа референт, – не сдался тот и опять не уступил дороги.

– Что значит – некрасиво? – не поняла Кира.

– Я вам представился, можно сказать, по всей форме, а вы даже не хотите ответить мне тем же. Вам не кажется, что это неучтиво с вашей стороны?

– Романова Кира Эдуардовна, личный секретарь-референт президента компании «Холдинг-Грандес» Ганшина Ильи Борисовича, – нарочито официально отчеканила Кира. – Теперь я могу пройти?

– Ну, проходите, Кира Эдуардовна Романова, – усмехнулся мужчина. – Надеюсь, что мы с вами еще встретимся, личный референт президента компании!

«Надеюсь, что нет, – подумала девушка и поторопилась вниз по лестнице. – Очень не люблю людей, которые насильно навязывают свое общество».

Кира достаточно быстро нашла комнату под номером 925, именуемую бухгалтерией, и нерешительно постучала. Ей никто не ответил, и тогда она, набравшись смелости, приоткрыла дверь и просунула туда нос. Кира увидела большую комнату, где сидели человек десять женщин, а может, и больше.

«О боже, а к кому мне подходить-то? – растерянно подумала она. – Здесь же целый гарем бухгалтеров!»

– Вы что-то хотели? – поинтересовалась конопатенькая девушка, стол которой был расположен ближе всего к двери, и приветливо улыбнулась посетительнице. – Проходите. Что же вы застыли в дверях?

– Здравствуйте, мне сказали подойти к бухгалтеру за ведомостью, а я не знаю, к кому именно, – неуверенно ответила Кира.

– А вы из какого отдела?

– Я?

– Ну, не я же? – засмеялась девушка. – Вы, конечно.

– Я из приемной президента… его новый референт.

Девушка удивленно вытаращила глаза, пару раз хлопнула рыжими ресницами и показала рукой на дверь, где на вывеске было написано: «Главный бухгалтер. Никифорова Мария Викторовна».

– Тогда вам туда, – произнесла она, продолжая с интересом таращиться на Киру.

Та прошла к кабинету и, открывая дверь, заметила, что в комнате все как-то неестественно притихли.

«Что это с ними?» – изумилась Кира, но, оборачиваться и смотреть не стала, а шагнула в кабинет главного бухгалтера.

Глава 4

Получив в кассе деньги, Кира поторопилась обратно на свой этаж, мучительно соображая, почему это на нее так странно все смотрят.

«Это наверняка из-за моего нелепого вида, – думала она. – Я и сама вижу, что похожа на пугало огородное, но назад пути у меня нет, я должна поддерживать свой имидж. Сама его выбрала, сама теперь и должна его терпеть и поменьше обращать внимания. Если сейчас я превращусь снова в себя… нет, я даже подумать об этом боюсь, – вздрогнула девушка. – Шеф никогда не простит мне этого спектакля. Как я поняла, он из тех людей, которые не потерпят, чтобы их дурачили. Ганшин не будет держать рядом с собой того, кто захотел его обмануть. Я должна укрепиться в этой компании настолько, насколько это вообще возможно. Я обязана себя зарекомендовать с наилучшей стороны. Настолько с наилучшей, чтобы у моего шефа даже мысли такой не возникло о том, чтобы уволить меня. Я его референт, а значит, его правая рука. Вот и нужно стать такой рукой, чтобы он ни одного рабочего дня не смог без меня обходиться. И я стану, чего бы мне это ни стоило! Мне некому помогать, я могу рассчитывать только на свои силы, и мне нужна эта работа. А мой нелепый вид? Да плевать я на это хотела, кому не нравится, пусть не смотрит. А дальше будет видно», – резюмировала Кира и почти успокоилась.

Девушка вошла в свой кабинет и сразу же погрузилась в работу. Минут через двадцать она оторвалась от монитора компьютера и подумала: «Господи, какая же я свинья! Шеф сделал для меня доброе дело, а я даже не зашла и не поблагодарила его. Нужно срочно исправляться», – вскочила она со стула и пошла в приемную.

– Надежда Николаевна, а шеф у себя? – спросила она у секретарши.

– Да, а что вы хотели?

– Я хочу к нему зайти и поблагодарить за аванс, – улыбнулась Кира. – А то нехорошо как-то получится, если я промолчу.

– Сейчас спрошу, – сказала женщина и включила селектор. – Илья Борисович, к вам посетительница. Я могу ее пропустить? – поинтересовалась она.

– Какая еще посетительница? – недовольно проворчал Ганшин. – Я никому не назначал.

– Кира Эдуардовна просит разрешения пройти к вам.

– Романова? А что ей… впрочем, пусть пройдет, – разрешил он.

– Идите, – заговорщически прошептала Надежда Николаевна и подмигнула Кире, чтобы приободрить ее.

Девушка вошла в кабинет и остановилась у порога.

– Я вас слушаю, Кира Эдуардовна, – проговорил Ганшин.

– Илья Борисович, я хотела бы вас отблагодарить за аванс, – смущенно заговорила Кира. – Вы проявили…

– Отблагодарить? – перебил ее Ганшин и удивленно вскинул брови. – И каким же образом?

– Что? – спросила девушка, не понимая, о чем идет речь. – Что значит – каким образом? Я пришла, чтобы выразить вам благодарность за аванс. Он как нельзя кстати, – лепетала Кира, глядя в пол.

– Послушайте, Кира Эдуардовна, я вот сейчас смотрю на вас и глазам своим не верю. В работе вы просто ас, а выражать свои мысли правильно почему-то не научились.

– Что вы хотите этим сказать? – вскинула девушка голову. – Я все умею, и мысли, и слова, и все-все умею, – торопливо заговорила она.

– Ладно, не будем пока заострять на этом внимания, – прервал Ганшин полемику. – Так для чего вы ко мне пришли?

– Я пришла, чтобы поблагодарить вас за аванс, он очень кстати, у меня совсем кончились деньги, – смело отрапортовала Кира.

– Не за что, Кира Эдуардовна, – с каменным лицом принял благодарность мужчина. – Теперь все ясно и понятно. А то, когда вы сказали, что хотели бы «отблагодарить» вместо «поблагодарить», я было подумал… – он не договорил, а лишь усмехнулся.

– Что вы подумали?! – ахнула Кира.

До нее вдруг дошел смысл случайно сказанного ею слова, и ей тут же захотелось провалиться сквозь все одиннадцать этажей. Ганшин продолжал смотреть на нее насмешливым взглядом и наслаждался ее смущением.

– Я пойду? – неуверенно спросила Кира и, не дожидаясь разрешения, выскочила за дверь. – Господи, да что же это такое со мной происходит! – простонала она.

– Что-то случилось? – озабоченно поинтересовалась Надежда Николаевна.

Девушка посмотрела на нее тоскливым взглядом и всхлипнула.

– Я, наверное, никогда не перестану его бояться и из-за этого всегда буду выглядеть глупо. Ну почему так происходит именно со мной?

– А что произошло-то?

– Я хотела его поблагодарить, а сказала – отблагодарить, и получилось так глупо, как будто я… В общем, совсем не то, что я имела в виду, – попыталась объяснить Кира, и, как обычно, у нее ничего не получилось.

Надежда Николаевна посмотрела на нее недоуменным взглядом, а потом решительно сказала:

– Я, к сожалению, ничего не поняла, но вы, Кира Эдуардовна, идите к себе, успокойтесь, а в обеденный перерыв мы с вами поговорим. Хорошо?

– Ага, – кивнула девушка головой и пошла к себе в кабинет. Секретарша проводила ее глазами и прошептала: «Совсем еще девочка, хоть и пытается выглядеть солидно. К счастью, весьма умная девочка, пусть немного и нелепая», – улыбнулась она.

«Представляю, что он обо мне подумал, – тем временем сетовала Кира. – Отблагодарить! Черт, черт, неужели он и правда подумал, что я ему что-то такое хотела предложить? С ума можно сойти, до чего нелепо получилось! Ладно, нужно просто выкинуть все из головы и продолжать работать», – решила она и снова погрузилась в изучение документов.

В обеденный перерыв Кира побежала в фотоателье, чтобы сделать фотографии, а потом впервые за все время, что она здесь работала, пошла в столовую. Сегодня она могла себе позволить купить на обед все, что захочется, и при этом не подсчитывать мучительно деньги, которые остались в кошельке. Имея в нем приличную сумму, она чувствовала себя богатым человеком, и это состояние ей очень даже нравилось.

«Как же здорово – быть материально свободной!» – думала Кира и улыбалась своим мыслям.

Девушка вошла в огромный зал и сразу же отметила, что данному заведению больше бы подошло название не столовая, а ресторан. Здесь было очень красиво и одновременно уютно по-домашнему. В больших кадках стояли пальмы, на стенах висели эстампы, столики были накрыты красными скатертями, и на них стояли конусами такого же цвета салфетки. Вдоль всей стены разместился огромный аквариум с разноцветными рыбками, а в самом центре зала бил небольшой фонтан. Да и меню поражало своим разнообразием и изысканностью, а цены приятно удивляли.

«Здесь даже лучше, чем в том богатом ресторане, где мы были с Ильей Борисовичем», – отметила Кира, восхищаясь увиденным.

Она взяла поднос, решив, что сегодня воспользуется шведским столом. Девушка поставила на поднос большую тарелку, начала накладывать на нее всего понемногу, и в результате там образовался кулинарный мини-Эверест.

«Кажется, я переборщила, – сморщила Кира носик, глядя на тарелку. – Если я все это съем, то не смогу сдвинуться с места. Но здесь все такое аппетитное! Ладно, попробую, а там видно будет», – решила она и направилась к кассе. Когда она расплатилась и шла к свободному столику, чтобы насладиться чревоугодием, то вдруг снова почувствовала какое-то странное напряжение вокруг себя. Оглянувшись, она увидела, что все сидящие за ближайшими столиками смотрят в ее сторону. Девушка сначала даже растерялась, но потом взяла себя в руки и, глубоко вздохнув, села за стол.

«Что происходит, черт возьми? – выругалась она про себя. – У меня что, на голове выросли антенны и я похожа на марсианку? Почему они так смотрят на меня? Неужели мой вид действительно настолько нелеп, что вызывает у людей шоковое состояние?»

Аппетит сразу же пропал, и Кира, через силу проглотив салат и выпив кофе, поторопилась покинуть столовую. Все остальное, что она с таким азартом набирала, так и осталось стоять на столе нетронутым. Как только она вошла в приемную президента, то тут же накинулась на секретаршу.

– Надежда Николаевна, может, вы мне объясните, что происходит? – выпалила она.

– В чем дело, Кира Эдуардовна? – удивленно вскинула брови та.

– В чем дело? Это я и сама хотела бы узнать, – развела девушка руками.

– Да что случилось-то, Кира Эдуардовна?

– Зовите меня просто Кира. Не люблю я эту Эдуардовну, – хмуро буркнула девушка. – Я совсем не помню своего отца и его отчество ношу лишь потому, что так надо. Хорошо хоть у моей матери хватило ума оставить свою фамилию и меня записать на нее, а то была бы я сейчас Кощеева! Представляете себе такую фамилию? Вот ужас-то! – передернулась она.

– Что с вами, Кирочка? – заботливо поинтересовалась женщина, видя раздражение и растерянность девушки. – У вас что-то случилось? Чем я могу помочь? И что я вам должна объяснить? – напомнила она о ее вопросе.

– А мы не могли бы с вами куда-нибудь уйти отсюда? Ну, чтобы спокойно поговорить? – спросила Кира, бросив взгляд на часы. – Есть еще пятнадцать минут обеденного перерыва.

– Пойдемте в комнату отдыха, – улыбнулась Надежда Николаевна. – Шеф уехал часа на три, так что мы с вами можем позволить себе расслабиться.

– Я ничего не понимаю, Надежда Николаевна, – начала говорить Кира, как только они с женщиной уселись в удобные кресла в комнате отдыха. – Сегодня, когда я пошла в бухгалтерию, все сотрудники как-то странно замолчали, как только увидели меня. Я не стала заострять на этом внимания, подумала, что их шокирует мой нелепый вид. Но в столовой произошло то же самое. На меня как-то странно все смотрят! Да, я понимаю, что выгляжу не совсем… Как это правильно сказать? Не совсем стандартно, – нашла определение Кира. – Но это мои нестандарты, я свободный человек и полагаю, что имею право выглядеть так, как считаю нужным, – запальчиво говорила она. – О чем это я? – сморщилась девушка. – Ах да! В столовой на меня снова все смотрели как-то странно, – повторила она. – Что не так, Надежда Николаевна? – со слезами на глазах спросила она. – Я действительно настолько нелепа?

– Успокойтесь, Кира, – улыбнулась женщина и погладила девушку по плечу. – Ваш вид здесь совсем ни при чем, уверяю вас. Здесь есть такие индивидуумы, что сказать о них, что они нелепы, – это ничего не сказать, – засмеялась она.

– А в чем же тогда дело? – всхлипнула девушка.

– Вы – новый референт президента компании.

– И что? Это что, такая страшная должность? Или они думают, что поведение нашего президента заразно и я такая же грубая, как и он? – брякнула Кира и тут же прикусила язык. – Простите, Надежда Николаевна, я, кажется, что-то не то говорю. Я сегодня вообще какая-то растерянная, с самого утра все наперекосяк.

– Ничего, это бывает, – успокоила девушку та. – Илья Борисович совсем не такой человек, каким кажется, уж я-то его лучше всех знаю. Просто сейчас у него не самый хороший период в жизни, вот он и злится на весь белый свет.

– А я-то здесь при чем? – удивленно вскинула брови Кира. – У него не самые лучшие времена, а я, значит… Не понимаю, – сморщилась она.

– Дело в том, Кирочка, что до вас личным референтом Ильи Борисовича была его жена, – вздохнула Надежда Николаевна.

– Жена? – удивилась Кира. – У такого богатого человека жена работала? Да еще его же личным референтом? Я в шоке! – выдохнула она.

– Ничего удивительного, – пожала Надежда Николаевна плечами. – Она была его референтом в течение полутора лет, еще до того, как стала его женой, – улыбнулась она.

– Служебный роман? – сморщила Кира носик.

– Ну, вроде того. Когда они поженились, Илья Борисович, естественно, начал думать о том, что ему теперь понадобится другой референт, но не тут-то было. Наталья наотрез отказалась уходить, мотивируя свое решение тем, что не хочет сидеть дома. На самом деле она была страшно ревнива и не хотела выпускать мужа из-под своего надзора. Она, даже когда родила сына, уже через год наняла няню, а сама вышла на работу. Вообще-то я ее понимаю, Илья Борисович – очень интересный мужчина, да еще богатый, на таких девицы слетаются, как пчелы на мед. А в результате получилось все прямо наоборот.

– Это как – наоборот? – не поняла Кира.

– Помните, вы у меня спросили, когда были здесь на собеседовании: был ли у шефа референт? А я вам тогда ответила, что была одна женщина, но он ее уволил.

– Помню, конечно, – пожала Кира плечами. – Я так теперь понимаю, что он уволил собственную жену? И за что же она попала в немилость, интересно? Впрочем, наверное, это не мое дело, уволил и уволил. Просто не могу понять: я-то здесь при чем? – снова повторила она. – Ведь я пришла, когда ее уже не было. А на меня все смотрят, как будто я ее задушила, прежде чем сесть на это место.

– Да нет, Кира, дело совсем не в этом.

– А в чем же тогда?

– Понимаете, Наташа, жена Ильи Борисовича, была не совсем… Как бы это правильно объяснить? – задумалась женщина.

– Да говорите, как есть, что уж там, – буркнула Кира. – Я уже не маленькая, надеюсь, пойму.

– Наталья – очень яркая женщина, можно сказать, красавица, каких мало. Естественно, что мужчины обращали на нее внимание. Шефу часто говорили, что она неверна ему, но он старался не слушать сплетен и не верил им. И вот однажды он застал Наталью в постели со своим лучшим другом. Сами понимаете, что за этим последовало.

– Развод?

– Развод – это лишь часть айсберга. У них есть сын семи лет, которого, естественно, Илья Борисович оставил у себя. Но эту потерю Наталья пережила, по моему мнению, даже слишком спокойно. А вот когда он указал ей на дверь, да еще и в компании… даже боюсь вспоминать, что здесь было.

– А что было? – осторожно спросила Кира.

– Она кричала не своим голосом, что он без нее пропадет. Что он никогда не найдет себе такого референта, который бы знал работу настолько хорошо, насколько ее знает она. Ну и все в том же роде. Конечно, Наталья не ожидала, что он ее уволит из компании, потому что она знает его характер. Он никогда не смешивает личные дела со служебными, а она очень неплохой специалист и много делала для «Холдинг-Грандес», что правда, то правда. Наталья рассчитывала на то, что сумеет снова наладить с ним отношения, будучи на службе. Но, как видно, ошибалась. Когда она поняла, что своего решения он менять не собирается, то поставила перед ним условия. Или он оставляет ее в компании, или она подает на него в суд, чтобы отсудить половину состояния. Угроза не возымела действия, он все равно ее выгнал. Кстати, нужно отдать должное его порядочности, другой бы на его месте надавал тумаков и выгнал на улицу в чем мать родила. А Илья Борисович назначил ей очень приличное содержание, даже слишком приличное, несмотря на то, что сын остался у него. Но ей этого, видно, показалось мало, и месяц назад Наталья все же подала в суд на бывшего мужа.

– Надежда Николаевна, все это, конечно, очень неприятно, только я не могу понять – я-то здесь при чем? – снова вернулась к начальному разговору Кира. – Я никогда в жизни не видела эту Наталью, жену шефа и его бывшего референта одновременно. Я пришла сюда совсем не на ее место, а на то, которое мне предложили – на вакантную должность. Я ее отсюда не выгоняла!

– Скоро пять месяцев, как Илья Борисович обходится своими силами, без референта, – продолжила рассказывать женщина. – Претендентов было очень много, но он никого не утвердил. Все сотрудники пришли к выводу, что он все же держит место для Натальи, даже пари начали заключать, – засмеялась она. – И тут вдруг – вы… Такая…

– Нелепая, смешная и трусливая, – хмыкнула Кира, договорив мысль женщины.

– Ну, зачем же вы так о себе? – улыбнулась Надежда Николаевна. – Я совсем не это хотела сказать.

– А что, разве я не права? Все смотрят на меня, как на гуманоида! Только для меня моя внешность – это совсем не самое главное в данное время. Я хочу сделать настоящую карьеру, и я ее сделаю, – упрямо сдвинув брови, проговорила девушка. – Что такое внешность? Всего лишь оболочка. А вот что находится в голове – это очень важно.

– Кирочка, я с вами полностью согласна, – ласково проговорила женщина. – И дело совсем не в этом, но мне все же хочется дать вам некоторые рекомендации. К сожалению, в нашем обществе до сих пор принято встречать по одежке и только провожать – по уму. К счастью, наш президент совершенно не придерживается такого мнения. Он увидел в вас образованного, умного человека, и этого было достаточно, чтобы сделать вас своим помощником. И все же прежде всего вы молодая женщина, а любая женщина просто обязана выглядеть красиво, для этого она и рождена. А вы придерживаетесь какой-то очень странной моды. Я уверена, что у вас прелестная фигурка, а вы почему-то прячете ее за этими, простите, мешками, – кивнула она на костюм. – Купите себе что-нибудь современное.

– Мне и в этом удобно, – проворчала Кира.

– А эти совершенно нелепые очки, – продолжала Надежда Николаевна. – Они же с простыми стеклами, я это сразу поняла. Для чего они вам? Я понимаю, хочется выглядеть посолиднее, но, Кирочка, думаю, что ваш маскарад уже без надобности.

– Никакой это не маскарад, стекла с минусом, – снова буркнула Кира и надвинула очки на нос.

– Ну хорошо, хорошо, пусть будет по-вашему, – засмеялась женщина. – Просто вы прислушайтесь к моим словам. Илья Борисович сразу оценил ваши способности и, поверьте мне на слово, остался очень доволен. Дать через неделю аванс новому сотруднику – это что-то нереальное. Через две недели вы летите с ним в Штаты, а потом – практически сразу же – в Лондон. Вы достаточно прочно сели на свой стул, поверьте моему опыту. Ваше дело сейчас – не подкачать. И еще, имейте в виду, Кирочка, что все без исключения, начиная с уборщицы и кончая электриком, пристально за вами наблюдают. Всем наверняка очень интересно, как долго вы здесь задержитесь и что будет делать Наталья. Мой вам совет: поменьше обращать на это внимания.

– А вы давно работаете с Ильей Борисовичем? – спросила Кира, решив переменить тему.

– В этом году будет четырнадцать лет, – с улыбкой ответила женщина. – Я, можно сказать, старожил в «Холдинг-Грандес». Я была у Ганшина секретарем еще тогда, когда наша компания состояла всего из пяти сотрудников и двух комнат. Одна была кабинетом директора, Ильи Борисовича, а во второй ютились все остальные. Так что не сразу Москва строилась, Кирочка, ой как не сразу! Илья Борисович очень много сил, времени и средств вложил в создание своей компании. Это полностью его заслуга в том, что вы сейчас видите.

– А вам не обидно столько лет быть просто секретарем? – с интересом спросила Кира. – Если отбросить эти четырнадцать лет, вы пришли к нему совсем молоденькой девушкой. Разве вам не хотелось сделать карьеру?

– Ну, начнем с того, что не такой уж я молоденькой была, уже двадцать девять мне было, – засмеялась Надежда Николаевна. – А время было такое, что я рада была любой работе. Перестройка, безработица, дефицит буквально всего, начиная от колбасы и заканчивая стиральным порошком. Россию на кусочки разорвали, бандитам – полная свобода, рэкет воспринимался как само собой разумеющееся дело, заказные убийства никого не удивляли, страшно вспомнить, – тяжело вздохнула женщина. – Я тогда челночным бизнесом решила заняться, это было единственным средством, чтобы выжить, и в результате прогорела. Вложила деньги в товар, а рынок им уже насытился, и пришлось все продавать дешевле себестоимости. А деньги я на раскрутку в долг взяла. Что там вспоминать, влипла я, в общем, по самое некуда, думала, что квартиру придется продавать, чтобы расплатиться. Начала работу искать и устроилась секретарем к Илье Борисовичу. Он тогда совсем молодой был, двадцать четыре года всего. Вихрастый такой, задиристый, настырный. Всегда добивался того, чего хотел. Стала я у него работать, и однажды приходят туда мои кредиторы, начали мне угрожать. Ой, перепугалась я тогда до смерти! Где я такие деньги возьму? Сумма для меня была неподъемная: пять тысяч долларов. Илья Борисович услышал шум, выходит из своего кабинета и спрашивает: «В чем дело?» Ну, я хотела, конечно, чтобы он ничего не узнал. Ничего, говорю, это ко мне просто друзья зашли, дела у нас. Стою красная, как помидор, лопочу что-то, ничего не соображаю. Ну, думаю, сейчас узнает – уволит к чертовой матери. А он моим друзьям и говорит: «Зайдите-ка ко мне в кабинет, разговор есть». Те вошли, а через полчаса ушли и даже слова мне не сказали. Я была в недоумении, а спросить у шефа побоялась. Так ничего и не узнала, только кредиторы меня больше не беспокоили. Только лет через семь я случайно встретилась с одним из них и выяснила, что Илья Борисович, узнав, что я должна такую сумму, предложил им одно прибыльное дело в счет погашения долга. И представьте себе, Кирочка, они после этого дела так раскрутились, что сейчас имеют дома в Беверли-Хиллз! Я уж не говорю о машинах всяких, банковских счетах. Когда капитализм в нашей стране только зарождался, люди, выбравшие правильное направление, на ерунде целые состояния сделали. Деньги, можно сказать, на клумбах росли, только не ленись, работай. Кому-то повезло, а кому-то нет, как мне, например, в моем челночном бизнесе. Вот такая была история. Вы вот спросили, почему я осталась у Ильи Борисовича секретарем и не стала делать свою карьеру? Я вам могу ответить. Во-первых, я не просто секретарь, я – личный секретарь президента компании с соответствующей зарплатой, которая меня вполне устраивает. Во-вторых, я знаю этого человека уже достаточно давно, и он мне очень дорог. Как друг, конечно, не подумайте ничего такого, – засмеялась Надежда Николаевна. – У меня прекрасная семья, двое детей, муж, которых я обожаю. На моих глазах Илья Борисович из мальчика вырос в мужчину, умного и сильного. Он для меня, как младший брат, с которым очень много пережито и пройдено. Все, что с ним происходит, я принимаю близко к сердцу. Помните, я вам говорила, что он не такой страшный, как может показаться на первый взгляд? Так и есть на самом деле: он хороший человек, а его строгость, перерастающая порой в откровенную грубость, – это всего лишь защита.

– А от меня-то зачем защищаться, я что, такая страшная? – проворчала Кира. – Я сама его до смерти боюсь. Как увижу, аж колени подгибаются.

– Не переживайте, все образуется, вы привыкнете. Вот пройдет еще немного времени, он переболеет, и будет все нормально. Мужчине очень трудно пережить, когда поругана его честь, и сейчас в каждой женщине он наверняка видит потенциального врага. Он даже на меня стал смотреть по-другому, как будто и я в чем-то виновата. Я знаю, что это обязательно пройдет, нужно просто немного потерпеть.

– Попытаюсь, – вздохнула девушка. – Надежда Николаевна, а вы случайно не знаете, почему Илья Борисович ушел из медицины? – спросила она, почему-то вдруг вспомнив их разговор с шефом в ресторане.

– А вы откуда знаете про медицину? – удивилась женщина.

– Он мне сам сказал.

– Странно, – покачала секретарша головой. – Об этом мало кто знает.

– Я, наверное, снова проявляю слишком назойливое любопытство, извините меня, Надежда Николаевна, – нахмурилась Кира.

– Нет, нет, Кира, все нормально. Илья Борисович, на мой взгляд, мог стать замечательным врачом, потому что он никогда не делает что-то наполовину и отдается делу, которым занимается, целиком и полностью. После университета он поступил в ординатуру и попутно проходил практику в одной из столичных клиник. Перед Новым годом к нему приехала его мать, погостить. И вот однажды вечером у нее случился сердечный приступ. Пока приехала «Скорая помощь», женщина умерла. Вот после этого Илья Борисович и ушел из медицины, бросив все – и ординатуру, и перспективную работу, которую ему уже обещали.

– Но почему? – удивилась Кира.

– Дело в том, что в тот вечер он был дома – сердечный приступ у его матери произошел при нем. Когда Илья Борисович не смог помочь и она умерла, он посчитал, что после этого недостоин быть врачом. Сколько ему ни говорили, что он бы все равно ничего не смог сделать, сколько ни убеждали, что в смерти матери он не виноват, но он даже слушать никого не захотел и сделал по-своему. Молод тогда был, горяч, – грустно проговорила Надежда Николаевна. – Случись это сейчас, например, он бы, конечно, так не поступил, принял бы все по-другому. К сожалению, опыт и мудрость к нам приходят с годами, а в молодости мы совершаем столько ошибок.

– Вот, значит, как, – пробормотала Кира.

– Да, так все и было. Но, как говорится, нет худа без добра, – весело проговорила Надежда Николаевна. – Вон какую компанию построил, выстрадал и вырастил Илья Борисович! А если бы он остался врачом, то мы с вами, Кирочка, не сидели бы сейчас здесь и не болтали, – засмеялась она. – А на сотрудников не обращайте внимания, – дала совет женщина. – Посмотрят, посмотрят, а потом и успокоятся. И самое главное, что я хочу вам посоветовать, поменьше слушайте, если вам что-то говорить будут.

– Что именно? – нахмурилась Кира.

– Ну, злых языков много, – неопределенно ответила секретарша. – Здесь очень многие на место референта метили, только ничего не получилось. А вы прямо с улицы – и сразу на такую должность. В наше время так не бывает.

– А как бывает? – удивилась Кира.

– По-разному, девочка, – усмехнулась Надежда Николаевна. – По-разному, – вновь повторила она и встала с кресла: – Пойдемте, Кирочка, засиделись мы с вами. Там теперь наверняка телефон раскалился докрасна, а меня нет. Илья Борисович этого не любит.

– Да, да, обед уже пятнадцать минут как закончился, – бросив взгляд на часы, испуганно проговорила Кира. – А вдруг шеф уже приехал?

– Вообще-то не должен пока, но кто его знает! Пойдемте быстрее.

Секретарша и референт почти бегом вбежали в приемную и, поняв, что шефа еще нет, облегченно вздохнули, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Глава 5

Две недели пролетели так быстро, что Кира даже не заметила их. Ее рабочие дни перед поездкой были очень напряженными, поэтому, когда она приезжала домой, сил хватало лишь на то, чтобы принять душ и дотащиться до кровати. Только ее голова касалась подушки, как девушка моментально проваливалась в глубокий сон. И вот наступил тот день, когда, открыв глаза, Кира поняла, что сегодня на работу торопиться не надо. Сегодня за ней придет машина, которая отвезет ее в аэропорт Шереметьево-2. А уже оттуда «Боинг» перенесет их вместе с шефом в Соединенные Штаты Америки, в город Нью-Йорк.

– Господи, как же я боюсь, – стоя посередине комнаты и растерянно глядя на разбросанные вещи, простонала Кира. – А вдруг я не справлюсь со своими обязанностями? Вдруг сделаю что-то не так и опозорюсь перед зарубежными партнерами?

Девушка повернула голову к стене и посмотрела на большой портрет своей бабки.

– Бабуленька, я знаю, что ты сейчас смотришь на меня оттуда, сверху. Очень тебя прошу: помоги мне, не дай мне опозорить нашу фамилию! – взмолилась она, сложив ладони лодочкой у груди. – Дай мне сил, чтобы я с достоинством смогла пройти это испытание. От этого зависит вся моя дальнейшая карьера. Да что там карьера? От этого зависит вся моя дальнейшая судьба, – с волнением говорила девушка, как будто разговаривала не с портретом, а с живым человеком. – Я так сильно боюсь, что все поджилочки трясутся. Я же справлюсь, бабуль? Как ты думаешь, я справлюсь? – спрашивала она у портрета, как будто тот и вправду мог дать ответы на ее вопросы.

Раздался звонок в дверь, и Кира резко вздрогнула.

– Ой, уже машина пришла, – испуганно вскрикнула она, бросив взгляд на часы. Она заметалась по комнате, точно испуганная птица в клетке, а когда в дверь снова позвонили, замерла как вкопанная.

– Господи, что же я делаю? Ведь нужно открыть, – прошептала она и опрометью бросилась в прихожую. Она резко распахнула дверь и, увидев водителя президента, Владимира, пролепетала: – Да, да, я уже готова, сейчас, только чемодан возьму, и можно будет ехать.

– Доброе утро, Кира Эдуардовна, – улыбнулся молодой человек. – Где ваш чемодан? – спросил он. – Я отнесу его в машину.

– А? Что? Чемодан? А, ну да, чемодан, – беспорядочно бормотала Кира, таращась на парня. У нее почему-то совершенно отключились мозги, и она ничегошеньки не соображала. Что делать? Куда идти? И вообще, что происходит?

– Чемодан ваш где? – снова спросил молодой человек и, поняв, что его почему-то не слышат, пощелкал пальцами перед лицом девушки.

– Кира Эдуардовна-а-а, – призывно произнес он. – Ау, я здесь! Чемоданчик свой давайте, я его в машину отнесу.

Кира тряхнула головой и наконец осмысленно посмотрела на молодого человека.

– Извините, Володя, я так волнуюсь, что даже ничего не соображаю, – откровенно призналась она. – Чемодан в комнате стоит, вы его пока берите, а я сейчас подруге позвоню, попрошу, чтобы она приходила, цветы мои поливала.

– Нет проблем, Кира Эдуардовна, звоните, – заулыбался Владимир. – А что волнуетесь, так это нормально, ведь в первый раз за границу едете, да еще сразу в Америку! Я бы тоже волновался на вашем месте.

– Ой, да не в этом дело, Володя, – простонала Кира. – Я не Америки боюсь, я партнеров нашего шефа боюсь.

– А че их бояться-то? – хохотнул молодой человек. – Такие же люди, как и мы, только янки. А уж вам-то, Кира Эдуардовна, и вовсе бояться нечего. Я слышал, как вы с ними по телефону по-английски шпарили, да еще так официально, по-деловому. Так приятно было! Знай наших, мы тоже кое-что умеем и щи лаптем не хлебаем, – с гордостью проговорил он.

– Володя, вы прелесть, – захохотала Кира, и весь страх, весь мандраж, который сотрясал ее буквально пять минут назад, тут же улетучился.

Она побежала к телефону, а молодой человек подхватил маленький чемоданчик и понес его в машину. У двери он притормозил и крикнул:

– Кира Эдуардовна, вы не задерживайтесь, нужно торопиться. Не дай бог, в пробке застрянем, тогда и опоздать на рейс можем.

– Да, да, Володя, через минуту я спущусь, – ответила девушка и торопливо набрала номер Кати. – Катюша, я уже уезжаю в аэропорт, не забудь, пожалуйста, про мои цветы, – проговорила она в трубку. – Все, моя хорошая, я тебя целую, Родьке от меня привет, я вас люблю. Пожелай мне удачи!

Девушка положила трубку, еще раз посмотрела на портрет своей бабули, послала ей воздушный поцелуй и уже собралась было выйти из комнаты, как снова увидела, какой вокруг царит беспорядок.

– Господи, вот неряха, – сама на себя посетовала она. – А убираться мне уже некогда. Ладно, надеюсь, что Катюшка сообразит разложить все по местам, когда придет поливать цветы, – решила Кира и торопливо выбежала из квартиры. Водитель уже нетерпеливо постукивал руками по рулю, то и дело бросая взгляд на часы.

– А вот и я, – распахивая дверь машины, улыбнулась Кира. – Извините, Володя, что заставила вас ждать.

– Да что я? Я сколько угодно могу ждать, мне не привыкать, работа такая, – ответил водитель и торопливо завел машину. – Это самолет ждать не будет, если опоздаем. Да и президент наш, Илья Борисович, очень не любит, когда опаздывают. Бог даст, доедем вовремя, лишь бы пробок на дорогах не было. Сам-то он на такси решил сегодня поехать, а меня к вам откомандировал, чтобы я вас вовремя в аэропорт доставил, так что подвести я его никак не могу, – проговорил Владимир и прибавил скорость. К счастью, до аэропорта добрались без приключений и задержек, поэтому приехали, как положено, – за два с половиной часа до регистрации рейса. Ганшин уже был там и, вальяжно развалившись в кресле, читал газету.

– Здравствуйте, Илья Борисович, – поприветствовала Кира шефа и смущенно улыбнулась. – Вот, я уже тоже приехала.

– Доброе утро. Очень рад, что не опоздали, – сухо произнес Ганшин.

Кира оценила недовольный вид начальника и нахмурила брови. Она уже хотела отойти и пристроиться где-нибудь в уголочке, подальше от него, как услышала неожиданное предложение:

– Хотите кофе?

– Нет, то есть с удовольствием, – растерянно пробормотала она.

Кира до сих пор не могла привыкнуть к совершенно непредсказуемому настроению своего работодателя. Оно могло меняться каждую минуту, и приноровиться к нему было практически невозможно.

– Пойдемте со мной, – распорядился Ганшин и, встав с кресла, быстро пошел в сторону кафе. Кира некоторое время стояла и в растерянности смотрела в спину мужчины. А тот даже не потрудился оглянуться, чтобы убедиться, что его референт идет за ним.

«Ну что вы за человек, Илья Борисович? – простонала про себя Кира. – Я никогда, наверное, не перестану вас бояться. Почему вы такой хмурый, такой резкий, такой… совсем никакой», – вздохнула она и побежала догонять шефа.

– Присаживайтесь, – встав позади стула и отодвинув его для девушки, сухо предложил Ганшин. – Какой предпочитаете кофе? Капучино? Эспрессо? По-американски? – перечислил он.

– Эспрессо, – ответила Кира. – И еще парочку пирожных, если можно, я не успела позавтракать.

Илья заказал два кофе, пару пирожных и для себя пачку сигарет.

– А разве вы курите, Илья Борисович? – удивленно спросила Кира. – Я никогда не замечала.

– Нет, я не курю, вернее, курю, только очень редко, – нехотя ответил тот.

– Вы, наверное, тоже волнуетесь? Я, например, ужасно волнуюсь, даже уснуть сегодня ночью не могла, – улыбнулась девушка, но, как только встретилась с хмурым взглядом шефа, улыбка ее тут же превратилась в кислую мину. – Извините, кажется, я лезу не в свое дело.

– А вы курите? – неожиданно спросил Ганшин.

– Я? – вытаращила глаза Кира. – Нет, я йогой занимаюсь. А почему вы вдруг спросили?

– Не знаю, – пожал мужчина плечами. – Просто так, наверное. Сейчас практически вся молодежь курит, особенно женщины. Почему-то считают это модным, – усмехнулся он. – Как может быть модным то, что гробит здоровье?

– Моя бабушка тоже курила, – тихо проговорила Кира. – Но она это делала не ради моды, а просто так. Как она сама говорила, для гламура. У нее был такой длинный-предлинный мундштук, она вставляла туда сигарету и кокетливо держала его в руках. Она никогда не затягивалась дымом, лишь держала мундштук и вела светскую беседу, – засмеялась девушка. – Она у меня была замечательным человеком, и мне очень ее не хватает.

– А ваша мать?

– Зачем вы спрашиваете, Илья Борисович? Вам же известно, что она уже больше двадцати лет живет за рубежом, – резче, чем хотела, сказала Кира и сдвинула брови к переносице. – Я ничего не знаю о ней. Я даже не смогла ее найти, когда умерла бабушка.

– Извините, я не хотел вас обидеть.

– Это вы меня извините, – пробормотала девушка. – Я правда не люблю говорить о своей матери, потому что не знаю, что сказать. Я совсем не помню эту женщину, да и она наверняка уже давно забыла, что у нее есть дочь.

– Почему вы так думаете?

– Она вот уже больше пяти лет даже не звонит, – хмуро ответила Кира. – Давайте не будем больше говорить на эту тему, Илья Борисович, мне этот разговор не совсем приятен.

– Как угодно, Кира Эдуардовна, просто я хотел вам сказать, чтобы вы не судили свою мать предвзято. Может быть, с ней что-нибудь случилось, поэтому она и не звонит.

– Может быть, все может быть, – равнодушно пожала девушка плечами. – Но, когда она уехала от нас двадцать лет назад, она была совершенно здорова, в трезвом уме и твердой памяти. Она бросила меня, и если сейчас с ней действительно что-то и случилось, то мне нет до этого никакого дела.

– Вот уж не предполагал, что у вас такой жесткий характер, – усмехнулся Ганшин. – И что вы такая злопамятная.

– Нет, вы ошибаетесь, я, напротив, слишком мягкий человек, – пожала Кира плечами. – И уж совсем не злопамятна. Просто вы меня совсем не знаете. А что касается моей матери… Я не знаю, что это такое: мать. У меня всегда была только бабушка. Кажется, это наш рейс, – встрепенулась Кира, когда услышала объявление. – Пойдемте на регистрацию, Илья Борисович, – начала она торопить шефа, радуясь тому, что так вовремя появилась причина прекратить неприятный для нее разговор.

* * *

– Ну, давай рассказывай, – нетерпеливо ерзая на стуле, теребила подругу Катя. – Не томи душу. Как там все было? Как тебе Америка? А небоскребы? Правда, там здорово? – засыпала она вопросами Киру.

– Америка как Америка, – пожала та плечами. – И небоскребы мне не очень понравились, от них голова кружится, когда вверх смотришь. Кругом стекло, бетон и реклама. Москва намного лучше Нью-Йорка, во всяком случае, на мой взгляд, в ней уютнее.

– Это потому, что ты здесь родилась, выросла и сейчас живешь, а свое всегда лучшим кажется. Ты у нас патриотка, оказывается? – улыбнулась Екатерина.

– Может, ты и права, свое – это свое, – согласилась с подругой Кира. – Только я думаю, что это не от места зависит, а от людей, которые тебя окружают. У американцев совсем другой менталитет, другие привычки и вообще совершенно другой уклад жизни. Они, конечно, неплохие люди, даже интересные, но все равно чужие.

– Бог с ними, с американцами, тебе с ними детей не крестить. Приехала и уехала, – махнула Екатерина рукой. – Расскажи мне лучше, в какой гостинице вы жили? Надеюсь, не две звезды? – засмеялась она.

– Нет, не две, – улыбнулась Кира. – Отель «St. Redis» Grand Luxe.

– А если попроще? – сморщила носик Катя.

– Отель категории делюкс, это даже выше, чем пять звезд. Центр города, все магазины прямо перед носом, рестораны, кафе и вся сфера обслуживания к твоим услугам. В общем, как в сказке из «Тысячи и одной ночи», были бы деньги, – объяснила подруге Кира. – Каждый раз, когда мы выходили из отеля, чтобы ехать на очередную деловую встречу, у подъезда уже стоял лимузин, а рядом шофер – навытяжку.

– Ты там на лимузине каталась? – с восхищением спросила Екатерина.

– Не каталась, а ездила, – поправила подругу Кира. – Нью-Йорк такой город, что там не покатаешься, машин больше, чем в Москве, раз в десять. Лимузин – представительская машина, его за нами присылали деловые партнеры моего шефа. Комфортно, конечно, но не очень удобно в движении, она же длинная и неповоротливая. Зато сидишь, как королева, климат-контроль, бар к твоим услугам – с напитками и закуской. Телевизор, музыка, в общем, как в лучших домах Парижа и Лондона, – засмеялась она. – Комфортабельный номер на колесах.

– Здорово, – вздохнула Катя. – Меня Родька много куда возил, а вот до Америки мы пока не добрались. В основном Турция, Греция, Испания, Карибы, в Париже один раз были.

– Ничего, еще побываешь, – успокоила подругу Кира. – Какие твои годы? Ты уже много где была и много повидала, а я вон вообще в первый раз за границу выехала, а лет мне – сколько тебе, между прочим.

– Зато сразу в Америку.

– Я там практически ничего и не видела. Одна боялась куда-то ходить, а шеф постоянно был чем-то занят. Только и могла себе позволить по магазинам прогуляться, которые рядом с гостиницей расположены.

– Ну а с работой как дела? Надеюсь, ты справилась? Не подвела нас, российских женщин? – спросила Екатерина.

– Я тоже на это надеюсь, – вздохнула Кира. – Вроде все нормально прошло, а там – кто его знает? От моего шефа лишнего слова не добьешься. Замечаний с его стороны в мой адрес не было, только это и радует. Зная его нрав, полагаю, он бы не промолчал и сказал все, что обо мне думает. А так все тихо, спокойно, – пожала она плечами. – Правда, мне не очень понравился сам смысл договора, который хотят с нами заключить американские партнеры, но это уже не мое дело. Надеюсь, мой шеф знает, что делает, вроде на дурака он не похож. Я попробовала намекнуть об этом, только он мне и рта не дал раскрыть. Так посмотрел, что я сразу же от ста семидесяти трех своего роста усохла до одного дюйма. Желание вмешиваться у меня теперь пропало надолго, – закатила глаза Кира. – Самое неприятное, что даже не знаешь, правильно или неправильно ты все делаешь. Хоть бы слово сказал или отругал бы, в конце концов. А здесь… ладно, давай не будем о работе, поговорим лучше о чем-нибудь другом.

– Так ты сама-то что думаешь, справилась ты со своей задачей или нет? – настойчиво спросила Катя, проигнорировав предложение подруги не говорить о работе.

– Понятия не имею, – пожала та плечами. – Сегодня у моего шефа не было времени решать вопросы со мной. У него целый день были какие-то люди, потом он уехал вместе с ними и больше уже не возвращался. А вот завтра в офис приду, все сразу и узнаю. Если уволит, значит, провалилась я в Америке, а если оставит, значит, есть надежда на хороший результат.

– Крутой мужик, как я погляжу, – усмехнулась Екатерина.

– И не говори, – согласилась Кира. – У меня скоро нервные припадки, наверное, начнутся от его непредсказуемости. Как увижу, что он хмурится, у меня все внутренности куда-то вниз проваливаются, как будто в пропасть лечу, – откровенно призналась она. – Даже не знаю, как мне с этим справляться.

– Не обращай внимания, – дала Катя совет.

– Тебе легко говорить – не обращай внимания. Я знаешь как боюсь эту работу потерять? Где я такие деньги еще заработаю в своем возрасте, да без опыта работы, да без всякого протеже, а прямо с улицы? Я до сих пор не могу поверить, что вообще меня взяли на такую должность. Думала, сначала придется с подносом да с бумажками побегать, а уж потом будет видно. Нет, Кать, как ни крути, а этот шанс я не могу по стенке размазать, – вздохнула девушка. – А со своим страхом я как-нибудь справлюсь.

– Кирюш, ты вроде никогда комплексами не страдала, никогда никого не боялась, – заметила Екатерина. – С чего это вдруг ты такой трусихой стала? Ты у нас всегда головастей всех была. Да за твои мозги тебе не одну, а две зарплаты шеф платить должен, даже три! Это ему нужно бояться, что ты, не дай бог, сбежишь от него. Таких кадров еще поискать.

– Хватит тебе, Катька, – засмеялась Кира. – А то от твоих дифирамбов у меня сейчас крылышки за спиной вырастут. Мозги как мозги, не хуже и не лучше, чем у других, – пожала она плечами. – Дурочкой, конечно, себя не считаю, но и звезд с неба не хватаю.

– Ну, не скажи, – не сдалась Катя. – Золотые медали кому попало не раздают. А у тебя их целых две, за школу и за университет.

– Кому они теперь нужны, мои медали? – махнула Кира рукой. – На моей работе не награды важны, а мои способности ловить мысли шефа на лету, исполнять его приказы в рекордные сроки и тому подобное.

– Получается?

– Вроде да, – неопределенно ответила девушка. – Только мой шеф, по-моему, даже не замечает этого, ему угодить – легче повеситься. Ему хоть луну с неба достань и в кабинете повесь вместо лампочки, он все равно недоволен будет. Слушай, Кать, давай о чем-нибудь другом поговорим, а то у меня уже мандраж начинается, – снова попросила она подругу. – Уже стойкая реакция выработалась: при упоминании Ганшина сердце у левой пятки ловить. Как подумаю, что завтра снова на работу идти, так зуб на зуб не попадает. Уж скорей бы все случилось! Нет бы вызвать в кабинет, сказать – так, мол, и так, госпожа Романова, вы можете быть свободны, такие референты мне не нужны. Или наоборот: «Вы, Кира Эдуардовна, молодец, я вами доволен». Так нет же, молчит как рыба об лед, – с возмущением проворчала Кира. – Мне иногда кажется, что ему доставляет удовольствие издеваться надо мной, пусть, мол, умирает в неизвестности! А в понедельник шеф совет директоров собирает, будет отчитываться о проделанной работе в Штатах, и я должна буду там присутствовать. Я только представлю этот совет, и все, готова уснуть летаргическим сном, пока все не закончится.

– Если в понедельник ты должна присутствовать на этом совете, то с чего ты взяла, что он может тебя уволить? – задала вопрос Катя.

– Просто ты его не знаешь, у него семь пятниц на неделе. Сегодня он может сказать одно, а завтра совершенно другое. То, что мне предстоит быть на совете директоров в понедельник, не говорит о том, что он не может меня уволить завтра. Все, Кать, больше ни слова про работу, иначе я сейчас кусаться начну, – раздраженно сказала Кира. – Неужели у нас с тобой других тем не найдется? Вспомни, как раньше про мальчиков болтали, когда в школе учились, – засмеялась она.

– Ладно, не хочешь про работу, давай о чем-нибудь другом поговорим, – покладисто согласилась Катя и тоже засмеялась: – О мальчиках, например. Расскажи мне про своего шефа – не как о начальнике, а как просто о мужчине.

– О господи, – простонала Кира. – Ты меня слышала или страдаешь тугоухостью? – рявкнула она на подругу.

– Слух у меня стопроцентный, не ори, – огрызнулась та. – Ты мне сказала про работу не говорить, я и не говорю. Сама предложила поговорить о мальчиках, я тебя послушала. Если только твой шеф не мальчик, а девочка, тогда конечно, – ехидно добавила она и посмотрела на подругу хитрыми глазами. – Итак, спрашиваю еще раз: что за человек твой шеф, как мужик, я имею в виду?

– Ты хоть соображаешь, о чем меня спрашиваешь? – хохотнула Кира. – Я что, с ним живу под одним потолком и сплю под одним одеялом, чтобы знать об этом?

– А я тебя не спрашиваю, какой он в постели и в быту, мне интересно, какой он вообще. Красивый или страшный? Толстый или худой? Высокий или короткий?

– Низкий, – поправила подругу Кира.

– Что, совсем коротышка? – ахнула та.

– Ага, лилипут, – захохотала Кира. – Ой, Катюша, умереть от тебя можно! Когда я сказала, низкий, это я тебя поправила. Ты сказала, высокий – короткий, а нужно – высокий или низкий. Поняла?

– Не-а, – сморщила носик та. – Так он длинный или короткий?

– Высокий, стройный, спортивный. Голубоглазый брюнет, подбородок мужественный, нос прямой. Начищенный до блеска, аккуратный до тошноты, богатый до безобразия и педантичный до икоты, – отрапортовала Кира, весело глядя на подругу.

– Аполлон, – мечтательно вздохнула та и закатила глаза под лоб. – Кирюшка, и ты теряешься, видя рядом такого мужика?

– Еще как теряюсь, – вздохнула Кира. – Все из рук валится, стоит ему только посмотреть на меня своими колючими глазами.

– Да я совсем не это имела в виду, – перебила ее Катя. – Такой мужчина, говорю, у тебя перед носом, а ты теряешься. Слушай, я, кажется, придумала, как тебе его приручить, – подпрыгнула она на стуле.

– Что значит – приручить? Он что, дикий шимпанзе? – засмеялась Кира. – И потом, если бы ты только увидела Ганшина хоть один раз, то сразу бы поняла, что такого приручить невозможно.

– Нет такого мужика, с которым это было бы невозможно проделать, – не сдалась Екатерина. – Просто к любому замочку имеется свой ключик. Вот такой ключик ты и должна подобрать к своему боссу.

– Тебя послушаешь, так и жить неохота, – вздохнула Кира. – Перестань, пожалуйста, молоть чепуху, давай лучше на кухню пойдем, кофе сварим.

– Кир, ну а если серьезно? Ты же сама мне говорила, что он в разводе. А почему бы тебе не попробовать его к рукам прибрать? Сейчас, сама знаешь, такое время, что все средства хороши, лишь бы удержаться на уровне.

– Он для меня слишком старый, – сморщила носик Кира. – Никогда о таком муже не мечтала.

– Что значит – старый? Тридцать восемь лет, да еще и неполных, ты считаешь старостью для мужчины? С ума сошла, подруга? – возмутилась Катя.

– Ты только посчитай, на сколько лет он старше меня. Почти на четырнадцать. У него скоро кризис среднего возраста начнется.

– Подумаешь, четырнадцать, – фыркнула девушка. – Не на сорок же четыре? Муж не должен быть сопляком, он должен быть настоящим мужчиной, за которым – как за каменной стеной.

– Что-то ты не вышла замуж за старика, выскочила за Родьку, – заметила Кира. – А он всего на два года старше тебя.

– С Родькой у нас со школы любовь-морковь началась, так что вопрос со свадьбой был решен еще в десятом классе. И тебе прекрасно об этом известно, – тут же парировала Екатерина. – И потом, ты лучше всех знаешь моего Соколова, он – исключение из правил, и я его не променяю даже на Била Гейтса. А тебе, моя дорогая, судьба, можно сказать, преподнесла твоего шефа на блюдечке с голубой каемочкой, а ты ушами хлопаешь. Быстренько затащи его в постель, и все дела.

– Кать, ты серьезно или шутишь? – изумленно поинтересовалась девушка.

– Какие шутки, Кир? Ты у нас умница, красавица, спортсменка, медалистка. Что еще? Да и этого за глаза хватит, – махнула Катя рукой. – Лет тебе уже достаточно, чтобы подумать о том, как благоустроить свою личную жизнь. А здесь такой шанс сам в руки плывет. Я бы ни за что не упустила на твоем месте.

– Вот и оставайся на своем месте, а мне и на моем неплохо, – сердито произнесла Кира. – Это же надо такое придумать, а! – всплеснула она руками. – Да я на своего шефа лишний раз глаза поднять боюсь, не то что посмотреть на него как на мужчину. Я вообще сомневаюсь, что он таковым является. По-моему, это волк-одиночка какой-то, а после того, как ему жена рога наставила, еще и женоненавистник.

– Прямо уж так и женоненавистник?

– Похоже на то. Когда мы в Нью-Йорке были, на банкетах с ним такие женщины заигрывали – Мадонна отдыхает, так он даже не дрогнул ни разу. Правда, мило так разговаривает, а в глазах усмешка. «Воркуй, мол, воркуй, дорогая, только я непробиваемый, и напрасно ты тратишь свое драгоценное время. Со мной у тебя этот номер не пройдет, даже не надейся». А ты говоришь – умница, красавица, медалистка, – усмехнулась Кира. – Мне до тех женщин, как до луны, и шансов – ноль целых, шиш десятых.

– Ты непроходимая пессимистка, вот что я тебе скажу. Не боги горшки обжигают. Может, ему совсем и не нужна никакая Мадонна? Может, ему нужна просто хорошая, симпатичная, умная женщина? Как ты, например, – стояла на своем Катя. – И потом, моя дорогая, если говорить откровенно, то это как раз Мадонне до тебя, как до луны, а не тебе до нее, я имею в виду внешние данные. Или ты к зеркалу совсем не подходишь, подруга?

– К зеркалу я подхожу регулярно, – вздохнула Кира. – Просто не хочу тебе сейчас всего объяснять, но, когда я иду на работу, там отражается совсем не то, что ты видишь перед собой сейчас.

– Это как? – не поняла Екатерина.

– Это так. Кать, я тебе лучше потом все объясню, сейчас у меня настроение не такое, – сморщила Кира носик.

– Ладно, потом, значит, потом, – покладисто согласилась девушка. – Тогда вернемся к нашим помидорам. Ты все же попробуй заинтересовать своего шефа, а не получится, и не надо.

– Ты опять за свое? – простонала Кира. – Если я попробую и у меня ничего не получится, тогда мне придется бежать из компании без оглядки. Да и не хочу я ничего пробовать, отстань от меня, наконец! С чего это я должна что-то пробовать, если Ганшин мне совсем не нравится, а даже наоборот? – раздраженно проговорила Кира.

– Дура ты, Кир, – выдала диагноз Катя и недовольно засопела. – Ты же совсем никуда не ходишь, ни с кем не знакомишься. А как Евгения Александровна умерла, совсем затворницей стала, у тебя даже парня нет. Это же ненормально в твоем возрасте, запросто заболеть можно, между прочим. Молодой женский организм ласки требует, нормального секса, в конце концов. А ты что? Так и будешь сидеть до пенсии и ждать подарков от судьбы? Ее нужно самой строить, своими ручками.

– Вот карьеру построю, тогда и о судьбе подумаю. Считаю, что у меня еще достаточно времени для того, чтобы и замуж выскочить, и детей нарожать, и даже устать от всего этого. А иметь кого-то просто так, только ради секса, я не хочу, для этого нужны чувства.

– У тебя уже были чувства, а толку? – проворчала Катя. – Где он, твой любимый? Ау, Игоречек, где ты-ы? – нагнув голову и заглянув под стол, ехидно позвала она.

– Так, моя дорогая, прекрати сию минуту ерничать. Не сыпь мне соль на раны, и закончим этот бессмысленный разговор, – строго произнесла Кира и, не дожидаясь подругу, пошла на кухню, чтобы наконец сварить кофе.

Екатерина напомнила подруге о ее неудачном двухлетнем романе с молодым актером Игорем Кручинским. Он пришел в тот самый театр, где играла бабушка Киры, и девушка, увидев его в одной из премьер, влюбилась без памяти. Она осторожно расспрашивала Евгению Александровну об этом актере, интересовалась, в каких спектаклях он занят и что он вообще за человек. Делала она это ненавязчиво, как бы между прочим, чтобы бабуля не догадалась, что ее внучка влюблена. И вот однажды, после удачного бенефиса в честь юбилея творчества Евгении Александровны, вся труппа собралась в доме актрисы на вечеринку. Как тогда забилось сердечко девятнадцатилетней Киры, когда среди гостей она увидела своего кумира, Игоря Кручинского! Она таращилась на него во все глаза, и, естественно, молодой человек не мог этого не заметить. Игорь тоже начал проявлять к девушке знаки внимания. Сначала он пригласил ее в кафе, это было их первым свиданием. Потом они ходили в кино, на прогулки, и Кручинский неизменно приходил на свидание с цветами. Каждое утро он обязательно ей звонил, чтобы пожелать доброго утра, а вечером – сказать «спокойной ночи». Он так красиво ухаживал, что Кира окончательно потеряла голову. Спустя два месяца Игорь затащил ее в постель. Девушка была на седьмом небе от счастья, ведь она, наивная, решила тогда, что после этого он обязательно сделает ей предложение. Но время шло, о женитьбе Игорь разговора не заводил, а Кира терпеливо ждала. Он часто говорил, что должен как следует встать на ноги, обязательно стать знаменитым, публичным человеком, а для этого нужно попасть в кинематограф. Он регулярно ходил на всевозможные кастинги и терпеливо ждал, когда его заметят. Кира тем временем тоже ждала, относясь с пониманием к любимому мужчине. Она готова была ждать сколько угодно, лишь бы ему было хорошо. Так прошло два года, и вот однажды Игорь позвонил ей и пригласил в кафе.

– Кирюша, есть серьезный разговор, – сказал он ей тогда. – Жду тебя, моя девочка, в нашем кафе. Помнишь, где было наше с тобой первое свидание?

Конечно, она помнила. Она помнила все дни, проведенные рядом с любимым, и все места, где они были вместе.

Кира летела на это свидание как на крыльях, с замирающим сердцем, предполагая, что наконец-то она дождалась этой счастливой минуты. Она была уверена, что ее обожаемый Игорь наверняка не просто так пригласил ее именно в это кафе, это очень хороший знак. Что вот сейчас он сделает ей предложение, и они наконец поженятся. А потом будут жить долго и счастливо и умрут в один день.

Игорь сидел за столиком с хмурым лицом и неторопливо пил кофе. Кира с радостной улыбкой подбежала к нему и, как обычно, поцеловала.

– Привет, любимый. Что за серьезный разговор нам предстоит? – кокетливо сверкнув глазами, спросила она.

Игорь подозвал официантку и заказал для Киры кофе и пирожное.

– Игорь, почему ты такой хмурый? – осторожно поинтересовалась она, увидев, как молодой человек напряженно сдвинул брови к переносице. – У тебя что-то случилось?

– Случилось, – буркнул тот. – Я ухожу из театра и уезжаю в Санкт-Петербург.

– Почему? – растерялась Кира.

– Потому что здесь я так и буду на третьих ролях. А там у меня есть перспектива. Я не могу всю жизнь играть «кушать подано», я должен расти, я – творческая личность!

– А как же я? – тихо спросила Кира.

– Ты? А при чем здесь ты? – раздраженно проговорил Игорь, напряженно думая о чем-то своем.

– Да, действительно, – пробормотала девушка. – При чем здесь я?

– Господи, прости, прости меня, девочка, я совсем не это имел в виду, – спохватился молодой человек, увидев, как глаза девушки наполнились слезами. – Кирюша, ты же не можешь бросить университет, чтобы ехать со мной? Тебе еще учиться и учиться, а у меня появилась перспектива, я не могу тебя ждать. И потом, ты же понимаешь, что пока я сам не знаю, что меня там ожидает. Пока все образуется, пока я определюсь с жильем, должно пройти какое-то время. А потом я обязательно что-нибудь придумаю. Но я тебе каждый день буду звонить, – убедительно говорил Игорь. – Ты же умница, ты всегда понимала меня, всегда поддерживала. Ты же все понимаешь, правда?

– Да, конечно, я все понимаю, ты совершенно прав, – бормотала Кира, отчетливо поняв, что они расстаются навсегда. Она вдруг очень ясно увидела, что Игорь никогда ее не любил, а просто проводил с ней время. Нет, она ему, естественно, нравилась, ему было хорошо с ней в постели, она всегда это чувствовала, но…

Но чтобы связать свою жизнь с ней навсегда – об этом он никогда даже не помышлял. Кира встала из-за столика и, посмотрев на своего любимого мужчину долгим взглядом, повернулась и тихо пошла к выходу.

– Я обязательно тебе позвоню, Кирюша, через неделю, как только устроюсь, – услышала девушка и, не оборачиваясь, кивнула головой.

Игорь так и не позвонил – ни через неделю, ни через месяц, ни через год. С тех пор прошло уже почти три года, и Кира давно успокоилась. Но иногда, вспоминая те два года, проведенные вместе с Игорем, ее охватывали грусть и обида. Обида за то, что с ней так поступил ее первый мужчина, которому она отдала не только свою честь, но и свою душу, целиком, без остатка.

Глава 6

Кира проснулась от звука телефонного звонка и бросила сонный взгляд на будильник. Стрелки показывали пятнадцать минут первого ночи.

– Интересно, кто это может звонить в такое время? Только уснула, и вот, пожалуйста, – недовольно проворчала она и, не вставая с постели, протянула руку за трубкой. – А мне завтра на работу, между прочим! Алло, я слушаю, – не очень дружелюбно проговорила девушка.

– Кира Эдуардовна? – спросил женский голос.

– Совершенно верно, это я. С кем имею честь говорить?

– Это совсем неважно сейчас, – ответила женщина. – Я хочу вам кое-что сказать, дорогуша, и советую отнестись серьезно к моим словам, – железобетонным голосом проговорила она.

– Внимательно вас слушаю, – тоже придав своему голосу строгие нотки, произнесла Кира.

Ей очень не понравилось это пренебрежительное обращение – дорогуша, и она уже почти разозлилась. Вернее, разозлилась она еще до этого, когда телефонный звонок так беззастенчиво и нагло ворвался в ее чудесное сновидение. С трудом сдержав свой порыв нагрубить незнакомке, она повторила:

– Говорите, я внимательно вас слушаю.

– В понедельник на совете директоров вы должны объявить, что уходите из компании, – совершенно спокойно велела женщина, как будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

– Я не поняла, что вы сейчас сказали? – неуверенно переспросила Кира, в самом деле не понимая пока, о чем идет речь.

– В понедельник на совете директоров вы должны объявить, что увольняетесь из компании, – терпеливо повторила странная незнакомка.

– С какой это стати?! – подпрыгнула Кира на кровати. – Вы кто?

– Я же сказала, что это неважно, – повторила женщина. – А с какой стати вы уволитесь, это уже вопрос по существу. Если не хотите иметь массу неприятностей, то сделаете так, как я вам говорю. В понедельник на совете директоров после отчета президента вы встанете, поблагодарите его и скажете, что вынуждены покинуть компанию по семейным обстоятельствам, – вновь повторила она. – Вы меня хорошо поняли?

– Да кто вы такая, чтобы указывать, что мне делать, а чего не делать?! – с возмущением прошипела Кира. – И не смейте мне угрожать, иначе я прямо сейчас позвоню в милицию!

– В милицию? – спросила дама и тихо засмеялась. – Вы считаете, что вам это что-то даст? Боже мой, какая вы еще наивная, оказывается! Я не буду обижаться на вас, дорогуша, потому что понимаю ваше негодование. Это вполне естественная реакция. Просто еще раз повторю: вы должны уйти из компании «Холдинг-Грандес» сразу же после совета директоров. Уверяю, что для вас это будет лучшим вариантом.

– Но почему? – закричала девушка в трубку. – Почему я должна лишаться этой работы и снова оставаться без средств к существованию? Вы в своем уме, гражданочка? Не имею чести знать, как там вас!

– Я в своем уме, не нужно грубить, дорогуша, – спокойно проговорила дама. – Что касается средств к существованию, то этот вопрос вполне решаем. Сто тысяч долларов вам хватит на первое время?

– Сколько?! – ахнула Кира и даже закашлялась от неожиданности.

– Сто тысяч долларов, – терпеливо повторила дама. – Они у вас будут сразу же, как только вы получите расчет в отделе кадров.

– С чего это вдруг такая щедрость? – усмехнулась Кира. – И уж тем более для меня? Я всего лишь референт президента, а не его заместитель по финансовым вопросам.

– Вот именно, референт, – многозначительно хмыкнула дама. – Поэтому я вам и предлагаю эти деньги. На вашем месте я не стала бы так долго раздумывать, работу вы себе всегда найдете, а вот заработать такие деньги…

– А чем вы мне можете гарантировать, что не обманете? – осторожно поинтересовалась Кира. – Оставаться без работы в мои планы совсем не входило, тем более что я ее получила всего месяц назад.

– Не волнуйтесь, никто вас не обманет, – усмехнулась дама. – Если вас устроит половина суммы прямо завтра – нет проблем. Я могу это сделать, остальное получите после ухода из компании по собственному желанию.

– Я все поняла, вы, наверное, Наталья, бывшая жена моего шефа, Ильи Борисовича? – догадалась Кира. – Это в самом деле вы? Ну конечно же, вы! Кто же еще это может быть? Кому, кроме вас, нужно, чтобы я уволилась из компании? Я права? – настойчиво спросила она.

– Может, правы, а может, и нет, – неопределенно ответила собеседница. – Думаю, что вас совсем не касается, кто я и что я, – вновь усмехнулась она. – Ваше дело – соглашаться на мое предложение, иначе…

– Что иначе? – насторожилась девушка и уже хотела вновь дать волю своему возмущению, но дама не дала ей этого сделать.

– Давайте не будем опускаться до грубых форм общения, – миролюбиво проговорила она. – Мы с вами образованные, цивилизованные люди, нам это совсем не к лицу. Итак?

– Да, вы, наверное, правы, ругань по телефону ничего не даст, поэтому не стоит и начинать, – согласилась Кира. – Я могу немного подумать, хотя бы до завтра? А еще лучше – до понедельника? – спросила она. – Вы же понимаете, что такие вопросы невозможно решить спонтанно. Ваше предложение слишком серьезное, я должна все обдумать, – повторила девушка.

– Совершенно верно, торопиться не стоит, – спокойно согласилась женщина. – Думайте до понедельника, но только до одиннадцати утра, – напомнила она. – Совет директоров назначен на одиннадцать, до этого времени вы должны определиться. Именно на совете директоров вы должны объявить о своем уходе.

– А почему именно там? – поинтересовалась Кира.

– Так надо.

– Кому?

– Это вас не касается, – в который раз напомнила дама. – Сделаете, как я говорю, получите деньги и будете жить без проблем, хотя бы какое-то время. А пока пройдет это время, найдете себе другую работу.

– А если… – снова открыла рот Кира, чтобы задать еще один вопрос, но дама бесцеремонно ее перебила:

– Кира Эдуардовна, я не намерена отвечать на ваши вопросы, не люблю повторять одно и то же по нескольку раз. Мне кажется, что вы чрезмерно любопытны.

– Интересное дело! – возмутилась девушка. – Можно сказать, без меня меня женили, а мне еще и вопросы нельзя задавать?

– За это вы и получаете сто тысяч долларов. Вы только вслушайтесь, Кира Эдуардовна: сто ты-сяч дол-ла-ров, – по слогам, с нажимом произнесла женщина. – Сроку у вас пять дней, до понедельника, – напомнила она. – Вы меня хорошо поняли?

– Что уж тут понимать-то? – проворчала Кира. – Хорошо, я буду думать до понедельника, до одиннадцати утра, – согласилась она и положила трубку на базу.

Девушка осторожно опустила голову на подушку и, нахмурив брови, задумалась: «Интересно, что бы это могло значить? Какое наглое предложение! Неужели она и в самом деле решила, что меня можно вот так вот запросто купить? А с другой стороны, сто тысяч, это же… Я тогда смогла бы пойти в аспирантуру, спокойно, без нервов, написать диссертацию, защититься и при этом жить, не думать о деньгах долгое время. Вот задачка, черт возьми», – выругалась девушка и, сев на кровати, снова схватила телефонную трубку.

– Кать, это я, – взволнованно проговорила она, как только услышала голос подруги. – Я тебя не разбудила?

– Нет, я еще не ложилась. Что-нибудь случилось, Кирюш?

– Да, Кать, случилось. Несколько минут назад мне позвонили… – И Кира пересказала подруге весь разговор с неизвестной женщиной.

– Я не люблю загадок, и уж тем более тех, которые не могу разгадать, – надрывалась у телефона Кира. – Ты бы только слышала, как она со мной разговаривала! При других обстоятельствах я даже не знаю, куда послала бы ее. Но когда она озвучила мне сумму… Кать, я понимаю, насколько это ужасно, но я действительно думаю над ее предложением. Что мне делать? – всхлипнула девушка. – С одной стороны, загадки какие-то, непонятно, в чем загвоздка. А с другой стороны, не мое это дело, а сто тысяч – это же огромная сумма! Я тогда смогу пойти в аспирантуру… я бы спокойно туда поступила, ты же знаешь, но не стала. И все из-за того, что зарабатывать нужно было, чтобы на что-то жить. А тут – сразу такие сумасшедшие доллары! Тебе же хорошо известно, что аспирантура, диссертация – это моя голубая мечта. Что мне делать, Катя-а? – протяжно проскулила в трубку Кира.

– А что делать? Брать деньги да сваливать, – дала совет девушка. – Если это действительно бывшая жена твоего Ганшина, добра не жди. Ты же сама мне рассказывала, что узнала про нее от секретарши много хорошего. Тебе нужны эти разборки? Я представляю, что это за баба. Небось конь с яйцами! Тебе с ней тягаться, сама знаешь, не по зубам. А ты сейчас на ее месте сидишь, да еще рядом с ее бывшим. Нет, нужно брать ноги в руки, хватать бабки и бежать без оглядки, вот тебе мое мнение.

– Но почему она предлагает мне такие огромные деньги? Вот что меня настораживает, – задумчиво пробормотала Кира. – Странно… Как ты думаешь, Кать?

– Говорю же, ты сейчас сидишь на ее месте, с которого она не хотела уходить. Опять же, она с мужем наверняка хочет наладить отношения. Представляешь, каково ей сейчас, когда вместе с ним она такие миллионы потеряла? За это не то что сто тысяч отдашь, последние трусики снимешь. Вот она и старается все вернуть на круги своя, а для этого ей нужно быть рядом с ним. Что там гадать? Как говорится, дают, бери, а бьют, беги, – резюмировала она. – Когда, ты говоришь, совет директоров?

– В понедельник, через пять дней, – ответила Кира. – И снова загадка. Почему я должна объявить о своем увольнении именно на совете директоров?

– Я думаю, чтобы свидетелей побольше было, – предположила Катя. – А там хрен ее знает, что у этой бабы на уме?

– Вот и я о том же, – вздохнула Кира. – Ладно, пять дней у меня еще есть, буду анализировать. Постараюсь на работе что-нибудь разнюхать.

– Ты поосторожнее там, нюхальщик, – предостерегла подругу Екатерина. – Сама знаешь, где большие деньги, там большие тайны. Не лезь, Кирюша, в эти тайны, здоровее будешь.

– Ладно, постараюсь быть осторожной. Пока, Катенька, извини, что разбудила среди ночи. Просто мне обязательно нужно было с кем-то посоветоваться. А с кем я могу это сделать, кроме тебя? Ведь ближе, чем ты, у меня никого нет.

– Прекрати немедленно из меня слезу вышибать, – проворчала в трубку Катя. – Тоже мне сирота казанская нашлась! Ты нам с Родькой роднее всех родных и прекрасно об этом знаешь. Все, пока, звони в любое время, я в ту же минуту буду рядом, если понадобится. И еще раз напоминаю: будь осторожна! – повторила свое предостережение Катя. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, моя хорошая, еще раз извини, – проговорила Кира и положила трубку.

Подруга Киры, Екатерина, тогда даже не могла предположить, что, предостерегая свою подругу, она как будто посмотрела в зеркало будущего и увидела, что может произойти.

* * *

Кира шла сегодня на работу не так, как всегда. Обычно она шла туда торопливо, стремительно, прокручивая в голове планы, которые наметила на сегодняшний день еще вчера. Сегодня ноги буквально подкашивались и не несли в нужную сторону. Но она все равно шла – потому что должна была. Потому что еще не знала, что же ей решить насчет предложения, которое ей сделала ночная незнакомка.

«Господи, дай мне сил в конце концов решить что-то! Прийти к какому-нибудь знаменателю», – молилась про себя девушка.

Ее била мелкая дрожь, и она никак не могла справиться с этим противным проявлением нервозности.

«А может, мне все рассказать шефу, и дело с концом? – подумала вдруг Кира. – Пусть сам выясняет, что там его жена надумала. Я почему-то уверена, что это она. Вот пусть и разбирается со всей этой ерундой. Ну, ты и сказанула, – сама над собой усмехнулась она. – Сто тысяч – это для тебя уже ерунда? Это большие деньги, между прочим. Нет, неправильно: это сумасшедшие деньги, которых ты никогда в глаза не видела! И вряд ли увидишь, если будешь дурой и откажешься от предложения, которое на тебя с неба свалилось. Это такие деньги, за которые тебе придется вкалывать года четыре, а то и все пять. Боже мой, Романова, какая же ты, оказывается, меркантильная особа, – горько усмехнулась Кира. – Вспомни, чему тебя учила бабушка: «Будь всегда порядочной, гордой и независимой…»

Если я приму условие той дамы, то что получится? Я стану независимой, материально, я имею в виду, хотя бы на какое-то время. А порядочность? Да уж, порядочностью в этом случае даже отдаленно не пахнет, – вздохнула она. – А моя гордость? Вот она-то пострадает сразу и бесповоротно. Наверняка потом шеф все равно узнает, по каким семейным обстоятельствам я уволилась. О боже, я представляю, что он обо мне подумает и какими эпитетами наградит, – вздрогнула Кира, и перед ее глазами тут же встало лицо Ганшина. Оно было не просто злым, оно было… – Нет, лучше даже не представлять», – тряхнула девушка головой, прогоняя страшное наваждение.

– Кирочка, что такое с вами сегодня? Вы нездоровы? – заботливо поинтересовалась Надежда Николаевна, увидев бледное лицо девушки, как только та вошла в приемную.

– Плохо спала, – кисло улыбнулась Кира и торопливо прошмыгнула в свой кабинет.

«А если быть точной, то я вообще не спала после того звонка, – уже про себя подумала она. – И сейчас буквально валюсь с ног от головной боли. А еще меня грызет совесть, паразитка такая. Прямо так и вгрызается во все жизненно важные органы. Никак не хочет смириться с тем, что я хочу заработать немного себе на жизнь. А что, собственно, я так переживаю? – начала она саму себя успокаивать. – Если уйду я с этой работы, не очень-то много и потеряю, зато нервы свои сохраню. Не так уж мне и нравится здесь. Я за этот месяц уже нервнобольной стала. Шеф на меня постоянно рычит, как собака».

– Его нужно звать не Илья Борисович, а Илья Барбосович, – проворчала Кира. – А что, неплохо звучит, между прочим, – хихикнула она. – Вызывали, Илья Барбосович? Не желаете кофе, Илья Барбосович? – закатив глазки, прогундосила она противным голосом, изображая, как бы это могло звучать. – Что это с вами, Илья Барбосович, вы сегодня ни разу не пролаяли?

В это время на столе зазвонил телефон, и Кира буквально подпрыгнула от неожиданности.

– Тьфу, чтоб ты провалился! – выругалась она и схватилась за сердце. – Напугал-то как!

Телефон, не обращая внимания на ворчание хозяйки кабинета, продолжал истошно надрываться. Кира глубоко вдохнула пару раз, чтобы успокоиться, и взяла трубку.

– Алло, добрый день, компания «Холдинг-Грандес». Чем могу помочь? – почти весело прочирикала она, смешно морща носик.

– Куда вы там запропастились? Сколько можно звонить? – недовольно проворчал Ганшин, и Кира буквально приварилась от неожиданности к стулу. Шеф никогда не утруждал себя звонками в ее кабинет. Обычно он давал распоряжение своей секретарше, чтобы она пригласила Киру к нему. Но чтобы звонить самому? Такое произошло впервые.

– Илья Барбосович? – испуганно брякнула Кира. – Ой, – поняв, что сказала, ойкнула она и зажала рот рукой. – Илья Боб… Борисович? – заикаясь, еле выговорила Кира. – Я вас слушаю. Что-то случилось?

– Пока нет, но вполне может произойти убийство, если вы немедленно не принесете мне факс, который пришел из Токио, – рявкнул в трубку Ганшин, а потом ехидненько добавил: – Уважаемая Кикимора Эдуардовна!

– Факс? – растерянно переспросила девушка и начала шарить по своему столу глазами, с испугу даже не обратив внимания на Кикимору. – Я не вижу никакого факса. Нет, кажется, вижу, – испуганно бормотала она. – Просто я не заметила, когда он пришел. Сейчас, сейчас, я буду у вас через минуту.

– Через тридцать секунд, – снова рявкнул мужчина и бросил трубку.

– Нет, надо действительно валить отсюда, пока цела, Катя совершенно права, – проворчала Кира и, схватив факс, опрометью бросилась к двери. Она вихрем пролетела через приемную, провожаемая недоуменным взглядом Надежды Николаевны, и, забыв постучаться, ворвалась в кабинет шефа.

– Вот факс из Токио, – выдохнула Кира. – Что-то еще?

– Так он же не переведен, – посмотрел он строгим взглядом сначала на документ, потом на референта. – В чем дело, Кира Эдуардовна?

– Извините, но за тридцать секунд делать перевод целого листа я еще не научилась, – сдерживая ярость, почти спокойно ответила девушка.

– Надеюсь, что за два часа и тридцать минут делать такие переводы вы научились? – с сарказмом поинтересовался Ганшин.

– Простите, на каком языке пришел факс? – спросила Кира. – Я не успела посмотреть.

– Не волнуйтесь, я пока не страдаю провалами в памяти, – усмехнулся шеф. – И прекрасно знаю, что вы владеете английским и французским, а не японским. Текст на английском, и через два с половиной часа мне нужен подробный перевод.

– Хорошо, он у вас будет, – кивнула Кира и снова забрала документ. – Я могу идти?

– Еще мне нужен перевод договора с «Парадиз-Крэмп». Вы его подготовили? – хмуро спросил Ганшин.

– Да, еще вчера.

– Почему его до сих пор нет у меня на столе?

– Сейчас будет, – торопливо ответила девушка и, резко развернувшись, вылетела за дверь. Она опять просвистела по приемной со скоростью урагана, и вновь – сопровождаемая взглядом округлившихся глаз секретарши.

– Что это с ней сегодня? – недоуменно пробормотала та. – Носится как угорелая.

– Нет, теперь-то я уж точно знаю, что скажу на совете директоров, – тем временем ворчала Кира, торопливо складывая в папку листы договора. Когда она вновь пришла в кабинет к шефу и положила папку ему на стол, он, как всегда, недовольным голосом сделал ей замечание.

– Будьте любезны, Кира Эдуардовна, впредь не дожидаться того, чтобы я напоминал вам о ваших прямых обязанностях. Эта папка должна была быть у меня еще вчера. И факсы должны попадать в мой кабинет уже переведенными.

– Хорошо, господин президент, впредь я дожидаться не буду, чтобы вы напоминали мне о моих прямых обязанностях, – вполне серьезно отрапортовала Кира, еле удержавшись, чтобы не прищелкнуть каблучками. – Разрешите идти?

Ганшин вскинул недоуменные глаза и внимательно посмотрел на нее. Девушка стояла с каменным лицом и терпеливо ждала разрешения удалиться.

– Идите, – негромко проговорил мужчина и продолжал смотреть ей вслед до тех пор, пока она не вышла за дверь.

«Если нельзя достигнуть всего, не следует отказываться от части», – вспомнила Кира арабскую поговорку.

Кстати, она стала собирать поговорки, когда увлеклась изучением арабского языка. В каждой из них был скрыт очень глубокий смысл, и девушке нравилось разбираться в этом. А что касается самого арабского языка, то Кира продвинулась пока не очень далеко. Проблемы были с разговорной речью, но понимать, что говорят другие, она уже могла почти свободно.

«Ноги моей здесь не будет уже с понедельника, мне бы только до него дожить, – тем временем думала девушка, стремительно направляясь в свой кабинет. – А Илья Барбосович пусть ищет себе другого референта. Вот пусть на нее или на него лает, рычит и даже кусается сколько угодно, а я умываю руки!»

Оставшиеся до выходных три дня Кира внимательно изучала все документы, касающиеся договора с американской компанией. Она снова убедилась в том, что ей не очень нравится этот договор, но подходить со своими сомнениями к шефу не стала, а если быть до конца откровенной, то просто-напросто побоялась. Она прекрасно помнила, как он поставил ее на место, когда она попробовала сказать ему об этом еще в Нью-Йорке.

– Занимайтесь своими обязанностями, Кира Эдуардовна, а уж со своими я как-нибудь и сам управлюсь, – рявкнул тогда Ганшин. – У меня целая команда юристов, которые уже работают над договором. Вы же сами отправляли в наш юридический отдел факс с его копией. Если бы они заметили в договоре что-то не то, думаю, давно бы сообщили мне об этом. Неужели вы считаете, что умнее их? Вам сколько лет, простите? – прищурился он.

– Двадцать четыре скоро будет, – пробормотала Кира. – А какое это имеет значение?

– Нет, никакого, это я просто так спросил, – с сарказмом ответил Ганшин. – Идите, госпожа референт, отдыхайте, завтра у нас трудный день.

И вот сейчас, когда Кира снова засомневалась в одном из пунктов, она решила, что это действительно не ее дело, и практически успокоилась.

– Пусть разбираются сами, меня с понедельника это уже совсем не будет касаться.

* * *

В понедельник Кира проснулась ни свет ни заря и уснуть уже не смогла, сколько ни старалась.

– Нет, это совсем никуда не годится, – проворчала девушка, сползая с кровати. – С моими нервами явно что-то не в порядке. Страдать бессонницей в моем возрасте – это уже патология. Нет, господин президент, я не хочу больше терпеть от вас всякие незаслуженные оскорбления! Ну, не оскорбления, конечно, – сама себя поправила Кира. – Но для меня замечания в вашей обычной форме являются именно оскорблениями. Я знаю, что умнее многих, и не намерена терпеть от вас нарекания, которых совсем не заслужила. Вон до чего я с вами дожила, валерьянку ведрами хлебаю и все равно не сплю спокойно. Какие-то кошмары снятся, а мне это обстоятельство совсем не по нраву, вот что я вам скажу, – вела воображаемый диалог со своим работодателем Кира. – Сегодня наконец-то все закончится. Сегодня вы наконец поймете, какого ценного кадра теряете в моем лице! Я бы потом с удовольствием посмотрела, как вы сами горбатитесь над документами, которые сейчас перелопачиваю я. Да вы и языка-то как следует не знаете, даже такого необходимого, как английский. А факсы из-за рубежа наверняка читаете со словарем, – злорадно подумала она. – А что жена наставила вам рога – так вам и надо! Я теперь совсем даже и не удивляюсь, почему она это сделала. Вы же, господин президент, монстр и диктатор! Вы наверняка свой начальственный тон и домой принесли тоже. Это какой же ангельский характер нужно иметь, чтобы такое терпеть? Вот она и не выдержала и начала искать жилетку, в которую можно поплакаться. С вами-то небось не очень-то поплачешь? – бормотала Кира, стоя под теплыми струями душа. – После ресторана мне даже показалось, что вы можете быть нормальным человеком, а потом я поняла, что это мне действительно только показалось. Эх, Илья Барбосович, Илья Барбосович, а как я радовалась месяц назад, что получила эту работу, – вздохнула она. – Счастливей меня, наверное, невозможно было найти человека. Ну почему вы такой? Если бы вы были немного спокойнее, тактичнее и корректнее, я бы ни за что не согласилась на предложение незнакомки. А может, это и не незнакомка вовсе? Мне почему-то кажется, что это ваша бывшая жена. Если это действительно она, то платить-то она будет вашими деньгами. Вот будет прикол! – засмеялась Кира. – И совесть не будет меня грызть, потому что я буду считать, что получила компенсацию за моральный ущерб. За свою расшатанную нервную систему и утраченные нервные клетки, которые, как известно, не восстанавливаются.

Кира вышла из душа уже не в таком плохом настроении и с улыбкой продефилировала на кухню, чтобы сварить себе кофе. Только она уселась за стол и приготовилась выпить чашечку ароматного напитка, как раздался телефонный звонок.

– Кому это приспичило с утра пораньше? – недоуменно подумала она и поторопилась в гостиную. – Да, я вас слушаю, – проговорила Кира.

– Доброе утро, Кира Эдуардовна, – услышала она голос незнакомки. – Как спалось?

– Замечательно, – буркнула девушка.

– Вы подумали над моим предложением?

– Да, я подумала, – сдержанно ответила Кира.

– И что вы решили?

– Сегодня, на совете директоров, я объявлю о своем увольнении.

– Отлично, – довольным голосом проговорила дама. – Я не сомневалась в том, что вы умная девочка.

– Насчет моего ума судить не вам, – чуть резче, чем следовало бы, ответила Кира. – Мне бы хотелось иметь гарантии, что, оставшись без работы, я не останусь и без денег.

– Я же говорю, что вы умная девочка, – снова усмехнулась дама. – Не волнуйтесь, я сдержу свое слово. Запишите прямо сейчас номер абонентского ящика в банке «Россия», деньги будут лежать там, а ключ вы найдете в своем почтовом ящике, – сказала она и продиктовала заветные цифры.

– А вы не боитесь, что я вас обману? – насмешливо спросила Кира. – И с работы не уволюсь, и деньги заберу?

– Я почему-то уверена, что вы на такой поступок не способны, – совершенно спокойно ответила женщина. – И если вдруг не выполните своего обещания с увольнением, то я найду деньги там, куда их и положила. Только не советую вам делать этого, я имею в виду, оставаться на этой работе, – не преминула отметить она.

– Очень интересно, откуда вы можете знать, на что я способна, а на что не способна? – раздраженно спросила Кира, пропустив мимо ушей предупреждение дамы.

– Земля слухом полнится, – неопределенно ответила та. – Всего доброго, Кира Эдуардовна, приятно было иметь с вами дело. Смотрите не передумайте, иначе потом вы очень сильно пожалеете об этом, – снова напоследок предупредила она и торопливо отключилась.

– Обязательно в бочку с медом нужно было забабахать ведро дегтя? – недовольно спросила Кира у пикающей трубки. – Терпеть не могу, когда мне угрожают! Я ведь могу включить свое упрямство и пойти в обратную сторону, даже наперекор самой себе. Значит, плохо вы меня знаете, раз позволяете такие промахи, госпожа Никто! До одиннадцати у меня есть время, так что не радуйтесь заранее, я еще буду думать. Посмотрю, что будет на совете директоров, а потом и решу, как мне поступить. И зачем вы только произнесли это слово – пожалеете? Так все хорошо складывалось, а теперь…

Пока Кира собиралась на работу, она привела мысли в порядок и пришла к выводу, что если пойдет наперекор самой себе, то потом будет очень долго жалеть об этом. «Ладно, так уж и быть, я прощаю вас на этот раз. Будем считать, что вы мне не угрожали, а просто предостерегали, – решила она, мысленно обращаясь к незнакомке. – Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть потом всю оставшуюся жизнь», – подумала Кира и окончательно успокоилась.

Как обычно, она бросила на себя последний взгляд в зеркало и, встретившись со своим неотразимым отражением, вздрогнула. Так происходило каждый раз в течение последнего месяца. Кира тяжело вздохнула, усмехнулась и торопливо вышла за дверь. Девушка приехала на работу раньше, чем обычно, но секретарша, как всегда, была уже на месте.

– Доброе утро, Надежда Николаевна. У меня иногда создается впечатление, что вы здесь живете, – улыбнулась Кира. – И как всегда прекрасно выглядите! Когда вы только все успеваете?

– Доброе утро, Кирочка, и спасибо за комплимент, – тоже улыбнулась женщина. – Вот доживете до моих лет и поймете, как нужно все успевать. Если я буду плохо выглядеть, то быстро потеряю это место. Это же приемная самого президента компании, здесь должно быть красиво все, и я в том числе, – развела она руками.

– Что же это он тогда такого референта себе выбрал? – усмехнулась Кира, поправляя свои нелепые очки. – Если зеркало не врет, то с красотой мое отражение не имеет ничего общего.

– Референт должен быть прежде всего умным, а уж потом – все остальное, – возразила Надежда Николаевна. – Умом вас господь наградил, можно только позавидовать, а все остальное не столь важно. И напрасно вы так о себе думаете. Вы очень милая девушка, а если поменять вашу одежду, мне кажется, вы будете просто красавицей.

– Вы мне льстите, – кисло улыбнулась Кира и скрылась за дверью своего кабинета. – Господи, как мне надоело все это лицедейство, – плюхнувшись на стул, простонала она. – Мне кажется, что здесь это совсем не нужно. Теперь, правда, поздно об этом говорить, после драки кулаками не машут. Ну, ничего, осталось всего пару часов потерпеть, а там… а там – аспирантура, – мечтательно прикрыв глаза, прошептала Кира. – Неужели моя мечта сбудется? Даже не верится!

В это время дверь приоткрылась и показалась Надежда Николаевна.

– Сегодня совет директоров, вы не забыли, Кирочка? – заботливо поинтересовалась она.

– Разве можно такое забыть? – вздохнула девушка. – Только вот никак понять не могу, зачем мне-то там присутствовать?

– Наталья Андреевна всегда присутствовала.

– Так то Наталья Андреевна, она была еще и женой босса.

– Его женой она стала не сразу, а до этого тоже присутствовала. Референту положено быть на всех собраниях, это входит в ваши обязанности, – объяснила секретарша. – Вам придется стенографировать весь ход совета, чтобы потом сделать отчет и предоставить его шефу.

– Понятно, – нехотя согласилась Кира. – Я готова, не волнуйтесь, Надежда Николаевна, – успокоила она женщину.

– Просто мне не нравится, как вы в последние дни выглядите, да и настроение, я смотрю, у вас не очень. Поэтому и пришла, чтобы напомнить, – объяснила секретарша.

– Спасибо вам, – улыбнулась Кира. – Я в порядке, не нужно беспокоиться. На совете буду, как огурчик, бодра, приветлива и внимательна.

– Я в вас не сомневаюсь, Кирочка, удачи вам, – тоже улыбнулась женщина и скрылась за дверью.

Кира вот уже в который раз взяла в руки копию договора и хмуро посмотрела на пункт, который ей не понравился.

– Неужели юристы компании не видят, что это пункт имеет двойственный смысл? – пробормотала она. – И в случае чего, американцы просто проглотят компанию «Холдинг-Грандес» с потрохами? При каком раскладе это может произойти? В случае, если компания по каким-то причинам потеряет тридцать процентов своего капитала. Тогда американцы станут владеть пятьюдесятью пятью процентами акций, и «Холдинг-Грандес» попадет к ним в заложники. А каким образом наша компания может потерять эти тридцать процентов? В случае какой-нибудь неудачной сделки. Впрочем, может, я рано заказываю панихиду «Холдинг-Грандес»? Может, совет директоров еще и не согласится с этим договором? Будем надеяться, что там есть парочка умных и дальновидных людей, – пришла к выводу Кира и раздраженно отбросила от себя договор. – Меня почему-то президент не хочет слушать, может, своих партнеров послушает.

Без четверти одиннадцать Киру начало лихорадить от нервного напряжения. Она выпила сразу пять таблеток валерианы и, откинувшись на спинку стула, прикрыла глаза.

«Господи, как я буду говорить о своем намерении уйти из компании? – думала она. – Чем мотивирую столь внезапное решение? По семейным обстоятельствам? Такой мотив не годится, потому что шеф прекрасно знает, что у меня нет семьи, а значит, и никаких семейных обстоятельств быть не может. Скажу, что у меня обнаружилась страшная болезнь и мне срочно нужно ложиться в больницу? Нет, это тоже не годится, – вздохнула Кира. – Он может потребовать документ, подтверждающий мой недуг. Что же придумать? – ломала она голову. – Что же мне придумать?»

Как нарочно, в голову не приходило ничего вразумительного, и Кира начала сама на себя злиться.

«А что, собственно, я должна придумывать? Что я себе голову-то морочу? Так и скажу президенту, что мне не нравится его грубое обращение. Что не хочу больше работать под началом самовлюбленного эгоиста, который совершенно не думает о том, что чувствуют рядом с ним его сотрудники. Точно, прямо в лицо, прямо при всех это и выложу», – злорадно думала она, представляя эту картину.

В это время вошла Надежда Николаевна и коротко бросила:

– Кирочка, пора, все уже собрались.

Та поспешно вскочила со стула, схватила свой блокнот, ручку и выбежала из кабинета. Она заметалась по приемной, не соображая, куда идти.

– Вам нужно в конференц-зал, – подсказала ей секретарша.

– А где это? – растерялась Кира и застыла столбом. – Я там ни разу не была.

– По коридору четвертая дверь направо. Если хотите, я вас провожу, – предложила Надежда Николаевна, с тревогой поглядывая на побледневшее лицо девушки.

– Нет, нет, я сама найду, – отказалась Кира.

Девушка поспешно вышла за дверь, а секретарша, стоя на пороге, смотрела ей вслед, пока та не нашла нужную дверь.

– И чего она так волнуется? – пожала женщина плечами. – Подумаешь, совет директоров. Не конец же света, в конце концов.

Кира тем временем вошла в помещение конференц-зала и в нерешительности застыла в дверях. Все присутствующие повернулись в ее сторону.

– Добрый день… утро, – кисло улыбнулась она и быстро шмыгнула в дальний угол. Она пристроилась на стуле у окна и осторожно окинула взглядом всю команду членов совета директоров. Кира сразу же отметила, что Ганшина среди них пока что нет, чему немало удивилась: ведь он такой пунктуальный, просто до тошноты. Только она об этом подумала, как дверь резко распахнулась и стремительно вошел президент.

– Доброе утро, господа, извините, что я немного задержался, – извинился он и занял место во главе стола. – На повестке сегодняшнего собрания у нас лишь один вопрос: обсуждение предложенного американскими партнерами договора о сотрудничестве и возможном объединении производственных мощностей. Прежде чем мы приступим к изучению данного договора, мне бы хотелось отчитаться перед вами о проделанной работе в Нью-Йорке.

Дальше президент начал рассказывать о том, как он посещал производство американских партнеров, как изучил предложенный бизнес-план, и так далее, и тому подобное. Кира старательно стенографировала все, о чем говорил президент, но от монотонности его голоса едва не заснула и не свалилась со стула. Она вовремя ухватилась за подоконник и бросила на Ганшина испуганный взгляд.

«Заметил или не заметил? – с ужасом подумала она. – Ему ведь не объяснишь, что я проснулась ни свет ни заря и не смогла больше заснуть от волнения. Да и всю неделю спала кое-как, между прочим. Кто ж уснет после такого предложения, как сто тысяч долларов? Баксы так потом и маячили перед глазами, как мухи зеленые».

Глава 7

– Итак, господа, теперь мы приступим к изучению договора, который нам предложили американские партнеры, – проговорил президент компании после того, как отчитался перед советом. – Перед вами лежат копии этого договора, проштудированного юристами нашей компании. Там есть пометки, с которыми вы должны либо согласиться, либо нет. Для этого вы ставите напротив каждой пометки знак плюс, если согласны, и знак минус, если не согласны. Надеюсь, что всем все понятно? После того как вы просмотрите документ, мы приступим к обсуждению, – закончил Ганшин свою речь и сел на место. Зашуршали листы договора, члены совета директоров в количестве семи человек приступили к его изучению. Кира записала все, что сказал Ганшин, и сидела, пристыв к стулу, напряженно наблюдая за людьми, от которых зависела дальнейшая судьба компании.

«Надеюсь, что они тоже обратят внимание на четвертый пункт договора, – думала она. – Не может же быть так, чтобы никто из них не заметил! Похоже, что юристы почему-то его пропустили, иначе этот договор вообще бы не обсуждался. А может, это я что-то неправильно понимаю в бизнесе? Может, я что-то пропустила? А, собственно, что я так волнуюсь-то? – встряхнулась она. – Мне-то какое дело теперь до этой компании? Я сегодня ухожу отсюда и надеюсь, что больше никогда не встречусь с этим человеком», – бросила она взгляд на президента.

Кира увидела его хмурое, сосредоточенное лицо и почему-то почувствовала угрызения совести за то, что собирается сделать. Она невольно покраснела и отвернулась к окну, чтобы никто не заметил ее пылающих щек.

«Черт, как-то неуютно, – поежилась девушка. – И почему-то кажется, что я поступаю непорядочно. Господи, ну что я несу? – мысленно простонала она. – Я же прекрасно понимаю, что хочу поступить сейчас, как последняя свинья. Нужно просто успокоиться и посмотреть на ситуацию с другой стороны. Кто я для этой компании и что эта компания для меня? Да никто и ничто! Я работаю всего месяц, а уже успела перейти кому-то дорогу. А что будет дальше? Сейчас, по крайней мере, мне хоть деньги предлагают, да еще какие. А если я откажусь, что тогда? И денег не будет, и неизвестно, каким способом меня постараются отсюда убрать».

Пока Кира рассуждала таким образом, продолжая при этом смотреть в окно, она почувствовала, что ее затылок прожигает чей-то взгляд. Она резко обернулась и встретилась с холодными голубыми льдинками глаз своего шефа. Девушка нервно сглотнула и попробовала улыбнуться. Вместо улыбки на ее лице появилась гримаса, как будто она только что съела лимон. Ганшин как-то нехорошо усмехнулся и, опустив глаза, вновь погрузился в изучение документа, который лежал перед ним.

«Что это было, интересно? – подумала тем временем Кира. – Почему он так смотрел на меня? И эта странная усмешка, – нахмурилась она, пытаясь расшифровать ребус, который ей только что подкинул шеф. – Господи, неужели он что-то подозревает?! – ахнула она. – Нет, что это я? Откуда он может что-то знать? А вдруг мне действительно звонила его бывшая жена и, удостоверившись, что я клюнула на ее удочку, все ему рассказала? Рассказала, что я согласилась взять деньги. Я представляю, в какой форме это все было преподнесено!

«Смотри, дорогой, кого ты взял на мое место. При первой возможности она продала тебя за тридцать сребреников, как Иуда Христа. Хорошими же людьми ты себя окружаешь!»

Все эти мысли пронеслись в голове у Киры буквально за одну минуту, и она похолодела от ужаса.

А ведь я и правда, как Иуда, поступаю. Ведь я прекрасно знаю, что шефу необходим референт, у него не было его целых пять месяцев. И сейчас у него очень много дел, которые нужно решать в срочном порядке. Без меня ему просто не справиться в данное время. Его жена наверняка в курсе всего, что творится в компании, и знает, что мой уход будет весьма болезненным ударом для шефа. Или у меня просто завышенное самомнение? Незаменимых людей не бывает, как известно.

Кира уловила оживление за столом и, прервав свои размышления, сосредоточилась на аудитории. Ей было интересно, что же они скажут о договоре. Члены совета вполголоса переговаривались между собой, но референт не заметила никакого волнения.

«Как странно, я бы на их месте уже забила тревогу. Посмотрим, что же будет дальше», – решила она подождать развязки и сосредоточилась на воробьях, которые сидели на подоконнике.

– Приступим к обсуждению, господа, – услышала Кира голос Ганшина. – Что вы можете сказать по поводу этого договора и какие будут мнения по его подписанию? Прошу вас, Виктор Петрович, начинайте вы.

– В целом договор достаточно прозрачен, он сулит хорошие перспективы по дальнейшему развитию, а следовательно, и хорошую прибыль. Я полностью доверяю нашим юристам, они ни разу нас не подводили, а посему я за подписание договора, – коротко сказал свое слово Виктор Петрович и поднял руку. Следом за ним по очереди руки подняли практически все члены совета, кивая головами в знак солидарности с только что сказанными словами. Воздержался только один член совета, и все взоры обратились в его сторону.

– Вас что-то смущает, Константин Иванович? – спросил его президент.

– Да, меня смущает, – резко ответил тот.

– И что именно?

– А то, уважаемый Илья Борисович, что слишком все шоколадно в этом договоре, – ответил пожилой седовласый мужчина. – Я уже немолодой человек, прожил большую жизнь и не привык верить красивым сказкам.

– У вас есть замечания по конкретным вопросам?

– Я вам уже ответил, что не доверяю таким договорам, по которым именно не возникает никаких вопросов, – ответил Константин Иванович, нервно покручивая карандаш в руках.

– Пункт четвертый, – одними губами шептала Кира. – Пункт четвертый, – снова повторяла она.

– Кира Эдуардовна, вы что-то хотели сказать? – как гром среди ясного неба прогремел голос Ганшина, и девушка невольно вздрогнула.

– Нет… то есть да… я не знаю, – залепетала референт, с испугом глядя на шефа.

– Так да или нет? – настойчиво спросил тот. – Если да, говорите, нечего там шептать себе под нос.

– Я вам уже пыталась сказать еще в Нью-Йорке, но вы почему-то не захотели меня выслушать, – снова еле слышно пролепетала она. – В договоре есть пункт четвертый, он… посмотрите его как следует. Может быть, вы просто не обратили внимания? Посмотрите…

– Я изучил все пункты договора практически наизусть, – строго проговорил Ганшин. – В том числе и пункт четвертый. Наша компания уже много лет работает на прибыль, а не на убытки. Потерять тридцать процентов нашей прибыли – это практически невозможно.

– А теоретически? – не сдалась Кира и нервно прикусила губу, увидев, какой многозначительный взгляд бросил на нее шеф.

– Что значит – теоретически? – не понял Ганшин.

– Теоретически – это значит на бумаге, – начала объяснять девушка. – Ведь ваши финансовые обороты фактически все отражены только на бумаге. Я имею в виду банковские счета. Ведь они в одну секунду могут исчезнуть, стоит только взломать код какому-нибудь хакеру. Я совсем недавно читала о таком случае как раз в американской газете. Фирма моментально стала банкротом, и, пока искали, куда делись эти деньги, на какие счета они переведены, другая компания, которая была их партнером, сразу же поглотила ее. А в вашем договоре как раз пункт четвертый… Должны учитываться форс-мажорные обстоятельства, но… Я, наверное, что-то неправильно понимаю или объясняю, извините меня, – совершенно запутавшись, сдалась Кира. – Просто у меня какие-то неприятные ассоциации, и я не могу объяснить почему. Еще раз извините, что вмешиваюсь, – пробормотала она и опустила голову, чтобы никто не увидел, как ее щеки снова залил предательский румянец.

– В нашей компании работает целый отдел, который занимается компьютерным обеспечением, – ухмыльнувшись, начал возражать Ганшин. – Среди сотрудников этого отдела, помимо программистов, ведающих нашей базой данных, также имеются и хакеры, можете в этом не сомневаться. У нас самые современные средства защиты. Наши коды невозможно взломать, это нонсенс.

– В наше время нет ничего невозможного, – подал голос тот самый седовласый господин, который проголосовал против договора. – Можете об этом спросить тех же хакеров. Ваш референт очень правильно указала нам на ошибку, которую мы, возможно, можем допустить.

– Что вы такое говорите, Константин Иванович? – нахмурился президент. – Если мы будем таким образом объяснять наше нежелание заключать выгодные договора, мы можем вообще остаться без зарубежных партнеров. Вы же прекрасно понимаете, что именно такой подход к делу может разорить нашу компанию, а не эфемерные предположения о потерях. За последние десять лет существования компании мы не потеряли даже одного процента, а не то что тридцать. Этот пункт – просто формальность, уверяю вас, и все это прекрасно понимают. В общем, так: шесть человек «за», только один «против», значит, договор принят единогласно, – выдал свой вердикт Ганшин. – Считаю совет закрытым до следующего раза, – резко закруглил он полемику.

– «Ловкий вор сделает так, что виноват будет сам хозяин», – услышала Кира арабскую речь и невольно вздрогнула. Как уже говорилось, она изучала арабский язык и прекрасно его понимала. Сейчас она услышала одну из арабских поговорок, которые собирала. Она посмотрела на человека, который очень тихо пробормотал эти слова, и снова вздрогнула. Она узнала того самого Юрия Седельникова, начальника юридического отдела, который однажды остановил ее на лестнице, чтобы познакомиться. Седельников тоже посмотрел на нее и, вяло улыбнувшись, кивнул головой в знак приветствия. Кира расплылась в натужно добродушной улыбке и, наклонившись к Седельникову, шепотом спросила:

– А что это вы только что сказали, на каком-то странном мелодичном языке?

– Это арабский язык, – тоже шепотом ответил юрист. – Правда, он красивый?

– Да, очень, – согласилась Кира. – А что же вы такое сказали? – повторила она свой вопрос.

– Это одно восточное пожелание: «Да пребудет в этом доме благоденствие», – нагло соврал Седельников.

– Красиво, – улыбнулась девушка. – А вы давно изучаете арабский язык?

– Я десять лет прожил в Египте, там и научился.

– Значит, вы его знаете в совершенстве?

– Абсолютно.

– Как здорово! – восхитилась Кира. – Редко встретишь человека, который владеет арабским. Все больше английский учат или французский, как я, например, – улыбнулась она. – Восточные языки – очень сложные.

– Это только так кажется, когда ничего не понимаешь и только начинаешь изучать, а потом все идет как по маслу, – снисходительно улыбнулся Седельников. – Хотите, я займусь с вами арабским языком? Научу очень быстро, – пообещал он, многозначительно глядя на Киру.

– Я подумаю, – неопределенно ответила та.

– Господа, спасибо за то, что пришли сегодня, – раздался громкий голос президента, и собеседникам пришлось резко прервать разговор.

– Если у кого-то есть ко мне вопросы, прошу в мой кабинет. Константин Иванович, вы сейчас задержитесь, мне нужно с вами поговорить, – обратился он к седовласому мужчине, который был против подписания договора. – А вас, Кира Эдуардовна, я попрошу явиться ко мне сразу же, как только я освобожусь, – произнес Ганшин и строго посмотрел на референта.

Кира заметила, что он бросил и на юриста очень недружелюбный взгляд, и поежилась.

«Господи, кажется, я снова влипла. Наверное, в этом зале запрещено болтать на отвлеченные темы, а я… Ладно, потом я шефу все объясню и надеюсь, что на этот раз он поймет меня правильно».

Киру очень озадачили слова, так странно брошенные юристом. И еще ее насторожил факт, что он соврал и перевел поговорку, даже отдаленно не напоминающую ту, которая была произнесена на самом деле. Все эти события совершенно вытеснили из головы девушки ее намерение объявить о своем увольнении. А когда она вспомнила об этом, все члены совета уже вышли из зала.

* * *

Кира сидела в своем кабинете и дрожала, как осиновый листок.

– Боже мой, что теперь будет? Обещание уволиться я не выполнила, а та дама прочила мне большие неприятности, если я этого не сделаю. Рассказать все шефу? Нет, это исключено, он мне снова не поверит. Скажет, что я специально все придумываю. И зачем он сказал, чтобы я пришла в его кабинет сразу же, как он освободится? Устроить мне головомойку за то, что я влезла не в свое дело? Но ведь я сделала это не для своего блага, а ради компании! Я сейчас расскажу ему про юриста. Нет, это тоже утопия, он только посмеется над моей чрезмерной подозрительностью, – снова сама себе возразила Кира. – Да и чем я могу подтвердить, что говорю правду? Но что же мне делать? Продолжать работать или прямо сейчас сказать шефу, что я ухожу? Но ведь та женщина ясно мне сказала, чтобы я сделала это именно на совете директоров. Господи, кажется, я совсем запуталась, – простонала она. – И как мне выбраться из этой паутины, ума не приложу! Вот попала, прямо как индюшка на рождественский стол. И зачем я только пришла сюда работать? Знала бы, что здесь идет война за это место, ни за что бы не пошла. Лучше бы еще на вынужденной диете посидела, чем тратить столько нервов.

– Кира, вы в столовую пойдете? – спросила Надежда Николаевна, показавшись в дверях кабинета девушки.

– Нет, что-то не хочется, – вымученно улыбнулась та. – Ужасно разболелась голова, я лучше просто кофе выпью.

– Ну как знаете, а я пойду. Ответите тогда на звонки, раз уж все равно останетесь? – спросила секретарша.

– Нет проблем, Надежда Николаевна, обедайте, – с готовностью согласилась Кира. – Я за вашим столом посижу, чтобы не бегать, если вдруг позвонят.

– Спасибо, Кирочка.

– Не за что, – улыбнулась та. – Может, и вы меня когда-нибудь выручите при надобности.

Секретарша убежала в столовую, а Кира пошла в приемную. Только она уселась за столом, как тут же голосом шефа рявкнул селектор:

– Надежда Николаевна, попросите ко мне Романову, срочно.

– Сейчас, – пискнула девушка, нажимая на селекторе все кнопки подряд, совершенно не соображая, какую же нужно нажать на самом деле.

– Почему не отвечаете, вас что, нет на месте? – снова заговорил селектор.

– Мог бы и на часы посмотреть, между прочим, тогда бы не задавал глупых вопросов, – проворчала девушка, нажав на последнюю кнопку. – Обеденный перерыв у сотрудников.

– В таком случае извините, если отрываю вас от трапезы, – снова проговорил селектор недовольным голосом президента. – Мне нужна Романова. Как только закончится обеденный перерыв, передайте, что я жду ее в своем кабинете.

Кира поняла, что шеф слышал ее последние слова, и похолодела от ужаса. Единственное, что успокаивало, – это то, что он не узнал ее голоса и принял за Надежду Николаевну. Чтобы не нарываться на неприятности, Кира тут же вскочила и ринулась к кабинету шефа.

– Я уже здесь, – прямо у дверей доложила она. – Вы меня вызывали, Илья Борисович?

– Да, Кира Эдуардовна, проходите, присаживайтесь, – сдержанно ответил Ганшин.

– Что-то случилось? – дрожащим голосом поинтересовалась девушка, продолжая стоять столбом у двери.

– А вы не знаете? – с сарказмом спросил президент.

– Понятия не имею, – соврала Кира.

– Вы вмешиваетесь в обсуждение договора, не имея на это права. Кто вас уполномочил перечить президенту при членах совета? – раздраженно спросил Ганшин.

– Я просто хотела подсказать… вы же сами у меня спросили, – начала оправдываться девушка, но была безжалостно перебита.

– В какое положение вы меня поставили перед членами совета? – рявкнул мужчина. – Хотели показать, насколько я глуп, а вы умны? Хотели выставить меня полным идиотом?

– Что вы такое говорите?! – ахнула Кира. – Каким идиотом? Я, наоборот… вы спросили… я хотела объяснить, как это может выглядеть, – растерянно оправдывалась девушка. – Я думала…

– Здесь думаю я, – стукнув кулаком по столу, процедил сквозь зубы Ганшин. – И никому не позволю подрывать мой авторитет! Я четырнадцать лет создавал эту компанию, а вы здесь без году неделя. И это я здесь президент, а вы – всего лишь референт. И я прошу твердо усвоить это, черт бы вас побрал.

– Да по какому праву вы на меня кричите? – не выдержав такого неуважительного обращения, тоже повысила голос Кира. – Думаете, если вы президент, значит, все дозволено? Уверены, что вы здесь бог и царь, пуп земли, а остальные – никто и ничто? Думаете, что умнее вас никого нет и быть не может? Да какой вы президент, если даже не видите, что творится у вас под носом?

– Что вы себе позволяете? – ошарашенно тараща глаза на разбушевавшегося референта, снова рявкнул Ганшин. – Вы, девчонка, вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, смеете мне перечить? Да еще в моем же кабинете? Да я вас…

– Что, уволите? – раздувая ноздри, спросила Кира. – Пожалуйста, я прямо сейчас могу написать заявление! Делайте что хотите и поступайте как знаете. Но хочу заметить, что вам хотя бы иногда нужно научиться слышать других, а не сосредотачиваться только на себе любимом, – на одном дыхании выпалила она.

– Вот вы как заговорили? – сузив глаза до узких щелочек, процедил сквозь зубы Ганшин. – Серую мышку из себя изображали, а на самом деле… Может, вы специально все это устроили, чтобы члены совета директоров начали сомневаться в компетентности президента компании?

– Что вы сказали?! – задохнулась от возмущения Кира. – Как вы смеете меня подозревать в такой гнусности? Да после таких слов я даже минуты здесь не останусь! А напоследок я вам кое-что скажу. Кто-то очень сильно не хочет, чтобы я здесь работала. Мне даже предлагали деньги, чтобы я уволилась, и я теперь очень жалею о том, что вовремя не сделала этого!

Кира уже развернулась, чтобы уйти, но была остановлена.

– Стойте, повторите, что вы сейчас сказали, – строго приказал Ганшин.

– А что толку оттого, что я повторю? Вы все равно не слышите никого, кроме себя! – выкрикнула девушка. – И, похоже, еще и не видите дальше своего носа. А ваш начальник юридического отдела – прохвост, – добавила она и, снова резко развернувшись, выскочила из кабинета.

– Немедленно вернитесь! – услышала она громоподобный окрик своего начальника.

– Пошел к дьяволу! – прошипела она, даже не подумав остановиться.

Кира опрометью бросилась к себе в кабинет, схватила сумочку и так же стремительно, выбежав из приемной, торопливо направилась к лифту.

– Черт бы вас побрал, – ругалась про себя она. – Молоко, значит, на губах не обсохло? Вчерашняя студентка? Девчонка, которая лезет не в свое дело? Серая мышка, значит? Авторитет подрываю? Да чтоб ты провалился, господин наглец! Меня еще никто так не оскорблял. Пропади ты пропадом вместе со своей компанией! Оставайтесь здесь со своими американскими договорами, юристами, неверными женами, а я уж как-нибудь постараюсь найти себе другую работу, лишь бы больше никогда вас не видеть и не слышать! А заявление об уходе я вам по электронной почте пришлю или по факсу, чтобы больше не встречаться. Глаза б мои вас больше не видели, господин президент, вы и правда – Барбосович. Со мной никогда и никто так не разговаривал! Я никогда не слышала в свой адрес никаких оскорблений и не собираюсь слышать их и впредь. Вы, господин президент, еще вспомните мои слова и поймете, насколько я была права. Все не так просто, я это чувствую! Не знаю, откуда, но чувствую.

Кира приехала домой совершенно разбитой, со страшной головной болью. Она сразу же легла в постель, выпив две таблетки аспирина.

– Только этого мне и не хватало, – простонала она, думая о головной боли. – Мало мне проблем на мою голову, еще и мигрень началась. Мне просто нужно поспать, а потом я обо всем подумаю. Правильно ли я поступила сегодня или неправильно, я буду думать потом, – еле слышно бормотала Кира, пытаясь поудобнее устроиться на подушке. – Нет, поступила я, конечно же, правильно. Шеф бросил мне в лицо обвинение, которого я совсем не заслужила, и такого оскорбления я терпеть не намерена. Мое достоинство не позволяет смириться с такой несправедливостью. Правда, теперь я снова безработная, – вымученно усмехнулась она. – Хорошо хоть, зарплату в пятницу успела получить. Надеюсь, что на некоторое время этих денег хватит. Буду стараться экономить, а тем временем поищу другую работу. В крайнем случае могу пойти преподавателем английского языка в «Инглиш Фёрст», меня туда приглашали. Зарплата, правда, не очень большая, но жить можно. Временно как-нибудь перебьюсь, а дальше будет видно. И почему мне так не везет? – всхлипнула она. – Все у меня наперекосяк! Вроде не дура, голова на месте, а толку от этого – никакого. Даже не успела как следует порадоваться, что нашла себе такую замечательную работу, и нате вам, пожалуйста, – снова безработная и снова одна. Может, Катя права? Нужно найти себе какого-нибудь приличного парня, выйти за него замуж, нарожать кучу детей и забить на свою карьеру. А ведь когда-то я так мечтала окончить университет, поступить в аспирантуру, а потом обязательно защитить докторскую диссертацию. Нужно было мне сегодня не рот разевать, а поставить руководство в известность о своем увольнении, пока все члены совета были на месте. Тогда хоть мечта об аспирантуре сбылась бы, и при деньгах бы осталась. А что теперь? И работу потеряла, да еще с таким треском, и денег теперь не увижу. А это значит, что и аспирантура пока остается только в неизвестном будущем. Кажется, моя Катька права, я – непроходимая дура.

Так, разговаривая сама с собой, Кира не заметила, как уснула.

Глава 8

Проспав около двух часов, Кира открыла глаза.

– Слава богу, голова, кажется, не болит, – пробормотала она, поняв, что мигрень прошла окончательно. – Теперь подъем и шагом марш в душ. Нужно освежиться и поесть, кажется, мой желудок уже подает сигналы SOS. – И она проворно соскочила с кровати.

Кира посмотрела на свою измятую юбку и проворчала:

– Вот до чего доводит нервное перенапряжение. Спать в верхней одежде – это уже соответствующий диагноз.

Девушка скинула одежду и прошла в ванную комнату. Она включила душ и с наслаждением встала под прохладные струи.

– У меня все хорошо, у меня все просто замечательно. Я умная, талантливая, удачливая и счастливая, – шептала про себя девушка, настраиваясь таким образом на оптимистический лад. – У меня еще все впереди, и отчаиваться нет причины. Главное в наше время – это здоровье, остальное все ерунда, остальное – это прилагаемое. А если не будет здоровья, тогда уже ничего не нужно. Вот я и ушла из компании, чтобы сохранить то, что имею, пока молодая. А если бы осталась, то наверняка могла заболеть каким-нибудь нервным расстройством. Да и остаться там после такого чудовищного обвинения я бы все равно уже не смогла.

Кира завернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты.

«Нужно Кате позвонить, рассказать ей сногсшибательные новости», – подумала она и присела в кресло рядом с журнальным столиком, на котором стоял телефон. Только она протянула руку, чтобы взять трубку, как аппарат зазвонил сам.

– Ой, – вскрикнула девушка от неожиданности. – Господи, да что же это такое, в самом деле? Что это я такая нервная стала? – проворчала она и взяла трубку. – Алло, я слушаю.

– Кирочка, девочка, что случилось? – услышала она голос Надежды Николаевны. – Почему вы ушли? Шеф вызвал меня к себе и в приказном порядке объявил, чтобы я вас немедленно разыскала. Я уже несколько раз вам звонила, но никто не отвечал.

– Я спала, – нехотя ответила Кира. – Зачем шефу понадобилось меня разыскивать?

– Я не знаю, но могу сказать точно, что таким злым я его еще никогда не видела, – заговорщически зашептала женщина. – Буквально десять минут назад он меня спрашивал, нашла ли я вас или нет. Сижу здесь, еле дышу от страха. Хорошо, что хоть дозвонилась вам.

– Я уволилась, Надежда Николаевна, – почти спокойно сказала Кира. – И возвращаться в компанию не собираюсь, так шефу и передайте.

– Как уволилась?! – ахнула та. – Что вы такое говорите, Кира?

– А вот так, уволилась, и все. Мне предложили хорошее место, и зарплата там на два порядка выше, – не смущаясь, соврала девушка.

– Зачем вы меня-то обманываете, Кирочка? – с упреком проговорила женщина. – Между вами что-то произошло, я это чувствую. Он чем-то вас обидел? – заботливо поинтересовалась она.

– По-моему, это происходило изо дня в день на протяжении всего месяца, пока я работала в компании, – горько усмехнулась Кира. – Ему, видно, не привыкать отыгрываться на своих сотрудниках, когда что-то не ладится. А здесь еще и новенькая! Почему бы не сорвать зло на ней? Только я не виновата в том, что не сложилась его семейная жизнь. Я здесь ни при чем, Надежда Николаевна. Срывать зло на мне только потому, что вместо своей жены он видит меня на должности референта, это, по меньшей мере, смешно. Он сам меня взял на эту должность, – эмоционально и запальчиво высказывалась она. – Не хотел, не брал бы, в общем, ухожу я, и дело с концом.

– С чего вы это взяли про его жену? – удивленно спросила секретарша. – При чем здесь вы, ваша должность и его жена?

– Вот и я о том же, – вздохнула Кира. – А с чего взяла? Сама не знаю, просто проанализировала все, что вы мне рассказали, и пришла к такому выводу. Иначе почему он выбрал меня козлом отпущения? Почему он не позволяет себе кричать на вас, например? Или на тех же программистов? Я даже ни разу не слышала, чтобы он грубо разговаривал со своим шофером. Только одна я слышу – гав да ряв, – обиженно всхлипнула она. – А сегодня он вообще обозвал меня вчерашней студенткой, серой мышью и девчонкой, у которой молоко на губах не обсохло. Да еще и обвинил черт знает в чем, а я совсем не заслужила таких оскорблений! Я не серая мышь, и молоко… не хочу я больше об этом говорить.

– Да вы что? – снова ахнула Надежда Николаевна. – Прямо так и сказал?

– Да, слово в слово, – буркнула Кира. – Я, между прочим, как лучше хотела… а получилось, как всегда, – вздохнула она.

– Это вы о чем? – не поняла женщина.

– Нет, ничего, это я так, – ушла от ответа Кира. – Так что передайте Илье Борисовичу, что заявление об уходе я пришлю по электронной почте. Не хочу я с ним больше встречаться, и вообще…

– Не говорите глупостей, Кира, – строго проговорила секретарша. – О каком увольнении может идти речь, когда уже заказаны билеты в Лондон? Через три дня вы улетаете, сначала на конференцию, а потом снова переговоры, только уже с англичанами.

– О господи, – простонала девушка. – Я совсем об этом забыла!

– Придется вспомнить, дорогая. Это не шутки, и без референта шефу не обойтись, особенно на конференции. Насколько я успела заметить, вы не такой безответственный человек, чтобы подвести президента, а в его лице – и всю нашу компанию «Холдинг-Грандес». Прекратите хандрить и завтра же будьте на работе.

– Нет.

– Кира, не дурите! Я, конечно, не знаю, что там между вами произошло и за что он так на вас, но уверяю, что просто так он не стал бы этого делать.

– Я просто высказала свою точку зрения на совете директоров, а он потом вызвал меня и начал кричать, что я подрываю его авторитет, – проворчала Кира.

– Как на совете директоров? – ахнула женщина. – Кирочка, девочка, да вы с ума сошли, моя милая!

– Почему это я с ума сошла?

– Вы можете высказывать свою точку зрения сколько угодно, но только в кабинете президента, когда, кроме него, про эту точку никто больше не слышит.

– Но почему?

– Господи, до чего вы еще молоды, – вздохнула Надежда Николаевна. – Я не буду вам сейчас по телефону объяснять, что такое авторитет президента и как следует его поддерживать и беречь. Придете в офис, я вам дам много хороших советов. А сейчас… Я передам шефу, что все в порядке? – спросила Надежда Николаевна. – Кира-а, – призывно и настойчиво проговорила она в трубку, когда молчание девушки слишком затянулось.

– Хорошо, я буду завтра на работе, – обреченно ответила та. – Как обычно, в девять.

– Вот и отлично, – весело проговорила секретарша. – Сегодня отдыхайте, рабочий день почти уже закончился, приводите свои мысли в порядок, а завтра мы обо всем с вами поговорим. Договорились?

– Да, договорились.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Кира положила трубку и тяжело вздохнула:

– Похоже, меня приговорили к этим танталовым мукам надолго.

Девушка сбросила полотенце, надела халат и прошла на кухню, чтобы перекусить и выпить чаю. Уже сидя за столом и неторопливо пережевывая пищу, она вновь вернулась к болезненной теме.

– Я поеду в Англию, если это нужно, но, как только мы оттуда вернемся, сразу же подам заявление об уходе. А пока не буду вообще лезть ни в какие дела. «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу», – процитировала она слова из старой песни. – Пусть хоть крыша рушится, мне теперь все равно. Раз я вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, с меня и спрос маленький. А вот что мне теперь с этим ключом делать, ума не приложу, – вспомнила она про ключ от заветного абонентского ящика. Как и обещала незнакомка, Кира нашла его в своем почтовом ящике и положила в сумочку.

«Наверное, его нужно вернуть на место. Если женщина снова позвонит, а она наверняка позвонит, я ей скажу, где его можно забрать. Ох ты, черт, а как же она его заберет, ведь мой почтовый ящик закрывается на ключ, – спохватилась Кира. – А может, набраться наглости и предложить ей встретиться, чтобы передать ключ лично в руки? – весело подумала она. – Заодно и посмотрю, кто это такая и верны ли мои предположения насчет Натальи. Только вряд ли согласится, если это действительно она. Господи, запуталась я совсем, – вздохнула девушка. – И, если признаться честно, ничего уже не хочу. Во всяком случае, на данный момент».

Кира встала из-за стола, сполоснула посуду и прошла в комнату. Она набрала номер Кати и, как только та ответила, тоскливо проговорила:

– Катюш, если можешь, приходи ко мне, у меня настроение – впору повеситься.

– Уже бегу, без меня не вешайся, приду помогу веревку намылить, – весело прочирикала та и тут же бросила трубку.

Катя жила на той же улице, не очень далеко от дома Киры. Девушки подружились сразу же, как только пришли в первый класс. Всегда сидели за одной партой и, сколько учителя ни пытались их рассадить, все равно оказывались рядом уже на следующем уроке. Кира была отличницей, а Катя – ее «клоном», потому что сама практически никогда ничего не делала, а просто все списывала у подруги. Та никогда не возражала, для Кати ей ничего не было жалко. Поэтому учителя и пытались рассадить их подальше друг от друга, надеясь, что, может быть, Катя сама научится думать. Из этой затеи ничего не получилось, поэтому к четвертому классу на них просто махнули рукой.

– Так-так, моя дорогая, что это у нас за упадническое настроение? – прямо с порога затараторила Екатерина, как только Кира открыла ей дверь. – Что с тобой, подружка?

– Ой, Катюш, даже не спрашивай, – махнула та рукой. – Проходи.

Девушка скинула туфли, всунула ноги в комнатные тапочки и поторопилась следом за подругой.

– Что случилось-то? – снова спросила она.

Кира залезла в кресло прямо с ногами и, свернувшись клубочком, простонала:

– Я не знаю, что мне делать и что теперь будет.

– Да в чем дело-то, ты мне можешь нормально объяснить? – прикрикнула Катя на девушку. – Совет директоров был? Ты объявила, что увольняешься?

– Совет был, о том, что ухожу, объявила, только не там, а уже после. У меня снова получилось все наоборот, а не так, как нужно, – тяжело вздохнула Кира. – И почему я такая несчастливая?

– Ничего не понимаю, – тряхнула Катя головой. – А ну-ка, рассказывай все подробно и по порядку.

Кира начала рассказывать, сначала вяло, нехотя, но потом все больше и больше распаляясь, уже чуть ли не крича:

– Он меня вообще, оказывается, за человека не считает! Говорит, что я… что у меня молоко… Да еще серой мышью меня обозвал, представляешь? А это обвинение, что я специально подрываю его авторитет, да еще прямо мне в лицо? Как он может меня подозревать в таких гадостях? Да как он вообще смеет так со мной обращаться? Я ему кто? Жена, любовница или родная тетя?

– Ты успокойся, Кир, – постаралась утихомирить подругу Катя. – Что бог ни делает, все к лучшему. Ты же ушла оттуда? Ушла. Вот и забей на этот «Холдинг-Грандес». Ты что, работу, что ли, не найдешь? Найдешь, да еще какую, просто нужно не торопиться, а как следует обдумать, прежде чем принимать решение.

– Катя-я, – простонала Кира. – В том-то все и дело, что объявить-то я объявила, что ухожу, но сделать этого не могу.

– Это почему еще? – вытаращилась девушка. – Кто тебя может там удержать, если ты не хочешь оставаться?

– Мне час назад Надежда Николаевна позвонила и отчитала по первое число. Через три дня мы должны лететь с шефом в Лондон, на конференцию, и билеты уже забронированы.

– Подумаешь, билеты? – фыркнула Катя. – Пусть сдадут обратно.

– На конференции шеф должен быть с референтом, – вздохнула Кира. – И я не имею права подводить человека, а в его лице и всю компанию, так Надежда Николаевна сказала.

– Значит, ты остаешься?

– Да, остаюсь, но только на время. Как только мы прилетим из Англии, я сразу же уйду.

– А эта баба тебе больше не звонила?

– Утром звонила, когда я на работу собиралась.

– И что?

– Напомнила мне, что сегодня на совете директоров я должна сказать, что ухожу из компании. Деньги лежат в банке, а ключ от абонентского ящика у меня в сумочке. Представляешь, как ей было важно, чтобы я ушла? В семь тридцать позвонила, а в восемь двадцать, когда я пошла на работу, ключ уже лежал в моем почтовом ящике. Как мне его теперь вернуть, ума не приложу.

– Не волнуйся, она сама найдет способ, как его вернуть. Это тебе не сто рублей, а сто тысяч долларов, – усмехнулась Катя. – А у тебя не было мысли забрать эти деньги? – хихикнула она. – Интересно, что она тогда будет делать? В милицию с таким делом не пойдешь!

– Почему это не пойдешь? Она вполне может заявить, что я их у нее украла, – возразила Кира.

– Ничего не получится, – развела Катя руками.

– Почему?

– Потому что у тебя на руках будет документ, что ты получила эти деньги в банке. Ты вполне можешь такую бумажку оформить и даже номера купюр зарегистрировать. А абонентский ящик вскрыть при свидетелях.

– При каких свидетелях?

– Достаточно будет меня и одного служащего банка.

– Ну и авантюристка же ты, – засмеялась Кира. – Только я этого делать не собираюсь, тебе прекрасно известно, что я на такие вещи не способна.

– Знаю, а жаль, – вздохнула девушка. – Вообще-то, конечно, все это геморрой. Могут спросить декларацию, откуда такие деньги, ну, и все вытекающие отсюда проблемы. Это я так, фантазирую ради прикола, – засмеялась она. – Но мне очень интересно, что бы эта экс-жена твоего шефа делала.

– Может, это и не она вовсе? – возразила Кира. – Это только мои предположения, точно я не могу этого утверждать.

– А кто же тогда?

– Не знаю.

– А тут и знать нечего, кроме нее, некому. Это какой же дуре на ум придет такие деньжищи тебе отваливать только за то, чтобы ты уволилась? Ну ты сама посуди, кому?

– Так-то оно так, только доказательств нет.

– Это понятно, что не пойман – не вор, – согласилась Катя. – Только, кроме нее, некому, – повторила она. – Хотя… Слушай, а если ты действительно права? – задумчиво нахмурилась она. – Тогда выходит, что в компании что-то такое творится, о-го-го, суши сухари, – округлила девушка глаза. – Здесь стоит разобраться.

– Не хочу я ни с чем разбираться, – нахмурилась Кира. – Пусть господин президент сам разбирается. Только, боюсь, он начнет это делать только тогда, когда поздно будет пить боржоми. Вот когда жареный петух в задницу клюнет, тогда посмотрим, кто из нас прав, – злорадно проговорила она.

– Какая ты кровожадная, оказывается, – усмехнулась Катя. – А что же ты теперь Ганшину-то будешь говорить?

– В каком смысле?

– Ну, ты же мне сама только что рассказала, что ляпнула своему шефу, что тебе деньги предлагали за увольнение.

– Да, ляпнула, – сморщилась Кира. – Язык бы мне кто-нибудь в это время прищемил, было бы поделом.

– И что теперь?

– Что-нибудь придумаю.

– Например?

– Ну, скажу, что просто со злости это выдала, – пожала Кира плечами. – Или еще что-нибудь.

– Ты знаешь, Кирюш, я бы на твоем месте не стала ничего придумывать, от этого только хуже может быть. И мне кажется, что тебе стоит сейчас свои амбиции спрятать куда-нибудь подальше.

– А что ты предлагаешь мне в таком случае делать? Он же обязательно меня спросит, что я там такое наговорила.

– Скажи ему правду обо всем. И про ночной звонок, и про деньги, и про юриста, про все, про все расскажи. Хоть ты и обижена сейчас на него, собираешься уходить из компании, но предупредить человека ты все-таки обязана. Он должен знать, что творится за его спиной, – дала совет Екатерина. – Как ты считаешь, я права?

– Конечно, права, я с тобой полностью согласна, – кивнула головой Кира. – Просто ты его совсем не знаешь, он совершенно непредсказуем. Боюсь, он мне не поверит, – вздохнула она. – Скажет, что я все придумала.

– Почему ты так считаешь?

– Он же обвинил меня сегодня в том, что я специально хотела подорвать его авторитет руководителя перед членами совета. Нет, Кать, он точно мне не поверит, – покачала Кира головой. – У меня же нет никаких доказательств. Подумаешь, услышала какую-то поговорку. Он просто посмеется надо мной.

– А ты ему ключик отдай, пусть он сам в банк съездит и удостоверится. Кир, ты же не маленькая, прекрасно понимаешь, что за красивые глаза никто таких денег не заплатит, – вполне серьезно проговорила Катя. – В компании что-то происходит или должно произойти. Ты – референт президента, его правая рука, имеющая доступ практически ко всем документам, и тебя хотят убрать из компании. Зачем? Почему? Ты хотя бы понимаешь, в чем здесь дело?

– Если бы, – вздохнула Кира. – В том-то и проблема, что я ни черта не понимаю. Единственное объяснение, в которое мне хотелось бы верить, – это Наталья, бывшая жена шефа. Тогда сразу же все становится ясным. Она непременно хочет добиться своего, вернуться в компанию. А для этого место, которое сейчас занимаю я, должно освободиться.

– За сто тысяч?

– Ты же сама говорила, что за мужа-миллионера не то что сто тысяч отдашь, последние трусики снимешь, – засмеялась Кира.

– Тоже верно, – нехотя согласилась Катя. – И все же ты должна рассказать Ганшину об этих деньгах, раз уж так получилось, что взять ты их теперь не можешь.

– Придется, – вздохнула Кира. – Вдруг ты окажешься права, и здесь что-то другое?

– В любом случае ты хотя бы этот груз с души снимешь. Ведь тянет теперь небось?

– Еще как, Катюша, еще как, – тяжело вздохнула Кира. – Никогда не думала, что деньги могут быть такими тяжелыми.

– Это потому, что они не твои, – отметила Екатерина. – Если бы ты не была такой дурочкой, они бы уже сегодня были твоими. И поверь, моя дорогая подружка, ты бы даже не почувствовала их веса, а, наоборот, взлетела бы, как птичка. Материальная свобода – это не только легкость, это кайф, – сморщила она носик, а потом весело расхохоталась.

– Что это ты? – округлила глаза Кира. – Смешинка в рот попала?

– Это я сейчас подумала о нашем с тобой разговоре.

– Каком разговоре?

– Про твоего шефа. Я бы все-таки на твоем месте обратила на него внимание. Глядишь, миллионершей бы стала. Что-то мне подсказывает, что не просто так он на тебя рычит.

– В каком смысле? – нахмурилась Кира.

– В самом прямом, – щелкнула девушка пальчиками. – Он запал на тебя, подружка, влюбился!

– Совсем уже?! – покрутила пальцем у виска Кира. – Влюбился, поэтому и орет, как потерпевший?

– Это он делает для того, чтобы ты ни о чем не догадалась.

– Кать, ты хоть знаешь, в каком виде я на работу хожу? – захохотала девушка. – В меня не то что влюбиться, на меня без слез невозможно смотреть. Шеф прав, серая мышь. Я же тебе рассказывала, почему я так поступила.

– Золото и в дерьме заметно, – не сдалась Екатерина. – Сама посуди…

– Прекрати немедленно пороть ерунду, – рявкнула на подругу Кира. – Я больше не хочу говорить ни про шефа, ни про работу, и уж тем более про какую-то эфемерную любовь. В твоей голове рождаются совершенно ненормальные мысли! Одуреть можно, что придумала, – возмущенно высказалась она.

– Мысли как мысли, вполне житейские, – пожала Екатерина плечами. – И ты напрасно…

– У меня совсем недавно перестала болеть голова, и я не хочу, чтобы она снова заболела, – резко перебила подругу Кира. – А когда она у меня болит, тебе хорошо известно, какой я становлюсь злой.

– Но я только хотела…

– Кать, если ты мне действительно подруга, то немедленно замолчишь, – многозначительно глядя на девушку, тихо, но весьма жестко проговорила Кира.

– Молчу, молчу, – нехотя согласилась та. – Но пройдет совсем немного времени, и ты поймешь, что я была права, – не удержалась Катя от последнего слова и, смеясь, показала подруге язык.

Глава 9

Кира проснулась от какого-то внутреннего беспокойства. Она резко вскочила и села на кровати. Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. «Что это? Страшный сон?» – подумала девушка, вытирая взмокший лоб. Она тряхнула головой, несколько раз глубоко вдохнула и снова опустилась на подушку.

«Черт, что-то и правда с моими нервами не то, – подумала Кира. – Нужно немедленно возобновить занятия по йоге. За этот месяц, как я пошла работать, даже ни разу не вспомнила о ней, и вот результат. Совсем я о себе перестала думать. На ипподроме, в манеже уже тысячу лет не была, моя Звездочка скучает наверняка. Все, как только приезжаем из Англии, сразу же возобновляю все свои занятия – и йогой, и танцами, и езду верхом. Только так я вылечу свою нервную систему».

Кира поудобнее устроилась на подушке и попробовала снова заснуть, но сон совершенно пропал. Она поворочалась минут пять, а потом встала с кровати и накинула халат.

– Разогрею молока, выпью кружку с ложкой меда и сразу усну, – решила она. – Завтра у меня трудный день, предстоит очень серьезный разговор с шефом, поэтому я должна иметь светлую голову. А для этого нужно как следует выспаться.

Кира пошла по длинному коридору в сторону кухни и растерянно остановилась у входной двери. Она ясно услышала, что кто-то пытается ее открыть.

– Господи, кажется, ко мне лезут воры! – ахнула девушка и зажала рот двумя руками, чтобы не закричать от ужаса.

Ее лоб моментально покрылся мелкими каплями пота, а глаза продолжали таращиться на дверь. Она увидела, как задергалась ручка, оставалось всего несколько секунд – и дверь откроется, и девушка набрала побольше воздуха в легкие и что было сил заголосила:

– Карау-у-у-ул, милиция-я-а, грабя-ат, убиваю-ут, насилую-ут! – надрывалась она, при этом зачем-то топая ногами и дрыгая руками.

Вор резко прекратил свое занятие и, похоже, в ужасе притаился. Несмотря на это, хозяйка квартиры все еще продолжала истошно орать изо всех сил, пытаясь добраться до верхней ноты си-бемоль. Вопль получился таким пронзительным и противным, что она сама была крайне удивлена. Кира резко захлопнула рот и, тяжело дыша, пробормотала:

– Да, такое услышать я от себя не ожидала. Что же я стою-то? – опомнилась она. – Нужно засов закрыть, и воры тогда не смогут залезть. Про засов-то я совсем забыла, – спохватилась она и, кинувшись грудью на дверь, торопливо задвинула его.

После этого Кира осторожно встала на цыпочки и заглянула в «глазок». Она не увидела самого вора, а лишь заметила, как промелькнула его тень, а потом услышала торопливые шаги вниз по лестнице. Девушка облегченно вздохнула и пробормотала:

– Как вовремя я проснулась-то! Еще бы немного, и он залез бы в квартиру. Представляю, что бы мне пришлось пережить, если бы увидела его уже здесь, внутри, – передернулась она.

Кира увидела, как распахнулась дверь соседней квартиры и на пороге появился здоровенный молодой мужчина, ее сосед, издали смахивающий на шкаф. В руках у него была литровая бутылка водки, наполовину пустая.

– Кого здесь убивают? Кого насилуют? – рявкнул он и, пьяно пошатнувшись, ухватился за косяк двери. Кира открыла замки и, осторожно приоткрыв свою дверь, высунула нос на лестничную клетку.

– Это я кричала, Слав, – пискнула она. – Ко мне только что хотел вор забраться, уже почти замок открыл.

– Кирюха, ты, што ль? – во весь рот заулыбался молодой здоровяк. – Вор, говоришь? Ща мы его по кумполу хрясь, и черепушка пополам, – сдвинув брови к носу, пообещал пьяный Славик. – Где он? Давай его сюда, счас я с ним разберусь по-свойски, по-шоферски, – погрозил он пудовым кулаком неизвестному воришке.

– Он уже убежал, Слав, – разочарованно вздохнула Кира.

– Да? Жалко, – пробормотал сосед. – Это дело стоит обмыть. Кирюха, пошли ко мне, выпьем с тобой на будуштаф… бурбуршраф… тьфу ты, черт, в общем, хряпнем водочки и расцелуемся, гы-гы, – по-жеребиному заржал он. – Давай топай сюда, – еще шире распахнул он свою дверь.

– Нет, Слав, как-нибудь в другой раз. Мне завтра на работу, вставать рано, спокойной ночи, – кисло улыбнулась Кира и торопливо захлопнула дверь своей квартиры.

«Нужно прямо сейчас позвонить в милицию, сообщить, что меня только что хотели ограбить», – решила она и торопливо направилась в комнату. Девушка набрала известный всем номер 02 и, как только ее соединили с дежурным по городу, тут же взволнованно заговорила:

– Ко мне в квартиру только что пытались залезть воры!

– Залезли или только пытались? – поинтересовался бесстрастный голос.

– Пытались, просто я им помешала, потому что внезапно проснулась. Выхожу, а в замке уже кто-то копошится. Хорошо, что я сообразила засов задвинуть с внутренней стороны.

– Вы видели вора?

– Нет, самого вора я не видела, только его тень – в «глазок», а потом слышала, как он по лестнице побежал.

– Ну, вот видите, он убежал, можете спокойно ложиться спать, – совершенно бесстрастно посоветовал дежурный. – И в следующий раз не забывайте закрываться с внутренней стороны квартиры.

– И это все, что вы можете мне сказать?! – ошарашенно спросила Кира.

– А что вы еще от меня хотите? – спросил дежурный.

– Как это что? Вы хотя бы поняли, что я вам сейчас сказала? – возмущенно запыхтела девушка. – Ко мне в квартиру только что лезли воры! Вы обязаны как-то отреагировать, послать группу перехвата, захвата или еще что-то, я совершенно в этом не разбираюсь. Они же убить меня могли или изнасиловать.

– Ну, не убили же? Не изнасиловали?

– А вам нужно, чтобы убили, да? – закричала Кира в трубку. – Вы знаете, кто вы после этого? Вы просто равнодушный солдафон, вот вы кто! – возмущенно выдохнула она и со всего маху швырнула трубку на базу, как будто та была в чем-то виновата. – Наша служба и опасна, и трудна, мать вашу! – выругалась девушка и обессиленно плюхнулась на диван. Она обвела комнату взглядом и проворчала: – Что здесь вор забыл, интересно? Зачем ему сюда лезть, когда здесь и брать-то нечего? Мебель времени революции никому не нужна. Если только телевизор да видак? Не думаю, что из-за этого барахла вор стал бы так рисковать. Ой, елки зеленые, про бабушкины драгоценности-то я совсем забыла! – вспомнила Кира. – Неужели о них кто-то узнал? Нет, такого не может быть, о них даже моя Катька не знает. Но все равно, завтра же отнесу их в банк от греха подальше, – решила она. – Мало мне, что ли, неприятностей? Еще и воры на мою голову! И что за жизнь у меня пошла? Неприятности прямо так и сыпятся.

Девушка встала с дивана и пошла на кухню, с трудом передвигая ноги.

– Молоко с медом я все-таки выпью, – пробормотала она. – Надеюсь, что больше сюда никто не полезет, засов вроде крепкий. А баба Нюра там, в подъезде, небось спит, как всегда, – вспомнила она про консьержку. – Преступники гуляют по дому, как будто так и надо, а ей хоть трава не расти!

Кира, как и планировала, все же выпила теплое молоко с медом, но ей это не помогло. Сколько она ни пыталась, уснуть больше не смогла. Утром голова буквально раскалывалась от боли, и в таком состоянии она явилась на работу.

– Кирочка, что с вами? – удивленно спросила Надежда Николаевна, когда увидела у девушки черные круги под глазами.

– Не спала совсем, ко мне ночью воры пытались в квартиру залезть, – сморщив лицо, ответила та. – Голова ужасно болит, прямо раскалывается.

– Как воры?! Как в квартиру?! – ахнула женщина. – Вы заявили в милицию?

– Ай, – махнула Кира рукой. – Нашей милиции непременно труп подавай, тогда они отреагируют. В нашем доме это уже третий случай. С ограблением, я имею в виду. Один раз прямо на нашем этаже соседей моих обокрали, когда те в отпуск уехали, а во второй раз на седьмом этаже квартиру обчистили, пока хозяева на даче были. А ко мне вообще внаглую хотели залезть, пока я спала. У меня и брать-то нечего, – пожала она плечами. – Может, перепутали с кем? Ладно, бог с ними, с ворами, – махнула Кира рукой. – Главное, что я вовремя проснулась и не дала им залезть к себе в дом. Шеф уже у себя?

– Нет, не приезжал еще, он сегодня будет немного позже, – ответила Надежда Николаевна.

– Тогда, может быть, расскажете мне пока, что здесь произошло после того, как я ушла? – попросила Кира.

– Да я вчера по телефону вам все сказала. Сначала Илья Борисович спросил, где вы, а когда я сказала, что вас нигде нет, приказал немедленно вас разыскать, – ответила секретарша. – Но таким злым, как вчера, я его давно не видела. Наверное, даже хорошо, что вы ушли, иначе неизвестно, чем бы это могло закончиться. А теперь он остыл, злость прошла, и все воспринимается совсем по-другому.

– Пусть злится сколько угодно, – проворчала Кира. – Я никому не позволю меня оскорблять! Сегодня я пришла лишь потому, что нужно ехать в Англию, и я знаю, что нужна компании. Но как только мы оттуда приедем, я все равно уйду, – упрямо проговорила она. – А сегодня обязательно поговорю с президентом, у меня есть для него новости.

– Что за новости? – с любопытством спросила Надежда Николаевна.

– Это касается меня лично, а не компании, – выкрутилась Кира, сообразив, что болтает лишнее.

– Вы в самом деле собираетесь уйти? – с недоверием спросила женщина.

– Да, Надежда Николаевна, я серьезно собираюсь уйти. Не хочу быть камнем преткновения и яблочком раздора, – нахмурилась девушка. – Шеф постоянно злится на меня за то, что я делаю работу, которую должна была делать его жена, и срывает на мне зло. Это уже ни в какие рамки не лезет! Я же не козел отпущения, чтобы безропотно терпеть?

– Кира, да откуда у вас такие мысли? – всплеснула секретарша руками. – С чего вы взяли, что Илья Борисович… что за глупости лезут вам в голову? Поверьте мне, как старшему товарищу, как женщине, наконец, что Наталья Андреевна здесь совершенно ни при чем.

– А кто при чем? Значит, это я при чем? – всхлипнула Кира. – Я из кожи вон лезу, чтобы угодить, чтобы хорошо делать работу, которую мне поручают, чтобы быть полезной компании. А что получается на поверку? «Кто вам разрешил совать свой нос не в свое дело? – изобразила она шефа. – Вы, девчонка, вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, хотите сказать, что вы умная, а я дурак?»

– Он вам прямо вот так и сказал?

– Именно так.

– А может, вы и правда сделали что-то не так? Может, действительно влезли не в свое дело? Об этом вы думали, Кирочка? – мягко спросила Надежда Николаевна. – Вы вчера мне рассказали, что указали на что-то президенту прямо на совете директоров, а это непростительная ошибка с вашей стороны. Так делать ни в коем случае нельзя, тем более вам, его референту. Вы, наоборот, должны поддерживать его во всем, а уж при членах совета – вдвойне. Все остальное – только в его кабинете и только тет-а-тет. Прежде чем обижаться на человека, всегда нужно попробовать найти ошибку в себе. Я уже говорила вам, что очень давно знаю Илью Борисовича, и, насколько могу судить, он никогда не был несправедливым человеком.

– Может, я в чем-то и не права, – нехотя согласилась Кира. – Но это не дает ему права так обижать меня, – стояла на своем она. – Я исполняю свою работу неплохо, может быть, даже хорошо, я стараюсь, я, честное слово, стараюсь, а он…

– Ладно, сейчас приедет Илья Борисович, и я надеюсь, что вы с ним во всем разберетесь. А пока давайте-ка мы с вами кофейку попьем, – предложила женщина с улыбкой, решив прекратить этот разговор, видя, как нервничает Кира. – На вас прямо лица нет.

– Кофе? Что ж, давайте пить кофе, – согласилась та. – Может, и в самом деле голова болеть перестанет.

После того как они попили кофе, каждый занялся своими рабочими делами, и только через несколько часов Кира вышла в приемную, чтобы поинтересоваться, не появлялся ли шеф.

– Нет, его до сих пор нет, и я уже начинаю беспокоиться, – ответила Надежда Николаевна.

– Уж скорей бы он приехал, – вздохнула Кира. – Хочу поговорить с ним, расставить все точки над i и успокоиться. Хуже нет – ждать да догонять.

– Я с вами полностью согласна, Кирочка, – проговорила Надежда Николаевна. – Но ничем помочь не могу. Я бы с удовольствием поговорила с вами вместо шефа, но, к сожалению, не имею таких полномочий, – улыбнулась женщина и развела руками.

Кира вернулась на свое рабочее место, а спустя час опять вышла в приемную.

– Все еще не приехал? – снова спросила она.

– Нет, не приехал. Господи, что же это такое могло случиться? – с беспокойством глядя на часы, проговорила секретарша. – Такого еще никогда не было, чтобы он не позвонил, если задерживается.

– А вы сами не пробовали ему позвонить? – спросила Кира.

– Пробовала уже раз сто, его мобильный отключен или находится вне зоны действия сети.

– А домой звонили? Может, он заболел?

– Кира, ну что вы такое говорите? – сморщилась секретарша. – Если бы он заболел, то объявил бы об этом с самого утра. А он позвонил мне и сказал, что просто задержится, сначала поедет по делам в банк, а потом сразу же в офис. Уже давно все сроки прошли, время к вечеру, а его нет, и звонка тоже нет. С ним что-то случилось, – обеспокоенно сказала она. – Я это чувствую.

– Мало ли, может, у него какие-нибудь личные дела внезапно появились, – пожала Кира плечами. – Что паниковать-то раньше времени?

– Кирочка, девочка, Илья Борисович никогда не забывает мне сообщить, какие бы дела у него ни появлялись, – проговорила Надежда Николаевна и снова с беспокойством посмотрела на часы. – А у него на сегодня была назначена очень важная встреча, о которой он не мог забыть. Если бы он по каким-то непредвиденным обстоятельствам не смог попасть на эту встречу, он бы обязательно мне позвонил и попросил, чтобы я ее отменила или перенесла на другое время.

– Так, может, он как раз на эту встречу и уехал?

– Нет, Кира, не уехал, буквально час назад я разговаривала с секретаршей того человека. Илья Борисович не приехал на встречу, а такого просто не может быть. Я почему-то уверена, что с ним что-то случилось, – тихо проговорила она.

В это время зазвонил телефон, и секретарша поспешно схватила трубку.

– Алло, компания «Холдинг-Грандес», – чуть ли не закричала она, и было видно, что женщина с трудом сдержалась.

– Вас беспокоят из Института Склифосовского, – ответили на другом конце провода. – Меня зовут Геннадий Викторович, я хирург. К нам сегодня поступил мужчина с огнестрельным ранением, и, как только он пришел в себя, продиктовал этот номер телефона. Я решил сообщить вам, что он находится у нас.

– Какой мужчина? – холодея от ужаса, спросила Надежда Николаевна и бросила на Киру испуганный взгляд. Та пока ничего не понимала и внимательно прислушивалась к разговору.

– Этот мужчина – Ганшин Илья Борисович, – ответили секретарше.

– Да, это президент нашей компании, – подтвердила та. – Как это случилось? Когда все произошло? – начала она задавать вопрос за вопросом. – Он жив?! Что с ним?

– Успокойтесь, ничего страшного, ему уже сделана операция, он жив, и будем надеяться, что проживет еще лет пятьдесят, – очень миролюбиво проговорил доктор. – Его можно будет навестить через несколько дней. А вас я попрошу сообщить его родственникам, что он находится у нас, в хирургическом отделении.

– Хорошо, я сообщу, – ответила Надежда Николаевна и положила трубку. Она растерянно посмотрела на Киру и тихо прошептала: – Я чувствовала, что-то случилось. Он в Институте Склифосовского, с огнестрельным ранением, ему недавно сделали операцию. Кира, в него кто-то стрелял!

– Кто?! – ошарашенно спросила та, хотя прекрасно понимала, насколько глупо прозвучал ее вопрос. – Боже мой, а он жив? – спохватилась она. – И кому вы что-то должны сообщить? – вспомнила она последние слова секретарши.

– Доктор попросил меня сообщить родственникам, что он находится у них, в хирургическом отделении. Только я не знаю, кому сообщать, – растерялась она. – Где сейчас находится Наталья Андреевна, я понятия не имею, а больше у него вроде никого и нет, сынишка еще слишком мал.

– А с кем он, кстати? – спросила Кира.

– Вроде с няней или с гувернанткой, я точно не знаю.

– Так позвоните домой, узнайте, – посоветовала Кира. – Может, эта самая няня знает о родственниках Ильи Борисовича? Или знает, где сейчас живет Наталья Андреевна. Хотя не знаю, стоит ли ей сообщать, – пожала она плечами.

– Как это не стоит? – удивленно вскинула брови Надежда Николаевна. – Как ни крути, а сын-то ее. Не может же мальчик быть все время с няней?

– Так звоните, – поторопила женщину Кира.

Секретарша набрала домашний номер Ганшина и, как только ее соединили, произнесла:

– Добрый вечер, вас беспокоят из офиса Ильи Борисовича. С кем я говорю?

– Я гувернантка сына Ильи Борисовича, – ответил приветливый женский голос.

– Меня зовут Надежда Николаевна, я секретарша Ильи Борисовича. А как вас зовут?

– Очень приятно, Надежда Николаевна, меня зовут Анна Павловна, – ответила гувернантка.

– Анна Павловна, здесь такое дело… – неуверенно начала говорить женщина и замолчала, не зная, как сообщить о трагедии.

– Что-то случилось? – спросила та.

– Понимаете, дело в том, что Илья Борисович в больнице, а я не знаю телефона его родственников. Вот, решила позвонить вам, может, вы мне поможете?

– Как в больнице? – обеспокоенно спросила гувернантка. – Что с ним? Что-то серьезное?

– Нет, ничего, все самое страшное уже позади, – постаралась успокоить женщину Надежда Николаевна. – Ему сделали операцию, удачно, теперь он пойдет на поправку. Так вы знаете, кому я могу сообщить о том, что случилось? У вас есть телефоны каких-нибудь его родственников?

– Нет, к сожалению, у меня нет телефонов, – ответила Анна Павловна. – Я вообще не знаю, есть ли они у него. А как же мне теперь быть с Кириллом? Няня, которая обычно с ним остается, когда Илья Борисович уезжает, сейчас в недельном отпуске, приедет только через три дня. Я обычно в десять уже ухожу. У меня мама больна, я не могу остаться здесь на ночь.

– Сейчас я постараюсь решить этот вопрос, – успокоила Надежда Николаевна женщину. Она повернулась к Кире и спросила: – Вы не могли бы сегодня поехать домой к Илье Борисовичу? Анне Павловне нужно в десять уходить, у нее мать больна, а мальчика не с кем оставить.

– Я? Домой к шефу?! – вытаращила глаза Кира. – Да вы что, Надежда Николаевна, мы же с ним…

– Знаю, знаю, что вы с ним в ссоре, но сейчас, я думаю, не время сводить счеты, – строго проговорила женщина. – Там семилетний ребенок один.

– А вы не можете? – с надеждой спросила девушка.

– Нет, не могу. Или вы забыли, что у меня семья? У меня муж, между прочим, некормленый, и два сына-подростка. Что я им должна сказать? Варите себе пельмени, ешьте бутерброды, а завтра щеголяйте в неглаженых рубашках? – с раздражением поинтересовалась она. – Кира, вы же совершенно одна, сами мне говорили. Так какая вам разница, где ночевать? Короче, поедете к ребенку, – решительно велела она и тут же проговорила в трубку: – Не волнуйтесь, Анна Павловна, к девяти приедет наша сотрудница. Вы ей покажете, что там к чему, и в десять сможете уехать к своей больной маме.

– Ой, спасибо вам большое, я уже так разволновалась, – благодарно произнесла та. – Тогда я буду ждать вашу сотрудницу, до свидания.

– Всего доброго, – коротко бросила Надежда Николаевна и положила трубку. Она повернулась к Кире и улыбнулась: – Не волнуйся, девочка, ты справишься.

– Я никогда не имела дела с маленькими детьми, – проворчала та.

– Он уже не маленький, ему семь лет, – снова улыбнулась женщина. – Памперсы менять не нужно, с ложки кормить тоже. Думаю, что в десять он уже будет спать, а завтра с утра снова придет Анна Павловна. Да и я за завтрашний день постараюсь разыскать Наталью Андреевну, пусть пока на время возьмет ребенка к себе.

– А как к этому отнесется Илья Борисович? – с опаской спросила Кира. – Вы же сами говорили, что при разводе он забрал мальчика, значит, не хотел, чтобы его воспитывала эта женщина?

– Ну, ситуация неординарная, думаю, что против он не будет, – пожала Надежда Николаевна плечами. – А там кто его знает? Я буду делать, что должна. Мать есть мать, какой бы она ни была, и, пока отец будет залечивать свои раны, лучше, чем с родной мамой, ребенку нигде не будет. Господи, если Илья Борисович попал в больницу с огнестрельным ранением, это значит, что на него покушались? – сообразила вдруг она.

– А до вас только дошло? – хмуро спросила Кира, мучительно переваривая ситуацию, в которой ей придется стать няней семилетнему ребенку.

– Я так разволновалась, что сразу и не сообразила, – откровенно призналась женщина. – А может, это и не покушение? Может, какой-нибудь несчастный случай? – предположила она.

– Ага, шальная пуля, например, – с сарказмом подсказала девушка. – Ой, а ведь об этом можно узнать у Володи, водителя шефа, – встрепенулась она. – У вас есть его телефон?

– Да, есть.

– Так позвоните, и сразу же все узнаем.

Надежда Николаевна набрала номер водителя и через некоторое время разочарованно произнесла:

– Вне зоны.

– А домашний есть?

– Где-то был, нужно посмотреть в записной книжке.

Она достала из ящика стола большую записную книжку и, разыскав домашний номер телефона Владимира, позвонила.

– Добрый вечер, – приветливо проговорила она в трубку. – Я могу поговорить с Владимиром? Я секретарша президента компании, где он работает, мне бы хотелось у него кое-что узнать. – Женщина послушала, что ей ответили, пробормотала: – Простите, я ничего не знала, – и тихо опустила трубку на базу. – Владимир сегодня погиб, когда обстреляли машину Ильи Борисовича, – обреченно прошептала она, с ужасом глядя на Киру.

– Господи! – ахнула та и зажала рот обеими руками.

Глава 10

Кира подъехала на такси к огромному особняку на Рублевке и, расплатившись, вышла из машины. Она нерешительно подошла к воротам и, разыскав у двери кнопку, позвонила. Девушка сразу же услышала грозный лай собаки и зажмурила от страха глаза.

– О господи, здесь еще и собака, – охнула она. – Этого мне только не хватало, я их с детства до смерти боюсь!

Буквально через три минуты дверь открылась, и Кира увидела женщину лет сорока пяти с приветливой улыбкой на губах.

– Вы, наверное, Кира? – спросила она. – Мне Надежда Николаевна позвонила, сказала, что вы уже выехали. А я – Анна Павловна, проходите, пожалуйста, – пригласила она и пошире распахнула дверь.

Кира нерешительно шагнула во двор и с опаской стала оглядываться по сторонам.

– Я слышала лай собаки, где она? – спросила девушка. – Я, видите ли, с детства их боюсь, после того как меня покусал один злобный бультерьер.

– Вы про Шаха спрашиваете? – улыбнулась гувернантка.

– Не знаю, кто такой Шаха, я про собаку спрашиваю, – крутя во все стороны головой, ответила Кира.

– Его не Шаха, а Шах зовут, – продолжала улыбаться женщина. – Вы его не бойтесь, он очень послушный пес. Если к нему и к членам семьи не проявлять агрессии, он тоже будет спокойным.

Кира в это время посмотрела в сторону дома и обомлела от ужаса. На верхней ступеньке лестницы стоял доберман и настороженно смотрел на гостью.

– Я туда не пойду, – взвыла девушка и уже развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы дать деру, но гувернантка остановила ее:

– Кира, говорю же вам, что Шах совершенно безобиден, если вы ведете себя спокойно. Я сейчас вас познакомлю, и вы поймете, что бояться его не нужно, – снова улыбнулась она. – Пойдемте, пойдемте. – И женщина, взяв Киру за руку, чуть ли не насильно потащила ее к дому.

Девушка в ужасе прикрыла глаза и так сильно сжала зубы, которые начали отплясывать чечетку, что губы буквально побелели. Она сильно вздрогнула, когда почувствовала, что к ее руке прикоснулось что-то влажное и шершавое. Девушка распахнула глаза и увидела добродушный взгляд добермана. Он сидел рядом и с любопытством ее рассматривал. Анна Павловна тем временем погладила его и очень ласково произнесла:

– Познакомься, Шах, это Кира, она очень хорошая девушка, и она своя.

Пес поднял лапу и сделал дружеский жест, от которого девушка чуть не слетела с лестницы.

– Это он так приветствует вас, – засмеялась гувернантка. – Пойдемте в дом, я вам должна все показать.

– А где мальчик? – спросила Кира.

– Кирилл? Я его уложила спать буквально десять минут назад.

– Его зовут Кирилл? – улыбнулась девушка. – Надо же, мы с ним, оказывается, почти тезки.

– Да, выходит, что так, – кивнула женщина головой. – Я его предупредила, что завтра утром он увидит незнакомую тетю и чтобы он не очень вас доставал.

– Это как – доставал? – не поняла Кира.

– А вот завтра познакомитесь с ним и сразу поймете, – загадочно улыбнулась Анна Павловна. – Он у нас не по годам развитый ребенок, очень любознательный, поэтому задает слишком много вопросов.

– Ну, в его возрасте, по-моему, все дети любознательные, – пожала плечами Кира. – У нас соседская девочка, Ирочка, ей пяти лет еще нет, – так вот недавно она мне такой вопрос задала, что я даже растерялась и не знала, как на него ответить. Подходит ко мне и говорит: «Кира, скажи мне, пожалуйста, а как дождик на небо забирается?» Я опешила, стою, не знаю, как ей ответить, чтобы она поняла, а потом решила пошутить. По лесенке, говорю, забирается. Она задумалась, бровки нахмурила, а потом мне и говорит: «Не может быть, у него же ножек нет. Ты меня обманываешь, а детей обманывать нехорошо». Я после этого специально купила книжку про всякие детские приколы и внимательно прочитала ее. Чтобы на всякий случай быть подготовленной к неожиданным вопросам своей маленькой соседки, – засмеялась Кира. – Будем надеяться, что Кирилл не застанет меня врасплох своими вопросами.

– Дело в том, что Кирилл… впрочем, завтра вы все поймете, – снова заулыбалась гувернантка. – Он просыпается в восемь, но вы ничего не делайте, просто ждите меня. Я приеду в девять и сама накормлю его завтраком, – давала наставления гувернантка. – Вы мне лучше расскажите: что произошло с Ильей Борисовичем?

– К нам в офис позвонили из Института Склифосовского, сказали, что ему сделана операция и чтобы мы сообщили родственникам. Это все, что я знаю, – пожала Кира плечами, решив не рассказывать, что в Ганшина стреляли, чтобы не напугать женщину.

– Странно, почему тогда не позвонили сюда, домой? – удивилась женщина.

– Доктор сказал, что Илья Борисович сам дал телефон офиса, по которому нужно сообщить о том, что с ним случилось. А почему не дал домашний телефон? Я думаю, он просто не хотел беспокоить вас и сына, – предположила Кира.

– Наверное, так оно и есть, – согласилась гувернантка. – Но ведь с ним ничего серьезного? – с беспокойством поинтересовалась она. – Что хоть за операцию ему сделали?

– Я не знаю, – растерянно ответила Кира. – С врачом разговаривала секретарша, она мне ничего конкретного не сказала. То ли автомобильная авария, то ли еще что-то, не могу сказать точно. Мне просто дали задание подменить вас на сегодняшнюю ночь, вот и все, – как смогла, выкрутилась она.

– Понятно, – кивнула женщина головой. – Вот здесь комната для гостей, в ней вы будете спать, – показала она на закрытую дверь. – Там вы найдете все необходимое. Ванная комната, туалет, все прямо там, ходить никуда не нужно. Комната Кирилла в конце коридора, пойдемте, я вам покажу. Мне не приходилось здесь ночевать, но няня говорила, что обычно он не просыпается ночью. Но на всякий случай вы, когда ляжете спать, оставьте свою дверь открытой. Он хоть мальчик умный, самостоятельный и ничего не боится, но все равно еще ребенок. Может проснуться, а в доме никого своих нет, поэтому будет лучше, если вы это услышите.

– А может, мне просто посидеть в его комнате? – предложила Кира.

– Это лишнее, – возразила женщина. – Он же не смертельно больной человек, возле которого должна быть сиделка? Нет, спокойно ложитесь спать, просто оставьте дверь в свою комнату открытой. Вы, кстати, чутко спите? – поинтересовалась она.

– Не знаю, когда как, – неопределенно ответила Кира. – Когда была жива бабушка и уже сильно болела, я всегда просыпалась, когда ей нужна была моя помощь.

– Значит, чутко, – пришла к выводу гувернантка. – Вот и хорошо. Пойдемте, я покажу, где находится кухня. Может, перед сном захотите поужинать или чаю попить. Там, кстати, корм для Шаха, в холодильнике стоит, утром откроете банку и положите в его миску, а во вторую нальете воды.

Женщина показала Кире ту половину дома, в которой она будет находиться, и, бросив взгляд на часы, заторопилась.

– Ну все, мне пора, пока доеду до дома, будет уже одиннадцать. Всего вам доброго, Кирочка, чувствуйте себя свободно и ничего не бойтесь. Шах очень ревниво охраняет дом от посторонних, поэтому никто чужой сюда не придет. Вас он теперь знает, как свою, и будет защищать, как и всех остальных членов семьи, – улыбнулась она своей открытой улыбкой. – До завтра, закройте за мной дверь.

– До завтра, – обреченно ответила девушка и с тоской посмотрела за окно. Там было уже темно и совсем незнакомо. Она закрыла дверь в воротах, потом в доме, и доберман все это время не отходил от Киры ни на шаг.

«Мне бы только ночь продержаться, а утром она снова приедет, – подумала она про гувернантку. – Как меня еще мальчик воспримет, интересно?»

Девушка с опаской глянула на Шаха и с дрожью в голосе спросила:

– Надеюсь, ты не скушаешь меня за эту ночь?

Доберман внимательно выслушал вопрос и гавкнул.

– Нет, нет, лаять на меня не стоит, иначе я умру прямо на твоих глазах, – совершенно искренне пообещала Кира. Пес, как будто поняв ее слова, миролюбиво лизнул ей руку. – Вот и договорились, – чуть дыша, прошептала девушка и направилась в комнату, которую ей указала гувернантка. – Я, наверное, спать пойду, чтобы побыстрее время прошло.

Кира уже направилась по коридору, как услышала, что где-то в недрах дома звонит телефон. Она резко остановилась, прислушиваясь, в какой же стороне он звонит, как увидела, что Шах со всех ног бросился в ту сторону, где была расположена гостиная. Девушка поторопилась за ним и не ошиблась: именно там и стоял аппарат. Кира поспешно схватила трубку:

– Алло, я вас слушаю.

– Кирочка, ну как вы там? – услышала она голос Надежды Николаевны.

– Ничего, нормально, собираюсь спать ложиться. Гувернантка уехала домой, мальчик спит, а огромный доберман ходит за мной по пятам, – вздохнула Кира. – И я его до смерти боюсь. Мне даже кажется, что они с нашим шефом чем-то похожи, – проворчала она.

– Ну, спокойной ночи вам вместе с доберманом, – засмеялась Надежда Николаевна. – Завтра, как только вернется Анна Павловна, сразу же приезжайте в офис, нужно будет решать ряд вопросов, касающихся поездки в Англию на конференцию.

– Я думала, что теперь ни о какой поездке и речи быть не может, – удивилась Кира. – Какие вопросы мы можем решить без шефа?

– Завтра обо всем переговорим, – коротко ответила женщина. – Спокойной ночи, Кирочка, – повторила она и тут же отключилась.

– Интересно, о чем здесь можно говорить, когда шеф в больнице? – снова недоуменно повторила она гудящей трубке. – Ладно, завтра будет день, будет и пища, – вздохнула девушка и, положив трубку на место, отправилась в комнату, которую ей любезно предоставили на ночь. Устроившись на удобной кровати, Кира думала, что сразу же уснет, но не тут-то было. В голову полезли разные мысли, которые никак не давали расслабиться и уснуть.

– На Илью Борисовича совершено покушение, это ясно как белый день, – размышляла она. – Кто и почему? Впрочем, что это я? Кто – это, конечно, вопрос, а вот почему, это и так понятно. Шеф – богатый человек, президент такой огромной компании, наверняка много конкурентов, завистников и тому подобное. Но мне почему-то не дает покоя мысль, что это покушение связано именно с договором. Этот договор никак не выходит у меня из головы, хоть ты тресни! Еще и этот юрист так загадочно произнес поговорку: «Умный вор сделает так, что виноват будет сам хозяин». Почему он вдруг вспомнил ее? Произошел спор между одним из членов совета директоров и президентом компании господином Ганшиным. Шеф привел аргументы, против которых вроде бы нечего возразить… Все были с ним полностью согласны, и вдруг – «Умный вор…». Черт возьми, кажется, я лезу в какую-то очень неприятную историю, – вздохнула Кира и перевернулась на другой бок. – Спать, госпожа Романова, нечего совать свой нос не в свое дело, – начала она самой себе приказывать. – Вспомни Катины слова: «Не лезь туда, подружка. Где большие деньги, там большие тайны».

Но сделать вид, что ничего не произошло, я тоже не могу. Промолчать про неизвестную даму, про юриста – интересно, как это будет называться с моей стороны? Моя хата с краю, ничего не знаю? Нет, я просто обязана предупредить шефа! Ну, в том смысле, что нужно рассказать обо всем. Что звонила какая-то женщина, предположительно – экс-супруга Ганшина, предложила большие деньги за то, чтобы я ушла из компании. Про юриста нужно обязательно рассказать, дыма без огня не бывает, и эта поговорка пришла ему на ум не просто так! Факс с подписями членов совета директоров отправили американским партнерам сразу же после собрания, и буквально на следующий день президента «Холдинг-Грандес» пытаются убить. Почему? Да потому, что теперь он будет только мешать! Бр-р, вот страсти-мордасти, – передернулась девушка. – Сколько раз фильмы смотрела про разный криминал, но никогда не думала, что могу быть участницей таких же ужасов. Может, все-таки мне не лезть в это дело? Страшно же! И в то же время, если я ничего не скажу, что тогда будет? Как ни крути, а предупредить человека – это моя обязанность. Если потом, не дай бог, что-нибудь случится, а случится непременно, я тогда до конца жизни себе не прощу. Хоть и обижена я на него здорово, он так меня оскорбил своими подозрениями, но… Думаю, что сейчас не время сводить счеты, дело серьезное, даже слишком серьезное. Все, решено, как только разрешат навестить Илью Борисовича, сразу же еду в больницу, и рассказываю ему про свои подозрения, предположения и обо всем остальном, естественно, – пришла к соломонову решению Кира и только после этого, успокоившись, наконец-то уснула.

* * *

– Вы кто? – спросил Киру мальчик, как только та открыла глаза. Он стоял рядом с кроватью и пристально ее разглядывал.

– Я Кира, – сонно улыбнулась девушка, увидев перед собой серьезное лицо семилетнего ребенка, очень похожего на своего отца. На нее смотрели те же голубые глаза, что и у шефа, и даже точно такая же складочка на лбу уже наметилась, хоть и был это еще маленький мальчик. – А ты, как я понимаю, Кирилл? – в свою очередь спросила она.

– Да, я Кирилл Ганшин, – по-деловому ответил ребенок. – А где папа? – тут же задал он вопрос.

– Папа? – растерянно переспросила девушка. – Папа уехал в командировку, – соврала она.

– Такого не может быть, папа всегда меня предупреждает, если уезжает в командировку.

– Так получилось, что он не смог тебя предупредить.

– Не нужно меня обманывать, я уже не маленький, – нахмурил бровки Кирилл. – Для этого и существуют мобильные телефоны, чтобы можно было сообщить в любое время и из любого места. С папой что-то случилось?

– С чего ты взял? – удивившись проницательности ребенка, спросила Кира.

– Мой папа – богатый человек, поэтому он постоянно подвергается опасности, об этом и по телевизору часто говорят. То одного бизнесмена убили, то другого, – вполне серьезно проговорил мальчик. – А папа почему-то не хочет, чтобы у него была охрана.

– Мне кажется, Кирилл, что такие передачи тебе еще рано смотреть, – нравоучительно произнесла девушка. – Твои передачи – это мультики, сказки и что-то подобное.

– Мне это неинтересно, – ответил ребенок. – Я смотрю научно-познавательные передачи, иногда криминальную хронику и почти все политические программы.

– Иди ты, – удивилась Кира. – А в политических передачах что ты понимаешь?

– Все понимаю, – пожал Кирилл плечами. – Я же сказал, что уже не маленький. Я будущий бизнесмен, поэтому должен быть в курсе политической и экономической жизни страны, в которой живу и собираюсь работать. Я – это ее будущее, – гордо провозгласил он.

– Вот так прямо и ты? – улыбнулась Кира, все больше и больше удивляясь серьезности и рассудительности ребенка.

– Я имею в виду не себя одного конкретно, а наше поколение.

– Поколение пепси, – снова улыбнулась Кира.

– Это слишком пошло звучит, – сморщил носик Кирилл. – Мы – поколение новых открывателей и преобразователей.

– Ты что, вундеркинд?

– Так говорят, но мне это сравнение тоже не очень нравится. Просто я умный ребенок, который опережает своих сверстников в развитии на несколько порядков.

– Ты в каком классе учишься?

– Уже в пятом.

– В семь лет?! – ахнула Кира.

– А что здесь удивительного, если в два года я уже читал самостоятельно? – пожал ребенок плечами. – А в пять лет знал уже два языка.

– А сейчас сколько? – спросила девушка, у которой глаза все больше и больше расширялись.

– Пока только четыре, – сморщил Кирилл носик. – Но думаю, что к десяти годам буду знать шесть или семь. Мне языки легко даются.

– Ничего себе, я к двадцати еле-еле два осилила, вот сейчас пробую еще один изучать, арабский, только у меня не очень получается с разговорной речью, – откровенно призналась Кира. – А ты прямо полиглот, да еще в таком возрасте!

– Да, я знаю, что я особенный, – махнул мальчик ручкой. – У меня, оказывается, оба полушария мозга полноценно задействованы, а это большая редкость, один случай на несколько десятков миллионов.

– Чудеса! – восхищенно выдохнула Кира. – Как здорово, что я с тобой познакомилась, впервые вижу вундеркинда вот так близко. Я про таких детей только в книжках читала.

– Да, про меня тоже в газетах писали, – совершенно спокойно проговорил Кирилл. – Папе даже пришлось мое обучение домой перенести, чтобы меня не очень доставали.

– А кто тебя достает?

– Да все смотрят, как на инопланетянина, и мне это порядком надоело. У нас, конечно, есть школа для особо одаренных детей, но мне там тоже не понравилось.

– Почему?

– А туда очень часто всякие комиссии приезжают, задают дурацкие вопросы, тестируют почти каждый день, – снова сморщил носик Кирилл. – И потом, она очень далеко, а программа особенная, и нужно было там практически жить. А я хочу дома жить, я и так папу редко вижу. Он хочет меня в Англию отправить учиться, но я пока думаю над этим вопросом, пока не решил, хочу я этого или нет, – по-деловому рассказывал он. – Нет, я, конечно, понимаю, что образование очень важно для любого нормального человека, но я пока еще не готов уехать.

Кира во все глаза смотрела на мальчика и не верила своим собственным ушам. Ей в самом деле еще ни разу в жизни не приходилось видеть столь необычного ребенка, и уж тем более слышать из уст почти малыша такую рассудительную речь.

– Вы уже больше не будете спать? – спросил ее Кирилл.

– Нет, больше не буду, я выспалась, да и на работу мне нужно собираться, – улыбнулась Кира.

– Тогда я выйду, а вы пока одевайтесь.

– А который час, ты не в курсе? – спросила девушка.

– Четверть девятого, – ответил Кирилл, бросив взгляд на часы, которые висели на стене. – Часы почти у вас над головой.

– Извини, я не знала, ведь я же здесь впервые. Да, мне действительно пора собираться, в девять приедет Анна Павловна, и мне сразу же нужно будет ехать на работу. Кстати, она сказала, чтобы я покормила Шаха. Ты мне поможешь?

– Я его уже покормил.

– Какой ты молодец, – улыбнулась Кира.

– Я знаю, – спокойно признал мальчик и, развернувшись, отправился из комнаты. Кира во все глаза таращилась на вундеркинда, пока он не вышел.

– Ну надо же, – восхищенно прошептала она и, откинув одеяло, легко соскочила с кровати. Девушка прошла в ванную комнату, умылась и, одевшись, решила пойти на кухню, чтобы приготовить себе кофе. В коридоре она встретилась с Шахом и невольно замерла.

– Надеюсь, ты меня помнишь? – пролепетала она. – Я Кира, и я своя.

Доберман лениво разлегся прямо посередине коридора, и девушка в растерянности смотрела на него, мучительно соображая, как же его обойти, чтобы не задеть.

– Ну, елки зеленые, – простонала она. – Как мне теперь пройти-то? Шах, я тебя боюсь, – призналась девушка собаке. – Может, ты пойдешь куда-нибудь в другое место и там полежишь?

В это время в конце коридора показался Кирилл и, увидев эту картину, снисходительно улыбнулся. Кира сразу же заметила, что и улыбка у мальчика точно такая же, как у отца, немного ироничная.

– Шах, ко мне, – строго приказал Кирилл. – Пусть девушка пройдет. Нехорошо так обращаться с гостями.

Доберман моментально вскочил и пошел к маленькому хозяину. Он встал рядом с ним, ожидая дальнейших приказаний.

– Иди ко мне в комнату и жди, – сказал мальчик и погладил Шаха вдоль спины. Пес послушно потрусил в сторону детской, и только после этого Кира облегченно перевела дух.

– Вчера он был намного дружелюбнее, – заметила она. – Почему он не хотел меня сейчас пропускать? – спросила девушка у мальчика.

– Он ждал меня, чтобы увидеть, как я веду себя с вами, – спокойно пояснил Кирилл. – Он вообще-то дружелюбный пес, но хозяином считает только меня.

– А он давно у вас живет?

– Папа купил его, когда мне было два года, и практически мы вместе выросли с Шахом. Это, кстати, еще одна причина, почему я не захотел учиться в закрытой школе для одаренных детей. Шах очень скучает без меня, сразу же начинает хандрить.

– Твоим образованием занимается Анна Павловна?

– Анна Павловна – моя гувернантка, а образованием со мной занимаются учителя, – ответил Кирилл. – По каждому предмету отдельный учитель. Все точно так же, как и в школе, по расписанию, – пожал он плечами. – В десять приедет учительница русского языка и литературы, потом учитель математики и так далее, – тяжело вздохнул он. – Каждый день по пять уроков, не считая музыки и карате.

– Ты занимаешься карате? – улыбнулась Кира.

– Мужчина должен быть сильным, он обязан уметь защитить не только себя, но и тех, кто рядом, – спокойно объяснил мальчик. – Поэтому я выбрал карате.

– Какой ты молодец! – совершенно искренне восхитилась девушка. – А я занимаюсь йогой.

– Я много читал о йоге, но сам пока не готов заниматься этой техникой. Там нужно уметь концентрироваться, а у меня пока терпения не хватает, – сморщил носик Кирилл. – Может, когда немного повзрослею, тогда…

– Слушай, Кирилл, как же с тобой интересно, – снова улыбнулась Кира. – Ты не проводишь меня на кухню? Мне бы хотелось выпить чашку кофе, а заодно ты мне еще что-нибудь расскажешь. И давай-ка ты со мной будешь тоже на «ты». Мне не очень нравится, когда мне выкают, сразу же чувствую себя древней старушкой, – засмеялась она. – Ты согласен?

– Согласен, – с готовностью ответил мальчик. – Пойдем, я тебе сейчас сам кофе приготовлю, – пообещал он и первым пошел в сторону кухни. Кира снова с восхищением посмотрела на мальчика и, весело улыбаясь, поторопилась за ним. «Кажется, я в него по уши влюбилась, – думала про себя она. – Не ребенок, а прямо чудо природы какое-то!»

Кирилл по-деловому достал из шкафа кофе в зернах, засыпал его в кофемолку, а потом, когда он размололся, высыпал в кофеварку. Кира с интересом наблюдала за маленьким хозяином, не переставая восхищаться.

– А ты кофе не будешь? – спросила она, когда мальчик поставил перед ней чашку готового напитка.

– Нет, для детского организма это вредно, я пью по утрам какао, – очень серьезно ответил тот.

– Господи, Кирилл, и откуда ты только такой умный взялся? – засмеялась Кира.

– Откуда все дети берутся, оттуда и я, – буркнул мальчик в ответ. – Ты мне лучше скажи, что случилось с моим папой? – спросил он и хмуро посмотрел на девушку.

– Ты знаешь, Кирилл, думаю, что тебя действительно не стоит обманывать, – очень серьезно произнесла Кира. – Твой папа в больнице. Но ты не волнуйся, с ним уже все хорошо, ему сделали операцию, и врач сказал, что его жизни ничего не угрожает, – поторопилась объяснить она.

– Почему он в больнице?

– Автомобильная авария.

– Понятно, – тихо произнес Кирилл. – А мне можно к нему?

– Доктор сказал, что через несколько дней его можно будет навестить. Если хочешь, мы с тобой вместе можем к нему поехать, – неожиданно предложила она.

– А ты еще сюда приедешь? – спросил вдруг мальчик. – Верочка приедет только через два дня.

– Верочка – это кто?

– Это моя няня, она хорошая, как Арина Родионовна, – улыбнулся он.

– Ты про няню Пушкина говоришь?

– Ну да, – пожал мальчик плечами. – А про кого же еще?

– Арина Родионовна была старушкой, – тоже улыбнулась Кира. – А ты свою няню называешь Верочкой. Значит, она молодая?

– Не-е-е, она тоже старушка, ей уже сорок шесть лет, – сморщил носик Кирилл. – Но она очень добрая и смешная. А Верочкой я ее называю, потому что она не любит, когда ее тетей зовут, а отчество я тогда не выговаривал. Мне всего годик был, когда она моей няней стала. У нее очень смешное отчество, Модестовна, – засмеялся он.

Пока Кира с маленьким вундеркиндом болтали, приехала Анна Павловна.

– А вот и я, – входя в кухню, весело проговорила она. – Я смотрю, вы уже познакомились?

– Да, познакомились, и я очень рада этому знакомству, – откровенно призналась Кира. – Даже уходить не хочется, до чего с Кириллом интересно.

– А вы разве сегодня не придете снова? – обеспокоенно спросила гувернантка. – Я же говорила, что Вера Модестовна приедет только через два дня, а у меня мама совсем себя плохо чувствует, я не могу здесь оставаться на ночь.

– Не волнуйтесь, Анна Павловна, если нужно, я, конечно, приеду, – с готовностью ответила Кира.

– Вот спасибо, – поблагодарила девушку гувернантка. – Мне ужасно неудобно, что приходится вас просить, но у меня просто нет другого выхода.

– Нет проблем, – улыбнулась девушка. – Я с радостью помогу вам. Мне прекрасно известно, что такое пожилой больной человек. У меня бабушка очень сильно болела, почти три месяца не вставала, а потом умерла, – с грустью вспомнила она. – Так я ее даже на один час боялась одну оставить, все время соседка с ней сидела, когда я на занятиях была в университете.

– Спасибо вам за понимание. У меня практически та же история, пока меня нет, соседка с мамой остается. Она пенсионерка, а я ей за это приплачиваю понемногу. Кирочка, у меня к вам убедительная просьба. Если можете, то приезжайте сегодня пораньше, пожалуйста, часиков в шесть. Той самой соседке сегодня в семь нужно будет уйти. Если вы в шесть приедете, то к семи я как раз успею домой.

– Хорошо, приеду к шести, – тут же согласилась Кира. – А сейчас я с вами прощаюсь, мне уже пора на работу бежать, – проговорила она, допила свой кофе и направилась к дверям. – Кирилл, ты меня не проводишь, я твоего Шаха боюсь?

– Он в моей комнате сидит и не выйдет оттуда, пока я не разрешу, – улыбнулся мальчик. – Но я тебя все равно провожу, пошли.

Глава 11

Кира приехала на работу к десяти и сразу же поинтересовалась у Надежды Николаевны:

– Вы в больницу не звонили? Как там Илья Борисович?

– Звонила, конечно, Илья Борисович пока в реанимации, но чувствует себя уже сносно. Предположительно завтра его переведут в палату и можно будет его навестить, – радостно ответила женщина. – Хорошо, что все обошлось, врач говорит, что ему здорово повезло, наверное, он в рубашке родился. Только вот Володя… – грустно добавила она. – У меня прямо слов нет, как его жалко, такой парень хороший был! У него двое детишек остались, погодки, четыре и три годика.

– Господи, горе-то какое для них! – ахнула Кира. – В таком возрасте, да без отца! А что нам-то теперь делать? Может, помощь какая нужна или еще что?

– Я уже разговаривала с Дмитрием Ивановичем, это наш финансовый директор. Да вы же его знаете, что это я, – махнула рукой секретарша. – Он сказал, что похороны компания полностью возьмет на себя. Потом, естественно, малышам пенсию назначат, ведь Владимир проработал здесь без малого семь лет. Ай, да что говорить, разве деньги могут отца родного заменить? Беда, ой беда, – горестно вздохнула она.

– А что вообще в коллективе обо всем случившемся говорят, вы не в курсе? – поинтересовалась Кира. – Может, кто-то что-то слышал или что-нибудь знает?

– Разное говорят, – пожала Надежда Николаевна плечами. – Вроде бы из джипа машину расстреляли, недалеко от банка.

– А кто это мог видеть? Откуда такие сведения?

– В расчетном отделе Галина Петровна работает, так вот, ее сын в этом банке в охране служит, и вроде бы он был свидетелем случившегося. Сразу же милиция приехала, объявили операцию «Перехват» и практически мгновенно нашли тот самый джип.

– Да что вы говорите? – обрадовалась Кира. – Значит, преступников поймали и все уже известно?

– Как же, поймали! – проворчала женщина. – Джип в переулке стоял, естественно, уже пустой. А когда по картотеке проверили, оказалось, что он в угоне. Преступники тоже не дураки, видно, свое дело хорошо знают. Тем более сейчас у нас по телевидению сплошной криминал показывают, какую программу ни включишь, везде перестрелки, убийства, насилие. Я скоро вообще перестану телевизор смотреть, и со своими ребятами борюсь, чтобы поменьше этой гадостью интересовались. Ведь это же прямо инструкция к применению, какой фильм ни возьми! Так что ничего удивительного нет, что те, кто обстрелял машину, совершенно спокойно разгуливают сейчас на свободе. Думаю, они так и будут гулять, на нашу милицию где сядешь, там и слезешь, – с раздражением высказалась Надежда Николаевна. – Вот такие новости я сегодня слышала прямо с утречка, как только на работу приехала.

– Ну а может, этот парень, сын той самой Галины Петровны, самих преступников видел? Как они выглядят? Какого возраста? Во что одеты? Про это ничего не говорили? – возбужденно спрашивала Кира. – Ведь такого не может быть, чтобы никто не видел тех, кто в джипе сидел! Всегда найдется хоть один свидетель.

– Нет, вроде бы никто не видел, стекла в машине были тонированные, – развела женщина руками. – Говорю же, преступники тоже небось не дураки, специально такую машину угоняли, чтобы все было шито-крыто. Точно не могу сказать, что там еще и как, что сарафанное радио донесло, то и знаю. А наше радио, сами понимаете, все переврет и не покраснеет. Нужно немного подождать, думаю, что к нам тоже обязательно из милиции придут, и тогда мы уж точно будем знать, как все было на самом деле, – обстоятельно рассудила женщина.

– Да, больше нам ничего не остается, – согласилась Кира. – Кстати, Надежда Николаевна, а что это вы мне вчера по телефону сказали по поводу поездки в Лондон? – вспомнила вдруг она. – Я думала, что поездка на конференцию сама собой откладывается по непредвиденным обстоятельствам. У нас сейчас, так сказать, форс-мажор, – развела референт руками.

– Кирочка, откладывать международную конференцию в связи с нашими форс-мажорными обстоятельствами никто не будет. Илья Борисович ждал ее целый год, и если на ней не будет представителя нашей компании, то я даже боюсь представить, что с нами будет, когда шеф выздоровеет, – замахала секретарша руками. – Как ни крути, а ехать придется.

– И кто же поедет? – осторожно поинтересовалась Кира, уже предчувствуя неладное.

– Как это кто? – округлила глаза секретарша. – Вы, конечно, и Седельников Юрий Павлович.

– Как это я?! – подпрыгнула Кира.

– А кто же еще? Референт президента у нас вы, если я не ошибаюсь? Или, может, вместо вас тетю Дусю пошлем, нашу уборщицу? – с сарказмом поинтересовалась женщина. – Кира, что с вами? Вы что, забыли, что входит в ваши обязанности?

– В мои обязанности входит сопровождение президента в качестве его секретаря-референта, – хмуро ответила Кира. – А не кого-то другого.

– Это совсем не имеет значения на данный момент. Главное, чтобы на конференции присутствовал представитель нашей компании.

– А вы не ошиблись, Надежда Николаевна, я поеду именно с Седельниковым? – осторожно спросила девушка, все еще надеясь на то, что она неправильно расслышала фамилию.

– Ну да, с Юрием Павловичем, – повторила та. – Это начальник нашего юридического отдела.

– Я знаю, что он начальник юридического отдела, – проворчала Кира. – А другую кандидатуру не могли найти?

– А вам-то какая разница, с кем ехать? – пожала секретарша плечами. – Ваше дело будет все фиксировать, переводить, а потом составить отчеты и сдать в аналитический отдел. Что касается остального, Юрий Павлович сам разберется, он человек опытный и очень хорошо знает дела компании.

– Я так подозреваю, что слишком хорошо, – еле слышно проговорила Кира.

– Что вы сказали? – переспросила ее Надежда Николаевна.

– Это я не вам, – махнула девушка рукой. – Это я сама с собой ворчу.

– А что ворчать-то, Кира? – снова изумилась женщина. – Конференция продлится всего три дня. Что касается переговоров с англичанами, думаю, что это мероприятие можно отложить и до выздоровления Ильи Борисовича. Отработаете там три дня – и домой.

– Хорошо, – вздохнула Кира. – Хоть три дня, хоть пять, разница невелика. Раз нужно, значит, поеду, хоть с Седельниковым, хоть с Ивановым, Сидоровым, Петровым…

– Вот и отлично, я прямо сейчас и позвоню Юрию Павловичу, скажу, что он едет с вами, а то он уже один собрался.

– Он хотел один поехать? – насторожилась Кира.

– Ну да, один, – пожала секретарша плечами. – Он прекрасно знает английский язык, еще и арабским владеет. Только я ему сказала, что так быть не должно, он не справится. Стенографировать он не умеет, на диктофон надежда плохая, так что без вас ему никак не обойтись.

– Действительно никак? – с надеждой спросила девушка.

– Кира! – строго посмотрела на референта Надежда Николаевна. – Вы ведете себя, как капризный ребенок. Какой из вас помощник президента, если при первой трудности вы готовы спрятать голову в песок, как страус? Я никак от вас этого не ожидала, – отчитала она девушку.

– Извините меня, Надежда Николаевна, просто этот Седельников всегда очень пренебрежительно смотрит в мою сторону, как будто я – второй или даже третий сорт, – хмуро проговорила Кира. – И вообще, он мне совсем несимпатичен.

– А он вас, извините, не на романтическое свидание приглашает, чтобы нравиться. Вы в Англию не развлекаться едете, а работать, – отбрила Киру женщина. – И прекратите немедленно хандрить, Кира Эдуардовна. Я от вас такого не ожидала!

– Простите, я больше не буду, – буркнула та в ответ. – Это, наверное, от переживаний, их столько свалилось в последнее время. Звоните Юрию Павловичу, я готова его сопровождать куда угодно, – твердо проговорила Кира.

– Вот это уже совсем другой разговор, – улыбнулась Надежда Николаевна. – Если мы все лапки опустим да будем хныкать, что тогда получится? Илья Борисович должен прийти на работу и увидеть, что компания без него разваливается, как карточный домик? Так, что ли? Здесь уже давно все отлажено и работает как часы, вне зависимости от того, на месте президент или временно отсутствует. В этом здании никаких капризов быть не может, все делают то, что должны делать, а не то, что хочется.

– Я все поняла, Надежда Николаевна, – взмолилась Кира. – Честное слово, поняла! Больше такого не повторится, обещаю. Я пойду к себе, у меня работы – завал, – проговорила она и торопливо скрылась в своем кабинете.

Девушка устало плюхнулась на стул и посмотрела на кипу документов, с которыми ей предстояло разобраться, рассортировать и внести в базу данных.

– Такое впечатление, что со вчерашнего дня их стало в три раза больше, – проворчала она. – А ведь я сидела практически целый день, не разгибая спины.

Только девушка принялась за работу, как раздался телефонный звонок.

– Добрый день, компания «Холдинг-Грандес». Чем могу помочь? – почти дружелюбно проговорила Кира в трубку.

– Ай-яй-яй, Кира Эдуардовна, – услышала девушка уже знакомый женский голос. – Признаться, я от вас не ожидала такого несерьезного отношения к своим обещаниям, – с упреком проговорила дама. – Почему вы не сделали так, как я вам сказала? – уже совсем строго произнесла она.

– Так сложились обстоятельства, – почти шепотом ответила девушка, чтобы ее не было слышно в приемной. – У нас здесь ЧП, и я сейчас не могу уйти из компании.

– ЧП случилось вчера, а совет директоров был позавчера, – каменным голосом сказала дама. – Еще не совсем поздно все исправить, вы можете уже сегодня подать заявление и завтра не выходить на работу.

– Нет, я сейчас никак не могу этого сделать, – испуганно ответила Кира. – Шеф в больнице, а через два дня нужно лететь на конференцию. Я не могу сейчас уйти.

– Кира Эдуардовна, неужели вы так ничего и не поняли?

– А что я должна понять? – насторожилась девушка.

– На шефа компании покушались вчера, его хотели убить.

– Это я как раз очень хорошо поняла, не вчера родилась, – усмехнулась Кира. – Только не пойму, я-то здесь при чем?

– Немедленно уходите из компании, если не хотите, чтобы и вас вот так же, как Ганшина, – сухо предупредила дама. – Только ему повезло на этот раз, а вот повезет ли вам – на это нет никакой гарантии.

– Вы мне что, угрожаете? – зловеще прошептала Кира, и ноздри ее при этом возмущенно приподнялись. – На такой ноте я не желаю с вами говорить, мадам, у меня совершенно нет времени на пустую болтовню! У меня много работы, – процедила она сквозь зубы и швырнула трубку на базу.

Девушка откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, чтобы успокоиться. Грудь ее тяжело вздымалась, а куда-то внутрь вползал дикий страх – маленькой ядовитой змейкой.

– Господи, куда же это я попала? И во что такое вляпалась? – прошептала она. – Мне ведь сейчас явно дали понять, что если… тогда меня так же, как шефа! И что мне делать? Куда бежать? Кому звонить? У кого просить помощи? А может, ну все это к черту? Прямо сейчас пойти в отдел кадров, написать заявление – и прощайте, господа? О господи, как нарочно, конференция эта, чтоб ей провалиться, – простонала девушка. – Какие можно найти причины, чтобы никуда не ехать? Прикинуться смертельно больной? Точно, мне нужно срочно заболеть! Пусть Седельников один справляется. Только вот чем заболеть-то? Да какая разница чем? Хоть бубонной чумой, лишь бы подальше убежать отсюда, – решила Кира и поспешно схватила телефонную трубку. – Катюша, выручай, – зашептала она в телефон, как только услышала голос подруги. – Мне срочно нужен больничный лист со страшным диагнозом. А еще лучше – больничная палата.

– Что случилось-то? И почему ты шепчешь? – тут же отозвалась Екатерина.

– Я не могу громко говорить, меня могут услышать, – ответила Кира. – Звони своей матери, пусть она что-нибудь придумает.

– В каком смысле? – не поняла Катя.

– Пусть завтра утром заберет меня к себе и положит в бокс, куда никого не допускают.

– Кир, ты мне можешь объяснить все как надо, а не загадками говорить?

– Нет, не могу, но здесь такое! – зловеще зашептала девушка. – Ладно, я тебе из дома позвоню и все объясню, пока, – торопливо проговорила она, услышав какой-то шум за дверью, и поспешно положила трубку. Она сделала это как раз вовремя, потому что в эту самую секунду дверь открылась, и на пороге материализовалась Надежда Николаевна с подносом в руках.

– Кирочка, давайте с вами кофейку попьем, – с улыбкой предложила она. – Я его только что сварила, изумительный сорт, мне его в подарок с Ямайки привезли.

– Кофе – это прекрасно, – кисло улыбнулась референт. – Вы прямо мои мысли читаете, Надежда Николаевна. Я как раз сижу и думаю, что для полного счастья мне не хватает именно чашечки кофе с Ямайки.

– Что-то, я смотрю, вы совсем расхандрились, Кира, – заметила секретарша. – Снова что-то не так?

– Нет, просто голова разболелась. Выпью ваш замечательный кофе, и будем надеяться, что боль пройдет, – почти натурально изобразила девушка, как сильно болит у нее голова. – Вы уже позвонили Юрию Павловичу, сказали, что он полетит именно со мной?

– Да, звонила, но его нет сейчас на месте. Вам сколько сахара?

– Одну ложечку.

– А я вообще пью без сахара, вот уже больше двух лет. Как заметила, что на мне юбки и брюки стали с трудом застегиваться, так сразу же вычеркнула эту белую смерть из своего рациона. Еще перестала есть картофель, мучное и ограничила потребление соли.

– Помогает?

– Представьте себе, Кирочка, помогает, – с гордостью ответила Надежда Николаевна. – Я худела ровно полгода, пока мой вес не достиг идеального, а сейчас просто держу его на одном уровне.

– Я ем все подряд и постоянно вешу пятьдесят семь килограммов, – махнула Кира рукой. – Как говорила моя бабушка, «не в коня корм», – засмеялась она.

– Это потому, что вы еще молоды, обмен веществ работает хорошо, а в мои годы удержать вес достаточно трудно, поверьте мне, – заметила секретарша. – Станете мамой, сразу же поймете меня, – улыбнулась она. – Давайте пить кофе.

Когда кофейная церемония была закончена и Надежда Николаевна вышла из кабинета, Кира попробовала сосредоточиться на работе, но у нее ничего не получалось. Из головы не выходил звонок дамы и ее предостерегающий, нет, скорее, угрожающий голос.

– Нет, так больше продолжаться не может, – раздраженно отбросив ручку, пробормотала девушка. – От таких мыслей и в психушку недолго угодить! Я реально напугана, и мне совсем не хочется так же, как шеф… На данный момент передо мной две чаши весов. С одной стороны лежат деньги, большие, между прочим, а с другой – мои обязательства перед компанией, ну и моя совесть… чуть-чуть. Деньги явно перевешивают, с какой стороны ни посмотри. Мне угрожают, но при этом предлагают ненормальную сумму. Странно как-то, – нахмурилась Кира. – Какая-то нестыковка получается. Не проще меня просто убить, и все? И платить при этом не придется. Если уж на шефа не побоялись замахнуться, то я – вообще сошка мелкая. При этом наверняка они знают, что родственников у меня нет, искать меня некому. Ничего не понимаю, что-то совсем я запуталась, – сморщилась она. – Господи, какие же мысли дурацкие в голову лезут, а мысль, как известно, материальна. Вдруг меня и правда захотят того… убить?! Этого мне только не хватало! Нужно что-то делать, причем в срочном порядке, времени на раздумья у меня нет. Все, приеду сегодня домой и попрошу прийти ко мне Катю. С ней мы быстренько решим, что же делать, – сама себя успокаивала девушка. – Черт, я совсем забыла, мне же сегодня снова нужно ехать на Рублевку, – вспомнила она и с досадой сморщилась.

Кира резко вскочила и выбежала в приемную.

– Надежда Николаевна, а вы Наталью разыскали? – спросила она. – Слушайте, Кирилл – прямо чудо-ребенок, оказывается. Он вундеркинд, представляете? Так разыскали вы его мать или нет? – повторила она свой вопрос.

– Нет, Наталью Андреевну мне пока разыскать не удалось, но я думаю, что она скоро и сама объявится, – ответила секретарша, при этом кивнув на газету, которая лежала на ее столе. – Вон, посмотрите, что в газетах пишут о том, что случилось с нашим президентом и его водителем.

Кира взяла газету и увидела огромный заголовок:

«СМЕРТЬ ИЗ ЧЕРНОГО ДЖИПА

Покушение на президента известной компании «Холдинг-Грандес» Ганшина Илью Борисовича произошло вчера после полудня, недалеко от банка «Инвестор». Неизвестные обстреляли его автомобиль и скрылись на джипе с тонированными стеклами. Водитель Ганшина убит на месте, сам бизнесмен в тяжелом состоянии доставлен в Институт имени Склифосовского. По каким-то своим соображениям Ганшин никогда не окружал себя охраной и всегда с пренебрежением относился к данной необходимости. А ведь, став богатым человеком, каждый бизнесмен должен помнить о том, что он берет на себя определенные обязательства по отношению к людям, окружающим его. Будь рядом с ним бодигарды, возможно, этой трагедии не произошло бы. Из-за амбиций богатого, зажравшегося толстосума погиб молодой человек, Владимир Татаринов, личный водитель бизнесмена. У него осталась семья, молодая жена и двое маленьких детей. Кто теперь вернет им отца и мужа? Кто успокоит безутешную мать, которая потеряла сына?»

Кира с недоумением прочла статью и посмотрела на Надежду Николаевну.

– Что это такое? – с возмущением спросила она.

– А чего здесь удивляться? – усмехнулась секретарша. – Невооруженным взглядом видно, что статья заказная. Я теперь, кажется, догадываюсь, кто мог ее заказать, и совсем не удивлюсь, что и покушение могло быть организовано теми же людьми.

– Как догадываетесь? Кто? Какими людьми? – возбужденно спросила Кира.

– К Илье Борисовичу не раз приходил начальник охранного предприятия, все уговаривал его окружить себя профессиональными телохранителями. Только шеф каждый раз отказывался, а Стрельцов злился. Стрельцов – тот самый начальник, – сразу же объяснила она. – Вы даже себе не представляете, Кира, какие бешеные деньги охранная фирма зарабатывает, когда берет под свою защиту таких бизнесменов, как Илья Борисович. За каждого олигарха такая война между ними идет – мама, не балуйся!

– Так нужно в милицию заявить, – возбужденно проговорила девушка. – Если так все прозрачно, что тут думать-то?

– Господи, какая же вы еще девочка, – вздохнула Надежда Николаевна. – Статья – это совсем не доказательство вины. Это только мои предположения, так сказать, личные выводы, которые к делу не пришьешь и в суде не представишь. Следствию нужны улики, прямые доказательства вины, а предположения – это всего лишь слова, пустой звук, – развела она руками. – Понятно, девочка моя?

– Понятно, – вздохнула Кира. – Только я так считаю: если очень захотеть, то можно и улики найти, и доказательства. Ведь если знаешь главное – кто это мог сделать, то можно даже за мелочь зацепиться. Я очень люблю детективы читать, так вот, там практически всегда следствию помогает какая-нибудь совершенно незначительная на первый взгляд мелочь.

– Так то в книжках, а в жизни все иначе, – не согласилась с девушкой Надежда Николаевна.

– Здесь я с вами могу поспорить. В книгах тоже все из жизни, – не сдалась Кира. – Просто автор из чего-то обычного делает загадочную историю, вот и получается детектив. А в самом конце все оказывается настолько просто, что диву даешься. В любой загадке есть ответ, просто нужно правильно все рассчитать, и тогда скрытое станет явным.

– Я вас не очень понимаю, потому что детективы не люблю, – улыбнулась секретарша. – И загадками пусть милиция занимается.

– Вы говорили, что к нам они обязательно придут, – напомнила Кира.

– По идее, конечно, должны прийти, – согласилась женщина. – А там кто их знает? – пожала она плечами.

– Если придут, вы им расскажете про этого начальника охранной фирмы?

– А что я могу про него рассказать?

– То, что мне говорили. Что он приходил несколько раз к нашему шефу, предлагал свои услуги, и все остальное.

– Предположим, скажу, а дальше что?

– Пусть проверят эту фирму.

– На каком основании?

– Ну-у-у, я не знаю, – сморщилась Кира. – Алиби его на тот момент или еще что-то такое…

– Кирочка, вы хотите, чтобы меня потом нашли в Москве-реке в виде утопленницы?

– Что за глупости, Надежда Николаевна? – вытаращилась та. – Какие страшные вещи вы говорите!

– Вот именно страшные, – согласилась женщина. – Я не хочу, чтобы мои дети остались сиротами, а посему – забудьте наш разговор раз и навсегда. Это я с вами поделилась своими мыслями, а милиции я ничего говорить не собираюсь, и вы тоже не вздумайте что-то сказать. Этого разговора никогда не было. Вы меня хорошо поняли, Кира?

– Да, хорошо, – кивнула головой девушка.

– Вот и ладно. Давайте работать.

Глава 12

Кира через силу заставила себя сосредоточиться на работе и с горем пополам сделала только половину.

– Ничего в голову не лезет, – проворчала она. – Ладно, что есть, то и есть. Что я могу поделать, если в голове сплошной винегрет?

Девушка взглянула на часы и стала торопливо собираться.

– О боже, как время-то быстро пролетело, – пробормотала она, запихивая в сумку папку с документами. – Попробую ночью еще посмотреть, у меня все равно бессонница в последнее время. Прямо наказание какое-то! Снотворное, что ли, купить? Нет, я слышала, что к нему очень быстро привыкают, как к наркотикам. Нужно просто успокоиться, не нервничать, тогда и сон нормализуется. О черт, чуть не забыла, – чертыхнулась Кира и, схватив диск, начала торопливо вставлять его в компьютер. – Собиралась же переправить информацию на свою электронную почту, чтобы потом в спокойной обстановке все посмотреть. Да, подруга, когда бессонница мучает да еще и с памятью проблемы, это уже попахивает предвестниками старения, – проворчала она, нетерпеливо набирая адрес своей почты. – Так, теперь пароль и ОК. Отлично, почта ушла.

Кира стремительно вышла в приемную и сказала:

– Надежда Николаевна, мне сегодня пораньше нужно уйти.

– Если нужно, значит, идите. Сейчас я позвоню в юридический отдел, а потом можете уезжать домой, – ответила секретарша и тут же начала набирать номер.

– Я не к себе домой, между прочим, я снова на ночевку к шефу, – отметила девушка. – Анна Павловна просила пораньше приехать, к шести.

– Снова ночной няней? – улыбнулась женщина.

– Сами меня на эту должность назначили, и сами же теперь смеетесь, – проворчала Кира.

– Помилуйте, Кирочка, я и не думала над вами смеяться, – округлила секретарша глаза. – Я же по-доброму! То, что вы сейчас помогаете с ребенком Ильи Борисовича, вам зачтется, поверьте мне на слово. Наш шеф такой человек, что никогда не забывает доброго отношения к нему.

– Мне его зачеты ни к чему. И помогаю я вовсе не ему, а ребенку. Да даже и не ребенку, а скорее Анне Павловне, у нее мать больная. Но хочу отметить, что рада знакомству с Кириллом, он очень необычный мальчик, – улыбнулась Кира.

– Да, одаренный ребенок, мне это известно, про него даже в газетах писали.

– Кирилл рассказывал. Ну, так мне можно уйти? – напомнила девушка.

– Да-да, сейчас, позвоню только, – спохватилась секретарша и начала набирать номер юридического отдела. – Юрий Павлович? Добрый день, это Надежда Николаевна, – заулыбалась она, как только услышала голос мужчины. – Я только что говорила с Кирой Эдуардовной, она готова вас сопровождать на конференцию. Какие-то указания будут? Завтра? Хорошо, значит, завтра. Всего доброго, Юрий Павлович, – попрощалась женщина и положила трубку. – Завтра он подготовит документы, которые нужно будет взять с собой, и через три дня… ой, прошу прощения, уже через два дня вы летите в Лондон.

– Я могу идти? – нетерпеливо спросила Кира.

– Да-да, Кирочка, идите, я тоже скоро буду собираться, – кивнула Надежда Николаевна головой. – Только еще раз в больницу позвоню, узнаю, как там дела. Может, ему что-то нужно?

– Ой, я тогда подожду, пока вы позвоните, хочу знать, что они скажут, – тут же встрепенулась девушка. – Хорошо бы уже завтра разрешили навестить Илью Борисовича. Столько нужно ему сказать!

– Что именно ты собираешься ему говорить? – нахмурилась секретарша. – Мне кажется, что наш президент сейчас не в том состоянии, чтобы высказывать ему свои претензии.

– Да нет, какие претензии? У меня даже в мыслях такого не было, – растерялась Кира.

Она сморщилась, поняв, что, не успев вовремя прикусить язычок, снова ляпнула не то, что нужно.

– Я имела в виду, нужно сказать ему про Кирилла, что с ним все в порядке, чтобы шеф не волновался. И на работе тоже все нормально, – начала оправдываться она. – И что я полечу в Англию с Юрием Павловичем. Может, шеф какие-нибудь указания захочет мне дать, поручить что-нибудь. Ну и вообще… справиться о здоровье Ильи Борисовича, – пожала девушка плечами. – У меня даже в мыслях не было какие-то претензии ему высказывать, – повторила она.

Надежда Николаевна недоверчиво посмотрела на Киру и начала набирать номер. Она довольно быстро дозвонилась в Институт Склифосовского и, узнав, что Ганшина уже завтра переводят в палату, облегченно вздохнула:

– Ну, слава тебе господи! Значит, действительно все в порядке.

– Все, я побежала, – проговорила девушка. – Завтра немного задержусь, нужно будет домой заехать, переодеться. Вторую ночь сегодня в чужом доме, одежды там никто для меня не приготовил, – развела руками она.

– Да, Кирочка, не торопитесь, делайте свои дела, а сюда приедете, когда освободитесь. Мне, если честно, неудобно перед вами, что так получилось. Я никак не думала, что вам придется еще и сегодня в дом шефа ехать, – виновато проговорила Надежда Николаевна.

– Няня приедет только через два дня, так что, может, и не только сегодня мне там ночевать придется, но и завтра, – вздохнула Кира. – Мне не трудно, конечно, просто не люблю я в чужих домах спать. Я, кстати, вас только поэтому и спрашивала про Наталью Андреевну, нашли вы ее или нет.

– У меня нет номера ее мобильного, а в квартире телефон не отвечает, – объяснила секретарша. – Я даже примерно не знаю, где ее можно найти. О ее знакомых, у которых можно было хоть что-то узнать, мне тоже ничего не известно. У сильных мира сего и уж тем более у их жен свой круг общения, куда нам, простым смертным, допуска нет, – с сарказмом заметила она.

– А может, кто-то из сотрудников знает? – подсказала Кира. – Ведь Наталья Андреевна столько лет здесь отработала, наверняка она с кем-то поддерживает отношения.

– Если даже кто-то и знает, ни за что не скажет.

– Почему?

– Кому же охота афишировать свои отношения с бывшей женой шефа? Ведь за это и с работы можно вылететь, – усмехнулась секретарша.

– Если я вас правильно поняла, то вы говорили мне, что Ганшин никогда не смешивает служебные отношения с личными, – прищурилась Кира.

– Здесь совсем другой случай, здесь… впрочем, не буду повторяться, вам все прекрасно известно. Илья Борисович может понять и простить все, что угодно, только не предательство. Мне кажется, будь на месте любовника жены не его друг, а кто-нибудь другой, возможно, он бы… впрочем, вряд ли, предательства он никогда не простит, – повторила Надежда Николаевна. – Вам уже пора, Кирочка, а то к шести не успеете доехать до Рублевки, – напомнила она, резко закруглив скользкую тему.

– До свидания, меня уже нет, – встрепенулась девушка и, помахав на прощанье рукой, скрылась за дверью.

* * *

Снова оставаясь на ночь в особняке Ганшина, Кира попросила гувернантку, чтобы она приехала утром пораньше, объяснив той, что перед работой ей нужно заехать домой. Женщина с готовностью выполнила ее просьбу, и уже в восемь утра девушка сломя голову летела от автобусной остановки к метро.

– Нужно кровь из носа успеть заскочить к Катюшке и рассказать ей обо всем, что происходит. Мне почему-то совсем не хочется лететь в Англию с этим любителем арабских поговорок. Мы должны что-то придумать, чтобы я туда не полетела, – размышляла Кира, болтаясь почти на весу между толстым мужиком и не менее толстой женщиной в вагоне подземки. Мужчина стоял, весь мокрый от пота, и Кира чуть не лишилась чувств, оказавшись прямо у него под мышкой. Развернуться в другую сторону не было никакой возможности, поэтому приходилось, скрипя зубами, терпеть. Время было как раз пиковое, поэтому народу в поезд набилось так много, что даже дышать приходилось через раз. Несмотря на это, на каждой остановке каким-то совершенно невероятным способом в вагон ухитрялись втиснуться еще десятка два, а то и три людей, преимущественно здоровенных мужиков, дверь со страшным усилием закрывалась, и поезд продолжал движение.

«Еще немного, и я превращусь в камбалу, – с ужасом думала Кира. – Хорошо, что на работу мне не приходится ездить этим самым быстрым и удобным видом транспорта! Я обхожусь маршрутным такси, и слава богу, иначе уже давно бы стала плоской, как лист бумаги».

Она с огромным облегчением выдохнула, когда наконец подъехала к своей остановке и ее вынесли на платформу. Кира расправила измятый в давке пиджак, одернула не менее измятую юбку и пошла к эскалатору.

– Кажется, я здорово смахиваю сейчас на лицо без определенного места жительства, которую, не дожевав, только что выплюнула корова, – проворчала она.

Кира бегом добежала до дома, вихрем пролетела через двор, чтобы ее не увидели соседи, и, только когда оказалась наконец в своей квартире, перевела дух.

– Уф, хорошо, что никого не встретила. Представляю, что обо мне подумали бы жильцы нашего дома, если бы увидели в таком виде, да еще с утра пораньше! Господи, как же хорошо дома, – облегченно вздохнула она. – Все такое родное, такое привычное, хоть и старенькое. В богатом особняке, конечно, прикольно, но в родных стенах все же уютнее и спокойнее. Всего-то двое суток не была, а показалось, что целую вечность. Так, лирика – это, конечно, хорошо, но нужно спуститься на землю и срочно позвонить Катюше, – нахмурилась Кира. – У меня времени не так уж много, чтобы все организовать.

Девушка прошла в гостиную и набрала номер подруги.

– Алло, – сонным голосом отозвалась та. – Кому там не спится в такую рань?

– Подъем, подружка, пожарная тревога, – засмеялась Кира. – Хватит дрыхнуть, уже девять утра, и ты мне срочно нужна.

– Что, прямо сейчас? Я еще не проснулась, – проворчала Катерина.

– Поднимайся, я к тебе сейчас сама прибегу, – сказала Кира и тут же бросила трубку. Она быстро переоделась и, заскочив на кухню, торопливо налила себе стакан молока. Кира уже собралась было осушить его залпом, как делала это обычно, но, выпив три глотка, резко остановилась. – Странный какой-то вкус, – сморщилась девушка. Она бросила взгляд на пакет:

«Вроде бы то же самое, «Останкинское», а вкус другой, странно! Ладно, некогда мне сейчас рассуждать, что случилось с моим молоком, кофе варить тем более некогда. Придется сделать это у Кати», – подумала она и, поставив недопитый стакан в раковину, так же стремительно выскочила из дома.

Через десять минут она уже стояла у дверей квартиры Екатерины и, нетерпеливо подпрыгивая, жала на звонок.

– Ну, что ты там, снова уснула, что ли? – ворчала девушка. – Открывай быстрее!

Дверь открылась, и на пороге возникла сонная Катя.

– Привет, – улыбнулась она улыбкой лунатика. – Мне такой прикольный сон снился…

– Ну ты даешь! – ахнула Кира. – Я тебе для чего позвонила? Чтобы ты проснулась и встала, пока я до тебя добегу. А ты что, снова на боковую завалилась? Ну, Катерина, ё-моё, вот и надейся на тебя после этого, – возмутилась она.

– А ты мне звонила? – хлопнула та глазами, которые почему-то не желали открываться. – А я подумала, что мне это тоже приснилось.

– Иди умывайся, а я пока кофе сварю, чтобы ты проснулась окончательно, – подтолкнула Кира подругу в сторону ванной комнаты. – У меня к тебе очень серьезное дело, между прочим, и рассусоливать совершенно нет времени. Тут вопрос стоит, можно сказать, ребром, а она спать вздумала, – ворчала Кира. – Иди, иди давай, нечего упираться!

– Я спать хочу, – бормотала Катя. – Я не привыкла так рано вставать.

– Избаловал тебя Родька, вот что я тебе скажу, совсем ты, подруга, обленилась, домохозяйка хренова, – рявкнула Кира. – Какая ты хозяйка, если спишь до двух часов дня?

– Сколько хочу, столько и сплю, – огрызнулась Катя. – И сейчас никакие не два часа дня, а раннее утро, а я вчера легла поздно, между прочим.

Она все же потащилась в ванную комнату, еле передвигая ногами, а Кира тем временем поторопилась на кухню.

Когда Катя появилась в дверях кухни, уже умытая и причесанная, Кира успела сварить кофе и приготовить бутерброды.

– Давай садись завтракать, я тоже, кстати, перекушу, – проговорила она. – Умчалась сегодня с этой Рублевки ни свет ни заря, даже чашку кофе выпить не успела. Дома хотела молока попить, как обычно делаю утром, и тоже облом, – нервно говорила она. – И вообще, что-то творится вокруг, ничего не понимаю! И, если честно, не хочу понимать. Хочу куда-нибудь провалиться на время, чтобы… Ай, да что там говорить, нервы ни к черту, – вздохнула девушка. – Наверное, своей тени скоро бояться начну.

– Кир, а что случилось-то? – поинтересовалась Екатерина. – Ты мне вчера что-то по телефону говорила, только я ничего не поняла.

– Понимаешь, Кать, ситуация сложилась таким образом, что я даже не знаю, что мне делать, – начала объяснять девушка. – И признаюсь честно: боюсь до ужаса!

– А чего ты боишься? – не поняла Катя. – Тебе что-то угрожает?

– Похоже на то, – нахмурилась Кира. – Вчера позвонила та самая женщина и совершенно откровенно дала мне понять, что со мной тоже может случиться несчастье. И что я могу не оказаться в числе счастливчиков, которым повезло так же, как моему шефу.

– Да ты что?! – ахнула девушка. – А ну, давай рассказывай, – возбужденно велела она, и остатки сна моментально исчезли из ее взгляда.

Кира рассказала подруге все, от начала и до конца, не забыв упомянуть и юриста, которому она совершенно не доверяет и даже боится его.

– Мне совсем не хочется ехать с ним в Англию, – откровенно призналась девушка. – Вот я и решила, что твоя мать может меня на время спрятать у себя в больнице. Заболела, мол, я внезапно, поэтому на конференцию ехать не могу. И сделать это нужно как можно быстрее, желательно уже сегодня. В крайнем случае завтра утром, потому что вечером мы должны улетать. Наверное, завтра будет даже лучше, мне бы хотелось сегодня навестить шефа и все ему рассказать, если, конечно, его состояние позволит.

– Да-а-а, – протянула Катя. – Ну и дела творятся в Датском королевстве! – нахмурила бровки она. – Я, конечно, поговорю с матерью, только не знаю, какую причину придумать, чтобы уложить тебя к ней в больницу. Ты же ее знаешь, если ей рассказать правду, она с ума сойдет и сразу же помчится в милицию. Паникерша еще та, – вздохнула девушка. – Кирюш, а может, тебе просто у меня спрятаться? В нашем доме охрана сама знаешь какая, чужая мышь не проскочит. Тебя здесь никто не найдет.

– Ты что говоришь-то? – округлила глаза Кира. – Как мне потом людям в глаза смотреть?

– Каким людям? Ты о чем? – не поняла Екатерина.

– Все о том же, – вздохнула девушка. – Если я не полечу на эту чертову конференцию без уважительной причины, как я потом объясню это на работе? Просто не приехала в аэропорт, потому что не захотела? Так, что ли?

– А зачем тебе вообще что-то объяснять, если ты все равно собираешься оттуда уходить?

– Кать, проснись уже, а! – рявкнула на подругу Кира. – Сколько можно одно и то же рассказывать? Мне совесть не позволяет людей подводить.

– А если ляжешь в больницу, твоя совесть будет под наркозом? – язвительно заметила Екатерина.

– Тогда у меня будет уважительная причина… ну, вроде как уважительная. Ведь, кроме нас, никто знать не будет, что это все не по-настоящему.

– Не знаю я, Кир, как мы сможем осуществить твою срочную госпитализацию, – задумчиво проговорила Катя. – Я не хочу повторяться, ты прекрасно знаешь мою маман.

– О, я, кажется, придумала, – встрепенулась Кира. – А что, если я симулирую аппендицит?

– Аппендицит, говоришь? А что, мне кажется, это неплохая идея, – улыбнулась Катя. – А сумеешь?

– А что тут уметь-то? А-а-а, у-у-у, ой-ой-ой, – схватившись за правый бок, застонала девушка. – Не могу, больно, тошнит, голова кружится, живот болит, ноги не ходят, руки не держат, умира-а-аю, – прощальным голосом протянула Кира и закатила глаза под лоб. Приоткрыв один глаз, она хитро глянула им на подругу и захохотала. – Ну как, похоже? – спросила она.

– Глядя на твой цветущий вид, не очень, – сморщила носик Катя. – Мою мамочку подобным спектаклем не проведешь, она хирург со стажем, ты же знаешь. Может, что-то другое придумать?

– Другое? – задумалась Кира. – Мне ничего другого в голову не приходит.

Девушки просидели минут пять, размышляя над тем, какую же смертельную болезнь придумать, как Кира вдруг посмотрела на подругу перепуганными глазами и схватилась за желудок.

– Катя, мне плохо, – прохрипела она и, стиснув зубы, повалилась со стула на пол. – Господи, как больно, – простонала она и, поджав под себя ноги, сморщилась в страдальческой гримасе.

– Очень натурально, – хмыкнула Екатерина. – Только зачем же передо мной-то на полу валяться? Я его не мыла вчера, между прочим, сейчас вся будешь покрыта шерстью моей кошки.

– Катя, я умираю, – снова еле слышно прохрипела Кира. – Вызови «Скорую помощь», я не шучу, мне правда очень плохо.

Глаза девушки теперь уже в самом деле начали закатываться, а губы приняли синеватый оттенок.

– Кир, хватит тебе, вставай, – улыбнулась Катя. Она увидела неестественно бледное лицо подруги, но все еще не понимала, что происходит. – Только зачем же «Скорую помощь» вызывать? Ты вроде бы решила перед моей маман спектакль сыграть? – неуверенно говорила она, таращась на Киру.

– Ка…тя, – одними губами произнесла девушка, и только тут Катя наконец поняла, что с подругой и в самом деле что-то неладно. Она резко слетела со стула.

– Кира, Кир, ты что? – испуганно всхлипнула она. – Ты прекрати меня так пугать! Что с тобой? Ой, мамочки, тебе и правда плохо! – вскрикнула она, услышав, что Кира издает надрывные звуки, а следом ее начало рвать. – О господи, делать-то что? – закричала Катя и, вскочив на ноги, заметалась по кухне. – «Скорую», быстрее «Скорую»! – продолжала надрываться она, как будто ее кто-то мог слышать. – Что это со мной? Вот идиотка, ведь это я должна «Скорую» вызвать, – наконец сообразила она и ринулась к телефону. Дрожащими руками девушка набрала 03, то и дело бросая испуганные взгляды на подругу. Киру в это время выворачивало буквально наизнанку. Катя видела, что девушку рвет чем-то зеленым, и она тут же сообразила, что это отравление. Она выросла в семье врачей, поэтому очень многое о симптомах различных заболеваний у нее невольно отложилось в памяти. В это время ее соединили со службой «Скорой помощи», и девушка истерично закричала: – Сильное отравление, приезжайте скорее, человек умирает!

Она продиктовала адрес, сообщила о том, что сейчас происходит с подругой, и, попутно получив некоторые рекомендации, тут же бросилась их исполнять. Она схватила огромный бокал, наполнила его водой, всыпала туда столовую ложку питьевой соды и плюхнулась на колени перед Кирой.

– Кирюша, миленькая моя, ты должна это выпить, немедленно, а потом еще, как можно больше, – умирая от страха за подругу, взмолилась она. Кира посмотрела на нее помутневшими глазами, пытаясь что-то сказать, но у нее ничего не получалось. Катя пихала той бокал в рот, чтобы она выпила. – Это нужно сделать, Кирюша, пока приедет «Скорая помощь». Пожалуйста, очень тебя прошу, пей! – всхлипывала она.

Кира открыла рот, попробовала сделать хоть глоток, но не смогла. Ее голова упала на колени подруги, и Кира лишь протяжно застонала. Катя сжала зубы, встала с пола и бегом полетела в ванную комнату. Там она нашла кружку Эсмарха, вылила содержимое бокала туда, добавила еще воды, соды и вновь вернулась на кухню. Долго размышлять у нее не было времени, поэтому девушка, схватила голову подруги, зажала рукой ее шею и, разжав Кире рот, сунула туда шланг. Кира начала давиться, но Катя продолжала делать свое дело, намертво зажав ее голову. Она вытянула руку вверх, насколько это было возможно, и держала ее так до тех пор, пока содовый раствор вливался в желудок Киры. Сдернув с себя махровый халат, Катя бросила его прямо на пол, Кире под голову, и только после этого выдернула шланг из ее рта. Следом за шлангом хлынул фонтан воды, и Кира едва не захлебнулась. Зато спустя пять минут она уже почти осмысленным взглядом посмотрела на Катю и еле слышно прошептала:

– Что это со мной, Катюша?

– Ты чем-то отравилась, – ответила та. – Как ты? Тебе сейчас полегче? Я в тебя три литра содового раствора влила.

– Вроде легче, не пойму пока, – ответила Кира. – Но желудок… по-прежнему очень больно.

– Ты полежи, я сейчас, – сказала Катя и понеслась в гостиную к секретеру, где держала аптечку. Она вспомнила, что там должно лежать лекарство, которое месяц назад принесла ее мать. Отдавая тогда упаковку препарата дочери, Марина Витальевна объяснила:

– Этот препарат универсален. Помогает практически при любых желудочных инфекциях, любых отравлениях, хоть пищевых, хоть токсичных, его в нашей лаборатории разработали. Правда, испытание пока только на животных проводили, но я уверена, что людям он будет помогать еще эффективнее.

Катя схватила упаковку и ринулась обратно к подруге.

– Вот, выпей это лекарство, – велела она. – Мама говорила, что оно сразу помогает при отравлении.

Кира проглотила то, что ей дала Катя, и простонала:

– Интересно, чем же я так могла отравиться? Вроде ничего такого не ела вчера, а сегодня вообще не завтракала, времени не было. Дома, правда, молоко пила, но всего три глотка.

– Может, молоко не свежее было? – предположила Катя.

– Кто его знает? – пожала плечами Кира. – Мне действительно показалось, что вкус странный. Только не думаю, что от трех глотков может быть так плохо, – снова сморщилась она. – Слушай, а мне и правда легче становится, – отметила девушка, прислушиваясь к своим ощущениям. – Помоги-ка мне подняться, – попросила она подругу. Та с готовностью выполнила просьбу и посадила Киру на стул. Девушка окинула взглядом пол, где она только что корчилась от боли, и сморщила носик. – Я сейчас немного посижу и все уберу, – глядя на мокрый халат, проговорила она. – Ты пока окно открой, а то дышать нечем.

– Я сама все уберу, не дергайся, – ответила Катя, сгребла халат в кучу и понесла его в ванную комнату, где стояла стиральная машинка. Только она вернулась обратно, как зазвонил домофон. Девушка сняла в прихожей трубку и поинтересовалась: – Вам кого?

– Открывайте, «Скорая»! – рявкнули в ответ, да так громко, что Катя чуть не выронила трубку из рук.

– Проходите. Зачем орать-то? – проворчала девушка и нажала кнопку, чтобы дверь подъезда открылась. Глянув на себя, она быстро натянула джинсы и футболку. Через пять минут на пороге материализовались двое парней в застиранных халатах.

– Ты, что ли, с отравлением? – спросил один из них.

– А почему это вы мне тыкаете? – встала в позу Катя. – Что за панибратство с пациентами?

– Извините, мадам, – буркнул второй парень. – Где больной?

– Не больной, а больная, – уточнила девушка. – Она на кухне, идите за мной, – велела она и первой пошла в нужном направлении. Как только медики вошли в помещение, один из них как-то странно повел носом и с удивлением посмотрел на своего напарника.

– Ты чувствуешь? – спросил он у того.

– Да, странный запах, – кивнул он в ответ.

– Извините, Кире было очень плохо, ее рвало, и мы не успели проветрить, – начала оправдываться Екатерина.

– Не в этом дело, девушка, – отмахнулся эскулап и обратился к Кире: – Вы можете предположить, чем отравились?

– Нет, не могу, – ответила та. – Вчера я практически ничего не ела, а сегодня утром выпила немного молока.

– Где пакет, из которого вы наливали молоко?

– Дома остался, – растерянно ответила девушка.

– Может, для начала вы что-нибудь сделаете, а уж потом будете задавать вопросы? – вклинилась в разговор Катя. – Полчаса назад человек чуть не умер.

– Вы что-то сами предпринимали? – задал вопрос доктор, открывая большой медицинский чемодан. Он выудил оттуда длинную кишку и начал ее разматывать. Как только Кира увидела эти приготовления, она тут же поняла, что с ней собираются делать, и зажала рот двумя руками.

– Ради бога, только не это, – с испугом простонала она. – Моя подруга только что влила в меня три литра содового раствора. Второй такой экзекуции я не переживу!

– Содовый раствор не может промыть желудок как следует, он только приостановил процесс. Если мы не введем вам специальный препарат, то приступ обязательно повторится.

– Что, все настолько серьезно? – испуганно спросила Кира.

– Если я не ошибаюсь и мой нюх меня не обманывает, то весьма, – сдержанно ответил доктор. – Мне бы сейчас хотелось посмотреть на то молоко, которое вы пили.

– Я могу сбегать, принести, здесь пять минут ходьбы, – вызвалась Катя. – Слушайте, а зачем вам это молоко? – спросила вдруг она. – Какая разница, чем отравилась моя подруга, молоком или водой? Отравление – оно и есть отравление, вы лучше делайте быстрее что-нибудь!

– Девушка, давайте не будем разводить бесполезную дискуссию, – строго сказал врач. – И вы не будете учить меня, что делать. Я же не спрашиваю вас, почему вы носите разные тапочки? Думаю, вам так удобно, вот и все.

– А при чем здесь мои тапочки? – не поняла юмора девушка и машинально опустила взгляд на свои ноги. Она увидела, что действительно стоит в разных тапочках, и никак не могла сообразить, как это случилось. Не зная, что сказать, Катя снова напомнила, что было бы неплохо заняться больной. Врач, не обращая на нее внимания, тем временем обратился к своему напарнику:

– Давай сейчас как следует промоем и отвезем ее в клинику. А вы, девушка, не стойте, идите за молоком, – снова поторопил он Екатерину. – Если будет образец продукта, которым отравился человек, легче будет проходить лечение.

– Так бы и сказали сразу, – проворчала девушка. – А то наводите здесь тень на плетень. А ее обязательно нужно госпитализировать?

– Думаю, что да, – кивнул врач. – Не следует рисковать. Вдруг приступ снова повторится? Вы идите, идите.

Катя радостно посмотрела на подругу и незаметно подмигнула ей. Прежде чем уйти за молоком, она наклонилась к уху Киры и прошептала:

– Вот видишь, все само собой получилось, теперь ничего не нужно будет придумывать. Уже сегодня тебя отправят в больницу, и все проблемы решатся сами собой.

– Да уж, – вздохнула та и вымученно улыбнулась. – Как говорится, нет худа без добра. Ой, кажется, у меня снова кружится голова, – испуганно прошептала она. – Катя, мне снова плохо!..

– Сделайте же что-нибудь, – взгвизнула та, бросившись к врачу. Тот совершенно спокойно отдал приказания своему напарнику, а сам велел Кире идти за ним в ванную комнату. Она безропотно подчинилась, потому что ей действительно становилось все хуже. После того как врачи закончили свое дело, они привели ее в комнату и уложили на диван. Один из них начал дозваниваться в больницу, чтобы приняли пациентку с отравлением.

– Не нужно никуда звонить, везите ее в Боткино, там моя мать работает, – проговорила Катя. – Я ей позвоню. Сейчас заедем домой к Кире, заодно захватим пакет того злосчастного молока. У матери в больнице есть лаборатория, там его и проверят. Если подтвердится, что это действительно отравление молоком, я на этот завод в суд подам! Таких производителей гнать нужно в три шеи, – процедила она сквозь зубы, глядя на бледное лицо подруги.

Катя быстро схватила трубку и набрала номер кабинета матери. Та работала заведующей хирургическим отделением.

– Мамуля, привет, у меня к тебе дело на миллион, – сразу же затрещала она, как только та ответила. – У Киры сильнейшее отравление молоком, здесь «Скорая помощь», и я хочу, чтобы они отвезли ее к тебе.

– Ей промыли желудок? – поинтересовалась женщина. – Дай ей то лекарство, которое я тебе принесла, оно непременно поможет.

– Мам, сделали все, что требуется, сейчас речь о том, чтобы ее приняли в вашу больницу, – нетерпеливо перебила Катя свою мать.

– Никак не получится, девочка моя. У нас в токсикологии карантин, никого не принимают.

– Мама, ну сделай же что-нибудь! – заныла девушка. – Тебе же прекрасно известно, что у нас, вернее, у вас в больницах творится. Я хочу, чтобы Кира была под нормальным присмотром.

– Не хами, дочь моя, у нас в больнице все в порядке, – раздраженно ответила Марина Витальевна. – Говорю же, что принять ее к нам нет никакой возможности. Карантин по причине гепатита.

– Ой, тогда действительно не надо, – испуганно проговорила Екатерина. – Только этой напасти не хватало! А что же нам теперь делать?

– Пусть ее везут в Склиф. Я позвоню туда своему приятелю, Валерию Ивановичу, возьмет ее к себе, он как раз токсиколог, – по-деловому распорядилась Марина Витальевна.

– О’кей, звони, а мы поехали, – обрадовалась Катя. – Все, моя хорошая, вечером я тебе позвоню и доложу обстановку.

Екатерина положила трубку и, повернувшись к медикам, проговорила:

– Едем в Склиф, там нас будут ждать. Молоко я потом своей матери отвезу, у них в больнице есть лаборатория.

– В Склифе тоже есть, – подсказал врач «Скорой помощи».

– Я больше доверяю своей мамочке, уж извините, – развела Катя руками. – И заключение будет на сто процентов настоящим.

– Хозяин – барин, – ответил доктор. – И если в молоке ваша мама найдет именно то, о чем я подумал, как только приехал сюда, то…

Врач наклонился к уху Екатерины и что-то шепнул.

– Иди ты! – округлила та глаза.

– Кать, в чем дело? – окликнула девушку Кира. – Мы так и будем у дверей стоять? У меня сил уже нет.

Девушка еле держалась на ногах, облокотившись о руку второго врача.

– Не волнуйся, дорогая, мы уже идем, – крикнула в ответ девушка. – И вы думаете, что мою подругу… – не сумев договорить, сказала Катя уже врачу.

– Вот-вот, именно это мне и пришло в голову, как только я почувствовал этот запах, – подтвердил тот. – И если все так, то вашей подруге непременно придется иметь дело с милицией. Врач, который будет лечить ее, обязан сообщить в правоохранительные органы, потому что это… ни больше ни меньше, а попытка убийства.

– Охренеть! – только и смогла выговорить Екатерина.

Глава 13

Кира проснулась оттого, что в палату вошла медсестра.

– Доброе утро, – улыбнулась женщина. – Я смотрю, ты уже проснулась? Возьми термометр, нужно измерить температуру, а потом посмотрим на твое давление. Как ты себя чувствуешь?

– Вроде бы ничего, – неуверенно ответила Кира, прислушиваясь к своему организму. – Больше не тошнит.

– Вот и хорошо, значит, на завтрак я принесу тебе немного каши, – снова заулыбалась медсестра. – Нужно поесть хоть чуть-чуть.

– Кашу? – вытаращила глаза Кира. – Нет, кашу я не могу, я ее с детства не люблю.

– Люблю – не люблю, это уже вопрос риторический, – развела женщина руками. – Твоему желудку сейчас нужна обволакивающая пища. Геркулесовая каша, кисель. Поэтому необходимо себе сказать: «Надо» – и терпеливо глотать то, что дают.

– Но я не смогу ее проглотить, – не сдалась Кира. – А насиловать себя я не привыкла.

– Как же, не привыкла она, – усмехнулась медсестра. – Отраву проглотить сумела, а кашу не сумеешь? И как ты только могла додуматься до такого безрассудства, девонька? – укоризненно покачала она головой. – Грех-то какой.

– Это вы о чем? – не поняла Кира.

– Как о чем? О том, что отравиться хотела, руки на себя наложить, – раздраженно ответила женщина. – Видно, некому тебе мозги вправить. Небось несчастная любовь? Мужик, что ли, бросил? Здесь полно таких ненормальных, как ты.

– Какой мужик?! – икнула Кира, вытаращив глаза на медсестру. Она совершенно не понимала, о чем идет речь.

– Какие мужики бывают? Кобели в штанах, – хмыкнула та. – И поверь, моя дорогая, что ни один из них не стоит того, чтобы свою молодую жизнь губить да травиться.

– Господи, что вы такое говорите?! – ахнула Кира. – У меня и в мыслях такого не было, чтобы себя травить! У меня же пищевое отравление, я молоком отравилась.

– Какое пищевое? При пищевых отравлениях совсем другое лечение, да и о чем доктора говорят, я слышала. И в карте черным по белому написано. Мне-то зачем врать? Я здесь и не такого насмотрелась за пять лет работы, – с обидой сказала медсестра и направилась к двери. – Сейчас завтрак принесу, – хмуро проговорила она и вышла из палаты. Кира проводила ее недоумевающим взглядом.

– Ничего себе заявочки, – пробормотала она. – Я – на себя руки? Бред какой-то! – тряхнула она головой. – Стоит обязательно выяснить, чем я отравилась. Как только доктор придет на обход, я сразу же у него и спрошу, – решила девушка. – Что-то не нравится мне все это.

Через некоторое время вернулась медсестра, поставила на тумбочку возле кровати тарелку с кашей и стакан киселя.

– Приятного аппетита, – бросила она и выплыла из палаты. Кира хотела задать ей пару вопросов, но, посмотрев на ее хмурое, недружелюбное лицо, передумала.

«Ладно, поговорю с доктором», – подумала она и взяла в руки тарелку с кашей. Девушка осторожно ее понюхала, сморщила носик и поставила обратно на тумбочку.

– Я не смогу это есть, хоть убивайте, – проворчала она. – А вот кисель, пожалуй, выпью.

В десять часов начался обход, в палату стремительно вошел доктор.

– Доброе утро, Кира Эдуардовна. Как вы себя чувствуете? – очень серьезно поинтересовался он.

– Доброе утро, Валерий Иванович. Чувствую себя прекрасно, думаю, что уже вполне могу отправляться домой, – бодро отрапортовала Кира.

– Ну, об этом рановато говорить, прошло всего двое суток. Я назначил курс лечения, который продлится не менее семи дней, вот после этого и поговорим о доме.

– Могу я вам задать вопрос, Валерий Иванович? – осторожно спросила девушка.

– Конечно, задавайте, – пожал тот плечами.

– Что у меня за отравление?

– Ну-у-у, как вам сказать? – протянул врач, явно затрудняясь с ответом. – У вас пищевое отравление.

– Это я знаю, – кивнула головой Кира. – Меня интересует, какой продукт мог вызвать это отравление? – настойчиво спросила она.

– Предположительно – молоко, в котором обнаружена палочка, э-э-э, вирус… В общем, молочный грибок, вызывающий сильную детоксикацию, вплоть до летального исхода.

– А нельзя ли подробнее?

– Кира Эдуардовна, если я начну вам объяснять все, что с вами случилось, подробно, мне придется перейти на медицинские термины, которых вы все равно не поймете, – нетерпеливо произнес врач.

– А если не медицинскими, а простыми, человеческими? – стойко стояла на своем Кира.

– У меня сейчас обход, совершенно нет времени, извините меня, – ответил доктор и торопливо вышел из палаты.

– Черт возьми, что здесь происходит? Кроме вас, мне может кто-нибудь объяснить? – раздраженно выкрикнула девушка ему вслед. Доктор не отреагировал на ее слова и осторожно прикрыл дверь.

Кира осторожно встала с кровати, накинула халат и подошла к двери. Она выглянула в коридор и увидела, что прямо напротив ее палаты стоит стол. За ним сидела та самая медсестра, которая и сказала ей ошеломляющую новость о том, что якобы она собиралась наложить на себя руки. Кира нацепила на лицо улыбку и подошла к женщине.

– Извините меня, ради бога, – заискивающе произнесла она. – Я могла бы воспользоваться вашим телефоном?

– Не положено, – коротко бросила та, не поднимая головы от медицинских карт, которые просматривала. – Аппарат только для служебного пользования.

– Мне очень нужно позвонить подруге, чтобы она привезла мне кое-какие вещи, – заглядывая через ее плечо, сказала Кира. Она пыталась увидеть, что записывает медсестра, и поняла, что та смотрит рекомендации доктора, какие препараты нужно давать больным, делая пометки в графике.

– На лестнице есть таксофон, все больные с него звонят, – ответила женщина.

– У меня нет монет, – растерянно ответила Кира. – Очень прошу, разрешите позвонить.

– Говорю же, не положено. Если доктор увидит, мне выговор будет, – снова повторила медсестра и обернулась в сторону Киры. – А, это ты? – нахмурилась она. – К тебе и без звонка сегодня приедут, недавно звонили из Боткинской больницы. Почему тебя сюда определили, раз там родственница работает?

– Родственница? – вскинула глаза Кира. – А, это тетя Марина, – улыбнулась она, сообразив, что речь идет о матери Кати. – Так она сказала, что приедет сегодня?

– Не знаю, кто к тебе приедет, – пожала женщина плечами. – У меня спросили, когда часы посещения, можно ли тебя навестить, и когда я ответила, что можно, сказали, что непременно будут.

– Спасибо, – радостно поблагодарила Кира.

– Не за что, – буркнула медсестра и снова углубилась в бумаги.

Девушка вернулась в палату и легла на кровать.

«Наверное, приедет Катя, вот она мне все и расскажет. Марина Витальевна и Валерий Иванович – друзья, насколько я успела понять, поэтому наверняка он рассказал ей, что со мной произошло на самом деле, – размышляла она. – Надеюсь, Марина Витальевна рассказала все Кате. А если нет? Если та тоже ничего не знает? Не знает, значит, должна сделать все, чтобы узнать! Почему медсестра сказала, что я хотела наложить на себя руки? Неужели меня привезли сюда именно с таким дебильным диагнозом? Отравление на почве несчастной любви, – фыркнула Кира. – Да на свет не родился еще такой мужчина, из-за которого я бы травилась! Он никогда и не родится, потому что медсестра права. Ни один из них не стоит того, чтобы расставаться с жизнью. Нет, вы только посмотрите, что творится, люди добрые! – всплеснула девушка руками, продолжая разговаривать сама с собой. – Стоило только прийти на работу в этот «Холдинг-Грандес», как вокруг меня стала твориться какая-то чертовщина. Это надо немедленно остановить. Но как? – задумалась Кира, сердито хмуря брови. – Кажется, придумала, – радостно встрепенулась она. – Ведь я лежу в Склифе, и здесь же – мой шеф. Нужно найти способ к нему пробраться и выложить все, как на духу. Он мужчина, вот пусть и разбирается. Правда, раненый, – сморщила Кира носик. – Но все равно, мужчина же?!»

* * *

– Неужели правда?! – ахнула Кира, когда услышала, что ей сказала Катя.

– Конечно, правда, – пожала та плечами. – Тебя хотели отравить, подружка, и отрава была в молоке. Мать говорит, что если бы ты выпила не три глотка, а стакан, тебе бы уже никакое противоядие не помогло.

– Но как мог яд попасть в молоко? – недоуменно спросила Кира. – Пакет стоял у меня в холодильнике, он был запечатан, я его сама лично открывала, прежде чем налить молоко в стакан.

– Я тебя умоляю, Кира, ты как будто только вчера родилась, – всплеснула Катя руками. – А еще детективы запоем читаешь.

– При чем здесь детективы и молоко, которым я отравилась? – вытаращилась на подругу Кира.

– Ты меня спросила, как в закрытый пакет мог попасть яд. Спросила?

– Ну, спросила.

– Нет ничего проще. Берется шприц, туда набирается отрава, а потом осторожненько, тоненькой иголочкой прокалывается пакет, и впрыскивается эта самая отрава. В результате и пакет остается целым, и яд в молоке. Понятно, бестолочь?

– Понятно, – с ужасом прошептала Кира. – И ты нашла на пакете эту дырочку от тоненькой иголки?!

– Как я могла ее видеть? Это я сама догадалась, потому что иначе яд никак не мог попасть в молоко. Ой, я же тебе совсем забыла сказать, – спохватилась Екатерина. – Пакета в холодильнике не оказалось, а стакан стоял девственно чистеньким. Так что в твоей квартире кто-то очень свободно себя чувствует, дорогая, – запальчиво проговорила она.

– Как это – свободно? – не поняла Кира. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что уже сказала, – фыркнула девушка. – Преступник, который хотел тебя отравить, совершенно свободно вошел в твою квартиру. Замок не сломан, я проверяла.

– Но этого не может быть, я никому не давала ключей, кроме тебя!

– Я смотрю, пока тебе промывали желудок, вместе с дерьмом вытекли и твои мозги, – проворчала Екатерина. – Если есть хорошие отмычки, ключи без надобности. Вспомни, например, того вора, который к тебе в квартиру хотел ночью залезть. Ты что, ему заранее ключи выдала? Ой, Кирюша, – вытаращила она глаза. – А ты уверена, что к тебе тогда именно вор лез?

– А кто же еще? – удивленно спросила та.

– Кто же, кто же? – проворчала Екатерина. – Теперь я уж и не знаю кто. Не исключено, что тот самый преступник, который впоследствии молоко отравил, – задумчиво проговорила она.

– Мне плохо, – простонала Кира. – Я больше этого не выдержу!

– Успокойся и не бери в голову, это всего лишь мои домыслы. И потом, не забывай, что это уже в прошлом. Гораздо важнее, что в настоящее время происходит, – одернула подругу Катя. – Давай не будем пока на этом заострять внимания. Лучше слушай, что дальше было. Ну так вот, моя дорогая, прихожу я в твою квартиру за молоком, а в холодильнике тю-тю, пусто. Никакого пакета с молоком нет, – повторила она. – И стаканчик помыт!

– А откуда же тогда ты знаешь, что яд был именно в молоке, если самого молока не было? – нахмурилась Кира. – Или это только предположения?

– Проснись, подруга! – рявкнула Екатерина. – Какие предположения? Ты что, не слышала, что я тебе только что сказала? Лабораторный анализ показал, что тебя отравили баритамбурином, это очень сильный яд!

– Ничего не понимаю, – тряхнула Кира головой. – Как же узнали, что он в молоке был, если молока уже не было? – снова спросила она.

– Обижаешь, начальник, – хмыкнула Екатерина. – Когда я вошла и увидела, что все уже убрано, сразу поняла, что дело пахнет керосином. Осмотрела все как следует, увидела на полу несколько капель молока и быстренько их салфеточкой промокнула. Ты, видно, когда наливала молоко в стакан, случайно пролила немного. Потом эту салфеточку – быстренько к маменьке, она ее – в лабораторию, и все дела. Того, что на ней было, вполне хватило, чтобы сделать анализ и прийти к знаменателю. Ой, ты не представляешь, сколько было охов и ахов! Ты же прекрасно знаешь мою муттер. Сразу валидол, корвалол и вся таблица Менделеева, вместе взятая. «Немедленно в милицию! Это же настоящее покушение!» Я ее еле успокоила, объяснив, что всему свое время и что милиция никуда не денется. Пришлось нагородить ей сто верст до небес, даже сама не помню, что именно. Вроде бы убедить мне ее удалось, но уверена, что это только на время. Кир, а здорово я допетрила с этими каплями, верно? Правда, я молодец? – сама себя похвалила Катя. – Я чувствую, что во мне умер непревзойденный сыщик-криминалист, – закатила она глаза под лоб. – Подумываю всерьез этим делом заняться, все равно дома сижу. Ты как считаешь, получится из меня вторая Агата Кристи? – засмеялась она.

– Агата Кристи – писательница, а не сыщик-криминалист, – улыбнулась Кира.

– Ну, тогда Шерла Холмс. Шерла – это потому, что я женщина, – тут же объяснила она. – У меня такой азарт появился, ты даже не представляешь, – возбужденно говорила Катя. – Уже вторую ночь не сплю, все думаю, с какого боку за это дело взяться?

– Ты о каком деле говоришь? – нахмурилась Кира.

– Как это – о каком? – вытаращила глаза Екатерина. – Ну ты, подруга, даешь, – всплеснула она руками. – На нее покушение совершили, можно сказать, чуть на тот свет не отправили, а она еще спрашивает, о каком деле я говорю! Буду искать, кто тебя отравить хотел. Неужели не понятно?

– Не смей этого делать, – хмуро произнесла Кира.

– Это почему еще?

– Это потому! Ты что, совсем ничего не соображаешь?

– А что, интересно, я должна соображать, кроме того, что мою лучшую подругу кто-то хочет убить? – вполне серьезно спросила Екатерина. – Я как раз очень хорошо все соображаю, а вот ты… До тебя, по-моему, еще до конца не дошло, что происходит! А вот до меня – очень отчетливо. Я, между прочим, уже кое-какие меры предприняла, вот так, – показала она подруге язык.

– Какие еще меры? – простонала Кира. – Катька, очень тебя прошу…

– Замолчи и ничего мне не говори, – резко перебила ее та. – Не ломай мне кайфа, подруга, я все равно сделаю по-своему. А что касается предпринятых мер, ни за что не догадаешься, – хихикнула она. – Я в твоей квартире видеокамеру спрятала. Кассета на двенадцать часов, а потом новую поставлю. Я ее замаскировала в мягкой игрушке, в твоем большом слоне, который на диване сидел. Я его в кресло посадила, оттуда хороший обзор.

– Ты думаешь, что ко мне снова придут? – испуганно спросила девушка.

– Стопудово, – уверенно ответила Екатерина. – Я посмотрела твой комп, туда еще не лазали, а должны были, – со знанием дела проговорила она.

– Почему ты так думаешь?

– А вот почему, – решительно тряхнула девушка своими кудрями. – Я уверена, что вся эта мышиная возня вокруг тебя происходит из-за того, что ты – референт Ганшина. А раз так, выходит, что копают под его компанию! У тебя есть доступ практически ко всем документам. Ты переводишь все факсы и электронные письма от зарубежных партнеров компании, значит, прекрасно осведомлена об их содержании. Те люди, которые решили избавиться от Ганшина, это знают. А посему, проанализировав ситуацию, они сообразят, что, возможно, ты некоторые документы берешь домой. В наш век технического прогресса да при наличии всемирной паутины совсем необязательно таскать в сумке тяжелые бумаги. Проще отправить все к себе на адрес электронной почты, и все дела. Что ты и сделала, кстати.

– Ну и нагородила! – восхищенно прошептала Кира. – Никогда не предполагала, что ты можешь мыслить с такой последовательностью.

– То ли еще будет, – гордо вскинула девушка нос.

– Кстати, а откуда ты знаешь, что я переправила некоторые документы на свою электронную почту? – спохватилась Кира.

– Я тебе только что сказала, что проверила твой комп, посторонние туда пока не лазали. Защита, которую мы с тобой ставили, еще не тронута, – усмехнулась Екатерина. – Но это пока, поэтому я и оставила видеокамеру, чтобы увидеть, кто же к тебе пожалует. Вот тогда я его за задницу и возьму, – злорадно прищурилась она.

– Мне нужно срочно отсюда уйти! – возбужденно произнесла Кира. – Катюша, ты должна мне принести вещи.

– Нет проблем, – пожала та плечами. – Когда будешь сваливать?

– Завтра вечером.

– Отлично, в шесть вечера я буду ждать тебя в машине за воротами, переоденешься там же.

– А до ворот я должна в тапочках и в халате идти? – недоуменно посмотрев на свою больничную экипировку, поинтересовалась Кира.

– Ничего страшного не случится, добежишь и в тапочках, – отмахнулась Екатерина. – А вот халат действительно нужно будет сменить на белый. В этом сразу понятно, что ты больная, могут охранники остановить. А нам сейчас, сама понимаешь, ни в коем случае нельзя привлекать к себе внимание.

– Ко мне, ты хотела сказать? – фыркнула Кира.

– Какая разница? – нахмурилась Екатерина. – Сейчас мы с тобой одно целое, и я тебя не собираюсь в этом дерьме одну оставлять.

– Спасибо, моя хорошая, я всегда знала, что ты – настоящий друг.

– Сама знаю, – хмыкнула Катя. – Итак, вернемся к нашим помидорам. Наденешь на себя белый халат и быстренько к воротам, я там буду тебя в машине ждать.

– А где же я его возьму, этот белый халат?

– В раздевалке для сотрудников, бестолковая, – вздохнула Катя. – У тебя она прямо под боком, между прочим.

– Не заметила.

– А ты ближе своего носа вообще ничего не замечаешь, – с сарказмом отметила девушка. – А вот я сразу просекла, что здесь к чему и даже что с чем кушают. Отвратительно, я тебе скажу, здесь кушают, – сморщила она носик. – Вернее, кормят.

– Мне это совсем неинтересно, я все равно ничего не ем, кроме киселя, – отмахнулась Кира. – Давай лучше о деле.

– Завтра в шесть вечера я буду тебя ждать в машине, – терпеливо повторила Катя. – К этому времени ты должна будешь добыть из раздевалки белый халат, надеть его и спокойно выйти. Еще вопросы есть? – прищурилась она.

– А если я не смогу?

– Господи, ну ничего тебе доверить нельзя, – вздохнула девушка. – Ладно, жди меня в палате, вот на этой самой кровати, я приеду пораньше и что-нибудь придумаю.

– Вот это совсем другой разговор, – повеселела Кира. – С тобой будет спокойнее, одной мне страшно.

– Не дрейфь, подруга, прорвемся, – засмеялась Екатерина. – Слушай, а почему ты вдруг так срочно решила отсюда уйти? – запоздало поинтересовалась она.

– Вместе будем искать того, кто так страстно желает от меня избавиться, – нахмурилась Кира. – А если честно, то мне здесь страшно оставаться.

– Почему?

– Потому что в какой-то книге я недавно читала почти точно про такую же ситуацию, – озираясь по сторонам, начала объяснять Кира. – Одну очень важную свидетельницу не удалось убить с первого раза. Ее, правда, не травили, а машиной сбивали, – отметила она. – И когда она лежала в больнице с травмами, пришли туда и сделали ей какой-то смертельный укол. Вот мне и подумалось: вдруг сюда тоже придут, когда узнают, что меня не до конца отравили? Бррр, вот жуть-то, – передернулась девушка и побледнела еще сильнее.

– А ведь ты права, я об этом не подумала, – задумчиво проговорила Катя. – Слушай, у меня идея, – задорно улыбнулась она. – Может, лучше тебе, наоборот, не убегать, а здесь остаться? Вдруг ты окажешься права? Представляешь, они приходят, а мы их уже караулим. Здесь и вторая кровать как раз стоит, нужно воспользоваться! А до ночи я где-нибудь спрячусь. У меня, кстати, в машине электрошокер лежит, я его могу сюда принести.

– Сделать из меня наживку?! – подпрыгнула Кира на кровати. – Я же с ума от страха сойду! Ты этого хочешь? Нет, Катька, я, конечно, всегда знала, что ты немного того, – покрутила она пальцем у виска. – Но не думала, что до такой хронической степени. Мало на мою голову неприятностей за последнее время? Тебе не терпится меня в дурдом сплавить?

– Ты что это разоралась-то? Успокойся, это я просто мысли вслух, – отмахнулась Катя. – А идея неплохая, между прочим. Представляешь, как бы было здорово, придут, чтобы тебя убить, а мы…

– Это я тебя сейчас убью! – угрожающе прошипела Кира, перебив подругу на полуслове. – Прекрати немедленно надо мной издеваться.

– Молчу, молчу, – засмеялась Катя, загораживаясь от подруги руками.

В это время дверь палаты распахнулась, и в нее буквально ворвались двое, девушка и парень. У молодого человека на плече была телевизионная камера, у девушки в руках микрофон.

– Госпожа Романова, это правда, что на вашу жизнь покушались, так же как и на жизнь президента компании «Холдинг-Грандес»? – тут же взяла быка за рога журналистка. – Или вы сами решили свести счеты с жизнью, узнав о том, что в вашего любовника стреляли? Наверное, вы получили ложную информацию, и вам сказали, что ваш любовник погиб, перепутав его с водителем?

Катя с Кирой сидели с вытаращенными глазами и открытыми ртами, ошеломленные таким стремительным и наглым натиском.

– Какого любовника?! – хлопнула глазами Кира. – Вы кто?

– Газета «Сермяжная правда», я – ее корреспондент, Тараторкина Людмила, – широко улыбнулась девица.

– Ну и зубы, как у сивого мерина, и врет так же, – проворчала Екатерина, а погромче воинственно произнесла: – Оно и видно, что Тараторкина! А ну, вали отсюда подобру-поздорову, пока я тебе бока не намяла! Ишь, что придумала, Ганшин – любовник. Ты что здесь мелешь-то, а? Кто тебя сюда пустил?

– Костя, снимай, – продолжала лучезарно скалиться Тараторкина. – Госпожа Романова, а это правда, что из-за вас Ганшин разошелся со своей женой?

– Господи, что за глупости? – растерянно проговорила Кира. – Я его жену даже в глаза ни разу не видела.

– Я вас понимаю, – интенсивно закивала головой Тараторкина. – Зачем лишний раз травмировать себя встречами с женой своего возлюбленного? Вам ведь было важно занять ее место, не правда ли? Сначала место личного референта, а потом и место жены?

– Да никакой он не возлюбленный! – закричала Кира. – Ганшин – мой шеф, и не более того.

– Вы недавно вернулись из Америки, – как ни в чем не бывало продолжала трещать журналистка. – Говорят, вы там жили в наишикарнейшем отеле, в лучшем отеле Нью-Йорка. У вас был общий номер с господином Ганшиным?

– А ну, пошла отсюда к чертовой матери! – рявкнула Катя и стала выталкивать наглую девицу за дверь.

– Костя, снимай, снимай все, – верещала та в микрофон, продолжая злорадно улыбаться, глядя на Киру. Та испуганно вжалась в кровать и смотрела на эту отвратительную картину безумными глазами.

– Вот сволочи, а? – сплюнула Екатерина, захлопывая дверь. – Кто их сюда впустил, интересно? Узнаю, шею точно намылю или охрану своего Родьки натравлю.

– Господи, Катя, что это было? – простонала Кира.

– Вездесущая пресса, что же еще? – гневно ответила девушка. – Разве они могли упустить такой материал? В президента такой крупной компании стреляли, шофера убили, его референта отравили! Это же для них какой лакомый кусочек, чтоб их черти разорвали!

– Откуда они могли узнать, что меня кто-то отравил? – растерянно спросила девушка. – Господи, какую чушь здесь несла эта девушка!

– Желтая пресса, что ты хочешь? А насчет того, откуда узнали… Всегда доброжелатель найдется, – махнула Катя рукой. – В наше время за бабки мать родную продадут и «ох» не скажут. Видно, кто-то из этой клиники постарался. К Ганшину небось не сумели прорваться, там охрану поставили, так они решили на тебе отыграться. Вот сволочи! – в сердцах сплюнула она.

– Кать, и что теперь будет?

– А хрен его знает, что теперь будет? – пожала та плечами. – Что-нибудь да наваяет эта Тараторкина. Слушай, подруга, мне что-то расхотелось до завтра ждать, давай-ка мы с тобой прямо сегодня отсюда свалим, – предложила она. – Как ты себя чувствуешь, кстати?

– Ничего, нормально вроде бы. Правда, доктор сказал, что курс лечения должен быть не менее семи дней, а сегодня только третьи сутки пошли, – отметила Кира.

– Это все ерунда, долечишься дома, моя мамуля позаботится, чтобы все было тип-топ, – тут же нашлась Екатерина. – А сегодня нужно быстренько отсюда испаряться. Если эта Тараторкина такая шустрая, то я не удивлюсь, что уже завтра их «Сермяжная правда» будет орать на каждом углу, что тебя травили, но не дотравили, в общем, думаю, ты понимаешь, что они там могут нагородить. И кто знает, вдруг ты действительно окажешься права, и… В общем, так, до завтра я тебя здесь оставлять не хочу, будем сваливать сегодня, – решительно распорядилась она.

– Я, конечно, согласна, но как мы это сделаем? – растерянно поинтересовалась Кира. Она все еще никак не могла прийти в себя и пребывала в полной прострации.

– Сиди здесь, я пойду на разведку, – велела Катя и выскользнула из палаты. Минут через десять она вернулась, неся в руках два белых халата, две шапочки и две марлевые повязки на лицо.

– Ты тоже будешь переодеваться? – удивленно спросила Кира.

– Естественно, буду, – фыркнула Екатерина. – Ты же видела, что я чуть не подралась с этой Тараторкиной. Они с оператором наверняка будут сидеть и ждать за воротами, пока я выйду отсюда. Скоро заканчиваются часы посещения, и они, естественно, об этом знают.

– А для чего им ты-то нужна? – не поняла Кира. – Отомстить, что ли? – усмехнулась она.

– Господи, до чего же ты бестолковая в некоторых вопросах, – вздохнула Катя. – Все, хватит болтать, этим мы с тобой потом займемся. Скидывай с себя больничное барахло и надевай беленький медицинский халат, – по-деловому распорядилась она. – Я тоже сейчас надену, будем с тобой медсестричками. До чего же прикольно все! – хихикнула девушка.

– Кать, мне бы хотелось к Ганшину сегодня попасть, – напомнила Кира. – Я должна ему все рассказать. А как это сделать, не знаю. Ты вроде бы сказала, что у его палаты охрану поставили?

– Поставили, только для нас это не должно быть преградой.

– А как же?

– Да нет проблем, сейчас увидишь, только переоденемся, – с готовностью ответила та. – Мы же с тобой в этих халатах – медработники. А медработников в палату к твоему шефу пропустят, во всяком случае, надеюсь на это.

Девушки быстро переоделись в халаты, надели шапочки и маски и уставились друг на друга.

– Как я тебе? – подмигнула подруге Екатерина.

– Супер, – ответила Кира, подняв большой палец вверх. – А я так же хорошо выгляжу?

– Думаю, что намного лучше, – польстила ей Катя. – Вперед, подруга!

Екатерина приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Убедившись в том, что из обслуживающего персонала никого не наблюдается, она махнула Кире рукой и ужом выскользнула за дверь. Та немедленно последовала за ней, дрожа от страха всеми частями тела. Девушки беспрепятственно дошли до лифта, собираясь спуститься на нем. Он был пока занят, кнопка горела красным огоньком, и Катя нетерпеливо подпрыгивала на месте.

– Может, по лестнице пойдем? – предложила Кира.

– Там наибольшая вероятность столкнуться с кем-нибудь, лифт надежнее, – отмахнулась Екатерина.

В это время его двери распахнулись, и Кира увидела Валерия Ивановича, своего лечащего врача. Она с ужасом распахнула глаза и уже хотела что-то сказать в свое оправдание, но Катя не дала ей этого сделать. Она с силой сдернула ее с места, впихнула в лифт и быстро нажала на кнопку первого этажа.

– Это же мой доктор, – проговорила Кира.

– И что? – уперев руки в бока, прошипела Катя.

– Ну, как что? Я хотела ему сказать, что… Господи, а что я ему хотела сказать-то? – нахмурилась Кира. – Я так растерялась, что даже и не соображала, что делаю, – виновато лепетала Кира. – Ведь он же увидел меня.

Екатерина взяла подругу за плечи и резко развернула к зеркалу, которое висело на стене лифта.

– Посмотри на себя, идиотка! Ты сама-то себя узнаешь? – рявкнула она.

– Ой, я совсем забыла, что мы в камуфляже, – хихикнула Кира.

Лифт спустил девушек на первый этаж, и Катя тут же подошла к схеме, чтобы посмотреть, где находится хирургическое отделение.

– Нам нужно пройти по двору до третьего корпуса и там подняться на четвертый этаж, – произнесла она и, взяв Киру за руку, потащила ее к выходу. – Пошли быстрее, Кирюша, чем скорее мы отсюда наконец уйдем, тем скорее окажемся у меня дома, в безопасности. Сейчас главное – попасть в палату к твоему шефу, ты ему быстро, в двух словах, все объяснишь, и сваливаем.

– Разве можно объяснить в двух словах, что происходит? – проворчала Кира. – Я, если честно, даже не знаю, с чего начинать.

– Начинай с самого сначала, так надежнее, – фыркнула Катя. – Ай, на тебя надеяться… сама в палату пойду и сама ему все скажу, а сейчас – бежим!

Девушки бегом добежали до третьего корпуса и беспрепятственно вошли в лифт, который поднял их на четвертый этаж.

– А как нам узнать, в какой палате лежит шеф? – шепотом спросила Кира у подруги.

– Сейчас сразу увидим, там же охрана стоит или сидит, – ответила Катя, внимательно всматриваясь в длинный коридор. – Атас, – шепнула она и, схватив подругу за руку, затащила ее за угол. Она осторожно выглянула и снова зашептала: – Кажется, здесь какой-то шабаш докторов, их там человек десять.

– Где там-то? – спросила Кира.

– Да вон из той двери вышли и теперь стоят, что-то обсуждают.

– И что нам теперь делать?

– Ждать, что же теперь остается? – пожала Катя плечами.

– Нет, вы только посмотрите на этих практикантов, – услышали девушки возмущенный голос и резко повернулись на его звук. В их сторону плыла тетка необъятных размеров, с ведром и шваброй в руках.

– Чего прохлаждаетесь? А ну, давайте тряпки в руки и по палатам, полы мыть, – строго приказала она.

– Да нет проблем, тетенька, – радостно подхватила Катя. – Мы как раз и стоим здесь, ждем дальнейших распоряжений. Давайте ведро, тряпочку, мы это мигом! Кира пыль везде протрет, я полы помою.

– Какая я тебе тетенька, – нахмурилась женщина. – Меня Дарья Степановна зовут, старшая нянечка.

– Дарь Степанна так Дарь Степанна, нам все равно, – весело ответила Катя. – С какой палаты начинать?

– С первой, с какой же еще, – буркнула женщина. – Наприсылают разных вертихвосток, никакого толку от них. Цельный день только и знаю, что гоняюсь за ними да в курилке вылавливаю, – ворчала она, удаляясь в другую сторону коридора.

– Бог в помощь, подружка, – весело проговорила Екатерина, показывая на ведро и швабру. – Вперед, и с песней.

Девушки немного подождали, пока врачи разойдутся каждый по своим делам, и, как только последний скрылся из поля их зрения, не сговариваясь, ринулись к той палате, где увидели охранников.

– Ребята, расступитесь-ка, нам нужно провести санитарную обработку, – весело проговорила Катя, глядя на двух молодых парней, сидящих рядом с палатой.

– Утром же уже проводили, – ответил один из них.

– То было утром, а сейчас уже дело к вечеру, два раза положено, – строго ответила Екатерина, сдвинув брови к переносице. – Это вам не хухры-мухры, а хирургия, здесь все должно быть стерильно.

Охранник встал со стула, открыл перед девушками дверь и прошел вместе с ними в палату.

– А вот этого делать нельзя, молодой человек, – остановила его Катя. – Говорю же, что здесь все стерильно, больной после операции. Мало ли какую вы можете бациллу занести на своем костюме и ботинках? Стойте за дверью, мы быстренько здесь все помоем и уйдем.

Охранник окинул внимательным взглядом палату, что-то недовольно проворчал, но за дверь все же вышел. Кира тем временем осторожно приблизилась к кровати Ганшина и посмотрела на его бледное лицо. Глаза мужчины были закрыты, а в руке торчала иголка от капельницы.

– Илья Борисович, вы спите? – тихо произнесла девушка и, не получив никакого ответа, растерянно обернулась к Екатерине. Та стояла у двери и, прилипнув к маленькой щелке, наблюдала за коридором.

– Кать, он спит. Что делать-то? – растерянно прошептала Кира.

– Буди, что еще остается, – ответила та.

– Я боюсь!

– Тогда пошли отсюда.

– Но как же? Я ему собиралась все рассказать.

– Потом расскажешь.

– Когда потом-то? Неизвестно, сколько он здесь пролежит, – возразила девушка.

– Все, поздно об этом теперь говорить. По коридору идет какой-то врач с бабой, вполне возможно, что сюда, – зашептала Екатерина. – Кирюша, пора сматываться, – нервно оглянувшись на подругу, сказала она.

– Может, он все же проснется, – ответила та и вновь повернулась к Ганшину. Кира посмотрела на него растерянным взглядом и уже было открыла рот, чтобы вновь позвать его по имени, как опять услышала голос своей подруги.

– Может, хватит на него молиться? Дерни за нос, сразу же проснется, – с раздражением зашептала та. – Говорю же, там какой-то врач с бабой! Все, хана, кажется, мы влипли, – пробормотала девушка и отскочила от двери, точно укушенная.

Дверь резко распахнулась, и на пороге материализовался пожилой доктор вместе с женщиной. Та, как только увидела в палате посторонних, почему-то резко отвернулась и сделала вид, что закашлялась. Катя же тем временем не растерялась и, схватив швабру, начала с остервенением тереть пол, причем сухой тряпкой. Ведро так и продолжало стоять без воды. К счастью, доктор не обратил на эти мелочи внимания, и, бросив:

– Девушки, прошу покинуть палату, нам нужно пообщаться с больным, – стремительно подошел к койке Ганшина.

Кате с Кирой не нужно было повторять дважды. Их сдуло из палаты так быстро, как будто здесь только что пронесся внезапный ураган «Катрина». Так же стремительно они просвистели по коридору и остановились только у лифта. Тот достаточно быстро приехал, и девушки шмыгнули в кабину.

– Наверное, это даже хорошо, что шеф спал, – проговорила Кира. – Я, как только его увидела, сразу же перепугалась до смерти, сомневаюсь, что смогла бы ему все рассказать.

– Теперь нечего об этом говорить, все равно ничего не вышло, – проворчала Екатерина. – Да и чем он тебе смог бы помочь из больничной палаты? Толку от того, что ты ему бы все выложила, все равно никакого, пока он здесь. Так что придется самим соображать, что делать. Как говорится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Что это, интересно, за женщина была с врачом? – почему-то вдруг спросила она.

– Какая тебе разница? – пожала Кира плечами.

– Мне показалось, что я ее где-то видела, только не могу вспомнить, где именно, – задумчиво ответила Катя. – Она очень быстро отвернулась, и я не успела ее рассмотреть как следует. Но откуда-то я ее знаю, это точно.

– Потом вспомнишь, так всегда бывает, – сказала Кира. – Я так растерялась, когда они в палату вошли, что вообще их лиц не видела, только обувь. Наоборот, испугалась, что меня могут узнать, и повязку натянула чуть ли не до ушей, – засмеялась она.

В это время двери лифта раскрылись на первом этаже, и девушки нос к носу столкнулись с медсестрой отделения, в котором лежала Кира.

«Да что же это такое, в самом деле? – мысленно простонала та. – Нарочно, что ли, вы мне все попадаетесь? То доктор, то теперь медсестра». Кира вытаращила на женщину глаза и уже приготовилась к вопросу – куда это она собралась, но медсестра, нахмурив брови, вдруг недовольно прикрикнула:

– Чего застыли? А ну, выходите давайте, людям тоже лифт нужен. Стою здесь уже незнамо сколько времени, никак дождаться не могу. Разъездились здесь, могли бы и по лестнице пробежаться молодыми-то ногами! Развелось вас здесь, студентов, тьма-тьмущая, – возмущенно ворчала она. – А толку никакого, только и знаете, что кучками собираться да перекуры устраивать.

Кира с Катей вылетели из кабинки и побежали к стеклянным дверям выхода. Как только они оказались на улице, Кира расхохоталась от души.

– Господи, мы с тобой сегодня как преступницы какие-то! – заикаясь, говорила она. – Кого ни встретим, сразу же в ступор впадаем. У меня совершенно вылетело из головы, что белые маски совершенно меняют лица, а мы еще и в шапочках! Неужели весь этот кошмар закончился и мы наконец отсюда вышли? – окидывая взглядом здание, проговорила она.

– Пошли быстрее к машине, и домой, – распорядилась Катя и первой подала пример. Девушки почти бегом добежали до машины и поторопились скрыться в ней.

– Едем ко мне, – проговорила Екатерина, выруливая на проезжую часть. – Сиди пока у меня дома, как мышка, и никуда не суйся, а я тем временем попробую хоть что-то раскопать.

– Что это, интересно, ты собралась раскапывать? – нахмурилась Кира.

– Сама знаешь что.

– Нет, Катя, я считаю, что ни ты, ни я не должны никуда соваться. Нужно дождаться, пока Илья Борисович выздоровеет, пусть он сам во всем и разбирается.

– Пока он будет валяться в больнице, поезд уже укатит, да так быстро, что потом уже поздно будет его догонять, – возбужденно проговорила Катя. – А такие дела решаются только по горячим следам!

– Да нам-то какое до этого дело? – вспылила Кира.

– Что значит, какое? – возмутилась Екатерина. – Совершено покушение на твоего шефа. Впрочем, это можно отнести к каким-то его делам, и нас это действительно не касается, – сморщилась она. – А вот все остальное мне не нравится.

– В каком смысле?

– Кир, тебя хотели убить, ты что, забыла об этом?

– А, ну да, действительно – забыла, – хмуро буркнула та. – Все как-то так навалилось, прямо голова кругом. И все равно я не думаю, что мы с тобой должны принимать какое-то участие во всей этой… Ну ты, надеюсь, понимаешь, что я хочу сказать?

– Ладно, не хочешь, не надо, – неожиданно согласилась Катя. – Если тебе это не нужно, то мое дело и вовсе сторона.

Кира бросила на подругу недоверчивый взгляд.

– Ты это серьезно? – спросила она.

– Серьезнее не бывает, – пожала та плечами. – Я тебе хотела помочь, а если ты не хочешь, зачем мне надрываться-то?

Девушки приехали к Екатерине домой, и та сразу же засобиралась в магазин.

– Я совсем забыла, у меня же молока нет, а ты без него не можешь, – объяснила она Кире, когда та поинтересовалась, куда это она намылилась.

– Никакого молока мне не нужно, я теперь его, наверное, до конца жизни пить не смогу, – сморщилась та.

– Ну, тогда куплю что-нибудь еще, в холодильнике шаром покати, – тут же нашлась Катя. – На ужин что-то найдется, а вот завтракать будет нечем.

– Вместе пойдем, я тоже с тобой прогуляюсь, – вызвалась Кира.

– Никуда ты не пойдешь, тебе еще лечиться и лечиться, – осадила подругу Катя. – Лучше ложись и отдыхай. Вечером моя мать приедет, привезет лекарство.

– Кать, у меня такое ощущение, что ты хитришь со мной, – прямо в лоб высказалась Кира. – А ну, говори немедленно: что задумала и куда собралась?

– В магазин я собралась, – стояла на своем девушка.

– Не обманывай, – топнула ногой Кира. – Я тебя как облупленную знаю и чувствую, что ты темнишь.

– Кир, успокойся, ложись и отдыхай, – миролюбиво проговорила Екатерина. – Через полчаса я уже буду здесь.

– А до этого где будешь?

– Мне нужно поменять кассету в видеокамере.

– Которую ты у меня в квартире оставила?

– Точно так, – улыбнулась девушка. – Сейчас заберу ее, и мы потом с тобой вместе посмотрим – был кто-то у тебя в квартире или нет? И если все-таки был, то что делал. В принципе, что он там мог делать, я догадываюсь, – задумчиво проговорила она. – Меня больше интересует, кто это. Надеюсь, что сегодня мы об этом узнаем, – щелкнула она пальчиками и задорно подмигнула подруге.

– Кать, а может, не надо пока туда ходить? – осторожно спросила Кира. – Мне что-то страшно за тебя. Может, лучше твоего Родьку дождаться? Он приедет, тогда все вместе и сходим.

– Мой Родька может заявиться в час ночи, у него ненормированный рабочий день, неделя, месяц и год, – со смехом отметила Катя. – А я так долго не могу ждать, потому что от любопытства скончаюсь, – развела она руками. – Ты же не хочешь, чтобы твоя лучшая подруга сыграла в ящик в цветущем возрасте, да еще по такой смешной причине? Да успокойся ты, ничего со мной не случится, – снова засмеялась девушка. – Я туда и обратно, одна нога здесь, другая уже там, а через мгновение – обе снова здесь.

– Ну хорошо, ты мне только позвони оттуда сразу же, как только кассету заберешь, – попросила Кира. – Ладно?

– О’кей, нет проблем, дорогая, – покладисто согласилась девушка. – Я скоро, – снова улыбнулась она и скрылась за дверью.

Кира вышла на балкон и провожала подругу взглядом до тех пор, пока та не скрылась за углом дома. Она посмотрела на пасмурное небо, которое заволокли темные тучи, передернулась от прохладного ветра и вернулась в комнату.

– Так, быстрым шагом до моего дома минут пять-семь. Потом еще пять, чтобы подняться, открыть замок и войти в квартиру. И еще пять на то, чтобы вытащить кассету и поставить новую. Ну, пусть будет еще пять минут на непредвиденные задержки, итого получается двадцать – двадцать пять минут, – бормотала Кира, считая время, через которое Катя должна ей позвонить. – Максимум тридцать.

Через тридцать минут подруга не позвонила, и Кира начала заметно нервничать. Она то и дело подбегала к окну и смотрела во двор.

– Куда же ты делась-то, Катерина? – ворчала она. – Неужели не понимаешь, что я беспокоюсь? Подойди к телефону и позвони мне, – мысленно просила Кира.

Когда прошло еще столько же времени, Кира не выдержала и начала звонить к себе в квартиру. Она нервно грызла ногти, то и дело набирая номер своего домашнего телефона, а потом сразу же – номер мобильного Кати. Домашний телефон отвечал длинными гудками, оповещая, что дома никого нет, а мобильный был недоступен.

– Почему она не позвонила мне, как я просила? – умирая от страха, бормотала девушка. – Почему ее до сих пор нет, прошло уже больше часа?

Кира бросила свое бесполезное занятие и торопливо прошла на балкон. Она всматривалась в конец дома, из-за угла которого должна была выйти Катя, но прошло еще десять минут, а она так и не появилась.

– Все, я больше не могу ждать, пойду туда, – решила Кира и, вытащив из своей сумочки ключи, бросилась к входной двери.

* * *

На улице уже сгущались сумерки, и чем ближе Кира подходила к своему дому, тем сильнее начинала дрожать от страха.

– Только спокойно, главное – не нервничать, – сама себя успокаивала девушка. – А может, позвонить в милицию? Или вызвать, например, службу спасения? И что мне им сказать? Нет, сначала я должна сама посмотреть, в чем там дело, а уж потом… Вдруг просто телефон не работает, что-нибудь на линии, а мобильный Катя забыла зарядить. Может, она сидит там спокойно, кассету смотрит, увлеклась и забыла позвонить, а я панику подниму.

Кира со всеми предосторожностями приблизилась к дому и посмотрела на свои окна. В одном из них горел свет, и она облегченно вздохнула.

– Ну, точно, сидит смотрит кассету, а про меня совсем забыла, зараза такая! Сейчас я ей устрою родительскую субботу, – проворчала она. – Какая же безответственная особа! Я уже чуть с ума не сошла от беспокойства, а ей хоть бы хны!

Девушка бегом взбежала на четвертый этаж по лестнице, проигнорировав лифт, и остановилась возле двери своей квартиры, тяжело дыша.

– Ох ты, господи, кажется, я себя переоценила, – пропыхтела она. – Слабость еще дает о себе знать после отравления, а я кросс по лестницам устраиваю. А все из-за тебя, Катерина! Ну, держись, подружка, сейчас ты у меня получишь на орехи, – пригрозила она, вставила ключ в замок и невольно вздрогнула, когда дверь начала открываться еще до того, как она повернула ручку. Потом, тяжело вздохнув, Кира покачала головой: – Она еще и дверь забыла закрыть, чертова кукла! Входи кому не лень, здесь рады всем без разбора!

Кира вошла в квартиру и на цыпочках пошла к той комнате, в окне которой она увидела свет. Это была гостиная, где стоял телевизор и DVD, поэтому она и была уверена в том, что Катя смотрит кассету. Ее удивило, что не слышно никаких звуков, а когда она оказалась у дверей комнаты, поняла почему: подруга лежала на диване и мирно спала.

– Нет, вы только посмотрите на нее! – всплеснула девушка руками. – Спит! Я с ума схожу от волнения, а она спит. А ну вставай немедленно, безответственная личность! – рявкнула Кира на подругу. Та даже ухом не повела и спокойно продолжала гостить у Морфея. Девушка подлетела к подруге точно фурия и начала ее трясти за плечи. С каждой секундой негодование, которое плескалось в ее глазах, постепенно трансформировалось сначала в недоумение, а чуть позже – уже в настоящий страх.

– Катя, Кать, – звала Кира подругу, все сильнее и сильнее тряся ее за плечи. – Что с тобой? Почему ты не просыпаешься? Что случилось?

Девушка начала беспомощно озираться по сторонам, и ее взгляд случайно упал на пол. Там она увидела Катин мобильный телефон, который был буквально раздавлен чьей-то безжалостной ногой.

– О господи! – простонала Кира и бросилась к тумбочке, на которой стоял ее домашний телефон. Она схватила трубку, чтобы позвонить в «Скорую помощь», но вдруг поняла, что не слышит обычного длинного гудка.

– Черт, действительно не работает, – выругалась девушка.

Она машинально начала дергать за провод и вдруг увидела, что он перерезан.

– О-о-ой, мамочки, – испуганно пискнула она и со скоростью ветра вылетела из комнаты. Девушка выбежала на лестничную площадку и тут же начала звонить и одновременно барабанить руками, ногами и чуть ли не лбом в дверь своего соседа Вячеслава.

– Славик, открой! – что было силы закричала Кира, изо всех сил молотя кулаками по двери. – Слава, быстрее открой, срочно нужна «Скорая помощь»! Да открывай же ты быстрее, черт тебя побери! – надрывалась она.

Через мгновение дверь распахнулась, и на пороге показался сосед. Молодой человек был таких огромных размеров, что его фигура занимала практически весь проем. Кира, ни слова не говоря, вихрем пролетела у него под мышкой и, оказавшись в квартире, понеслась к телефону точно очумелая. По дороге она опрокинула пуфик, который стоял в прихожей, и сама чуть не упала, еле-еле удержавшись на ногах. Не вписавшись в поворот, она свалила спиннинги, которые аккуратно стояли в уголочке, и до смерти напугала кота, мирно спавшего на коврике. Второпях она его просто не заметила и наступила на хвост. Тот издал душераздирающий вопль и ракетой взлетел на вешалку.

Молодой человек тем временем все еще стоял в дверях, о чем-то сосредоточенно думая. После того как мимо него пронесся неопознанный летающий объект и он проводил его недоуменным взглядом, великан нахмурил лоб и некоторое время мучительно соображал – что это было? Наконец, когда до него дошло, что мимо него только что просвистела его соседка, он меланхолично прогудел басом:

– Кирюха, че это с тобой? Гонится кто? Или кто-то укусил? А может, ты наконец-то поняла, что вот оно, счастье-то, рядом, – крикнул он в глубь квартиры, где скрылась девушка, и бухнул себя кулаком в грудь. – Кирюха, счас я бутылочку винца соображу, – заторопился он за соседкой. – Это дело обмыть полагается. А может, водочки? У-ухх, – встряхнулся он, как это делают собаки после дождя. – Это ты правильно решила, я ж давно тебе предлагал. Опять же, ходить никуда не надо, мы ж с тобой прям напротив… Из одной дверки вышел, а через два шага в другую вошел, романтика, гы-гы!

Вячеслав вошел в комнату, где Кира нервно тыкала пальцами в кнопки телефона.

– Черт, черт, ну почему так долго занято? – стонала она, приплясывая на одном месте.

– Ты чего, Кирюха? – бухнул Вячеслав. – Кому звонишь-то?

– О-ой, Славочка, беда, – проскулила девушка. – Там Катя никак не просыпается. С ней что-то случилось. Я в «Скорую», а там занято.

Молодой человек нахмурился, снова пытаясь переварить информацию.

– Где там-то? – наконец выдал он.

– В моей квартире. Я ее и так и эдак, а она никак, – скороговоркой ответила Кира. – Слав, ты пойди туда, может, у тебя что-нибудь получится? А я пока буду в «Скорую помощь» дозваниваться. А ты здесь никого постороннего не видел? Да что же это творится-то? – взвыла она, когда телефонная трубка вновь выдала ей серию коротких гудков.

– Куда пойти-то? – не понял здоровяк. – И че делать?

– Ко мне в квартиру иди, там Катя, она почему-то не просыпается, попробуй ее разбудить, – возбужденно ответила Кира. – Не стой, Слав, очень тебя прошу, помоги Кате!

– А че делать-то? – бестолково повторил он.

– Что ты заладил – че да че? – рявкнула Кира. – Тащи ее сюда, разберемся!

– Кого? – хлопнул глазами парень, чем окончательно вывел Киру из себя.

– Я тебя сейчас убью, бестолковая дубина! – заорала девушка не своим голосом. – Тащи сюда Катьку из моей квартиры, она там на диване лежит!

– Так бы и сказала сразу, – бухнул Вячеслав. – Че орать-то?

– Иди, Слава, не стой столбом, – взмолилась Кира, продолжая звонить в «Скорую помощь». – Да что же они там, повесились на телефонных проводах, что ли?

Потерпев неудачу в очередной раз, девушка бросила трубку и побежала вслед за соседом в свою квартиру. Когда она вошла в комнату, Вячеслав уже взвалил Екатерину себе на плечо.

– Мне кажется, ее бесполезно будить, – пробухтел он.

– К-как бесполезно?! – пролепетала Кира, холодея от ужаса. – Она что, умерла?

– Тьфу, типун тебе на язык! – сплюнул здоровяк. – Пока сама не проснется, я имел в виду. Вон, глянь, – кивнул он на журнальный столик. – Похоже, целую бутылку коньяка в себя опрокинула, гы-гы!

– Зачем ей пить столько коньяка? – растерянно глядя на бутылку, спросила Кира.

– Откуда мне знать, зачем? – пожал здоровяк плечами и, продолжая усмехаться, пошел к двери со своей ношей. – Может, расслабиться хотела? Я всегда так делаю, когда расслабиться хочу, после трудовой недели, например. А скорее всего, твоя подруга страдает тайным пристрастием к алкоголю. Такие люди пьют, чтобы никто не видел, и называется такая болячка скрытым алкоголизмом, – снова хмыкнул он.

– Насколько мне известно, она не страдала никакими напрягами, чтобы расслабляться, а уж алкоголизмом – тем более, – семеня за Вячеславом, бормотала девушка. – Да что ты мне голову морочишь? – вспылила вдруг она. – Ее кто-то напоил этой гадостью. Она вообще практически не пьет.

– Как же, не пьет она, – снова усмехнулся здоровяк. – Ты только понюхай, от нее как от винной бочки несет. Вернее, коньячной, гы-гы.

Кира приблизилась к Вячеславу и, встав на цыпочки, обнюхала свою подругу.

– Действительно несет, – дернула она носом. – Ничего не понимаю! С чего бы ей вдруг напиваться до бесчувственного состояния?

Кира нахмурила лоб, пытаясь сообразить, в чем же дело.

– Телефон, – вспомнила вдруг она про раздавленный аппарат подруги. – Почему она его так безжалостно растоптала? Значит, ей кто-то позвонил, сказал что-то такое, что ее страшно разозлило, и она в пылу гнева разбила свой телефон и напилась? Что могло разозлить Катю до такой степени? – размышляла Кира. – Только что-то связанное с Родькой. О господи, неужели у Родиона появилась любовница?! – ахнула она. – Точно, только такое известие могло вывести Катьку из равновесия. Коньяк она нашла в моем холодильнике, там две бутылки уже почти год стоят, с бабушкиных похорон. Я не пью, угощать тоже некого.

– Я еще долго буду так стоять и тебя слушать? – прогромыхал Вячеслав. – Может, ее на место положить? – подкинул он на плече бесчувственную Катю.

– Нет, нет, неси к себе, – поторопилась ответить Кира. – Извини, что увлеклась, просто так неожиданно все… Я ведь прекрасно знаю, как она относится к спиртному, тем более к таким крепким напиткам, как коньяк.

– Говорю же, что это называется скрытым алкоголизмом, – повторил Вячеслав свою версию. – Пришла в твою квартиру, пока тебя нет, и втихаря…

– Слава, прекрати молоть чепуху, – перебила размышления соседа Кира. – Катька в мою квартиру пошла, чтобы кассету… Ой, мамочки, а про кассету-то я совсем забыла! – резко затормозила она. – Славик, ты пока Катюшу где-нибудь уложи, а я сейчас приду, – скороговоркой протараторила Кира и бегом вернулась в комнату.

Она сразу же подбежала к слону, который сидел в кресле, и, перевернув его, начала искать видеокамеру. Она тут же нашла ее, немало удивившись изобретательности подруги. Та засунула небольшой агрегат внутрь, глазок выглядывал изо рта игрушки и был совсем незаметен. Кира дрожащими руками вытащила кассету и, опасливо оглянувшись, сунула ее в карман.

– У Кати дома посмотрю, – решила девушка. – А сейчас нужно быстро уходить отсюда. Что-то здесь не так. Не могла Катька столько коньяка выпить. И Родька совсем не похож на Казанову, он ее любит, как ненормальный. Тогда в чем дело? Что здесь произошло в действительности? Предположим, что свой телефон Катя действительно разбила сама. А вот почему провод моего домашнего аппарата перерезан? Похоже, что моя собственная квартира стала опасна, – решила она и опрометью бросилась к выходу.

Уже добежав до двери, девушка вдруг вспомнила о бабкиных драгоценностях и вернулась в комнату, которая при жизни актрисы принадлежала ей.

– Нужно их тоже забрать, – решила Кира. – Не ровен час, украдут, что я тогда передам своим детям? Если, конечно, доживу до того времени, когда они у меня будут, – горько усмехнулась она и залезла в тайник. Она с облегчением вздохнула, когда увидела, что украшения на месте. – Слава тебе господи, хоть в одном повезло, – пробормотала она, засовывая небольшой сверточек за пазуху. Девушка уже пересекла комнату и ступила в коридор, как сначала увидела чью-то руку, мелькнувшую у ее лица, а потом в нос шибануло каким-то странным запахом, от которого резануло в глазах. После этого пол оказался на месте потолка, а потолок – на месте пола. Это было последним, что промелькнуло перед уплывающим сознанием Киры, а после этого – темнота.

Глава 14

– Ну, вы, дамочки, даете, – бухтел Вячеслав, глядя на девушек. Те сидели на кровати, прижавшись друг к другу, и болезненно морщились, прикладывая лед к своим лбам. – Пока одну укладывал, вторая с катушек съехала. Гляжу, нет и нет тебя, Кирюха, думаю, пойду посмотрю, чего ты там застряла? Сказала же, что вернешься быстро. Думал, пока Катерина очухается, мы с тобой приятный вечерок проведем, бутылочку винца разопьем. Вхожу в комнату, а ты на том же диване лежишь, ручки под щечку подложила. Глянул на журнальный столик, так и ахнул! Вторая бутылка коньяка рядом с первой стоит, и тоже пустая. Ну, думаю, никак массовый психоз какой-то у девчонок. Чего это они решили нализаться одновременно? Хватаю тебя, сюда несу, кладу рядом с подружкой.

– Долго мы спали? – осторожно спросила Екатерина.

– Почти два часа, – пожал плечами здоровяк. – Только я, если бы выпил столько, до утра бы спал. Видать, здоровьем вас бог не обидел, – усмехнулся он. – Может, похмелиться хотите? Это я сейчас быстро организую, первое средство от головной боли, – добродушно улыбаясь, предложил Вячеслав. – Лед тут не поможет.

– Нет уж, спасибо, – сморщила Кира носик. – Лед как-то надежнее, мне уже намного легче, – со слабым стоном проговорила она. – Что-то меня подташнивает, кажется.

– Когда перепью, меня тоже мутит, – поддакнул здоровяк. – Говорю же, нужно рюмочку опрокинуть, сразу все пройдет. Клин клином, – снова повторил он. – Чего мучиться? Вон бледные какие, краше в гроб кладут. Ох, девки, ну и девки, гы-гы! – загоготал он. – Никогда бы не подумал, что ты, Кирюха, вот так запросто, гы-гы, да коньяк, да еще целую бутылку.

– Слав, может, ты заткнешься? – с раздражением поинтересовалась Катя. – И без тебя тошно, неужели не видишь? Лучше принеси еще льда, мой уже весь растаял.

– Мой тоже, – подхватила Кира.

– Откуда же я вам столько льда возьму? Что в холодильнике было, все выгреб. Не зима на дворе, – пробухтел великан.

– Сходи ко мне, у меня в морозилке пять формочек есть, – подсказала Кира. – Только побыстрее, если можно.

– Я мигом, – покладисто согласился здоровяк и затрусил к дверям.

– О господи, как же больно, – простонала Кира. – У меня бывает иногда мигрень, когда перенервничаю, но даже тогда болит не так сильно, как сейчас.

– У меня то же самое, сроду такой головной боли не было, даже когда действительно один раз напилась в стельку, – проворчала Екатерина. – Чем же, интересно, отключил нас этот паразит?

– Откуда ты знаешь, что паразит, может, паразитка? – простонала Кира, пробуя поудобнее устроиться на подушке.

– Может, и паразитка, – согласилась Катя. – Только хрен редьки не слаще.

– Ты хоть помнишь, как и что? – поинтересовалась у подруги Кира.

– Ни хрена не помню, – покачала Катя головой и тут же застонала от боли. – О боже, даже пошевелить ею не могу, до чего болит!

– А я только и запомнила, как забрала кое-какие вещи и вышла из комнаты. А потом… потом что-то непонятное перед глазами промелькнуло, и противный такой запах, и все, больше ничего не помню. Хорошо хоть, все на месте, – пробормотала она, щупая сверток с бабкиными драгоценностями, который так и остался лежать у нее за пазухой. – Вот только кассета пропала.

– Ты о чем? – не поняла Катя.

– Да это я так, мысли вслух, – отмахнулась Кира. – Кассету жалко до ужаса, ее из моего кармана забрали. Теперь мы так и не узнаем, кто здесь был, что делал и вообще, – тяжело вздохнула она. – Что там Славка-то застрял? – с тревогой проговорила девушка, вспомнив про соседа.

– Лед нужно из формочек вытрясти, а это не так быстро, – успокоила подругу Катя. – У меня, во всяком случае, быстро никогда не получается.

– Но прошло уже больше пятнадцати минут, – не сдалась Кира.

– И что? Не два же часа и пятнадцать минут? – пожала Екатерина плечами. – Успокойся, сейчас придет твой сосед, никуда не денется.

– Мне теперь, наверное, на каждом углу будет опасность мерещиться, – вздохнула Кира. – И все же его долго нет, – вновь вернулась она к отсутствию Вячеслава.

– Кир, не паникуй, Славка – здоровый мужик, его просто так не свалишь. Он небось быка убьет одной левой, если понадобится.

– Когда внезапно нападают, да еще брызгают чем-то в лицо… Кать, и все же его слишком долго нет, – упрямо повторила Кира.

– О господи, вот зануда, – проворчала девушка. – Пошли посмотрим, что же с тобой делать? – предложила она и, кряхтя и охая, стала сползать с дивана. Девушки, держась друг за друга и за свои больные головы, потащились в квартиру Киры. Только они вошли, как услышали басистый, немного ленивый голос Вячеслава. Разобрать его слова возможности не было, но что бухтит именно он, не вызывало никаких сомнений.

– Ну вот, что я тебе говорила? Жив, слава богу, и здоров твой сосед, да еще и болтает с кем-то. Его захочешь, не свалишь, если только бульдозером, – проворчала Екатерина. – Только зря поднялись с постели.

Катя с Кирой дотащились до кухни, откуда доносился раскатистый басок Вячеслава, и увидели такую картину. Здоровяк сидел на стуле, расставив ноги, а напротив него, спиной к двери, сидел какой-то маленький лысый человечек. Его лысина блестела от пота, как бильярдный шар, и он то и дело вытирал ее носовым платком. Руки его при этом сильно дрожали.

– Что ж ты, мил человек, делаешь, а? Как же ты докатился до такой низкой, недостойной жизни? – рокотал Вячеслав. – На вид такой солидный человек, вон шарфик в горошек на шейку повязал, а промышляешь таким недостойным способом существования. Воровать нехорошо, ай-яй-яй, нехорошо, – грозил он человечку пальцем, который больше смахивал на разварившуюся сардельку. При этом Вячеслав, грозно сдвинув брови, осуждающе качал головой.

– Я не вор, молодой человек, вы меня с кем-то спутали. Я руководитель театра, – взвизгнул человечек и попытался вскочить со стула.

– Сядь на место и не рыпайся, а то я ведь ненароком и зашибить могу! – рявкнул Вячеслав, опустив на плечо несчастного свою лапищу. Тот бессильно плюхнулся обратно на стул, прогнувшись под рукой здоровяка чуть ли не до пола.

– Что вы себе позволяете? – беспомощно всхлипнул человечек. – Я руководитель театра, – снова повторил он.

– Руководитель театра, говоришь? – усмехнулся здоровяк. – Это нам известно, что весь мир – бардак, то есть театр, я хотел сказать. А люди? Люди в нем – актеры, – со знанием дела протяжно проговорил Славка. – Ведь пожилой же человек, а руководишь шайкой бездельников, воров-домушников.

– Что здесь происходит? – строго спросила Кира и посмотрела на Вячеслава недоуменным взглядом.

Человечек резко повернулся на звук ее голоса и, сложив ладошки лодочкой, радостно простонал:

– Кирочка, слава тебе господи! Ой, прошу прощения, добрый вечер, милые дамы, – приподнявшись, слегка поклонился он. – Как хорошо, что вы пришли. Я уже думал, что инфаркт получу. Избавьте вы меня от этого ненор… Геркулеса, – бросив испуганный взгляд на Вячеслава, тут же исправился он.

– Лев Игнатьевич? – удивилась девушка. – Как вы здесь оказались?

– Кирочка, душа моя, я пришел к тебе, чтобы сказать… В нашем театре мы организовываем торжественный вечер в честь юбилея вашей бабушки, – торопливо начал объяснять мужчина, со страхом косясь на Вячеслава. – Ну, и в память о ней, конечно. Ей же через неделю семьдесят лет исполнилось бы. Я пришел, чтобы взять фотографии из семейного архива и пригласить вас, естественно.

– А почему вы не объяснили этого Вячеславу? – удивленно спросила Кира. – Кстати, это мой сосед по лестничной площадке.

– Так я ему говорил, только он меня и слушать не захотел, – заламывая руки, простонал Лев Игнатьевич. – Говорит, что я вор-домушник, – хлопнул он маленькими глазками.

– А что я должен был говорить, если ты, как вор, по квартире крался? – забухтел Вячеслав.

– И вовсе я не крался, у меня походка такая, – с возмущением огрызнулся мужчина. – Я к двери подошел, увидел, что она открыта, и вошел в квартиру. Слышу, из кухни шум какой-то доносится, подумал, что ты, Кирочка, там, вот и пошел. Не успел я туда подойти, а вот этот как выскочит из-за двери, да как руки мне заломит, я подумал – все, сейчас он меня убивать будет, – запальчиво рассказывал он. – Разве можно так внезапно на людей бросаться, молодой человек? – с осуждением покачал он головой. – У меня сердце слабое, между прочим. А если бы я здесь, прямо на этом стуле, да прямо на ваших глазах?.. Что тогда?

– Что – прямо здесь? Что – прямо на этом стуле? Обос…ся, что ли? Гы-гы! – заржал здоровяк.

– Слава-а! – прикрикнула на него Кира, с негодованием сверкнув на соседа глазами. – Прекрати немедленно! Как тебе не стыдно?

– А чего мне стыдиться-то? Я бдительность проявил. Нечего по чужим квартирам как вору красться, – пробухтел Вячеслав. – Я, как только услышал, что дверью кто-то скрипнул, сразу притаился. Тихонько выглянул из-за угла – смотрю, а он крадется! Еле-еле так мысочками ступает и по сторонам зыркает.

– Ни по каким сторонам я не зыркал, – с возмущением возразил руководитель театра. – А что хожу так, это потому, что я бывший танцор, походка у меня такая, профессиональная.

– Я и говорю, прям как у вора-профессионала, – хмыкнул Вячеслав.

– Слава, – топнув ногой, снова прикрикнула на соседа Кира. – Прекрати немедленно, это уже не смешно!

– Вам не угодишь, – проворчал здоровяк. – Сама же недавно: «Караул, насилуют!» – кричала. Забыла, как ночью к тебе вор хотел забраться? Вот я и подумал, что это снова он явился. Тогда-то, ночью, не получилось, вот он и решил снова счастья попытать.

– Слав, спасибо, конечно, за заботу, только нужно уметь в людях разбираться. Посмотри на Льва Игнатьевича, разве он похож на вора? – улыбнулась Кира.

– Вот именно, – поддакнул руководитель театра. – Я человек искусства, тонкая натура, творческая личность!

– Воры тоже все творческие личности, – не сдавался Вячеслав. – А уж какие тонкие натуры! – закатил он глаза под лоб. – В замочную скважину без мыла влезают.

– Пойдемте, Лев Игнатьевич, в комнату бабушки, я вам семейный альбом отдам, – торопливо проговорила Кира, чтобы прервать наконец полемику о ворах и законах.

* * *

Екатерина дала Вячеславу ключи от своей квартиры и сказала, где лежат ключи от машины.

– Пригонишь сюда мой автомобиль и отвезешь нас с Кирой ко мне домой. Здесь хоть и рядом, но, боюсь, нам придется ковылять целый час со своими больными головами.

– А вы оставайтесь у меня, – предложил тот. – Чего туда-сюда мотаться? Вон выделю вам диван, спите на здоровье.

– Не-е-е, если мой Родька придет и не обнаружит меня дома, завтра будет извержение Везувия вместе с цунами и торнадо, – смеясь, возразила Катя. – Он у меня ревнивый до невозможности. И потом, я не умею спать на чужих постелях.

– Как же, не умеет она, – хмыкнул здоровяк. – Два часа здесь у меня сопела за милую душу, только пузыри отлетали.

– Так это потому… – сморщилась девушка, не зная, что сказать.

– Потому что в стельку накушалась? – со смехом подсказал молодой человек.

– Ну, вроде того, – нехотя согласилась Катя.

Они с Кирой решили, что не будут ничего говорить парню о том, что на них кто-то напал и вырубил каким-то газом. Пусть остается при мнении, что они упились чуть ли не вусмерть.

– Ну ладно, не хотите, как хотите, мое дело предложить, – проговорил Вячеслав. – Сейчас пригоню машину и отвезу вас до дома, до хаты. Кирюха, а ты-то зачем туда попрешься? – спросил он у соседки. – Твоя квартира – вот она, ложись да спи спокойно, если что, я всегда рядом.

– Нет, Слав, я лучше к Кате поеду, у нас с ней завтра дела неотложные прямо с утра, а она до ужаса поспать любит. Если меня не будет рядом, она проспит до обеда, и тогда все наши дела накроются медным тазом, – засмеялась Кира. – Спасибо тебе за предложение и заботу, за то, что помогаешь, ну и вообще спасибо тебе, Слав, – искренне проговорила она и поцеловала молодого человека в щеку.

– Мы ж соседи, за что спасибо-то? – засмущался тот. – Что ж я, своей соседке не могу помочь, если что? Я всегда с дорогой душой, ты ж, Кирюха, меня знаешь, – бухтел он.

– Ты иди за машиной, Слав, а то поздно уже, – напомнила Екатерина. – Если вдруг Родька дома, скажи ему, что я у Киры, пусть позвонит.

– Куда позвонит-то? – дернула та подругу за руку. – У телефона провода перерезаны.

– Как перерезаны?! – изумился Вячеслав, услышав слова соседки. – Кто это их перерезал?

Кира поняла, что проговорилась, и начала выкручиваться.

– Я хотела сказать, перекусаны, – брякнула она.

– Как это? – еще сильнее вытаращил здоровяк глаза.

– Вчера моя подруга ко мне приходила… с собакой, она еще щенок.

– Кто щенок? Подруга? – искренне изумился Вячеслав.

– Право слово, Славка, какой же ты бестолковый, – засмеялась Кира. – Нет, у нее собака-девочка, еще щенок. Все подряд грызет: мебель, обувь, вот и провода тоже сгрыз… сгрызла, – на ходу сочиняла Кира под восхищенным взглядом подруги.

– Как вчера к тебе могла приходить подруга, да еще и с собакой, когда ты почти три дня пролежала в больнице? – снова не остался одураченным Вячеслав.

– Ну да, в больнице, – неуверенно согласилась Кира. – Просто я перепутала. Приятельница ко мне приходила как раз в тот день, когда я отравилась… молоком, а меня «Скорая помощь» забрала. Все верно, в тот день щенок и погрыз… погрызла мои провода.

– Быть такого не может, еще вчера утром твой телефон работал, я слышал, как он звонил.

– Да-а-а? – удивилась Кира, мучительно соображая, что же еще придумать. – Нет, Слав, скорее всего, ты ошибся, не мог он звонить, – сморщила девушка носик. – Наверное, ты его с чьим-нибудь другим перепутал, с соседским.

– А я говорю, звонил, – не сдавался тот. – Твой второй аппарат, который в прихожей стоит, трезвонит как очумелый, его невозможно перепутать с каким-то другим.

– Но как же он мог трезвонить, если провода собака сгрызла?

– Слав, какая разница, что там с этими чертовыми проводами, кто их сгрыз или вообще съел? – вклинилась в спор Катя. – Иди за машиной, скоро ночь на дворе, а мы все еще здесь.

– Так я что? Я ничего, – пожал тот плечами. – Ты мне, Кирюха, ключи тогда оставь, я тебе завтра провода в порядок приведу.

– Ладно, оставлю, – тут же согласилась та, радуясь, что этот дикий разговор наконец-то прекратился. – Иди за машиной.

– Уже ушел, – ответил молодой человек и скрылся за дверью.

– Ну и здорова же ты врать, – усмехнулась Екатерина. – Никогда бы не подумала, что ты так умеешь.

– Не врать, а придумывать, – не согласилась с подругой Кира. – А это не одно и то же, между прочим. Что же делать? Не рассказывать же этому большому ребенку, что на самом деле происходит? – вздохнула она. – Иначе потом хлопот не оберешься, а их у нас с тобой и так с избытком.

– Это уж точно, еще с каким, – проворчала Катя, прислушиваясь к ощущениям в своей голове. – Мне это решительно не нравится.

– Кать, ты меня прости, пожалуйста, – всхлипнула вдруг Кира. – Я, честное слово, не хотела тебя втягивать во все это. Я и сама не собиралась…

– Прекрати немедленно пороть чушь, – одернула ее девушка. – Твои проблемы – это и мои проблемы, мы же подруги. Я сама виновата, что не послушалась тебя и поперлась одна в твою квартиру.

– Кто же это, интересно, сыграл с нами такую злую шутку? – задумчиво проговорила Кира. – Юрист сейчас должен быть в Лондоне, на конференции, значит, он исключается. Жена Ганшина, Наталья? Тоже верится с трудом, – пожала она плечами.

– Почему это с трудом? – фыркнула Катя. – Она же тебе пророчила большие неприятности, вот они и не заставили себя долго ждать.

– Она же женщина, и не побоялась прийти в квартиру? – возразила Кира. – Нет, мне кажется, что женщина на такое не способна.

– Я тебя умоляю, – сморщила Екатерина носик. – Женщина на многое способна, тем более когда на карту поставлены миллионы.

– Кать, мы же не можем точно быть уверены, что это именно Наталья мне звонила. Это всего лишь мои предположения, исходящие из сведений, которые мне стали известны. Сама понимаешь: не пойман – не вор.

– Да, сейчас бы сюда ту кассету, и не нужно было бы голову ломать – кто, да что, да зачем, – с сожалением вздохнула Катя.

– Ее нет, значит, нечего об этом и говорить, – резко сказала Кира. – Из этого следует, что нужно искать другие возможности, чтобы разгадать этот ребус.

– И каким, интересно, местом мы его будем разгадывать? – проворчала Екатерина.

– Завтра же поеду на работу, и, думаю, там я получу хоть какие-нибудь сведения. Наша секретарша, Надежда Николаевна, практически самой первой узнает все новости. Буду стараться, чтобы она поделилась ими со мной, – решительно проговорила Кира.

– Какая работа, Кир? Тебе завтра капельницу нужно ставить, мать моя специально для этого приедет.

– Значит, после капельницы поеду.

– Ты с ней пролежишь часа три-четыре, не меньше, а потом должен быть полный покой.

– Кать, ты предлагаешь мне сейчас забить на все это дело? – с раздражением поинтересовалась девушка. – Еще сегодня днем я была полностью к этому готова, а сейчас… Лопну, если не докопаюсь до истины! Все, что с нами случилось, не пройдет преступникам даром, я клянусь, – сквозь зубы процедила она. – Когда я узнала, что у меня не простое отравление, а… ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Ты даже не представляешь, до чего я испугалась! А сейчас я уже не боюсь, они меня здорово разозлили. Я им не марионетка, которую можно вот так запросто… И потом, они очень глупо поступили, что тронули тебя. Этого я им никогда в жизни не прощу!

– Да ладно тебе, – улыбнулась Катя. – Тоже мне народный мститель нашелся. У меня нервы крепкие, железные, одним словом, – захохотала она.

– Не до смеха мне, Кать, – очень серьезно проговорила Кира. – Вокруг меня творится что-то неладное, и мне это решительно не нравится. Я проработала в «Холдинг-Грандес» всего месяц. Что я могу такое знать, из-за чего заварилась эта каша?

– Значит, знаешь, если заварилась, – вздохнула Екатерина. – Ты же понимаешь, что дыма без огня не бывает.

– Здесь я полностью с тобой согласна, – вздохнула Кира. – Кстати, я тебя так и не спросила. Ты заглянула в мою электронную почту?

– Вот-вот, меня кто-то как раз и отключил газом, как только я ее открыла, – сказала Катя. – Я в первую очередь села к компьютеру, когда вошла в квартиру. Хотела сначала посмотреть, трогал ли кто защиту.

– И что?

– Да не помню я, – нахмурилась девушка. – Пока Славки нет, можем сходить посмотреть, – предложила она.

– Если честно, я уже боюсь переступать порог своей собственной квартиры, – проворчала Кира. – Но посмотреть, думаю, все же стоит.

Девушки прошли к квартире Киры и со всеми предосторожностями открыли дверь. Одна держала в руках теннисную ракетку, которая попалась ей на глаза в прихожей соседа, а у второй в кулаке были зажаты ножницы. Кира сразу же включила свет в коридоре и по мере продвижения в глубь квартиры нажимала на все выключатели подряд. Добравшись до компьютера, Катя быстро его включила.

– Так, сейчас посмотрим, – пробормотала она, порхая пальчиками по клавиатуре. – Пусто, – хмыкнула она. – Чего и следовало ожидать.

– Интересно, – задумчиво проговорила Кира. – И что они хотели этим сказать?

– Ты хотя бы помнишь, какие документы сюда переправляла? – спросила ее Екатерина.

– Мне нужно было перевести несколько договоров, я не успевала это сделать на работе, решила дома доделать.

– Какие договора? С кем?

– Кать, ты задаешь мне вопросы, на которые у меня нет ответов, – с раздражением сказала Кира. – Я же говорю, что я их должна была перевести, а потом внести в базу данных. А пока я их не перевела, как я могла знать – с кем, о чем и почему?

– Все ясно, преступников интересовали именно эти договора, – пришла к выводу Екатерина.

– Судя по результатам ревизии моей электронной почты, наверное, ты права, – согласилась с подругой Кира.

– А копии этих договоров есть?

– В офисе должны быть, на диске.

– Почему на диске?

– Чтобы поменьше бумаг было. Приходит факс, я его сканирую, потом сбрасываю на диск, а саму бумажку – в утилизацию.

– Значит, в компе тоже остается информация?

– Зачем она там нужна? Сбросила на диск, а информацию удалила.

– Зачем же? А вдруг диск потеряется?

– Кать, ты хоть слушаешь, что я тебе говорю, или в облаках витаешь? В компании столько информации приходит за день, что заблудиться можно. У меня четко определена последовательность разноски этой информации. Предположим, приходит факс, я его сканирую, потом переношу на диск с определенным номером. Работаю я именно с номерами. На каждый день я предварительно намечаю план работы. Например, на сегодня у меня намечено перевести, сделать правки, замечания, а потом внести в базу данных диски под номерами 4, 5, 6 и 7, что я и делаю. Когда я их перевожу, вношу в базу данных, и они автоматически поступают в аналитический отдел компании. После этого, пожалуйста, теряй, ломай или сдавай в утиль эти диски, они больше не нужны, информация зарегистрирована и уже никуда не денется. Теперь поняла? – спросила Кира у Кати.

– Не очень, – сморщилась та. – В этом, по-моему, сам черт не разберется.

– На самом деле ничего сложного, просто привыкнуть нужно, – пожала Кира плечами. – А потом все уже на автомате делаешь.

– Из всего сказанного я поняла, что те договора теперь существуют только на диске, который в офисе? – спросила Катя.

– Нет, еще они есть в моем рабочем компьютере, – ответила Кира, хитро посмотрев на подругу.

– Ты же говоришь, что удаляешь, как только на диск… Или я что-то опять не так поняла?

– Ты поняла все правильно, просто в этот раз так получилось, что у меня не было времени их удалить, я очень торопилась. Думала, что на следующий день все сделаю, да тут эти события закрутились. Нет худа без добра, – развела Кира руками.

– Господи, Кириешка, как же ты любишь наводить тень на плетень! – взвилась Екатерина. – Всю голову мне заморочила, вместо того чтобы просто объяснить. Так, мол, и так, все наперекосяк, но не расстраивайся, подружка, информация есть в моем кабинете.

– Так, мол, и так… это совсем неинтересно, – засмеялась Кира.

– Балаболка, – проворчала девушка. – Что делать будем?

– Я уже сказала, что поеду завтра в офис, – дернула Кира плечом. – Это единственный способ узнать хоть что-нибудь.

– Я с тобой, – решительно сказала Катя. – Мы теперь все время должны держаться вдвоем – не так страшно будет. А как же твое лечение? – вспомнила вдруг она.

– Сейчас приедем к тебе, я снова выпью лекарство, которое ты мне тогда дала, от него мне сразу же становится намного легче.

– А что мы моей матушке скажем?

– Скажем, что меня срочно вызвали на работу, а ты поехала со мной на всякий случай. Вдруг мне снова плохо станет?

– Ой, не знаю, – задумчиво проговорила Екатерина. – Я еле-еле матушку уговорила, чтобы они с Валерием Ивановичем в милицию не сообщали. Они согласились, но только на время.

– Им и не придется этого делать. Я уверена, что милиция теперь сама меня разыщет, – вздохнула Кира.

– Почему ты так думаешь?

– Забыла Тараторкину? Сама сказала, что уже в утреннем номере их «Сермяжной правды» будет написана… гм… о том, как хотели отравить референта компании «Холдинг-Грандес».

– Или как она сама отравилась от несчастной любви, – хихикнула Катя.

– Ничего смешного не нахожу, – взвилась Кира. – Это еще хуже! Мне слава помешанной совсем ни к чему. Тогда я уж точно никогда на работу не устроюсь и буду пожизненно дипломированной безработной.

– Да уж, об этом я не подумала, – нахмурилась Екатерина. – Чем дальше в лес, тем больше щепок.

– Дров, – поправила подругу Кира.

– Господи, какая разница? Щепок, дров, угля, кокса или керосина с бензином? – отмахнулась девушка. – Что-то твой сосед долго не едет, – вспомнила она про Вячеслава. – Или опять кого-нибудь поймал и воспитывает с пристрастием?

– С него станется, – проворчала Кира, вспомнив, как сосед принял за вора руководителя театра и как он вел себя с ним. Ей снова стало ужасно неудобно за то, что все так нелепо получилось. – Я представляю, что теперь будут говорить в театре про внучку актрисы Романовой! А уж Лев Игнатьевич сочинять такой мастер, что заслушаешься. Нарисует сценарий – все ахнут. Наверняка теперь скажет, что я совсем отбилась от рук после смерти бабушки и вожу дружбу с бандитами.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовалась Екатерина.

– А здесь и думать не надо. Когда мы пошли в бабушкину комнату за альбомом, он уже тогда меня начал предостерегать: «Кирочка, душа моя, как же вы можете пускать в свой дом таких хулиганов? Это же моветон! Вы культурная, воспитанная девочка, а у него на лбу написано, что он – бандит с большой дороги. Если бы была жива Евгения Александровна, я уверен, она бы не одобрила этой дружбы. Ах-ах-ах, какой пассаж», – закатывая глаза и заламывая руки, изобразила Кира голос и манеру разговора маленького лысого Льва Игнатьевича.

Катя от души расхохоталась, глядя на подругу.

– Слушай, у тебя здорово получается, так похоже! А мне, кстати, показалось, что этот Лев Игнатьевич – «голубой».

– Все может быть, я никогда не заостряла на этом внимания, да и неинтересно мне, какого он там цвета, – отмахнулась Кира. – Но сплетник еще тот, наши бабки у подъезда отдыхают, об этом я знаю точно. Ославит теперь меня по полной программе.

– Не бери в голову, – махнула Катя рукой. – Тебе не все равно, что о тебе будут говорить? Евгении Александровны нет, а тебе в том театре на сцену не выходить. У тебя своя жизнь, у них свои тараканы в голове.

– Да, у меня своя жизнь, – вздохнула Кира. – И похоже, что она катится под откос, а у меня тормоза отказали. Обалдеть можно, что за странные вещи происходят вокруг меня в последнее время, – вздохнула она. – Может, меня кто-то сглазил, а, Кать? – посмотрела девушка на подругу. – Я недавно по телевизору передачу смотрела. «Невероятно, но факт» называется. Там как раз разговор шел на тему, существуют ли в действительности порчи, сглазы, привороты, завороты… Очень интересная передача, между прочим. Я в эту чепуху не верю, но, когда посмотрела, что-то засомневалась.

– Я скоро с ума с тобой сойду, – вздохнула Екатерина. – Еще немного, и ты начнешь верить в приведения, в загробный мир, в упырей и вампиров.

– В упырей и вампиров я не верю, а что касается загробного мира, здесь я затрудняюсь с ответом, потому что не уверена, есть он или нет, – вполне серьезно ответила Кира. – На эту тему я много литературы прочитала после того, как умерла бабушка.

– С чего это вдруг? – удивленно поинтересовалась Катя.

– А она ко мне каждую ночь приходила, ровно девять раз. А как девять дней со дня ее смерти исполнилось, все и прекратилось. Каждый раз, просыпаясь утром, я никак не могла понять – во сне это было или наяву? Умом понимаю, что наяву этого не может быть, потому что не может быть никогда, а где-то внутри, в душе, все говорит о том, что бабушка действительно приходила. Она ничего не говорила, ничего не делала, просто входила в комнату, вставала у моей кровати, а минут через пять уходила.

– Ты мне ничего об этом не рассказывала, – вытаращилась на подругу Катя.

– Не рассказывала, потому что знаю твой характер, – усмехнулась девушка. – Ты бы меня к своей матушке потащила, чтобы она показала меня психиатру у себя в больнице.

– А может, тебе действительно стоит показаться? – осторожно спросила Екатерина.

– Ну вот, что я говорила? – закатила глаза под лоб Кира. – Успокойся, я пошутила.

– Ну и шуточки у тебя, подружка, – покачала головой Екатерина. – Я уж подумала, что у тебя на нервной почве… того, – покрутила она пальцем у виска. – Что-то с головой. Надо же такое придумать!

– Но ведь существует очень много людей, которые в самом деле видели привидения. Неужели ты предполагаешь, что у всех что-то не в порядке с головой?

– Нормальные люди с привидениями не встречаются, это все предрассудки, пережитки прошлого.

– Может, ты и права, а может, и нет, – неопределенно проговорила Кира. – Как известно, дыма без огня не бывает.

– Кир, ты же современная, образованная девушка! Как тебе не стыдно такие вещи говорить? – изумилась Катя. – Люди придумывали раньше небылицы от своей темноты, необразованности, от скуки, наконец.

Девушки резко прервали свой спор, потому что услышали отчетливый скрип половиц, как будто кто-то осторожно шел по коридору.

– Кажется, Славка приехал, – решила Кира и только было собралась пойти к двери, чтобы посмотреть, но вдруг, сильно вздрогнув, замерла как вкопанная. – Ох, бабуля, ты?! – только и смогла выговорить она.

– О-о-о-о, м-ма-а-а, ба-а-а, о-о-о-о, – тараща глаза на проем двери, издала Екатерина серию нечленораздельных звуков. После этого она глупо хихикнула, закатила глазки и, тихо опустившись винтом на пол, отключилась.

Глава 15

– Эй, есть кто живой? Я машину пригнал. Чего это двери-то нараспашку? – сочным басом прогрохотал Вячеслав, входя в комнату. – Что это с ней? – кивнул он на Катю, рядом с которой ползала на полу Кира, пытаясь привести в чувство.

– В обмороке она, – ответила девушка. – Помоги-ка мне поднять ее.

– В обмороке? – недоверчиво переспросил здоровяк. – А с чего это вдруг?

– Бабку мою увидела. Ты, кстати, ее не видел? – совершенно спокойно спросила Кира, продолжая смачивать руки в стакане с водой и брызгать подруге на лицо.

– Кого?! – хлопнул глазами Вячеслав.

– Мою бабушку, Евгению Александровну Романову, – четко произнесла Кира и посмотрела на молодого человека кристально чистыми глазами.

– Аааа, Евгению Романовну? Бабушку? – глупо улыбаясь, переспросил Вячеслав. – Не-а, не видал, – нервно озираясь по сторонам, замотал он головой. – А она что, видела? – кивнул он на бесчувственную Екатерину.

– Не Романовну, а Романову, – поправила его Кира, проигнорировав вопрос.

– Ну да, ну да, я и говорю, – быстро закивал головой здоровяк. – Кирюха, это, наверное, белая горячка, – выдохнул он.

– Какая горячка? – сморщила носик та, еле-еле сдерживая смех.

– Белая, – повторил молодой человек. – Это глюки такие на почве алкоголизма. Черти видятся или, как у нее, покойники, – кивнул он на Катю.

– Я ее тоже видела, – с хитрой улыбкой проговорила Кира.

– Кого?

– Бабушку.

– Значит, у вас обеих горячка белая, – задумчиво пробухтел Вячеслав. – Покойники – это последняя стадия, – со знанием дела добавил он.

– Вот, нашатырь принесла, – раздался голос от двери, и Вячеслав, резко развернувшись, выпучил глаза, нервно икнул и сел мимо стула.

– Мать твою! – выдохнул он.

– Что это с тобой, сосед? – спросила здоровяка старуха, которая стояла в дверях с пузырьком нашатыря в руках.

– Баб Зин, это ты, что ли? – пробухтел Вячеслав.

– Нет, Мадонна, – хихикнула бабка. – Ты что это, ослеп, что ли?

– Так на тебе… это самое… – бестолково бормотал он, показывая рукой на парик старухи, потом на халат.

– Нравится? – жеманно поджав накрашенные губы и поправляя на голове белокурый парик, кокетливо поинтересовалась баба Зина.

– Охренеть и не встать, – прошептал здоровяк. – Я ж тебя за Евгению Александровну принял!

– Неужели и правда я так на нее похожа? – с горящими глазами спросила старуха. – Я давно просила Кирочку, чтобы она мне вещи Женечкины отдала. Она все никак да никак, а неделю назад не устояла перед моими уговорами, целый чемодан мне собрала. Ой, я так благодарна, так благодарна, – прижимая руки к груди, возбужденно рассказывала она. – Правда, халат красивый?

– Суперприкид, – кивнул головой Вячеслав и, тяжело вздохнув, начал подниматься с пола.

– Кирочка, возьми нашатырь, давай мне соль, я побежала, у меня там бульон на плите кипит, – заторопилась баба Зина.

Кира вытащила из навесной полки целый пакет соли и подала его соседке.

– Берите все, у меня еще есть.

– Вот спасибо, мне теперь этого на целый год хватит, – обрадовалась старуха. – Я побежала, бульон там у меня, – повторила она и, сунув пузырек в руки девушке, испарилась торопливой семенящей походкой. Кира отвинтила крышечку и, присев перед Катей на корточки, сунула ей пузырек под нос. Та сразу открыла глаза и резко села на полу. Она схватилась за голову и простонала:

– Я что, в обморок упала?

– Ага, упала, – кивнула Кира, пристально наблюдая за подругой.

– Травма, видно, серьезная, психологическая, – пробормотала та. Увидев Вячеслава, она ехидно улыбнулась: – Ну, наконец-то приехал, не прошло и года! Сколько можно тебя ждать? Поехали быстрее домой, что-то мне нехорошо, всякая ерунда мерещится, – с опаской оглянулась она по сторонам. – Кир, ты ничего не видела? – спросила она у подруги.

– Нет, ничего, – пожала та плечами.

– Да? Надо же, привидится такое, – пробормотала девушка и попыталась встать с пола. Вячеслав с готовностью ей помог и, бросив взгляд на Киру, недоуменно пожал плечами. Та приложила палец к губам, давая понять, чтобы он молчал.

Молодой человек довез подруг до дома Екатерины, а сам пешком пошел обратно. Родиона дома еще не было, и Катя впервые обрадовалась этому обстоятельству.

– Меньше будет знать, крепче будет спать, – пробормотала она. – У меня сейчас нет сил, чтобы отвечать на его вопросы. А что они будут, в этом я не сомневаюсь, – разглядывая себя в зеркале, продолжала говорить она. – И на кого же ты, Катерина, похожа?

– Да, видок у нас с тобой – нарочно не придумаешь, – согласилась с подругой Кира.

– Ай, ерунда, – махнула Катя рукой. – Выспимся как следует и завтра утром будем как огурчики. Подмажемся, подкрасимся, и сразу хоть под венец. Голова трещит, сил нет, – снова сморщилась она. – Я пойду в душ, а потом спать, только таблетку выпью.

Катя пошла в сторону ванной комнаты, а потом, остановившись, повернулась в сторону подруги.

– Кир, скажи мне, пожалуйста, а что ты вычитала в тех книгах о привидениях? – задала она неожиданный вопрос.

– Ты о чем? – сделала девушка вид, что не понимает.

– О чем, о чем? Все о том же, – недовольно проворчала Катя. – Мы с тобой говорили о привидениях, о загробной жизни, и ты мне сказала, что много об этом читала после того, как умерла Евгения Александровна.

– А зачем это тебе?

– Понимаешь, дело в том… – неуверенно начала говорить девушка. – Дело в том…

– Да в чем? – нетерпеливо спросила Кира.

– Я даже и не знаю, как тебе сказать об этом.

– Говори, как есть.

– Кир, я видела призрак твоей бабки, – выпалила Катя. – Я сошла с ума, да?

– Почему ты так решила? – совершенно спокойно спросила та.

– Но я ведь призрак видела, привидение!

– И что?

– Я точно сошла с ума! – простонала Екатерина. – Ты нарочно сейчас со мной так говоришь, чтобы я ничего не заподозрила, – всхлипнула она.

– Успокойся, Катюша, никуда ты не сходила, ни с ума, ни от ума, – засмеялась Кира.

– А как же призрак?

– Никакого призрака не было.

– Как это не было? Я его своими собственными глазами видела, вернее, ее, бабулю твою, – возразила Катя. – Своим глазам я пока еще доверяю.

– Это баба Зина была, соседка с нижнего этажа, она за солью приходила. Увидела, что дверь открыта, сразу же на кухню прошла, когда наши с тобой голоса услышала. Только в дверях появилась, а ты в обморок – бряк! Бедная старушка, наверное, больше тебя перепугалась, сразу же за нашатырем побежала, в аптечке его не оказалось.

– Ну, етит твою налево, – возмутилась Екатерина. – Ведь так недолго и до инфаркта человека довести! Разве можно так шутить?

– Да с чего ты взяла, что она шутила? Она просто за солью ко мне пришла.

– А как же халат, парик? Да она даже губы накрасила точно такой же помадой, какой Евгения Александровна красила.

– Это я ей бабушкины вещи и косметику неделю назад отдала. Она все время восхищалась бабулей, а на халат ее с такими горящими глазами смотрела, прямо ее жалко было. Как бабушка умерла, она ко мне уже через месяц приставать начала: отдай да отдай хоть халат. У меня все никак рука не поднималась, а неделю назад я кое-что собрала и вручила соседке. В том числе и халат с париком.

– Слушай, а ведь как похожа на твою бабку! – изумилась Катя. – Я даже и сообразить ничего не успела, как перед глазами все поплыло.

– Яркая деталь.

– Не поняла.

– На ней был любимый халат бабушки, а он очень яркий, – объяснила Кира. – Парик тоже заметный.

– Точно, я из-за халата и подумала, что это она. И про парик ты правильно заметила. Господи, я ведь на сто процентов была уверена, что передо мной стоит Евгения Александровна!

– Будем надеяться, что она в раю и здесь ей делать нечего, – вздохнула Кира. – Нам с тобой не привидений нужно бояться, а конкретных людей, живых и здоровых.

– Да, это уж точно, – согласилась Катя. – Информацию из компьютера стерли, кассету забрали. Господи, и во что же мы с тобой влезли, Кириешка? – задумчиво спросила она.

– Думаю, что очень скоро мы об этом узнаем, – очень серьезно ответила та. – А сейчас нам нужно выспаться. Утро вечера мудренее, завтра нужно быть в полной боевой готовности.

– Эх, как же плохо, что кассету не удалось посмотреть, – посетовала Катя. – Сейчас бы уже знали, кто это такой, а дальше – дело техники. Запросто могли бы с такой информацией в милицию пойти. Ох, попался бы он мне только в руки, я бы ему устроила небо в алмазах. Отключил, гад такой, какой-то гадостью, после которой голова от боли отваливается. Алкоголичек из нас сделал, шутник, твою мать! У меня до сих пор в горле першит.

– Ты скажи спасибо, что он действительно в нас по целой бутылке коньяка не залил, – засмеялась Кира. – Видно, только так, для запаха, в рот влил, а остальное – в раковину.

– Ага, как же, в раковину, – сморщилась Екатерина. – У меня все белье до сих пор воняет. Такое впечатление, что он всю бутылку мне за пазуху опрокинул.

– У меня тоже все провоняло, так что не переживай, ты не одинока, – успокоила подругу Кира.

– Шутник, твою мать, – снова выругалась Катя. – Ну, попадись мне только в руки, я тебе… я тебе… поотрываю все выступающие части тела! Будешь до конца жизни фальцетом пищать.

– А может, это женщина, – засмеялась Кира.

– Тогда все космы повыдергиваю, – не сдалась девушка. – И зубы пересчитаю, чтобы ходила потом со вставленной челюстью, а на ночь ее в стаканчик клала бы.

– Я не сомневаюсь, что ты так и поступишь, – засмеялась Кира. – А сейчас давай-ка в душ, а потом – спать.

* * *

– Кирочка, девочка моя, – всплеснула руками Надежда Николаевна, как только увидела девушку на пороге приемной. – Что случилось? Я вчера вечером приехала в больницу, чтобы навестить вас, а мне говорят, что вы сбежали, – растерянно проговорила она. – Илья Борисович тоже в недоумении.

– Уж ему-то что недоумевать? – проворчала Кира. – По-моему, ему по барабану все, что касается меня. Здравствуйте, Надежда Николаевна.

– Ой, да, да, доброе утро, – спохватилась та. – Здравствуйте, девушка, – обратилась она к незнакомке, которая пришла вместе с Кирой.

– Познакомьтесь, Надежда Николаевна, это моя подруга, Екатерина, – представила Кира подругу.

– Очень приятно, – кивнула секретарша головой. – Так что же случилось, Кирочка?

– А зачем мне там зря место пролеживать, если я уже нормально себя чувствую? – ответила девушка. – Ну, или почти нормально, – сморщила она носик. – Поэтому сегодня со мной Катя и приехала на работу, в качестве сопровождения: боится за меня.

– Конечно, боюсь, вдруг ей снова плохо станет, – поддакнула Екатерина. – Перепугала всех до смерти со своим отравлением. Хорошо, что во время приступа она у меня дома была. А если бы у себя, да одна?

– Да, да, действительно, счастливый случай, что Кира не одна оказалась, – согласилась секретарша. – Кирочка, вы бы и сегодня могли не приезжать, вам еще лечиться, наверное, надо.

– Ничего, все нормально, – улыбнулась Кира. – Надежда Николаевна, мне очень жаль, что я подвела вас и не смогла поехать на конференцию. Мне так неудобно, – вздохнула она. – Все как-то нелепо получилось, и главное, так не вовремя.

– Ничего страшного, Юрий Павлович со своей секретаршей поехал, – махнула женщина рукой. – Она хоть и не так хорошо стенографирует, как вы, но что-то умеет. На безрыбье и рак рыба. Думаю, они справятся.

– Ну, слава богу, – облегченно вздохнула Кира. – А то я уже испереживалась вся по этому поводу. Какие здесь новости, Надежда Николаевна? – приступила она к первому пункту плана, который наметила. – Меня ведь три дня не было, можно сказать, выпала из рабочего пространства, – засмеялась девушка. – Что слышно? О чем говорят?

– Ой, вы даже не представляете, что здесь творится! – зашептала женщина. – Вчера сюда из милиции приезжали, какой-то полковник самолично и с целой свитой бравых молодых людей рангом пониже. Когда я их увидела, мне прямо захотелось с места вскочить и в струнку вытянуться. А потом отрапортовать: «Происшествий нет, на вверенном мне участке все спокойно», – засмеялась она.

– И что? – насторожилась Кира. – Зачем они приходили?

– Как «что»? Как «зачем»? – удивленно приподняла брови Надежда Николаевна. – Шеф в больнице, его водитель убит, это же сразу две статьи, покушение и убийство. Я, конечно, мало разбираюсь во всем этом, но и дураку ясно, что дело очень серьезное, – покачала она головой.

– И что они делать собираются? Что-нибудь говорили о преступниках? Может, уже кого-то нашли или хотя бы на след напали? – настойчиво спрашивала Кира. – Хоть что-нибудь известно?

– Ну, откуда же я могу знать, известно или неизвестно? – развела секретарша руками. – Кто мне расскажет? Следствие идет, вчера они здесь почти целый день провели, сотрудников опрашивали, значит, что-то делают. А сегодня, буквально час назад, очень странный человек появился, – заговорщически зашептала женщина.

– Что за человек? – насторожилась Кира.

– Молодой, очень интересный, – начала описывать секретарша. – Рост – метра два, не меньше.

– Надежда Николаевна, меня совсем не интересуют его внешние данные, – засмеялась Кира. – Почему вы сказали, что он странный?

– Потому что мне позвонил Илья Борисович и приказал, чтобы я проводила молодого человека в отдел кадров и сказала, чтобы его оформили на работу.

– И что же здесь странного?

– А то, что, кроме паспорта, у него больше никаких документов не было, – поджала губы женщина. – Илья Борисович, правда, предупредил об этом, но мне это как-то не очень понравилось. Мое дело, конечно, сторона, шеф приказал оформить, значит, нужно оформить. Но все равно – странно!

– И кем же его приказал Илья Борисович оформить?

– Программистом. Странно, правда? – уже в который раз повторила Надежда Николаевна.

«Заклинило вас, что ли?» – про себя подумала Кира, а вслух повторила все тот же вопрос:

– И что в этом странного?

– А то, что по штатному расписанию у нас все вакансии программистов заняты.

– Так, значит, его не оформили?

– Почему же? Как раз оформили, причем сразу же, как только я снова связалась с Ильей Борисовичем и объяснила ситуацию. Он сказал, чтобы я передала трубку начальнику отдела кадров. Не знаю, что уж он там ему говорил, только после разговора с шефом тот сразу же все сделал. Причем так поспешно, что уже сегодня молодой человек сидит в отделе.

– Надежда Николаевна, как же вы все долго объясняете, – улыбнулась Кира. – Дальше-то что? В расписании нашлась бронь, и молодого человека все-таки оформили программистом?

– А я так и говорю… только не программистом, а юристом. Теперь понимаете, почему мне показалось это странным?

– Так он все-таки кто – программист или юрист? – еле сдерживаясь, спросила Кира.

– Я думаю, что ни то, ни другое.

– Загадками говорите, Надежда Николаевна, – покачала Кира головой. – Ну, высказывайте свою точку зрения. Я же вижу, что вам пришло в голову что-то интересное, – улыбнулась она.

– Точно, Кирочка, пришло, – заулыбалась женщина. – Я уверена, что Илья Борисович прислал сюда частного детектива!

– Детектива? – удивленно вскинула брови девушка. – С чего это вдруг?

– Ой! – испуганно ойкнула женщина и зажала рот рукой.

– Что с вами, Надежда Николаевна?

– Мне Илья Борисович строго-настрого приказал: никому не говорить про этого молодого человека. Ну, что это он его прислал, и вообще – ничего и никому.

– Я думаю, на личного референта этот приказ не распространяется? – улыбнулась Кира. – И потом, вы же прекрасно знаете, что я не из болтливых. Я сама заинтересована, чтобы весь этот кошмар побыстрее закончился, и даже готова помогать следствию по мере своих сил. А уж частному детективу, если, конечно, вы правы и все именно так, я рада помогать вдвойне. На милицию надежда маленькая, сами знаете, а частный детектив обычно работает за хорошее вознаграждение, а это значит, что делает он все добросовестно.

Секретарша скосила глаза на Екатерину, которая сидела в кресле и с интересом разглядывала новую коллекцию «Осень – зима» в журнале «Мода».

– Кирочка, здесь же посторонние, – одними губами прошептала она.

– Вы про Катю? – снова улыбнулась Кира. – Не волнуйтесь, Надежда Николаевна, Катя – свой человек. Она моя лучшая подруга, и тоже не из болтливых, уверяю вас. С ней я запросто пойду в разведку и знаю, что никогда не пожалею об этом.

– Хорошо, коли так, – вздохнула женщина. – В жизни очень важно иметь хотя бы одного друга или подругу, на которого можно положиться в любой ситуации. Сейчас такое странное время наступило, что совершенно никому нельзя доверять. Все измеряется только деньгами, все покупается и продается.

– К чему вы это все сейчас говорите, Надежда Николаевна? – поинтересовалась Кира. – И почему так грустно?

– Да так, вспомнилось кое-что, – вздохнула женщина. – У меня тоже была когда-то подруга, с которой я бы в разведку… Ай, да что вспоминать, – махнула она рукой. – Кирочка, я вас очень прошу, не говорите Илье Борисовичу, что я проболталась про того молодого человека, – попросила женщина. – Иначе он мне просто перестанет доверять, скажет, что я такая же болтушка, как и все остальные. Хотя в данный момент так и есть, но мне очень бы не хотелось, чтобы он так обо мне думал. Не скажете?

– За кого вы меня принимаете, Надежда Николаевна? – с обидой проговорила Кира.

– Я вас принимаю за очень приличную девушку, но… Все же дайте мне слово, что не скажете шефу, – настойчиво попросила секретарша.

– Конечно, не скажу, – пообещала Кира. – А сейчас я пойду к себе в кабинет, если позволите: нужно кое-какую работу доделать. В прошлый раз убежала пораньше, думала, что на следующий день все сделаю, а видите, как получилось. Угодила в больницу с пищевым отравлением.

– Зачем спрашивать, Кира? Кабинет так и остался вашим, делайте, что считаете нужным.

– Кстати, забыла вас спросить. Как там Кирилл, вы не в курсе? Вы разыскали его мать? – спросила Кира.

– Натальи Андреевны, оказывается, уже месяц нет в России, – развела женщина руками. – Так что Кирилл по-прежнему с няней. Хорошо хоть, что она уже приехала и мальчик под нормальным присмотром. Вера Модестовна за ним как за своим собственным ребенком ухаживает. Своих-то детей у нее нет, бог не дал, вот она нерастраченную материнскую любовь на мальчика и обрушила, – улыбнулась она. – Хорошая женщина, она уже шесть лет у Ильи Борисовича живет. Можно сказать, полноправным членом семьи стала. Он очень тепло о ней всегда отзывается, и мальчик ее любит.

– Значит, Натальи нет в России, – пробормотала Кира. – А кто же тогда…

– Что вы сказали? – переспросила ее секретарша.

– Нет, нет, ничего, я пойду к себе, – торопливо проговорила девушка и, позвав за собой Екатерину, поспешно скрылась в своем кабинете. – Катя, ты понимаешь, что это значит? – зашептала она, как только закрыла за собой и подругой дверь.

– В каком смысле?

– Жены Ганшина нет в России уже месяц, а это значит, что она не могла мне звонить!

– Это почему же не могла? Сейчас, слава богу, телефонная сеть настолько развита, что можно связаться с кем угодно из любой точки земного шара, – возразила Екатерина.

– Это была какая-то другая женщина, – упрямо сказала Кира. – Ты что, забыла про деньги, про ключ от абонентского ящика?

– А ты его проверяла, этот ящик? Может, там и нет ничего, а экс-супруга твоего шефа блефовала? Наняла какую-нибудь мадам за деньги, та тебе и названивала да на мозги капала. Этой отставной супруге важно было убрать тебя из компании, что она и старалась сделать. Сама знаешь: в любви, как на войне, все средства хороши.

– Катька, ну что ты мелешь? – сморщилась Кира. – При чем здесь любовь, война и все остальное? И вообще, кажется, мои предположения потерпели полный крах, – задумчиво проговорила она.

– О каких предположениях ты говоришь?

– Кать, включи мозги, – раздраженно сказала Кира и постучала подруге пальцем по лбу. – Юрист этот, Седельников, уже два дня как в Лондоне, на конференции, и жены шефа тоже месяц нет в Москве.

– И что?

– А то! Это значит, что ко всем неприятностям, которые с нами произошли, они не имеют никакого отношения, – раздраженно ответила Кира. – Есть еще кто-то.

– Ну, на этот счет можно и поспорить, – снова возразила Екатерина. – Когда кто-то пришел в твою квартиру и отравил молоко, этот юрист еще был здесь, он вполне мог это проделать.

– Я тебя умоляю, – сморщилась Кира. – Будет он такими вещами заниматься? Если это и его рук дело, то чужими руками, – скаламбурила она.

– Именно это я и имела в виду, – обрадованно поддакнула Катя. – Точно так же и Наталья могла нанять бабу для переговоров с тобой, пока сама нежится на каком-нибудь Лазурном Берегу. Кто платит, тот и заказывает музыку.

– О господи, что-то нехорошо мне, Катюш, – пробормотала Кира.

– Что с тобой? Тебе плохо? – засуетилась та. – Ты лекарство с собой взяла? Где здесь у вас вода? Я сейчас сбегаю, принесу.

– Успокойся ты, – замахала руками Кира. – Я совсем не это имела в виду. Мне совсем не в этом смысле плохо, мне вообще плохо!

– Ты сама-то поняла, что сказала, подруга? – прищурилась Екатерина.

– Я все поняла, – огрызнулась та. – Нечего из меня дурочку делать.

– Даже и не думала. Давай-ка, моя дорогая, не будем спорить, а займемся делом, – миролюбиво предложила девушка. – Я прекрасно понимаю твое состояние, но на эти вопросы – кто, что и когда, – кроме нас самих, нам никто не ответит. Включай компьютер, будем работать.

Кира села к столу, сняла свои нелепые очки и включила компьютер.

– Ну и видок у нас с тобой, – хихикнула Катя, схватив со стола подруги зеркало и рассматривая свое отражение. – Я недавно точно таких же баб по телику видела, у них интервью брали… на свалке, – захохотала она.

– Бледность и круги под глазами – это состояние временное, а вот все остальное… – вздохнула Кира. – Кто же это вчера был в моей квартире, интересно?

– Я так понимаю – не убийца. Я имею в виду, совсем не тот человек, который отравил молоко, – выдала свое заключение Екатерина.

– Почему ты так решила?

– Сама посуди, – начала объяснять та. – В молоке был очень сильный яд, и только по счастливой случайности ты не выпила весь стакан полностью. Это значит, что он хотел тебя убить, стопудово. Ой, слушай, а откуда убийца мог знать, что ты по утрам пьешь молоко? – вытаращила она глаза.

– Не знаю, – растерянно ответила Кира.

– Ё-моё, это что же получается?! Убийца очень хорошо знает твои привычки?

– Откуда?

– Откуда-откуда? Оттуда! Здесь может быть только одно объяснение. Он тебя хорошо знает, а значит, и ты его должна знать!

– Час от часу не легче, – простонала Кира. – Мне уже хочется на необитаемый остров или в тайгу, чтобы никто меня не нашел и чтобы я тоже никого не видела. Ты мне больше не говори ничего, ладно, Кать? Еще немного, и ты выдвинешь какую-нибудь версию, от которой у меня точно крышу снесет.

– Хорошо, к этому вопросу мы вернемся позже, – с готовностью согласилась Екатерина. – На чем я остановилась? Молоко было смертельным напитком, значит, рассчитывали, что, выпив его, ты сыграешь в ящик.

– Катя-а, – снова застонала Кира. – Что за извращенные выражения?

– Не до церемоний сейчас, – отмахнулась та. – Слушай дальше. То, что произошло в твоей квартире вчера, говорит о том, что убивать нас с тобой не собирались, а просто временно нейтрализовали. Сначала брызнули чем-то в лицо, чтобы отключить, потом – коньяк, и все. Ему нужна была только информация в твоем компьютере, он ее стер, потом прихватил кассету и преспокойненько убрался. Вот шутник, твою мать, чтоб ему пусто было! – в сердцах сплюнула она, снова вспомнив про коньяк. – Все говорит о том, что с нами просто сыграли злую шутку, но убивать не собирались, – повторила свою версию девушка. – Отсюда – резюме. В этих двух случаях действовали совершенно разные люди. И у меня такое подозрение, что они даже не подозревают о существовании друг друга!

– Это еще не факт, – возразила Кира.

– Я не утверждаю, что это факт, я всего лишь излагаю свои мысли, – пожала Катя плечами. – Но если как следует пораскинуть мозгами, думаю, я окажусь права. Давай смотри, на месте информация или нет, включился уже, – кивнула она на монитор компьютера.

– Пусто, – через минуту сказала Кира. – Совсем интересно!

– А может, ты удалила все после того, как на диск сбросила? – спросила Катя.

– Я пока провалами в памяти не страдаю, – проворчала девушка и начала перебирать диски, которые стопочкой лежали у нее на столе. – Да, интересная картина вырисовывается.

– В чем дело, Кир?

– Диска под номером восемь тоже нет.

– Действительно, интересная. А что там было, ты случайно не помнишь?

– Я тебе уже говорила, что не успела перевести.

– И что теперь делать?

– А теперь нужно выяснить, кто сюда входил, пока меня не было, – ответила Кира и, вскочив со стула, торопливо вышла в приемную. – Надежда Николаевна, а вы мне не скажете, кто хозяйничал в кабинете в мое отсутствие? – спросила она у секретарши.

– Кроме Юрия Павловича, туда никто не входил. А что случилось, Кира? – испуганно поинтересовалась она.

– Нет, ничего страшного, просто не могу кое-какие документы найти, – развела девушка руками.

– А что это с вами? – с удивлением спросила женщина, увидев Киру без очков. – У меня что-то со зрением или вы действительно так плохо выглядите?

– Не обращайте внимания, Надежда Николаевна, мы с Катей, когда вчера из больницы ехали, в небольшую автомобильную аварию угодили, – на ходу придумала Кира и беспечно махнула рукой. – До свадьбы заживет, то есть придет в норму, – улыбнулась она.

– О господи, что за напасти на вас сыплются? – всплеснула женщина руками. – То отравление, то авария!

– И не говорите, – вздохнула Кира.

– Кирочка, вам обязательно нужно в церковь сходить, – посоветовала секретарша. – Свечи о здравии поставить. Вы в церковь-то ходите?

– Хожу, но очень редко. В последний раз была, когда полгода со дня смерти бабушки исполнилось. Через три недели год будет, обязательно пойду.

– Почаще нужно ходить, худа от этого не будет, – нравоучительно заметила Надежда Николаевна.

– Да-да, обязательно, – кивнула Кира головой. – Так вы говорите, что, кроме Юрия Павловича, никто ко мне в кабинет не заходил? – снова вернулась она к вопросу, с которого и начала.

– Нет, не заходил, во всяком случае, при мне.

– А без вас могли?

– Нет, Кирочка, это исключено, я практически всегда здесь. А когда ухожу на обед, дверь закрываю на ключ. Тем более сейчас, когда ни вас, ни Ильи Борисовича нет. А что случилось?

– Не могу найти некоторые документы, – задумчиво проговорила Кира. – Да и с компьютером что-то не то.

– Да вы что?! – ахнула Надежда Николаевна. – А какие документы?

– Диск с информацией, которую я еще не успела обработать и внести в базу данных.

– Так ее, наверное, Юрий Павлович и забрал вместе с папкой, – предположила женщина. – Правда, в журнале об этом информации нет, – задумчиво пробормотала она. – Папка есть, а вот про диск – ни слова. Когда он пришел сюда, так мне и объяснил: мол, Киры Эдуардовны нет, а кое-какие документы срочно понадобились. Он, кстати, довольно долго у вас там пробыл, – обстоятельно объяснила секретарша.

– Надежда Николаевна, а это разве правильно – пускать в мой кабинет посторонних? – немного раздраженно спросила Кира.

– Какой же он посторонний? – удивилась та. – Он начальник юридического отдела нашей компании, ко всему прочему еще и состоит в совете директоров. У меня нет причин не доверять Юрию Павловичу.

– У меня тоже нет причин не доверять начальнику юридического отдела компании, – еле сдерживая злость, произнесла Кира. – Просто тот диск, вернее, информация с того диска срочно нужна Илье Борисовичу, – не краснея, соврала она. – Седельников в Лондоне, а диска нет. И что мне теперь прикажете говорить шефу?

– А его точно нет? Вы поищите у себя в кабинете как следует, может, лежит где-нибудь, – взволнованно посоветовала женщина, узнав, что шефу срочно понадобилось именно то, чего нет.

– Я уже все посмотрела, нет его нигде.

– И что же теперь делать?

– Пока не знаю, – пожала Кира плечами. «Но, надеюсь, скоро буду знать», – уже про себя подумала она.

– А знаете что, вы спросите уборщицу, может, она его куда-нибудь переложила?

– Надежда Николаевна, вы же прекрасно знаете, что уборщица никогда ничего не трогает на столах, что у вас, что у меня, что у Ильи Борисовича. Ей это запрещено.

– Ну, тогда не знаю, – развела та руками. – У нас еще никогда документы не пропадали, такое произошло впервые. Мне кажется, если бы Юрий Павлович забрал еще и диск, он бы непременно отметил это в моем журнале.

– Все когда-нибудь происходит впервые, – пробормотала Кира и вернулась к себе в кабинет.

Глава 16

– Тихо ты, – цыкнула на подругу Кира, когда та споткнулась и приложилась лбом к огромной пальме, которая стояла в горшке. – Если нас сейчас обнаружит охрана, тогда все: арестуют к чертовой матери за незаконное проникновение.

– Что значит – незаконное? Ты же здесь работаешь, – пропыхтела Екатерина, потирая ушибленное место.

– Я работаю днем, в определенные часы, а не ночью.

– А может, у тебя накопилось столько работы, что пришлось взять дополнительное время? – не сдалась девушка. – И даже ночью приходится пахать.

– Кать, не пори чепуху, – одернула подругу Кира. – Ночью здесь никто не работает, кроме охраны. И если эта охрана нас с тобой заметит, мало нам не покажется.

Девушки, преследуя определенные цели, остались в здании компании после рабочего дня. Анализируя создавшуюся ситуацию и так, и эдак, они пришли к выводу, что ответы на все вопросы им следует искать именно здесь, в компании. И если говорить о конкретном месте, то Кира решила, что это – кабинет начальника юридического отдела. Конечно, стопроцентной уверенности не было, но других вариантов пока тоже, а посему нужно проверить хотя бы этот.

– Пока Седельников в Англии и его кабинет никем не занят, сам бог велел его проверить, – говорила подруге Кира. – После того как все сотрудники компании покинут здание после трудового дня, мы с тобой спокойненько пройдем в юридический отдел и проверим кабинет начальника.

– Очень интересно, что ты там собираешься найти? – усмехнулась Катя. – Неужели думаешь, что он специально для тебя разложил улики на столе? «Приходите, Кира Эдуардовна, я все уже приготовил, вам только осталось это взять, отнести куда следует и посадить меня в тюрьму», – изобразила Катя импровизированный спектакль с иронической улыбкой на лице. – Я на тебя удивляюсь, Кира, где-то ты умная до невозможности, а в чем-то до такой степени тупая, что нет слов!

– Сама такая, – нахмурилась та. – Я же не говорю, что он специально для меня там что-то оставил. Я думаю, если мы хорошенько поищем, непременно что-нибудь найдем. Правда, я и сама пока не знаю, что нужно искать, но это уже вопрос риторический, – объяснила она.

– Мало тебе головной боли, так ты еще решила свою задницу подключить? – съязвила Катя. – Приключений на твои седалищные полушария пока еще маловато, нужно непременно добавить. Ну, и на мои за компанию. Если бы мой Родька узнал, чем мы с тобой занимаемся в последнее время, он бы уже давно башку мне открутил.

– Я не могу просто сидеть и ждать, пока придет добрый дяденька и сделает все вместо меня, – раздраженно огрызнулась Кира. – Чем раньше я узнаю, в чем дело, тем раньше закончится этот кошмар. Хочу по-прежнему жить спокойно и никого не бояться. А тебя, между прочим, я не заставляю оставаться, ты можешь спокойно ехать домой.

– Вот молодец, я прямо балдею от твоего благородства, – всплеснула Екатерина руками. – А тебе не стыдно мне такие вещи предлагать после того, что нам пришлось вместе пережить? – прищурилась она.

– Тогда нечего мне говорить, что я тупая и делаю что-то не так, – буркнула Кира. – Подумаешь, ночь здесь пробудем, зато, может, действительно, что-то найдем. А уж если нет… на нет и суда нет, – беспечно махнула она рукой.

Подруги пробыли в кабинете Киры до тех пор, пока это было возможно, и, когда Надежда Николаевна начала собираться домой, они поторопились ее опередить. Попрощавшись с женщиной, они сделали вид, что уезжают домой. На самом деле они поднялись на последний этаж и спрятались в одном из технических помещений. Ждать нужно было долго, и подругам пришлось набраться терпения. После того как здание опустело, еще долгое время его обходили охранники, а Катя с Кирой сидели в своем укрытии, притаившись, как мышки. Только после двенадцати ночи они осторожно спустились на десятый этаж, где располагался юридический отдел. У Киры был электронный ключ от дверей, поэтому они беспрепятственно продвигались к своей цели. Девушки скользили вдоль стены, чтобы камеры наблюдения не могли их засечь.

– Как все просто, оказывается, – хихикнула Катя. – И что тогда толку от этих вездесущих глаз? Тихонько иди себе по стеночке, и никто тебя не увидит. А потом так же, вдоль стеночки, тащи отсюда что хочешь, и снова – никто и ничего.

– Не радуйся раньше времени, – прошептала Кира. – Это коридор мы незаметно проскочили, а как будем в кабинете выкручиваться, я пока не придумала. Все кабинеты просматриваются как на ладони, там эти камеры по углам распиханы.

– Ты думаешь, что охранник в такое время будет сидеть и таращиться в мониторы? – сморщила Катя носик. – Я тебя умоляю, – фыркнула она. – Очень ему нужно сидеть ночи напролет и стеречь чужое добро! Солдат спит, служба идет. Или еще лучше: «Мы сидим, а денежки капают», – засмеялась девушка, вспомнив один из рекламных роликов, который был очень актуален во времена «МММ». – Я уверена, что он уже спит без задних ног или футбол по телику смотрит.

– А ты наивно считаешь, что он здесь один? – усмехнулась Кира. – Их здесь целый взвод, дорогая моя.

– К-как взвод? – икнула Екатерина, и ее браваду моментально смыло цунами. – Здесь что, правда так много охраны? – испуганно спросила она.

– А ты думаешь, я шучу?

– Ты куда меня притащила? – возмущенно пропыхтела Екатерина. – Предупредить бы, между прочим, могла! А если нас поймают?

– Я тебя никуда не тащила, сама ко мне прицепилась, как банный лист к одному месту, – огрызнулась девушка. – А чтобы не поймали, нужно вести себя осторожно.

– А толку-то от нашей осторожности, если кругом камеры наблюдения? – озираясь по сторонам, дрожащим голосом прошептала Екатерина. – Слушай, может, ну его на фиг, этого юриста? Мне кажется, что в его кабинете мы все равно ничего не найдем. Не думаю, что он будет хранить там какие-то улики.

– Я тебе предлагала – поезжай ты домой, а я уж как-нибудь справлюсь, так ты сама не захотела.

– Я же не знала, что здесь все так запущено, – буркнула девушка.

– Все, моя дорогая, назад у нас дороги нет, все равно до утра сидеть придется. Входные двери закрыты и поставлены на сигнализацию. А что же без дела сидеть? Будем осуществлять задуманное. А вдруг и правда повезет, чем черт не шутит? – весело проговорила Кира и задорно подмигнула подруге. – Не дрейфь, Катюша, прорвемся.

– Я не дрефю… не дрейфлю, тьфу ты, черт, – сплюнула она, не сумев выговорить слова. – В общем, я не трус, но я боюсь.

– Боись не боись, назад дороги нет, – повторила Кира. – Итак, мы будем или не будем осуществлять нашу вылазку?

– Ладно, будем осуществлять, – нехотя согласила Катя. – Куда же теперь деваться? Сидеть в этой каморке и вздрагивать от каждого шороха – еще хуже. Мне, между прочим, показалось, что там мыши шебуршились.

– Ничего удивительного нет, там же трубы проходят, теплотрасса, – пожала Кира плечами. – Так что, вполне возможно, ты права.

– Охренеть! – ахнула Екатерина. – Тогда лучше действительно идем разоблачать твоего юриста, в ту каптерку я больше не вернусь ни за какие коврижки.

Кира беззвучно засмеялась, глядя на свою подругу, прекрасно зная, до какой степени та боится грызунов.

Девушки по стеночке добрались наконец до нужного места и замерли, соображая, что же делать дальше.

– Ну, и как мы туда подойдем? – кивая на дверь напротив, спросила Катя. – Всего-то два шага нужно сделать, а вот как – это вопрос.

Кира подняла голову и уставилась на глазок камеры наблюдения, который смотрел именно на ту дверь, в которую им нужно было попасть.

– Черт, ничего в голову не приходит, – выругнулась она. – Может, рискнуть и попробовать проскочить?

– А интересно, где здесь электричество отключается? – задумчиво проговорила Катя. – Сейчас бы вырубить его, и проблема решена.

– А это неплохая идея, – обрадовалась Кира. – И мне кажется, я знаю, где это можно сделать, – весело проговорила она и, схватив подругу за руку, потащила ее в ту сторону, откуда они только что пришли. – Я один раз заблудилась, когда только начала работать, и вошла в помещение, где были электрики. Там целая система обеспечения, но я думаю, что найти главный рубильник не составит особого труда.

Девушки поднялись еще на два этажа и с облегчением обнаружили, что здесь нет системы наблюдения. Соблюдая осторожность, они начали продвигаться к нужной двери. Кира воспользовалась своей электронной карточкой, чтобы открыть ее, и, как только раздался характерный щелчок, подруги проворно юркнули внутрь.

– Я пойду направо, а ты иди налево, чтобы быстрее найти этот рубильник, – предложила Кира. – Если вдруг ты его первой увидишь, тихонько мне свистни.

– О’кей, – кивнула Екатерина, и девушки разошлись в разные стороны. Кира практически через десять шагов увидела большой щит и поняла, что это именно то, что нужно. Она тихонечко свистнула, и через пять минут подруга уже была рядом с ней.

– Слушай, как же здесь жутко, – прошептала она, глядя на тусклую лампочку, которая освещала помещение. – А если мы сейчас свет погасим, я вообще описаюсь!

– Держи меня за руку, будет не так страшно, – улыбнулась Кира. – И что же ты такая трусиха? До двери совсем недалеко, сразу же уйдем отсюда.

– Толку от того, что мы отсюда уйдем, темно-то будет везде.

– Сама же предложила. Что теперь ныть-то, Кать?

– Да я не ною, я просто боюсь.

– Я выключаю рубильник, – предупредила подругу Кира и опустила его вниз. Свет действительно сразу же погас, и девушки оказались в кромешной темноте.

– Ой, мамочки, – пискнула Екатерина. – Где здесь дверь-то? Как мы ее найдем?

– Иди за мной, – велела Кира и уверенно двинулась к выходу.

Девушки достаточно быстро добрались до двери и бегом преодолели расстояние от помещения электриков до юридического отдела. Им совсем не пришлось трястись от страха в темноте, потому что здание было практически все из стекла. Свет от уличных фонарей, рекламных щитов и большой яркой луны прекрасно освещал пространство. Электронная карточка уже не понадобилась, потому что без питания все двери сразу же оказались открытыми. Кира быстро прошла в кабинет начальника юридического отдела, небезызвестного Юрия Павловича Седельникова, и остановилась у его рабочего стола.

– И что ты будешь искать? – поинтересовалась Катя.

– Сама пока не знаю, – пожала Кира плечами.

Она окинула кабинет внимательным взглядом и остановила его на сейфе.

– Его бы открыть, – пробормотала девушка. – Наверняка там нашлось бы что-то интересное.

Кира пошарила руками по столу, потом открыла ящик, заглянула в него, но ничего необычного там не обнаружила.

– Да, Кать, ты права, не будет он держать на видном месте то, что могло бы его скомпрометировать. А вот в сейфе наверняка что-нибудь да найдется.

– Ты же не собираешься его сейчас вскрывать? – испуганно поинтересовалась Екатерина.

– Если бы знала как, непременно бы вскрыла, – усмехнулась Кира. – Седельников – прохвост и сукин сын, и мне очень хочется убедиться в этом.

В это время девушки услышали какое-то движение за дверью и, не сговариваясь, одновременно юркнули за диван, который стоял у стены.

– Наверное, охрана, – еле слышно прошептала Кира.

– Все, кина не будет, электричество кончилось, – еле слышно проворчала Катя. – Сейчас нас здесь и застукают, тепленьких…

– Не каркай, – одернула ее Кира и еще плотнее прижалась к спинке дивана.

Дверь осторожно кто-то открыл, и девушки увидели на стене огромную тень. Катя зажмурила глаза и с силой сжала руку подруги. Этот кто-то тихо вошел в кабинет, и по стене скользнул лучик от фонаря.

«Ого, да это никакой не охранник, мне так кажется», – подумала Кира и осторожно высунулась, чтобы посмотреть на непрошеного гостя. Спиной к дивану, за которым притаились подруги, стоял мужчина и что-то рассматривал на столе, освещая его фонарем.

«Похоже, что делами нашего юриста интересуемся не только мы, – подумала Кира. – Да, кажется, мы с Катей во всем правы! В компании творится что-то неладное и опасное».

Екатерина тем временем с остервенением терла переносицу, чтобы не чихнуть. Пыль, которая собралась за диваном, назойливо лезла ей в ноздри, и девушка уже покраснела, как весенняя редиска, сдерживая чих. Понимая, что сейчас не выдержит, она, протянув руку, схватила с дивана маленькую подушку и зарылась в нее лицом. Хорошо, что незнакомец стоял к ним спиной и не заметил телодвижений девушки. Он подошел к сейфу и спокойно набирал комбинацию цифр, как будто был его хозяином.

«Ничего себе! – изумилась Кира. – А может, это вор-медвежатник? Откуда он может знать, как можно открыть этот сейф?»

Мужчина тем временем распахнул дверцу металлического ящика и, взяв оттуда какую-то папку, рассматривал документы, которые в ней лежали, с помощью своего фонарика.

«Мне это решительно не нравится, – подумала Кира. – Может, поднять тревогу? Нет, этот вариант отпадает, – тут же возразила она самой себе. – Что мы скажем в свое оправдание? Почему оказались здесь среди ночи? А почему, интересно, до сих пор не включили свет? Охранникам уже пора бы было спохватиться и проверить главный рубильник».

Катя тем временем издала странный звук, как будто чихнула кошка, и незнакомец моментально напрягся и замер. Некоторое время он стоял, прислушиваясь, потом вытащил из папки какие-то бумаги, сунул ее обратно в сейф и, закрыв его, стремительно вышел из кабинета. Кира обернулась в сторону подруги и увидела, что по щекам той текут слезы.

– Что с тобой? – зашептала она. – Почему ты плачешь?

– Я не плачу, это я так чихаю, – тоже шепотом ответила та. – Не могла больше сдерживаться, хоть ты тресни. Чуть не описалась от страха, что он сейчас услышит и обнаружит нас. Ты видела у него за поясом брюк пистолет?

– Нет, не видела, он же в пиджаке.

– А я увидела, когда пиджак распахнулся. Он же убить нас мог, если бы увидел! – с ужасом проговорила она. – Кир, давай отсюда убираться подобру-поздорову, иначе у меня истерический припадок начнется.

– Сейчас уйдем, – пообещала та. – Только посидим еще немного, чтобы этот мужик уже точно ушел, – кивнула девушка в сторону двери. – Вот интересно, кто же это такой? – задумчиво пробормотала она, постукивая себя пальцем по кончику носа.

Просидев в своем укрытии еще минут пять, девушки со всеми предосторожностями подобрались к двери, и Кира ее тихонечко приоткрыла. Она напряженно прислушалась и, когда удостоверилась, что вокруг действительно тихо, прошептала:

– Похоже, ушел, и нам можно отсюда выйти.

– Кир, я ужасно в туалет хочу. Когда я понервничаю, всегда так бывает. Уже не могу терпеть, – нервно подпрыгивая на месте, проныла Екатерина. – Если прямо сейчас мы не найдем унитаз, я скончаюсь от водянки.

– Не скули, мы по коридору пойдем, в его конце как раз туалеты и расположены. Потерпи немного, – успокоила подругу Кира.

Девушки выскользнули в коридор, и Катя еле сдерживалась, чтобы не припуститься бегом в сторону комнат общего пользования. Как только они подошли к нужному месту, она юркнула в дверь и, не закрывая ее, понеслась в ближайшую кабинку. Кира подошла к окну, чтобы подождать подругу. Она наклонилась к подоконнику и посмотрела вниз.

«Как высоко», – подумала девушка.

До слуха девушки донесся какой-то странный щелчок, и краем глаза она заметила, что рядом с ней мелькнула тень. Она бросила взгляд на дверь туалета и увидела, что она закрыта. Только она хотела развернуться, но не успела.

Кто-то быстрым движением накинул на шею девушки веревку и начал ее душить. Не успев издать ни звука, Кира изо всех сил вцепилась руками в веревку, которая затягивалась на ее шее, не давая той впиться в сонную артерию. Она, как дикая кошка, боролась за свою жизнь. Девушка понимала, что невидимый противник, который стоял позади нее и тянул веревку на себя, был намного сильнее и долго она не сможет сопротивляться, но все равно не сдавалась и боролась. Ее тело было гибким благодаря занятиям йогой, и это сейчас очень сильно помогало. Да, в какой-то мере помогало, но это ненадолго: скоро силы оставят ее, и тогда – все.

«Неужели это конец? – думала Кира, лихорадочно хватая ртом воздух. – И я сейчас умру? Нет, так не будет, я не позволю!»

Она изо всех сил сделала рывок локтем назад и поняла, что попала. На какое-то мгновение веревка ослабла, и этой секунды девушке хватило на то, чтобы резко развернуться, рискуя сломать себе шею. Она ничего не видела вокруг себя, потому что глаза застилала пелена, а лишь чувствовала, что опасность обступила ее со всех сторон. Девушка снова, собрав силы, лягнула ногой невидимого противника и поняла, что небезрезультатно. Кто-то с грохотом свалился на пол, увлекая Киру за собой. Она почувствовала, что теряет сознание, и вдруг увидела яркий свет. «Наверное, этот свет в конце тоннеля? – подумала девушка. – Я слышала, что так бывает, когда человек умирает. Наверное, сейчас я полечу к нему… Кто это там? – подумала она, когда увидела в полоске света силуэт женщины. – Наверное, ангел, и сейчас она заберет меня с собой. Как странно, – удивилась Кира. – Если это ангел, то почему ее лицо мне знакомо? Где я могла его видеть? Может быть, во сне? И почему у ангела в руках пистолет?»

Это было последним, что промелькнуло в уплывающем сознании девушки. После этого она с улыбкой на губах обмякла на полу, разбросав в стороны руки, и утонула в легком облаке обморока.

* * *

Кира очнулась от нежного прикосновения к своему лбу чьей-то прохладной ладони. Она с трудом разлепила веки и увидела перед собой лицо той самой женщины – ангела, которое видела перед тем, как потерять сознание. Девушка пристально посмотрела на нее и вдруг поняла, кто перед ней.

– Виктория? – прошептала она. – Как? Почему?

– Тихо, тихо, девочка моя, – прошептала та. – Все потом.

Кира приподняла голову и огляделась. Она лежала в приемной президента, а в креслах сидели люди, которых она не знала, и Катя.

– Ты как? – спросила Катя у подруги.

– Нормально, – автоматически ответила Кира. – А что здесь происходит?

– Милицию ждем, – с готовностью ответила Екатерина. – Вон, полюбуйся, – кивнула она головой в сторону сидящего в углу мужчины. – Это все он, гад такой, – процедила она сквозь зубы. – У-у-у, бандитская рожа! – выругалась девушка. – Представляешь, Кир, он меня в туалете закрыл!

– А кто это? – спросила та, разглядывая незнакомца. Девушка обратила внимание на то, что на руках хмурого мужчины были надеты наручники.

– А откуда наручники, если милиция еще не приехала? – спросила она.

– А это все Владимир, – заулыбалась Катя. – Вот, прошу любить и жаловать, частный детектив, про которого Надежда Николаевна говорила.

Молодой человек приподнялся с кресла и слегка кивнул головой в знак приветствия.

– Это все он, а еще Виктория нас с тобой спасли, – улыбнулась Катя. – Володя быстренько этого бандита скрутил, а твоя м-м… Виктория его в это время на мушке держала. У-у-у, бандитская рожа, – сделав зверское лицо, снова повторила она.

– Кто это? – вновь спросила Кира.

– Понятия не имею, – дернула плечом Екатерина. – Молчит, как партизан на допросе. Ничего, сейчас милиция приедет, он сразу расколется, – злорадно проговорила она. – Это же надо, меня – под замок, да еще в сортире! Скоро сам возле параши будешь прохлаждаться, душегуб!

– Жаль, что я вас не прикончил там, в квартире, – процедил преступник сквозь зубы и с ненавистью посмотрел на Екатерину. – Сейчас бы никаких проблем не было.

– Поезд ушел, дорогой, – развела Катя руками. – После драки кулаками не машут. Слушай, дебил, а зачем ты коньяк-то на нас извел? – усмехнулась она. – Или у тебя на большее мозгов не хватило?

– Вот и говорю, жаль, что не прикончил.

– Ты не ответил на мой вопрос!

– Да пошла ты, – огрызнулся преступник и сплюнул на пол.

– Сам вали! – тявкнула Катя. – Ничего, в милиции все равно все рассказать придется.

– Идиотка, – вновь сплюнул бандит.

– Это кого ты идиоткой называешь?! – взвилась Екатерина. – Сейчас я по твоей физиономии проедусь своими коготочками, тогда посмотрим, кто из нас кто.

– Перестань, Катя, – сморщилась Кира. – Мне кажется, что этот человек недостоин того, чтобы с ним разговаривать.

– Ты права, – тут же согласилась та. – Понял, уголовник? Ты недостоин, чтобы я тратила на тебя свое драгоценное красноречие! – с издевкой проговорила она, не удержавшись от последнего слова.

– Мы пока выйдем на перекур? – спросил один из охранников у Владимира.

– Я, пожалуй, с вами, – отозвался тот и поднялся с кресла.

Мужчины вышли за дверь, и в приемной остались только женщины и преступник.

– Вы когда приехали? – спросила вдруг Кира у Виктории.

– А почему на «вы»? – осторожно спросила та.

– Кир, я, пожалуй, тоже пойду перекурю, – спохватилась Екатерина.

– Ты же не куришь, – удивилась та.

– Со всеми этими переживаниями и закуришь, и запьешь, – развела девушка руками. – Вы здесь за жизнь поговорите, а я с мужчинами поболтаю.

Екатерина выпорхнула за дверь, а Кира посмотрела на свою мать. Она ничего не говорила, а просто смотрела и думала: «Откуда она появилась здесь? Почему так внезапно, после стольких лет молчания? Где она пропадала столько времени?»

Девушке очень хотелось задать эти вопросы своей матери вслух. И не только эти: их было бесконечное множество, но она просто смотрела на нее и молчала. Та тоже не пыталась заговорить первой, видно, решив, что этим может только все испортить. Она терпеливо ждала, когда это сделает Кира, если та вообще захочет что-то делать.

Минут через десять послышался шум, и в помещение вошли представители власти.

* * *

Кира стояла у окна и смотрела на пожелтевшие осенние листья.

«Как здесь красиво, – подумала она. – Только плохо, что скучно».

Девушка вот уже почти две недели находилась в подмосковном санатории класса VIP и тихо умирала от скуки. Обслуживание здесь было, конечно, на высшем уровне, только это совсем не радовало ее. Ей ужасно хотелось домой, а еще больше хотелось наконец узнать все и обо всем.

«Сколько, интересно, меня будут держать в неведении? – с раздражением думала она. – Я уже давно пришла в норму, и с нервами у меня все в порядке. Неужели они не понимают, что делают мне только хуже? Эти процедуры у меня уже поперек горла стоят!»

Кира отвернулась от окна, окинула взглядом номер люкс и тяжело вздохнула:

– Красиво жить – это, конечно, здорово, только уж очень быстро надоедает. Хочу домой, немедленно, прямо сейчас!

Девушка решительно схватила телефонную трубку и набрала номер Екатерины.

– Катя, если ты немедленно не заберешь меня отсюда, у меня начнутся приступы нервного столбняка, – протараторила она в трубку, как только услышала голос подруги.

– Такого заболевания не существует в природе, – хохотнула та. – Привет, Кириешка. Как ты там?

– Я как?! И ты меня еще спрашиваешь?! Здесь же приют для пенсионеров, из которых песок сыплется! – рявкнула Кира. – Приезжай за мной прямо сегодня, я домой хочу!

– Маман мне звонила недавно, сказала, что только вчера говорила с врачом. Тебе еще немного следует отдохнуть, а еще она сказала, что твоя нервная система…

– Моя нервная система выйдет из берегов, если ты сию минуту не заткнешься, – перебила подругу Кира. – Ты мне кто? Подруга или хрен собачий?

– А что это ты на меня кричишь-то? – обиделась Екатерина. – Можно подумать, что это я тебя туда определила! В больницу ты сама не захотела ложиться, предпочла отдых и лечение в санатории. Вот и высиживай теперь свои двадцать четыре дня.

– Что?! – взвилась Кира. – Какие двадцать четыре дня? Я уже после двенадцати по потолку здесь хожу! Не хочу больше здесь быть ни одного дня! Ты приедешь за мной или мне пешком удирать? – строго спросила девушка. – Ты меня знаешь, если я сказала, значит, сделаю.

– Не кипятись, – миролюбиво проговорила Катя. – Если тебе действительно настолько невтерпеж, тогда приеду, заберу. Что же с тобой делать? У тебя ума хватит, и правда пешком уйдешь.

– Катюша, я тебя обожаю! – радостно подпрыгнула Кира. – Когда тебя ждать?

– Ну, если минут через тридцать я сяду в машину, то через пару часов буду на месте.

– Садись в машину прямо сейчас, и тогда через полтора часа попадешь в мои благодарные объятия. Пока, моя хорошая, я с нетерпением смотрю на часы, – скороговоркой выпалила Кира.

– Жди, уже еду, – засмеялась Екатерина и положила трубку.

Кира начала торопливо собирать свои вещи, при этом не переставая бормотать:

– Неужели домой? Какое счастье! Наконец-то я все узнаю! Может, когда мне станут известны подробности, я смогу наконец спать спокойно, и меня перестанут мучить кошмары? Господи, неужели все, что произошло, случилось именно со мной? Даже не верится! Мне нужно просто узнать, что там было и почему, успокоиться и уж тогда выкинуть все из головы!

* * *

Кира сидела в кресле и нервно теребила носовой платок. Она периодически вытирала слезы, которые текли из ее глаз, и хлюпала носом.

– Кирочка, доченька, ну прости ты меня ради бога! – молила Виктория, стоя перед ней на коленях. – Я, честное слово, очень сожалею о тех годах, которые тебе пришлось прожить без меня.

– Как ты могла? Ну как же ты могла вот так бросить меня? – всхлипывала девушка. – Ведь с самого детства я всегда думала, что со мной что-то не так. Что я – плохая девочка, раз меня бросила родная мать!

– В жизни мы иногда делаем такие вещи, о которых потом очень горько сожалеем, но вернуть все назад уже не в состоянии, – грустно произнесла Виктория. – Я столько слез пролила… Я очень скучала по тебе, поверь!

– Ладно, мы еще успеем об этом поговорить, – сказала Кира и резко поднялась из кресла. – Сейчас сюда приедет частный детектив, он уже позвонил мне. И Катя тоже идет сюда. Я умоюсь, приведу себя в порядок. Не хочу, чтобы они лицезрели меня в таком виде, – вздохнула она и направилась в ванную комнату.

Виктория проводила ее взглядом и, улыбнувшись, прошептала:

– Какой же красавицей ты у меня выросла, доченька!

Через десять минут раздался звонок в дверь, и Виктория поторопилась в прихожую, чтобы встретить гостей. На пороге стояла Катя и приветливо улыбалась.

– Добрый вечер, Виктория. Как дела?

– Не знаю я, Катенька, ничего пока не знаю, – вздохнула женщина. – Вот только сегодня и удалось пообщаться с Кирой. Она пока ничего мне не говорит, и я даже не знаю, простит ли она меня или нет.

– Не переживайте, Кирюшка очень добрая и отходчивая, просто ей нужно время, вы ее не торопите, – успокоила Викторию девушка.

– Я и не тороплю. Проходи, Катюш, в комнату, Кира ждет тебя, она сейчас придет.

– А где она?

– В ванной комнате, приводит себя в порядок. Сейчас еще один гость должен прийти, мы ждем его с нетерпением.

Екатерина прошла в комнату и присела на диван. В это время вошла Кира и, увидев подругу, улыбнулась:

– Привет, Катюш.

– Привет, привет, – весело ответила та. – А что это у нас такие глаза красные? Ты что, плакала? – нахмурилась девушка.

– Да так, немного, – махнула Кира рукой.

– Слушай, а твоя мать тебе не рассказала еще, как она вообще оказалась той ночью в офисе? Я умираю от любопытства, что и как, – зашептала Екатерина.

– Я ее ни о чем не спрашивала. Ты же знаешь, что я только вчера из санатория вернулась, сама меня оттуда привезла. Только сегодня мы в первый раз и поговорили, но не о преступлении, а о личных взаимоотношениях.

– Могла бы по ходу дела и спросить, – проворчала Катя. – У меня уже чесотка в одном месте.

– Сейчас приедет Владимир, и ты все узнаешь, – нехотя ответила Кира.

– Опять какие-то тайны? – буркнула девушка. – У меня от них аллергия!

Снова раздался звонок в дверь, и через пять минут в комнату вошел высоченный молодой человек.

– О, какие люди и без охраны, – заулыбалась Екатерина. – Добрый день, спаситель!

– Здравствуйте, девушки, – слегка поклонился Владимир. – Как дела?

– Дела как сажа бела, – отрапортовала Катя. – Вон Кириешка снова в депрессии, две недели в санатории пробыла, а толку никакого.

– Ничего, к психологу на сеансы еще с недельку походит, и все пройдет, – успокоил девушку Владимир. – А может, и я чем-то смогу помочь.

– А ты что, тоже психолог? – поинтересовалась Екатерина.

– Нет, я не психолог, но, думаю, мой рассказ поднимет Кире настроение.

– Интересный рассказ? – тут же полюбопытствовала Катя.

– Весьма интересный, – засмеялся детектив. – А вы, милые девушки, главные действующие лица в этом повествовании. Ну, или почти главные.

– Ой, ну наконец-то! – захлопала в ладоши Катя. – Я уж думала, что мы никогда не узнаем, что к чему и с чем это кушают.

Когда девушки и Виктория удобно уселись на диване, Владимир начал рассказывать.

– Прошу внимания, милые дамы, слушайте и не перебивайте, – начал говорить детектив. – И начну я с того момента, когда Кира и президент компании, господин Ганшин, поехали в Нью-Йорк. Нет, сначала – предыстория, – поправился он. – Иначе будет не совсем ясно, что, как и почему.

Глава 17

– Пять лет, пять долгих лет Виктория просидела в тюрьме за убийство своего мужа, Джека Стоуна. Она не убивала его, но улики были подтасованы таким образом, что суд вынес однозначный вердикт. Двадцать лет в колонии строгого режима. Адвокат невинно осужденной женщины на протяжении всех пяти лет пытался оспорить приговор, и вот наконец ему это удалось – благодаря случаю. Полиции посчастливилось арестовать наемного убийцу, за которым уже давно охотились. За ним было много грехов. В пылу откровения он признался и в том, что именно он убил Джека Стоуна, а не его жена, которую безвинно осудили. Единственное, в чем он не признавался, – в том, что на Джека был заказ. Он уверял полицию в том, что убил его из мести. Якобы Джек отбил у него когда-то любимую женщину. Все прекрасно понимали, что это не так, но сделать ничего не могли, поэтому приняли версию в том виде, в котором ее преподнес убийца. Естественно, ему были заплачены хорошие деньги, а может, он и за жизнь свою боялся, что вполне вероятно. В общем, заказчиков он не назвал. Он также признался в том, что улики против жены Джека Стоуна он сфабриковал сам. Почему признался сейчас? «Совесть вдруг проснулась», – с ухмылкой ответил он, когда ему задали этот вопрос. Зачем же, мол, безвинной женщине в камере париться?

Как только Виктория оказалась на свободе, она, естественно, стала прилагать все усилия, чтобы вернуть компанию мужа. Как только он погиб, а ее осудили, компания сразу же перешла к владельцу более крупной фирмы, которая являлась на тот момент их компаньоном.

– Скажите, а какое отношение имеет эта история к нам? – поинтересовалась Екатерина, перебив детектива.

– Самое прямое, – улыбнулся тот. – Вы меня не перебивайте, и тогда все поймете. – Сначала Виктория хотела вернуть компанию мужа законным путем, но, когда они с адвокатом просмотрели все документы, проанализировали ситуацию и упущенное время, поняли, что ничего из этого не выйдет. Тогда Виктория решила провести собственное расследование, благо деньги на тот момент у нее были. Перед тем как ее арестовали, а она уже чувствовала, что это произойдет, – она успела положить крупную сумму в банк на предъявителя, а ключ от абонентского ящика спрятать в надежном месте. Ее не оставляла надежда, что адвокату удастся добиться ее освобождения. Правда, ждать пришлось целых пять лет, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

– Так, значит, поэтому бабушка, а потом и я не могли тебя найти? – тихо спросила Кира и уже совсем другими глазами посмотрела на свою мать. Та ничего не ответила и отвернулась, скрывая слезы, которые навернулись на глаза.

– Виктория наняла частных детективов, очень профессиональных, и те сразу же начали расследование, – продолжил рассказ Владимир. – С одним из них я очень хорошо знаком, мы даже подружились, когда я учился в Америке в университете. Кстати, это он попросил меня заняться делом о договоре здесь, в России.

– Вы учились в Америке, а работаете тоже детективом? – удивилась Катя.

– А что же в этом удивительного? – пожал Владимир плечами. – Знания юриспруденции очень помогают мне в моей теперешней работе. Моими клиентами являются весьма состоятельные люди, поэтому зарабатываю я очень даже неплохие деньги, – улыбнулся он. – Итак, я продолжу. Моему другу Стиву, одному из тех самых детективов, удалось раскопать очень интересные факты. Оказывается компания, поглотившая фирму Джека, мужа Виктории, уже не впервые проделывает подобное. Во всех случаях наследники, к которым по закону должны были перейти акции, тем или иным способом переставали быть наследниками. Кто-то внезапно умирал от несчастного случая, кто-то садился в тюрьму, так же как и Виктория, а кто-то просто исчезал. Причем исчезал не просто так: его рукой была написана доверенность на передачу полномочий ведения дел его фирмы. Думаю, вы уже догадались, что доверенность была выписана на представителя именно той компании-воровки, о которой мы сейчас и говорим.

– Господи боже, я, кажется, догадываюсь, о какой компании идет речь, – прошептала Кира. – Это «Ведис-Ист», американская компания, с которой заключил договор Илья Борисович!

– Совершенно верно, Кира, – подтвердил детектив. – Это «Ведис-Ист».

– И они собирались… – нахмурилась та, не в состоянии произнести то, о чем догадалась. – Значит, мои подозрения не были напрасными? Значит, я все же оказалась права?

– Давайте не будем опережать события, – остановил девушку Владимир. – Позвольте мне рассказать вам все. На обсуждение у нас еще будет время.

– Целых две недели меня держали в неведении. Сидела в санатории, который был больше похож на изолятор, чем на курорт, – проворчала девушка. – И мне просто хочется…

– Кира, я прошу вас, не нужно сейчас высказывать свое недовольство, – снова перебил ее детектив. – Две недели мы и не могли ничего вам рассказать. Во-первых, шло следствие, секреты которого не принято разглашать. Во-вторых, вам нужно было прийти в себя после перенесенных потрясений. И, наконец, в-третьих, нужно было удостовериться в том, что именно Седельников и жена Ильи Борисовича, Наталья, имеют прямое отношение ко всем событиям, которые произошли за последний месяц. Я могу продолжать? – дружелюбно улыбнулся он.

– Продолжайте, – кивнула головой Кира.

– Итак, когда Виктории стало ясно, кто и что стоит за всеми событиями, которые произошли с ее мужем, а потом и с ней, она начала очень тщательно изучать все, что касается этой компании в данное время. Ее все же не оставляла надежда вернуть компанию мужа, и она решила, что для такого дела все средства хороши. Если ей удастся найти какие-то неопровержимые доказательства, с которыми можно будет смело идти к окружному прокурору, тогда, вполне возможно, она выиграет дело. Для этого ей пришлось нанять еще одного специалиста, но уже по компьютерам. Тот самый Стив, мой приятель, порекомендовал ей отличного хакера, и она продолжала свое дело уже с ним.

– Прямо голливудский блокбастер, – хмыкнула Екатерина.

– Думаю, что наша с вами история намного круче, потому что она настоящая, так что Голливуд пусть отдохнет, – засмеялся Владимир. – С вашего позволения, я буду рассказывать дальше?

– Валяй, – махнула рукой Катя. – Интересно до обморока!

– Хакер регулярно просматривал базу данных интересующей Викторию компании и отдавал ей распечатку. И вот в один прекрасный день она увидела, что предполагается встреча с президентом российской компании «Холдинг-Грандес». Ее очень заинтересовал этот факт: ведь Россия – родина. Еще через несколько дней ее помощник снова предоставляет одну из распечаток. Виктория увидела, что это списки приглашенных гостей на светский раут, и вдруг… Наверное, вы догадались? – бросил он взгляд на Киру. – Ваша мать увидела там вашу фамилию рядом с фамилией президента компании «Холдинг-Грандес».

– Я почему-то сразу поняла, что это именно ты, – тихо прошептала женщина. – Трудно предположить, что могли случайно совпасть все данные: и фамилия, и имя, и отчество. Мое сердце так сильно забилось тогда, что через минуту я уже не сомневалась в своей правоте.

– Виктория сразу же поняла, что «Ведис-Ист» снова затевает свою грязную игру, уже протянув свои щупальца и в Россию. Когда она подумала, что теперь и ее дочери угрожает опасность, она сразу же решила ехать в Москву, чтобы удостовериться, что она не ошиблась, и как-то оградить, защитить дочь.

– А почему ты вдруг решила, что мне тоже может что-то угрожать, ведь я всего лишь референт? – спросила Кира у матери.

– Вот именно, референт, – вздохнула Виктория. – Ты присутствовала при составлении договора, через тебя проходят практически все документы компании. Может, они бы и не стали заострять на тебе внимание, но я не стала надеяться на авось и решила на всякий случай подстраховать тебя. И потом, я не знала тогда, в каких ты отношениях с президентом.

– Что значит – в каких? В служебных, естественно, – с возмущением ответила Кира.

– Как только Виктория прилетела в Москву, она тут же начала принимать меры, чтобы обезопасить вас, Кира, – продолжил рассказывать детектив, чтобы отвлечь женщин от столь щекотливой темы. – Первая попытка – это тот самый телефонный звонок, в котором она рекомендовала вам уволиться из компании.

– Это ты?! – нахмурилась Кира. – А я думала, жена шефа…

– Как же, – усмехнулся Владимир. – Стала бы она предлагать вам такие деньги! На такую жертву способна только мать.

– А почему же ты не пошла к Ганшину и не рассказала ему все? – спросила Кира у Виктории.

– Я не знала его, и, если честно, мне было на него наплевать, – откровенно призналась женщина. – Для меня важна была лишь твоя безопасность. Но когда дело приняло слишком серьезный оборот, мне ничего не оставалось, как прийти к нему в больницу и выложить все, что я знаю. К сожалению, ты уже успела оттуда сбежать, и, если честно, я даже не знала, что делать.

– О, я вспомнила, где я вас видела! – воскликнула Екатерина. – В комнате у Евгении Александровны висит ваш портрет, большой такой. За двадцать лет вы почти не изменились.

– Кать, ты что? – изумленно спросила Кира.

– Кир, не смотри ты на меня как на ненормальную, я еще не договорила, – отмахнулась та. – Помнишь, когда мы были с тобой в палате у твоего шефа, туда пришел врач с какой-то женщиной? А потом, когда мы дали деру, я никак не могла вспомнить, где я видела эту женщину. Ну вот, я теперь вспомнила, где ее видела! На портрете в комнате Евгении Александровны. Теперь всем понятно, что я хотела сказать?

– Так, значит, ты тогда с доктором приходила к Ганшину? – спросила Кира у матери.

– Да, это была я, – кивнула Виктория головой. – Только вот тебя я не узнала в медицинской одежде. Я только помню каких-то медсестер в палате и отвернулась, чтобы они не видели моего лица. Мне не хотелось лишний раз светиться. Как только я выложила Ганшину всю информацию, которую собрала, мы сразу же наметили план действий. Я позвонила Стиву в Нью-Йорк, и он дал мне московский телефон Владимира.

– Пришлось действовать очень оперативно, потому что вы, девушки, совершенно непредсказуемы, – засмеялся детектив, глядя на подруг.

– Вы уж объясните нам, бестолковым и непредсказуемым, за что Киру отравить хотели? – задала вопрос Катя. – Нас сейчас этот момент больше всего интересует. Мы с ней головы сломали – что она такого может знать, за что ее убить решили, но так ни до чего и не додумались.

– За что? Сейчас объясню. Во-первых, Седельников сообразил тогда на совете директоров, что вас, Кира, следует опасаться, и решил, что чем быстрее вы выйдете из игры, тем лучше, – начал объяснять детектив. – Нет, я лучше по порядку буду рассказывать. Вы, наверное, помните, что после того, как совещание закончилось, Илья Борисович попросил остаться Константина Ивановича Телегина? – спросил он у Киры.

– Да, этот момент я прекрасно помню. Константин Иванович – единственный человек из всего совета директоров, который был против подписания договора, – подтвердила Кира.

– Так вот, когда они остались одни, Илья Борисович вновь вернулся к теме договора и сказал Телегину, что все же тень сомнения у него закралась. И что он попросил его задержаться, чтобы посоветоваться. Дело в том, что у Ганшина есть один хороший знакомый из ЦРУ, и он решил попросить его прислать ему информацию о компании «Ведис-Ист».

«Я позвоню ему и попрошу как можно быстрее прислать мне эти сведения, – говорил Ганшин. – Для контакта дам ему телефон факса Романовой, а ее предупрежу, что информация строго конфиденциальна и должна будет попасть только в мои руки».

Кира, вам известно, что произошло дальше. Позвонить своему приятелю он успел, и тот обещал в течение двух-трех дней прислать ответ. Но Илья Борисович не предполагал тогда, что его воспитательная работа, которую он решил провести с вами, закончится серьезной ссорой между вами.

– Мог бы и предположить, если собирался воспитывать меня таким вульгарным образом, – проворчала Кира. – Я не мальчик для битья. Я – референт президента, да еще и женщина, между прочим!

– Мы не будем заострять на этом внимание, вы потом со своим начальником сами разберетесь, – улыбнулся детектив. – Я лучше буду дальше рассказывать. Так вот, когда Илья Борисович рассказал Телегину о своих планах, касающихся «Ведис-Ист», весь этот разговор слышал Седельников, небезызвестный вам юрист компании. Он специально спрятался для этой цели. Конференц-зал большой, его никто и не заметил. И, когда он все услышал, он понял, что все его планы могут потерпеть крах, если он не предпримет кардинальных и быстрых мер. Буквально на следующий день в Ганшина стреляли. А еще через два дня отравили молоко для Киры. Седельников не знал, успела ли референт получить факс с отчетом из ЦРУ, поэтому и пошел к ней в кабинет якобы для того, чтобы забрать документы для поездки в Англию. Диск с отчетом лежал у нее на столе, и он его забрал. Но вот прочла она эту информацию или нет, он тоже не знал. Он позвонил Наталье, бывшей жене президента, которая и была главным зачинщиком всей этой истории с договором, и она решила, что от Киры лучше всего избавиться.

– И Седельников нанял убийцу? – то ли спросила, то ли просто констатировала факт Екатерина.

– Совершенно верно, он нанял убийцу. Это его какой-то дальний родственник, наркоман со стажем, да еще и бывший уголовник. Вы с ним уже знакомы. Для него убить, что для нас с вами воды напиться.

– Ничего себе, у юриста – уголовник в родственниках! – фыркнула Катя.

– В семье не без урода, – пожал детектив плечами. – Они никак не предполагали, что все так скверно обернется. Для них скверно. Ганшин остался жив, референт тоже выкарабкалась. Естественно, они начали нервничать и совершать ошибки. Из твоего домашнего, а заодно и рабочего компьютера убрал всю информацию тот самый родственник, его, кстати, Сергеем зовут, а фамилия – Зарубин. Нужно было все концы обрубить, поэтому они перестраховывались. Кстати, на кассете, которая была дома у Киры, очень хорошо видно, как Сергей возится у ее компьютера. Потом он как-то странно настораживается и прячется. И тут на сцене появляется Екатерина и тоже садится у компьютера. Дальше он незаметно к ней подкрадывается и брызгает из газового баллончика ей в лицо. Когда девушка теряет сознание, он идет на кухню, приносит бутылку коньяка и пытается влить напиток в ее горло. Но, к счастью, у него это плохо получается, девушка без чувств, поэтому глотать не может, и большее количество выливается обратно. Тогда он обливает ее одежду этим коньяком, а остатки выливает в горшок с фикусом.

– Вот урод, а? – подпрыгнула от возмущения Кира. – Он мой фикус алкоголиком решил сделать! Кстати, я так и не поняла, что за прикол с этим коньяком? Зачем ему понадобилось нас поить?

– Как он сам говорит, он не собирался этого делать, ему нужно было просто незаметно выйти из квартиры, и все. Но тут кто-то стал трезвонить в дверь. Он, естественно, испугался, не знал, что ему делать. Решение пришло внезапно, он начал искать в доме спиртное и наткнулся на две бутылки коньяка, которые стояли в холодильнике.

– Или я чего-то не понимаю, или вы что-то недоговариваете, – нахмурилась Катя. – При чем здесь коньяк-то?

– Зарубину нужно было выбираться из квартиры, ему срочно нужна была доза, уже начиналась ломка. В такие моменты наркоманы начинают соображать очень быстро, лишь бы скорее получить то, что им необходимо. Он уложил Катю на диван, облил коньяком, сумел залить немного в рот, для запаха глотнул и сам. Если бы его кто-то из соседей вдруг увидел выходящим из квартиры, он бы притворился пьяным. А если бы вдруг заинтересовались, кто он такой и что здесь делает, он рассказал бы сказку про любовницу, которая напилась и теперь спит. Он прекрасно знал, что Катя – лучшая подруга Киры, поэтому наверняка все соседи ее знают, а это значит – увидев ее спящей на диване, с коньячным ароматом, они бы поверили ему. Все очень просто, как три копейки, – усмехнулся детектив.

– Вот урод, а? – возмутилась Екатерина. – Да я с ним на одном поле, извините, не присяду, не то что в любовницах ходить! Хорошо, про меня все ясно, а с Кирой-то он зачем сделал то же самое? – нахмурилась она.

– Так вы же меня перебиваете и не даете рассказать дальше, – улыбнулся детектив. – В дверь еще несколько раз звонили, и он решил немного подождать, а пока ждал, пришла Кира. Тут и началась паника. Она привела в квартиру соседа, встреча с которым никак не входила в планы преступника. Когда Кира вытащила из мягкой игрушки кассету, он прекрасно понял, что на ней видно, кто здесь был и что делал. Решение пришло спонтанно: он быстро проделал с Кирой тот же трюк, что и с Катей, вытащил из ее кармана кассету и убежал. Зарубин понимал, что теперь благодаря коньяку у него есть фора, часа два-три. Он прекрасно слышал разговор соседа и Киры и сообразил, что здоровяк Вячеслав будет наивно думать, что девушка напилась, так же как и ее подруга.

– А та кассета случайно не у вас? – поинтересовалась Екатерина. – Очень интересно мне было бы посмотреть, как он надо мной измывался, гад такой!

– Кассета, естественно, находится там, где ей и положено быть, у следователя прокуратуры, – ответил Владимир.

– И как же этот уголовник вам все так откровенно рассказал? – спросила Катя. – А, я знаю, – сама же ответила она. – Он же наркоман, небось опять ломка началась, а вы ему под нос – дозу! Мол, пока все не расскажешь, не получишь. Я такой трюк в каком-то фильме видела.

– А ему так и так некуда было деваться, были предъявлены неопровержимые доказательства, поэтому он и начал говорить.

– Откуда этому наркоману стало известно, что я пью по утрам молоко? О моих привычках знали только очень близкие люди, – поинтересовалась Кира.

– Ну, здесь ничего странного нет, – пожал Владимир плечами. – В вашем холодильнике, кроме молока, практически ничего и не было. Поэтому убийца и решил, что в любом случае вы его выпьете. В крайнем случае сварите кашу, и результат будет тот же. Этот препарат не теряет смертельных свойств даже в кипятке. Он ввел яд шприцем, поэтому пакет оставался закрытым.

– О, я тебе точно так и говорила, – напомнила Катя. – Видишь, какая я умная!

– Кто бы сомневался, – улыбнулась Кира. – Скажите, а почему же этот бандит не воспользовался случаем и не убил меня прямо в квартире? – спросила она у Владимира.

– Я уже сказал: у него было очень мало времени, в любую минуту мог вернуться ваш сосед. У Сергея уже начиналась ломка, и все его мысли в этот момент были сосредоточены именно на этом. Он отложил вашу кончину на более благоприятное время, когда никто не помешает. Информация, которой стоило бояться, была стерта, так что время еще было. Правда, он тогда еще не знал, что в сейфе у Седельникова лежит бомба: тот позвонил ему только на следующее утро. Он велел все забрать, а референта… надеюсь, понимаете?

– Что за бомба? – оживилась Катя.

– Об этом чуть позже, – ответил детектив. – Я не могу утверждать точно, что там преступники думали и планировали на самом деле. Сейчас пересказываю лишь то, что мне рассказал следователь, а он, в свою очередь, повторяет то, что говорят они.

– А референта убить, – прошептала Кира и передернула плечами. – Господи, а какое сегодня число? – спросила вдруг она.

– Семнадцатое.

– Ты была у бабушки на могиле? – поинтересовалась девушка у матери. – Ведь два дня назад была годовщина ее смерти.

– Да, конечно, была, – кивнула головой женщина. – Поехала на то же кладбище, где лежит отец, твой дед, и сразу же увидела, что мама похоронена рядом с ним. Я надеюсь, мы с тобой съездим туда вместе?

Кира ничего не ответила матери и даже отвернулась к окну, чтобы та не увидела, как на ее глаза навернулись слезы.

– Я могу рассказывать дальше или продолжим в другой раз? – спросил присутствующих детектив.

– Как это в другой? – встрепенулась Кира. – Нет уж, я хочу все знать до конца, и непременно сегодня!

– О’кей, тогда прошу слушать, – улыбнулся молодой человек. – На чем я остановился? Ах да. Виктория, приехав в Россию, начала действовать на свой страх и риск, пытаясь уберечь Киру от опасности. Она уже практически праздновала победу, когда Кира согласилась уйти из компании, но… Но все пошло не так, как нужно. В тот же вечер, когда Кира сбежала из больницы, Виктория позвонила мне прямо из палаты Ганшина, и я в срочном порядке приехал туда. Мы, поговорив, составили план действий, и уже утром следующего дня меня оформили в компанию юристом.

– А хотели программистом, – опять влезла в разговор Екатерина.

– Да, хотели, но в штатном расписании не нашлось вакантного места.

– А Надежда Николаевна, между прочим, сразу догадалась, что вы частный детектив, – снова высказалась Катя.

– Это делает честь наблюдательности секретарши президента, – улыбнулся Владимир. – Если можно, я буду рассказывать дальше. А то, если вы меня будете постоянно перебивать, мне придется оставаться здесь ночевать, чтобы добраться наконец до завершающего все это дело конца. За вами пришлось установить пристальное наблюдение, милые девушки, потому что вы постоянно пытались что-то предпринять. Когда мне позвонил мой помощник и доложил, что вы не вышли из здания компании, я сразу догадался: вы что-то задумали! Сам я уже собирался уходить, но, получив эту информацию, решил остаться. И, как потом выяснилось, не зря. Я позвонил Виктории и доложил ей обстановку, на которую она отреагировала слишком бурно, – засмеялся детектив. – Решила немедленно приехать и потребовала, чтобы я нашел способ встретить ее и провести в здание. Не буду вам рассказывать, как я это сделал, но в результате она тоже оказалась там. Мы никак не ожидали, что отключится свет, это обстоятельство немного обескуражило нас.

– Это мы его отключили, – весело проговорила Катя. – Чтобы камеры наблюдения нас не засекли.

– Камер наблюдения нечего было бояться, я об этом позаботился заранее.

– Но мы-то об этом не знали, – развела руками девушка. – Шарахались от этих глазков, как черт от ладана.

– Седельников, уезжая в Англию, забыл в сейфе папку с документами, которые могли скомпрометировать его. Вернее, документов было два плюс диск, который он забрал из кабинета референта. И ему пришлось послать туда Сергея, чтобы забрать их оттуда.

– А что за документы? – поинтересовалась Кира.

– Паспорт на другое имя и выписка из банковского счета на два миллиона евро.

– Понятно, – сморщилась девушка. – Такие улики сразу же подводили его под монастырь. Действительно бомба! Кать, ты помнишь, как мне хотелось заглянуть в этот сейф? – спросила она у подруги. – Я как чувствовала, что там обязательно что-то есть. И, как видишь, не ошибалась.

– Дурак не рад, что ума нет, – хмыкнула Екатерина. – Это каким же нужно быть идиотом, чтобы оставить такие вещи, да еще и на работе?

– Я повторяю, что он случайно их там забыл, так уж случилось.

– Бог шельму метит, – сморщила носик девушка. – Просто так ничего не случается, на все есть причины.

– Сначала он специально их туда принес, – тем временем продолжил рассказывать Владимир. – Закрыл в сейфе и был совершенно спокоен, так как шифр был известен только ему. А потом, когда уезжал в Англию, случайно их там забыл, – повторил он. – Держать все это дома он никак не мог. У него жена – Эркюль Пуаро отдыхает, ходячая ищейка. Если бы она узнала, что у мужа каким-то образом завалялось два миллиона евро, да еще паспорт на другое имя… Думаю, не стоит объяснять, что могло за этим последовать. Во всяком случае, он сам так говорит и очень сожалеет, что так глупо попался.

– Кстати, а какую роль играла во всем этом Наталья, жена Ганшина? – спросила Кира.

– Я вам говорил об этом: самое прямое.

– А, ну да, я совсем забыла, – сморщилась девушка. – От всех этих новостей в голове сплошной винегрет.

– Это Наталья задумала уничтожить компанию бывшего мужа, и юрист с удовольствием помогал ей в этом, – тем временем продолжил говорить детектив. – Именно он вывел ее на американскую компанию, а дальше – дело техники. Она, как бывший сотрудник компании «Холдинг-Грандес», имела все доступы к информации, которую и предоставила предполагаемым партнерам. Те, просчитав будущие дивиденды, решили, что грех не воспользоваться. Тем более что бывшая жена самого президента будет замешана в афере, а это значит: если что и пойдет не так, с них взятки гладки.

– Ну а что же произошло дальше в здании компании той ночью? – спросила Кира. – Если честно, я здорово перепугалась, когда меня душили. Думала, что это конец. Последнее, что помню, это ангела… с пистолетом, – усмехнулась она.

– Этот ангел с пистолетом была ваша мать, как вы теперь уже знаете, – улыбнулся Владимир. – Если бы не она, все могло бы закончиться трагически.

– Ага, а я-то как испугалась в этом туалете, – засмеялась Катя. – В дверь рвусь, а она закрыта. Слышу какой-то шум, а сделать ничего не могу.

– К счастью, я вовремя подоспел, и мне удалось скрутить преступника, пока Виктория держала его под прицелом. Как говорится, хорошо то, что хорошо кончается.

– А Седельникова арестовали? – поинтересовалась Кира.

– Естественно, – пожал плечами детектив. – Прямо в аэропорту, чуть ли не у трапа самолета.

– А Наталью?

– А вот с Натальей дела обстоят не так гладко, как хотелось бы. Она сейчас в Швейцарии и, похоже, приезжать оттуда не собирается. Нужны неопровержимые доказательства того, что она действительно зачинщик всей этой истории. Пока, кроме слов всех участников, прямых доказательств тому нет, – развел руками Владимир. – Но я думаю, что наши друзья постараются их добыть.

– Тоже детективы? – засмеялась Катя.

– Нет, официальная полиция. У меня там тоже есть друг, капитан. Думаю, что все будет нормально, он как бульдог: если вцепится, то уже не отпустит.

– И чего людям неймется? – вздохнула Екатерина. – Взять хотя бы этих американцев. Имеют солидную компанию, денег мешок, куда еще-то? Зачем им нужно разорять еще и другие компании, неужели своих денег мало?

– Чем их больше, тем больше хочется, – заметил Владимир. – Денег никогда много не бывает. А еще азарт играет огромную роль.

– А людей-то зачем убивать?

– Где большие деньги, там большие тайны, – точь-в-точь повторил Владимир слова Екатерины, которые она однажды сказала Кире. – И эти тайны, к сожалению, почему-то всегда сопровождаются чьей-то смертью. Свидетелей, конкурентов, соперников и просто людей, которые мешают.

– Люди гибнут за металл, – усмехнулась Екатерина.

– Так было, есть и, думаю, будет, – развел руками детектив. – Возьмите любую криминальную историю, и вы всегда найдете там причину преступления. И эта причина, как правило, тот самый презренный металл или что-то материальное. Дача, квартира, машина, драгоценности и так далее. И когда кто-то мешает взять это материальное… Так и совершаются преступления.

– Я – именно тот человек, который мешал «Ведис-Ист» скушать «Холдинг-Грандес», – вздохнула Кира. – Отработала всего месяц, а столько всего произошло, что даже и не верится сейчас, что именно со мной. Бывает же такое в жизни!

– Кстати, ты собираешься возвращаться в компанию? – спросила подругу Катя. – По-моему, ты засиделась дома.

– Не знаю пока, – пожала Кира плечами. – И потом, меня туда никто не приглашал.

– Вас оттуда никто и не увольнял, – заметил Владимир.

– Поживем – увидим, мне не хочется сейчас об этом говорить, – нехотя ответила девушка.

– Я думаю, что нам с Кирой стоит уехать сейчас ко мне, в Америку, ей нужно отдохнуть, развеяться, забыть все, что случилось, – проговорила Виктория.

– К этому я пока тоже не готова. Мне кажется, что будет намного лучше, если ты пока побудешь здесь, со мной, – тихо произнесла Кира и посмотрела на мать долгим внимательным взглядом.

– Я с удовольствием останусь, если ты позволишь, – с готовностью ответила та.

Эпилог

Кира вышла из ванной комнаты. Она только что помылась, высушила феном волосы и шла на кухню, чтобы выпить стакан чая. В дверь позвонили, и девушка с удивлением бросила взгляд на часы.

– Вроде я никого не жду, – пробормотала она и направилась к двери. Она заглянула в «глазок» и испуганно отпрянула: – О господи, этого мне только не хватало! – прошептала Кира и бросила взгляд на свой легкомысленный халатик. Снова раздался звонок, и она, махнув рукой, открыла. На пороге стоял Ганшин и неуверенно улыбался.

– Добрый вечер, Кира Эдуардовна, – проговорил он. – Извините, что так поздно. Я могу войти?

– Да, конечно, проходите, – сдержанно ответила девушка и отошла от двери, освобождая проход. – Ой, извините, добрый вечер, Илья Борисович, – спохватилась она.

Мужчина прошел следом за хозяйкой в комнату и неуверенно остановился у порога.

– Проходите, присаживайтесь, – пригласила его Кира, показывая на кресло. – Хотите чаю? Я только что собиралась его заварить. Или, может быть, кофе?

– Нет, нет, спасибо, – отказался Илья. – Я буквально на десять минут.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось. Я зашел, чтобы попросить у вас прощения, Кира Эдуардовна, – торопливо проговорил мужчина.

– Прощения? – удивленно вскинула брови Кира. – Но за что?

– За все, что случилось, в этом есть и моя вина. Мне нужно было прислушаться к вашим словам еще там, в Нью-Йорке, а я… Извините меня еще раз.

– Хорошо, Илья Борисович, извинения приняты.

– И еще мне бы хотелось у вас спросить, – продолжил Илья. – Вы когда выйдете на работу?

– А вы хотите, чтобы я продолжала у вас работать?

– Хотел бы.

– А вас не смущает, что я обманывала вас, ведь вы такой принципиальный? – прищурилась девушка.

– Это вы про ваш маскарад говорите? – тоже прищурился Ганшин.

– Ну… в общем-то, да.

– Так я с самого начала об этом знал, – хохотнул президент.

– Как это – знали?! – удивилась Кира.

– Прежде чем пригласить человека на собеседование, я имею привычку просматривать кассету с записью его тестирования. А вы, уважаемая Кира Эдуардовна, имели неосторожность прийти на тест в своем, так сказать, натуральном виде, – развел руками Ганшин. – Поэтому, когда вы вошли через два дня в мой кабинет в своем нелепом наряде и в этих очках, мне стоило большого труда не расхохотаться, – засмеялся он.

– Господи! – ахнула Кира. – Я снова чувствую себя полной идиоткой. А почему же вы ничего мне не говорили?

– Мне было весьма интересно, чем же это все закончится, – откровенно признался Илья.

– Вы поэтому всегда так злились на меня?

– Нет, напротив, я совсем не злился. Я понял, что вы не просто так пошли на эти меры, и, поразмыслив, пришел к выводу: просто вы порядочная девушка.

– А почему же вы тогда так грубо со мной обращались? – встала в позу Кира. – Думаете, мне приятно было все это терпеть?

– Моя грубость была вынужденной, – развел руками Илья. – Лишь один раз я разозлился на вас по-настоящему.

– Это в тот день, когда был совет директоров? – догадалась Кира.

– Именно, – подтвердил Ганшин. – А в остальном…Каждый раз, когда я видел вас, мне хотелось рассмеяться. И вот, чтобы этого не произошло, я напускал на себя строгость, а порой действительно и грубость.

– Не понимаю, – нахмурилась девушка. – Как в детском саду, право слово! Я уж и не знала, что мне думать, как вести себя. Я даже решила, что вы на мне просто зло срываете за свое неудавшееся супружество. Ой, простите, кажется, я снова что-то не то сказала, – извинилась она, зажав рот рукой.

– Здесь вы совсем не правы, – ответил Илья, сделав вид, что не заметил оплошности девушки. – И про детский сад вы сейчас верно заметили. Просто вы мне очень нравитесь, поэтому и вел себя, как мальчишка, – откровенно признался он совершенно спокойным голосом.

– Как это – нравитесь? – не поняла Кира. – Вы хотите сказать, что…

– Именно, – кивнул головой мужчина. – Вы мне нравитесь не просто как работник, а как женщина.

– Очуметь! – брякнула Кира и плюхнулась на диван. «Неужели моя Катерина оказалась права? – уже про себя подумала она. – Детский сад, это точно!»

– И еще я хотел передать привет от Кирилла, он часто вспоминает вас и спрашивает, когда вы приедете к нему снова, – с улыбкой проговорил Ганшин.

– Спасибо большое, ему тоже передавайте от меня привет, огромный! Он славный мальчуган, просто супер, – улыбнулась Кира.

– А хотите, мы с вами прямо сейчас поедем к нам в гости? Кирилл будет очень рад. Сами ему и вручите свои приветы.

– На ночь глядя? – опешила Кира.

– А что здесь такого? Ведь вы уже ночевали в моем доме, – очень просто, как о чем-то само собой разумеющемся, проговорил Илья, с улыбкой наблюдая за реакцией девушки. Кира уже было открыла рот, чтобы отказаться, но потом, сама не ведая почему, вдруг весело сказала:

– А почему бы и нет? Только вы не боитесь, что, когда завтра утром мы приедем на работу вместе, это навредит вашей репутации? – с сарказмом поинтересовалась она, напомнив ему этим вопросом свой первый рабочий день.

– Мне кажется, что моей репутации давно следует пострадать, – засмеялся Илья. – А то, чего доброго, подумают, что я женоненавистник. И еще, – вспомнив о чем-то забавном, весело проговорил он. – Я постараюсь вести себя так, что вам больше не захочется называть меня… Барбосовичем!

Content

Ирина Хрусталева
Не родись пугливой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог